
Пролог
Впервые я столкнулся с тьмой, когда мне едва исполнилось тринадцать. Мои родители не были глубоко верующими людьми. Мы не ходили семьёй в церковь по воскресеньям, как это делали наши соседи, не заучивали цитаты из библии, а наш обед начинался не с прочтения молитвы, а с раздачи подзатыльников мне и шестерым моим братьям.
Мой отец, выросший в семье священнослужителя, как ни странно не разделял взглядов своих родных и люто ненавидел церковь. К сожалению, истинную причину этого я узнал слишком поздно…
Возможно, мне повезло, возможно, как сказал бы мой дед, меня отвёл Бог, но как бы то ни было, события того вечера превратили мою жизнь в ад…
Я не помню, какие причины задержали меня в тот вечер, но домой я пришёл на час позже положенного и уже был готов получить от отца новую порцию побоев. Он ненавидел, когда что-то шло не по плану, установленному им.
Распахнув двери дома, я сразу понял — что-то не так. Дом словно был зажат в тиски и, казалось, его должна наполнять тишина, но её не было. Громкие всхлипы разрезали воздух на части, и чем ближе я подходил к столовой, тем громче они становились.
Ужас сковал каждую клетку моего тела. Мне хотелось убежать прочь от этого места, но что-то заставляло меня двигаться дальше. В момент, когда я осмелился переступить порог столовой, моя жизнь разделилась на «до» и «после»…
За столом, как обычно, сидела вся моя семья: мама в своём любимом платье в мелкий голубой цветок, которое она надевала только по особым случаям; братья с зализанными волосами в своих лучших рубашках. Всё было бы как всегда… если бы не кровь, тонкими струйками стекавшая с их перерезанных глоток. Эту картину я пронесу с собой через всю жизнь.
Единственным живым человеком на этом пиршестве смерти был мой отец. Он сидел во главе стола, сжимая в руке широкий окровавленный нож, и рыдал навзрыд.
Неожиданно рыдания стихли, и столовую наполнил жуткий смех. Отец воткнул нож в стол и поднял на меня глаза:
— Ты опоздал на ужин, — протянул он, и я словно прирос к земле. — Ты ведь знаешь, как я не люблю этого.
Смотря в его безумные глаза, меня обуял ужас. Человек, сидевший напротив меня, уже не был моим отцом — он был монстром. Монстром, убившим свою семью.
— Ты слышал, что я сказал!!! — он резко выдернул нож и поднялся с места, в то время как я не мог сделать и шага.
Внезапно отца затрясло, и из его горла вырвался сдавленный всхлип.
— Уильям, сынок… — слёзы покатились по щекам отца. — Я не хотел… Он заставил меня… — сквозь всхлипы произнёс он.
— Кто?! — неожиданно для себя выкрикнул я, не узнав собственный голос. — Кто заставил тебя… — уже прошептал я.
— Беги… пожалуйста, беги, — отец поднял на меня глаза полные слёз. — Беги, иначе он заберёт и тебя…
Крепче сжав нож в руке, он принялся спешно вычерчивать что-то на столе.
— Прости… — устало произнёс отец и, резко вскинув руку, перерезал себе горло.
Дальше я не помню ничего…
Очнулся я спустя несколько дней в доме у деда. Похороны моей семьи уже прошли, а тягостная атмосфера боли от пережитого, только начала разгораться внутри меня.
Прежнего беззаботного мальчишки не стало — он умер вместе со своей семьёй. Во мне что-то сломалось, и я выбрал дорогу, которую мой отец никогда бы не одобрил. Я стал экзорцистом. И этот путь привёл меня к смерти.
Со временем я нашёл и купил стол, за которым погибла вся моя семья. Стол, на котором отец оставил свою прощальную записку.
Стерев толстый слой пыли с дубовой столешницы, я увидел имя, имя, повергшее меня в ужас. Зиминар. Этот древний демон, как сорняк, взросший в душе, наполняет её тьмой и, если он пустил в вас свои корни — вы уже ничего не сможете сделать. Желание убивать не оставит вас и после смерти.
Я положил жизнь на его поиски. И, теперь, я чувствую, как это зло прорастает во мне. Я проиграл, положившись только на себя. Мне оставалось немного. А сейчас, когда уже ничего не исправить, я молю Бога только об одном — успеть передать знания о том, как уничтожить это древнее зло, следующему поколению экзорцистов.
Я молю Бога об этом…
Ледяной порыв ветра настежь распахнул двухстворчатое окно и бесцеремонно смёл со стола кипы исписанных, пожелтевших листов бумаги. Коренастый мужчина, сидевший на ветхой табуретке, поправил упавшие на лицо седые пряди и, крепче сжав перо в руке, продолжил писать.
— Я успею… Я должен успеть, — пробормотал Уильям и вытер со лба бегущие струйки пота.
Неожиданно всё стихло, и комнату наполнила могильная тишина. Мужчина отложил перо в сторону и, открыв ящик стола, протянул руку к клинку, лежащему на его дне. В этот момент Уильям благодарил судьбу за то, что она не подарила ему семью и эта участь была уготована только ему одному.
Он подобрался слишком близко. Настал час расплаты.
Комнату наполнил холодный смех, и пальцы мужчины сами сжали рукоять клинка.
— Я найду тебя и после смерти, — уверенно произнёс Уильям и резким движением руки перерезал себе горло.
Горячие струйки крови медленно стекали на пол, складываясь в буквы. И, когда последняя капля алой крови упала, на земле заблестело имя — Зиминар.
Шёпот мёртвых голосов
Ледяные струи дождя, потоком стекали с небес. Они словно решили для себя погрузить округу в хаос великого потопа. Однако люди, живущие в этом городке, давно привыкли к череде дождливых происшествий. Погода в этих местах редко радовала солнечным светом и теплом, растекающимся по венам.
Серые двухэтажные домики, расположившиеся по обе стороны узкой улочки, были вымощены потёртым булыжником, местами покрытым зелёным мхом. Казалось, местные жители находили в этом нечто завораживающее и были только рады непрекращающемуся ливню.
Вот и одинокая девушка в лёгкой ночной сорочке шагала босиком по ледяным потокам и, казалось, ни капли не боялась разбушевавшейся стихии. Она шла низко склонив голову, и её густые каштановые волосы длинными прядями свисали, прикрывая осунувшееся лицо.
Ледяной поток ветра вперемешку с дождевыми каплями ударил девушку в грудь, откидывая растрёпанные волосы назад, открывая лицо. Её запросто можно бы было назвать красивой, если бы ни одно, но… Чёрные круги под впалыми глазами — будто клеймо светились на её фарфоровой коже.
Неожиданно девушка замерла на месте и испуганно обернулась через плечо. В её янтарных глазах вспыхнула паника. Обхватив своё тело исхудавшими руками, больше походившими на птичьи лапы, девушка громко задышала. Страх, исходивший от неё волнами, расползался по округе. Казалось, он впитался в водяной поток, после чего с грохотом падал с небес, пропитывая землю.
Громкий раскат грома разорвал тишину дождливого вечера. Словно очнувшись ото сна, девушка быстро бросилась вперёд, топая босыми ногами по глубоким лужам.
— Амелия… — раздался тихий голос в её голове, и девушка испуганно вскрикнула, — Амелия… ты ведь знаешь, что тебе не убежать от меня…
Остановившись, Амелия, зажмурила глаза, и быстро замотала головой. Этот голос… Ей хотелось выцарапать его из своей головы.
Впившись ногтями в виски, девушка с криком провела пальцами вниз по лицу, оставляя глубокие борозды на бледной коже. Амелия почувствовала, как тонкие струйки крови стали стекать вниз, оставляя красные следы на промокшей ночной сорочке.
— Пошёл прочь из моей головы!!! — закричала девушка, упав на колени посреди безмолвной улицы. — Убирайся! Пошёл прочь!
— Ты не должна сопротивляться, Амелия, — вновь зазвучал холодный голос. — Позволь мне зайти…
— Убирайся, — прошептала девушка и, упав на тротуар, подставила измождённое лицо дождевому потоку. — Убирайся…
Она была готова умереть от холода, пронизывающего её тело, лишь бы больше не слышать этот голос…
— Ты привела меня за собой с чёрных троп, — прошептала сущность, — и я не уйду до тех пор, пока разум твой не подчинится мне.
Амелия громко зарыдала. Её голос больше походил на стон раненого зверя, случайно забредшего в городские джунгли. Она кричала, стараясь заглушить голос сущности. Била ладонями о мокрые камни, разбивая руки в кровь, в надежде, что боль поможет избавиться от него.
— Луиза! — раздался громкий голос над головой Амелии. — Луиза, срочно вызывай службу спасения. Кажется, эта девочка не в себе!
— Не надо, — не открывая глаз, прошептала Амелия. — Пожалуйста, дайте мне умереть. Я устала от голосов… Пожалуйста.
— Луиза! — вновь прокричал мужчина, и Амелия почувствовала, как сильные руки подняли её с ледяной земли. — Луиза, чёрт бы тебя побрал! Ты вызвала скорую?!
— Да, — прозвучал тонкий женский голосок. — Они уже едут.
Распахнув глаза, Амелия собиралась посмотреть на своих нежданных спасителей, но вместо человеческого лица вновь увидела существо с бледно-серой кожей и зашитым ртом. Сущность сверкнула своими чёрными глазами, и её изуродованный рот изогнулся в подобии улыбки.
Монстр протянул свою тощую руку к Амелии, желая коснуться её паукообразными пальцами. Девушка завопила, пытаясь вырваться из цепкой хватки, незнакомца.
— Уходи! — закричала Амелия. — Не смей ко мне прикасаться! Не смей!
Однако сущность лишь улыбнулась, проведя когтистым пальцем по запястьям девушки. Алая кровь медным потоком хлынула на пол.
— Твою мать! — прохрипел мужчина, опуская Амелию на пол.
— Маркус, в чём дело?! — воскликнула Луиза. — Откуда столько крови?
— Она поранила себя, — дрожащим голосом ответил мужчина. — Распорола вены, видимо, холод не давал кровотечению открыться.
— Зажми её запястья, — приказала Луиза. — Я принесу полотенце.
Маркус крепко перехватил запястья девушки, стараясь остановить кровяной поток.
— Ты держись, — пробормотал мужчина, пока его жена пыталась затянуть руки девушки кухонным полотенцем. — Слишком ты маленькая, чтобы умереть. Ты пойми, нет таких проблем, в которых смерть поможет разобраться. Посмотри на меня, главное не отключайся.
Однако Амелия не видела своего спасителя. Перед её глазами стояла мёртвая сущность, жадно вдыхающая её кровь.
— Вкусно! Вкусно! Вкусно! — пропел скрипучий голос в голове Амелии. — Сними мои нити! Дай заговорить! Дай тебя испить!
Крепко зажмурив глаза, Амелия вновь закричала, забившись на деревянном полу.
— Маркус! Держи её крепче! — прокричала Луиза, и крепкие мужские руки обхватили тело девушки. — Чем сильнее она будет дёргаться, тем больше крови потеряет.
— Дай заговорить! Дай тебя испить! — слова монстра, словно заезженная пластинка, повторялись в голове Амелии снова и снова. — Дай заговорить! Дай тебя испить.
Комнату наполнило топанье ног и нескончаемый гул голосов, больше походивший на рой пчёл, жужжащих наперебой друг с другом.
— Она здесь! — прокричала Луиза. — Скорее сюда! Мы на кухне!
Крик покойника всё ещё звучал вокруг Амелии, только теперь к нему прибавились голоса работников службы спасения.
— Мы нашли её на улице. Она лежала возле нашего дома, — быстро протараторил Маркус. — Видимо, она порезала себе вены.
— Вы молодцы, — ответил тихий мужской голос с лёгкими нотками хрипотцы. — Стив, нужен укол успокоительного, кажется, у девочки истерика.
— Только не вкалывайте мне успокоительное! — воскликнула Амелия, попытавшись подняться. Перед глазами тут же поплыли чёрные пятна. — Мне нельзя возвращаться во тьму! Он может вернуться не один! Да поймите же вы! Мне нельзя обратно!
— Стив, скорее передай лекарство!
Амелия почувствовала, как её левую руку с силой прижали к полу, а через секунду острая игла вошла в вену.
— Я буду ждать тебя на чёрных тропах, Амелия, — прошептал мёртвый голос в её голове. — Я всегда буду ждать тебя там…
Голова закружилась, и девушка погрузилась во мрак…
* * *
Амелия не могла точно сказать, когда это началось. Сколько она себя помнила, призраки всегда вторгались в её жизнь тёмной ночью. Когда ей исполнилось девять лет, у неё неожиданно появился добрый друг.
Стоило девочке остаться одной, как к ней в комнату приходила молодая женщина. Амелия не боялась её, она казалась ей доброй феей из сказки. Девочке нравилось, как пышное, прозрачное платье незнакомки колыхалось на невидимом ветру, а смешной чепчик, обшитый кружевом, сползал ей на глаза, порой закрывая собой яркий серебристый взгляд.
Женщина не пыталась её обидеть или навредить. Чаще всего она просто опускалась на краешек кровати и невесомо поглаживала Амелию по каштановым волосам. Эти прохладные прикосновение не будили страх в маленьком детском сердце, а напротив, наполняли душу чем-то тёплым.
Однажды ночью, когда разыгралась страшная гроза, Амелия не на шутку испугалась. Яркие вспышки молний вперемешку с грохочущим громом зарождали внутри невыносимое чувство тревоги. Амелия попыталась позвать маму, но не смогла докричаться до неё, и в тот момент, когда девочка совсем отчаялась, появилась призрачная незнакомка.
Мягко улыбнувшись, женщина присела на краешек кровати и тихо запела. Её лёгкий мелодичный голосок наполнил комнату, растворяя детские страхи. Не прошло и минуты, как Амелия сладко посапывала, погрузившись в царство Морфея.
Через несколько лет отец Амелии получил повышение, и семья была вынуждена перебраться в другой город, вот тогда-то девочка и осознала, что не все её невидимые друзья так благодушны.
Стоило ей переступить порог нового дома, как липкое чувство страха охватило детское сердце. Здесь было слишком темно, и девочка не имела ввиду недостаток солнечного света — его как раз таки было в избытке. Яркие лучи бесцеремонно вламывались в помещение через широкие деревянные окна. Нет, этот дом был просто окутан тьмой. Она сочилась из каждой щели, мечтая коснуться новых жильцов.
Амелия испуганно осмотрелась вокруг. Вдруг её взгляд замер на вершине лестничной площадки… Там, в тени второго этажа, притаилась одинокая фигура. Это был маленький мальчик, и Амелии показалось, что он едва ли старше её самой. На нём были одеты серые мешковатые штаны, разорванные на коленях, а некогда белую рубашку покрывали яркие кровавые следы. Его бледная голубая кожа светилась чёрными прожилками, напоминая чистый лист бумаги, по которому кто-то нарочно разлил чернила.
Амелия, не мигая, смотрела на мальчишку, а он, прищурив свои чёрные глаза, впился в неё взглядом. И в тот момент Амелия поняла главную вещь в своей жизни — страшно не то, что ты видишь призраков, страшно, когда призраки видят тебя…
Закрыв ладошками глаза, девочка прерывисто задышала. Она из-за всех сил старалась убедить себя, что это неправда. Всё, что она видит, лишь плод её разбушевавшегося воображения. Сейчас она откроет глаза и поймёт — это только фантазии!
Быстро убрав ладони от лица, Амелия распахнула свои янтарные глаза и в ужасе закричала. Мальчик стоял от неё всего лишь в нескольких сантиметрах и внимательно изучал её лицо.
— Ты видишь меня! — прокричал он в лицо Амелии, обнажив маленькие кровавые зубки. — Видишь!
На крики Амелии из кухни выскочила её мать. Миссис Лэнфорд держала в руках хрустальную вазу, которую, по всей видимости, только освободила от упаковки. Ваза выскользнула из рук женщины, когда она увидела свою дочь, бившуюся на полу в страшных конвульсиях. С трудом успокоившись, девочка рассказала о мальчике, напугавшем её.
Это было пятнадцатое сентября 2002 года — день, когда родители Амелии впервые обратились за помощью к психиатру, и она столкнулась со своим худшим кошмаром…
Это был пожилой полный мужчина с яркой сединой в некогда смольной шевелюре. Его маленькие серые глазки пытливо смотрели на девочку, прерывисто рассказывающую о мучивших её видениях. Мистер Милс ни разу не перебил Амелию, лишь изредка он наклонялся к своему потрёпанному серому блокноту, делая в нём небольшие пометки.
— Скажи, Эми, я ведь могу звать тебя Эми? — скрипучим голосом спросил доктор, и когда девочка утвердительно кивнула, продолжил: — а этот мальчик, он до сих пор здесь?
Амелия перевела взгляд за спину мистера Милса и, посмотрев в чёрные глаза мальчишки, вновь кивнула головой.
— Хорошо, — пробормотал доктор, делая очередную запись в своём блокноте. — Просто прекрасно.
— Я сумасшедшая? Да? — негромко спросила девочка и услышала за своей спиной тихий всхлип мамы. — Я схожу с ума?
— Я не думаю, что ты сумасшедшая, Эми, — после недолгого раздумья ответил мистер Милс, улыбнувшись, и на душе у девочки стало неприятно, — но мне странно, что ты никому не говорила о своих видениях.
— Я не хотела расстраивать маму и папу, — ответила Амелия, почувствовав, как по щеке скатилась одинокая слеза. — Ведь нормальные люди такого не видят.
— Это похвально, девочка моя, — доктор Милс потёр руки и перевёл взгляд на миссис Лэнфорд. — Я могу переговорить с вами с глазу на глаз?
— Конечно, — быстро кивнула женщина. — Давайте пройдём на кухню. Мой муж должен подъехать с минуты на минуту.
Как только мама закрыла дверь на кухню, Амелия услышала слева от себя шуршащий шёпот, больше походивший на обрывки газет, гонимые яростным ветром.
— Я хочу, чтобы ты поиграла со мной, — приказным тоном произнёс призрак, и в его голосе прозвучала злость. — Мне так одиноко на чёрных тропах. Ты должна увидеть их. Я покажу тебе их. Тогда ты не заблудишься в бесчисленных коридорах мрака.
Амелия крепко зажала ладошками уши, но шелестящий голос мальчика продолжал звучать в её голове.
— Тебе понравится там. Мы с тобой сможем вечно играть на них.
Подскочив с дивана, девочка стремглав бросилась в свою комнату. Ей казалось, что тонкая деревянная дверь сможет защитить от мёртвых голосов в её голове.
— Ты не хочешь со мной играть? — прищурившись, спросил мальчик. Он по-хозяйски восседал на её кровати, застеленной розовым покрывалом.
Амелия молча взирала в мёртвые глаза ребёнка.
— Если ты откажешься, я причиню вред твоей семье, — спокойно произнёс призрак, вновь обнажив свой кровавый рот. — Я перегрызу им глотки. Поверь, я делал уже так. Мне нравится чувствовать плоть, — в доказательство своих слов он громко щелкнул зубами и заливисто рассмеялся.
Невинный детский смех заполнил комнату, и Амелия почувствовала, как её тело покрылось мурашками.
— Что тебе нужно от меня? — дрожащим голосом спросила девочка.
— Я же сказал, — разозлившись, повторил мальчик, — я хочу поиграть с тобой. На чёрных тропах слишком одиноко.
— Чёрных тропах? — испуганно переспросила Эми.
— Тебе понравится там, — кивнул головой ребёнок. — Не многие из живых могут попасть туда, но ты можешь. Ты особенная.
— Почему бы тебе не найти друзей среди таких как ты? — спросила Амелия, крепче сжав дверную ручку.
— Таких как я? — удивлённо переспросил мальчик и на мгновение из его взгляда пропала привычная ненависть ко всему миру. — Мёртвые не умеют играть, — твёрдо ответил он.
— Если я пойду с тобой, ты не тронешь моих родных? — сглотнув, спросила Эми.
— Если ты будешь играть со мной, — бесхитростно ответил мальчик.
В дверь громко постучали. От неожиданности Амелия вскрикнула, подпрыгнув на месте.
— Родная, открой дверь, — тихо проговорила миссис Лэнфорд, но её голос был пропитан страхом. — Почему ты закрылась?
Девочка обернула посмотреть на мальчишку и убедиться, что он не причинит вред её маме, но призрак пропал, оставив после себя холодное дыхание смерти.
Распахнув дверь, Эми столкнулась с парой карих глаз, в которых плескалась тревога.
— Амелия, нам нужно поговорить, — переведя дыхание, произнесла миссис Лэнфорд. Зайдя в комнату дочери, женщина опустилась на кровать — ровно туда, где минуту назад восседал призрак.
— Мам, — испуганно протянула Эми, — что-то случилось?
— Помимо того, что ты видишь призраков? — нервно усмехнулась женщина. — Нет, больше ничего не случилось…
Амелия стыдливо опустила свои янтарные глаза в пол.
— Доктор Милс поговорил со мной и убедил, что тебе нужна квалифицированная помощь, — миссис Лэнфорд, принялась нервно жевать нижнюю губу. — Здесь есть клиника, он пообещал, что тебе там помогут.
— Но, мам, — Эми в страхе вжалась в стену, — он ведь сам сказал, что я не сумасшедшая. Если это так, то зачем мне тогда ложиться в лечебницу? Люди, которые там находятся, всегда чем-то больны. Мам, пожалуйста, не оправляй меня туда! Я боюсь! Мама!
— Всё будет хорошо, детка, — сдерживая слёзы, произнесла женщина. — Тебе помогут выздороветь, и у нас всё будет как прежде.
В страхе Амелии захотелось убежать как можно дальше от происходящего, но не успела она сделать и шага, как сильные мужские руки схватили её.
— Умоляю, только не делайте ей больно! — воскликнула миссис Лэнфорд, подскочив с кровати.
— Уверяю вас, — прокряхтел доктор Милс, продолжая удерживать Эми. — Это пойдёт ей только на пользу.
— Мамочка! Пожалуйста, спаси меня! — прокричала девочка, из-за всех сил стараясь вырваться из хватки доктора. — Мамочка! Умоляю, спаси!
Амелия увидела, как мистер Милс достал из кармана шприц, наполненный прозрачной жидкостью, и воткнул его в плечо девочки.
— Мамочка! Нет! Помоги мне!
По щекам миссис Лэнфорд покатились крупные слёзы, но она не сделала и шагу на встречу к дочери. Амелия ощутила, как её разум затянуло дымкой, а тело в одно мгновение стало мягким, будто сахарная вата.
— Вы приняли правильное решение, Самара, — произнёс доктор Милс, подхватывая Эми. — Совсем скоро ей станет лучше.
Но доктор Милс ошибся. Амелии не стало лучше…
Действие лекарства закончилось после полуночи. Девочка пришла в себя и первое, что она увидела — белые стены больничной палаты. Амелия попыталась встать, но её руки и ноги были плотно затянуты кожаными ремнями.
— Они сказали, это, чтобы ты не поранила себя, когда очнёшься, — раздался шелестящий голос слева от Эми.
Девочка быстро обернулась и увидела своего маленького мёртвого «друга».
— Они думают ты су-мас-шед-шая, — по слогам произнёс мальчик, противно хихикнув. — Ведь призраков не существует.
— А если это действительно так? — спросила Амелия, заглянув в чёрные глаза ребёнка.
— Тогда, на твоём месте, я бы не лечился, — едко ответил мальчик. Он вскользь коснулся ладони девочки, и её тело моментально сковал могильный холод. — Лучше быть сумасшедшим, чем жить в их сером бреду. Подумай над этим.
— Почему ты здесь? — шепнула Эми, прикрыв свои янтарные глаза.
— Ты обещала поиграть со мной, — ответил призрак.
— Навряд ли я смогу это сделать, привязанная к больничной койке, — сухо произнесла девочка, приоткрыв глаза.
— Мне не нужно твоё тело, Амелия, — бесхитростно проговорил мальчишка, обнажая кровавый оскал. — Я пришёл за твоей душой…
Ладони призрака с силой сжали её голову, и Эми вновь провалилась во тьму.
Первое, что услышала Амелия, придя в себя, — шёпот мёртвых голосов. Девочка просто знала, что эти голоса принадлежат призракам. От этого шёпота хотелось забиться в угол и выть подобно раненому зверю. Амелии захотелось прикрыть уши руками и, к удивлению, у неё это получилось.
Подскочив с кровати, Эми осмотрелась по сторонам. Эта была обычная больничная палата: две железные койки, одно маленькое окно, загороженное решёткой, и шаткий деревянный стул подле двери. Однако что-то было не так… Тьма и страх буквально кружили в этом месте.
— Долго же ты искала дорогу, — недовольно протянул мальчишка, внезапно появившись перед её лицом. — Я уж подумал, что ошибся в тебе.
— Где я? — спросила Эми, продолжая озираться вокруг.
— Это один из коридоров мрака. Здесь заточены души, когда-то умершие в этих стенах, но мир внутри них был слишком гнилым, чтобы двигаться дальше, — с широкой улыбкой сообщил мальчишка.
— Это и есть твои чёрные тропы? — Амелия со страхом заглянула в его мёртвые глаза.
— Нет, я же сказал — это коридор мрака, — огрызнулся призрак. — Чёрные тропы гораздо глубже. Ты ещё слишком слаба, чтобы ступить на них.
— А с чего ты взял, что я когда-нибудь смогу попасть туда? — с лёгким интересом спросила Эми.
С каждой секундой, проведённой с этим мальчиком, ей всё больше казалось, что вот он настоящий мир.
— Ты медиум, — уверенно ответил ребёнок. — Вы умеете заглядывать за границы реальности.
— Но почему я такая? — Амелия не смогла сдержать вздох разочарования.
— Я не знаю, — пожав плечами, призрак оголил свои кровавые зубки, — но мне это нравится. Пойдём, я покажу тебе мой мир.
Мальчишка протянул ей белую руку, и девочка с опаской вложила в неё свою ладошку. По телу мгновенно пробежала крупная ледяная дрожь. Крепко сжимая кисть Эми, призрак уверенно проследовал в коридор. Серые стены тут же нависли над девочкой, давя на неё своей затхлой энергией.
— Ты привыкнешь, — проговорил мальчишка. — В первый раз всегда тяжело, но ты должна открыть свою силу.
— Свою силу? — переспросила Амелия. — Для чего?
— Так нужно, — хитро ответил призрак, сверкнув кровавой улыбкой. — Мне это нужно.
— А где же души, о которых ты говорил? — Эми внимательно всматривалась в пустоту помещения, пытаясь поймать хотя бы отблеск движения.
— Пока я здесь, они стараются играть в другом месте, — ухмыльнулся мальчишка.
— Почему? — тихонько спросила Амелия, точно зная, что не хочет слышать ответ на этот вопрос.
Призрак неопределённо пожал плечами, продолжая быстро двигаться дальше.
— Подожди! — воскликнула Эми, замерев на месте.
— Ну, что ещё? — недовольно протянул мальчик.
— Если теперь мы с тобой друзья, — неуверенно начала девочка, — я хотела бы узнать твоё имя. У тебя же есть имя?
На секунду Эми показалось, что чёрные глаза призрака полыхнули лютой ненавистью, но он быстро взял себя в руки и произнёс:
— У каждого существа есть имя, — процедил мальчишка.
— И какое же твоё? — искренне поинтересовалась Амелия.
— Меня зовут Сургат, — злобно произнёс призрак, — и я надеюсь, на этом твои вопросы закончились.
* * *
С того дня жизнь Амелии приняла жестокую стабильность. Днём девочку пичкали лекарствами и проводили болезненные процедуры, убеждая её в том, что мир, в котором живёт Эми, нереален и она должна как можно скорее понять это. А по ночам к ней приходил Сургат, показывая свою реальность, убеждая её, что она должна уйти с ним на чёрные тропы. Но Амелия не хотела безоговорочно следовать за ним.
— Почему я должна уйти? — как-то раз спросила Эми, когда мальчишка в очередной раз устроил ей экскурсию по коридорам мрака. — Я ведь могу жить в обоих мирах.
— Не сможешь, — уверенно ответил Сургат, подойдя к высокой серой двери, покрытой щербинами. — Мир живых всегда будет считать тебя чужой. Люди никогда не примут того, что им непонятно. Ты угроза, Амелия. Ты угроза живым, потому что видишь мёртвых, и угроза мёртвым, потому что ты из мира живых.
— Что же мне тогда делать? — глаза Амелии стало пощипывать от невыплаканных слёз.
— Ты знаешь ответ, — хитро улыбнулся Сургат, потянув за каменную ручку серой двери. — Время пришло. Добро пожаловать на чёрные тропы, Амелия.
Стоило мальчишке открыть каменное полотно, как ледяной холод пронзил каждую клеточку детской души. За серой дверью ничего не было видно, но Эми почувствовала их… Сущности, которых пропитала тьма. Нет, не пропитала — они были той самой тьмой…
Девочка испуганно сделала шаг назад. Она не хотела идти в этот рассадник смерти.
— Пока ты со мной, тебе ничего не грозит, — Сургат протянул Эми руку. — Однако ты должна запомнить одно правило, Амелия, — прищурившись, проговорил мальчишка. — Как только ты ступишь на чёрные тропы, пути назад не будет. Твоя сила раскроет себя и в следующий раз, погрузившись в сон, ты можешь очнуться ни в одном из коридоров мрака, а прямиков в сердце одной из чёрных троп, — Сургат шагнул к девочке, продолжая протягивать ей руку. — Так вот, ты не должна этого допустить. Научись управлять своей мощью и тогда у нас всё получится.
Амелия неуверенно кивнула и протянула дрожащую ладонь к мальчишке. Сургат жадно схватил её своей ледяной рукой.
— Приготовься, — произнёс призрак, вновь обнажив кровавый оскал, — ощущения будут не из приятных.
Мальчишка шагнул в проход, и воздух в этом месте покрылся мелкой рябью. Амелия испуганно заозиралась по сторонам, но Сургат не дал ей шанса передумать. Дёрнув девочку за руку, он буквально втащил её в свой мир, пропитанный смертью…
Оказавшись за чертой, Амелия могла с уверенностью сказать, что не так представляла себе чёрные тропы. Собственно, если бы кто-то спросил её, как должно выглядеть это место, то, пожалуй, девочка не нашла бы что ответить.
Чем больше Сургат рассказывал ей о своём доме, тем сильнее в голове Эми билось одно единственное слово — тьма. Однако на самом деле, чёрные тропы были другими…
Первое о чём подумала Амелия, ступив на проклятые земли, — это место живое. Стоило девочке сделать шаг, как земля начинала колыхаться под её ступнями, меняя форму.
— Всё дело в тебе, — неожиданно громко произнёс Сургат, сильнее сжав её кисть. — Ты пока чужая в этом месте. Сущности чувствуют твою живую душу. Присматриваются к тебе. Каждая из них мечтает тебя заполучить.
Амелия испуганно обернулась через плечо и спросила:
— Заполучить меня?
— Да, — кивнул мальчишка, — но ты моя. Никто не посмеет посягнуть на мою собственность.
Девочка поёжилась, ей не нравилось, когда Сургат говорил о ней, как о вещи.
— Куда мы идём? — Эми наконец решилась задать мучавший её вопрос.
— Я хочу показать тебе свои владения, — сообщил Сургат и его чёрные глаза в мгновение стали ещё мрачнее.
— Что-то не так? — поинтересовалась Амелия. — Я сделала что-то не так?
— Сейчас дело не в тебе, — огрызнулся мальчишка. — Просто пока я ограничен в пространстве. Пока, — Сургат, прищурившись, взглянул на неё, и девочке вновь стало не по себе.
Дикий крик наполнил округу, и Эми едва сдержалась, чтобы не закрыть ладонями уши. Перед ними появилась красивая рыжеволосая женщина, яркие глаза которой изумрудами сверкали в темноте. Присмотревшись, Амелия заметила, что незнакомка привязана к столбу, а её голые ступни лижут чёрные языки пламени.
— Не обращай внимания, — равнодушно протянул Сургат, увидев испуганный взгляд Эми. — Здесь каждый развлекается, как может.
— Кто это? — тихонько спросила девочка, всё ещё не в силах отвести взгляд от прекрасной женщины.
— Это Сара Гуд, — просто ответил мальчишка. — Её, одну из первых, пуританский суд Салема обвинил в колдовстве.
— Так она ведьма? — Амелия не без страха, но уже с большим любопытством посмотрела на незнакомку.
— Нет, — усмехнулся Сургат. — Ни одна из обвинённых тогда женщин, не была ведьмой.
— Но тогда, как…
— Она оказалась на чёрных тропах? — перебил её призрак. — Всё просто. Отчаянье рождает боль. Боль перерастает в злость. Злость взрождает ненависть. Ненависть перерождается во тьму, а тьма разъедает душу подобно кислоте, от неё невозможно избавиться.
— А твоя душа тоже наполнена тьмой? — неловко спросила Амелия.
— У таких как я нет души, — улыбнулся Сургат. — Такие как я и есть тьма…
Очнувшись на утро, Амелия к своему удивлению увидела возле кровати свою мать. Женщина сконфуженно улыбнулась, заглянув в янтарные глаза дочери.
— Привет, — быстро произнесла миссис Лэнфорд. — Как ты себя чувствуешь?
— Нормально, — ответила Эми, присаживаясь на краешек кровати. — Если это слово вообще здесь уместно.
— У меня для тебя сюрприз, — проговорила женщина и нервно улыбнулась. — Мне разрешили забрать тебя домой.
Амелия недоверчиво посмотрела на мать, но промолчала.
— Завтра у тебя день рождения, — с той же нервной улыбкой продолжила миссис Лэнфорд.
— Мне всё равно, — сухо ответила Эми. — У психов все дни проходят одинаково.
— Милая, — женщина громко сглотнула, протянув дочери руку, но в последний момент передумала, сжав ладонь в кулак. — Нам пора, папа ждёт нас в машине. Переоденься, я привезла твои вещи.
— Не вижу смысла привыкать к обычной одежде, — Амелия поднялась на ноги и, отдёрнув хлопковую ночную рубашку, понуро поплелась к выходу из палаты.
Девочка шла низко склонив голову, ей было безразлично происходящее вокруг неё. Сегодняшняя ночь что-то надломила внутри. Вернувшись с чёрных троп, Амелия почувствовала — в ней что-то сломалось. Больше не было маленькой девочки, верящей в чудеса. Её больше не было…
В тот день её действительно ждал сюрприз. Оказалось, за то время, что она провела в больнице, отца вновь перевели по службе в маленький городок, который, казалось, находился на самом краю вселенной. Однако самой Амелии эти перемены принесли лишь боль.
Вначале родители пытались делать вид, что всё в порядке и они самая обычная семья. Но совсем скоро стало ясно — эта иллюзия далека от идеала.
Эми больше не встречала Сургата и это её очень расстраивало. Не смотря на его угрозы и кровавый оскал, мёртвый мальчик стал для неё родственной душой. Каждую ночь Амелия бродила по коридорам мрака в надежде найти путь на чёрные тропы и вновь увидеть его, но всё было напрасно. Сургат пропал из жизни девочки, так же как и вошёл в неё — внезапно. Тогда как другие призраки были не так стеснительны…
Духи стали приходить к девочке не только во снах. Куда бы ни отправилась Амелия, её одолевали призраки. Так не могло долго продолжаться, и родители вновь поместили её в клинику.
Оказалось, в маленьких провинциальных городках тоже есть психушки. Обычно они представляли собой серые двухэтажные здания, обнесённые по всему периметру колючей проволокой. Это место не стало исключением.
Здесь всем заведовал доктор Фэлпс. Тощий мужчина с нездоровым цветом лица и впалыми бесцветными глазами. Когда его длинные пальцы стучали по деревянной крышке дубового стола, девочке казалось, что к ней подкрадывались огромные белые пауки.
Амелии никогда не нравился доктор Милс, но этот человек внушал ей просто животный страх. Ему нравилось, то чем он занимался, и Эми никогда бы не взялась в точности сказать, кто из них двоих был более сумасшедшим.
В четырнадцать лет Амелия узнала, что мама беременна и в тот момент девочка ощутила, что между ней и родителями выросла очередная стена. В их глазах она увидела страх. Страх за будущее ещё не родившегося дитя.
Прошло ещё пять лет. Амелия из милой девочки превратилась в красивую девушку, а жизнь текла по уже сложившемуся принципу и процедуры в больнице с каждым годом становились всё беспощадней.
Доктор смерть, а именно так Эми провозгласила Фэлпса, перепробовал на ней все возможные способы лечения: её били током, закрывали в комнате полной других психов, вкалывали лекарства, полностью подавляющие её волю, но всё было напрасно. С каждым днём заблудших душ в жизни Эми становилось только больше.
Однажды доктор Фэлпс решился провести эксперимент, навсегда изменивший жизнь Амелии…
Потуже затягивая запястья девушки кожаными ремнями, доктор смерть тихо смеялся себе под нос и будто мантру повторял одно и тоже:
— Ты должна зарубить на своём курносом носу, что призраки нереальны. Всё это нереально, — хихикнул Фэлпс, приударив девушку по запястью. — Хотя это даже весело. Таких строптивых пациентов у меня ещё не было. Ты мой любимый трофей.
Амелия сверкнула янтарными глазами в сторону сумасшедшего врача.
— Жизнь в маленьком городке слишком скучна и однообразна, — тем временем продолжил скулить доктор смерть, затягивая уже ремни на её лодыжках. — Когда-то я был на практике и могу с уверенностью сказать, что это были самые счастливые годы в моей жизни. Столько свихнувшихся шизофреников я отродясь не видел, — уже громче рассмеялся Фэлпс. — Но даже там не было таких как ты. Признаюсь тебе честно, Амелия, — люди по своей натуре крайне трусливы и обычно я могу сломать человека за считанные дни, но только не тебя…
— Это мне льстит, — безразлично улыбнулась Эми. — Можете записать меня в свой список поражений.
— Скажу без ложной скромности, — усмехнулся доктор смерть, — он мне не понадобится. Сколько мы знакомы с тобой, Амелия?
— Почти семь лет, — на автомате ответила Эми, смотря на свои голые ступни.
— Бог мой! Семь лет! — воскликнул Фэлпс. — Семь лет, а ты всё ещё продолжаешь бороться за свою душу. Это так похвально. Порой я и сам начинаю верить в то, что ты видишь призраков, — психиатр негромко хихикнул, проверяя ремни на тугость, — но я, наконец, нашёл способ избавить тебя от этой навязчивой идеи.
Амелия подняла на него равнодушный взгляд. За эти долгие годы она пережила слишком много мучений и сомневалась, что её можно чем-то удивить.
— Просмотрев множество работ своих коллег, я нашёл довольно интересное лечение одного пациента. Ваши случаи очень схожи, Амелия. Тот молодой человек тоже утверждал, что видит призраков, но после этой процедуры голоса ушли из его головы, — доктор Фэлпс подошёл к электрическому щиту, находившемуся подле обшарпанной двери. — Ты говоришь, призраки приходят к тебе из темноты? — с ухмылкой спросил он. — Тогда ты должна остаться в ней. Приготовься, Амелия, на следующие несколько часов, твоим домом станет мрак.
Эми испуганно дёрнулась, но её тело было накрепко привязано к потёртому креслу. Доктор смерть растянул свои резиновые губы в тонкой улыбке и шагнул к двери.
— Надеюсь в следующую нашу встречу ты станешь человеком, — после этих слов врач потянул за рубильник, и комната погрузилась во тьму. — Счастливо оставаться, Амелия. Тишина, смешавшись с тьмой, поможет тебе разобраться со своими демонами.
— А кто тебе поможет разобраться с собой, чёртов псих! Твои демоны не идут ни в какое сравнение с моими! — выкрикнула девушка, но Фэлпс уже закрыл за собой дверь.
Амелия глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки. Это было не самое страшное, что случалось с ней за последние годы, однако этот псих был прав — Эми боялась тьмы, точнее того, что может за ней последовать…
Девушку окружила мёртвая тишина. Порой, проснувшись глубокой ночью, Эми ощущала её рядом, она словно взывала её к себе, обещая указать путь в некогда забытые места. В такие моменты, Амелия старалась как можно скорее включить потрёпанную настольную лампу, стоящую на прикроватной тумбочке. Однако сейчас всё было по-другому… Свет был ей не доступен, сейчас её домом был мрак.
Это началось внезапно. Вначале Амелия почувствовала лёгкое прикосновение ледяных пальцев. Они словно дразнили её, ведь знали — девушка не может пошевелиться.
Затем послышался тихий шёпот. Вначале это был один голос, но вскоре к нему присоединился ещё один, а следом ещё и ещё один. Не прошло и мгновения, как комнату наполнил хор мёртвых голосов. Амелия не могла разобрать ни единого слова. Складывалось впечатление, что в помещение разом заползло больше тысячи змей и каждая из них жаждала пронзить девушку ядовитыми клыками.
Эми крепко сжала зубы, стараясь отогнать нахлынувший ужас, но с каждой секундой призраков становилось всё больше и больше. Она не могла видеть их, но могла чувствовать каждой клеточкой своего тела.
Зажмурив глаза, Амелия прерывисто задышала. Сердце в юной груди трепыхалось, будто раненая птица. Девушка из-за всех сил старалась взять себя в руки, но страх набросился на неё подобно раненому зверю — резко и беспощадно.
Ледяные руки схватили Амелию за горло и, словно со стороны, она услышала свой собственный хрип. Пальцы всё сильнее сжимали её шею, и Эми не смогла сдержать усмешку, представив лицо Фэлпса, когда он найдёт с утра её остывшее тело. Может это пойдёт ему на пользу и следующему пациенту, оказавшемуся в этом кресле, повезёт больше чем ей.
И вот, когда Амелия попрощалась с жизнью, случилось необъяснимое. Она словно провалилась в глубокую яму и спустя мгновение больно ударилась о землю.
Первой мыслью Эми было то, что она умерла. Земля разверзлась под ногами и её измученная душа отправилась прямиком в ад, но, открыв глаза, Амелия поняла как ошиблась.
Когда-то давно она уже была в этих местах со своим маленьким другом, а потом долго искала вход, чтобы вернуться обратно, пока однажды не поняла, какое зло обитает за чертой. Тогда Амелия дала себе слово, что больше никогда не вернётся сюда, и вот, благодаря усилиям своего психиатра, Эми не сдержала обещание. Она вновь оказалось в сердце чёрной тропы.
Амелия не сразу поняла, как ей удалось обойти коридор мрака, но тут в её голове словно пламя, вспыхнули слова Сургата: «В следующий раз, погрузившись в сон, ты можешь очнуться ни в одном из коридоров мрака, а прямиков в сердце одной из чёрных троп».
Эми медленно поднялась на ноги и боязливо огляделась вокруг. Место, рядом с которым она оказалась, походило на заброшенную фабрику. В чёрных потёртых камнях расползались длинные трещины, наполненные тьмой, пыльные окна были разбиты, а тяжелая дверь угольного цвета, протяжно скрипела на невидимом ветру.
Амелия огляделась в поисках выхода. В прошлый раз Сургат провёл её через потёртую дверь, а это означало одно — ей нужно зайти в заброшенное здание. Эми внимательно оглядела старую фабрику тьмы. На первый взгляд это место было пустынно, но кто знает, что поджидало в бесконечных лабиринтах этого здания.
За спиной раздался тихий скрежет. Быстро обернувшись через плечо, Эми сосредоточенно взглянула в темноту, но не увидела ничего, кроме клубящейся серой дымки.
Амелия поняла — ей придётся сделать выбор. Заброшенное здание, возможно кишащее духами, или чёрные тропы с тёмными сущностями, стерегущими на каждом шагу. Глубоко вдохнув, девушка несмело отправилась к зданию.
Зайдя в здание, Эми увидела, что весь пол был покрыт чёрными кусками отвалившейся штукатурки, из-за которой каждый её шаг отдавался лёгким хрустом. В воздухе разносилась лёгкая мелодия, словно кто-то, не размыкая губ, напевал любимый мотивчик. Эти звуки до дрожи пугали Амелию, но она не могла понять откуда они доносятся. Казалось, будто само это место состояло из них.
Дойдя до конца коридора, Эми повернула налево. По обе стороны от девушки тянулась глухая чёрная стена, но в самом конце виднелась перекошенная деревянная дверь, протяжно скрипевшая на проржавевших петлях.
Мелодия становилась всё громче, наполняя душу Амелии чем-то липким. С каждым её шагом дверь в конце коридора приоткрывалась на несколько сантиметров, и когда Эми наконец дошла до неё, то уже без труда могла заглянуть в помещение.
Её взору открылась комната, где по всему полу валялись детские куклы разных мастей и размеров. Некоторые были собраны из соломы, другие пошиты из потёртой ткани, но было в них и нечто общее — рот каждой куклы был накрепко зашит грязной нитью. Засмотревшись на жуткие игрушки, Эми не сразу заметила, что внутри есть кое-кто ещё…
Существо сидело на деревянном стуле, стоящем немного левее от входа. Амелия не могла толком разглядеть его, видела лишь сгорбленную спину бледно-серого цвета. Существо было настолько истощенно, что каждый позвонок в его хребте торчал подобно острому камню. Сущность тихо напевала ту самую мелодию и была полностью поглощена в свою работу — в его руке то и дело мелькали игла с нитью.
Девушка бесшумно выдохнула и сделала осторожный шаг назад. Нужно было бежать из этого места и чем скорее, тем лучше. Амелия тихо отступала во тьму дома, когда судьба вновь повернулась к ней спиной…
Сущность протяжно потянула носом, внюхиваясь в пустоту комнаты. Медленно поднявшись с табуретки, существо стало неспешно оборачиваться, словно каждое движение отдавалось в его теле жгучей болью.
Амелия прошмыгнула за открытую дверь, и посильнее вжалась в стену. Через щель в косяке она с ужасом наблюдала за происходящим. Существо с зашитыми губами сжимало в руке соломенную куклу, из-за рта которой торчала игла со свисающей нитью. Сущность продолжала втягивать воздух, только теперь делала это маленькими резкими глотками.
— У меня давно не было гостей, — вдруг раздался скрипучий голос в голове Эми. — Это хорошо, что ты заглянула ко мне.
Амелия зажмурилась, пытаясь унять свой страх, а когда она вновь решилась открыть глаза, в дверную щель на неё смотрело существо с зашитым ртом.
Девушка закричала и стремглав рванула вперёд, но уже через мгновение была схвачена ледяными пальцами, больше походившими на лапы пауков.
— Не бойся меня, — проговорил зашиторотый. — Боль длится лишь мгновение. Следом за ней следует свобода.
Существо развернуло Эми к себе лицом. В его чёрных глазах пылал огонь предвкушения.
— Всего мгновение, и ты пополнишь мою коллекцию, — за его спиной стали появляться души. Они смотрели на Амелию пустыми глазницами, стараясь открыть рты, крепко зашитые грязной нитью.
Сущность поднесла к губам Эми ржавую кривую иглу и сделала быстрый стежок. Боль пронзила тело девушки. Собрав остатки смелости, она отпихнула от себя монстра и в тот же миг слева от Амелии засияла дверь. Не раздумывая и секунды, девушка бросилась к выходу.
Она ощущала дыхание сущности за своей спиной. Знала, что если промедлит — умрёт. Эми буквально запрыгнула в проход и, уже когда её душа почти вернулась в тело, она почувствовала ледяное касание на своём плече…
Распахнув глаза, Амелия увидела перед собой бледное лицо доктора Фэлпса и облегчённо выдохнула. Она не могла и подумать, что будет рада видеть этого психопата.
— У тебя был очередной припадок, — злобно прошипел врач. — Ты даже поранила себя. Я тоже хорош, надо было завязать твой рот.
Эми провела языком по нижней губе, и ощутила во рту медный привкус.
— Ты просто ходячая неприятность, — продолжал возмущаться доктор смерть, — ни один способ…
Но остальных слов Фэлпса Амелия не расслышала. Её взгляд приковала одинокая бледно-серая фигура, притаившаяся за спиной врача.
Чёрные глаза сущности жадно осматривали комнату, а его зашитый рот перекосился в уродливом подобии улыбки. Монстр взглянул на Амелию и будто
ребёнок захлопал в ладоши.
— Так ты медиум, девочка, — раздался радостный голос в её голове, — и ты привела меня в мир живых. Теперь-то мы повеселимся…
В руках сущности появилась погнутая ржавая игла, и комнату заполнил его мёртвый смех.
* * *
Монотонный стук капель, разбивающихся о медную раковину, эхом разносился в каждом уголке комнаты. Казалось, кто-то нарочно не закрыл ржавый кран и оставил этот надоедливый звук, точно зная, что единственный пациент, находящийся в палате, был накрепко привязан и не мог пошевелить даже пальцем.
Амелия с трудом подняла окаменевшие веки. Пару раз моргнув, девушка из-за всех сил постаралась сфокусировать взгляд. Перед глазами всё упорно расплывалось, не желая собираться в одну точку.
— Твоя кровь на вкус просто божественная амброзия, — раздался скрипучий голос справа от неё. — В видящих есть что-то, особенно внутри. Я до сих пор не разобрался, что именно…
Амелия почувствовала, как ледяные пальцы расстёгивают её кожаные ремни.
— Я устала, — тихо произнесла Эми и закрыла глаза. Слёзы солёными дорожками стали стекать по вискам девушки. — Я очень устала.
— Я знаю, Амелия, — тихий голос сущности прозвучал над её ухом. — Освободи себя. Только тебе это подвластно.
Эми медленно кивнула и, опустив босые ноги на бетонный пол, уверенно прошлёпала к раковине. На мгновение её взгляд замер на отражение в мутном зеркале: белая как у трупа кожа, впалые глаза, цвет которых давно растворился в её слезах, оставив на своём месте лишь серую тень и чёрные круги под глазами, которые, пожалуй, были самым ярким пятном на её лице.
За те два месяца, что зашиторотый стал её тенью, Амелия потеряла себя. Сегодня она сбежала из клиники в надежде, что за её стенами она будет в безопасности. Эми думала, он не сможет последовать за ней в большой мир, как когда-то Сургат, но она ошиблась… Эта тварь никуда не ушла. Теперь она принадлежала ему и даже смерть не могла положить этому конец, но Амелия устала… Она устала жить. Жить в двух мирах.
За её спиной появилось бледно-серое лицо с порепаной кожей. В чёрных глазах сущности светился триумф. Он победил и знал об этом.
Амелия сжала ладонь в кулак и с размаху ударила по зеркалу. Стекло треснуло и несколько осколков со звоном упали в раковину, расколовшись ещё надвое. Онемевшими руками Амелия стала развязывать бинты, стягивающие запястья. Повязки белыми лентами упали к ногам девушки, и она увидела две рваные раны, наспех зашитые врачами.
— Я предлагал им свою помощь, — рассмеялся зашиторотый, сверкнув ржавой иглой, — но они и слушать меня не хотели.
Амелия не обратила на него внимания. Протянув дрожащую руку к раковине, она взяла самый крупный осколок и вновь перевела взгляд на свои запястья.
— Молодец, — прошептала сущность, — тебе понравится у меня. Тебе понравится.
Амелия крепче сжала кусок зеркала и с устрашающим спокойствием принялась распарывать швы на своих руках. Кровь хлынула на холодный пол и девушка не смогла сдержать счастливую улыбку.
Да, Эми знала, что после смерти попадёт в коллекцию к зашиторотому, но пока душа не покинула тело, у неё будет несколько минут. Несколько минут тишины, принадлежащие только ей…
— Я забираю её домой! — прокричал сквозь туман до боли знакомый голос.
— У твоей дочери, Самара, параноидальная шизофрения, — грубо ответил второй голос. — Ей необходимо квалифицированное лечение.
— И это ты называешь квалифицированным лечением? — огрызнулась женщина. — Моей дочери нужна любовь. Жаль я только сейчас поняла это. Едва не потеряв.
Амелия попыталась открыть глаза, чтобы понять кто это говорит, но веки, наполненные свинцом, не желали её слушать.
— Если ты не понимаешь научный язык, — прошипел мужской голос, — то скажу проще — Амелия законченная психопатка, а у вас дома, маленький ребёнок.
Комнату разорвал громкий звук пощёчины.
— Ещё слово, Фэлпс и ты пожалеешь, что родился на свет, — угрожающе произнесла женщина. — Амелия едет домой, а мы с тобой увидимся в суде.
Вдруг их перебил другой, скрипучий голос с лёгкими нотками смерти.
— Отдыхай, пока есть возможность. Долго прятаться тебе не удастся…
Зловонное дыхание обожгло кожу девушки, и она вновь погрузилась в тишину….
Амелия пришла в себя уже дома. Её окружали знакомые стены, так и не ставшие родными. Теперь двадцать четыре часа в сутки за ней присматривали мама и отец, боясь, что больничный инцидент может повториться, но было ещё одно существо, неустанно следящее за Эми…
Зашиторотый всегда был в нескольких метрах от Амелии, не позволяя уснуть. С самого переезда домой он не произнёс и слова, он просто шил свои жуткие куклы, разбрасывая их всюду. Иногда к нему присоединялась одна из его проклятых душ. Смотря в их пустые глазницы, Эми чётко осознавала, что это её будущее. Другого ей было не дано.
На шестые сутки миссис Лэнфорд вошла в её комнату не одна. За её спиной стоял высокий мужчина с густой седой бородой и серебристыми волосами. Он был облачён в одеяние священнослужителя, и его морщинистое лицо буквально святилось добротой.
— Милая, ты вновь не спишь? — отчаянно произнесла женщина, взглянув на дочь.
— Я никогда не сплю, — устало ответила Амелия, неотрывно смотря на незнакомца.
— Это отец Лукас, — поспешила представить его мама. — Нам с отцом его посоветовала местная церковь. Говорят, он может помочь тебе. Поговори с ним, Эми, — Амелия грустно усмехнулась, покачав головой. — Я оставлю вас, — тем временем произнесла женщина и тихонько вышла из комнаты.
— Не нужно бояться меня, Амелия, — мягко произнёс священник. — Я не причиню тебе зла.
— Я не боюсь людей, — безразлично ответила Эми. — Они причинили мне много зла, но это не идёт ни в какое сравнение с тем, что творится у меня в душе.
— Ты можешь рассказать мне, — тихонько предложил Лукас, присаживаясь на краешек кровати. — Расскажи, что мучает тебя.
Зашиторотый отшвырнул в сторону тряпичную куклу и с яростью посмотрел на священника.
— Я хочу помочь тебе, — улыбнулся Лукас.
— Вы не сможете, — уверенно ответила Эми. — Никто не сможет.
— Только попробуй, ещё раз открыть свой рот, — прошипела сущность. — Если ты скажешь ещё хотя бы слово этому святоше, я тебе язык вырву.
Девушка повернула голову в сторону сущности и безразлично заглянула в его глаза.
— Как я понимаю, мы тут не одни, — произнёс Лукас, проследив за её взглядом. — Я ведь прав, Амелия?
Девушка осторожно кивнула.
— Порой, даже самые тёмные тайны поведать совершенно незнакомому человеку гораздо проще, — улыбнулся священник.
— Я так устала, — всхлипнула Эми. — Он не даёт мне ни есть, ни спать. Он всегда где-то поблизости. Всегда…
— Кто он? — мягко спросил Лукас.
— Я тебя предупредил, — прошипела сущность.
— Я не знаю, кто он, — не отрывая взгляда от зашиторотого, произнесла Эми. — Он не назвал своего имени.
— Как он появился в твоей жизни?
— Я привела его за собой с чёрных троп, — проронила девушка, в кровь кусая губы.
— С чёрных троп? — встрепенулся Лукас.
— Да, это такое место… а в прочем не важно. Вы всё равно мне не поверите, — отмахнулась Эми.
— А как ты попала в то место? — с нескрываемым интересом спросил священник.
— Я медиум, — горько усмехнулась Амелия. — Так, во всяком случае, говорят мне призраки, а люди называют психопаткой и проводят эксперименты.
— Он ведь уйдёт, а я останусь с тобой, и уж поверь — тогда тебе точно не поздоровится, — бросила сущность, подняв с пола одну из соломенных кукол. Он с яростью сжал её в своих паучьих пальцах, не отрывая от Эми мёртвого взгляда.
— Ты не сумасшедшая, Амелия, — возразил Лукас. — Ты особенная.
— Скажите об этом моим родным, — горько усмехнулась девушка.
— Я знаю, как помочь тебе, но ты должна пообещать мне одну вещь, — продолжил священник, не обращая внимания на её иронию. — Не уходи за ним. Борись! Ты бесценная девочка.
— Я не могу дать вам это обещание, — честно ответила Эми. — У меня нет больше сил. Вам не понять каково это. Вам просто не понять…
— Дай мне одни сутки, — настойчиво попросил Лукас. — Всего одни сутки и я приведу того, кто поможет тебе.
— Я постараюсь, — тихонько ответила Амелия, прикрыв глаза. — Можно вас кое о чём попросить?
— Конечно, — с готовность ответил священник.
— Посидите со мной немного. Мне кажется, он вас боится.
Лукас улыбнулся и, взяв Амелию за руку, принялся тихонько нашёптывать молитву. Девушка мгновенно погрузилась в волшебное царство снов, но где-то на отголосках разбитого сознания, она отчётливо услышала скрипучий голос:
— Ты не проживёшь эти сутки, Амелия. Последний день в мире живых, станет для тебя адом. Это я тебе обещаю, девочка. Это я тебе обещаю…
Колыбельная
Капли проливного дождя беспорядочно барабанили по лобовому стеклу чёрного автомобиля, мчащегося по узкой заброшенной дороге города под названием «Форт». Так, во всяком случае, гласила потрёпанная временем табличка на въезде в это забытое богом место.
Молодой мужчина в чёрных перчатках под цвет кожаной куртки, одетой поверх толстовки, нервно барабанил пальцами по рулю автомобиля, внимательно всматриваясь в уходящую вдаль безликую дорогу. В его карих глазах полыхали молнии, которые, казалось, не отражались от бушующей стихии, а были с ним единым целым.
Мужчина посмотрел по сторонам в надежде увидеть хоть один огонёк, хотя бы один разрушенный дом или проржавевшую машину, брошенную на растерзание непогоде. Он хотел увидеть хоть что-то, говорящее о том, что здесь вообще живут люди, но на протяжении долгих километров округа так и не изменила своего пейзажа. Разве только дождь стал сильнее барабанить по крыше и стёклам.
— Не мог же я перепутать, — мужчина резко нажал на педаль тормоза и машина, слегка вильнув влево, со свистом остановилась посреди дороги. — Так… посмотрим, — отстегнув ремень безопасности, он взъерошил свои темно-русые волосы и без того хаотично разбросанные по голове, и, дотянувшись до бардачка, открыл его. — Пф… Пора бы навести здесь порядок, — покачав головой, произнёс мужчина, доставая содержимое ящика.
Вскоре на пассажирском сидении появились две записные книжки, ежедневник, как всегда севший телефон, кипа мелких бумажек, несколько писем с одинаковыми печатями в форме сдвоенного круга, вмещающего в себя стороны света, адресованные некому Грэгори Леннарду с пометкой «срочно» и пустую пачку сигарет.
Так и не сумев вспомнить сколько времени эти «срочные» послания валяются в бардачке, Грэг усмехнулся и, взяв в руки письма, открыл первое из них.
— Орден экзорцистов приглашает Вас… — быстро прочитал вслух Грегори и, смяв конверт, бросил его на коврик под пассажирским сидением. — Доводим до Вашего сведения, что материалы, предоставленные Вами, не являются… — вновь не дочитав послания, он, не раскрывая остальных писем, разорвал их на четыре части и отправил в мусор. — Только бумагу переводят.
Нахмурившись, Грэг открыл окно. Холодный осенний ветер с дождём тут же ворвались внутрь, разбросав листы по всей машине. Грэгори любил такую погоду, но только не тогда, когда после тяжёлого дня или ночи или бессонной недели, проведённой в старых домах с наладом дышащими полами, чердаками, подвалами и ещё чем-нибудь, он падал на диван, даже не снимая ботинок. А когда мог насладиться долгожданным спокойствием и выпить чашечку кофе со своим стариком Лукасом.
Вдохнув влажный воздух, Грэг схватил телефон и принялся раз за разом нажимать на кнопочку, пытаясь включить его.
— Неужели так сложно включиться, — продолжая зажимать клавишу, он постучал им о приборную панель, но, не добившись никакого результата, разозлился и кинул его на заднее сидение. — Как-то же они смогли связаться со мной, — произнёс Грэгори, думая о стационарном телефоне и автоответчике. — Ладно…
Пролистав записные книжки и вытрусив содержимое ежедневника, перебрав кипу бумаг и устроив в салоне полный хаос, Грегори не без труда, но всё-таки нашёл свёрнутый в несколько раз листок с нужным адресом, написанным наспех простым карандашом: «Форт — 378'1».
— Блестяще, — усмехнулся Грэг, — потерять уйму времени, чтобы выяснить, что еду правильно. Просто блестяще…
Прежде чем на пути Грэгори забрезжили огоньки домов — стемнело. На смену проливному дождю пришла мерзкая морось, принесшая за собой густой туман, который искусно прятал под своими клубами дорогу, ставшую настолько узкой, что дальше ехать не имело смысла.
Выйдя из машины, Грэг натянул на голову капюшон толстовки и, достав из кармана куртки небольшой фонарик, включил его. Он медленно осмотрелся по сторонам, но из-за тумана ничего не было видно. От домов, сбившихся поближе друг к другу, остались лишь смутные очертания, а о том, чтобы рассмотреть хотя бы один номер, можно было только мечтать.
Направив свет от фонаря себе под ноги, на разбитую временем дорожку, Грэгори поднял глаза и на мгновение замер — прямо перед ним, словно тень, из ниоткуда появился ссутулившийся старик. Его промокшие седые волосы патлами спадали на лицо, а цвет кожи в рассеянном освещении едва ли отличался от тумана, принявшего желтоватый оттенок.
— Странный способ встречать гостей, — сухо произнёс Грэгори и направил фонарь на старика, от чего тот недовольно прикрыл глаза и ехидно улыбнулся. — Добрый вечер.
— Мы не привыкшие встречать гостей, — старик попытался застегнуть пуговицу коричневого пиджака в яркую жёлтую клетку, но, так и не сумев этого сделать из-за нескольких толстых свитеров, надетых друг на друга, ссутулился ещё сильнее и протянул Грэгу руку. — Мало кто доезжает до нас. Ещё реже остаются, — прохрипел он, подвигая руку ещё ближе к нему. — Можешь звать меня Вардом, а можешь стариком, как все зовут.
Грэгори посмотрел в почти бесцветные глаза старика и, не снимая перчаток, пожал его руку.
— Меня зовут Грэгори Леннард, — Вард отпустил его руку и нахмурился так, что можно было даже в тусклом свете рассмотреть каждую морщину на его лице. — В вашем городке я по делу.
— Что ж, говорю же, надолго не остаются, — старик поёжился. — Могу предложить еду и ночлег. Помощь, как говорится. Мой дом сразу вон за тем поворотом, — он повернулся направо и вытянул руку перед собой, показывая направление.
— В ночлеге я не нуждаюсь, — отрезал Грэг, освещая фонариком сторону, указанную Вардом, — а вот небольшая помощь мне не помешает. Меня ждут вот в этом доме, — он достал из кармана куртки листок с номером и протянул его старику.
— Провожать не стану, — Вард трясущейся рукой убрал со лба седые волосы, с которых скатывались капли воды, и хрипло продолжил: — Поздно уже. Непогода. Да и тебе ходить не советую. Плохой это дом — мёртвый.
Грэгори едва заметно улыбнулся, смотря в стеклянные глаза старика, наполняющиеся страхом. Такой взгляд он видел много раз. Практически в каждом небольшом городе, деревне или селе был дом, погрязший в страшных историях, который местные жители обходили стороной, но далеко не в каждый из этих домов атаковали призраки. Порой виновниками становились сами люди и их разбушевавшееся воображение.
— Ладно, старик, ладно… — Грэг сделал шаг вперёд и положил руку на плечо Варду. — Мне пора.
— Иди по левой дорожке, меж домов, — старик развернулся, собираясь уходить, — свой найдёшь сразу. Он будет стоять поодаль от остальных — самый большой дом.
Грэгори осветил дорожку, уходящую влево, а когда обернулся, старика уже не было. Вард затерялся в густом тумане.
Поднявшийся ветер в клочья разорвал туман, словно разрешая немного осмотреть округу. Дома городка остались далеко позади, как и дорога, по которой шёл Грэгори. Вместо неё осталась лишь скользкая трава и грязь, перемешанная с глиной, налипающей на его ботинки.
Наконец, впереди показались огни дома, который, как огромное тёмное пятно, стоял посреди пустоши. На секунду Грэг приостановился и посмотрел сверху вниз на чёрный силуэт этого здания. От него правда веяло смертью и этот могильный холод Грэгори не мог перепутать ни с чем другим.
Двери особняка распахнулись и первое, что почувствовал Грэгори, была лютая ненависть, которая через мгновение сменилась тихой, какой-то старой мелодией, заполнившей его мысли. Она словно пронизывала этот дом, вытягивая из него последние силы.
— Как хорошо, что Вы приехали, — сквозь нависшую над Грэгом пелену, прозвучал беспокойный голос мужчины, и он впервые посмотрел на людей открывших ему дверь.
Это была молодая семейная пара. Стриженный почти под ноль высокий мужчина, лишь немногим ниже Грэгори, в светлых джинсах и незастёгнутой белой рубашке, наброшенной поверх футболки, бережно прижимал к себе беременную девушку в длинном шёлковом халатике бледно-голубого цвета. Её длинные светлые волосы были собраны в высокий хвост, только подчёркивающий выпирающие скулы. Она не смотрела на Грэга, а её руки пробирала непрекращающаяся мелкая дрожь.
— Я Джаррет, Джаррет Коул. Это со мной вы говорили по телефону, — быстро проговорил мужчина. — А это моя жена Ванэсса.
— Грэгори Леннард, — сбросив в головы капюшон, Грэг снял с правой руки перчатку и протянул её Джаррету.
Стоило мужчине сжать его руку, как сознание Грэгори затянуло в огромную воронку. Больше не было старого дома с испуганной молодой парой, его место заняла яркая зелёная лужайка, на которой мальчик, в протёртых на коленках брюках, дарит цветы светловолосой девчонке с двумя хвостиками, ещё не зная, что лет через десять-двенадцать она станет его женой.
Грэгори поморщился и покачал головой. Иногда видения откидывали его слишком далеко от намеченной цели в прошлое или будущее. По телу словно прокатился небольшой разряд электрического тока. Сейчас он бежал по ступеням старого особняка следом за Джарретом, несущегося на крики жены.
— Милая! — мужчина остановился на лестничной площадке второго этажа и в панике осмотрелся. Он не знал к какой из закрытых дверей бежать. Страх полностью охватил его разум и Грэгори чувствовал это каждой клеточкой своего тела. — Милая, где ты! — срывая голос, прокричал мужчина и тут же услышал истошный вопль его жены.
Сомнений не было — Ванэсса находилась в самой дальней спальне, оборудованной для их ещё неродившегося ребёнка, и была она там не одна.
В сознании Грэга вновь зазвучала монотонная мелодия без слов, напеваемая какой-то женщиной. Она доносилась из закрытой комнаты в конце коридора, дверь которой пытался выбить Джаррет.
— Совсем скоро вы будете рядом со мной… — раздался спокойный, холодный голос из комнаты, — а пока засыпайте…
Крики Ванэссы громом прокатились по дому, и Джаррет с силой забарабанил по так и не открывшейся двери.
— Оставь меня!!! Уходи!!! — Грэг пригнулся и посмотрел в замочную скважину. — Уходи!!! — Ванэсса рыдала навзрыд. Вжимаясь в спинку кровати, она пыталась закрыться руками от женщины в тёмном, почти чёрном платье, висящем на ней, как на вешалке.
— Тише, — почти шёпотом произнесла женщина, и два громких хлопка от пощёчин заполнили комнату. — Ты разбудишь моих ангелов…
Крики стихли, и наступила гробовая тишина.
— Ванэсса! Ванэсса… что с тобой?! С кем ты?! — Джаррет разбежался, чтобы выбить дверь, но стоило ему приблизиться к ней, как она настежь распахнулась, и мужчина буквально ввалился внутрь. Он пролетел несколько метров и ударился головой о прикроватный столик. — Ванэсса…
Разжав руку Джаррета, Грэгори несколько секунд простоял с закрытыми глазами.
С самого раннего детства, касаясь предметов, людей, чего угодно, Грэг проваливался в огромный бушующий океан, из которого порой не мог выбраться часами. Волны бросали его стороны в сторону, заставляя сознание путаться в паутине чужих жизней и смертей. Грэгори видел то, что не должен был видеть ни один человек, знал то, что знать было запрещено, ступал на такие тропы, куда смертные попадали лишь лишившись самого дорогого — души.
Грэг хорошо помнил свой пятый день рождения, день, когда он впервые надел на руки перчатки. Октябрь той осенью выдался необычно тёплым. Он в лёгкой куртке, шапке, натянутой на глаза и тёмных брючках, спрятав ладошки в рукава, сидел под огромной ивой и исподлобья наблюдал за веселящимися на его празднике детьми. Тогда-то к нему подошёл отец и, присев рядом, на усыпанную жёлтыми листьями зелёную траву, спросил, что происходит. Грэгори, не раздумывая, рассказал ему всё, что мучило его, а в конце своей истории, нахмурившись, пробормотал:
— Я не хочу быть другим, хочу быть таким как все.
Грэг не знал, поверил ли ему отец в тот день или нет, но мужчина снял с рук перчатки и протянул сыну:
— Возможно, они помогут тебе быть «таким как все», — передразнил Грэга мужчина. — Но знаешь, сынок, быть нормальным скучно. Ты особенный.
Грэгори открыл глаза и снял вторую перчатку.
— Я могу помочь, — он сделал шаг по направлению к семейной паре. — Раз вы позвали меня в свой дом, — холодно продолжил Грэг, — значит, вы понимаете, что в доме есть некто помимо вас, некая сущность, одержимая лишь ненавистью и желанием причинить вам вред.
— Нам никто не верит, — прошептала женщина, впервые подняв усталые глаза на Грэгори. — Местные сторонятся мужа, а я… — девушка задрожала, съёжившись, словно от холода, — я даже не могу выйти за пределы дома.
Грэгори вплотную подошёл к Ванэссе и, положив руки на её живот, наклонился и прошептал ей на ухо:
— Она не тронет твоих двойняшек, — девушка крепче обняла мужа и сильней задрожала.
Грегори немного повернул голову. Рядом с ними, сжимая окровавленные пальцы на животе Ванэссы, стояла женщина в том же висячем платье. Только сейчас, Грэг видел её не со спины, а смотрел в лицо сущности. Казалось, бледная, почти прозрачная кожа этого монстра, могла раствориться в воздухе, если бы не багровые синяки и кровавые подтёки под чёрными впалыми глазами. Сущность, впившаяся взглядом в Грэгори, сморщилась и через миг исчезла.
— У нас будет мальчик, — произнесла Ванэсса, впервые за всё это время улыбнувшись. — Что вы сделали? Мне стало гораздо легче…
— Когда сущность что-то жаждет заполучить — она не врёт. У вас будут двойняшки, — бросил Грэгори, смотря на двух белокурых девочек, бегущих навстречу к Джаррету. — Я осмотрю дом, — сбросив ботинки, он направился зал.
— Конечно, — быстро произнёс мужчина, казалось, он только сейчас понял, что они ни на шаг не сдвинулись от входных дверей.
Старая мебель, потемневшие от времени портреты, разбросанные по стенам, набрасывали на и без того мрачный дом цепи из сотен мрачных судеб их бывших владельцев.
— Мебель менять не захотели? — спросил Грэгори осматриваясь.
— Мы купили этот дом с аукциона, и Ванэсса отказалась что-то менять, ей нравился эдакий привкус старины.
— И вы даже не спросили, отчего дом достался вам за бесценок? — Грэг снял курку и бросил её диван.
— Нет, мы… — Джаррет посмотрел на жену, — нет, мы не спрашивали.
— А надо было…
Резкий порыв ветра распахнул деревянное окно. Раздался оглушительный звон, и стекло разлетелось вдребезги. Тихая, уже знакомая мелодия потянулась по дому, только теперь её кто-то играл её на фортепиано. Свет заморгал.
— Нет… Нет… Нет… — испуганно забормотала женщина. — Она рядом! Она рядом со мной! — Ванэсса зарыдала и сделала шаг назад, к выходу из зала.
— Джаррет, — громко произнёс Грэг, схватив девушку за руку.
Несколько последних недель мгновенно протянулись перед его глазами. Каждый день из этого отрывка жизни Ванэссы он видел одинаково. Девушка ни единой минуты не была одна. Она вставала, во сколько ей позволяла сущность — прикроватные часы обычно останавливали свой ход на шести утра. Шла в душ. Несколько раз поднималась и спускалась по лестнице, заходила в комнату с музыкальным инструментом и подолгу сидела, смотря на него, а рядом с ней, положив голову на живот, неизменно находилась бледная женщина с багровыми синяками.
— Джаррет! — громче повторил Грэгори. — Не отпускай жену, слышишь меня? — Мужчина несколько раз кивнул и крепко обнял без конца вырывающуюся Ванэссу. — Эта тварь не причинит ей вреда, — бросил он и вылетел из зала. — Пока… не причинит.
Грэгори распахнул дверь соседней комнаты и, подойдя к играющему фортепиано, положил на клавиши руки.
Да, он не ошибся, это был инструмент существа, мучавшего семью. Личная вещь красивой черноволосой женщины, которая сидя за фортепиано, играла уже приевшуюся мелодию и тихо напевала незнакомую Грэгори песню:
Рекой польётся лунный свет,
Он сбережёт тебя от бед.
Тот кто в тени нас стережёт,
Увидев блик луны — уйдёт.
В ночи порой таится тень,
Но ты дружок, в неё не верь…
Громкий звук дверного колокола, оборвал женщину на полуслове и она, случайно нажав на несколько клавиш, с трудом поднялась с высокого стульчика. Только сейчас Грэгори увидел — женщина была беременна и, судя по всему, ходить так ей оставалось не долго.
Держа руки на животе, женщина не спеша подошла к входной двери и, улыбнувшись, отворила её.
— Дорогой, как хорошо… — улыбка сползла с лица женщины, — что ты пришёл раньше, — тихо добавила она, не смея даже взглянуть на мужчину еле стоящего на ногах.
Он был намного старше неё. Его лицо давно покрывали морщины, а седые пряди, зачёсанные назад, с трудом прикрывали залысину. Видимо, этот был тот случай, когда родители, с наигранным сожалением, выгодно выдавали замуж одну из дочерей и отправляли её в огромный безликий дом, убеждая, что именно в нём она станет счастливой. Так, во всяком случае, подумал Грэгори, смотря на эту семейную пару со стороны.
— Какая же ты медленная, Камелия, — мужчина, размахнувшись, ударил её по лицу и буквально ввалился в дом. — Сколько можно тебя учить? — он упал на пуфик, стоящий около двери, и плюнул себе под ноги. — Мне долго ждать? Или ты всё же соизволишь меня разуть.
Камелия с трудом встала на колени и уже коснулась ботинка мужа, когда тот схватил её за волосы и ударил лицом о пол. Женщина закричала от боли и медленно отползла в сторону, прижимая правую ладонь к разбитому носу.
Когда-то давно, Грэгори стало бы жаль Камелию, но только не теперь. Несомненно, никто не имел права так поступать с ней, но долгие годы практики в общении с сущностями, научили его одной простой истине. Что бы он не видел, что бы не чувствовал — никто не имел права на сострадание, когда после смерти совершал поступки в стократ страшнее боли, причинённой ему.
— НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ!!! — истошный крик женщины оглушил Грэгори. — Не трогай, — сквозь слёзы выдохнула она и поднялась на ноги.
— Вернись немедленно! — прокричал мужчина, смотря на идущую к ступенькам жену. — Мы ещё не договорили!
В то время как Камелия почти добралась до лестничной площадки второго этажа, мужчина, издавая непонятные звуки, встал с пуфа и направился следом за ней.
— Я же сказал тебе вернуться, — он, шатаясь, поднялся по ступеням, и крепко схватив за руку жену, направляющуюся в свою спальню, отбросил её назад к ступеням. — С каких это пор ты вздумала мне перечить?
Камелия вжалась в гладкую стену, пытаясь впиться в неё пальцами. Мужчина подошёл к ней и ударил по и без того окровавленному лицу, потом ещё раз и ещё… Взревев от боли, Луиза попыталась перехватить руку мужа, но, потеряв равновесие, кубарем покатилась с лестницы.
Грэгори, не открывая глаз, покачал головой. «Этого мало», — подумал он, и дверь особняка вновь отворилась.
Камелия, вошедшая в дверь в сопровождении мужа и женщины в медицинской форме, больше не была прежней. На её осунувшемся бледном лице красовались багряные синяки и кровоподтёки. Тёмное платье, ставшее на несколько размеров больше, спадало с плеча, открывая выпирающие кости. Но самое страшное во всём этом — был полностью отсутствующий взгляд, взгляд в котором читалось только одно — безумие.
Больше женщина не выходила из своей спальни, не той в которую барабанил Джаррет, а той, что находилась в противоположном конце коридора. Закрывшись, она сидела в ней и часами напевала песню, которая служила колыбельной для её так и неродившегося дитя. Камелия потеряла ребёнка, и это стало её первым шагом на пути в чёрные тропы. Второй шаг женщина сделала тогда, когда окончательно сойдя с ума от горя, она пришла в комнату к пьяному мужу и задушила его подушкой. Третий — когда, устав жить, решила не просыпаться.
Распахнув глаза, Грэгори вылетел из комнаты с фортепиано и вбежал в зал.
— Где ключ от спальни? — громко произнёс он, смотря в ошарашенное лицо Джаррета. — От той, которая напротив вашей, в другом конце коридора.
Ваза, стоящая на столе разлетелась на мелкие осколки и Ванэсса испуганно закрыла лицо руками, после чего громко закричала и схватилась за живот.
— Мы не закрываем двери, я не знаю где… — Джаррет, придерживая девушку за локоть, опустился вместе с ней на пол.
— Мне нужен этот ключ, — жёстко повторил Грэг, — на остальное нет времени.
— Грэгори… — прерывисто дыша, произнесла Ванэсса и, достав из кармана халата ключ, протянула его ему. — Вот…
Схватив ключ, Грэг вбежал на лестницу, но перед ним больше не было длинного коридора, теперь перед ним стелилась чёрная тропа, ведущая к огромной клетке, в которой Камелия одевала детям с пустыми глазницами разноцветные пижамы и подвешивала их на толстые цепи.
— Мои маленькие ангелы, — протянула сущность, не обращая внимания на приближающего к ней Грэгори. — Пора спать, — она дёргала за края цепей, и украденные ей детские души шевелились. — Скоро у вас появятся сестрёнки… Как же вы рады… — могильный голос Камелии тянулся по чёрным тропам. — А пока спать. Я спою вашу любимую колыбельную…
Рекой польётся лунный свет,
Он сбережёт тебя от бед.
Тот, кто в тени нас стережёт,
Увидев блик луны — уйдёт.
В ночи порой таится тень,
Но ты дружок, в неё не верь.
Ведь смелость в самый тёмный час,
Поможет тьме не тронуть нас.
Ты помни — чудо тишины.
Про час, когда крадутся сны.
Они волшебной синевой,
Укроют вмиг и нас с тобой.
Но всё же глаз не открывай,
Не покидай свою кровать.
Ведь стоит только зазевать,
Они придут с тобой играть…
— Они придут с тобой играть… — Камелия резко повернулась и, столкнувшись взглядом с Грэгори, вцепилась в клетку руками, пытаясь вырваться.
Она опоздала. Женщина настолько была увлечена пением, что не заметила Грэга, который, читая молитвы, сливающиеся в единое целое, проворачивал ключ в замочной скважине до тех пор, пока он не рассыпался в его руках, навсегда запирая всё, что осталось от Камелии, в её тёмном мире.
– Грэгори! Грэгори! — первое, что услышал он, вернувшись с чёрных троп. — Нам нужен врач! — кричал Джаррет. — Нам срочно нужен врач!
Вернувшись после бессонной ночи домой, Грэгори бросил ключи в небольшую тарелочку стоящую на белом пуфике в прихожей и, облокотившись о стену, собирался разуться, но передумав, побрёл в гостиную. Оставляя за собой комки высохшей грязи, он добрёл до дивана и практически рухнул на него.
— Будете ли Вы крестить наших детей, — произнёс Грэг, вспомнив слова Джаррета. — Конечно нет, — он бросил взгляд на автоответчик, стоявший на стеклянном столике возле дивана, но проигнорировав светящиеся сообщения, — уткнулся лицом в подушку.
Часы на стене громко тикали, ужасно раздражая Грэгори. Внимательно наблюдая за секундной стрелкой в течение двух минут, он резко поднялся с дивана и нажал кнопку автоответчика.
— Грэгори, — прозвучал голос Лукаса, — я так и не смог до тебя дозвониться. Буду краток. Одной семье очень нужна твоя помощь. Поторопись, пожалуйста, у них осталось меньше пяти часов. Я буду оставлять сообщения каждый час, чтобы не сбиться со счёту. Вот адрес…
Спустя три часа Грэгори въехал в маленький провинциальный городок, где небольшие двухэтажные домики из серого камня с вечнозелёными лужайками, выстроились в ровные ряды, приветствуя каждого забредшего сюда туриста.
Нужный дом Грэг нашёл без труда. Он располагался почти в самом начале безымянной улицы, и на нём была прибита крупная табличка с номером тридцать пять.
Выйдя из машины, Грэгори громко хлопнул дверью, и спустя мгновение, уже стоял на порожке дома, держа ладонь на звонке, непрерывно звоня в него.
Послышались громкие шаги. Дверь спешно распахнулась, и он встретился глазами с коренастым мужчиной с выправкой военного, приобнимающим за плечи стройную женщину с каштановыми волосами, чьи карие глаза обеспокоенно смотрели на него.
— Мама, — следом за семейной парой на порог дома выбежал маленький мальчик, — Эми не хочет со мной играть! — обиженно выкрикнул он и поднял глаза на Грэга.– Здравствуйте, — поздоровался он и замер.
— Я Грэгори Леннард, — представился Грэг и присел на корточки напротив мальчика. — Меня прислал Лукас, он сказал, что дело срочное.
— Да, конечно, — быстро спохватилась женщина, но тут же замолчала.
Грэгори снял перчатку и протянул руку мальчику.
— Ну здравствуй, — ребёнок вложил ладошку в его руку и крепко пожал её. — Так… — улыбнулся Грэг, значит дело не в тебе. — Расскажите о своей проблеме? — он поднялся и вновь посмотрел на семейную пару.
— Да… — немного опешив, произнесла женщина и слегка пихнула мужа в бок.
— Проходите, — громко произнёс мужчина, отходя вместе с женой и сыном в сторону.
Грэгори и обвёл взглядом помещение и впился глазами в лестницу. Что-то тянуло его на второй этаж, что-то такое знакомое и родное, что-то слишком личное. Нечто похожее он испытывал лишь раз, в детстве, когда в его жизни появился Лукас. Он встряхнул головой и на смену теплу, разливающемуся по дому, пришёл могильный холод.
— Рассказывайте, — отрезал Грэгори, передёрнув плечами.
— Наша дочь, — начала женщина, — она не в себе. Несколько раз она пыталась вскрыть себе вены…
— Это ваша проблема? — спросил Грэг, не смотря на женщину. — Дайте руку…
Как только Грэгори взял руку женщины, его жизнь покатилась под откос вместе с жизнью девочки, которая была чужой в своей семье. Девочки, домом для которой стали лечебницы, девочки, чьими лучшими друзьями стали мерзкие сущности, пока она не столкнулась с тварью, питающейся ей.
— Миссис и мистер Лэнфорд, — неожиданно произнёс Грегори, — Амелия — не самоубийца. Каждый раз вы и только вы убивали её. Год за годом вы терзали её хрупкую душу, втаптывая в такую грязь, что вам и не снилась. Эми нужна была не помощь, а поддержка. Но вместо неё она получала новую порцию лекарств, — Грэг грубо произносил каждое слово, смотря в наполняющиеся слезами глаза мужчины и женщины. — Вы боитесь свою дочь. Боитесь, что она причинит вред не себе… а вам.
— Уходите… — прошептала женщина, вытирая слёзы, — уходите из моего дома…
Грэгори усмехнулся:
— Я немного грубее отца, — не сдвинувшись с места, произнёс Грэг. — Правду слышать нелегко. Но как бы там ни было, я никуда не уйду. Без меня Амелия не доживёт до обеда. Она уже приняла решение, наберитесь смелости сделать следующий шаг и вы.
Миссис Лэнфорд сделала несмелый шаг в сторону, и Грэгори быстро поднялся вверх по лестнице.
Он громко постучал в дверь на втором этаже и спустя несколько секунд услышал тихое «Войдите».
Огромная волна захлестнула его с головой. Он чёрном костюме, без вездесущих перчаток, стоял посреди висячего моста, протянувшегося через реку и сжимал руку девушки в белоснежном платье. Она была невероятно красива. Её янтарные глаза светились от счастья, а каштановые волосы, уложенные локонами, развивались на лёгком ветерке.
Грегори прислонился лбом к двери и, простояв так с минуту, вошёл внутрь.
Его взору предстала девушка из видения, только она не улыбалась — она боялась поднять на Грэга уставшие янтарные глаза, думая, что он очередной врач, присланный родителями.
— Здравствуй, Амелия, — Грэг присел на корточки напротив девушки и улыбнулся. — Отец Лукас сказал, что тебе нужна помощь.
— Да… — устало произнесла Эми, — он сказал, что приведёт того, кто сможет мне помощь.
— Расскажи мне, что происходит? — Грэгори снял со второй руки перчатку, и протянул ей ладони. — Или покажи.
Амелия ещё сильнее опустила голову, отказываясь смотреть на мужчину.
— Эти вопросы, — выдохнула девушка, — как я устала от них и от этого голоса.
— Эми, — мягко произнёс Грэг, — ты особенная. Таких, как ты, единицы, понимаешь? И какая бы сущность сейчас не стояла за моей спиной и не говорила тебе гадости, разбрасываясь угрозами, помни — она боится тебя. Ведь у тебя есть право выбирать между жизнью и смертью, а у неё уже нет. Любое существо, пришедшее за тобой с чёрных троп, слышишь меня, Эми, любое, можно отправить обратно, закрыв ему проход.
— Как? — произнесла Амелия, наконец подняв на Грэга свои янтарные глаза.
— Я научу тебя. Обязательно научу. А сейчас просто дай мне руку.
Девушка вложила свои ладони в руки Грэгори, и тепло вновь прокатилось по его коже.
— Одна просьба, — Грэг открыл глаза, — даже не просьба, — он размотал бинт Амелии на правой руке и, забрав спрятанную в нём длинную ржавую иглу, широко улыбнулся, — так мне будет спокойнее.
Заброшенная фабрика, расположившаяся в очередном уголке чёрных троп, пустовала — её хозяин находился в мире людей. Обвалившаяся штукатурка хрустела под ногами Грэгори, он шёл в место, где уже бывала Амелия, в место, где открыла дверь зашиторотому.
Он не смотрел на Эми со стороны, Грэг вместо неё зашёл на чёрные тропы.
Зайдя в распахнутую деревянную дверь, держащуюся на проржавевших петлях, Грэгори, наступая на жуткие соломенные и тряпичные куклы, перевернул стул, стоящий возле входа, и подошёл к дальней стене.
Далёкая еле слышная мелодия, протянулась по чёрным тропам. Хозяину игрушек не нравилось, что кто-то влез в его дом.
Перед Грэгори, одна за другой стали появляться измученные сущностью души, каждой из которых он ржавой иглой, взятой у Амелии, распарывал рты. Мелодия становилась всё громче и громче, и вскоре перед Грэгом появился хозяин кукол — зашиторотый.
Читая череду молитв, Грэгори медленно обошёл зашиторотого и, захлопнув покосившуюся дверь, воткнул в неё ржавую иглу, некогда принадлежащую сущности.
— Всё закончилось, — произнёс Грэг, открыв глаза, — больше он тебя не побеспокоит.
— Спасибо, — тихо произнесла девушка и впервые улыбнулась. — Этот голос, он ушёл из моей головы.
— Эми, я научу тебя всему. Твой дар — проклятье, но он бесценен. — Грэгори не отпускал ладоней девушки. — Ответь мне только на один вопрос, — он улыбнулся.
— На какой? — нахмурившись, спросила Амелия.
— Ты выйдешь за меня…
Проклятый дом
Резкий порыв ветра со скрипом распахнул покосившуюся металлическую калитку. Ворох пожелтевших листьев закружился в причудливом танце, пытаясь скрыть от нежданных гостей старинный двухэтажный особняк, чёрной тенью возвышающийся над яркими красками осени.
Придерживая металлическую калитку, невысокий худощавый мужчина в очках и тёмном драповом пальто, пропустил вперёд молодую темноволосую женщину с ребёнком. Она крепко держала за руку кареглазого мальчика шести лет, с любопытством разглядывающего округу.
— Кристофер! — выкрикнула женщина, обернувшись назад. — Давай быстрей, мы не будем ждать тебя вечность.
— Маргарет, — произнёс мужчина, с укором взглянув на жену, — не будь к нему так строга. Ему сейчас приходится нелегко.
— Нам всем сейчас нелегко, — выдохнула женщина, переведя взгляд на мужа.
Дверь машины хлопнула и на дорожке, усыпанной листьями, появился долговязый мальчишка пятнадцати лет с гитарой за спиной.
— Я вообще не хотел сюда переезжать, — огрызнулся Кристофер, подходя к родителям.
— Иногда, в жизни приходится делать вещи, которые нам не нравятся, — мудро произнёс мужчина.
— Карл, — Маргарет отпустила руку ребёнка, и тот тут же принялся подбрасывать горсти разноцветных листьев в воздух, — это бесполезно. Мы сотни раз этот обсуждали.
— Мы, — Кристофер недовольно подкатил глаза. — Мы ничего не обсуждали. Вы всё решили за меня, — парень поправил лямку от чехла, и быстрым шагом направился к дому.
— Маргарет, он привыкнет, — мужчина приподнял край покосившейся и закрыл её.
Женщина недовольно вскинула руки и покачала головой.
— Мам! Смотри, что я нашёл! — маленький мальчик подбежал к родителям и протянул им пыльное зеркало в потёртой оправе.
— Марк! — воскликнула женщина. — Сколько раз можно тебе говорить, не подбирать с земли всякий хлам? — Маргарет выхватила из рук сына зеркало и выбросила его за ворота.
— Мама, — обиженно буркнул ребёнок и побежал следом за братом.
— Просто прекрасно, — Маргарет положила ладонь на лоб.
— Пошли, — произнёс Карл, протягивая жене руку, — осмотрим этот «проклятый» дом, — посмеялся над своей шуткой мужчина, и они отправились к дверям.
Ветер отбросил в сторону очередную порцию листьев, унося их к заброшенному саду. И, если бы в этот момент семейная пара не была так занята мыслями о доме, а обернулась, то она бы увидела у старых ворот две чёрные тени, скользнувшие вслед за ними.
* * *
— Где мои вещи! — крикнул Кристофер с лестничной площадки второго этажа. — Почему Марку привезли его дурацкий ящик с игрушками, а мои вещи нет!
— Милый, — раздался голос матери, распаковывающей очередную коробку, — их привезут со дня на день. Лучше помоги мне разобрать этот бедлам, — устало произнесла женщина и услышала, как наверху хлопнула дверь. — Спасибо за помощь сынок…
— Вообще-то многих моих игрушек тоже нет, — с умным видом сообщил Марк, путающийся под ногами женщины.
— Марк, мне хватает забот и без тебя, — Маргарет потрепала его по голове. — Иди поиграй на улице.
— Хорошо! — воскликнул ребёнок и схватив пожарную машинку, выбежал из комнаты.
— Шапку возьми! — крикнула ему вслед женщина, открывая очередную коробку, но в ответ услышала лишь громкий хлопок входной двери.
На заднем дворе дома, находился вход в старый погреб. Марк обнаружил его ещё вчера, прогуливаясь с отцом по саду, но лишь сегодня, оставшись без присмотра, у него выпала возможность проверить его. Прокрадываясь мимо окон, через которые ребёнок видел маму, он, пригнувшись, проскочил к живой изгороди, надёжно скрывшей его из виду.
Узкая каменная дорожка, усеянная пылающими листьями, вела к тенистому саду, в котором и находилось заветное место. Поставив пожарную машину на траву, Марк ещё раз обернулся и убедившись, что за так и оставшейся зелёной оградой его не видно, стремглав бросился вперёд.
Корявые ветви деревьев, поскрипывая на осеннем ветру, тянулись к Марку, словно пытаясь схватить его. Мальчику стало страшно. На мгновение он остановился и оглянулся через плечо. Он будто почувствовал, что за ним кто-то стоит.
Две чёрные тени наблюдали за ним из сени деревьев. Зажмурившись от страха, Марк обхватил себя руками.
Мама всегда говорила ему, что он слишком впечатлителен и порой его воображение играет с ним злую шутку. Вот и сейчас, набравшись храбрости, мальчик открыл глаза и не увидел перед собой ничего, кроме покорёженных деревьев. Ещё раз внимательно осмотревшись, Марк убедился, что всему виной его бурная фантазия и отправился к намеченной цели.
Старый погреб, словно был окутан паутиной мрака. Здесь всё казалось мёртвым: ледяной ветер пронизывал до самых костей, серо-чёрные тучи с каждой секундой опускались всё ниже, словно пытались поглотить округу, а сам воздух был буквально пропитан смертью.
Движимый любопытством, Марк не замечал ничего кроме заветного погреба, манящего его. Невысокий холмик, покрытый сухостоем, возвышался над мёртвой землёй, храня за деревянной дверью, закрытой амбарным замком, нечто неведанное.
Несколько раз дёрнув замок, Марк разочаровано выдохнул. Он так надеялся, что сможет найти своё тайное место, где Кристофер не будет доставать его своими криками и придирками, но увы, мечтам не суждено было сбыться.
— Марк!!! Где ты есть?! — раздался раздражённый голос Кристофера.
Завидев вдалеке брата, мальчик бросился ему навстречу, чтобы Крис ненароком не обнаружил его тайну.
— Где тебя носит? Мама весь дом на ноги подняла, — Кристофер поежился от холода и накинул капюшон зелёной толстовки.
— Я гулял, — отдышавшись, ответил Марк, — мама сама отпустила меня.
— Ты что, тупой? — подкатив глаза, Крис затянул шнурки капюшона. — Она разрешает тебе гулять только возле дома, — почти по слогам произнёс он.
— Я не тупой, — обиженно пробормотал ребёнок и, толкнув брата, направился к дому, думая о том, что он обязательно найдёт ключ.
* * *
— Кристофер, пойди поторопи брата, — намазывая тосты клубничным джемом, произнесла женщина. — Сколько я могу его звать.
— Пусть остаётся голодным, раз не в состоянии прийти сам, — равнодушно бросил Крис, наливая молоко в хлопья.
— Кристофер, — отрезал Карл, не отрывая взгляда от утренней газеты.
— Ладно, — Крис резко поставил бутыль на стол и крупные капли молока разлетелись по столу.
Быстро поднявшись с места, он хлопнул по спинке стула, недовольно смотря на родителей.
— Кристофер, — строго повторил Карл, откладывая газету.
— Оставь свои психи при себе, — вмешалась женщина, укладывая на тарелку последний тост — Придёшь, уберёшь за собой.
Перескакивая через ступеньку, Крис буквально вбежал на второй этаж, с трудом сдерживая ярость, клокотавшую в нём.
Сжав кулаки, Кристофер подлетел к комнате брата и уже собирался распахнуть дверь, как вдруг замер на месте.
— Я помогу тебе найти его, — раздался тонкий детский голосок. — Я видела куда прежние владельцы его прятали.
— Ты знаешь где он? — удивлённо произнёс Марк
Кристофер осторожно подошёл на шаг ближе к двери. Он не мог понять откуда в доме взялся второй ребёнок. Крис был уверен, что гостей у них точно быть не могло.
— Дааа… — протянула девочка, и от её голоса по спине Криса поползли мурашки, — я всё знаю о прежних хозяевах. Это были два брата. У них было много секретов и тайн, большинство из которых они забрали с собой в могилу, но эту, — она сделала небольшую паузу, — я успела узнать.
— Ты покажешь мне? — с нетерпением проговорил мальчик.
Запаниковав, Кристофер резко дёрнул дверь на себя, но к своему удивлению, кроме брата в комнате никого не было.
— С кем ты говорил? — нахмурившись произнёс Крис и огляделся.
— Не твоё дело, — огрызнулся Марк и, обогнув Кристофера, вышел из комнаты.
Парень ещё раз осмотрелся. Он подошёл к двустворчатому шкафу и распахнул дверцы. Отодвинув висящие в нём вещи и отбросив в сторону коробки от обуви, Крис осмотрел каждый сантиметр, но ничего так и не обнаружил. Захлопнув шкаф, он опустился на колени и заглянул под кровать Марка, только и там кроме пыли ничего не было.
Выйдя из комнаты брата, Кристофер на мгновение замер, думая о том, что таинственный голос девочки ему просто послышался.
— Чёртов дом, — сквозь зубы произнёс Крис, но стоило ему захлопнуть дверь, как он вновь услышал детский смех, разносящийся из комнаты. С этого дня Кристофер понял — в доме они были отнюдь не одни…
С каждым днём странных событий в жизни молодого человека становилось всё больше и больше. Однажды ночью, спустившись на кухню попить воды, он заметил, как в кабинет отца скользнули две тени. Напрочь позабыв о жажде, Крис пулей бросился обратно в свою комнату и захлопнул за собой дверь, спешно запирая её на ключ.
Следующей ночью парень проснулся от ледяных прикосновений, щекочущих его кожу. Распахнув глаза, он мгновенно вжался в спинку кровати — перед ним стояла высокая женщина в белоснежном свадебном платье, чьё лицо, наполовину прикрытое вуалью, было проедено тьмой до язв.
Кристофер закричал. Срывая голос, он неотрывно смотрел в красные глаза призрака, не в силах пошевелиться. Женщина обнажила свои прогнившие зубы и растворилась в пропитанном страхом воздухе.
На дикие крики парня сбежалась вся его семья.
— Что случилось? — встревоженно спросила Маргарет, завязывая махровый халат.
— Здесь была женщина! — воскликнул Крис.
— Какая женщина? — Карл поправил очки, спустившиеся на переносицу. — Кто-то залез к нам в дом? Маргарет вызови полицию!
— Нет! Это был призрак, я уверен! Этот дом заполонили призраки! Спросите у Марка! Марк, — он в упор смотрел на брата, — расскажи им!
— Хватит! Эта самая глупая попытка решить твои выдуманные проблемы! — Маргарет со злостью смотрела на старшего сына. — Мы никуда отсюда не переедем!
— Но Марк! Он говорит с ними!
— Не смей! Слышишь меня, не смей впутывать в это Марка.
Карл вздохнул, приобнял за плечи жену и с укором произнёс:
— Кристофер, это была самая гнусная шутка, которую ты только мог придумать. Повзрослей наконец.
Родители вышли за дверь, оставив братьев наедине.
— Почему ты не сказал им? — Крис откинул одеяло в сторону, со злостью смотря на брата. — Я слышал, как ты говорил с одним из них.
— Потому что — они мои друзья, — ответил Марк и перед ним появилась женщина в подвенечном платье.
Невеста протянула мальчику руку и тот, без раздумья вложив в неё свою ладошку, произнёс:
— Нельзя, чтобы родители узнали о них.
Женщина хищно улыбнулась и повела Марка за собой.
— Нельзя… — мальчик повернулся и посмотрел на брата.
Кристофер не мог произнести больше и слова. Вид Марка шокировал его. По бледному лицу брата стали тянуться тонкие чёрные нити.
— Никому нельзя знать о них…
* * *
Гнетущая атмосфера, нависшая над старым поместьем, становилась всё гуще с приближением полуночи. Она медленно протягивала свои мерзкие щупальца, охватывая каждый уголок дома.
С каждой новой секундой поместье наполнялось тихими шорохами и скрипами, не предвещавшими ничего хорошего. Мёртвое дыхание, появляющееся из пустоты, мгновенно заменяло сквозняки, скользящие по дому.
Старое поместье повидало многое в своих стенах. Построенное когда-то на святых землях, оно и подумать не могло, что вскоре насквозь пропитается кровью и ненавистью, текущей по ней.
За закрытыми дверьми здесь творилось такое, что невозможно было описать. Ярость, убийства, пытки — три столпа на которых держалось это место. Оно погрязло в череде смертей с того самого момента, как тьма впервые коснулась стен дома. С тех пор поместье с ужасом наблюдало за происходящим в нём.
Эти люди… Они ещё не знают, что им уготовано. Смерть покажется им раем, ведь их души больше не принадлежат им. И первым будет он. Этот мальчик обречён. Он даже не знает об особой роли, отведённой ему в спектакле братьев Блэйк. Но ничего не изменить — они выбрали жертву и доиграют акт до конца…
* * *
— Это тот самый? — Марк с восторгом смотрел на ключ в своей ладошке.
— Да! — радостно воскликнула маленькая девочка с двумя хвостиками в порванном голубом платьице. — Я же обещала, что покажу, где он лежит.
— Тогда я побегу, — он крепко сжал ключ и подскочил с кровати.
— Нет, — отрезала девочка и в её глазах полыхнула злоба. — Нельзя. Ты должен дождаться ночи.
— Почему? — удивлённо спросил мальчик.
— Тебя могут увидеть, — смягчившись, ответила девочка и неприятно улыбнулась. — Тогда все мои старания будут напрасны, а у тебя никогда не будет своего тайного места.
— Прости, Ирма, я не подумал об этом. В прошлый раз меня чуть не поймал брат, — Марк плюхнулся обратно на кровать. — Подожду ночи.
Целый день Марк был не в своей тарелке. Он постоянно поглядывал на электронные часы, стоящие на кухонном подоконнике и старался не попадаться на глаза брату. Кристофер просто не понимал — никто из его новых друзей не обидит их.
С наступлением ночи в заброшенном саду стало слишком много голосов. Они бесконечно перебивали друг друга, заполняя округу страшным шипением. Проклятая земля была готова принять новую жертву.
Каждая сущность, стоящая за покорёженными деревьями, хотела выгрызть душу из мальчика, крадущегося по саду. Призраки желали разорвать её, опустошить, погрузив в вечные муки, но… Им не позволялось. Эта была не их жертва — у этой души уже был хозяин.
Марк подошёл к погребу, который в темноте казался таким жутким, что ребёнок едва не передумал его открывать.
— Не бойся, — ласково произнесла Ирма, появившаяся около него, — я рядом.
Марк улыбнулся Ирме и уже уверенно вставил ключ в амбарный замок. Раздался громкий щелчок, тут же затерявшийся меж ветвей мёртвого сада.
— У нас получилось! — воскликнул Марк и, сняв замок, распахнул деревянные двери. — Идём! Скорее!
Затхлый воздух погреба наполнил лёгкие мальчика. Он был настолько рад сбывшейся мечте, что не заметил вторую раскрытую дверь, которая сливалась с тёмными стенами.
— Ирма, я ничего не вижу, — раздосадовано произнёс Марк, пройдя несколько метров вперёд. Сейчас он жалел лишь об одном, о том, что не взял с собой фонарик.
— Не переживай, — в руке девочки появился огарок свечи, тускло осветившей земляные стены погреба. — Я ведь рядом, — шире улыбнулась Ирма, отдавая свечу.
Марк с интересом разглядывал стены со старинными предметами. В одном месте его взгляд привлёк причудливый подсвечник в форме извивающейся змеи; в другом высокий изогнутый стул с цепями, уходящими в землю.
— Ирма, мне не нравится здесь, — нахмурившись, проговорил Марк. — Давай вернёмся обратно.
— Брось, всё самое интересное впереди, — отмахнулась Ирма. — Неужели ты готов сдаться, дойдя почти до конца?
— Нет…− неуверенно ответил мальчик и продолжил свой путь.
Коридор вывел Марка к круглой комнате, в центре которой находился каменный люк, исчерченный символами. Ребёнок осмотрелся. Его охватила паника. Всё пространство вдоль стен было заставлено страшными предметами. Его взгляд упал небольшой стол, заваленный множеством разномастных ножей, и он испуганно оглянулся в поисках своей мёртвой подруги.
— Ирма! Ирма где ты?!
Марк судорожно заозирался в поисках Ирмы, но внезапно его взгляд замер на появившихся из ниоткуда двух мужчинах, стоявших по обе стороны от каменного люка.
Мужчины, облаченные в тёмные одежды, яростно сжимали тесаки, не сводя с мальчика безумного взгляда.
— Помогите! — отчаянно прокричал мальчик. — Ирма, помоги! — он развернулся, приготовившись бежать, но тут же остолбенел.
Прямо перед мальчиком, злобно скалясь, стоял один из мужчин. Ещё мгновение, и его плечи сжали сильные руки второго призрака. Бежать было некуда. Судьба мальчика была решена.
— Мы заждались тебя, Марк, — раздался грубый голос позади него.
— Добро пожаловать в чистилище братьев Блэйк, — хрипло произнёс второй призрак, и детский крик заполнил комнату.
Касание смерти
Утренние лучи солнца лениво пробирались сквозь открытые окна. Казалось, каждая крупица света старалась коснуться темноволосой девушки, беззаботно спящей на кровати. Но стоило солнечному зайчику подкрасться к лицу Амелии, как комната тут же погрузилась в полумрак.
Задёрнув портьеры, Грэгори опустился в широкое кресло, стоящее недалеко от окна, и сделал глоток обжигающего кофе, продолжая внимательно смотреть на жену.
Он ненавидел, когда с ней происходило что-то, неподвластное ему, такое как эта болезнь. Грэгори слишком долго выстраивал вокруг неё хрупкие стены нового мира, в котором она училась жить заново.
Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.