Бесплатный фрагмент - Ривертон. Чистые руки

Ривертон Чистые руки

Глава 1. Посетительница

Утро в четверг началось с письма из банка.

Не моего — я нашёл его в почтовом ящике вместе со своей корреспонденцией: кто-то из соседей снова перепутал номер квартиры. Я машинально посмотрел на адрес — Честнат-стрит, 14. Ресторан «Делано». Вернул в ящик и поднялся к себе.

За кофе открыл «Ривертон Курьер» — нашу собственную газету, что всегда немного странно. На третьей полосе была короткая заметка: «Риверсайд Девелопмент» объявила о начале нового жилого проекта на месте бывшего склада на Индастриал-авеню. Цитата от Роя Чэмберса — «мы инвестируем в будущее Ривертона». Фотография: Чэмберс жмёт руку мэру, оба улыбаются.

Я отложил газету, допил кофе и поехал в редакцию.

Эд уже сидел за столом с видом человека, которого разбудили слишком рано и которому это не понравилось — хотя было уже половина десятого.

— Паркинг, — сказал он вместо приветствия и кинул мне папку. — Городской совет снова поднимает тарифы. Хочу материал к пятнице.

— Захватывающе.

— Харди, это называется местная журналистика. Привыкай.

Я сел за стол, открыл папку и уставился в протоколы заседания городского совета. Паркинг. Двадцать лет я расследовал убийства, коррупцию, организованную преступность — и теперь паркинг.

Я написал три абзаца и остановился.

Она появилась около десяти. Я заметил её раньше чем она открыла дверь — увидел через стеклянную витрину как она стоит на тротуаре и смотрит на вывеску редакции. Стоит и не заходит. Так бывает с людьми, которые долго решались прийти и теперь в последний момент сомневаются.

Потом она всё-таки открыла дверь.

Лет сорока, тёмные волосы убраны назад, пальто застёгнуто до верха несмотря на то что в редакции было тепло. Руки держала перед собой — пальцы переплетены, костяшки чуть белее чем нужно.

Эд поднял голову, оценил её за секунду и снова опустил взгляд — верный признак того, что история его не заинтересовала. Эд умел отсеивать людей с порога. Двадцать лет в провинциальной журналистике развивают это чувство.

Но она не ушла.

Стояла у стойки и смотрела по сторонам — не растерянно, а так как смотрят люди которые пришли с конкретной целью и ищут конкретного человека.

Я отложил протоколы городского совета и подошёл.

— Харди? — спросила она.

— Он самый.

— Карен Делано. — Она не протянула руку — просто назвала имя, как называют пароль. — Мне сказали что вы тот человек к которому нужно идти. Если больше некуда.

Я посмотрел на Эда. Он старательно смотрел в экран.

— Пойдёмте, — сказал я. — Здесь есть комната.

«Комната» была громко сказано — крохотный закуток с двумя стульями и столом который использовался для всего: совещаний, телефонных разговоров, хранения старых архивов. Я закрыл дверь. Карен Делано села не снимая пальто и положила руки на стол — те же переплетённые пальцы.

— Расскажите, — сказал я.

Она рассказывала ровно, без лишних слов — чувствовалось что репетировала по дороге. Пятнадцать лет назад её муж Фрэнк открыл ресторан на Честнат-стрит. Итальянская кухня, семейное место, в обед очередь. Отец Фрэнка начинал с маленькой пиццерии ещё в восьмидесятых — Фрэнк вырос за той стойкой, и когда отец умер — открыл своё. Как продолжение. Как память.

Три месяца назад пришла первая проверка.

— Налоговая, — сказала она. — Сказали нарушения в отчётности за прошлый год. Фрэнк нанял бухгалтера — тот посмотрел и сказал что всё чисто. Мы написали ответ, предоставили документы.

Глава 2. Фрэнк

Я вернул письмо лично.

Мог бы просто опустить обратно в ящик, но не стал. Сказал себе что это удобный повод зайти — и это была правда, только не вся. Другая часть правды была в том что я хотел посмотреть на ресторан в обед, живым, до того как поговорю с хозяином.

Честнат-стрит, 14. Тёмно-красный навес с именем без лишних украшений, два окна с белыми занавесками, меловая доска у входа с дневным меню. Всё говорило: здесь кормят, а не производят впечатление.

Я зашёл в половине первого — в самый обед.

Внутри было занято примерно на две трети. Небольшой зал, столиков двадцать, деревянные панели на стенах, фотографии в рамках — старые, чёрно-белые, семейные лица, итальянские пейзажи, одна фотография бейсбольной команды года так семьдесят пятого. Пахло чесноком и свежим хлебом. За угловым столом сидела компания строителей в рабочих куртках, у окна — две женщины с детскими колясками, в центре — пожилая пара которая явно приходила сюда каждую неделю, судя по тому как официантка поставила перед ними кофе не спрашивая.

Обычный обед в обычном ресторане маленького города.

Я сел у стены и стал наблюдать.

Фрэнк появился из кухни через несколько минут — не ко мне, просто вышел в зал. Оглядел столики, остановился у пожилой пары, сказал что-то — женщина засмеялась. Проверил что-то у барной стойки, перекинулся парой слов с официанткой. Двигался как человек в своём пространстве — уверенно, без лишних жестов. Потом увидел меня.

Шёл к столику уже с другим лицом.

— Харди, — сказал он. Не вопрос — констатация.

— Фрэнк Делано. — Я положил конверт на стол. — Ваше письмо. Попало в мой ящик по ошибке.

Он взял конверт не глядя на него. Посмотрел на меня.

— Карен была у вас.

— Да.

— Я так и думал. — Он положил конверт в карман фартука. — Она не должна была этого делать.

— Почему?

— Потому что это только хуже сделает. — В его голосе не было злости на жену — только усталость и та особая твёрдость которая бывает у людей принявших решение которое им не нравится. — Я уже разговаривал с адвокатом. Мы скорее всего продадим.

— Вы хотите продать?

— Нет, — сказал он просто. — Но иногда хотеть недостаточно.

— Присядете? Пять минут.

Он помолчал секунду. Потом сел — на край стула как человек который решил уйти сразу как только захочет.

Официантка подошла — молодая, рыжая, с блокнотом в кармане фартука.

— Паста с морепродуктами сегодня хорошая, — сказал Фрэнк мне. — И суп.

— Пасту, — сказал я. — И кофе.

Она ушла. Фрэнк смотрел на столешницу — на деревянную поверхность которую, судя по виду, протирали тысячи раз.

— Расскажите про «Риверсайд», — сказал я.

— Карен всё рассказала.

— Хочу услышать от вас.

Он помолчал. Потом — коротко, без лишних слов. Пришёл вежливый человек, костюм, галстук, визитка. Компания развивает недвижимость в Ривертоне, им интересно это здание. Предложили цену.

— Вы знали компанию раньше?

— Видел их вывески на паре объектов. Не интересовался.

— Почему отказали?

Фрэнк посмотрел на меня. В его взгляде было что-то похожее на удивление — что я вообще спрашиваю.

— Потому что это мой ресторан, — сказал он. — Я открыл его пятнадцать лет назад. Вложил в него всё что у меня было. Отец работал всю жизнь чтобы я мог это сделать. — Пауза. — Я не продаю это за семьдесят центов на доллар какой-то компании из ниоткуда.

— После того как вы отказали — начались проверки.

— Совпадение, — сказал он. Голос был ровным но в нём было что-то — не уверенность, а её имитация.

— Фрэнк.

— Я ничего не могу доказать. — Он произнёс это резче. — Понимаете? Ничего. Налоговая нашла нарушения — может они там и были, бухгалтеры ошибаются. Пожарная нашла проблемы с вентиляцией — мы исправили. Банк потребовал закрыть кредит — у них есть такое право по договору. Всё законно. Всё чисто. — Он чуть наклонился вперёд. — И именно поэтому я не хочу чтобы вы это публиковали. Потому что выйдет материал — и я буду выглядеть как параноик, а они будут выглядеть как добросовестная компания которую оклеветали.

Принесли пасту. Я попробовал — она действительно была хорошей.

Фрэнк смотрел как я ем. В этом не было ничего неловкого — просто человек у которого в крови следить за тем как едят в его ресторане.

— То письмо, — сказал я. — Которое я вам вернул. Из банка?

Он кивнул.

— Что в нём?

— Окончательное уведомление. — Голос стал тише. — Через тридцать дней они закрывают кредитную линию. Если мы не погасим — передают дело коллекторам.

— Сколько?

— Шестьдесят две тысячи.

Я отложил вилку.

— Фрэнк. Пит Моррано.

Он чуть изменился в лице.

— Что — Пит?

— Двадцать лет вы работали вместе. Он разорвал контракт без объяснений. Вы с ним разговаривали?

— Разговаривал.

Глава 3. Моррано

Элм-стрит была тихой даже по меркам Ривертона.

Небольшие дома с аккуратными газонами, клёны вдоль тротуара, ни одной машины у обочины — такие улицы бывают в городах где все уже куда надо уехали и припарковались. Дом двенадцать — одноэтажный, белый сайдинг, крыльцо с двумя ступеньками. На боковой части дома — навес для грузовика, под ним потрёпанный пикап с логотипом «Моррано Фреш Продьюс» на двери. Огурец в белом круге, под ним телефон. Логотип был сделан давно — краска выцвела и кое-где облупилась.

Я позвонил в дверь в половине третьего.

Пит Моррано открыл не сразу. Сначала — движение за занавеской на окне, потом шаги, потом пауза у двери. Человек который смотрит в глазок и думает.

Дверь открылась.

Лет шестидесяти, невысокий, плотный — из тех людей которые всю жизнь работали физически и несут это в плечах. Седая щетина, рабочие руки, клетчатая рубашка навыпуск. Смотрел на меня без выражения.

— Мистер Моррано? Кейл Харди, «Ривертон Курьер». Можно поговорить?

— О чём? — сказал он. Голос ровный. Слишком ровный для человека которого застали врасплох.

— О ресторане «Делано».

Пауза. Короткая, но я её заметил.

— Не знаю о чём вы. Я поставщик. Был поставщик. Деловые отношения закончились — это бывает.

— Двадцать лет, — сказал я. — И вдруг закончились. Без объяснений.

— У меня есть объяснения. — Он чуть выпрямился. — Просто они вас не касаются.

— Фрэнк Делано крестил вашего сына.

Что-то мелькнуло в его лице — быстро, почти незаметно. Не вина. Что-то тяжелее.

— Харди, — сказал он. — Я не знаю что вам рассказали и зачем вы пришли. Но у меня нет ничего для вашей газеты. Извините.

Он начал закрывать дверь.

— Пит.

Он остановился. Я не знал почему — просто имя, без нажима.

— Я не прошу вас говорить о себе, — сказал я. — Я прошу вас подумать вот о чём. Делано — не единственный в этом городе кому «Риверсайд» сделал предложение. И не единственный кто отказал. И не единственный у кого после этого начались проблемы. Если это схема — значит следующий уже выбран. Может кто-то кого вы знаете.

Моррано стоял в дверях и смотрел на меня. Потом посмотрел куда-то поверх моего плеча — на улицу, на пикап с выцветшим огурцом.

— Я ничего не говорил, — сказал он наконец.

— Я слышу.

— Мне позвонили из городского отдела лицензирования. Сказали что у меня проблемы с документами на грузовой транспорт. — Он говорил тихо, глядя на пикап. — Я работаю двадцать лет. Никаких проблем никогда не было. Они сказали — проблемы появились.

— Кто звонил?

— Человек назвался. Я записал. — Пауза. — Дэн Уокер. Отдел лицензирования и разрешений.

Я записал имя.

— Что он хотел?

— Ничего конкретного. Просто сообщил о проблемах. — Моррано наконец посмотрел на меня. — Но я понял. Я не вчера родился.

— И вы разорвали контракт с Делано.

— Я разорвал контракт с Делано, — повторил он. Без интонации. Просто факт который ему не нравится.

— И проблемы с лицензией исчезли?

Он не ответил. Но и не сказал нет.

— Пит, — сказал я. — Я не буду называть ваше имя. Вы мне ничего не говорили. Но если вы готовы позже дать официальный комментарий — это может иметь значение.

— Нет, — сказал он сразу. — Официально — нет. У меня бизнес. У меня семья.

— Понимаю.

Он кивнул — коротко, как будто ставя точку. Потом сказал кое-что чего я не ожидал:

— Зайдите к Билли Харту. Он держал прачечную на Ривер-роуд. Три года назад продал «Риверсайду». — Пауза. — Теперь живёт в Колумбусе. Говорят уехал сразу после продажи.

— Почему он уехал?

— Не знаю, — сказал Моррано. — Но Билли Харт жил здесь всю жизнь. Родился здесь. Здесь похоронены его родители. Люди просто так не уезжают из таких мест.

Он закрыл дверь.

Я постоял на крыльце секунду. Потом записал: «Билли Харт. Прачечная. Ривер-роуд. Колумбус».

Вечером я сел за стол с ноутбуком и блокнотом и начал складывать то что было.

«Риверсайд Девелопмент» — компания зарегистрирована в штате Огайо три года назад. Уставной капитал минимальный. Единственный директор — Рой Чэмберс, Ривертон. До «Риверсайда» Чэмберс владел небольшой строительной компанией, ничем не примечательной. Потом — несколько лет пауза в публичных записях. Потом «Риверсайд».

За три года компания приобрела в Ривертоне и окрестностях семь объектов. Прачечная Харта на Ривер-роуд. Бывший продуктовый магазин на Окак-стрит. Складское помещение на Индастриал-авеню — то самое о котором я читал в газете утром. И ещё четыре адреса. Я записал их все.

Цены в публичных записях были — там где они были — заметно ниже рыночных.

Рой Чэмберс в местных новостях упоминался регулярно: спонсор ежегодного турнира по бейсболу среди школьников, жертвователь в фонд восстановления городской библиотеки, почётный гость на открытии нового крыла больницы. Фотографии с мэром, с шерифом, с председателем городского совета. Улыбки, рукопожатия, разрезание ленточек.

Хорошая репутация. Тщательно выстроенная.

Я нашёл Дэна Уокера — отдел лицензирования и разрешений, городская администрация Ривертона. Фотографии не было, только имя в списке сотрудников на сайте города. Должность: старший инспектор. Стаж: четырнадцать лет.

Я записал его имя рядом с именем Чэмберса и провёл между ними линию.

Потом открыл вкладку с поиском людей и набрал: «Билли Харт Колумбус Огайо».

Нашёл за две минуты. В соцсетях, почти пусто

— последняя запись три года назад, фотография переезда. Подпись: «Новая глава». Комментарий от кого-то: «Билли, мы будем скучать! Почему так внезапно?» Ответа не было.

Я записал то что нашёл и закрыл ноутбук.

За окном Ривертон жил своим вечером — машины на главной улице, свет в окнах, где-то лаяла собака. Обычный городок. Ничего особенного.

Я подумал о Чэмберсе и его улыбке на фотографиях с мэром. О Уокере который звонит маленьким поставщикам и сообщает о проблемах которых не было. О Билли Харте который жил здесь всю жизнь и уехал в Колумбус не попрощавшись.

В Детройте я видел такую же картину. Другие имена, другие адреса — та же картина. Там это закончилось плохо.

Я встал, налил себе виски — немного, просто так — и постоял у окна.

Завтра нужно ехать в Колумбус.

Пишу. Харди едет в Колумбус. Харт не ждёт гостей. Но история которую он несёт в себе три года — она давит.

Глава 4. Харт

Колумбус был в двух часах езды по I-71 — прямая дорога через плоские поля которые в октябре выглядели как старая фотография: серые, пустые, с редкими силуэтами деревьев на горизонте. Я выехал в восемь утра с термосом кофе и адресом который нашёл через базу налоговых записей штата.

Билли Харт жил в северной части Колумбуса — район называется Уэстервилл, аккуратный, безликий, из тех мест которые строят для людей которые хотят жить нигде. Одинаковые таунхаусы, одинаковые газоны, одинаковые машины у одинаковых гаражей. Место где можно исчезнуть не уезжая слишком далеко.

Я припарковался у дома в половине одиннадцатого.

Позвонил в дверь. Подождал. Позвонил ещё раз.

— Кто там? — голос из-за двери. Мужской, настороженный.

— Кейл Харди. Я из Ривертона. Хочу поговорить о прачечной на Ривер-роуд.

Долгая пауза. Потом звук засова.

Дверь открылась на цепочку — узкая щель, в которой я увидел половину лица. Лет пятидесяти пяти, худощавый, небритый. Глаза человека который давно не спит хорошо.

— Кто вас прислал? — сказал он.

— Никто. Я репортёр. Сам нашёл.

— Репортёр. — Он произнёс это без выражения. — Из Ривертона.

— Из «Ривертон Курьер». Меня зовут Харди. Раньше работал в полиции Детройта.

Пауза. Что-то в его лице изменилось — не расслабилось, но сдвинулось.

— Полиция не помогла, — сказал он.

— Я знаю, — сказал я. — Я уже не полиция.

Ещё пауза. Потом звук снимаемой цепочки.

Внутри было чисто и почти пусто. Минимум мебели — диван, стол, два стула, телевизор которого не было. На стенах ничего. Коробки в углу — несколько, сложенные аккуратно, как будто человек до сих пор не решил распаковывать или нет. Три года прошло.

Харт поставил чайник не предложив ничего другого и сел напротив меня за стол. Сложил руки перед собой — почти как Карен Делано в редакции. Одна поза, разные люди. Поза человека который держится.

— Вы знаете Фрэнка Делано? — спросил я.

— Знал. Давно не виделись.

— Сейчас с ним происходит то же что было с вами. «Риверсайд» хочет купить ресторан. Фрэнк отказал. Теперь — проверки, банк, поставщики.

Харт смотрел на стол.

— Я слышал что-то, — сказал он. — Через общих знакомых.

— Расскажите про свою прачечную.

Он долго молчал. Встал, снял чайник, налил воду в две кружки с чайными пакетиками. Поставил одну передо мной. Сел.

— Прачечная была моего отца, — сказал он наконец. — Он открыл её в семьдесят восьмом. Я работал там с четырнадцати лет. После его смерти — взял на себя. Двадцать два года.

— Хороший бизнес?

— Не большой, но стабильный. Ривертон небольшой город — все друг друга знают, постоянные клиенты. Мы знали как зовут их собак. — Он слегка усмехнулся — невесело, скорее как рефлекс. — Пришёл человек от «Риверсайда». Вежливый, хорошо одетый. Предложил цену. Я отказал.

— Почему?

— Потому что это была прачечная отца. — Он произнёс это просто, без пафоса. — Потому что я не хотел продавать.

— Что началось после отказа?

Харт взял кружку, подержал в руках.

— Сначала — городская инспекция по экологии. Сказали что у нас нарушения при утилизации химических отходов. Я использовал те же средства двадцать два года — никаких нарушений никогда не было. Нанял юриста. Юрист сказал что нарушения формальные но реальные — придётся платить штраф и переоборудовать часть помещения.

— Сколько?

— Штраф двенадцать тысяч. Переоборудование — ещё двадцать пять.

Я записал.

— Потом пришла налоговая. Потом — страховая компания уведомила что не продлевает полис. Без объяснений, просто — не продлевает. Я нашёл другую страховую. Та выставила цену втрое выше обычного. — Он поставил кружку. — Потом ко мне домой пришли двое.

Я поднял взгляд.

— Не с угрозами, — сказал он быстро. — Просто поговорить. Вежливые. Сказали что понимают трудности с которыми я столкнулся. Что «Риверсайд» готов сделать новое предложение — чуть лучше прежнего. Что дальше будет только сложнее. — Пауза. — Один из них знал как зовут мою дочь. Назвал её школу.

В комнате стало тихо.

— Вы пошли в полицию?

— Пошёл. — В его голосе было что-то — не горечь, хуже. Усталое равнодушие человека который уже не ждёт ничего другого. — Дежурный офицер выслушал, записал, сказал что разберутся. Через три дня позвонил и сказал что ничего незаконного не обнаружено. Визит частных лиц не является угрозой если не было прямых угроз.

— Кто был дежурный офицер?

— Не помню фамилию. Помню что молодой. — Харт посмотрел на меня. — Я продал через две недели. Взял что дали и уехал.

— Сколько дали?

— Шестьдесят процентов от рыночной стоимости, — сказал он. — Отец строил это тридцать лет. Я отдал за шестьдесят процентов.

Он произнёс это ровно. Именно эта ровность была страшнее любой злости.

— Билли, — сказал я. — Те двое которые приходили домой. Вы могли бы их описать?

— Одного — да. Высокий, лет сорока, короткие тёмные волосы, военная выправка. Говорил он. Второй просто стоял у двери.

Военная выправка. Я записал.

— Вы готовы дать официальные показания? Не полиции — журналисту. Для публикации.

Долгая пауза.

— Моя дочь живёт в Ривертоне, — сказал он наконец. — Замужем, двое детей. — Пауза. — Нет. Не готов. Не с именем.

— Понимаю.

— Но, — он помолчал, — если вы найдёте других. Если их будет несколько. Может тогда и моё имя будет не нужно.

— Может, — согласился я.

Я допил чай который не пил — просто так, чтобы было чем занять руки — и встал.

— Харди, — сказал Харт когда я был уже у двери.

Я обернулся.

— Рой Чэмберс — это лицо. За ним кто-то стоит. Не из Ривертона. — Он смотрел на меня ровно. — Я нанял частного детектива после того как уехал. Потратил деньги которых почти не было. Он покопался две недели и сказал что компания чистая, всё законно, дальше лезть опасно. — Пауза. — Опасно — это его слово. Не моё.

— Детектив назвал откуда деньги?

— Нет. Сказал только — не местные. Большие.

Я кивнул и вышел.

Обратная дорога в Ривертон была такой же прямой и такой же серой. Я ехал и думал.

Схема складывалась отчётливо. Давление через городских чиновников — лицензирование, налоги, экологические инспекции. Всё законно, всё через официальные каналы. Потом визит с предложением. Если не помогает — визит другого рода. Вежливый, без прямых угроз. Но с именем дочери и названием её школы.

Чэмберс — фасад. За ним деньги которые не из Ривертона. Большие деньги.

Дэн Уокер из лицензирования — один винтик. Наверняка не единственный.

И ещё — Я подумал о человеке с военной выправкой. Тип знакомый — двадцать лет в полиции насмотрелся. Бывший военный или силовик, который нашёл другую работу. Таких берут именно за это — умеют давить без следов.

Я въехал в Ривертон около двух часов дня. Остановился у редакции, но заходить не стал. Сидел в машине и смотрел на улицу.

На углу — кофейня где я иногда завтракал. Рядом — маленький книжный, который держит женщина лет шестидесяти, она всегда знает что посоветовать. Дальше — hardware store, хозяин которого помнит имена всех клиентов. Маленький город, маленькие бизнесы. Люди которые строили это годами.

Я подумал о прачечной отца Харта. О коробках в углу которые он так и не распаковал за три года.

Потом достал телефон и набрал старый детройтский номер. Человек на другом конце — бывший коллега, теперь работал в финансовой разведке — поднял после третьего гудка.

— Харди. Сколько лет.

— Есть одно название, — сказал я. — «Риверсайд Девелопмент», Ривертон, Огайо. Директор Рой Чэмберс. Мне нужно знать откуда деньги.

— Это займёт время.

— Сколько?

— День. Может два.

— Хорошо. И ещё — посмотри на инвестиционные фонды с интересами в малом коммерческом секторе. Маленькие города, Средний Запад. Если что-то всплывёт с чикагским следом — дай знать.

Пауза на той стороне.

— Чикаго, — повторил он. — Харди, во что ты влез?

— Ещё не знаю точно, — сказал я. — Но скоро узнаю.

Я убрал телефон и зашёл в редакцию.

Эд поднял голову.

— Паркинг, — сказал он.

— Почти готово, — сказал я и сел за стол.

Открыл блокнот. Написал вверху страницы одно слово: «Чикаго».

Поставил под ним знак вопроса.

Пишу. Харди следит за Уокером — журналистски, не детективно. И видит то, что не должен был видеть.

Глава 5. Уокер

Дэн Уокер работал в городской администрации на Мэйн-стрит, в сером трёхэтажном здании которое одновременно служило мэрией, судом и отделом социальной защиты. Типичная провинциальная многофункциональность — когда бюджет не позволяет иметь отдельное здание для каждого ведомства.

Я нашёл его в списке сотрудников на сайте города. Фотографии не было — только имя, должность и номер кабинета. Второй этаж, кабинет 214.

Первые два дня я просто наблюдал.