Каждая строка — это прожитая ситуация, страх, который разморозился, стыд, который вышел на свет, опыт, который попросился в рифму. Эти строки часто приходили ко мне как обращение. Я записывала их, как слышала.

Эта книга — не про отчаяние. Она про пробуждение. Про то, как я шла от боли к свету, от чужих правил — к своим, от одиночества — к целостности.

Эти стихи — для тех, кто ищет. Кто не хочет врать себе. Кто чувствует, что внутри есть больше, чем кажется. Кто устал носить маски. Кто слышит или хочет услышать свой голос.

В них часто упоминается Бог. Это не относится ни к одной религии. Я говорю о том, что чувствую. И пусть каждый понимает это по-своему.

В этих строках звучит то «я», то «ты», то“милая». Это не обращение к читателю и не обращение к женщине. Это разговор с собой. Или с тем, что больше меня. Местоимения — это просто игра.

Часть 1. Поиск

Я искала как надо жить

Я искала, как надо жить,

В книгах, в лекциях, в голосах.

Училась у тех, кто любил учить,

У коучей, гуру, в чужих адресах.

Меняла города, людей, этажи,

Всё верила: вот он, сейчас, этот ключ.

Слушала всех, кто знает, как жить,

А внутри становилось темно — ну и пусть.

И однажды устала. Осталась одна.

Без книг, без советов, без умных речей.

И вдруг услышала: «Ты же не там, не вне,

Ты просто забыла себя. Ты — свет, ты — ручей.

Ты — свет, ты — ручей, ты — дыхание своё.

Ты — та, кто искала, но всё же нашла».

Я развернулась. Внутрь. В жильё.

В ту самую тьму, где душа жила.

О боже, душа моя, как я рада!

Ты — уникальная, ты — моя.

Ненаглядная, чистая, моя награда,

Я искала везде, а ты ждала, любя.

Подавленные эмоции

Тут промолчала. Тут не ответила.

Тут улыбнулась, хотя хотелось выть.

Тут не послала. Тут не ушла.

Тут, как всегда, себя предала.

Всё это в тело. В плечи, в затылок.

Годами копилось, слоями пылилось.

Стала скалой из эмоций забытых —

И этот ящик страшно открыть.

А тело стареет. Быстрее, чем надо.

Болит. А ты не знаешь — от чего.

А просто — всё не прожито. Всё не дышало.

Всё ждёт, когда выпустишь его.

Так проживай же. Когда хочешь — кричи.

Говори, что ты думаешь. Вслух. Не молчи.

Уходи оттуда, где нет тебя.

Слушай себя. Не теряй, не губя.

Не предавай себя больше, слышишь?

Не держи внутри — задохнёшься, если

Будешь копить этот камень на шее.

Всё, что не прожито, — всё тяжелее.

Не будь скалой. Ты не камень, ты — жизнь.

Выдыхай. Открывай. Не держи.

Стыд

Что такое стыд?

Мне стыдно перед собой — да.

Что верила в нормы, в чужой сценарий,

Что прятала голос, что тихо молчала,

Боялась тех, кто сам не живёт, а учит.

Но делать то, что душе угодно —

Мне не стыдно.

Любить своё тело, быть в нём свободной,

Быть разной — наивной, злой, неприличной,

Быть в правде — даже когда непривычно.

Стыд — это эхо чужих голосов,

Клетка, в которую сам себя заковал.

А когда выходишь из этих оков —

Понимаешь: стыд — это просто провал

В попытке быть кем-то, кем не являешься.

Стыд — это просто чужая игра.

А я выхожу. Мне домой пора.

Пустота

Внутри — пустота. Как беззвёздная мгла.

Как комната, где позабыли свет.

Я пыталась заполнить её —

Картинкой, деньгами, успехом. Но нет.

Я бросалась в любовь, как в окно,

Я училась, бежала, ждала перемен.

Но всё внешнее — только немое кино,

Где я — зритель, и я же — актёр.

А пустота — не враг. Это голос внутри.

Тихий шёпот, что знает мои миражи.

Она не орёт, она мягко молчит

И просит: «Не бойся. Со мною дружи».

Я с ней говорила ночами без слов,

Я с ней танцевала, училась летать.

Я с ней научилась встречаться без снов,

Я с ней научилась себя узнавать.

Она — не провал. Она — колыбель,

Где я — это я. Без чужих ролей.

Она — это место, где я не «должна»,

Где я просто есть. И я в ней цельна.

Пустоту не заполнить ни кем, ни чем —

Только встречей с собой, только дружбой с душой.

Только светом, что был заперт внутри, как живой,

Только знанием: «Я — это дом. Я с собой».

И теперь, когда смотрю в эту бездну без дна,

Я не падаю в страх, я не прячу лица.

Пустота — это я. Не половинка. Одна.

Со всем светом и тьмой, что во мне до конца.

Я — не минус, не плюс. Я — все грани в одной.

Я — и та, что смеётся, и та, что в слезах.

Я — и та, что терялась, и та, что с собой.

Я — не «пусто». Я — целая. Я вся и всё.

Что такое норма

Нормально, да? А что есть норма?

Кто придумал её, эту форму?

Кто решил, как надо жить,

Где любить, кого любить,

Где молчать, а где кричать,

Где вставать, где засыпать?

Странно: книжки, что читаем,

Те, что нормой называем,

Часто писаны не теми,

Кто ходил по струнке, в схеме.

Их писали те, кто с краю,

Кто не ведал про «нельзя»,

Кто на «нормы» наплевали

И писали, как могло,

Как велела им душа.

Так что есть норма на деле?

Это клетка, что надели

На себя, чтоб не пугаться,

Чтоб в толпе не выделяться.

Это правила, что вбили,

Чтобы мы послушны были.

Нормы — просто миражи,

Их не встретишь у души.

Их придумали, чтоб было

Страшно, если вдруг «не так».

А душа же говорила:

«Ты не думай — ты летай».

Нету нормы. Есть лишь ты,

Свои чувства, свои сны.

Есть лишь правда, что внутри,

И туда не заходи,

Где пытаются учить,

Как любить и как не быть.

Ненормально быть собой?

Ненормально быть живой?

Норма — это иллюзия.

Нормой стала депрессия.

Нормой стало не дышать,

А бояться и бежать.

Не сбиться с пути

Никто не писал руководство,

Как жить, чтоб не сбиться с пути.

Кому-то — в аскезе и жёстко,

Кому-то — по ветру грести.

Кому-то — дисциплина и строгость,

Кому-то — потоку внимать.

Кому-то — учёба, как гордость,

Кому-то — уметь танцевать.

Не верьте единому своду,

Где сказано, как и когда.

Земля — это поле свободы,

А мы — только в ней семена.

Одни исцеляются мясом,

Другие — травою и сном.

Для разных ушей — разным ласом,

Для разных сердец — разный дом.

Нет правильных догм. Нет неправых.

Нет общего «как надо жить».

Есть тысячи тысяч мотивов,

Как душу свою не тужить.

Есть только твой голос, что тихо,

Без логики, выбора, дат,

Расскажет, где пристань, где лихо,

Где сад твой, а где — маскарад.

И важно не то, что снаружи,

Не книги, не гуру, не блеск.

А то, что лишь ты обнаружишь,

Когда скажешь себе: «Я здесь».

Пока мы не камни

Пришли из земли, Туда же и ляжем.

Мы — глина в ладонях у Бога,

Но спрятали кожу.

Обули резину,

В асфальте забыли дорогу.

Сироты природы

При живых матерях.

Бетонная тина —

Наш выбранный страх.

А мы обнимаем колонны и стены,

Согреться не можем о камень и тени.

А нас обнимают деревья и ждут —

Всё шумят:

«Возвращайтесь, родные,

Пока вы — не камень,

Пока вы — земные».

Нет сил — потому что порвали мы ток,

Ту цепь, что от почвы бежала в висок.

Земля не рождает уставших солдат,

Она — колыбель, мы — забывшийся крик.

Коснись её. Вспомни. Ты — Божий родник.

Часть 2. Дно

Депрессия

Я думала, депрессия — выдумка,

Что это врачи придумали для слабаков.

А это был серый фильтр на глазах,

Исчезнувший вкус у любых пирогов.

Мир гниёт заживо — так мне казалось.

Люди — ублюдки, деревья — уроды.

Собственное лицо вызывало жалость,

И так повторялось года.

Душевную боль заглушала физической,

Топила в бокале, в затяжке, в таблетке.

Хотела уснуть и уже не проснуться,

Не видеть себя в этом мутном отцветке.

Я убегала в другие города, меняла мужчин,

Меняла причёски, стиль, имена.

Но в каждом вагоне, в каждой личине

Со мной оставалась я сама.

И когда я дошла до последней черты,

Где кончается даже страх,

Я сдалась. Перестала бороться.

И осталась одна в темноте.

Не с кем-то, не в шуме, не в скачке, не в драме —

А просто с собой. В тишине.

И вдруг оказалось — я есть. Я живая.

И мир улыбнулся мне.

Вернулись цвета. Небо стало голубым.

Трава — зелёной, как в детстве, как в мае.

И даже дождь — он не серый, он живой,

Он пахнет жизнью, он меня обнимает.

Теперь я знаю: желание смерти —

Это не конец. Это крик о рождении.

Это душа, что заперта в клетке,

Требует воздуха, света, движения.

Не так сладок мёд, если не было горечи.

Не так ярок свет, если не было тьмы.

Мы все рождены не для вечной бессонницы.

Мы здесь, чтобы жить. Чтобы жили и мы.

Окружение дебилов

Народная мудрость:

«Прежде чем диагностировать депрессию,

Убедись, что ты не находишься

в окружении дебилов.»

Я втискивалась в чужие компании,

Как в тесное платье, что жмёт под рёбрами.

Я надевала чужие роли, как маски,

Которые не снимаются, пока не задохнёшься.

Я думала: «Со мной что-то не так».

Я думала: «Я сумасшедшая».

Я думала: «Это депрессия».

А оказалось — я просто пыталась дышать там,

Где воздух выключили.

Я просто пыталась светить там,

Где все лампочки закручены на «выкл».

Я перестала втискиваться.

Сняла маски, сбросила роли, выдохнула.

И в этой пустоте — я наконец нашла себя.

Не сразу. Не вдруг.

Как река находит русло —

Медленно, неумолимо, к себе.

И тогда пришли люди. Мои.

Не те, кто заставлял сжиматься,

А те, в чьём отражении я узнала свой свет.

Они приходят. Они ещё придут.

Не потому что я стала другой,

А потому что я перестала прятаться,

И стало видно, с кем мне по пути остаться.

Не надо учить. Не надо доказывать.

Просто — быть.

И те, кому нужно, увидят.

Откликнутся.

Останутся.

Свет страшнее тьмы

Я думала, страх — это тьма, провал,

Что я боюсь упасть, проиграть.

А оказалось — я боялась зеркал,

Где себя настоящую можно узнать.

Я привыкла к клетке — она тёплая, своя,

Я знала, где больно, где дверь, где стена.

Я вырастила корни в этом говне,

И даже не верила, что можно не на дне.

Я боялась не тьмы — я боялась света,

Потому что в свете не спрятаться, нет.

Там видно всё: мою боль, мои шрамы,

Мою уязвимость, мои драмы.

Я боялась не проблем, не долгов, не обид —

Я боялась, что счастье в дверь постучит.

Что придёт свобода и скажет: «Выходи»,

А я не готова. Я привыкла внутри.

Но знаешь, что? Всё это — игра.

Я сама себе выбрала клетку и дно.

А дверь не закрыта. Открыть — и с утра

Я вспомню, как дышится, если светло.

Не надо бояться, что счастье придёт.

Оно уже здесь. Просто впусти.

Тот, кто однажды из тьмы уйдёт,

Научится заново свет нести.

Сойти с ума

Сойти с ума — это страшная грань.

Можно упасть. Можно — проснуться.

Это не выбор. Это — шаг в пустоту,

Где либо всё обретёшь, либо всё потеряешь.

Ты смотришь на мир, а он — словно картонный,

Словно декорация в старом кино.

Люди играют, смеются и стонут,

Но ты уже знаешь: всё это — оно.

Оно не настоящее. Только лишь сцена,

Только лишь роли, что розданы нам.

Ты выпал из пьесы. Ты вышел из плена.

Ты вышел из ума. И не вернулся назад.

И вот она — грань. Между «быть» и «казаться».

Между безумьем святых и толпы.

Здесь можно навеки в себе потеряться,

А можно найти себя с новой судьбы.

Выйти из ума — это страшная смелость.

Там нет указателей, нет фонарей.

Там только душа, что давно уже спелась

С тем светом, что видит сквозь тысячи дней.

И ты, словно канатоходец над бездной,

Идёшь по лучу, что внутри, а не вне.

Ты больше не ищешь дороги железной,

Ты просто доверился этой волне.

Сойти с ума — значит вспомнить, кто ты есть.

Без масок, без ролей, без «надо», без «должен».

И в этом безумье — священная весть:

Ты просто вернулся. Домой. Осторожно.

Без вины виноватая

Были тени, что ложились на плечи,

Не мои — но я их носила годами.

Годы шли, а они всё тянулись, тянулись,

Как старые нити, как незажившие раны.

Вспоминала — и дышать становилось труднее,

Свет гас, а сердце сжималось в комок.

Жизнь утекала в эту тихую бездну,

В эту боль, что не я выбирала.

А потом — тишина стала мягче.

Я сняла эти нити, одну за одной.

Не рвала. Не клялась. Не прощала по правилам.

Просто отпустила — как ветер уносит листву.

Теперь прошлое — не груз, а река.

Она течёт, не цепляя, не раня.

Я стою на берегу, смотрю вдаль

И вижу: оно — не моя ноша, а опыт.

Не вина — а платье, которое больше не носят.

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Бесплатный фрагмент закончился.

Купите книгу, чтобы продолжить чтение.