Бесплатный фрагмент - Проводник, или Поезд дальнего следования

С любовью к моей маме, Смыгиной Галине Васильевне

---

Мне нравится принцип поезда.

Он не ждет того, кто не ждет его.

Посвящение

Перрон… исчезает…

Пустой вагон поезда, монотонный стук колес, легкое потряхивание на каждом стыке рельс.

Редкие кресла из темно-зеленого бархата, немного несвежего, с белыми потертостями в углах, фиолетовые подушки с набивными львами бордовых оттенков.

Тяжелая лестница, витая, с перилами из живых цветущих растений, ведущая наверх и в никуда.

Приглушенный свет настенных старинных ламп в виде факелов с желтоватым толстым стеклом, пупсами на золоченом металле.

Стены, обитые темно-золотистым шелком, перетянутые пуговками по геометрии крупных ромбов, напоминающие внутреннюю обивку старинного сундука.

Чуть уловимый аромат свежесваренного кофе вперемешку с густыми восточными духами, обволакивающими и усыпляющими ум.

Чистейшее стекло окон, занавески из теплого желтого шелка, двойные, не пропускающие света внутрь, перехваченные бархатными лентами с цветными тяжелыми кистями.

Быстро меняющийся пейзаж за окном, все больше поля и зеленые луга, небольшие холмы с песком для гольфа.

Солнце, пытающееся зайти за горизонт, но так и зависшее над ним в бесконечности розово-румяного неба.

Проводник…

В строгом черном пальто и в тонких кожаных перчатках, обтягивающих длинные пальцы, с шумным сервировочным столиком на колесиках под белоснежной скатертью, везущим одинокую белую лилию в бокале и еще шипящий ужин под серебряным клоше с пупсом вместо ручки.

…Все — как замершая минута дня, аккуратно вырванная из несущейся за окном жизни.

Часть 1 

Поезд дальнего следования

Отправление

Проводник, подавая белоснежную накрахмаленную салфетку:

— Сложно было вас в поезд усадить, все вы на перроне тусили, убегали, в толпе прятались. Небезопасно. Народу много, все хотят сесть, но для всех нет места.

Я, оглядываясь вокруг:

— А что, тут есть кто-то еще?

Проводник, подкатывая столик-тележку ближе ко мне, словно пытаясь меня запугать и приструнить:

— Какая вы нетерпеливая… сядьте и ждите.

Я, поймавшая страх и боясь, что колесики стола заденут меня, подхватывая ноги на кресло:

— А чего ждать?

Проводник, вооружая меня вилкой и ножом:

— Не могу ответить, не положено.

Я, крутя и как бы взвешивая серебряные приборы в руке:

— И много поездов колесит?

Проводник, приподнимая клоше, нежно обняв двумя пальцами пупса:

— Нет… Но есть еще самолеты, автобусы, лодки. Кому что — где укачивает, что посмотреть, кто-то летать боится.

Я, всматриваясь в лезвие ножа и ожидая, что зажатый пальцами Проводника пупс расхихикается:

— Кто это над дверью?

Проводник, не оборачиваясь и совершенно спокойно:

— Ваш друг — «Я так сказала».

Я, пытаясь унять нарастающий стук сердца:

— Почему он здесь? Не хотела я его брать, неправильно это — моей душой командовать.

Проводник, забирая у меня приборы и передавая мне тарелку:

— Так он сюда вас и привел. Видите везде одну сторону. Без него вам никуда. «Я так сказала» вас упреками доводит, «Я так сказала» и душу вашу спасает.

Я, немного отворачиваясь от поданной тарелки:

— Тошнит меня…

Проводник, не меняя тона:

— Дорогуша, столько пить… немудрено…

Я, беря тарелку в свои руки и ставя на колени:

— Стыдно…

Проводник, возвращая мне приборы:

— Это хорошо. Напиваются все. За вами долго бегали, четыре года… сами уже устали. Хорошо прячетесь в Страданиях и Самообмане, «Я так сказала» вас раскрыл. Хорошо хоть, вы веселая и помнили адрес.

Я, расправляя салфетку под тарелкой:

— Как вы сказали? Сесть и ждать. И там будут желания в окошке и надо просто выбирать их взглядом, и они исполняться будут?

Проводник, задумчиво:

— Все к маме да к душе в дом тринадцать просились. А то часто нам вас назначают, а вы адреса не помните, а мы в географии не сильны искать.

Я, все еще не начав есть и пытаясь слезть с кресла:

— Плохо мне…

Проводник, подпирая меня столом и пристегивая ремнем безопасности:

— Ничего… жди, пройдет.

Я, немного нервничая под ремнями и проверяя их свободный ход:

— Вот все время не могу понять предел свой… Может, хочу много или виню, что живу без дела?

Проводник, ослабив свой напор столиком, но еще не отходя от меня:

— Смешно… Мы ж тебя и не взвешивали еще. Вот ты торопыга. Взвесим — сообщим твои пределы.

Я, приняв ситуацию, успокоившись под ремнями и с тарелкой на коленях:

— А откуда я здесь?

Проводник, вздыхая по-доброму… умилительно:

— Заслужила, ну и мама, вон, картошкой аж стала.)) Чтоб до тебя достучаться.

Я, наконец заглянув в тарелку, по которой каталась картошка:

— Это поэтому я столько картошки ела последние два месяца?.. Да, эко вы меня заманили… душой и картошкой.

Я, накалывая кусок картофеля на вилку:

— Я ведь никак не хотела, и таблетки, и алкоголь, и не сплю. Спасибо, что постарались.

Проводник, расслабившись, наконец-то отлепился от сервировочного столика с колесиками и сел немного вдалеке на диван, закинул ноги на сиденье и протянул, любуясь блеском лакированных ботинок:

— А вы не спасибкайте, вы лучше не подбегайте к выходу вагона, а то мне даже пристегнуть вас пришлось. А мы ведь все сделали, как вы мечтали — посадили вас в поезд ориентальный со всеми удобствами — еда, напитки, салон велюр-бархат, свет приглушенный, как вы любите, а вы опять назад к толпе все убегаете. Странные вы…

Я, запустив руку в кудри, немного подтупливая:

— Да там в толпе как-то понятно, все знакомые, тесновато душой, но свое… Знаете, темы и разговоры такие привычные, — нытье, ранняя смерть, ничего не добился… время прошло, как бабки на лавке с семками. А тут в вагоне… тут сложнее, верить надо… несмотря ни на что… что поезд тот и еду я туда. Привязали, не сбежишь, признаваться приходится в слабости своей и сомнениях.

Я, опустив глаза в тарелку, чтобы не смущаться вопроса:

— А вы сами кто? Лица не вижу, по голосу большой и мягкий, но суровый. Я как будто вас знаю. Вы мой папа?

Проводник, медленно выдыхая, как будто курит:

— Сложно сказать, я мужчина… а вы все бегаете. Боитесь нас. Меня, правда, полюбили, я вас сюда и зазывал с Картошкой.

Я, не найдясь, что сказать:

— Приличная компания зазывал — картошка и проводник без лица.

Проводник, мечтательно, как будто затягиваясь сигарой:

— Я, может, и не хотел, но Картошка убедительно просила, да и жертва какая — из женщины в картошку после смерти по собственному желанию превратиться. Любила вас сильно, до полной отдачи. Аж слеза наворачивается.

Я, немного испугавшись несоответствия происходящего:

— Так у вас глаз-то нет, и лица…

Проводник, выйдя из мечтательного состояния:

— А вы не лозоходствуйте…

Я, смутившись своего очередного неуместного ответа:

— А можно выйти, страшно как-то? А вдруг я получу то, что хочу… а я этого на самом деле не хочу. Уже не откажешься?

Проводник раздраженно, словно докурив, приподнялся с дивана:

— Не хочешь — не желай: сама же себе ответила.

Я, посмотрев несколько боязливо на него снизу вверх:

— А что тогда делать? Сидеть и ждать? А десерты есть? Можно меню? Я бы оттуда посмотрела сладенького…

Проводник, поправляя пальто и сам начиная немного нервничать:

— Умная какая… а все торопишься. Десерты есть… будешь смотреть?

Я, еще больше запинаясь, затараторила:

— Подожди, тогда я буду как все… А зачем мне так? Или так должно быть? Или делать что-то надо?

Проводник, уходя и уже не оборачиваясь, но четко и немного безразлично:

— Жди… ты уже в поезде.

Часть 2 

Начало

По дороге на работу, или 7 минут до метро. День первый. Монолог

Первая минута

Бежала на работу, забыла дома телефон… вернулась… побежала опять к метро…

Вторая минута

На раз-два под мое цоканье каблуков откуда-то справа из-за спины выскочил молодой человек. Элегантно одетый, хоть и не по погоде…

И с такой милой, немного нагловатой улыбкой, нависая надо мной, произнес нараспев: «Здрасьте…», приподнимая за краешек цилиндр.

Я не удивилась его появлению.

А он добавил:

— И не удивляйтесь — я ваш Страх.

«Красивый, — промелькнуло в голове, — я бы с ним загуляла».

— Так вы и загуляли, — театрально загоготал Страх.

— А что вы делаете? Собственно… — протянула я.

— Ну-у-у как — пугаю вас по жизни.

Третья минута

Я повернула голову направо, посмотреть, нет ли машин.

— Или вот спасаю… — прокашлял Страх.

Мы перешли дорогу.

Четвертая минута

Вдруг Страх начал влезать в меня.

— Кого-то испугались? — взбрыкнула я.

— Да… вон такого мальчика — ничего не боится… Мне неуютно, — поежился Страх.

Пятая минута

— А чой-то ты вылез?

— Так ты начала со мной говорить…

— То есть я с тобой говорю… и ты вылезаешь из меня… Хорошо, так мне проще — мы вроде как друзья. И я тебя не боюсь.

Мы поравнялись…

---

Шестая минута

Так шли дальше…

Навстречу мужчина… Страх кокетливо сделал реверанс, приглашая меня к знакомству с мужчиной.

— Это ты меня знакомишь?

— Да, есть грешок, — улыбнулся Страх чеширской улыбкой. — Люблю блондинок, да и брюнеток… но молоденьких, чтобы ущипнуть можно было.

— Это у него страх — блондинка? А как же я? — приревновала я.

— А там какой хозяин — я уж не выбираю… — как будто с сожалением добавил Страх.

Седьмая минута

— Фиговый из тебя сводник, — хотела было поднаехать на Страха.

Опять смотрю направо…

Там уже пусто…

Страх побежал за блондинкой, нервно курившей на автобусной остановке…

«А если Страх блондинки — мужчина», — хихикнула я про себя… Ответа не последовало…

Дверь в метро: надпись «ВХОД».