Бесплатный фрагмент - Рассвет после бури

Мари Ксандер. Рассвет после бури

…Могла ли я думать или мечтать о свершившимся? Нет, никогда. Мои желания, мысли, слова, чувства всегда были подчинены строжайшему контролю. Миг, когда все рушится, не забываем. Мой миг разрухи мира отпустил мой контроль. В миг крушения мира моя душа вырвалась на свободу…

М. Ксандер

Глава 1

Серый туман стягивал мысли, словно плотный слой клея. Возникающие искорки сознания потухали быстрее, чем сами могли осознать свое существование. Сказать, что при этом было не комфортно нельзя — сознание было не доступно реальности, его качало по безмятежию, укутывая в туман все плотнее. Однако, реальность упряма и отчасти даже жестока, потому туман все-таки стал медленно отступать. Возникающие мысли уже не гасли. Вначале они робко вспыхивали, не принося реальности никакой пользы. Но потом свет их вспышек стал более четким, он оформлялся в образы, формы, имена. И все же пока туман был силен. Формы и имена, всплывающие где-то в глубине, там и оставались, никем неузнанные. Но туман ослабевал значительно быстрее, нежели пробивающаяся сквозь него реальность. Прошло еще какое-то время и мысли уже вовсю вспыхивали то тут, то там. Ослабевший туман не мог удержать их радостный всплеск и, явно осерчав, он уползал вместе со своим безмятежием.

Резкая вспышка принесла забытое ощущение боли. Осознанный вдох и глаза резко распахнулись. Ошалевая от внезапности того, что в голове прояснилось, мозг не сразу осознал, то, на что смотрят глаза.

Потолок был серым, местами с длинными трещинами и какими-то пятнами. Глаза переметнулись в сторону и замерли.

В сумраке помещения стоял деревянный сруб дерева, замещающий стул. На нем дремала женщина, укутанная в длинное теплое одеяло. Ее внешность была скрыта сумерками, но мозгу было уже не важно, он и так узнал ее. Женщина спала, а разум лихорадочно пытался восстановить последние события, принося беспокойство и боль. Глаза пришлось прикрыть и откинуться назад, чтобы хоть немного остановить безудержный бег мыслей. Именно в тот момент до сознания донесся тихий, спокойный голос:

— Рада, что ты пришел в себя, Эйрон. Добро пожаловать в новый мир.

Глаза распахнулись и настороженно посмотрели на женщину.

— Пить. Дай мне воды. — прохрипел некогда красивый мужской голос.

Женщина на стуле встала, взяла из темноты плошку, и подошла к мужчине, лежавшему на толстой шкуре. Присев, она помогла ему напиться и, отставив плошку, внимательно посмотрела на него.

— Что ты помнишь, Эйрон? — спросила она после длительного молчания.

— Взрыв. После пустота. Где мы, Верола? — мужчина прикрыл глаза, предпочитая наблюдать за женщиной из-под опущенных век.

— Хорошо, что ты вспомнил меня. Значит, мое лечение помогло. — Верола посмотрела на него и вновь отвела взгляд. — Давай я расскажу тебе, как было дело с моей стороны, это поможет тебе вспомнить. Итак, наша Обитель Ведунов жила стабильно и по заведенному порядку довольно длительное время. Все изменилось, когда Глава Обители — Эгила — решила исправить несправедливость. Не секрет, что после произошедшей много лет назад катастрофы, жизнь на планете сильно пострадала. В те времена люди, Изначальные, достигли довольно высокого технологического прогресса, что позволило им осваивать новые территории в Космосе. Так были созданы колонии и поселения, в те времена Эгила была молода, умна, амбициозна и послушна. Потому, когда ее, вместе с такими же шестнадцатью добровольцами выбирают для отправки на Землю, именно в тот момент она и решила, что является исключительной. Она порывает со своей любовью и устремляется на десять лет на Землю, слепо веря в возвращение. Однако года проходят, связи с колонией нет, и за ними не прилетают…

— Верола, я не настолько сильно ударился головой.

— Тогда перемахнем на лет пятьдесят. — улыбнулась девушка. — Наш золотой мальчик, Леноркс, притянул комету по замыслу Эгилы, в Общине пошли сначала волнения, потом чистки. А Леноркс сбежал…

— Верола!

— Хорошо, перемахиваем еще через года три и вот, в центре Общины появляется суари. Удивительно, как же она смогла пройти весь путь без помощи, ведомая только идеей?

— Верола…

— Согласись, Эйрон, ее появление было и ожидаемо, и внезапно. Кто бы мог подумать, что наш пилот и астрофизик сойдутся на одной суари… Впрочем, вам же не привыкать.

— Прекрати, Верола. — зарычал Эйрон. — Твоя любовь со Стражем тоже не задалась, иначе тебя бы тут не было, верно? А ведь я всегда говорил тебе, что Терон будет хладен к твоим чувствам.

— Что ж, — пожала плечами девушка, — ты был прав. Тем не менее, после взрыва Колицея, мы стали находить капсулы со стазированными членами команды. И я невольно задалась вопросом, кто мог открыть люк шлюзового канала? При взрыве не уцелела бы и половина капсул, к тому же Колицей взорвался за пределами Земли. В одной из капсул я обнаружила тебя. Вот собственно и все.

— А почему ты не вернула меня в Общину?

— А ты бы этого хотел? — вопрос Веролы заставил Эйрона посмотреть на нее. В голосе магессы не отражались эмоции, в них была некая грусть, усталость и тоска. Все это пришлось не нраву Эйрону.

— Так было бы правильно. — осторожно предположил он.

— Если хочешь, я объясню, как пройти к Общине.

— Ты… ушла из Общины! — потрясенно прошептал Эйрон. Вот уж про кого он не мог подумать, так это про нее. До тошноты правильная, временами эмоциональная, но умная и расчетливая Верола не шла ни в какое сравнение этой тихой, потухшей женщиной, пытающейся сохранить лицо перед старым знакомым.

— Ушла. — согласилась магесса. — И, возможно, я не вернусь, Эйрон.

— И куда ты пойдешь? Что происходит снаружи?

— Ураганы стали редки, но все же бывают. Частые дожди, нередко идет снег, потом может на несколько дней выглянуть солнце.

— И что ты будешь делать?

— Займусь привычным делом — врачеванием. — Пожала плечами девушка. — Ты полежи, отдохни. А мне надо успеть еще дров заготовить, здесь, знаешь ли, автоматика плоха.

Верола встала, накинула на плечи подобие куртки и вышла из каморки. Спать Эйрону хотелось — слабость брала свое, но мысли, стремительно бежавшие в известные только им глубины сознания, плавно отодвигали сон. Верола ушла из Общины. Что могло произойти такого, что истинный член Курии просто сбежал?

Эйрон недовольно хмыкнул. Размолвка с Тероном? Он знал Веролу с рождения. Ее целеустремленность периодически граничила с фанатизмом, но каким-то чудесным образом в этой женщине присутствовало сострадание, доброта и невероятная чувственность. На его глазах из непоседливой девочки с серьезными глазками она выросла в высокую, статную женщину, со все теми же невероятными глазами. С чего это он вдруг задумался о ее глазах? Эйрон недовольно присел, ощутив головокружение. Ему следовало думать о себе. В Общину он не вернется, по крайней мере, сейчас. Он давно планировал вырваться из сковывающих его дух условностей Курии. Да и к чему был бы весь этот возврат? К восстановлению обособленного мирка? Нет, он не врал суари, когда говорил, что хочет семью, отношений, детей. Хотя какая может быть сейчас семья? С кем? Кто выжил в том безумстве, что устроила свихнувшаяся Эгила? Эйрон вновь скривился — проклятая слабость! Все-таки лучше действительно подремать, как и советовала Верола.

Глава 2

Выйдя из спрятанной обваленными деревьями и комьями земли, некогда большой лаборатории, Верола вздохнула ночной воздух. Она не собиралась никуда идти в такую непроглядную тьму, но оставаться рядом с Эйроном было невмоготу. Ее чувства были обострены, но разум устал — слишком много событий, слишком много боли, слишком много холода. Рядом с Эйроном девушка чувствовала себя странно. С ним было связано много воспоминаний, как хороших, так и не очень. А она пока не готова к мыслям о прошлом, тут бы разобраться с настоящим. Мысли на счет Эйрона не давали ей покоя с момента гибели Колицея. Как-то не верилось, что столь сильный человек может погибнуть, хотя жизнь порой преподносит разные сюрпризы. Однако, Верола фанатично искала капсулу, сама себя спрашивая о причинах такого упрямства. Нашла, выходила и вот теперь банально боится его отпустить в Общину.

Верола поежилась — заметно холодало, значит, утром опять будет снег, который стремительно растает днем. Даже в природе отсутствовало постоянство.

Окончательно замерзнув, девушка решила вернуться внутрь. Однако, едва повернувшись, свет погас и Верола провалилась во тьму.

Сознание возвращалось медленно, неохотно и скачками. Наконец, темная пелена дернулась и окончательно растворилась. Верола ощутила боль в голове и тошноту. Раскрыв глаза, она поняла, что находится в каких-то развалинах. Напротив сидел мужчина, не сводивший с Веролы глаз. Заметив, что женщина пришла в себя, он фыркнул, но не подошел. Затем сразу начал говорить:

— Знаю, что ты ведьма. Наблюдал за тобой несколько раз. Мне нужна помощь кое-кому. Поможешь — я тебя не убью.

Смысл слов доходил до Веролы тяжело, сильная головная боль мешала воспринимать слова, но прикрыв глаза, она произнесла:

— Я не ведьма и о помощи так не просят. Но давай расскажи, что у тебя случилось?

— Ведьма. Я видел, как ты творишь магию! И я тебя не прошу, а ставлю перед выбором — либо ты помогаешь, либо я тебя убиваю. У меня тут девушка лежит. Вроде не мертва, но как убитая. Оживи ее! — с этими словами мужчина подскочил к Вероле и попытался схватить ее, но женщина успела выставить защитный купол и мужчину отбросило к стене.

— Не смей прикасаться ко мне. — тихо произнесла она, медленно вставая. — Показывай свою покойницу!

Зло отряхиваясь, мужчина встал и прошел за еще одну груду камней, которые когда-то представляли собой белую стену. Последовав за ним, Верола увидела на импровизированной кровати очаровательную девушку. Ее длинные белые волосы были распущены, руки, покрытые едва заметными татуировками, словно плети лежали вдоль туловища.

Едва подойдя к несчастной, Верола поняла весь трагизм и произнесла:

— Она не мертва, а голодна. Это вампир.

— Ты врешь, ведьма!! — заорал вдруг мужчина.

— Проверь. — безразлично повела плечами Верола. — Смажь ее губы своей кровью.

— Еще чего! Твоя кровь есть! Иди сюда, иначе я выстрелю! — в доказательство своих слов он продемонстрировал арбалет. Но Верола не проявила эмоций:

— От моей крови она умрет. Хотя… давай попробуем. — расчет оказался верным и мужчина снова зло рыкнув, замахал оружием, заставляя Веролу оставаться на месте. Сам же он рассек себе руку и осторожно приблизился к девушке. Верола безразлично наблюдала, как капли крови мгновенно впитываются в бледные губы, как сводит судорогой хрупкое тело, как просыпается нечто мощное, яростное и голодное — Жажда. Страшное проклятие всех гемофагов. Сначала проснулась жажда, и лишь потом придет в себя мозг. Верола снова прикрыла глаза, борясь с очередным приступом тошноты. Сквозь закрытые глаза она услышала крик мужчины, возню, женский вскрик, а потом она почувствовала рядом с собой нечто большое, живое и теплое. Она открыла глаза. Перед ней стоял Эйрон. У Веролы перехватило дыхание, когда она осознала, насколько он огромен, когда стоял так близко, по сравнению с ней.

Она взглянула на него с неприязнью, быстро сменившейся безразличием. И Эйрон, наконец, смог рассмотреть какого цвета у нее глаза. Зеленые. Чудесный цвет с оттенком молодой зелени. Почему же раньше он не замечал этого? И теперь, когда он это осознал, что ему делать с ней дальше? Не спрашивая, он молча протянул ей руку.

До ее скрытой лаборатории они дошли, не произнеся ни звука. И лишь закрыв вход, Верола позволила себе рухнуть на пол. Эйрон поднял ее и понес к месту, где еще недавно лежал сам. Положив женщину, он прошел к ее запасам лекарств. Найдя нужный пузырек, он вернулся. Послушно выпив лекарство, Верола спросила:

— Ее тоже уничтожил?

— Думаешь, надо было оставить голодного вампира?

— Она симпатичная… была…

— Мне и тебя вполне хватает. — пробормотал Эйрон. — Давай посмотрю голову.

— От лекарства скоро все пройдет. — Попыталась отказаться Верола, но Эйрон уже осматривал ее рану, попутно смазывая травяным настоем.

— Как часто ты сталкиваешься здесь с милым соседством?

— Когда я пришла, то вообще никого не было. В последние месяца два стали чаще встречаться.

— Надо уходить отсюда. — после паузы, проговорил Эйрон. Его мысли занимал непонятно откуда всколыхнувшийся страх за Веролу.

Едва он проснулся, как увидел, что ее нет. Встав и ощутив прилив сил, он прошелся по лаборатории, но ее все еще не было. Ощущение опасности он впитал еще с малолетства, бегая от магов-ведунов. Вот и сейчас эти эмоции брали верх над разумом. Да, Верола была сильнейшим магом, умела искусно драться, но все-таки в ней было много подавляемых чувств. Это было опасно. К тому же она была сломлена, и, насколько он сумел понять, не имела больше цели в жизни. Она просто бежала от себя, а такие побеги мало когда увенчались хотя бы призрачным успехом. Едва выйдя наружу и заметив капли крови, Эйрон разозлился. Ему не стоило труда найти неудавшегося похитителя, напротив, он нашел его слишком быстро. Выжидая, он наблюдал за Веролой, за ее магией.

Похититель и вампирша были обречены сразу, едва их коснулся взгляд Эйрона, но ему была интересна Верола. В его жизни было много женщин, даже слишком много. Он всегда был интересен женскому полу — в этом помогала красивая внешность, атлетически сложенное, тренированное тело, аура опасности и безжалостности. Женщины сами падали в его объятия, Эйрону порой даже и не приходилось прикладывать значимых усилий. Были, конечно, особы, которые требовали отдельного подхода, но результат все равно был один. С Веролой все было не так.

Детство в Общине проходило строго по графику, придуманному Курией. Их бесконечно тренировали, учили, экзаменовали и то мизерное количество предоставленной свободы многие дети тратили на покой. Но Верола, Эйрон, Терон и Леноркс были объединены своим понятием покоя. Они покидали пределы Общины при каждом удобном случае и познавали мир за стеной. За это их наказывали, но наказание лишь подогревало их желание продолжать осваивать свободу.

Они росли, менялись внешне и внутренне, но тяга к покиданию стен Общины осталась. Затем Эгила решила для чего-то связать Леноркса и Веролу узами союза. Ни одному из них идея Главы Общины не пришлась по душе — у всех был свой секрет и мечты, разрушенные в один миг. Именно в этот момент Верола прониклась симпатией к молчаливому Терону, а Эйрон и Леноркс случайно узнали планы Эгилы на счет кометы. Потом все завертелось с сумасшедшей скоростью — в Общину стали проникать единичные люди, пошли смерти Ведунов — Эгила начала претворять свой план в действие.

Были ли в этот период какие-то мысли? Нет, планы строились, рушились, снова возникали…

Первой отстранилась Верола, полностью погрузившись в свои исследования. Затем женился Терон, до этого также уйдя за стену. А Эйрон и Леноркс увлеклись Жеромой Одонасти. Как представитель древнего вампирского клана Жерома была красива, умна, любопытна и бесконечно жестока. Ее завлечение в свои объятия Эйрон воспринимал как вызов самому себе. Да, на какой-то момент он увлекся Жеромой, но миг был слишком кратен и неприятен. У Эйрона было много вампирш-любовниц, но только после времени проведенного с Жеромой Одонасти он почувствовал себя до тошноты грязным. Потом в его постели побывала королева Мирта, Андрея Марриган, и, пожалуй, именно она помогла Эйрону «смыть грязь Жеромы». Но Андрея была ревнива, а у Эйрона было дело. Все это привело к заключению, но в планы королевы Мирта вмешалась комета. Потом был план «суари» и желание выжить. Было не до Веролы. Он вообще забыл о ней, считая детскую дружбу пережитком прошлого. И поэтому для него было потрясением увидеть новую Веролу — холодную, отстраненную, гордую. В творящемся хаосе он пытался разглядеть в этой женщине хотя бы остатки той знакомой девочки, что задорным смехом поддерживала любую шальную идею мальчишек. Смотрел и не видел. Да, Верола выросла, изменилась, стала очень красива, даже на избалованный взгляд Эйрона, но она была холодна.

Даже сейчас, уйдя из Общины, холод Веролы никуда не ушел, а наоборот, лишь усилился.

— Я пойду дальше, там, где были земли асуров. — В мысли мужчины ворвался голос Веролы. Он поднял на нее заинтересованный взгляд:

— Самое оптимальное вернуться в Общину.

— Да, но это не входит в мой план.

— План? Ты среди происходящего бардака успела построить план? — Эйрон скептически поднял бровь.

— Представь себе! — улыбнулась Верола.

Зачарованно глядя на улыбающуюся девушку, Эйрон не мог отвести взгляд от ее лица. Оказывается он и забыл, что и Верола может улыбаться.

— А зачем тебе забытые земли? — пробормотал он, не сводя с нее глаз.

— Как много вопросов… Когда ты стал таким любопытным, Эйрон?

— Верола, отвечай!

— Там много скрытых мест, мне вполне достаточно одного.

— Ты хочешь превратиться в затворницу? Что ты будешь делать одна?

— Ждать тебя в гости! — рявкнула Верола, откидываясь назад и закрывая глаза.

Глава 3

Еще не раскрывая глаз, Верола поняла, что выспалась, пожалуй, впервые за долгое время. Одновременно с этим она ощутила, что лежит плотно прижатая к теплому мужскому телу, при этом рука мужчины крепко обхватывала ее тело. Новое ощущение было непривычно, но приятно. Верола дотронулась до Эйрона, намереваясь аккуратно отодвинуть его руку и встать, но тут неожиданно над ее ухом раздался его хриплый ото сна голос:

— Ты же не будешь закатывать истерику?

Она кивнула и глубоко вздохнула. А потом резко села и недовольно уставилась на него.

— Я не собиралась устраивать истерику.

Он нежно погладил ее по плечу.

— Конечно же, нет.

Верола неуверенно улыбнулась, ощущая какие-то неправильные эмоции при взгляде на только проснувшегося мужчину. Само его нахождение рядом с ней, его запах, глаза, руки, безнаказанно гладившие плечо… это все было тем пожаром, который мог разрушить ее тонны льда вокруг себя. Это все следовало немедленно прекратить. Но тут до нее донесся его голос:

— Давай еще немного полежим, Верола, совсем немного.

Поддаваясь на его чарующие нотки, она слегка опустилась вниз, чувствуя беспокойство. Вдруг Эйрон склонился к ней, его черные глаза были полны юмора и заинтересованности.

— Ты что боишься меня, Искорка?

Услышав свое детское прозвище, Верола задержала дыхание, ее тело стало странно пылать, а глаза дернулись странной пеленой. Он был настолько близко, что их губы практически ничего не разделяло. У нее возникла причудливая мысль, что если она наклонится чуть-чуть вперед, то он мог бы ее поцеловать… На мгновение ей дико захотелось стать прежней Искоркой и раствориться в нем.

Сейчас же она оказалась в плену его горячего пристального взгляда и была не в силах отвести взгляд или сделать так необходимый ей глубокий вздох. Ее кожа покалывала, а губы раскрылись. Затем она судорожно вздохнула и внезапно поняла, что ей было бы намного безопаснее, если бы она оставалась окруженная своими глыбами льда.

Он коснулся пальцем ее губы, нежно поглаживая, и продолжал свое неторопливое исследование.

— Наверное, — быстро проговорила Верола, — нам следует немедленно что-то поесть, наш несчастный ужин.

— О, да, — Эйрон так внезапно встал, что Вероле внезапно стало дико не по себе. — Ужин это то, что нам очень необходимо, не правда ли?

Верола уставилась на него, пораженная внезапным изменением выражения его лица. До этого он пытался обольстить и вывести ее из себя. Похоже, ему это хорошо удавалось, и он получал от этого удовольствие. Он преуспел в своих действиях, имея такой обширный опыт. В ее животе свернулся тугой комок, горло пересохло, да и стоять она могла только держась за что-то, чтобы сохранять равновесие, но это последствия удара по голове и ни что иное. А он вел себя как ни в чем не бывало, даже улыбался! И ни в малейшей степени не казался затронутым возникшей близостью, или хотя бы человеком, испытывающим хоть какие-то чувства. Так было всегда. Он тоже натянула на лицо маску отстраненности.

— Верола?

— Нужно поесть, — ляпнула она.

— Я полностью с тобой согласен. Вставай, смотреть не буду. — сказал он, удивленный до крайности ее растерянным видом.

Верола попыталась ответить что-то в том же духе, но не смогла, и она рассмеялась. Белая магесса, поглощенная смехом, представляла собой очаровательное зрелище. Эйрон никогда еще не был так доволен, как в эту минуту созерцания другого человека. Ее рот раскрылся от смеха, а глаза светились чистой радостью. От смеха ее волосы растрепались и упали на грудь.

— О, прекрасно, — сказала она, глубоко вздохнув и откидывая за спину шелк мягко завивающихся темных волос. — Мои волосы…

Эйрон улыбнулся.

— Твоя прическа всегда разваливается, когда ты смеешься?

Она успокоилась и слегка встряхнула головой.

— Я думаю, что после всех событий, она растрепалась еще сегодня днем. А у меня не было времени, чтобы попытаться привести ее в порядок…

— Ты не должна передо мной оправдываться. Знаю, что в нормальной обстановке твоя прическа всегда в идеальном порядке.

Верола нахмурилась. Она всегда гордилась своим аккуратным внешним видом, строго следила за соблюдением всех условностей, так было принято в Общине и за неповиновение строго наказывали, но слова Эйрона, сказанные не как комплимент, тем не менее, превратили ее в желе от удовольствия. Она была спасена от дальнейшего обсуждения своего внешнего вида уходом Эйрона вглубь лаборатории.

Медленно встав, Верола накинула снятую куртку и ботинки, заплела волосы в простую косу и направилась к импровизированному камину, игравшему роль и обогревателя, и жаровни.

Еда была небогатая, но зато вкусная и сытная. Покопавшись в запасах лаборатории, она нашла бутылочку аверьяна. Хмельной гномий напиток мог храниться сотнями лет, неся через года привкус лесных ягод и адалинских цветов. Этим вином всегда украшались королевские столы во время приемов.

— О, у нас праздник? Что отмечаем, Искорка? — Эйрон открыл бутылку и разлил вино по чашкам.

— Зачем ты зовешь меня этим детским прозвищем?

— Оно подходит тебе, Верола.

— Я давно не ребенок.

— Я заметил. — красноречивый взгляд, прошедшийся по Вероле, заставил ее смущенно отвести глаза. Он совершенно невозможен!

— Ты вспоминаешь наше детство, Эйрон?

— Редко. — глухо отозвался мужчина, делая большой глоток вина. — Мы как-то резко выросли, появились иные проблемы, нежели предаваться воспоминаниям. А ты?

— По тем же самым причинам, я закрыла для себя этот миг жизни. Да и что вспоминать? Все было как у всех.

— А юность, Верола? — неожиданно тихо спросил он и посмотрел на нее своими грешными глазами. Вероле стало нечем дышать, с большим усилием она отвела взгляд и принялась жадно пить вино. Наконец, хмельной напиток закончился, и она поставила пустую чашку на стол.

— На пороге возможной смерти как-то не особо тянет на воспоминания о глупостях.

— Дорогая, любой из нас может погибнуть хоть завтра. Я могу выйти из этой лаборатории и попасть под очередной камнепад или встретить взбесившуюся толпу кровососов. Ты можешь, выйдя из лаборатории, получить удар молнией. Мы не можем и не должны прожить всю свою жизнь в страхе перед смертью.

— Да, но мы можем свести риск к минимуму, поэтому нет смысла вспоминать, что было когда-то.

Эйрон рукой взлохматил свои волосы — этот жест у него получался непроизвольно, когда он был очень уставшим или чем-то рассержен. Его рука случайно при этом задела волосы Веролы. Они были так прекрасны на ощупь, гладкие, шелковистые, невероятно мягкие. Даже чудеснее, чем он себе представлял. Они скользили сквозь его пальцы, лишаясь последних заколок.

И поскольку он не мог заставить себя остановить это чувственное движение, каждый из них затаил дыхание.

Их глаза были устремлены друг на друга, зеленые против страстных греховно-черных. Между ними не было произнесено ни одного звука, но когда Эйрон стал наклоняться вперед, медленно уменьшая расстояние, они оба знали, что сейчас должно будет произойти. Он собирался ее поцеловать. И она не собиралась его останавливать. И конечно во всем был виноват проклятый хмельной напиток!

Его губы остановились напротив ее губ, лишь слегка прикасаясь. Если бы он сразу начал ее целовать, то возможно она бы его остановила, но такая нежность ее покорила, проникнув в самую душу.

Ее кожу покалывало от ожидания, и она внезапно почувствовала себя… невесомой, как будто тело, которое ей принадлежало все эти года, стало жить своей собственной жизнью. Все ощущения обострились, сердце билось в бешеном ритме, а в руках ощущался зуд от необходимости дотронуться до него. Она ощущала тепло, исходящее от его тела, которое было сильным и крепким. Он мог сокрушить ее одним ударом, и было очень волнующе осознавать, с какой непередаваемой нежностью он ее касался. Она на мгновение заглянула в его глаза. Они горели с неистовой страстью, которая была ей уже знакома, и она точно знала, в чем он нуждался.

— Эйрон, — прошептала она, легко касаясь его щеки.

Его отросшая щетина, жесткая и колючая, приятно колола ее ладонь. Он накрыл ее руку своей и поднес ко рту, а затем подарил нежный поцелуй. Она видела все его чувства по глазам. Его пристальный взгляд с застывшим в нем вопросом ждал ее решения.

— Как так получилось? — прошептала она.

— Но это случилось, — прошептал он в ответ. — Я тебе нужен.

Она кивнула, потрясенная его пониманием и не способная солгать в ответ. Было что-то невероятное в его взгляде, проникающем в самую ее душу, как будто он понимал, что творится в ее сердце. Момент был непередаваемо прекрасен, и она знала, что между ними не может быть обмана. Не сейчас и не здесь.

Она облизала ставшие вдруг пересохшими губы.

— Я не могу…

Эйрон коснулся пальцем ее губ.

— Не можешь, ты?

Это вызвало легкую улыбку. Его дразнящий тон растопил ее сопротивление, и она почувствовала, что тянется к нему. Больше всего на свете она хотела отбросить в сторону все свои принципы, все идеалы, которым следовала. Она хотела забыть, кем она была и чем дорожила, ради этого мужчины.

Эйрон знал, что был уже на пределе. Он беспомощно пожал плечами, не в силах внятно сформулировать свою мысль.

— Я хочу тебя поцеловать, Искорка, и все.

Ее сердце совершило кульбит, взлетев и опустившись в один момент.

— Только поцелуй?

— Между нами никогда не будет всего лишь поцелуй.

Его слова заставили ее задрожать. Ровно, как пятнадцать лет назад. Она подняла голову, предлагая ему свои губы.

Эйрон подался к ней с хриплым стоном, глядя на ее губы, как будто в них заключены все искушения ада и все счастье небес. Он поцеловал ее снова, но на сей раз его ничего не сдерживало. Его губы обхватили ее в голодном, неистовом объятии желания и потребности. Она задыхалась от восторга, а он смаковал ее дыхание, вдыхая его теплую, сладкую сущность, как страждущий приникает к святому источнику. Он знал, что не должен торопиться, но его тело кричало о несбыточном желании, так как он знал, что этой ночью не получит необходимой ему разрядки. Но он не мог отказать себе в удовольствии почувствовать ее маленькое тело под своим, поэтому, не прерывая поцелуй, он опустил ее на шкуру, на полу. Если он мог только поцеловать ее этой ночью, то будь он проклят, если этот поцелуй не будет длиться всю ночь.

— О, Искорка, — стонал он, позволяя рукам путешествовать по ее телу, задерживаясь на талии, лаская бедра, пока не достиг округлости ягодиц. — Моя сладкая девочка…

Он поднял голову, нежно улыбаясь.

— Ты же до сих пор моя, да Верола?

Она смотрела на него, хрипло дыша и не в силах произнести ни слова.

— Ответь мне, Верола, — продолжил он, лаская пальцами ее лицо, — ты ведь до сих пор только моя… я чувствую это, девочка… это сносит мне мозг, Верола… ответь мне…

У нее заняло несколько секунд, чтобы она ответила:

— Твоя.

Его губы нашли ее ухо, и пока руки неистово ласкали ее, он произнес:

— Добро пожаловать домой, Искорка.

Она вздохнула, и это движение погрузило ее глубже в шкуру, остро ощущая слабое мерцание свечи, сладкий аромат от вина, а главное, крепкое мускулистое мужское тело, которое покрывало ее. Его губы переместились на ее шею и вниз, к плечу. Он поцеловал ее нежную алебастровую кожу, резко контрастирующую с темной шерстью шкуры.

Он не знал, сможет ли когда-нибудь вновь равнодушно смотреть на нее, зная, что он вновь касался ее обнаженного тела. Он один и никто больше. Фантастика. Его личный ад. Один лишь запах будет преследовать его в течение многих дней, а когда выветрится, то воспоминаний об этом моменте будет достаточно, чтобы зажечь его кровь.

Его пальцы ловко расстегнули пуговицы ее туники, слегка приоткрывая ложбинку между грудей. Совсем немного, только намек на восхитительные чудеса ниже, но и этого было достаточно, чтобы послать огонь по его венам, вжимая его тело еще плотнее, хотя он считал, что ближе уже некуда. Еще две пуговицы, и Эйрон продолжил свой путь, прокладывая поцелуями дорожку на открывшейся обнаженной коже, приговаривая шепотом:

— Только поцелуй. Всего лишь поцелуй.

— Только поцелуй, — отозвалась хриплым эхом Верола.

— Только поцелуй, — подтвердил он, расстегивая еще одну пуговицу, чтобы целовать ее. — Я все еще целую тебя.

— Да, — пробормотала она в ответ. — Продолжай целовать меня.

Он раскрыл полностью тунику, обнажая ее небольшие округлые груди. Он резко втянул в себя воздух.

— Боже, Искорка, как же я, оказывается, скучал по тебе!

Верола немного напряглась под его горячим пристальным взглядом. Он уставился на нее, словно она была каким-то необычным и поразительным существом, как будто обладала чем-то, чего он никогда не видел прежде. Если бы он в этот момент дотронулся до нее, погладил, поцеловал, то она могла бы от охватившей ее страсти расплавиться под ним. Но он только смотрел — она вдруг осознала, что хочет чего-то непонятного и, наверное, недостижимого. Она была знакома с этим мужчиной много лет, и все же… Ее дыхание еще больше участилось.

— Что-то не так? — прошептала она.

Эйрон склонился и поцеловал ее в лоб.

— Все хорошо, моя сладкая. Независимо от того, что ты думаешь.

Верола изогнула губы в едва заметной улыбке и сомкнула руки, до этого крепко обнимающие Эйрона за плечи.

— Ты так прекрасна! — прошептал Эйрон. Последний слог затерялся, потому что он продолжил целовать ее. Ей казалось, что он любил ее каждым своим прикосновением, поклоняясь своим телом, и совсем неважно, что причиной стало перебродившее вино.

А затем, когда Верола уже и не пыталась ясно мыслить, задрожал, глубоко вздохнул и с явным нежеланием прикрыл ее туникой и курткой. Он держал отвороты куртки довольно долго, тяжело дыша и задержав взгляд на каком-то пятне на стене.

— Эйрон? — спросила она нерешительно.

— Одну минуту, — резким голосом отозвался он, но Верола знала, что его гнев направлен не на нее.

Она неподвижно ждала, пока он не повернул к ней голову.

— Ты и сама понимаешь, что мне нужно уйти, — огорошил он ее.

Ее губы удивленно приоткрылись.

— Уйти?

Он кивнул и резко отпрянул от нее, а затем в два шага преодолел расстояние до двери лаборатории. Верола видела, что он взялся за ручку двери, а его плечи напряженно застыли. Но прежде чем он открыл дверь, Эйрон обернулся и попытался что-то сказать. Губы приоткрылись, но из них так и не вылетело ни звука. Верола проследила за его пристальным взглядом обратно на себя… Боже, когда она приподнялась куртка и туника снова распахнулись. Она стремительно запахнула одежду, благодаря свечи за их тусклый свет, который хоть чуть-чуть скрыл яркий румянец, тут же выступивший на ее лице. Так и не произнеся больше ни слова, Эйрон стремительно вышел наружу.

Верола откинулась назад, бездумно глядя в потрескавшийся потолок. Как могли рухнуть все ее старательно возводимые глыбы льда от одного его поцелуя? Все еще находясь в прострации, женщина встала и, дойдя до стола, схватила бутылку. Что ж, видимо, настал момент, когда нужно вспомнить и пережить все заново, чтобы завершить все раз и навсегда. Отхлебнув прямо из горла, Верола пододвинулась ближе к огню.

Глава 4

Пятнадцать лет назад.

Солнечное утро раскрывало свои теплые объятия перед страждущими весны неразумными детьми планеты. Открывать глаза совершенно не хотелось, однако, именно сегодня такой необычный день. День рождения. Хотя им, рожденным в Общине Ведунов, несвойственно было как-то выделять этот день в череде всех прочих, ей хотелось, чтобы он отметил его в своей памяти. Сладко потянувшись, Верола встала. Пара занятий по боевой подготовке, сдача практики по медицинским зельям и она свободна! Сбор Курии только вечером и если все сделать быстро, то она сможет быть с ним несколько часов! О, этот день она ждала довольно долго. Верола счастливо рассмеялась. Их маленький секрет не знал никто, даже друзья. Их тайна, их чувства, их страсть. В нем ей нравилось все! Взгляд, жесты, внешность, нежность и то, что она ощущала себя единственной для него, хотя многие магессы засматривались на такого юношу.

Одевшись в стандартный костюм, она в исключительном настроении вышла за пределы своей каюты. Почему Эгила требовала называть комнаты каютами? Какая разница!

Занятия прошли штатно, Эрион похвалил ее целых три раза, а присутствовавшая Эгила довольно кивала головой. Пол утра пронеслось с невиданной скоростью! Сдача практики потребовала от девушки сосредоточения и напряженности, все-таки практику принимали белые магессы. Среди членов комиссии была магесса Доната, которая вечно находила какой-то пустяк и придиралась к Вероле. Но сегодня все прошло штатно и даже магесса Доната лишь поджала губы, но не произнесла ни звука.

Веролу отпустили, напомнив, что вечером необходимо явиться на собрании Курии и желательно без привычных опозданий. Расплывшись в улыбке и мечтах, девушка помчалась в подвал за Цитаделью, напоминавшей храм.

Пробравшись сквозь густые заросли, ободрав коленки, она торопливо открыла неприметный люк и юркнула вниз. Пройдя пару метров, она завидела неясный свет. Подойдя ближе, она разглядела Терона.

— Привет. — улыбнулась она.

— Здравствуй, Верола. — произнес Терон, не поворачивая головы. — Слышал, тебя можно поздравить?

— Да, сдала практику. А ты как?

— Все нормально. Как всегда все сдано.

— Ты собираешься за стену?

— Не знаю, хотя, в принципе, меня здесь не особо что-то держит.

— И все-таки что-то есть, верно? — хитро прищурилась Верола.

— Возможно. — кивнул Терон.

— Когда я сегодня сдавала практику, то присутствовали Глава общины, магесса Доната, леди Марна и магесса Седа.

— Леди Марна? — Терон заинтересовано посмотрел на Веролу. — С чего бы это?

— Не знаю, — пожала плечами девушка. — Но как ни странно, в этот раз Доната промолчала и чует мое сердце, что здесь заслуга именно Марны.

— Кто посмел потревожить твое холодное сердце, Искорка? — раздался веселый голос и через мгновение перед друзьями возникли два молодых человека. Один был темноволосый красавец с атлетической фигурой, а второй вихрастный блондин с очаровательной улыбкой.

— Я рассказываю Терону, как сдавала практику. — залилась смущением девушка, торопливо отводя глаза.

— Да, слышал, ты произвела впечатление на мать! — Леноркс похлопал ее по плечу. — Она довольна тобой, Верола. Начинай опасаться.

— Даже не вздумай! Мы не дадим нашу Искорку в обиду! — Эйрон уселся рядом с ней, а ее сердечко сделало кульбит. Как же он хорош!

— Очень смешно! — Верола пыталась скрыть смущение. — Ты не знаешь, о чем сегодня будут вещать на Совете Курии? — обратилась она к Ленорксу.

— Нет, мать молчит, сама понимаешь, я к ней с расспросами не полезу. Она вообще какая-то странная несколько дней.

— Да, Эрион тоже взбудоражен, но тоже молчит. — подтвердил Эйрон, незаметно дотрагиваясь до руки Веролы.

— Терон собрался за стену. — зачем-то выдала девушка.

— Будь острожен, мать усилила охрану периметра. — Леноркс развалился на куче хлама, сделав из него подобие скамьи.

— У меня теперь есть особое разрешение. — Тихо проговорил Терон. — Эгила решила сделать из меня Стража, так как предыдущий пропал.

— Интересно, это считать как повышение или наоборот, этого стоит опасаться? — Эйрон продолжал поглаживать руку Веролы, отчего та распадалась на многочисленные составляющие.

— В любом случае, это то, чего я хочу. Мне тяжело жить в Общине, но и своей жизни вне ее, я не вижу. Думаю, для меня это оптимальный вариант.

— Ну что ж, тогда есть повод отметить? — Леноркс сотворил бутыль с хмельной жидкостью и тут же у всех четверых оказались в руках бокалы.

— У нас же Совет Курии! — запротестовала Верола.

— До него еще несколько часов, Искорка. — подмигнул ей Эйрон.

Друзья просидели за отмечаниями недолго, так как Терон внезапно вспомнил про магессу Седу, что обещал зайти к ней за заданием, а Леноркс, вздохнув от тоски, пошел в обсерваторию.

Верола и Эйрон остались одни. Молчание длилось, а девушка не знала, что говорить. Неожиданно она вспомнила о главном

— С днем рождения, Эйрон. — просто произнесла она быстро наклоняясь целуя его в щеку. Едва она попыталась отстраниться, как Эйрон быстро схватил ее за плечи и заставил выпрямиться.

Не успев сообразить, что делает, Эйрон взял ее за руки и отвел их за спину; он знал, как обездвижить руки женщины, как удержать ее.

Верола посмотрела прямо ему в лицо, и ее алые губы чуть приоткрылись. И в тот же миг на Эйрона накатила волна желания, швырнувшая его в лапы животной похоти. Он скользнул взглядом по ее манящим губам, по вздымающейся груди, под плотно застегнутой туникой, такой тонкой, что можно разорвать в клочья, по тонкой темной прядке волос на щеке. А потом вдруг наклонился и ухватил завиток губами.

Верола вскрикнула от неожиданности, а Эйрон внезапно прикусил зубами ее нижнюю губу — не больно, но чувствительно. Теперь ее дыхание обжигало его щеку, и она даже не пыталась высвободиться. Укрощена? Нет-нет, только не Верола! А если она сейчас затихла, то, значит, такое приняла решение. Он вопросительно посмотрел на нее.

— Я хочу подарить тебе подарок, Эйрон.

— Еще один поцелуй?

— А ты хочешь от меня всего лишь поцелуй, Эйрон? — игриво спросила Верола, закусив губу.

— Между нами никогда не будет всего лишь поцелуй. — пробормотал Эйрон. В его мыслях было полное овладевание Веролой. Прямо здесь, в заброшенном подвале. Быстро и мощно. Несколько движений — и все было бы кончено. Им даже не пришлось бы раздеваться. И Верола будет принадлежать ему. Никуда она не денется.

Эйрон прижался нежным поцелуем к тому месту, где только что находились его зубы. Ее губы были немного солоноватыми от испарины и шелковисто мягкими. Он снова легонько прикусил ее губу и тут же смягчил укус очередным поцелуем.

Верола шевельнула губами, словно хотела поцеловать его в ответ. Но в следующее мгновение вдруг отпрянула и прошептала:

— Я хочу этого, Эйрон. Сделай меня своей. Хочу подарить тебе себя.

Едва она закончила произносить эту фразу, у Эйрона сорвало крышу. Его не остановила бы даже Эгила, явись она сюда. Они провели в подвале все свое свободное время, даря друг другу любовь и жар молодых сердец. Мечтая, как будут вместе, как родят много детишек, как будут счастливы.

Потом наступил вечер.

На Совете Курии было вынесено решение Главы о распределении выпускников учебных курсов. Как и предполагалось, Леноркса распределили в обсерваторию, Эйрона в элитное подразделение Охотников, в качестве пилота, Терона в Стражи, а Веролу в медотсек, под начало Марны. Второе решение Эгилы привело всех в состояние шока — Глава Ведунов неожиданно объявила о создании пар среди молодежи, якобы для пополнения здорового генофонда Общины. И для Веролы пропал свет в жизни, ее определили в пару к Ленорксу. Шок, удар и невозможность исправить решение Эгилы. Она не слышала, что было после, просто отсидела положенное время и ушла к себе. Ее боль выплескивалась вначале слезами, потом безразличием. Выхаживала ее Марна, попутно сообщая, что Леноркс и Эйрон стали захаживать в соседнюю деревушку. Вначале девушка ждала Эйрона, думала он придет к ней, поговорит, возможно, они смогут сбежать. Но время шло, Эйрон словно забыл о ней. Если они встречались, то он был холоден к ней. К ней заходил Леноркс, говорил что-то о несправедливости, о том, что сам не в восторге от решения Курии, но противостоять Эгиле не мог. Она слушала все это, давясь от своей раздирающей боли, слезы просто закончились, а если и были, то не приносили облегчения. Боль съедала ее изнутри и, отстраняясь ото всех, Верола ушла в себя, в свои разработки. Она стала одна выходить за стену Общины, гуляя, собирая травы. Как ни странно, но она сблизилась с Тероном. Бродя с ней по лесам, он молчал, а ей не хотелось разговоров, она также молча сжигала внутри себя веселую девчонку, меняя свою внешность, свой характер, свои мысли и устремления. Потом погибла Марна. Спустя время в Общину пришла ее дочь, Раяна. Красивая, амбициозная, наглая. Она сразу же положила свой взгляд на Терона и не скрывая ненавидела Веролу, видя в ней препятствие для себя. Она рассказывала Вероле про Эйрона, про его роман с Жеромой, про череду женщин в его постели, сравнила его с Ленорксом, ошибочно полагая, что Вероле было дело до «золотого» мальчика. Ее сердце истекало кровью, а сама она уже смирилась с постоянной болью. Но Раяне она отвечала тем же — ненавистью. К тому же, Раяна посигала на единственного друга, Стража, вела какую-то незримую борьбу с Эгилой. А вскоре, Веролу избрали в Совет Курии. Спустя год сыграли свадьбу Раяны и Терона, родилась Лайна.

Отгородясь ото всех, Верола стала одиночкой. Она продвигалась в Курии, помогала Эгиле, выполняя ее поручения, и планомерно уничтожала в глубине себя прошлое. Затем погибла Раяна. Потом пропал Леноркс, затем ушел Эйрон. Потом, спустя три года, появилась суари…

Допив вино, Верола улеглась на шкуру и бездумно уставилась на огонь. Привычная боль в сердце, дорожки от бежавших зачем-то слез и Эйрон, снова оставивший ее одну.

Глава 5

Эйрон выскочил наружу и, не обращая внимания на сильнейший ливень, принялся изо всех сил молотить руками по близстоявшему дереву. Он был взбешен на себя, на Веролу, на то, что он не сдох при взрыве Колицея.

Юношеская любовь оставила в нем приятные воспоминания, самые чистые и добрые. Да, он легко переключился с Веролы на других женщин, а потом им завладела Жерома Одонасти. После Совета Курии его, так называемый отец, Эрион, отвел в сторону и сказал:

— Заканчивай свои шашни с девочкой. Она теперь фактически жена Леноркса. Это лишь дело времени. Продолжишь, навредишь и ей, и себе. Эгила стала неуправляемой, ее разум стал подвижен. Сделай правильные выводы и забудь про Веролу. К тому же, в мире много женщин, есть и красивее, и умнее. Не ограничивай себя, мой мальчик.

Эйрону потребовалось время, чтобы заставить себя забыть свою первую любовь, заставить себя смотреть сквозь нее. Он видел, что с ней творится что-то страшное, как в один день она прекратила улыбаться, стала холодна и абсолютно безразлична. Она стала, как машина.

Он вспомнил, как безумно испугался за нее, когда Эгила велела убить ее. Он помнил, как будто сошел с ума, видя ее располосованную ногу. Он хотел бросить весь их план с Ленорксом ко всем чертям, схватить ее в охапку и держать. Но чертов план не оставлял места эмоциям. Он не позволил стражникам привязать Веролу в полную силу, молясь, чтобы она поняла его ход. Ему на ум пришло воспоминание, как прибранка Хатти гордо вышагивала между пленниками и говорила одной ей понятные гадости. Впрочем, ничего иного от прибранок и не ждали. Дойдя до Веролы, прибранка смело взглянула в глаза той, на которую не имела права поднимать взор.

— Ну что, магесса, ждешь смерти?

Не дождавшись ответа, Хатти продолжила:

— А я, между прочим, стану смотреть, как ты издыхаешь… — договорить прибранка не смогла, так как неожиданно для себя получила весьма сильный удар по лицу.

Эйрон не сдержался и убил бы ее, уже за одно то, что эта девка посмела на нее взглянуть.

— Не смей смотреть на нее, ничтожество. — голос Эйрона был далек от доброжелательного. — Ты служка и всегда ей будешь, а она магесса и умрет магессой. Пошла прочь!

Не издав ни звука, Эйрон долгим взглядом смотрел в глаза молчавшей Вероле. Он видел в них отчаянье и разочарование. От этого стало больно. Вернувшись на Колицей он желал одного — сдохнуть, так как перед ним мысленно стояли глаза Веролы. И вот теперь ее слова, что после него у нее никого не было. Это окончательно снесло ему крышу. Он чувствовал, что Верола не врет, не надо быть магом, стоило просто посмотреть ей в глаза. Это обрушило его силу. От чего-то он почувствовал свою вину перед ней, что бесило и злило его.

Под ливнем он провел несколько часов, но так до конца не успокоившись, он вернулся в лабораторию. Верола спала на полу перед очагом, рядом валялась пустая бутылка от гномьего напитка. Эйрон присел рядом с ней, наблюдая за девушкой.

Много лет назад он учил ее целоваться. А затем он же соблазнил ее и лишил невинности. И вот сейчас он, проведя рукой по ее лицу, тихо прошептал:

— Верола… моя милая Искорка, я хочу тебя.

Точно так же Эйрон произнес ее имя в тот день в старом заброшенном подвале. Он сказал ей, что хочет ее, и объяснил, как именно хочет. Она тогда засмеялась, довольная своей властью над ним. Наивная Верола считала, что поставила его на колени!

Глупая, глупая Искорка… Никогда она не обладала властью над Эйроном, и в тот самый день он это доказал, впрочем, случившееся после лишь доказывало эту несложную истину. А сейчас он доказывал снова, целуя ее, спящую. Он ощутил соленость ее щек. Она плакала. Он довольно ухмыльнулся. Она помнит его, ей не все равно, а это значит, он сможет ее вернуть. Но ведь он уничтожит ее! Снова уничтожит!

Он по-прежнему покрывал поцелуями ее шею и плечи. Тут Эйрон прижался к ней всем телом, и она, сама того не ведая и не желая, обняла его. Но он вдруг чуть отстранился, поднял голову и, взглянув на нее, прошептал:

— Я скучал по тебе, Искорка.

Глава 6

Пробуждение было тяжелым. И хотя от гномьего вина не было похмелья, но голова была словно покрыта темной тканью. Проснулась Верола одна, хотя ночью ей снился удивительный сон с Эйроном. Открывать глаза не хотелось, но она заставила себя встать и выпить горькую травяную смесь. В голове прояснилось, а во рту поселился приятный еловый вкус.

Переодев темную тунику на белую, она также сменила брюки, сняв серые, и надев обтягивающие черные. Волосы она вновь заплела в косу и сложила на затылке. Да, не так должны были выглядеть белые магессы, но зато это было более практично. Сполоснув лицо прохладной водой, Верола развела потухший очаг и разогрела пищу.

Немного погодя в лабораторию вошел Эйрон. Взглянув на него, Верола резко отвернулась.

— Ты же практически голый! — приглушенно воскликнула женщина.

— Я обнаружил здесь душ. — довольно ухмыльнулся Эйрон.

— И все-таки, это неправильно появляться передо мной в таком виде.

— Почему? Что ты там не видела?

— Эйрон! — Верола ощутила волну жара и это возмутило ее.

— Ладно, не злись, Искорка, тебе не идет вид хладной девы. Мы-то оба знаем, что это не так.

— Да как ты… — резко обернулась Верола и договорить не смогла, так как Эйрон впился поцелуем в ее губы. Она растворилась в ощущениях и опомнилась только тогда, когда его руки распустили ее длинные волосы. Она попыталась оттолкнуть его, но он перехватил ее руки и лишь крепче прижал к себе.

«Как же я скучала по тебе, Эйрон, так скучала, что это разбило мне сердце», — подумала она со вздохом.

Но Верола знала, что сдастся. Да, сегодня она позволит ему овладеть ею, чего бы это потом ни стоило. И все же ее испугало то, что она с такой легкостью согласилась подчиниться, наверное, так было всегда.

Тут Эйрон, отстранился от ее губ и снова прошептал:

— Я хочу тебя…

Она тихонько вздохнула.

— Знаю, Эйрон. Но не надо. Не сейчас. — Ее шепот прозвучал очень тихо, и он не услышал бы ее, если бы она не стояла так близко. Но в глазах Веролы не было страха — только грусть и сердечная боль. — Это несправедливо, Эйрон, — добавила она со вздохом.

— Несправедливо?

— Да. По отношению ко мне. К нам обоим. — Она снова вздохнула, и тут Эйрон вдруг увидел слезы на ее ресницах.

Он был абсолютно уверен, что Верола находилась сейчас в полной его власти и он мог бы сделать с ней все, что хотел, но все же…

Судорожно сглотнув, сделав над собой усилие, Эйрон отступил на шаг. И тут же, отвернувшись от Веролы, шумно выдохнул, упершись ладонями в стол.

— Давай просто поедим, Эйрон.

— Ты до сих пор винишь меня в том, что произошло?

— Нет, Эйрон. — Верола поставила еду на стол. — В прошлом нет виноватых. Там все случилось так, как должно было быть. Я не жалею ни о чем. И мне, и тебе были не нужны отношения, только поняла я это чуть позже. Поняла и простила нас.

— Простила? — Эйрон сел на стул. — Ты стала нема и глуха, ты настолько сильно изменилась, Верола, что я с трудом узнаю тебя. Мы толком и не говорили после того злосчастного Совета Курии.

— Ну… знаешь, много событий прошло, они тоже повлияли на меня. А одна из причин моего молчания.… Видишь ли, я не знала, нужно ли тебе мое прощение.

— Почему же не знала?

Верола тихонько вздохнула. Немного помолчав, вновь заговорила:

— Ты ведь ухаживал за мной, чтобы просто заполучить влюбленную в тебя дурочку. Тебе нужно было что-то доказать себе, а вовсе не я и не мои наивно-глупые мечты. По этой же причине ты увлекся Жеромой, Ризой и всеми другими. Так что, какая разница, простила я тебя или нет?

Эйрон встал со стула и склонился над Веролой.

— Ухаживая за тобой, я ни разу не сказал ни слова неправды, — заявил он. — Ты мне нравилась, вот и все. Я хотел тебя, Верола…

— А я получала удовольствие, когда ты соблазнял меня, — ответила она. — Отчасти поэтому я и поняла, и простила тебя. Простила еще и потому, что мы оба были очень молодые, очень высокомерные и немного глупые. Но жизнь продолжается, не так ли? Конечно, я ужасно злилась на Жерому Одонасти, но я ведь знаю, что ты любил ее. А терять человека, который тебе дорог, очень больно, поэтому я тебе даже сочувствую, Эйрон. А потом я просто перестала за тобой следить.

— Кто рассказывал тебе всю эту чушь? Я никогда не любил вампиршу, да, я поначалу был очарован ею. Ее порочностью, полной покорностью. Но я никогда не испытывал к ней того, о чем говорил тебе. Никогда!

— Разве я виню тебя? Просто пытаюсь объяснить. — от его откровений у Веролы пылали щеки.

— Что ж, давай доберемся до настоящего. Это ты вбила себе в голову любовь к хладному Стражу. Стоило мне вернуться, как первое, что радостно сообщила мне магесса Седа, так это про твои чувства к Терону, — проворчал Эйрон.

— Интересно, а магесса Седа обсуждала меня, находясь уже в раздетом виде или это было после ваших кувырканий? — усмехнулась Верола.

— Мне приятна твоя ревность, Искорка… — он склонился над ней и поцеловал. Верола вспыхнула от его слов.

— У меня ничего не было с Тероном. Никогда. — глухо отозвалась, опустив голову. — Просто он оставался моим единственным другом, после вашего с Ленорксом ухода в большой мир. Потом появилась Раяна и мне стало обидно за него. Она использовала его и это Раяна пустила слух о моей якобы безответной любви к Стражу. Ей даже Эгила не верила, а ты, выходит, поверил.

— Неважно, Верола, все это не важно. — он приподнял ее подбородок и уставился прямо в глаза. — Важно лишь то, что я вижу перед собой. Тебя.

Больше слов не было — он поцеловал Веролу, но не так, как обычно. Он целовал ее с намерением получить нечто большее. И он добился своего. Верола полностью растворилась в своих ощущениях, ее реальность сфокусировалась лишь на Эйроне и том наслаждении, что он дарил ее изголодавшему телу.

Глава 7

Долгий дождь сменился сильным ветром, но сквозь его завывания можно было разглядеть солнце. Огонь потрескивал в очаге, даря уют и тепло бывшей лаборатории.

Двое сидели у очага, закутанные в шкуры. Отблески от мерцающего огня выводили причудливые тени на высоких потрескавшихся стенах. Помещение, в котором они находились, было больше похоже на кабинет. Каменные стены были заставлены высокими встроенными шкафами. Большинство из них, до самого потолка были когда-то забиты толстыми фолиантами, свитками и рукописями, но сейчас это все было им чуждо.

Причудливые буквы, сложные схемы и чертежи смотрелись в этом хаосе и разгроме, словно нарушители векового покоя, невольные свидетели утерянного. Полки, примкнувшие к оставшимся шкафам, занимали разных форм, цветов и размеров пузырьки, колбы и другие емкости, скорее всего медицинского назначения.

Сидевшая на полу молодая женщина печально обводила взглядом некогда оживленную лабораторию и невольно ловила себя на мысли, что все это также обратиться в прах и большинство живущих людей так и не узнают хранившихся здесь тайн и знаний.

— О чем ты задумалась, Верола? — Эйрон игриво толкнул ее в плечо.

— Да так, о бренности бытия. — улыбнулась она. — Почему ты хочешь вернуться?

Эйрон не сразу ответил на ее вопрос. Было что-то неправильное во всем этом, что, он пока не мог точно определить.

— Так было бы правильно. Надо завершить дела в Общине. И потом, Верола, куда идти? Ты просто не знаешь, насколько воинственны и жестоки те, кто стоит на краю пропасти.

— Все так. — кивнула она. — Но в свете последних событий мне там не совсем… комфортно. Леноркс распустил Курию, но создал Совет. В общем-то все тоже самое, но больше свободомыслия.

— Тебе это не нравится?

— Мне непонятна моя роль, Эйрон. Да, он отменил многие решения Эгилы, но стало ли от этого проще? Ведуны все также закрыты от жизни, может даже еще в большей степени, нежели раньше. В спешном порядке восстанавливается защитная стена периметра. И пока все заняты, а что будет потом? Межличностные отношения всегда были из-под призмы запретов. В итоге все всегда решала Курия. Многие не готовы из тотальных запретов окунуться в море свободы. К тому же, из проснувшихся стала пропадать магия. Многие впали в тяжелое состояние.

Слова Веролы странно подействовали на мужчину. Ничего не говоря, а лишь ощущая животную потребность, он раскрыл ладонь и сосредоточился, спустя мгновение от руки оторвался крошечный огонек и, поднявшись на небольшую высоту, потух.

Молчание обрушилось на людей. Каждый по-своему отреагировал на всплеск магического потока.

— Ты можешь это объяснить? — наконец прохрипел Эйрон, переводя взгляд на Веролу.

— Нет. — покачала она головой, продолжая смотреть на место потухшего огонька. — Ты что-то чувствуешь?

— Помимо того, что магия решила внезапно вернуться? Ничего. Расскажи подробнее, что происходит.

— После пробуждения из криокапсул у нас стала пропадать магия. Первыми пострадали белые магессы. Их кристаллы больше не работают. Я считаю, что это из-за повреждения Кристаллов-Маток. Видимо, их больше нет. У темных магия присутствует, но она стала другая, часто не слушается и выходит из-под контроля. Стало опасно вообще выпускать магические потоки. С взрослыми проще, а вот дети либо стали вообще стерильны, либо это ходячие магические вихри. Нам пришлось опять уложить многих из них в криокапсулы.

— А служки?

— Почти все служки мертвы, оставшиеся безумны. — Верола посмотрела на мужчину. — Я не знаю от чего это все произошло. Не знаю, вернется ли магия или это уже прошлое в истории Ведунов. Леноркс требует решения, но я не могу его дать.

— А так ли нужна в этом измененном мире магия?

— Если мы хотим жить в безопасности, то она необходима.

— Ты же только что говорила о недопустимости обособления Общины.

— Общение и безопасность — разные понятия. У нас много артефактов прошлого, большинство из них работает на магии. Медикаменты… мне проще создавать лекарство и наделять его определенной силой, нежели ждать исхода. Мы сейчас не в той ситуации, когда можно просто забыть про магию.

— Ты поэтому собралась в земли асуров?

— Если моя теория верна, то там можно найти сохранившийся Кристалл или любой другой накопитель.

— И что ты будешь делать с пустым кристаллом?

— Напитать магией и стабилизировать вихревые потоки.

— А откуда ты возьмешь столько магии? Я опущу пока все другие вопросы.

— Эйрон, я в процессе осмысления! — вскинула глаза Верола. — Возможно, нужен какой-то всплеск магии! Не знаю! Но сидеть и ждать стабилизации бессмысленно. Ее не будет. Мы либо потеряем магию вообще, либо она уничтожит нас сама.

Спустя некоторое время, они оделись, поели и теперь Эйрон задумчиво смотрел на ливень. Единственным правильным решением было вернуться в Общину, а уж потом строить какие-то сумасшедшие планы. Но Верола была упряма и хитра. Что ей понадобилось в забытых землям асуров? Накопитель? Возможно, но можно попробовать его найти и ближе. Технологии, книги?

— Если ты готов, то можем выдвигаться. — он вздрогнул от тихого голоса женщины.

— Мы куда-то собрались? — он перевел взгляд на Веролу.

— Конечно, мы вернемся в Общину.

— С чего это ты передумала? — он изогнул бровь.

— Не передумала, но сделаем вначале как правильно.

— А как же твой план?

— Внесу небольшие коррективы. — улыбнулась Верола. — Пошли?

— Там ливень.

— Ну, мы же маги и ведуны, Эйрон. Мы перенесемся через портал. Пошли!

Она упрямо потянула его к заставленным разными баночками стеллажам. Нажав на какие-то известные лишь ей кнопки, Верола дождалась пока витрина со стеллажами отъедет в сторону, и вошла в образовавшийся проем. Покачав головой, Эйрон пошел вслед за магессой, отмечая явное изменение ее настроения.

Переход представлял из себя вертикальную лужу, обрамленную своеобразным каркасом — подарок Изначальным от драконов. Самим драконам не составляло труда открывать переходы, как с помощью магии, так и с помощью переходных рун, а вот людям такое было неподвластно даже при помощи магии. Поэтому для стабилизации потоков было придумано удерживающее пространственный переход устройство, напоминавшее деревянный каркас. После катастрофы в лабораториях Изначальных практически все переходы были сломаны или повреждены, редко какие из них подлежали ремонту. Эта лаборатория была отремонтирована и использовалась, скорее всего, именно из-за восстановленного портала.

Прохождение через портал было своеобразным, будто тело пронзали тысячи мелких молний или кусали тысячи комаров, правда, все было крайне быстро.

Эйрон не успел и поморщиться от перехода, как оказался в центральном зале Курии, точнее, теперь уже Совета Ведунов.

Бывшая зала представляла собой круглое помещение, разделенная на шесть секторов с шестью выходами. Секторальное деление было предложено Эгилой, которая всю Общину делила по принципу звездной команды. Ее безумная идея вырваться с Земли и вернуться в свою родную колонию КЗ-288 (Колония Земли) определяла весь жизненный цикл Общины Ведунов. С одной стороны, ее упорство вызывало уважение, с другой — Эгила не щадила членов Общины и шла напролом к своей цели. Эйрон помнил, как именно в этой зале они присягали на верность принципам Общины, впоследствии именно в этой зале был проведен Совет Курии, включавший то самое распределение выпускников учебных курсов.

Несмотря на неприятные воспоминания, Эйрон вдруг ощутил себя невероятно спокойно и хорошо — Община была его домом. Он был в месте определившим его судьбу, месте, сделавшем его таким, каким он был. Его мысли и желания часто возвращались именно в Общину и приносили необходимую гармонию, уравновешивали мятущиеся мысли. Да, он скучал по Общине. Мысль невероятно развеселившая его.

Внезапно свет погас и вспыхнул через мгновение. Несмотря на возникший полумрак, Эйрон заметил, что пустующие места оказались заполнены Ведунами, а в центре появился своеобразный стол, за которым сидели члены правления Совета — Леноркс, страж Терон, белая магесса Анетта, темная магесса Дари.

— Эйрон! — возглас Ленорска прервал рассматривание правления. Глава Ведунов вскочил и приветственно обнял Эйрона, затем, обращаясь к Общине произнес:

— Сегодня у нас радостный день. К нам вернулся один из самых преданных сынов нашей Общины, наш пилот, наш Охотник — Эйрон. Заслуга магессы Веролы бесценна и мы признательны ей за помощь в возвращении нашего брата. Своим распоряжением я объявляю сегодняшний вечер праздничным. Пусть вам всем сегодня будет весело и давайте радоваться нашему пополнению.

Вспыхнувший свет озарил довольно большое количество народу. Некоторые Ведуны сразу же подошли поприветствовать Эйрона, но на лицах других все еще имелась настороженность и опаска, многие из них хорошо знали дела Охотника. К Эйрону протянула руку и магесса Дари — очаровательная невысокая брюнетка. При Эгиле Дари выполняла обучение девочек основам темной магии. С Эйроном ее пути никогда не пересекались, за исключением общих собраний Курии и теперь Эйрон отметил хорошенькую магессу. Не успев отметить и больше половины подходивших к нему магов, Эйрон почувствовал, как его настойчиво тянут в сторону. Оглянувшись, он понял, что это Леноркс. Уйдя в северный отсек, Леноркс привел Эйрона в подобие кабинета и, расположившись в кресле, предложил другу присесть.

— Рассказывай! — потребовал он.

— С какого момента? — поинтересовался Эйрон.

— Что произошло на Колицее?

— Когда мы появились, Эгила напала на тебя, а я спокойно пошел в кабину. Запустил двигатели и открыл люк с криокапсулами. Потом хотел тихо смыться, но служка зашла в кабину в неподходящий момент и устроила вопль. Прибежала Эгила, Эрион и ее охрана. Драка, магия… мне каким-то чудом удалось дотянуться до кнопки антигравитация. Затем вплыл в криоотсек и спрятался в капсуле киберсна. Мне повезло, что капсула была управляема изнутри. Но ворвавшийся Эрион просто спихнул ее из трюма, думая, что я не успею или не смогу ее включить. Но я успел. Так что мне просто повезло, не более. Проснулся я уже от снадобий Веролы.

Леноркс кивнул головой, но молчал, задумчиво глядя перед собой. Наконец, он поднял глаза на Охотника.

— Она говорила тебе о том, что у нас происходит?

— Вкратце. — Эйрон поудобнее уселся в кресле. — Верола упомянула про некие проблемы с магией.

— Это не просто некие проблемы. — Леноркс тревожно посмотрел на друга. — У нас колоссальные проблемы. Магия утекает вместе с памятью. У людей пропадают умения и силы. Они становятся беспомощными, полусумасшедшими! Пока у нас пять заболевших — три белых мага, два темных. Детей мы пока перестали выводить из криосна. Их магия неподконтрольна ни им, ни нам. Она неуправляема. Либо они стерильны от магии вообще. В принципе, можно было бы наплевать на магию вообще, но наши артефакты? Машины? Медицина? Безопасность?

— И что ты думаешь?

— Здесь есть какая-то связь с зеркалами Эгилы. Я чувствую это, но доказать не могу. Как и не могу установить эту связь, почти все зеркала разбиты, а те крохи, что остались неисправны.

— Ты знаешь о предположениях Веролы?

— Возможно, она права. Нам в любом случае нужен накопитель…

Плавно отъехавшая дверь принесла в кабинет рыжую красавицу.

— Эйрон! Живой! — Риза, бывшая суари, выглядела чудесно, особенно с заметно округлившимся животом. Эйрон приобнял девушку.

— Привет!

— Как я рада! Когда Верола сообщила, что отправилась на твои поиски, то я даже думать боялась, что могу больше не увидеть тебя.

— Когда ты стала такой эмоциональной? — усмехнулся Эйрон.

— Беременность и любовь делают человека даже из суари! — рассмеялся Леноркс, приобнимая свою жену. — Кстати, ты бы зашел в медотсек на контроль. А потом иди в сектор А, каюта 15. Теперь ты живешь там.

Еще немного поболтав с друзьями, Эйрон покинул их, но он пошел не в медотсек, а сразу в сектор А. Раньше это был сектор приближенных к Эгиле магов. Каюты, они же комнаты, здесь были более просторные. В каждой каюте располагались две смежные комнаты и комната гигиены. В других секторах было по одной комнате и комната гигиены.

Найдя каюту А-15, Эйрон заметил позади себя движение. Резкий разворот и вот он уже прижимает к стене магессу Дари. Он спешно убрал захват, но сама магесса не спешила отходить от мужчины.

— Не приемлю, когда подкрадываются, магесса.

— Моя вина, соглашусь. — хитро улыбнулась Дари.

— Вы что-то хотели, магесса?

— Еще раз поприветствовать вас, магистр Эйрон.

— Магистр? — поднял бровь мужчина.

— Я чувствую ваш дар, магистр. Ровно точно так же, как и отсутствие дара. — вдруг магесса Дари испуганно посмотрела Эйрона и фактически прижалась к нему, прошептав: — Мир вам, госпожа Верола.

Эйрон стремительно обернулся. Позади них стояла Верола, успевшая переодеться в черное — лиф и длинную юбку. На ее плечи и руки были надеты золотые браслеты, соответствующие ее статусу, а волосы были убраны в такую сложную прическу, чтобы из нее не торчало даже волосика. Бросив короткий, безразличный взгляд, Верола холодно кивнула и прошла мимо. Ее каюта располагалась дальше по коридору. Эйрон все еще смотрел ей вслед, но его отвлек тихий голосок:

— Ужасно боюсь ее.

— Темная магесса боится? — Эйрон удивленно посмотрел на Дари.

— Ее я боюсь жутко. Холодная она была всегда, а уж после Колицея вообще ледяной стала. И не улыбается никогда. Как посмотрит, так и сама в статую превратишься.

— А какого цвета у нее глаза, магесса? — неожиданно спросил Эйрон.

— Ох, и шутник вы! — рассмеялась Дари. — Да на нее никто и глаз не поднимает. Но ваш юмор мне по душе. Я зайду к вам как-нибудь, можно? Поболтаем, посмеемся? — хитро прищурилась Дари.

— Всегда рад вам, магесса. — Кивнул Эйрон и спустя миг скрылся в А-15.

Глава 8

С момента возвращения Эйрона в Общину прошло уже две недели. За это время он ни разу не появился в медотсеке, все время пропадая то с Ленорксом, то с магами, то где-то еще. Вначале Верола слишком болезненно воспринимала его отчуждение, много плакала, но потом начала восстанавливать свои ледяные глыбы, пряча в них эмоции. Она снова полностью ушла в работу. Если лечебную деятельность она плавно перевела на магессу Онари и магессу Ниоли, то сама практически сутками сидела над картами, которые взяла у Терона. Ее интересовали земли асуров. И теперь, когда ее цель была понятна, она старательно продумывала маршрут. От Общины ей надо было идти в сторону хребта Сун, пересечь Зеленую долину, дойти до некогда густого леса Морин и после него уже попасть в пределы искомых земель.

Из проблем Веролой была отмечена лишь Зеленая долина, там когда-то были целые поселения вампиров, но если все рассчитать правильно, то ее путь может и вовсе исключить сей контакт. Конечно, оставались еще и люди…

Раздавшаяся мелодичная трель сообщила Вероле о посетителе. В ее лабораторию вошла магесса Ниоли.

— Госпожа Верола, наши пациенты лишились магии. Все пятеро.

— Память чиста?

— Они помнят свое имя, принадлежность к Общине, но это все. Все умения, навыки… даже номер каюты! и тот для них недоступен. — магесса печально развела руками.

— Что ж… времени больше нет. — тихо сказала Верола. — Что-то еще?

— Нет, госпожа.

— Дар проснулся только у магистра Эйрона?

— Да, но мы не можем оценить его принадлежность, так как магистр не появляется у нас.

— Так вызовите его.

— Ну… он так занят, то у Главы, то с магессой Дари время проводит… — протянула Ниоли.

Магесса Дари… вспышка боли полоснула сердце, но внешне Верола не изменилась

— Личная жизнь магистра нас не касается, как и его дела с Главой Ведунов. Неприемлемо обсуждать подобное, магесса.

— Извините, госпожа Верола. — смущенно кивнула зарумянившаяся Ниоли.

— Если это все, то вернитесь к пациентам.

Едва Ниоли скрылась, Верола подошла к переговорному устройству.

— Леноркс, нам надо поговорить.

— Верола, зайду к тебе в лабораторию вечером.

— Буду ждать.

Глава 9

Вечер застал Веролу врасплох. Наступившая темнота мрачно сообщила женщине, что по распорядку ей следовало бы переодеться, сделать другую прическу, надеть на лоб кристалл. Но Верола была увлечена своими мыслями и планами настолько сильно, что решила не соблюдать никому, в общем-то, не нужный протокол, принятый еще Эгилой. Поэтому Верола распустила волосы, заплела косу и сделала из нее пучок на затылке. Затем она сменила юбку на удобные брюки, такого же черного цвета, и стала ждать Леноркса. Глава не заставил себя ждать долго, но он пришел в компании со Стражем.

— Как у нас дела, Верола? — спросил Леноркс.

— Ничего оптимистичного я сказать не могу. У нас еще одна заболевшая. Темная магесса Шена. Ее состояние пока не очень удручающее, но уровень ее магии снизился больше, чем наполовину. Психическое состояние не стабильно.

— Что предлагаешь? Ты рассмотрела мою теорию на счет зеркал?

— Мое предложение неизменно. Нам необходим накопитель. На счет зеркал — я не знаю. Как причину ее рассмотреть стоит, но даже если это зеркала, как нам прекратить или затормозить процесс? Большая часть зеркал уничтожена. А с остальными невозможно установить связь. Для этого все равно требуется накопитель.

Леноркс молча обдумывал сказанное Веролой. В ее словах был смысл. Найти накопитель было бы спасением Общины, даже если вся магия уйдет, то с пробудившихся детей накопитель заберет нужное количество и проработает достаточно долго.

— Что ж… времени-то у нас нет… Уверена, что отправиться тебе будет хорошей идеей?

— Не только мне! Можно отправить за накопителями достойных, но только в земли асуров я пойду одна. Там опасно, а я знаю многое про них и путь изучила. К тому же моя магия сохранна. Никто не сможет, кроме меня, Леноркс. За медотсек не волнуйся, там две вполне подготовленные магессы.

— Ну, раз так… не буду тебе мешать, Верола. — Леноркс встал, по-отечески обнял женщину. — Если что надо, говори. И постарайся вернуться живой, Верола.

Едва Леноркс вышел, наступил гнетущая тишина. Терон мрачно смотрел своими черными без белков глазами на Веролу.

— Плохая идея. — наконец, проговорил он.

— Что поделать, других нет. — холодно усмехнулась магесса.

— Знаешь, земли асуров не то место, где лечат разбитые сердца. — неожиданно тихо сказал Страж.

— Не лезь в это, Терон. — в голосе Веролы засквозил металл.

— Ты думаешь, вы хорошо скрывались? — еще тише продолжил Страж. — Или то, что мы никогда не говорили о нем, то я был слеп и глух? Он сломал тебя, Верола. Эгила тоже все знала, поверь. Она добивала тебя, делая себе безропотную машину, без эмоций, без чувств. Но даже ей не удалось вытравить его из тебя, верно?

Верола молча смотрела на Стража. В ее глазах было нечитаемое выражение, но сердце рвалось от каждого его слова.

— Чтобы ни было, все в прошлом. — глухо зазвучал ее голос. — А было что-то или нет, уже неважно. Про нас с тобой тоже много всего говорили, но ведь мы знаем правду. На счет асуров ты меня не отговоришь, я решила туда уйти еще при Эгиле. Мне нет места здесь, Терон. Ты прав, я сломанная машина Эгилы и поэтому я хочу уйти.

— Он не стоит этого, Верола.

— Спасибо за заботу, Страж, но я приняла решение и справлюсь, не в первый раз.