Бесплатный фрагмент - Ритм созвездий Мартина и Мартины

Мартин
Глава первая №1
Сытой

Мартин — Хозяин дома подошёл к окну и увидел свою родную улицу, ту самую, которую боялся больше не увидеть своими глазами. Страх фокусировался на небе: голубом небе, которое скоро потемнеет, и на первых лучах спутника, освещающих его дом и улицу. Он был после операций, и эта дорога далась ему очень тяжело.

Страхи в возрасте бывают оправданы, и любая ошибка врачей может стоить ему жизни.

Он увидел соседку, которая выгуливала пса. Пёс, увидев его, бросил на него беглый, грозный взгляд. Затем соседка тоже оценила его взглядом и пошла в сторону парка.

Мартин провожал соседей взглядом и понимал, что его смерть могла вызвать у них радость — особенно у пса.

Он осматривал всю улицу, как человек, который хотел запечатлеть самое важное, то, что люди не ценят в своей суете, — а это самые малые мелкие детали жизни. Много ли из людей запоминают птиц, которые живут рядом с его домом? Мартин знал всех птиц и помнил их звуки, полёт и пение, а также тембр их голосов. Мартин любил местную фауну и относился к ней с любовью.

Его жена была более равнодушна: она просто жила, наслаждаясь уютной жизнью и поглощая весь комфорт своего дома.

Мартин увидел, как единственный спутник его планеты начал восхождение в космосе. Ему нравился вид из окна третьего этажа частного дома, в который он переехал пять лет назад. Огромное панорамное окно давало ему замечательный обзор на всё вокруг: он видел соседские участки и владения, видел город, расположенный ниже его дома, на холме — и открывающийся самый дорогой вид из этой местности тёмной области, города Тёмный.

Его локация находилась в загородной обители очень богатых и зажиточных людей. Простых людей тут не увидишь и не найдёшь. Только «сметанные» люди города и самые жирные «сметанные» жители.

Мартин очень любил сметану. Его жена Мартина постоянно говорила ему, чтобы он не увлекался ею: он становился похож на жирного кота, когда ел сметану. Но Мартин повторял себе, что есть сметану полезно, и вообще молочные продукты — это «просто». Он вспоминал тупорылую статью, которая утверждала, что после среднего возраста молочные продукты плохо усваиваются. Это была полная ерунда. Мартин искал того «долб… ба», который начал развивать эту статью. Успехов пока нет, но Мартин не сдаётся.

Мартин смотрел в окно, сидя на высокой табуретке, и думал, что сегодня будет есть: повара из далёкой страны, где много лягушек, должны были приготовить ему что-нибудь особенное. Как ему приготовили суп из лука — он попробовал его впервые и в последний раз: блевал два дня и не приходил в сознание. Повар после этого больше не живёт в его городе — он уехал из страны «частями». Были и блюда из улиток, но ему их не подали. И слава богу: подумали помощники повара.

Вообще-то сегодня четверг. Рыбный день — точно! У Мартина появилась улыбка на лице, и он подумал: сегодняшний день удался. Судачки, караси в сметане, сом запечённый!

Когда ужин начался, он посмотрел на время и взгрустнул: ещё час ждать, а расписание менять нельзя — опасно для желудка. Пища должна поступать в одно и то же время. Совет профессора, который ему дали, заключался в том, что перед едой надо смотреть на всё хорошее и не думать о плохом: так еда качественнее влияет на организм.

Мартин пообещал себе, что больше не будет есть по ночам, когда повара уже спят внизу — в подвальном помещении рядом, с тренажерном залом.

Мартин решил обкусать запечённую форель, которую забыли на столе. Время было полночь. Он тихо пробрался в полном секрете, от жены — на кухню — и начал есть в темноте. Он был не один. Там была его подруга — ночь, друг — тишина, и родной человек по прозвищу Перекусов Ешь Пожиратович.

Они давно с ним дружили, и вместе ходили на дело. Мартин увидел рыбу и вспомнил свою жену. Но не позвал её — и не поел вместе. Он помнил, что она лежала в первую брачную ночь, и он её сильно хотел. Мартин любил свою жену, но рыбу любил есть один.

Есть в жизни много вещей, которые надо делать одному: например, есть чебуреки — особенно когда много детей; выпить чашку кофе или кефира. Уединиться от всех ради себя — особенно когда хочется меньше видеть людей, когда у тебя много денег.

Мартин был самостоятельным представителем этой планеты. Он добился многого сам и сам всегда решал, где ему быть и с кем, и что есть.

Мартин, поедая рыбу на столе ночью, был пойман своими поварами. Они вспомнили, что рыба не убрана, и, включив свет, поняли, что его нужно быстро выгнать. На лице хозяина дома читалось: «Вы нас не видели. Ни меня, ни рыбу». А рыбы в четверг не было — это была индейка, и точка.

Повара боялись всю неделю, что их не станет — как рыбы. Но хозяин Мартин был добр, как бобр: он построил всё, что хотел построить.

Мартин смотрел на свои ногти и думал о том, как напомнить поварам, кто здесь хозяин. Ему всегда приходили странные идеи — и эти идеи, как ни странно, привели его к богатству. Ведь быть важным в этом мире нужно уметь. Вчера, сидя на кушетке, он внезапно понял, что ему хочется ласки. Он позвал жену и попросил помочь ему — так, как было принято у них по особым дням, когда настроение менялось резко и без предупреждения. Жена Мартина вошла в гостиную и увидела мужа. Он показывал ей свой яйца. Она немного дрогнула не потому, что видела это впервые, — а потому, что во взгляде Мартина появилось другое, опасно-напряжённое. Он не оставлял ей шанса на отказ. Мало того, что он надел плащ с изображением человекоподобного осьминога — так ещё и этим своим видом будто объявил: спорить бесполезно. Она, идя кошачьей походкой, подошла ближе, наклонилась… и дальше между ними всё решилось без слов. Мартин после первых прикосновений ее губ, закрыл глаза и позволил себе отдаться моменту. Мартина отвечала ему с готовностью, и всё вокруг будто сжалось до дыхания, ритма и шёпота. Это длилось недолго — всего мгновение, но слишком яркое, чтобы забыть. Ее рот заполнял его член. Она сосала ему без остановки, пыталось дать ему то что он хочет, власть над ней. Когда его желание усилилось, он грубо прервал нежность одним резким движением, требуя продолжения по-своему. Мартина поняла намёк и подчинилась — без споров, но с той же страстной сосредоточенностью, что и прежде. Так продолжалось недолго — всего несколько минут, и всё это время Мартина старалась изо всех сил, чтобы он быстрее достиг того, чего хотел. Но аппетит разыгрался не на шутку. Он сделал резкое движение и коротко дал понять, что хочет продолжения — более прямого, без нежных церемоний. Мартина напряглась, поверила его решимости и подчинилась: дальше всё пошло так, как он задумал. Он прижал её к себе и увлёк в горячий, бескомпромиссный момент. На этот раз всё было иначе: в её взгляде не было сопротивления — только страсть и готовность продолжать. Он вводил в нее свой член, давая понять кто вожак дома. В порыве он стал ещё настойчивее — не словами, а самим темпом и тем, как он держал её рядом. Она тонула в ощущениях и не находила сил притворяться равнодушной. Его член стал более упорнее, чем был минуту назад.