Бесплатный фрагмент - Прострация безумия

Пленик

Мне было очень трудно поднять свои веки… будто они слиплись… Я пытался их раскрыть как можно сильнее, но клейкая смесь была сильнее этого. Я могу описать запах, который витал вокруг. Пахло чем-то старым и гнилым, еще сильно отдавало влагой. Я пытался пошевелиться, но мои руки и ноги были скованны, а рассмотреть не представлялось возможности. Я понял только то, что я сижу.

Вероятно, на стуле. Он был жестким и неустойчивым. Я пробовал раскачаться, думая, что при падении он сломается, но мои попытки остановил неизвестный мне человек. Он резко схватил меня за плечи и ударил по лицу, сев на скрипучую кровать, находящийся напротив меня. Я был в растерянности. Если здесь кто-то есть, так почему он не объяснит мне, где я и как сюда попал?

Мы просидели в тишине какое-то время. Я не то, что не вижу часов, я не вижу ничего в принципе, из-за чего время тянется еще дольше. Я перестал пытаться хоть что-то сделать и просто ждал следующих действий человека, сидящего на против меня.

Разговоры с ним были бесполезны. Пытавшись сказать хоть что-то, в ответ я получал ничего, и я понял, что говорить в принципе не имеет значения.

Он вскочил с кровати и начал греметь посудой, по крайне мере, я так думал. Он подошел ко мне и начал протягивать ложку чего-то мерзкого и отвратительного. На запах я не могу описать что-то. Это не похоже на какое-либо животное или даже травы. Он пихал эту ложку мне в рот, а я наотрез отказывался, от непонятности того, что вообще происходит. Он психанул и одел чашку мне на голову, и я почувствовал дерганье мелких лапок по моему телу. Благодаря этому, я понял, что сижу без верхней одежды, но он пытался накормить меня… букашками? Было бы намного легче понимать происходящее, если бы я мог открыть свои глаза…

Мне было страшно, очень страшно. Страх перед неизвестным — самое ужасное, что может почувствовать человек. Ты не понимаешь кто, или что находится перед тобой. Что находится вокруг тебя и даже никто не объяснит, в чем вообще проблема. Он все время ходит в разные места, очень громко топая, а я в ожиданиях любого его действия, молюсь, что все обойдется. В конце концов он сел на кровать, возможно даже лег и не издавал больше никаких движений. Походу он уснул.

Я чувствовал тепло, исходящее рядом. Видимо мы находимся в доме и здесь есть печь, а суетился он, чтобы затопить ее, по крайне мере, я надеюсь на хорошее. Это получается, прошел весь день, или даже пару часов, просто я поздно проснулся. Тяжело ориентироваться, когда ты ничего не видишь. Пока мой сосед спал, я пытался вспомнить хоть что-то, но и проблема была в том, что я не помнил абсолютно ничего. Я не помню кем я был в той жизнь, как меня зовут. Абсолютно ничего из того момента, перед тем как попасть сюда. Я хотел плакать. Думаю, слезы помогли бы смыть то, что слипает мои веки, но слезы сами не могут выглянуть наружу, так что, ничего не получилось.

Пошел дождь. По крайне мере по звукам, что я понял. Возможно, это даже ливень, ведь звук был громким и сильным, а где-то я слышал звук внутри дома. Видимо дом дырявый и все протекает. Ничего лучше не придумав, я решил попробовать уснуть.

Тяжело осознавать спишь ты или нет, когда у тебя отобрали зрение. Во сне ты можешь легко потеряться, ведь там ты хоть что-нибудь видишь, а когда просыпаешься, абсолютная пустота.

Проснулся я от того, что неизвестный мне человек начал слегка трясти меня, снова протягивая ложку с жижей, похожую по запаху на вчерашнюю. На свой страх и риск я решил съесть ложку, от чего я услышал легкий смешок с его стороны, будто он был доволен. Начав жевать эту дрянь, я почувствовал ту нотку мерзости, от чего я отказывался вчера. Что-то внутри моего рта начал слегка хрустеть, но на вкус это было явно не овощи. Кое-как проглотив это, я почувствовал внутри, что сейчас это все выйдет наружу. Меня вырвало. По всей видимости на того незнакомца. Он не был рад такому поступку и вмазал чашкой мне по лицу. Чашка разбилась и рассекла мне лицо, где-то на уровне щеки или висков. Я чувствовал тепло и как моя кровь стекает с моего лица прямо вниз, явно марая мои штаны. Я чувствовал головокружение и потерял сознание…

Не знаю, сколько я пробыл без сознания, но что-то резкое попало мне в нос и это вызвало сигнал в мой мозг, дав мне очнутся. Незнакомец вздохнул с облегчением и начал обрабатывать мне рану, которую он же и сделал. Без анестезии он проделал порез в уровне висков и начал вытаскивать кусочки стекла. Боль была невообразимой. Я начал суетиться в разные стороны, а он дальше занимался своим делом не отвлекаясь. Вытащив все, он зажал рану пальцами, и я уже могу описать, какой он. У него очень сухие и шершавые руки, из-за чего пальцы его съезжали с раны. Они были грубыми и можно сказать сильными, но это я пока описал руки, я так же остаюсь слепым. Он убрал пальцы с раны и начал заливать туда что-то, от чего рана начала шипеть. Я начал кричать от боли. «Лучше бы он убил меня», — мечтал об этом во время моих мучений. Он не обращал внимание на крики и продолжал заливать едкую жидкость в рану. Он потом начал на живую зашивать эту рану. Не похоже, что это игла и нитки — это что-то другое, но я не знаю с чем можно описать. Продевая иглу с одной стороны раны в другую, мне каждый раз становилось свободнее, будто еще пару мгновений, и я уйду на тот свет. И как только он начал обматывать мою голову тканями или бинтами, я осознал, что никто не придет ко мне на помощь, ведь никто меня не слышит…

Справлять нужду было еще сложнее. Я постоянно сидел и ничего не мог сделать. Когда я просил его мне помочь с этим, он недовольно вздыхая, помогал мне, хотя со стороны, это может показаться странным, но даже перед собой я не могу ничего увидеть. И так повторялось каждый день. Может прошло всего несколько часов, но мне тяжело ориентироваться по времени. Как я не умер от истощения, хороший вопрос. Единственное, что у него было нормальное — это вода. Самая настоящая, чистая и вкусная вода. У воды нет запаха или вкуса, но, когда ты ешь непонятные тебе сгустки, даже вода обретет вкус. Он всегда пихал мне стакан или блюдце с водой, а я всегда с удовольствием пил ее.

Возможно, она и утоляла мое желание к еде на какое-то время.

Я устал… Каждый раз сидеть непонятно, где, непонятно с кем. Я даже не знаю какое время суток во дворе. Я начал умолять его раскрыть мне глаза. Умолял. Просто, чтобы я мог видеть. Он встал и ушел из дома, захлопнув дверь за собой очень громко. Я просто опустил голову в полном отчаянии. Я хотел плакать, но физически не мог. Я решил воспользоваться ситуацией, что его нет и попробовать раскачаться на стуле, но не смог. Стул был подкреплен к чему-то на полу, не дав мне шатнуть его в сторону, но по конструкции он был очень хрупок. Мне ничего не оставалось, кроме как ждать своей кончины, ведь человек не может так быстро адаптироваться к альтернативной жизни, от чего погибает. Приведи человека в другую среду обитания, и ты увидишь его глупость в непонимании, что ему делать и от собственных незнаний умрет где-нибудь в подворотне.

Он вернулся в дом, подошел к месту, где находится посуда и начал что-то делать. Он что-то резал, перемалывал и потом просто сел напротив меня на всю ту же скрипучую кровать. Я только сейчас понял, как тяжело и громко он дышит. До этого мне мешал дождь или сильный ветер, а сейчас находясь в абсолютной тишине, я слышу, как он дышит.

Дыхание его было очень усталым, будто он перетаскивал что-то тяжелое или убегал от кого-то долгое время.

Он встал и подошел к месту, где что-то намешивал. Подойдя ко мне, он начал мочить мои веки какой-то едкой жидкостью, благодаря чему, клейкая смесь начала разъедаться. Я чувствовал, что наконец-то смог поднять свои веки и был в предвкушении того, что я сейчас увижу, но картина была далеко не радужной. Когда мое зрение смогло свыкнуться, я увидел вокруг старый, дырявый и шатающийся дом. В доме стояли свечи, что играли роль ламп в доме. За окном стоял темный и густой лес, а время суток был вечер. Того самого незнакомца, с которым я находился все это время. Это был седоватый мужчина, возможно даже дедуля: макушка его была лысая, но имел волосы по бокам, если быть точнее, остатки волос; некоторых пальцев на руках ему явно не хватало, а одна нога была короче другой; он был слегка пухлым, но вид его был очень неряшливым. Я пытался с ним заговорить, но он, ничего не сказав, широко раскрыл свой рот и зрелище было ужасным: половины зубов у него не было, а другая половина была поражена кариесом, а языка у него не было. Из всего этого я понял то, что он немой, но самое интересное впереди. Сидя на стуле, что и думал, я был скован плотно веревкой без возможности даже пошевелить руками. Отек был сильным и мои руки посинели за такой длительный срок. Увидеть свои ноги я не смог, из-за тяжести веревок, но они были тоже скованны. Я попросил его слегка ослабить руки, ведь я переставал чувствовать их. Пока он ослаблял веревку, я осмотрелся вокруг: везде летали мухи и ползли разные букашки; все было гнилое, и я не только про то, что напоминало еду, но и окружение. Разные виды полок, шкафов и тумбочек не выглядели надежно, а кровать держали сложенные в куче листья и камни. Что-то на печи у него варилось и этот запах был другим, чем тот, что я чувствовал долгое время. Походу он учел прошлый опыт и решил приготовить что-то новое. Он подошел к кастрюльке и начал помешивать, а я снова осмотрел стул, даже его ножки, и они были прикреплены металлическими пластинами, чтобы он был устойчивее.

Наложил свое новое блюдо в тарелку и понес ко мне. Это было настолько противное зрелище, что от вида я чуть не потерял сознание. В тарелке плавали какие-то странные круглые шарики, но они были черного цвета. Рассмотрев еще немного, я увидел красненькие шарики на них и полупрозрачные отблески чего-то и для хорошего сравнения подлетела муха, сев на тарелку. Он слепил эти шарики из других мух и варил их на протяжении долгого времени. Текстура их была такой волосистой и вызывало дрожь в теле. Он потянул ложку с одним из шариков ко мне, открыв рот, как ребенку, чтобы я открыл свой и съел это. Я отказался, сказав, что не буду это есть, и он кинул тарелку в стену и одна из досок даже прогнулась. Он сердито встал и подошел к печи, вытащив поднос с пирожками? Боже, спасибо господи, хоть что-то нормальное. Думал я короткое время, пока он не взял этот пирожок в руки и разделил на две части. Я увидел, как из него торчат два длинных усика, как у тараканов, и они все еще дергались. Я даже не стал пробовать это, из-за чего он, взяв еще раскаленный поднос, прижал его к моему брюху. Боль была очень ужасной, будто ты стоишь над костром и пытаешься убежать от него, но огонь все время идет с тобой. В итоге я согласился откусить его. Он быстро убрал поднос, взял пирожок и запихнул его мне в рот. Пытавшись разжевать, я чувствовал легкий хруст внутри и проглотил все это. Черт, в зубе что-то застряло. Руки у меня были скованны, и я ничего лучше не придумал, чем попросить его о помощи. Он взял плоскогубцы и широко раскрыв мне рот, начал рвать мне зуб. Это была адская боль. Вроде рвал один, а по ощущениям, что вытягивал он всю челюсть. У меня непроизвольно и обильно пошли слезы, пока он дальше тянул и дергал мой зуб. Он смог его вытащить и из десны хлынуло обилие крови. Из моего рта, растекаясь по моему лицу, а потом стекая по телу, шло ручьем красная жидкость, и в луже, что образовалась у меня на животе, плавал усик таракана, что застрял у меня в зубах. Я смотрел на него и внутри моей головы что-то щелкнуло. Будто здравый смысл покинул меня, оставив меня одного с происходящим безумием. Он, хлопнув меня по плечу, лег на кровать и начал засыпать, а я дальше смотрел как стекает кровь…

Боль сопровождалось пульсацией внутри десны, что не оставляло меня в покое. Эта пульсация уже в моей голове и тут я почувствовал, что могу пошевелить рукой. Я начал потихоньку оттягивать ее с веревок и у меня получилось. Параллельно наблюдая за спящим, я начал развязывать свои ноги. Сидячее положение довольно продолжительное время высказалось, и я не чувствовал своих ног. Встать я мог, но очень сильно хромал. Дойдя до входной двери, и пытавшись открыть ее, меня сдал сильный скрип. Дед вскочил с кровати и начал гнаться за мной, а я кое-как ходящий, пытался бежать.

Погоня по лесу, в котором ты не можешь нормально ориентироваться очень тяжело, ведь вокруг было темно. Я находился в логове зверя, ведь он явно знал этот лес как свои пять пальцев, если, конечно, у него столько было на руке…

Вроде как я оторвался от него. Я не слышал шагов или шороха сзади себя, от чего начал спокойно идти, переводя дыхание. Не углядев, я свалился вниз и сильно ударившись головой, потерял сознание…

Очнулся я на том же стуле, где стоял у печи тот самый дед и помешивал что-то в кастрюле.

Находился я в том же гнилом и сыром доме. А на улице шел сильный ветер. Руки мои были так же связаны, и я начал кричать… Я открыл глаза и увидел комнату, схожую на палату больницу. В руке у меня была капельница, а из окна светил яркий свет. Ко мне подошел врач и рассказал, что меня нашла группа туристов в лесу и сразу же позвонили в скорую. Ночью также произошел сильный пожар в округе, но пожарные не смогли заехать во внутрь и все само прошло. Я пролежал так еще пару часов, и группа следователей повезли меня в тот лес, где меня нашли. Проходя сквозь деревья, я почувствовал запах гари и что-то такого знакомого и мерзкого. Дойдя до места, я увидел сгоревший участок, на котором когда-то стоял дом, тот самый, в котором я находился. Зайдя во внутрь, я увидел тело, уже сгоревшее, но я не мог не обратить внимание на выражение лица. На ней была застывшая, леденящая до ужаса улыбка, которая застыла и будто смотря прямо на тебя смеется, от чего тебя бьет в дрожь и теряется дар речи. Следователи опечатали данное место, расспросив меня о произошедшем. Мне было сложно что-либо им говорить, ведь меня не отпускала та самая улыбка и я очень часто смотрел на нее, а он, будто все время смотрел на меня и смеялся. Как же мне плохо… Очень дурно и неспокойно…

Картина

«ПРОДАНО, — закричал аукционист, ударив молотком по подставке. — «Поздравляю. Эта картина за 5.000 долларов ваша!, — указав молотком на картину».

Каждый раз, находясь на аукционах, я удивлялся, как люди могли отдавать такие деньги за буквально черточку на холсте. Сам по своей природе я художник, но уже на протяжении 10 лет идут попытки нарисовать что-то безумное и необычное. Но как только я прихожу на аукционы посмотреть, что рисуют современные гении, вижу, как они крадут мои задумки и идеи. Но их виденье отличается от моего, и люди вкладывают в это огромные деньги. А я хочу придумать что-то уникальное.

Сложно вообще представить, как в наше время, имея в легкой доступности работы Леонардо да Винчи, Винсента Ван Гога и Сальвадора Дали, люди рисуют настолько ужасно, называя это искусством. Человек накидал кляксы на холст, а народ уже называет это шедевром и ищут в нем сакральный смысл и идею автора, пока на самом деле он нарисовал это ради денег, зная, что люди глупы и любую работу просто проглотят.

Каждый раз, сидя на скамье, наблюдая, как у людей улетают деньги на очередной мусор, у меня в голове все больше появляются мыслей вообще не стараться и также рисовать бред, лишь бы купили. Но я сторонник другого мнения и труд должен быть красивым. Так что я, смотря на работы других, обдумываю идеи своего шедевра, который люди узрят совсем скоро.

К слову, рисовать я научился с момента, как мог в руках держать карандаш. Родители с детства отправили меня в художественный кружок, где я быстро всему учился и получив достаточно того, что я сам для себя посчитал нужным, бросил обучение и ушел в саморазвитие. Уже в возрасте 10 лет я мог нарисовать портрет человека не прям точь-в-точь, но для ребенка это было очень хорошо. В университете я поступил на архитектора и какое-то время проучился, но мысли о том, что я оставлю свое желание в долгий ящик, не давала мне покоя. И уже на третьем году обучения бросил учебу. Я готовил дипломную работу и выбрал для себя чертеж Кёльнского собора. Но когда работа была почти закончена, она в этот момент и была уничтожена. И перегорев, я бросил архитектуру. Многие осуждали меня за мой выбор, ведь с моими умениями я мог зарабатывать огромные деньги. Но мне было важно что-то свое. Своя изюминка. И так сложилось, что уже на протяжении 20 лет я не могу ничего толкового придумать. Раньше хоть рисовать что-то понятное умели, но с каждым годом я перестаю понимать современную моду и не понимаю от чего мне отталкиваться и вообще какую идею придумать. Мне обидно, ведь такое направление как искусство развивалась многие века разными гениями. Даже наши предки в каменную эру рисовали на стенах, а сейчас мы начинаем сильно деградировать. Я это просто так не оставлю.

Встав и выйдя в коридор, я начал думать, что мне нужно для рисования своего шедевра. Я шел с одной стенки к другой, пока мимо проходящие люди странно смотрели на меня, думая, что я ненормальный. Изоляция. Вот он ключ к успеху. Мне нужно изолироваться от всего и вся, чтобы очистить голову от грязных мыслей и отдаться полностью своей работе.

Перед тем как идти домой, я зашел в магазин искусств. Купил побольше тюбиков с краской, разных кисточек, несколько холстов и пошел домой. «И следующий лот. Картина настолько великолепна, что не похожа на другие и не имеет аналогов. Такую картину даже грех продавать», — шел домой с такими мыслями о предстоящей выполненной работе. Я был в предвкушении. Обдумывал и надеялся, что все у меня выйдет. Осталось просто добраться до дома.

Пока я шел, начался дождь. Изначально он был легким и давал фору, чтобы успеть добежать до дома. Но резкий скачок превратил легкие капли в сильный ливень, покрывая сухие холсты слоями воды, делая их непригодными для рисования. Я не стал бежать, чтобы оставит силы для идей, и наслаждался погодными условиями, пока остальные, суетясь, убегали по домам.

Подходя к дому, ливень превращался в град, который мог уже нанести вред холстам. Тогда мне останется лишь оставить свои мечты и наблюдать, как богачи отваливают крупные суммы на позор искусства.

Зайдя в дом, я закрыл дверь изнутри на два оборота и выдохнул от облегчения, что я уже дома. Осталось только все подготовить для рисования.

Поднявшись в свою мастерскую, я даже позабыл, как она выглядела. По углам валялись мои несбывшиеся мечты или просто неудачные работы. В разных местах была краска, сам не помню откуда, а стены в местах были разломаны из-за всплесков гнева.

Оставив вещи у мольберта, я начал подготовку своего места и плана. Перенес с кухни часть еды, которая не портиться в мастерскую, а лишнюю мебель перетащил в общий зал, чтобы не мешало. Взяв с кладовки спальный мешок и туалет в виде ведра, также перенес к себе. Поставил напротив себя зеркало, чтобы видеть себя. Выключил по всему дому электричество, взяв на замену свечи. Принес доски с гвоздями и молоток. Закрыл дверь мастерской изнутри, положил ключ в шкатулку и начал заколачивать окна, чтобы полностью отдать себя искусству. В местах будет просвечиваться свет, все же не умею я правильно это делать. Кислород у меня будет в комнате, у меня вентиляционная сетка стоит.

Пока остальные холсты будут сохнуть, достал последний, что был у меня в запасах. Выдавил для себя нужные краски, сел на табурет, зажег свечи, поставил мольберт с холстом и приступил к работе.

Моя идея не столь оригинальная, сколь необычная. Я хочу нарисовать автопортрет и совместить его с чем-то жутким. Не просто страшная картина, а настолько мерзкую, на которую смотреть будет невозможно.

Ведь сама жуть будет выполнена в самом тяжелом реализме, подчеркивая каждую деталь.

Все началось с обычного. Рисования шаблона с контурами, смешивания цветов и смены кисточек для отлично нарисованного лица. Я чувствовал эту картину. Чувствовал, как никогда. Именно она принесет мне успех.

Я не знал, сколько прошло времени. Часы я оставил в зале, но я выйду отсюда только тогда, когда закончу свою работу. После каждого мазка я очень часто смотрел в зеркало, рассматривая свое лицо. Оно выглядело уставшим, будто человек, на которого я смотрю, устал от жизни и просто хочет получить свое признание. Наконец, закончив рисовать себя, я решил прилечь на час-два. Я долго не мог уснуть, ворочаясь в разные стороны. Звуки града бились об крышу дома, создавая громкий шум, мешавший мне заснуть в полной тишине. Но свыкшись к звуку, я смог уснуть.

Проснулся с ужасной сухостью во рту, будто бродил по пустыням Сахары. Выпив кружку воды, я встал, перекусил, умылся и подошел к холсту. Странно, не помню, чтобы я накидывал на него полотно. Стянув полотно с картины, я ужаснулся, от чего кружка, в которой была еще вода, упала, разбившись об пол.

Возможно, град пробил немного крышу и часть воды попала на холст. Иначе я не понимаю, почему мое лицо такое размытое. Это не выглядит жутко или мерзко, а скорее некрасиво, из-за чего я, взяв холст в руки, разломал его надвое об колено и кинул в угол, где лежала остальная стопка холстов. Убрав осколки стекла, я подошел к холстам. Осмотрел те, что я купил. Одна из них высохла, именно та, что находилась посередине. Поставив ее на мольберт, я начал снова рисовать себя. Меня накрыла сильная печаль. Столько времени ушло, а по итогу все коту под хвост. Но меня успокаивал факт, что картина да Винчи «Джоконда» тоже ведь не закончена, и это не помешало ей стать произведением искусства. Может и та картина была бы неплохой, но я уже ее сломал и восстановить у меня не получится.

Я подумал, может нарисовать себя, но в средневековом стиле, что звучит даже отлично. В то время многие картины передавали ужас, даже не являясь таковыми. Потратив время на рисования себя, я краем глаза заметил темную фигуру, стоящую сзади меня. Может мне уже кажется, ведь я сижу относительно в темном месте, но эта фигура даже немного двигалась. Я впал в ступор и меня одолел страх. Что это? Недосып? Или все это время кто-то находился в моей мастерской и наблюдал за мной все это время? Я не понимал, что это. Переступив через барьер страха, я повернулся, но сзади никого не было, так что свое ведение я перекинул на плохой сон. Но повернувшись, вся картина была размазана черной краской. Я не понимал, что происходит. Я не мог найти объяснения для этого, но картина была испорчена и также сломав ее, скинул к остальным работам.

Мои нервы были на исходе. Что со мной происходит? Я схожу с ума? Или может у меня шизофрения?

Возможно, я настолько обезумел своей идеей, что начались сбои внутри себя, и я начинаю воспринимать окружение вокруг себя по-другому.

Некая особенность. Силы свыше одарили меня такой способностью, чтобы я закончил свою работу. Они наконец-то услышали меня и начали помогать мне. Просто мне пока не привычно такое видеть.

Как говорила Сильвия Плат: «Худший враг творчества — неуверенность в себе». После провала двух работ я начал сомневаться в собственной идее. Но нужно оставаться в духе и продолжать работать, тогда все получится.

Взяв еще один холст, я начал рисовать. Я решил не рисовать фон, а лишь себя для экономии времени, так что мой портрет будет на черном фоне. Я слышал звук, проводя кистью по холсту. Звук был шершавый, но приятный, дав моему мозгу расслабиться. Но мою гармонию нарушил стук в дверь. Дома животных у меня не было, так что услышать такое было жутко.

Но страшнее было, когда я повернулся снова к картине. Моего портрета там не было. Там был нарисован я, сидящий на табуретке, рисующий самого себя. Было все то же самое: тот же мешок, заколоченные окна, мольберт, разорванные картины в углу комнаты, свечи, зеркало. Я начал протирать глаза, ожидая, что все мне это показалось и мне просто нужно поспать. Сейчас я открою глаза и все будет нормально.

Открыв их, рисунок был тот же, но мое лицо смотрело прямо на меня с вытягивающей улыбкой чуть ли не до ушей, а глаза были выпучены, словно безумец смотрел прямо в душу. От страха я упал с табуретки, ударившись затылком об стену. Протерев рукой место удара и встав, я посмотрел на холст и на нем ничего не было. Пусто. Холст был полностью залит черной краской, но меня там не было. Я стоял, не понимая, что делать. Осматривая пустую картину, меня что-то хлопнуло по плечу. Обернувшись, я увидел темную фигуру, из-за чего отскочил назад прямо на картину. Упав на пол, ничего и никого не было. Картина снова была испорчена. Из-за злости я начал рвать ее, а взяв нож со стола, я разорвал картину в клочья, оставив лишь рамку и больше ничего. Скинув рамку в угол и взяв последний холст, я приступил к работе.

Я понял лишь для себя, что не нужно отвлекаться от происходящего. Может силы из выше и пытаются мне помочь, но и накидывают проблем для проверки моей устойчивости. Но меня не сломить. Я закончу то, что начал.

Сев у холста, я начал снова смотреть в зеркало, но в отражении моего лица не было. Я не стал обращать на это внимание и продолжил рисовать по памяти. Разные звуки, голоса, крики мешали мне. Чем ближе я был к завершению цели, тем больше страшной жути происходило. Я чувствовал, будто кто-то стоит за мольбертом и пилит своим взглядом, но я не придавал этому значения. Но тело впало в дрожь и покрылось мурашками. Последний мазок и картина была закончена. Как только я закончил, весь кошмар исчез, оставив меня в покое с моим шедевром.

Изюминка картины в том, что в ней глаза настолько настоящие, что смотрят прямо на тебя. Они не отводили взгляда, куда бы ты не посмотрел.

Мне самому было жутко смотреть на нее, так что я накрыл картину тканью и со спокойной душой пошел спать. Засыпая, я представлял восторженные крики людей, увидев мое творение. Мне уснуть не давал странный шорох. Открыв глаза, я увидел подергивание ткани. Именно она издавала шорох.

Подумал, что это проделки иных сил, но решил подыграть. Встал я, стянул ткань и ужаснулся.

Леденящий ужас покрыл мою душу. Я забыл, как нормально дышать. Мое тело окаменело, не давая мне пошевелиться.

На картине мой портрет стоял вдали, но его глаза все также смотрели на меня. С каждым новым морганием он был все ближе и ближе, пока он не принял свое изначальное положение и не моргнул в ответ. Я видел, как мерзкое, изуродованное, с явными разрывами лицо, имеющая те самые жуткие глазные яблоки, начало вылезать с картины. Ему стало не комфортно находится в одном положении, и он хотел вылезти как можно скорее. Я начал отходить все ближе к двери, но вспомнил, что шкатулка с ключом находится на столе в другой части комнаты.

Вдруг из-под двери пошел дым. Дом начал гореть.

Обратив внимание на дверь, мой портрет принял свою исходную форму на картине. Дверь уже пылала в огне, а окно физически не могу открыть. Я не хотел умирать мучительной смертью. Взяв нож, я вскрыл себе горло. Но как только я это сделал, пожар прекратился, будто его и не было. Зажав рукой горло, я нашел иглу с нитками. Я пытался зашить рану, думая, что есть еще шанс показать картину. Но поддев иглу через кожу, я начал неистово кричать. Из моего горла и рта сочилась кровь. Я начал задыхаться и мои глаза медленно, но закрывались. У меня кружилась голова и двоилось в глазах. И в последний момент я увидел, как мой портрет сошел за рамки холста и исчез, после чего мое тело упало на пол…

Джозеф

Он не выходил на связь уже долгое время. Мой брат с детства рисовал и твердил всем, что станет великим художником, картины которого будут выставлены в музеях. Ему все твердили, что он глуп и лучше пусть найдет нормальную работу. Он, конечно, был безумцем, но вполне хорошим парнем. До этого мы созванивались раз в год, но он перестал выходить на связь уже несколько месяцев, и мы с мамой начали переживать за него.

Сев в машину, я поехал на адрес, который помнил на тот момент, если, конечно, он не переехал. Подъехав и выйдя из машины, я осмотрел дом. Света не было, а дом казался брошенным: весь был таким облезлым и местами поврежденный. Постучав в дверь, никто мне ее не открыл. Я начал искать ключи и нашел один под ковриком. Открыв дверь, весь дом был в паутине. Сколько же здесь его не было?

Поднимаясь на второй этаж, я начал рассматривать картины на стенах. Я многие видел, но в искусстве не разбираюсь, так что сказать их авторов я не смогу.

Поднявшись на вверх, дверь была заперта. Я начал стучать и звать кого-то, но ответа не было. Я начал выбивать дверь. Она была хлипкой, так что мне хватило пару толчков, чтобы открыть ее. Войдя внутрь, я впал в ступор…

Тело моего брата лежало на полу. Вокруг него была уже засохшая, но явно лужа крови. Возле него лежал окровавленный нож. Приподнял его тело, чтобы осмотреть. От него воняло гнилью, и тело явно начало разлагаться. Я увидел разрез на шее и иглу, торчащую в одной части пореза. Черт, что же ты сделал с собой…

Осмотрев комнату, я увидел картину, которую явно он рисовал. Она была жуткая. Если бы не свет из открытой двери, я бы подумал, что в этой комнате я не один. Ведь у картины были живые глаза, которые смотрели прямо на тебя, сзывая панику. От одного лишь взгляда у меня кружило голову и начало давить на виски, проявляя пульсирующую головную боль.

Если бы он был при смерти, его последним желанием было бы показать его картину в свет, иначе он ненавидел себя даже после смерти. Обернув картину в ткань, лежащую на полу, я понес картину в машину. Закинув ее в салон, я вызвал скорую и уехал. По дороге домой из-за кочек ткань немного спала с картины, и его глаз смотрел прямо на меня.

Было жутко ездить с ощущением живого взгляда на тебя, так что я остановился, вышел из машины и закурил, обдумывая, что мне дальше делать.

Происшествие доктора Хантера

Я работал в аптеке доктора Хантера, который когда-то был хирургом в нашей местной поликлинике.

Неизвестно, по какой причине его уволили или он сам оттуда ушел. Он очень скверно вспоминает ту ситуацию, не желая ее обсуждать хоть с кем-то.

Сам доктор Хантер был среднего роста, около 170 сантиметров. Он всегда ходил в белом халате, держа все удобные инструменты в карманах. На нем всегда были черные потрепанные джинсы, обычные кроссовки старой моды, очки с круглыми линзами и маска на лице. Лицо его всегда было прикрыто, и никто толком даже не понимал, как он выглядит на самом деле. Но все знали одно — он хороший сосед. Как-никак он врач, имеющий за спиной не только опыт хирурга, но и обычного терапевта. При любом возможном ухудшении все знали к кому обращаться. Точного адреса никто не знал, да вроде жилья он собственного не имел. Была лишь аптека, что считалась единственной хорошей постройкой в нашем бедном и полузабытом районе. Поговаривают, что даже хотят нас отринуть от основного города из-за неэкономичности. Каким боком тут замешан наш район, не ясно, но если бы доктор Хантер не открыл тут аптеку, что пользуется спросом, то нам бы давно уже пришлось искать новые дома.

Наша улица была как изгой. Нас тут проживало мало, так как другие обычные люди давно съехали в другие, более благоприятные районы, пока оставшееся часть доживала свои последние годы.

Мне же квартира досталась от государства. Сам я с детского дома, и ни одна семья не интересовалась мною. Я не был тем самым смазливым мальчиком с приятной рожей, которым можно хвастаться соседям, какое они чудо ухватили. Так что я просто сидел и ждал, когда я смогу, наконец, выйти из этого мерзкого места. Перестану видеть те самый довольные рожи родителей, что брали одного ребенка за другим к себе в дом. Эти счастливые лица. Как же они меня раздражали.

Но, переехав в свою квартиру, я не был так счастлив, как ожидал. Ступени в подъезде шаткие, стены в квартире битые, потолок и пол с непонятными желтыми пятнами и ямками, а где-то даже ползли тараканы. Каков район — такие и дома.

Аптека работала, когда как: то доктору Хантеру нужно в город за пополнением лекарств, или у самого самочувствие может быть плохим. Но при любом удобном случаи купить таблетки от головы всегда получалось. Я проживал недалеко от этой аптеки. Буквально пару этажами выше. Доктору Хантеру было тяжело совмещать работу с содержанием и наблюдением аптеки, поэтому развесил по нашему дому объявления. Я сразу, как увидел, побежал к нему со спросом, актуальная ли вакансия. К сожалению, опыта фармацевта у меня не имелось, но, зная наших соседей, не трудно догадаться, что именно им нужно. На удивление, я единственный, кто отозвался на это. Так получилось, что я попал под сокращение. Работал на крупную компанию, занимавшись пиар-компанией. Но наше отделение закрыли из-за выявления и распространения наркотических средств среди сотрудников и того заведения, которым мы занимались. Меня сразу же отпустили, так как я был пуст. Но в другие отделы я попасть не смог из-за занятых мест.

Вакансий, подходящих для меня не было. Особенно с тем опытом и навыками, что у меня были. Тут мне и попалась написанная от руки бумажка, приклеена на жвачку около подъезда. Оно имело очень дурной и ужасный шрифт написания. Единственное, что я понял, так это подпись: «Хантер». Я даже не знал, какая меня ждет работа, так что пошел просто из любопытства.

Когда я зашел в аптеку, у прилавка стоял доктор Хантер, стянувший свою маску на подбородок, куря сигарету. Тогда я впервые увидел его лицо: сморщенное, с щетиной, глубокими впадинами от недосыпа под глазами. При разговоре можно было проглядеть нехватку зубов во рту, что удивило меня. Я всегда думал, что у врачей хорошая зарплата.

Думаю, с навыками доктора Хантера можно деньги лопатами грести, занимаясь частным лечением. Но ему было это не интересно.

Весь его халат и перчатки, что торчали из его джинсов, были в крови. Я не задавал лишних вопросов. Понимал, что он хирург и это его работа. Вся аптека пропахла сигаретным дымом, а окна были закрыты. «Продует еще. Кто вас лечить та будет?» — возмущенно говорил он. Странно, что он так сильно переживает из-за обычной простуды, пока сам стоит и заглатывает порывы густого и серого табачного дыма. Но он врач, ему виднее.

Мы с ним обсудили план работы. Я мог приходить и смотреть за аптекой два часа в день, а зарплату получать раз в неделю. Сумму, что он предложил, меня удовлетворила. Это сможет покрывать мои минимальные потребности.

Коммунальные услуги не обязательно было платить. Всем было так наплевать на нас, что нам перестали приносить квитанции. А отключить нас не могли из-за единой энергосети. Так сложилось, что мы напрямую подключены к району рядом с нами. И если кому-то отключат свет здесь, весь отключиться там. Странная система, соглашусь. Но очень удобная и экономичная по деньгам.

Судить или искать должников тоже не имеется смысла. Если даже тебя засудят и посадят в тюрьму, квартира все равно будет питать электричество. Вот про нас и забыли. Многие продуктовые магазины съехали отсюда. Да, в принципе, многие заведения закрылись, сделав район сплошными руинами. Здесь очень много многоэтажных домов-призраков, где поселяются бездомные. И, как я уже говорил, лишь аптека дает мелкую жизнь этому гиблому месту.

Доктор Хантер запомнил многих наших жильцов и составил для меня список того, что часто берут наши соседи, оставив под прилавком коробку с этими лекарствами. Интересно даже. Если все так легко, так почему ему не внедрить понятие самообслуживания?

Просто деньги оставь у прилавка и возьми нужные тебе лекарства? Красть все равно никто не сможет, все друг друга знают. Кроме бомжей. Вероятно, поэтому эта идея и плоха.

Сидеть за прилавком было не так уж и сложно. Это не стоять у кассы по 16 часов без продыху. Конечно, вечные ожидания клиентов наскучивала, и я просто сидел, листал журналы. Атмосфера вокруг слегка давила и оставлял далекий гул внутри голову. Все из-за ламп. Над головой гудели белые продолговатые лампы, будто жалуясь на свое существование. Всюду летали мухи и везде валялись их трупики. Они устали от своего бытия и просто решили уснуть вечным сном. Здесь не помешало бы ремонт сделать.

Так же было душно. Как я говорил, мистер Хантер не открывал окон, но разрешил принести вентилятор с собой. Странно, что в других аптеках обычно холодно из-за кондиционеров, а здесь как-то сурово все, что ли.

Чем же занимался доктор Хантер? Он все время что-то делал у себя в подвале. Он всегда оставался в аптеке допоздна, провожая меня до дверей и закрывая их. Меня больше волновало, что все время я слышал нечеловеческие вопли, что сразу же приглушались, и наставала лишь загробная тишина.

Все время внизу что-то скрипело или шуршало, но двери в подвал всегда были закрыты.

Интерес брал свое, но шанс увидеть, что там твориться, у меня не было. Вот так в лоб спросить, чем он там занимается, язык не поворачивается.

Может человек он и хороший, но никто не знает его скрытых демонов, которых он может прятать. И мое любопытство могло сыграть очень плохо с ужасными последствиями. Так что я решил убрать свой интерес, занимаясь дальше повседневной рутиной ради собственного выживания.

Просто даже если туда кто-то и приходит, то странно, что оттуда никто не выходит. Доктор Хантер гасил свет в аптеке каждый раз, как я уходил оттуда. Я остался в смятении — тревожный и растерянный, не имея ни малейшего понятия, что он там творит и как мне это выяснить. Каждый раз, пытаясь разглядеть хоть что-то, я видел лишь черный силуэт, отросток которого тянулся к стене. Этот отросток будто растягивался в лучах света, создавая иллюзию чего-то нечеловеческого и неестественного. Может, тени так играли с моим воображением, и нужно было идти спать, чтобы начать новый день. Или же наоборот, в этом человеке находилось что-то запредельное и необъяснимое, возможно даже то, чего не существует на этой планете и лишь скрывается в человеческой оболочке. Дурные мысли туманили мой мозг. Очень дурные…

На утро я чувствовал себя иначе. Вчерашние мысли пробрались в сегодняшний, не давая мне покоя, сжирая меня изнутри без ясности. Чего же я так хотел узнать? Что скрывается в стенах той одинокой аптеки? Еще как специально пошел дождь. Скорее даже проливной ливень обрушился на наш район, который и так не хвастался своими лучшими временами. Как на зло, еще зонта у меня нет. Странно, что по прогнозам не говорилось об ухудшении погоды. Вообще удивительно, что пошел дождь. Обычно в нашем округе они не идут. Вот же природа, стервой может быть.

Пришел на свое рабочее место полностью мокрый с ног до головы. Идти мне до аптеки меньше минуты, но для такой погоды достаточно было и этого времени, чтобы облить меня своим холодным душем.

Внутри никого не было. Это скорее настораживало, чем успокаивало. Я не знал, здесь ли доктор Хантер, или же он ушел куда-то. Ни шума, ни скрипа не слышал внизу. Значит, его здесь нет. Подойдя к двери подвала, я уже хотел потянуть за ручку двери, но меня остановил голос позади меня:

— Не ошиблись ли дверью, молодой человек? — грубый голос сказал мне.

Это был доктор Хантер, стоящий у дверного проема

— Простите, — сказал я, повернувшись к доктору Хантеру. — Я хотел узнать, есть ли здесь кто-нибудь. Может, из-за погоды вы решили закрыть аптеку на сегодня.

— Никакой отмены. Погода не причина для изменений в работе. Работа только кипит, и нужно заниматься своими делами не покладая рук. Вы меня поняли?

— Да, понял… — неуверенно ответил ему.

— Вот и отлично. Подготовьте мне морфий. Желательно в огромном количестве. И по быстрее!

Я не мог понять, про что он говорит. И где этот морфий вообще искать. В аптеке была куча лекарств, названия которых хрен выговоришь, но хоть что-то похожее на морфий я не нашел.

— Дурная моя голова, — сказал доктор Хантер, ударив себя по лбу. — Они же все внизу. Продолжайте работу! И, пожалуйста, не спускайтесь вниз. Благодарю.

После чего он спустился вниз, но не запер за собой дверь. И тут начались трудности.

Моя дикая борьба и желание узнать, что там находится внизу, не давало мне покоя. Из-за сквозняка дверь пошатывалась и слегка скрипела, будто сзывая меня: «Давай! Тебе нужно лишь войти внутрь». И это будто сработало. Я встал, распахнул дверь сильнее и вошел в подвал. Я спускался по старым и затхлым ступеням, что поскрипывали под давлением моих ног. Я старался наступать в такт с шумом, что исходил внизу и дойдя до конечной точки, я потерял способность ходить.

Внизу валялась куча изуродованных тел людей. Все они были по-разному растерзаны. Где-то висела лишь кожа, будто человек отбросил свою чешую, как змеи или пауки. Куча мясной массы, словно человека вывернули наизнанку и заставили сожрать самого себя живьем. А в центре всего представления стоял стол, в котором был привязан бездомный, куча которых ошиваются здесь, в заброшенных и никому не нужных домах. Спиной ко мне стоял доктор Хантер, набирая в шприц какую-то жидкость. Он молча это делал, пока не сказал: «Беги маленький и глупый мальчик». Я сначала не понял, кому он это сказал, пока его голова не повернулась на меня и его тело не сошло с места, гнав прямо на меня. Лишь в этот момент я почувствовал легкость и пытался сбежать, но было уже поздно. Он ввел мне в шею что-то, после чего я медленно начал отключаться. Я повернулся на доктора Хантера, очки которого не дали рассмотреть его глаза из-за бликов света. После чего я отключился.

***

Очнулся я в том же подвале, в котором меня застал врасплох доктор Хантер. У меня все еще двоилось в глазах, но я не мог нормально пошевелиться. Я лежал на чем-то и чувствовал, будто что-то теплое стекает по моей руке. Когда уже наконец, смог прийти в себя, то самое тепло, что я чувствовал, была моей рукой. Я был привязан на ремни, а моя левая рука, даже точнее, мое предплечье, было вскрыто. Глубокая рана, в которой, как в горячих источниках, скапливалась не вода, а моя кровь, выливаясь из моей руки. Я толком не понимал, что происходит, но боли никакой не было. Я начал дергаться, пытаться вырваться из оков этого психопата. И из тени явился он, держа руки за спиной.

— Чем больше ты будешь дергаться, тем больше шанс, что ты умрешь от потери крови. Так что будь аккуратен с этим. — сказал он, подходя ко мне все ближе.

— Сука. Ты выродок недоношенный, что ты сделал со мной?! Что с моей рукой…

— Тебя, вижу, мать не учила хорошим манерам. А какой язык та острый. Ха. Я ведь просил тебя не лезть, куда не стоит, но ты сам виноват. Чтобы преподать тебе урок, я покажу тебе кое-что.

Он вытащил из кармана скальпель и тупой стороной аккуратно начал копаться в этой кровавой луже. Он оттянул что-то белое, похожую на нить. Он обхватил лезвием еще несколько и потянул еще выше. Тогда мои пальцы на руках начали непроизвольно сгибаться. Я чувствовал, будто что-то внутри роется, войдя туда без спроса. Как будто сам кукловод схватил меня за нити и игрался мною, как с марионеткой. Ощущения были слегка неприятные, но неболезненные.

— Это твои сухожилия. Они отвечают за работоспособность пальцев твоей кисти. Если ты будешь паинькой и не сдашь меня полиции, то эти прекрасные белые струны и остальное твое тело будет в безопасности. В худшем случаи, знай. Я любыми способами выберусь оттуда и разделаю тебя на мелкие куски. Ты меня понял?

Я заметил в его полости рта скопление зубов, которых я раньше не видел. Неужто это зубы тех бездомных, которых он приводил сюда? Они все разные и безобразные. Будто расставлены в шахматном порядке.

— Есть вопросы? — спросил он меня, подойдя к столику рядом.

— Почему я не чувствую боли?

— Я тебе вколол адреналин, чтобы уменьшить твой кровоток. Жгута для тебя не нашлось, извини. Так что полностью остановить кровотечение не получиться. Боль к тебе еще вернется, не переживай. Просто укол слегка отодвинул боль в сторону. Но она кроется в тени и ждет, когда эффект кончиться.

— Черт, моя голова…

— Ну конечно, столько крови потерять. Но я же не убийца какой-то. Вот тебе капельницу поставил, чтобы окончательно не помер. Ты пойми меня правильно, я уже не так молод и органы мои уже не те. А эти бездомные, хоть и выглядят неряшливо, зато имеют богатый выбор внутренностей, что обеспечат мне пару годков жизни. Все же нужно избавлять мир от мусора. Ты главное не унывай, трогать тебя не стану. Как-никак ты мой работник и все еще мне нужен.

Он набрал из моей руки шприц крови и слегка надавив, брызнул мне на лицо.

— Ой, прости. Сейчас вытру, — он взял кусок марли и, вытирал мое лицо. — Просто твоя крови IV группы, так еще и отрицательная. Считай кровь-призрак. Такое на вес золота. Я ее особо не смог изучить, да и на черном рынке она будет стоить не малых денег. Так что спи мой друг, а я тут соберу пока пару пакетиков. С раной твоей все будет хорошо.

После этого он мне вколол что-то, и я просто уснул.

***

Проснулся я у стойки в аптеке. В ней все так же

летали мухи, гудели белые лампы, а за окном так же шел дождь. Дверь легонько скрипела и манила меня к себе, но я не рисковал проверять, что там внизу.

Осознав, что, скорее всего, это все был сон, я отсидел свои часы и пошел домой.

На следующее утро моя рука начала ныть. Я не понимал, что с ней такого, пока не начал разглядывать ее. Ведь действительно. Вчера я даже не удосужился посмотреть на нее. Из нее торчали нитки швов, и рана потихоньку затягивалась. Мне нужно было рассказать хоть кому-то про это. Я понимаю, что совершаю огромную ошибку, но я не могу просто так лежать на своей кровати и думать о том, что я вчера видел. А уж тем более сидеть и слушать разные мерзкие звуки того, что творит доктор Хантер. Самое больное — это крики людей, что попали под нож этого коварного человека.

Я прекрасно понимал, что он творит. Какие штуки и чудовищные эксперименты он творит с теми беззащитными и бедными людьми, что по стечению обстоятельств попали на улицу.

У меня был единственный друг Фрэнк. Мы с ним работали в разных отделениях, но в одной компании. Он единственный, кто поддерживал со мной общение в тот проклятый период подставы, но после этого мы не общались. Я ему позвонил, и мы договорились встретиться в закусочной, в которой мы сидели постоянно после работы. Я без предупреждения не вышел на работу. Пока у меня нет желания возвращаться в это гнусное место, полное боли и страданий. Встреча с Фрэнком пока единственное, что меня волнует.

***

— Ну а дальше та что? — заинтересовано спросил меня Фрэнк.

Мы недавно встретились в закусочной. Я ему рассказал все как было, а он внимательно слушал меня.

— А дальше вот я пришел сюда и рассказываю тебе все это. Я даже представить не могу, что там твориться. Ждет он меня или же наоборот, ищет новую жертву для своих игр.

— Мне кажется, что все же это тебе приснилось, — сказал он мне, затягивая в себя дым тонких сигарет с ментолом.

— Блядь, у меня швы на руке, Фрэнк! Тебе этого мало?

— Слушай, ты пьешь уже какую… 5 чашку чая? Может на тебя особо как-то повлияли ее чары или листья, что ты будто искусно обсасывал после выпитого чая.

И правда. Мне нужно было успокоиться, поэтому я заказывал одну чашку с эвкалиптом за другой. А по поводу листьев. Мне нравиться их слегка горьковатый вкус с чувством легкого холодка в горле. Может, они и правда что-то сотворили внутри меня. Нужно было остановиться.

— Может, ты и прав. Но, пожалуйста, просто поверь мне.

— Давай так. Завтра я приеду к тебе и при любой возможности познакомь меня с этим чудаком. А там дальше посмотрим. Это будет хорошая статейка в газете, — сказав это, он потушил окурок о пепельницу.

— Тебе бы только о статьях своих думать.

— А как иначе? Деньги не из воздуха берутся, к сожалению. Да и квартиру мне государство не выдавало. Так что нужно как-то выкручиваться.

— Эй, ты же сам знаешь, что я ее получил не за просто так.

— Интересно узнать, реально за что. Что ты выдержал 18 лет «ада» и тебе ее выдали за красивые глазки?

— Фрэнк, ты перегибаешь.

— Нет, это ты перегибаешь. Кончай уже пить свой чай и просто познакомь меня с тем дедом. И не лезь не в свое дело.

В этот момент я даже пожалел, что вообще рассказал ему про это. Что-то вроде чувства вины крыло меня изнутри, создавая ощущения опасности и тревоги. Явно что-то плохое произойдет. Нужно лишь добраться до дома и там уже примерно сообразить, как назначить это встречу без последствий.

***

Утром он приехал ко мне домой. Мы немного посидели у меня дома, где я ему рассказал типа плана, как будет происходить встреча, чтобы не спугнуть его. Показал аптеку, и он отправился туда.

Я наблюдал из окна моего дома, как Фрэнк входит во владения доктора Хантера. По началу два еле видных отражения с окон активно беседовали друг с другом.

Спустя некоторое время они скрылись из поля зрения, и я остался один со своими мыслями в ожидании, что все будет хорошо.

Прошло уже двадцать минут, а Фрэнк так и не вышел с аптеки. Я начал переживать за него и тогда решил, что нужно застать врасплох этого безумного ученого со своими извращенными идеями. Я накинул кофту, так как на улице было прохладно, и побежал в сторону аптеки.

Внутри царила тишина. Света не было в помещении, мухи не летали и их трупики не валялись повсюду.

Доктор Хантер неожиданно решил сделать уборку? Может и так. Он все же очень хитрый и умный человек. Он знал, что мы к нему заявимся с самого начала и специально подготовился, оставив открытую дверь в подвал. Я спускался быстро, как только мог. Мне было наплевать на скрипы и шум, что я издавал. Хоть Фрэнк был эгоистом и подонком, что пытался схватить славу за все возможные места. В конце концов, он мой друг. Несмотря на некоторые разногласия.

Когда я спустился вниз, возле стола стоял доктор Хантер и хлопал мне, смотря на меня. «Браво!» — сказал он мне, хлопая все громче. На столе лежало тело Фрэнка. Быть точнее то, что от него осталось.

Его тело было будто раздавлено, а все внутренности торчали снаружи в кашу. Это то же самое, что если надавить на обычного жука и все внутренности вылезут из заднего прохода. С Фрэнком было то же самое. В нем не было костей, лишь оболочка, что когда-то функционировала. Тот человек, с которым мы вчера обсуждали в закусочной план действий, теперь лежит сдавленный в лепешку на столе, по краям которого до сих пор течет кровь. «Я тебя предупреждал. Хотел сберечь, но ты сам ослушался», — сказал он мне и начал медленно идти в мою сторону.

Я начал бежать снова вверх по лестнице, пытаясь не споткнуться о ступеньки. Я не слышал каких-то намеков на погоню, но он явно шел за мной. Я вбежал в подъезд и забежал к себе в квартиру, закрывшись на все возможные замки. Я начал звонить в полицию, и они сказали, что через пол часа приедут. У меня есть около 30 минут, чтобы не превратиться в ошметки, что валяются у него в подвале.

Он начал стучать в двери. Стуки были обычные, словно сосед пришел за солью. После пару попыток он начал пытаться выбивать дверь. «Открывай жалкое создание. Тебе все равно не выбраться», — кричал он через дверь. Я слышал хруст у основания двери. Какой же все-таки район дерьмовый. Дверь почти отошла от основания. Еще немного, и этот психопат войдет ко мне в дом. Я открыл форточку, решившись спрыгнуть с третьего этажа. Я смотрел на эту пропасть, что кружило мне голову, но обернувшись, в зале уже стоял доктор Хантер. Он стоял и наблюдал за моими действиями. Он медленно и неторопливо подходил ко мне, тянув свою мерзкую руку, на пальцах которых не было ногтей. Лишь участки мяса с запекшей кровью покрыты коричневыми корками.

Моя удача обернулась против меня, и я поскользнулся о подоконник. Падение казалось долгим, хотя сама высота была не столь высокая. Я пытался принять хоть какую-то «удачную» позу в полете, чтобы не было сильных травм. Я пытался приземлиться на плечо, зная, что сломаю себе ключицу. Но приземлился на ногу, повернутую в бок. Моя стопа болталась, будто кто-то вынул ее из костной конструкции и оставил резвиться в свободном правлении ветра. Кость почти выходила наружу, растянув и слегка надорвав кожу на ноге. Боль была невыносимая. Все, чего я хотел, так этой ампутации ноги. Нежели чувствовать такие муки. Посмотрев в свое окно, доктора Хантера там не было. Я пытался ползти, но дополз к его ноге. Я поднял голову и увидел, как он смотрит на меня. Он достал из-за спины скальпель, как будто показывая ребенку конфету, и присел на корточки. «Эх, Уильям. А ведь мы могли хорошо сработаться, но ты не оставляешь мне выбора», — с грустью в лице проговорил он.

Потянув мою руку к себе, он вытянул все швы из раны и начал надрезать рану, что когда-то он сам мне и сделал. Кровь начала снова литься с нее, создавая лужу. Он вдобавок давил на руку, чтобы кровь вышла быстрее. Я не понимал почему он просто не мог меня разрезать прямо тут. Оставив бездыханное тело лежать и гнить на траве, пока меня не выклюют вороны или не обглодают бродячие собаки. В моменте подоспела полиция. Они вырубили его, пока в это время вырубился я сам.

Очнулся я в больнице. Я лежал в палате под капельницей, а моя нога была на весу, в гипсе. Рука же моя была в бинтах и где-то в углу негромко висел телевизор, вещая прогноз погоды. На тумбочке стояла ваза с фруктами, и я просто вздохнул.

Наконец-то кошмар закончился. Хотелось бы так думать, пока в темном углу, прямо внизу телевизора, я не заметил странный и необычный проблеск знакомых линз, что когда-то я видел в подвале одной полуживой аптеки…

Невыносимая жизнь

Глава 1: Отчаяние

НЕТ. НЕТ. ЧЕРТ. ЧТО Я НАДЕЛАЛ? Я ЗАРУБИЛ ЕЕ. ПРОСТО ЗАРУБИЛ ЕЕ ТОПОРОМ. ВОНЗИЛ КУСОК ЖЕЛЕЗА ЕЙ В ГОЛОВУ! СУКА. ЗА ЧТО МНЕ ТАКОЕ НАКАЗАНИЕ? ОНА ПРОСТО ПОПРОСИЛА ПОЕСТЬ. ЧТО СО МНОЙ ТВОРИТЬСЯ. ГОСПОДЬ. УМОЛЯЮ. ДА ХОТЬ КТО-НИБУДЬ. ПРОШУ. НЕ КАРАЙТЕ МЕНЯ. НЕТ. НЕТ…

*С момента события прошло два часа*

Вы когда-нибудь слышали историю про маньяков, убивающий ради забавы, в конце которых находят и просто садят за решетку. Да таких примеров миллион. И именно так нас изображают в разных телешоу, фильмах или сериалах. Очень ужасными людьми. Никто даже не задумывался, почему мы это делаем и какова причина наших действий. Конечно. В наших поступках нет оправданий или прощения. И вот я. Сижу тут около тела не понятно сколько времени и очень ужасно хочу, чтобы все это закончилось. Рукоять топора до сих пор торчит с ее черепушки, а кровь уже перестала течь. Она очень бордовая, остыла уже давно, а само тело бледное.

Не знаю, что со мной происходит. Внутри меня сидит нечто и контролирует мной. Не понимаю. Это ведь правда не я. Я совсем другой человек. Я даже руки поднять на человека не смогу. Но что-то внутри управляет мной. Делая такие вещи.

Я спокойно гуляю по улице и просто в эту же секунду теряю над собой контроль и ничего не могу сделать. Появляется вокруг легкое потемнение в глазах, но при всем этом я вижу, что происходит вокруг и что мое тело творит.

Девушку, которую я «похитил», шла спокойно по парку. Вся такая счастливая, не подозревая, что такое отродье, как я, испортит ее жизнь в миг. Держал я ее в заброшенном доме. Да, самое очевидное место для маньяка, но не в своем же доме держать ее. По какой-то непонятной причине я возвращаюсь сюда снова и снова, будто именно здесь мое место и именно тут я должен находится. Я ее никак не привязывал, оставил ее в другой комнате в легкой одежде мерзнуть. На дворе стоял холодный январь, шла сильная метель, а сама дырявая конструкция пропускала в себя все хлопья снега, которые пролетали через нее. Все же зимы в нашем штате очень холодные. Она умоляла ничего не делать с ней и просто отпустить ее домой. Как бы сильно я сам не хотел этого, внутренний зверь не давал мне этого сделать. Я просто стоял и наблюдал, как она ёрзает в разные стороны, лишь бы не замерзнуть. Я чувствовал сочувствие и наслаждение одновременно. Смотреть, как человек страдает, не самое мое любимое занятие, но именно в такие моменты, когда я не владею собственным телом, я получаю дикое удовольствие.

Не предвидя проблемы, она попросила поесть. Я регулярно покупаю разные булочки, джемы и молоко и приношу все сюда. Пока я нес ей еду, я услышал звук капкана. Обычно я ставлю его у входа и засыпаю снегом, все же ночью может разная живность пробегать, но именно этот зверек начал вопить очень сильно. Выйдя из кухни, я увидел беззащитную девушку, не увидевшую беду, нога которой застряла в том самом капкане. Она лежит и плачет, не зная, что ей делать. И мое тело придумало ничего лучше, как взять пожарный топор и зарубить ее на месте. Это мое первое убийство. До этого все жертвы успевали убегать, или я успевал их отпускать до того, как я снова терял контроль. У нас такой округ, что если пожаловаться полицейским, они не начнут проверку, пока на месте не появится труп.

Собственно, этого я пытался не допускать. Но вот момент и произошел. Жесткий прокол с моей стороны. И теперь я сижу в этой кровавой луже, смотрю на ее тело в надежде, что она сделает еще один вдох…

Глава 2: Изгой общества

«Все проблемы вытекают с детства», — говорили они. Люди уже долго задаются одним и тем же вопросом: «маньяками рождаются или становятся?». На этот вопрос сложно дать ответ, ведь сам человек в процессе взросления не понимает, что с ним и как ему поступить дальше. Мое детство не было каким-то бедным, наоборот, я жил в достатке и мне ни в чем не отказывали. Но просто добавьте в этот позитив щепотку негатива. В обществе мы все изображаем идеальную семью, а за ширмой кроются свои страшные чудища. Регулярные избиения со стороны отчима не оставляли живого места на участках моего тела. Мать на все это смотрела с закрытыми глазами и в моментах даже поддерживала его лишь для того, чтобы сильно не разбаловать меня. Больница была для меня вторым домом, где уже при встрече врачи закатывали глаза, понимая, что я здесь надолго.

После одного случая в 16 лет, при очередной попытке «воспитания» я смог переступить через барьер и толкнул отчима. Он выпал с балкона второго этажа и следующий месяц лежал в коме. С этого момента моей ноги в доме больше не вступала.

Меня очень сильно мучают головные боли. День за днем я мучаюсь с этим недугом, вдобавок издеваюсь над людьми. Что со мной не так? Лучшим вариантом обратиться в больницу или к специалисту для решения моей проблемы. Но стоит мне хоть заикнуться насчет этого, как я тут же сяду. Затем наблюдать за солнышком мне придется через решетку.

Я не могу долго сидеть и смотреть на тело. С каждым разом мне становилось все хуже и хуже. С одной лишь мыслью, что это сделало мое тело моими собственными руками лишь, усугубляют сильнейшую тревогу внутри моего тело. Нужно выйти на улицу, подышать свежим воздухом…

***

Ничто так не радует, как прогулка по парку. Метель стихла и на улице уже по спокойнее. Меня не оставляет в покое мысль, будто кто-то следит и смотрит на меня. С раннего детства я замечал, как что-то наблюдает за мной из далека. Каждый раз, выходя на крыльцо, я видел некую черную фигуру на одном и том же месте, смотрящая будто в душу. С возрастом ощущение того, что оно становится ко мне все ближе, усиливалось и блуждая по парку, я чувствую этот холодный воздух, бьющий прямо в затылок. Я это дыхание начал чувствовать с момента, как начались сбои внутри меня примерно полгода назад, но не успевал вовремя среагировать, из-за чего все только усугубилось.

Из-за недавних погодных условий мало кого можно встретить в парке, что только играло мне на руку.

Как минимум, я ничего не натворю. Морозный воздух бодрил меня, и одна лишь мысль о том, что та девушка все еще лежит там, создает внутри меня некие переживания. «Что если ее найдут? А что если я ее не добил?» — такие мысли лезут ко мне в голову, не давая мне насладиться прогулкой по парку.

Мое внимание заострил парень. Идет себе спокойно и пьет кофе. Он облокотился об забор, наблюдая за мерзлым озером. И в мою голову приходит лишь одно слово: «действуй». Я пытаюсь это контролировать, но мое слабое тело не дает мне это сделать должным образом. Снова помутнение в глазах…

Вытащив кусок стекла, я разрезал ему сухожилие на ноге. Он в панике не понимал, что происходит. Он кричит, но никто его не слышит. Он вопил, но никто ему не поможет. Выхватив его кофе с рук, я вылил горячую смесь ему на лицо, хоть не сильно, но это создаст ему ожог на лице и закончил его крики ударом об забор, из-за чего тот отключился. Чтобы тело не нашли, я скинул его за забор. Края озера не были достаточно крепки в состоянии льда, так что тело удачно ушло на дно. И в этот момент, когда все уже произошло, я смог взять контроль над собой.

Я больше не могу так. Не могу и не хочу причинять людям боль. Я жалкий мусор, который только и делает, что причиняет боль людям. Выход только один и он самый безопасный. Забравшись на мост, расстояния от земли составляющий около 50 метров, я легким движением руки отпустил столб и полетел камнем вниз. В этот момент я почувствовал свободу. Будто то, что было внутри меня, исчезло, но происходит удар об лед и это конец?

Глава 3: Искупление

«Что это за место? Я выжил? Куда я попал?» — первое, что пришло ко мне в голову, когда я открыл глаза. Ведь серьезно. Место, куда я попал было, грубо говоря, уютным. Очнулся я на кровати в маленькой комнате, где было очень слабое освещение и стены были полусгнившие. На стене были часы, но время на них показывалось очень странно. Часы шли секундами, а все остальное крутилось с очень большой скоростью. Все же я решил выйти из комнаты и попал в коридор, где на меня снова набросилось то самое ощущение чего-то, что следит за мной. «Ну привет!» — раздался голос позади меня, но обернувшись, я никого не увидел.

Был просто пустой коридор с таким же слабым освещением, что и в комнате. Повернувшись обратно, я увидел стол, два стула, давящие на стенах глаза, что смотрели сквозь душу и человека, то есть не просто человека, а себя самого. Вот я сижу на стуле и смотрю прямо на самого себя. Я не понимаю, что за чертовщина происходит. Несколько минут назад мое лицо смутно отражалось на льдине, в которую я летел, а сейчас я попал в непонятное место, где я смотрю прямо на себя самого, как на отражение, только я стою, а другой «Я» сидит.

«Добро пожаловать в мою обитель, дружище. Это место было создано для таких, как ты. Только ты сдался раньше времени, а я не успел нормально по веселиться», — в его словах было слышно разочарование, ведь как я понял, он увидел во мне блеск надежды на что-то. Но я не такой человек.

Мне стало неприятно его слушать. Только я хотел уйти, он дополнил: «Брось. Куда ты собрался, если даже не знаешь, где ты? Называй это отелем, так будет проще. Каждый, попавший сюда проходит мои испытания, если они хотят вернуться в мир живых.

Но ты, жалкий кусок плоти, все испортил. Вспомни, как нам было весело. Вспомни ту девушку, у которой с головы торчала рукоять топора. А тот парень? Ты же сам его пальцы секатором прорубил и заставил съесть их! Вот умора. Разве тебе не было весело? Разве ты не чувствовал себя счастливым?» — с каждым его словом было слышно недовольство и гнев. Я не знал, что делать и стоял в ступоре, пока «Я» сам себе не предложил сесть на стул.

Он мне предложил вот что. Я прохожу его пачку испытаний, а он взамен даст мне вторую жизнь. Был ли здесь подвох? Все возможно, но не сказал бы, что вариантов у меня много. Так что делать было нечего, пришлось соглашаться. «Отлично. Сзади меня коридор. Иди по нему, пока не увидишь дверь с зеленой лампой, после чего войди в нее. Там все и начнется», — сказал я самому себе, что выглядело очень странно.

Коридор казался вечным. Я не знаю, сколько брожу, но достаточно, чтобы сказать долго. Дверь я наконец-то нашел. Она не была заперта, и я без проблем вошел в нее. Внутри была маленькая комната, в которой уже стоял мой двойник. «Ааа, мой дорогой друг, приветствую. Давай как в старые добрые. Перед тобой трое людей. Ты их не знаешь, а они тебя тем более. На столике лежит нож. Кого убрать выбор за тобой», — с таким наслаждением другой «Я» объяснял мне. Я не хочу думать. Я не хочу выбирать. Взяв нож в руки, я пырнул его себе в брюхо и вспорол его. Не думал, что смогу почувствовать это, как кровь литрами выходит из меня и органы вылезли наружу. Я просто хотел закончить, думая, что не получилось там, может получиться тут. Буквально по щелчку пальцев все вернулось как было. По лицу было видно, что он не доволен. Но я сделал свой выбор.

«Что же, это было благородно и милосердно. Я принимаю твое решение», — все звучало спокойно, но он не хотел оставлять все как есть. Я его знаю, он был внутри меня долгое время, что мне удалось запомнить его характер и поведение. Я понимал, что в этом мире он его создатель, а я просто песчинка в гуще песка. Мое помилование не дало плодов. Под ними он образовал яму с пустотой, буквально не было видно дна, и он просто отправил троих людей вниз по-неизвестному. Но ведь они не настоящие, как и это место, так что бояться мне нечего. Но он мне показал три фрагмента на стене с помощью проектора, показывая похороны троих людей.

«Видишь, что ты наделал? Они убиты благодаря тебе, мистер „я поступит как знает“», — издевательски он произнес это. Правда это или нет, но точно ему доверять пока не вижу смысла. Мне просто нужно продолжить свое блуждание в надежде, что он сдержит свое обещание.

«Я ожидал от тебя лучшего, мой НАДЕЖНЫЙ и ЛУЧШИЙ друг. Проходи, не стесняйся, дверь ждет тебя вот прямо тут», — показал рукой на дверь, которая была закрыта занавесками. Пока я шел в ту сторону, он стоял и вытирал нож от МОЕЙ или же от НАШЕЙ крови. Мне сложно понимать, что он из себя представляет по отношению ко мне…

Дверь была закрыта. Я хотел спросить, как ее открыть, но в комнате уже никого не было. На столе лежали ключ и записка: «Следующее испытание зависит от твоего навыка выживания. Вспомни, чему я тебя учил, и тогда я обдумаю решение на твою вторую жизнь. Подпись: Твой самый верный поклонник». Ха. Этот придурок решил со мной шутки шутить. Не знаю, что он задумал, но не думаю, что для меня он придумал что-то сложное!

Войдя в помещение, дверь позади меня с грохотом закрылась и начала растворяться на моих глазах. В это время помещение начало преобразовываться во что-то темное, вонючее и мокрое.

Это место очень схоже с канализацией. Проходов здесь куча, но без какой-то цели я не понимаю, что мне делать. А? Вы слышали? Что-то провело по стенам в одном из проходов. Может, этот кто-то сможет помочь мне?

Войдя в проход, откуда был издан звук, передо мной появилось чудище, выше меня так вдвое. Оно не имело рук и лица, но было полностью черным и имело множество ног. Из места, где должна быть голова, торчали висячие отростки, и на их концах были головы людей, которые стали жертвами страданий от моих рук. Все эти головы смотрели на меня. «Твоя вина», — будто кричали их глаза, смотря прямо в глаза. Мне ничего не оставалось просто как выбежать и надеется на спасение.

Я бежал что есть мочи. Мне было плевать куда. Мне нужно было только одно — как можно быстрее выбраться отсюда и остаться в живых. Долго бежать не получилось бы, так что мне в голову пришло отличное решение — спрятаться в сточной воде.

Место нашел отличное — мостик с переходом между платформами. Это чудище переходило через него, издавая отвратные и режущие звуки. Эти самые головы были что-то, чем он мог видеть. Она была не одна, и они все смотрели в разные стороны. Я бежал непонятно в каком направлении и снова не знаю, куда мне идти.

Дождавшись того, что чудище скроется в темноте, я вылез из воды и пошел в противоположную сторону. Черт, как же от меня воняет! Но лучше так, чем быть растерзанным в клочья. Интересно, настоящая ли эта канализация. Есть ли здесь лестница на вверх и куда вообще стекает здешняя вода.

Блуждая по месту, я нашел дверь, но она была закрыта. На двери была записка: «На брюхе, друг мой, на брюхе. Примечание: кровь плохо оттирается». Вероятно, оставил мой новый старый друг. Рядом лежал тот самый нож в моей крови. Если я правильно понял, ключ находится на брюхе того чудища? Будет сложно…

Мои поиски не были долгие, ведь я нашел его. начал за ним наблюдать, прячась за трубами, но никакого намека на ключ я не нашел. А может, ключ находится внутри него? Я не уверен до конца, но нужно его как-то отвлечь.

Здесь гайки не были сильно вкручены. Открутив одну, я кинул в сторону, и пока все головы были повернуты в ту сторону, я выбежал на него, вспорол ему брюхо и вот он весь такой блестящий и одинокий. Выхватив ключ, я побежал к двери. Я слышал его вопли вблизи, но дверь не поддавалась. Я толкал, бил и дергал дверь как можно сильнее, а его гул был слышен все ближе и ближе. И тут дверь отварилась…

Войдя в нее, я быстро закрыл ее, придерживая дверь телом. Чудище пыталось ворваться внутрь, но спустя мгновение все успокоилось. На свой страх и риск я открыл дверь, но за ней была голая кирпичная стена. Мне нужно перевести дыхание. Просто подышать…

Глава 4: Заслуженная кара

«А вот и ты. Фу, ну и вонь от тебя. Что ж, ты прошел это испытание. Прости за неправильное уточнение, но ты смышленый малый, раз смог догадаться, где находится ключ. Поделись со мной, как оно? Ты прочувствовал удовольствие, вскрыв ему брюхо, а? Не молчи, прошу тебя», — с такой заинтересованностью он спрашивал у меня, как маленький ребенок. Как же я хотел ему врезать…

Я ему напомнил о нашем уговоре. Я хочу, как можно скорее выбраться отсюда, а не в его игры играть. «Эй, что ты такой нудный? Ты прошел через самый ад, хоть и пахнешь дурно, но зато цел и не вредим.

Пойдем, попьешь со мной чаю», — протягивая руку, сказал мне этот весельчак. Приняв его руку помощи, мы сели за стол. Началась наша чайная церемония. Он сидел напротив меня, попивая чай, смотря на меня и на мои действия. С каждым новым глотком его лицо становилось все злее и недовольнее. Почему не пью чай я? Все просто. Его просто нет. В кружке плавает чей-то глаз и сама жидкость очень густая, что на чай не похожа.

Видимо это разозлило моего приятеля. Он бросил кружку в стену, встал и начал очень злобно смотреть в мою сторону. «ПОЧЕМУ? Почему ты не можешь просто взять и выпить чертову кружку смеси? Я приготовил его специально для тебя, а ТЫ, неблагодарное животное, не можешь просто принять это как дружеский жест. Ты не такой, ведь так? Думаешь, я не знаю? „Нет, я не такой человек. Я и мухи не обижу“. Ты ведь это говоришь все время. Я все о тебе знаю. Я знаю, о чем ты думаешь, о чем мечтаешь, но твои мечты никогда не сбудутся. Ты просто пустое место, и только я вправе решать, что и как будет происходить. Ты меня понял?» — с такой злобой он говорит все это. Я увидел, как его рука спрятана за спину, и он медленно подходил ко мне. С каждым его шагом комната, в которой мы находились, гнила. Все доски гнили и исчезали в небытие, растворяясь в пучине бескрайней темноты.

Подойдя ко мне вплотную, он замахнулся тесаком. Вовремя среагировав, я вонзил в него нож, который он же мне ранее и дал. Он начал отходить, держа руки за рукоять ножа. Неужели я смог его одолеть? Все годы мучений прошли не зря. «Ха! Ха-ха! Ха-ха-ха! АХАХАХАХА. Ты правда думал, что смог таким образом ранить меня? Я здесь творец. Я просто решил подыграть тебе, посмотреть на тебя. Как у тебя глазки засияли. Этого я и ждал все время. Взгляд кровожадного убийцы. Я подумал насчет нашего уговора, но так как произошло покушение в попытке повреждения моего тела, я внес некоторые вправки. Надеюсь, они тебе понравятся», — его слова не означали ничего хорошего, и после его слов была лишь полная темнота.

Я почувствовал, будто что-то упирается в мою спину. Ощущение, что я лежу, а не стою, как было моментом ранее. Место было очень узким. Постучав по карманам, я нашел зажигалку. Как только я зажег огонь, понял, что лежу в гробу. Я был в сильной панике. Мне ничего не оставалось, как бить, кричать и пытаться хоть что-то сделать. «Надеюсь, тебе понравится. Всего хорошего!» — увидел я записку на крышке гроба. Моя паника вызывала множество навязчивых мыслей, от которых мне становилось только хуже. Каждый мой удар по гробу был все сильнее и грубее. Но тут я словил тишину, так как услышал треск дерева…

Блуждающий по Бездне

Что для вас является Бездной? Это некое место, про которое мало кто вообще может рассказать. Сюда попадают люди, которые в своей жизни творили самые ужасные и омерзительные вещи. Примеров может быть миллионы, но нет надобности тыкать в очевидное.

Бездна — это то место, куда попадает человек или же существо, что когда-то могло быть человеком, чьи грехи настолько неисправимы, что одного ада будет недостаточно. Находясь в чистилище, у людей есть хоть какие-то шансы на искупление. Но если вам суждено попасть в Бездну, то вы официально получили билет в один конец.

Она напоминает пустошь. Ничейное поле, где редко можно увидеть какие-то построения или проходы ниже, что уже в свою очередь называется ПУСТОТА. В этом поле, если говорить о постройках, можно увидеть что-то, что похоже на замок или дворцы. Вся их структура является кропотливой работой мучеников, которые думают о возможности выбраться отсюда. Здесь человек сходит с ума от безмолвного молчания окружения, так как кроме его самого больше людей нет. В саму Бездну попадает куча людей, но встретиться у них не представляется возможности.

Сами дворцы лишь с виду такие. Внутри они состоят из коридоров и платформ, благодаря которым можно передвигаться и рассматривать красоту архитектуры. Мелкие прислужники в виде огромных букашек занимаются постройкой. А материалы для строительства они берут из человеческих останков.

Сначала, когда человек попадает в Бездну, он не понимает, что попал туда. Он начинает глупо оглядываться в надежде увидеть что-то или кого-то. Но все, что он видит — лишь серый пепельный туман, за которым может скрываться очертания чего-то гротескного, но в большинстве случаев ему может просто показаться. Его привычная форма начинает быстро терять прежний вид. Пока он блуждает в поиске чего-нибудь, его тело начинает сползать с собственных костей. Все внутренности с органами превращается в единую массу, но эластичная кожа и плотные кости не давали возможности сойти им с тела. Вскоре сама кожа становилась мягче и рвалась как бумага. Это и давало мелким букашкам насытиться костями.

Пока эта масса ходила в поисках объяснений, он сходил с ума. В Бездне нет звуков. Человек сходит с ума именно из-за тишины. Сердцебиения они не слышат, так как у ничтожеств, как они, уже давно это сердце отмерло. Сначала начинает слышать эхо где-то вдали и судорожно бежать, надеясь, что там будет его спасение. Каждый его шаг оставлял частицы себя, становясь единым целым с этим местом. Когда человек полностью терял рассудок, он своими руками хватал себя за кожу и рвал в разные стороны, чтобы больше не мучиться тишиной. Они думают, что таким образом освобождают себя от мук и страданий. Но мало кто доходил до естественного ухода, разорвав себя раньше времени. Преждевременное убийство самого себя лишь впивала клеймо на сгустки того, чего осталось. Клеймо вечных страданий.

Когда человек терял рассудок и просто принимал происходящее, то он начинал растворяться. Он просто исчезал из Бездны, отправляя его в место, что называется НИЧЕГО. В это место скапливались отчаявшиеся души и просто стирались из мира живых. Любое упоминание в их родном мире уничтожалось, и они становились лишь пылью, которая никогда не будет иметь шанса на новую жизнь.

Но если объект терял самообладание и сдирал с себя кожу, то вся эта масса впитывалась в пол, уходя в пустоту.

Пустота — место, где души блуждают в тёмных сгустках бездонного бассейна, теряясь в его бескрайнем котловане. Когда массы собираются воедино, они теряют возможность мыслить. Они стали единым целым и уже эти темные сгустки считаются как чудище. Если подойти близко к этим сгусткам, то щупальца этих существ обхватят твое тело, утащив в глубины темных вод, откуда уже нет выхода. Активируется цикл из бесконечных страданий, наделяя тело бессмертием. Каждый укус или разрыв тела он будет чувствовать во всей красе. Вокруг этого бассейна летают черные частицы, которые не желательно вдыхать. Иначе мозг сразу отмирает и чудищу из Пустоты легче схватить тело.

Ранее я говорил, что постройки — труд мучеников, но немного не так выразился. Мученики лишь дают материал, то есть свои кости. Когда кости покрываются пепельной пылью, с пола выползают букашки. Причины их появления никто не знает. Говорят, что они и создали пустошь благодаря своим останкам. Но как только тела людей начали попадать сюда, то и простора для творчества у них возросла. Они поглощали кости в первую очередь, чтобы утолить голод, а уже из пережеванного они создают клейкую массу, что и служит для постройки и приобретения формы дворцов. Цель для строительства непонятна, а из-за тумана неясно, насколько возносятся их дворцы. Они в них не живут, но с какой-то целью строят их.

Бездна — загадочное место, в которое не каждый желает попасть. Выхода здесь нет. И если вам повезло попасть сюда, знайте, я вас обязательно найду.

Застолье. Вакуум бескрайнего ужаса

Я очнулся в непонятном месте, находясь в кругу неизвестных мне людей. Все мы сидели за круглым столом в масках, без возможности встать, ведь наши кресла оснащены специальным переключателем, который нажимал на курок ружья, находящийся над каждым человеком. Попробуешь встать и знай, что другие увидят лишь ошметки твоей головы, разлетевшиеся вокруг комнаты.

Все началось с обычного. Мне на почту пришло письмо о приглашении на вечеринку, которую устраивает мой коллега по работе. Я устал от рабочих серых будней и решил пойти для разнообразия. Написал ему, что смогу прийти, а когда уснул, то очнулся здесь. В месте полного отчаяния и страха.

Мы сидели на деревянных креслах за круглым деревянным столом. Каждый сидел в масках. Обычных масках, без каких-либо примечательных черт или изображением кого-то. У кого-то черная или белая. И на всех был одет официальный костюм: пиджак, рубашка, черный в красную линию галстук и брюки с туфлями. По крайне мере, я был так одет.

Вокруг нас была абсолютная темнота, живая, будто проникающая в само тело. Создавалось ощущение, словно что-то следило за пределами тусклого света, что светила одинокая лампочка, блеклым светом освещая стол, еле прорисовывая ближайшее окружение. Ее свет дрожал, отбрасывая на стол мерцающие тени людей, что сидели неподалеку.

Посмотрев вверх, потолка не было, и на чем висела сама лампочка, создавала вопросы. Стоял пахучий и мерзкий запах чего-то гнилого и старого. Я не могу найти источник этого запаха, но оно будто находилось прямо на столе, а он сам был пуст…

Когда все очнулись, каждому на стол положили планшет с видео, показывая тот самый механизм спуска курка. На примере показали манекена, так же сидящего на кресле. Его как марионетку подняли и выстрел снес ему его деревянную голову. После этого показали последствия действий тех, кто пытался встать. Абсолютно у всех не было головы. Безголовые тела брали и садили на пол, показывая в утонченных подробностях, что с ними стало. Кровь стекала легкой струйкой с сонной артерии, окрашивая белую рубашку в бордовый оттенок. После чего неизвестная сущность забрала планшеты.

Она явилась из мглы сгустком зловещей темной пустоты. Проходя мимо, она оставляла холодный след, а воздух вокруг становился тяжелым, ощущая давление в области гортани. Будто мертвец, выйдя прямо из могилы, пришел по наши души. Она парила в воздухе, имея на себе полупрозрачную серую мантию. Под ее капюшоном не было лица, лишь чернота, напоминающую бездну полного мрака. В этой бездне извивались отголоски других людей, кричащих, моля о помощи. Если по долгу наблюдать за ней, то ты начнешь слышать голоса, сводящих тебя с ума, будто вдавливая твой мозг. Ее габариты внушали ужас, а ее тонкие костлявые руки обнажались с ее мантии. Прикосновение вводило тело в дрожь, вбирая каждый миллиметр тела, онемевая его. Касание было неправильным. Оно проникало внутрь кожи, касаясь костей, выдавливая из суставов крошечные звуки, словно пробуя их на прочность. Она ушла во тьму, после чего я начал замечать других тварей, что обитали здесь. Я их не видел, но точно знал, что они там есть. Ощущалось холодное дыхание на затылке, шорохи когтей по полу и будто прикосновение кого-то. Такое легкое и нежное…

Одна тварь даже склонилась перед нами. Она напоминала человека с очень неестественными вытянутыми частями тела. Она была тонкой, напоминающая человеческую тень, забытую в углу мира. Её тело было покрыто черной густой смоляной массой. Но жутким был её голос. Её шея могла вытягиваться, будто гремучая змея. И пройдя через каждого человека, она начинала шептать. Её шепот был немым. Тварь не открывала рот, но голос просачивался в саму черепную коробку, заставляя непроизвольно повторять эти слова. После того как она ушла, человек, что сидит напротив меня, повторял слова того монстра, пока тот не скрылся из поля зрения. После её ухода вокруг витал звук, напоминающий разделку мяса. Очень много странных вещей происходит, от чего моя психика сдает назад.

Каждый сидел и не понимал, что делать дальше. Каждый просто ждал момента, пока кто-то заговорит. Но никто не решался. Все же заговорил я. «Что за чертовщина тут происходит?!» — крик мой разнесся по окружающей пустоте, съедая любопытство эхом, который распространялся вокруг нас. Ничего не произошло. Никто не пришел и не проявил эмоций.

Все так же молча сидели в этих нелепых масках, будто вцепившись в кожу лица, не дав возможности снять ее. Возможно, им было страшно, но из-за масок невозможно увидеть эмоции человека. Пытавшись отодрать ее с себя, боль вспыхнула мгновенно. Острая, жгучая, как будто сдирают с лица, раскаленными клещами. Маска не просто прилипла. Она будто вросла в саму кожу, став единым целым. При каждой попытке я чувствовал что-то мягкое.

Маска пустила тонкие нервные корни внутри кожи, сокращая мышцы. Я почувствовал легкий разрыв, с которой началось кровотечение. Красно-бордовые капли стекали с моего подбородка, измазывая рубашку. В ткань с такой охотой брался красный оттенок, что места для ее цвета не хватало, и кровь начала проходить сквозь рубаху. Через короткий промежуток времени рана затянулась, а цвет рубахи стал снова небесно-белой, отдавая слегка золотистым отблеском. И самое интересное. Боль исчезла, словно ничего не происходило. Никто не обращал на мои крики внимание. Создав ощущение, что здесь находиться некий барьер, заглушающий звуки вокруг. «Лили, Меган, Брюс, Марк и Даниель», — странный и торжественный голос донесся за пределами пространства, создавая лишь огромные вопросы.

Брюс. Так меня звали. А по всей видимости, другие имена — это имена людей, которые находятся прямо здесь и сейчас. Все прибывали в недоумении, суетясь за креслом, оставляя осторожность, зная, что над ними есть вещь, готовая разнести их головы в клочья. Суетились все, кроме одной гостьи. Она смирно сидела, будто даже не дышала. Не шевелив абсолютно никакой частью своего тела. Она смотрела прямо на стол, оставляя таинственную тишину своей персоны. Через какое-то время из темноты с ужаснейшим скрипом, вызывая раздражение и легкие спазмы внутри тела, выкатились зеркала. Каждый смотря в свое, прибывал в недоумение. Посмотрев в свое зеркало, я увидел свою комнату: не заправленную кровать, полуоткрытое, с трещиной на стекле окно, стул, на котором лежали мои вещи и облезлую со стен краску со штукатуркой, которая сыпалась прямо на пол. Посмотрев на зеркала остальных, я увидел снова свою комнату. В каждой была моя комната. По всей вероятности, они видели тоже свои комнаты, в которых спокойно спали, не задумываясь, что с ними происходит нечто невероятное и неизвестное. Такая ситуация может привести к нервному срыву. Но в глубине своей души, которую разрывает ужасные, будто удары кувалдой, сердце, ты понимаешь, что тебе никто не поможет.

Из темноты вышел неизвестный человек. Он был очень толстым, одетый в тот же официальный костюм, но лицо его было неразборчивое. Он молча расставил каждому по тарелке, покрытые старческими трещинами. Он вошел в темноту и вскоре вышел с огромной кастрюлей. Территорию огородил пряный гнилой запах со смесью прогорклого жира и влаги. Он черпанул оттуда что-то и небрежно сбросил каждому нечто омерзительное…

Мясо, если его можно так назвать, извивалось от малейшего движения стола, словно сохраняя внутри себя противоестественную живность. Поверхность блестела липкими прожилками, между которыми виднелись раздробленные кусочки костей. В промежутке было что-то, напоминающий сустав, согнутый, будто застывший в последнем судорожном движении. Некоторые куски дергались. Возможно, внутри были личинки опарышей, что расползаются в этих останках. А может, что-то иное, что еще не осознало, что оно мертво. Он разливал каждому на тарелку густой соус. Настолько темный, напоминающий засохшую кровь. Он с огромным удовольствием делал это, обнажив свои десна, показывая свои зубы. Они были чужие, слишком разные и многочисленные. «Кушать подано!» — его голос был тихим, но в нем звучало что-то такое, что напоминало насмешку. Но не естественной для человеческой речи. Он скрылся в тени, оставив нас с нечто, что лежало у нас на тарелках.