Бесплатный фрагмент - Профессор Р. А. Засосов. Жизнь, отданная правде

Рецензенты:

Петрова Наталья Николаевна — доктор медицинских наук, доцент, врач-оториноларинголог высшей категории, профессор кафедры челюстно-лицевой хирургии ФГБУ «НМИЦ им. В. А. Алмазова» Минздрава России, заведующая центром развития образовательной среды Института медицинского образования ФГБУ «НМИЦ им. В. А. Алмазова» Минздрава России;

Братийчук Александр Николаевич — доктор медицинских наук, профессор, полковник медицинской службы в отставке, военно-полевой хирург, врач-хирург высшей категории, ветеран боевых действий в Афганистане, заведующий учебной частью кафедры травматологии, ортопедии и поликлинической хирургии ИПО СамГМУ, с 1987 по 2010 гг. проходил военную службу в Самарском военно-медицинском институте, кавалер ордена «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР» III степени.

О ВТОРОМ ИЗДАНИИ

Во втором издании «Профессор Р. А. Засосов. Жизнь, отданная правде» исправлена и дополнена биография супруги Романа Андреевича. В список литературы внесены изменения и добавлены новые источники. В тексте устранены противоречия и неточности в ряде дат, добавлена информация о защите профессором Засосовым теории паранекроза; убраны описки в тексте.

Отдельно стоит отметить добавленный в раздел «Приложения» очерка Романа Андреевича об его отношении к косметологии и «институтам красоты» с позиций медицины. Данный очерк не только интересен своей сохранившейся актуальностью, но в какой-то мере, позволяет раскрыть историю моды и взаимоотношений женщин с ней. Последнее еще раз раскрывает Романа Андреевича, как человека разностороннего, интересующегося не только узкими вопросами его профессии.

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Когда гаснут яркие звезды, их свет

еще долго видят люди на Земле;

так же и с яркими личностями,

память о них, даже после их смерти,

долго хранится в сознании людей

Ленинград, суббота, 15 сентября 1962 года, обычный пасмурный день, характерный для этого времени года. В одну из квартир, расположенных на Васильевском острове, вернулся с дальней дороги мужчина преклонных лет. Этот седовласый человек был огромного роста [1, 2, 3]. За последнее время он очень исхудал, его лицо покрылось морщинами. Раньше многие отмечали его добродушную натуру, прекрасное чувство юмора, но сейчас, при взгляде на него, можно было увидеть лишь какую-то глубокую печаль, грусть в его глазах и усталость [1, 2, 3, 4].

В квартире было совершенно пусто, вокруг отмечалась тишина. Но так было не всегда. Этот человек прожил очень бурную, насыщенную событиями молодость. В 1914 году после выпуска из Императорской Военно-медицинской академии в Санкт-Петербурге, он был направлен служить на флот [5, 6]. В годы Первой Мировой войны был сформирован морской полк особого назначения, по своей сути первый морской спецназ в истории России, где и довелось служить этому человеку. Не единожды ему приходилось рисковать своей жизнью, спасая раненых бойцов императорской армии. За это он был награжден боевыми орденами Российской Империи [7, 8]. В годы Гражданской войны, как и многие офицеры с матросами Балтийского флота он перешел на сторону новой власти. Занимался медицинским обеспечением войск, которые участвовали в ликвидации банд Попова в Поволжье [9]. Затем была служба на флоте, научно-преподавательская работа, Великая Отечественная война и тяжелые послевоенные годы.

Он вырос в большой семье, из которой остались только он и один младший брат [9, 10]. Отец и мать давно умерли от старости, сестра и один из младших братьев не пережили голод в дни фашисткой блокады Ленинграда. А еще была она, его супруга Мария. Эта женщина была полной противоположностью ему — маленькая, хрупкая, очень утонченная, скромная, из дворянской семьи потомственных военных (генералов) с соответствующим мировоззрением и воспитанием [7]. Они были всегда вместе, начиная с 1915 года [11]. Она всегда и во всем его поддерживала, безмерно любила, как и он ее. В 1919 году у них родился ребенок — их единственный сын Дмитрий [9]. Он был высокого роста и могучего телосложения, как и его отец. Не только физические данные Дмитрий унаследовал от отца, но также понятия о чести, порядочности, безмерной любви к своей Родине. Когда наступило страшное время войны, в 1941 году, сын не стал просить отца переждать, отсидеться где-то далеко от фронта, зная, что у последнего были возможности оградить его от опасностей. Он пошел добровольцем на службу в Военно-морской флот, где стал офицером морской пехоты [12]. Мария очень сильно переживала за своего сына, но не стала перечить его выбору, который был поддержан отцом.

Шли тяжелые дни Великой Отечественной войны, дни блокады Ленинграда. В 1942 году был переезд в город Киров [13, 14, 15]. Также были многочисленные командировки в лечебные учреждения флота с целью оказания лечебной и организационной помощи [16, 17]. В один из осенних дней 1942 года ему сообщили, что есть новости о его сыне. Он получил телефонограмму, в которой было указано, что Дмитрий награжден орденом «Красной Звезды». А дальше, словно кто-то нож вонзил в его сердце. Не хотелось верить в слова, написанные в этом сообщении, где после названия награды стояло слово «ПОСМЕРТНО» [12]. Это была суровая реальность войны, где люди часто теряли своих родных. Было тяжело сообщить супруге об этой трагедии.

Время шло, закончилась война. Жизнь как-то продолжалась. В январе 1953 года по грязному, клеветническому доносу его арестовали [2, 18]. И это было не самое страшное. Он готов был пережить избиения и издевательства над собой, но только не то, что произошло за застенками тюрьмы. Не выдержало сердце Марии, она умерла от инфаркта. В марте 1953 года он вышел на свободу абсолютно опустошенным человеком. Его реабилитировали и вернули все регалии, звания, должность [19, 20]. Но самое главное было уже не вернуть.

Была одна цель, которая заставляла его жить. Он был верующим, православным человеком. А как любой христианин, он считал, что не должна быть безликой могила родного человека. Должно быть известно место, где захоронен близкий, где должен стоять какой-никакой памятник, скамеечка и столик рядом с ним, чтобы можно было посидеть и «поговорить» с погибшим, помянуть его.

Он искал место, братскую могилу, где был захоронен его сын. Эта цель стала смыслом последних лет его жизни. Долгое время после войны было потрачено на поиски этого места. И он нашел его. Высота 192.0 у горы Долгой на Кубани. 6 сентября 1942 года старший лейтенант морской пехоты, его сын Дмитрий, принял на себя командование батальоном и организовал отражение внезапной атаки немецко-фашистских захватчиков. К сожалению, тот день был последним для его сына и части бойцов 142 отдельного батальона морской пехоты [12].

Уже далеко немолодому человеку было тяжело подниматься высоко в горы, но он сделал это. Под руководством этого седовласого, пожилого мужчины за его личные средства был поставлен памятник его сыну и бойцам подразделения в том месте, где они приняли последний бой с германскими захватчиками [21]. И вот, вернувшись в Ленинград, он понимал, что теперь уже точно все, теперь можно отдохнуть, все задуманное было исполнено.

Ленинград, среда, 19 сентября 1962 года, сообщение в газете «Вечерний Ленинград» №222 (5152): «Командование и партийный комитет Военно-медицинской академии имени С. М. Кирова и Ленинградский научно-исследовательский институт уха, горла и носа с глубоким прискорбием извещают о смерти профессора, генерал-майора медицинской службы в отставке Романа Андреевича ЗАСОСОВА, последовавшей 16 сентября, и выражают соболезнования семье покойного. Доступ к телу покойного 20 сентября с 12 часов. Гражданская панихида состоится в 13 часов в вестибюле главного здания академии (улица Лебедева, 6). Похороны на Богословском кладбище» [22].

В этой книге автор постарается рассказать историю жизни выдающегося военно-морского оториноларинголога, педагога, русского генерала, сильного духом Человека (именно с большой буквы) Романа Андреевича Засосова. Он своими идеями опередил время. Инновационные предложения по внедрению специализированных медицинских карт для ведения раненых на каждом этапе оказания медицинской помощи на флоте в годы Великой Отечественной войны, затем были забыты. И уже в 21 веке взяты на вооружение американскими военными врачами, что в разы повысило в их армии эффективность лечебно-эвакуационных мероприятий, отслеживания пути следования раненого на разных уровнях оказания медицинской помощи и путем статистического анализа поиска ошибок с последующим их устранением. Фактически, этот русский генерал вместе со своими сотрудниками были основоположниками сурдологии в нашей стране. А его исследования, открытия и предложения по диагностике и лечению травм слуховой системы человека в результате минно-взрывного воздействия вновь актуальны для военных оториноларингологов.

ЧАСТЬ I. 1890—1917 года жизни. Биография до Гражданской войны

***

Человеческая личность формируется не только с ростков, которые были заложены генетически, например, таких как темперамент, но и в достаточной мере за счет внешних факторов. Последние влияют на становление характера людей. Таким образом, чтобы понимать, почему интересующая нас историческая личность стала именно тем, кем стала, нам полезно знать в какой семье она росла, в какую эпоху, кто окружал её.

Благодаря воспоминаниям родного брата Романа Андреевича Засосова — Дмитрия, у нас есть такая возможность (рисунок 1). Последний в соавторстве с Владимиром Иосифовичем Пызиным в конце 70-х годов ХХ века написал книгу «Повседневная жизнь Петербурга на рубеже XIX — XX веков; записки очевидцев», в которой рассказывал о своей семье, о начальной школе и гимназии, где учились дети семьи Засосовых, о настроениях в русском обществе накануне распада Российской Империи. Эти уникальные воспоминания, дополненные архивными данными (примеч. автора, собранными Чечко А. Н.) позволяют понять личность Романа Андреевича, почему он был принципиальным, честным, порядочным человеком и не мог в некоторых очень «политически сложных» ситуациях вести себя иначе — пойти на компромисс со своей совестью.

ГЛАВА I. ДЕТСТВО. СЕМЬЯ УПРАВЛЯЮЩЕГО

ДОМОВЛАДЕНИЕМ. УЧЕБА В НАЧАЛЬНОЙ ШКОЛЕ И ГИМНАЗИИ

15 ноября 1890 года в деревне Шорново Завидовской волости Клинского уезда Московской губернии в русской крестьянской семье родился Роман Андреевич [5, 6, 9]. Он был первенцем в семье Засосовых. Его мать Мария Георгиевна родилась в выше указанной деревне в 1866 году [9]. Ее отец Георгий Акимович Шиканов был личным почетным гражданином [23]. С момента выхода замуж за Андрея Ивановича Засосова она занималась только домашним хозяйством и воспитанием детей [9].

Весьма интересной личностью был отец Романа Андреевича. Он родился в 1861 году в деревне Завидово Тверской области [9]. Из сохранившихся воспоминаний о нем известно, что он был высокого роста, мужественного вида, умный и добрый человек [24]. Андрей Иванович вместе с семьей большую часть жизни провел в Санкт-Петербурге, где долгое время работал управляющим домовладением братьев Тарасовых, включавшим дома №114 и 116 по набережной реки Фонтанки и №3, 5, 7 и 9 по 1-й Роте Измайловского полка [24, 25]. Сначала в доме №3 до 1917 года, а затем в доме №116 (примеч. автора, в квартире 21) проживала семья Засосовых после революции (рисунок 2) [25, 26].

Его контора состояла из него самого и конторщика Степана, горбатого парня, прозванного местными жильцами Квазимодой. Не избежал прозвища и сам управляющий. Его прозвали Гарибальди из-за его манеры одеваться: летом на его голове была широкополая шляпа, а на плечи он накидывал короткий пиджак [24]. Андрей Иванович был доверенным лицом братьев Тарасовых. В домах №7 и 9 1-й Роты Измайловского полка располагались бани, которые формально принадлежали ему (рисунок 3) [25, 27].

Отец Романа Андреевича за время работы управляющим снискал себе уважение, начиная от жильцов домовладения, дворников и заканчивая самими хозяевами. Еще до революции он стал почетным гражданином Санкт-Петербурга [24].

После октября 1917 года Засосов А. И. работал в различных государственных учреждениях Ленинграда кладовщиком, заведующим складом и кассиром [28]. Умер в 1934 году [9]. Похоронен на Смоленском православном кладбище в Санкт-Петербурге.

Из выше упомянутого следует, что отец Романа Андреевича был далеко не бедным человеком, который мог позволить дать хорошее образование своим детям, которых у него было четверо: Роман Андреевич, его братья Дмитрий (1894—1977 гг.) и Петр (1899—1942 гг.), сестра Лидия (1895—1942 гг.) [10]. Дмитрий и Лидия родились в Санкт-Петербурге, Петр, как и Роман в Московской губернии [10, 23].

Из архивных источников известно, что все сыновья Андрея Ивановича пожелали получить, кроме среднего — высшее образование [5, 7, 8, 9, 10, 23]. Дмитрий окончил в 1921 году Санкт-Петербургский Императорский университет [10]. Петр в 1923 году окончил Петроградский технологический институт [23]. Затем последний работал техником завода №264 в Ленинграде [10].

Дмитрий и Роман в чем-то имели схожие таланты и судьбы. Оба брата обладали способностями в писательском ремесле, свою трудовую деятельность начинали в городе Кронштадт.

Дмитрий Андреевич выбрал иную профессию, всю жизнь он проработал юристом (рисунок 4). Если читатель хочет познакомиться с некоторыми аспектами истории младшего брата Романа Андреевича, то он может прочитать исторический роман, где Дмитрий Андреевич стал прототипом одного из героев, участвующих в событиях Гражданской войны, происходящих в Петрограде.

Возвращаясь к образованию детей семьи Засосовых, известно, что Роман Андреевич, его сестра и братья до поступления в классическую гимназию учились в частной начальной школе Веры Захаровны Черниковой, где им преподавали Закон Божий, арифметику, русский язык и чистописание [24].

Это заведение располагалось на углу Набережной реки Фонтанки и Вознесенского проспекта. Из воспоминаний брата Дмитрия: «Маленькая квартирка из трех комнат. В одной жили учительницы, мать и дочь Черниковы. В другой, для старших учеников, стоял длинный стол, стулья и классная доска. В третьей, для младших, — четыре удлиненные парты, на 6 человек каждая, столик для учительницы, классная доска. Вот и все оборудование. Мальчики и девочки учились вместе.

Приходить надо было к 9 часам. Около 11 — перерыв на полчаса, после чего занимались еще часа два. Во время перерыва завтракали, пристроившись кто где — на парте, на подоконнике, за столом. Завтраки приносили с собой в корзиночках, которые продавались специально для этого. После завтрака всех учеников выпроваживали в маленькую переднюю, а классы проветривали. Передняя была темная, без света. Ученики толкались, задирали девочек, те визжали. Учительницы тем временем уходили в свою комнату отдыхать.

Перед началом занятий и по их окончании читали молитву. Учительницы были хорошими педагогами, объясняли понятно, терпеливо. Отметки выставлялись по четвертям года в дневники, которые продавались за 15 копеек в любой писчебумажной лавке.

Большинство учеников были из семей среднего достатка. Родители отдавали детей в платную школу, считая, что там учат лучше, чем в народной бесплатной школе, и легче будет сдать экзамен в гимназию. Кроме того, школа Черниковых зарекомендовала себя с лучшей стороны среди обывателей района» [24].

По окончании начальной школы Роман и Дмитрий учились в «Санкт-Петербургской гимназии №10» [9, 10, 24]. Это было казенное учебное учреждение, которое находилось в доме №3/5 по улице 1-й Роты Измайловского полка, во флигеле домовладения упомянутых выше братьев Тарасовых. Из воспоминаний брата Дмитрия: «Это было.. здание переделанное из жилых квартир и приспособленное под гимназию. На первом этаже — гимнастический зал, шинельная, комнаты для сторожей, библиотека. На втором этаже — квартира директора, канцелярия, учительская, приемная, физический кабинет, квартиры делопроизводителя и казначея. На третьем этаже — зал, комната учебных пособий и пять классов, с четвертого по восьмой включительно. На четвертом, последнем, этаже — квартира инспектора, зал, комната учебных пособий и классы: приготовительный, первый, второй и третий. Все классы имели выход в залы или примыкающие к ним коридоры. Помещения были неважные: потолки низкие, классы тесные, отопление печное, освещение до 1906 года керосиновое. Вся обстановка бедная, парты простые, сосновые. Оборудование физического кабинета и комнат с учебными пособиями весьма скромное» [24].

Обучение в классической мужской гимназии было платным, составляло 8 лет. В качестве исключения, за учебу не платили те гимназисты, которые учились хорошо и имели отлично за дисциплину.

Несмотря на то, что в 10-й гимназии не учились аристократы и дети богатых людей дворянского происхождения, преподавательский состав был весьма сильным. Ниже будут представлены учителя Романа Андреевича, которые снискали известность за пределами гимназии №10.

Николай Петрович Обнорский (02.05.1873—1949) — в младших классах преподавал историю Древнего Рима и Греции (работал в гимназии c 1895 по август 1917 года) (рисунок 5) [24, 29]. Российский и советский филолог, профессор, преподаватель зарубежной литературы и латыни, учёный-энциклопедист, один из составителей Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона, заведующий кафедрой иностранных языков историко-филологического факультета (1932—1941), создатель фундаментальной библиотеки Пермского университета [30].

Вейерт Иван Федорович (1865 — декабрь 1941) — преподаватель немецкого языка, кроме того, был внештатным преподавателем в Политехническом институте, кавалер орденов Станислава II и III степени, Анны III степени [24, 31, 32, 33]. К сожалению, на фоне антигерманских настроений в 1914 году был арестован по статье 21 «Положения о государственной охране» и помещен в Дом предварительного заключения, где содержался в одиночной камере. В 1915 году он был освобожден «за недоказанностью события преступления» [34].

Луи Мартен — преподаватель французского языка, соавтор классического учебника «Morceaux choisis» [24].

Круглый Александр Осипович (1868—1922) — учитель истории и словесности (рисунок 6) [24]. 1900—1922 гг. — сотрудник Библиотеки Академии наук. Также преподавал в Институте Внешкольного образования, Институте книговедения и на Высших курсах библиотековедения при государственной публичной библиотеке.

Годы учебы в гимназии №10 подытоживает брат Романа Андреевича Дмитрий: «Теперь, когда прошло много лет, можно спокойно и объективно оценить своих учителей. За редким исключением, это были знающие, добрые, честные и преданные своему делу люди. Какое надо было иметь терпение и выдержку, чтобы преподавать в классах, где было много шалунов, упрямых и неразвитых мальчишек! Учителя свято исполняли долг, передавая нам свои знания.

Говоря о становлении юноши, его внутреннего мира и характера, необходимо помнить, что воспитывают не только учителя, но и среда соучеников. Надо сказать, что большинство из них усвоили прививаемые в гимназии положительные основные человеческие качества: как правило, мальчики, а потом и юноши были честны, справедливы, не трусливы, хорошие товарищи. Но, как говорится, в семье не без урода. Были среди гимназистов и подхалимы, и фискалы, и вруны. Но вся масса учащихся в нашем, например, классе относилась к таким типам нетерпимо. Это выражалось нередко и в определенных реакциях. Особенно активно боролись с фискальством. Так, если ученик фискалил, выдавал товарища, ему устраивали «темную». Такие меры применялись в младших и средних классах, в старших выдерживался бойкот в отношении таких типов: им не подавали руки, с ними не разговаривали, не принимали в компанию, пока провинившийся не попросит извинения и не покажет своим поведением, что стал настоящим товарищем. Нетерпимо относились и к жадности, зазнайству, нежеланию помочь товарищу в учебе.

..Старшеклассники вели себя солиднее — начинали подтягиваться в учебе, мечтать о будущем, на переменах обсуждали вопросы учебного порядка, пересматривали свое отношение к педагогам, думали о предстоящих экзаменах и дальнейшей учебе. Выпускному классу была выделена для отдыха особая комната. Была такая традиция: классный руководитель или педагог, желая войти в эту комнату, предварительно постучит и спросит, можно ли войти. Ученики почтительно вставали, вошедший делал вид, что не замечает, что накурено. Сделав нужное объявление, он тотчас уходил. Почтительное отношение со стороны учителя обязывало и учеников к подобному же поведению.

..Мы убеждаемся, что решающим в успехе школьного образования является не постановка преподавания и не программа, и даже не дисциплина, а сам педагог, его человеческие и профессиональные качества. И так, нам кажется, было всегда и во всех учебных заведениях и будет всегда» [24].

Роман Андреевич Засосов окончил гимназию в 1909 году с серебряной медалью. Свободно владел тремя иностранными языками — французским, немецким и латынью. Последние 3 класса занимался репетиторством для учеников младших классов [9].

ГЛАВА II. УЧЕБА В ИМПЕРАТОРСКОЙ ВОЕННО-МЕДИЦИНСКОЙ АКАДЕМИИ

Профессорско-преподавательский состав

Роман Андреевич поступил 01 сентября 1910 года в Императорскую военно-медицинскую академию в Санкт-Петербурге (далее по тексту ВМА) (рисунок 7). Он был зачислен стипендиатом военного ведомства. Последнее означало, что по окончании военно-медицинской академии Роман Андреевич обязан прослужить два года и шесть месяцев лекарем на государственной службе.

Время учебы профессора Засосова в стенах академии связано с активными изменениями в укладе последней. Она становилась все более и более строевой в военном плане, ужесточались порядки и нравы. Указанные мероприятия вполне объяснимы: последние годы в Российской Империи шла борьба с революционными движениями, поэтому происходили изменения и в высших учебных заведениях, особенно, военных. Данные события ярко описаны в исторических монографиях профессора кафедры оториноларингологии Военно-медицинской академии им. С. М. Кирова Киселева Алексея Сергеевича [35, 36, 37].

Роману Андреевичу довелось учиться во времена знаменитых, выдающихся профессоров, основоположников целых направлений в медицине [36, 38]. Так, кафедрой нервных и душевных болезней руководил основоположник рефлексологии и патопсихологического направления в России академик Бехтерев Владимир Михайлович (рисунок 8). Во главе кафедры оториноларингологии стоял академик Симановский Николай Петрович, ее основоположник в России и первый начальник объединенной кафедры ушных болезней с носовыми и горловыми в Европе (рисунок 9) [35, 36,39]. Кафедрой нормальной физиологии руководил академик, лауреат Нобелевской премии (1904 года) создатель науки о высшей нервной деятельности, основатель физиологической школы Иван Петрович Павлов (рисунок 10) [40].

На кафедре физиологической химии преподавал доктор медицины, ординарный профессор и ее заведующий, совмещающий обязанности ученого секретаря академии Михаил Дмитриевич Ильин (рисунок 11). Уже после выпуска Романа Андреевича из ВМА, был ее временным президентом в 1917 году. Разработал новый штат академии, отредактировал проект ее устава, полученный от главного военно-санитарного инспектора [5]. 23 ноября 1917 года профессор Ильин от ВМА принимал участие в заседании Российской академии наук и поддержал контрреволюционное воззвание против Октябрьской революции [5, 42].

Кафедру нормальной анатомии возглавлял профессор Иван Эдуардович Шавловский (рисунок 12). В 1897 году за описание способа приготовления препаратов мозга с помощью формальдегида был удостоен премии П. А. Загорского [5, 43].

На терапевтических кафедрах преподавали ученики Сергея Петровича Боткина, академики Василий Николаевич Сиротинин и Михаил Владимирович Яновский (рисунки 12 и 13).

Василий Николаевич Сиротинин — один из основоположников кардиологии в России, развивал боткинское функциональное направление, используя эксперимент [5]. Созданное Яновским М. В. учение о роли сосудов в кровообращении — «периферическое сердце» вошло в историю отечественной медицины [38].

Хирургическое направление было представлено выдающимися учеными: Владимиром Андреевичем Оппелем, Сергеем Петровичем Федоровым, Генрихом Ивановичем Турнером (рисунки 14, 15 и 16) [,].

В период учебы Романа Андреевича в ВМА уровень научных открытий поражает своей масштабностью. В 1910 году на кафедре химии Сергей Васильевич Лебедев в 1910 году впервые получил образец синтетического бутадиенового каучука (рисунок 17) [38].

На кафедре гистологии Александр Александрович Максимов (рисунок 18) сформировал унитарную теорию кроветворения, провел сравнительно-гистологическое изучение асептического воспаления и генетических взаимоотношений клеток крови, соединительной ткани в гистогенезе [38].

В 1912 году Николай Николаевич Аничков (рисунок 19) и Семен Сергеевич Халатов на кафедре патологической анатомии провели опыты с кормлением кроликов холестерином, растворенным в подсолнечном масле. Полученные результаты легли в основу инфильтрационной теории морфогенеза атеросклероза, разработанной Н. Н. Аничковым [5, 38].

В 1911 году, учитывая потребности зародившейся авиации, на кафедре ушных, носовых и горловых болезней профессор Симановский поднял вопрос о значении функции кохлеарного и вестибулярного аппарата для пилотов. Он своему ученику — приват-доценту Владимиру Игнатьевичу Воячеку доверил проведение указанных исследований (рисунок 20) [5, 38, 44].

В 1910—1913 гг. впервые в России начальником кафедры детских болезней Александром Николаевичем Шкариным (рисунок 21) были организованы: отделение для детей грудного возраста, консультативные приемы в амбулатории и молочная кухня (1910–1913 гг.).

На глазах Романа Андреевича создавалась история отечественной медицины, были грандиозные открытия. По уровню преподавательского состава, разнообразию клиник, богатству учебно-вспомогательных пособий это был один из лучших медицинских вузов в мире. Безусловно, указанные возможности Роман Андреевич постарался использовать в полном объеме, он был одним из лучших студентов на своем курсе. В 1914 году Засосов Р. А. окончил ВМА с отличием.

Однокурсники профессора Засосова

Во время учебы Романа Андреевича в ВМА (1910—1914 гг.) число студентов составляло 362 стипендиата военного ведомства и 50 морского. Из указанного числа больше 150 слушателей было на курсе, где учился профессор Засосов [45]. Все они числились на действительной службе (рисунок 22) [24]. Учеба составляла пять лет.

Среди всех высших военных учебных заведений к студентам академии было особое отношение. Так, например, студент должен был отдавать воинскую честь при встрече с военнослужащим в чине не ниже генерал-майора (примеч. автора, в настоящее время такие вольности тяжело представить).

Но все поменялось в 1913 году, когда был изменен устав академии и введены новые воинские правила, изменена форма одежды для слушателей академии. В этот же период времени один из слушателей не отдал воинскую честь проходящему мимо полковнику. В результате чего офицер выхватил саблю, бросился на студента и сильно ранил его [46].

В связи с вышеуказанными событиями, 9 марта 1913 года студенты академии собрались на сходку, на которой было решено прекратить занятия впредь до изменения создавшегося невыносимого положения. Также студенты постановили: «Ввиду опасного положения, в которое поставила студентов новая форма, снять форму: погоны и кокарду». После чего они пошли к штабу академии, где у памятника профессору Вилье массово срывали с себя погоны и кокарды [24, 46]. Студенты высших учебных заведений Санкт-Петербурга и других городов объявили 11 и 12 марта забастовки в знак сочувствия и поддержки студентов Военно-медицинской академии. Ввиду забастовки слушателей в академии не состоялось ни одной лекции [46]. Стоит отметить, что в Российской империи лишение погон приравнивалось к бесчестью, поэтому на данный выпад студентов ВМА отреагировали с самого верха. Военный министр Сухомлинов приказал академию закрыть, всех студентов уволить и превратить ее в чисто военную школу. В знак протеста один из слушателей покончил с собой [24]. В скором времени большая часть студентов вернулась к учебе за исключением нескольких человек отчисленных на старших курсах, где учился Роман Андреевич [35, 36].

События 1913 и 1914 гг. в ВМА ярко иллюстрируют нравы студенческого общества, в котором проходил учебу профессор Засосов. Однокурсники Романа Андреевича в большинстве своем были незаурядные личности, о чем будет рассказано в этой главе. Они осознанно приняли решение стать врачами, стремились поглощать все знания, которые им давал профессорско-преподавательский состав академии, брать пример с последних. Происхождением студенты были из семей со средним достатком, мало кто из них имел дворянские титулы, а если и имели, то, как правило, это были князья с Кавказа.

На долю выпускного курса 1914 года выпало множество испытаний: Первая Мировая война, Гражданская война и Великая Отечественная война (далее по тексту, ВОВ). Все это, безусловно, закаляло людей, заставляло двигаться вперед и неудивительно, что курс Романа Андреевича подарил российской науке:

— 4-х академиков;

— 4-х член-корреспондентов академии наук;

— 20 профессоров, большая часть из которых были начальниками и заведующими различных кафедр медицинских ВУЗов СССР, один из профессоров занимал должность начальника ВМА в начале ВОВ;

— 21 доктора наук;

— 5 кандидатов наук;

— 5-х заслуженных деятелей науки;

— 6 заслуженных врачей республик СССР;

— 1 народного комиссара здравоохранения одной из республик СССР.

Из выпуска профессора Засосова не все решили продолжать военную службу. Из тех, кто остался в армии и на флоте закончили службу в званиях:

— 4 генерала (генерал-майора);

— 13 полковников;

— 6 подполковников (один из которых служил в польской армии);

— 13 майоров (один из которых служил в парагвайской армии).

Не только Роман Андреевич из выпускного курса 1914 года решил посвятить свою научную и преподавательскую деятельность оториноларингологии. На этом поприще достигли высоких результатов его однокурсники: Бохон Николай Федорович (рисунок 23), Новиков Николай Алексеевич (рисунок 24) и Ундриц Вильгельм Фомич (рисунок 25).

Профессор Бохон Н. Ф. в 1920-х годах был заведующим кафедрой оториноларингологии Государственного института медицинских знаний (с 1930 года переименован во 2 Ленинградский медицинский институт). Он впервые в СССР внедрил операции в сидячем положении при трахеотомии. В 1926 году предложил методику вскрытия всех трех полукружных каналов лабиринта для предупреждения внутричерепных осложнений, усовершенствовал способ Лорана для закрытия заушных фистул [47]. В годы ВОВ — профессор кафедры уха, горла и носа Военно-морской медицинской академии. Военную службу окончил в звании полковника медицинской службы [48].

«Спасал от глухоты весь бомонд Ленинграда и в частности „старых большевиков“, обкомовских работников. Ездил для консультаций в Москву. Консультировал Лаврентия Павловича Берию…».

Доцент Новиков Н. А. практически всю свою жизнь посвятил работе на кафедре оториноларингологии Ташкентского медицинского института. В конце 1930-х годов руководил указанной кафедрой. Он считается одним из основоположников оториноларингологии в Узбекистане. Доцент Новиков Н. А. уделял особое внимание организации ЛОР-помощи, борьбе с туберкулезом гортани, профессиональными заболеваниями. Николай Алексеевич внедрил множество новых способов удаления инородных тел гортани, трахеи и бронхов в работу местных медицинских учреждений. В 1944 году ему было присуждено звание доцента, в 1946 году — заслуженного врача УзССР [49].

Профессор Ундриц В. Ф. стал членом-корреспондентом АМН СССР, доктором медицинских наук, заслуженным деятелем науки РСФСР. В 1930-х годах совместно с Романом Андреевичем на кафедре ЛОР проф. Воячека В. И. изучал вопросы акустической травмы [36]. Эти работы будут более подробно освещены в следующих главах данного издания.

С 1940 года руководил кафедрой оториноларингологии 1-го Ленинградского медицинского института им. И. П. Павлова. Он первым в СССР начал изучать функции внутреннего уха с помощью регистрации улитковых токов, разработал методику записи нистагменной реакции глазных мышц, уточнил центральные пути нистагм-рефлекса [50].

Путь хирургов выбрали Пунин Борис Васильевич (рисунок 26), Ковалевский Петр Матвеевич (рисунок 27), Копылов Федор Александрович и Власенко Владимир Георгиевич. Первый из них стал начальником кафедры военно-морской хирургии Военно-морской медицинской академии, получил ученое звание профессор, ученую степень доктор медицинских наук. Военную службу окончил в звании генерал-майора медицинской службы.

Ковалевский Петр Матвеевич — профессор, доктор медицинских наук; руководил кафедрами военно-полевой хирургии и госпитальной хирургии Воронежского государственного медицинского института, при этом с 1936 по 1940 года совмещал указанные должности. С 1943 года заведовал кафедрой и клиникой общей хирургии Ставропольского медицинского института, а также по совместительству исполнял обязанности заведующего кафедрой оперативной хирургии.

Доктор медицинских наук Копылов Ф. А. (1892—1963) трудился профессором во 2 Ленинградском медицинском институте, занимался вопросами ортопедии и хирургии конечностей. Федор Александрович в годы ВОВ издал монографию «Об ампутациях и ампутированных», за что был награжден Орденом Отечественной войны II степени [51]. Выпущенные очерки за его авторством «О хирургии и хирургах» до сих пор не утратили своей актуальности. Пожалуй, они должны быть прочитаны каждым студентом медицинского ВУЗа перед решением выбрать хирургическую специальность.

Власенко Владимир Георгиевич (рисунок 28) принимал активное участие в 1920—1930 годах в организации хирургической службы во вновь созданных городских больницах в Нижнем Новгороде. Указанные достижения были оценены горьковскими партийными руководителями, в 1935 году Владимир Георгиевич был премирован легковым автомобилем с местного автозавода. С 1940 года и до конца своей жизни совмещал свою хирургическую деятельность с научной работой в качестве ассистента различных хирургических кафедр Горьковского медицинского института им. С. М. Кирова. В апреле 1941 года защитил кандидатскую диссертацию. В годы ВОВ руководил хирургическими отделениями военно-полевых госпиталей, также исполнял обязанности начальника медицинской части в указанных военно-лечебных учреждениях. Активно занимался научной работой, результаты которой были опубликованы в трудах: «К вопросу о лечении огнестрельных остеомиелитов» и «Вопросы хирургии войны и абдоминальной хирургии». Военную службу закончил в звании полковника медицинской службы, в 1949 году был удостоен звания заслуженного врача РСФСР [52].

Выдающимися терапевтами среди однокурсников Романа Андреевича стали Вальдман Виктор Александрович (рисунок 29), Кипшидзе Николай Андреевич (рисунок 30), Эльберг Владимир Александрович и Сироткин Николай Иванович.

Профессор Вальдман В. А. — создатель собственной терапевтической школы в области кардиологии и ревматологии, организатор научного общества ревматологов. Он организовал в 1967 году городской кардиоревматологический диспансер в Ленинграде, впоследствии преобразованный в Институт кардиологии; организатор и заведующий кафедрой факультетской терапии Ленинградского педиатрического медицинского института (1935–1968).

Виктор Александрович сформулировал учение о сосудистом тонусе. Он выделил группу симптоматических (вторичных) артериальных гипертензий и обосновал теорию их нейро-сосудистого происхождения. В 1936 году профессор Вальдман разработал учение об эндотелиозе как одном из проявлений инфекционно-аллергических васкулитов. Он предложил методику изучения эндотелиоза — «баночная проба» (проба Вальдмана).

Профессор Кипшидзе Н. А. большую часть своей жизни посвятил работе на кафедре факультетской терапии Тбилисского медицинского института, в котором долго заведовал указанной кафедрой и одновременно совмещал преподавательскую работу с должностью профессора Тбилисского государственного института усовершенствования врачей. Николай Андреевич являлся действительным членом Академии Наук Грузинской ССР, был удостоен звания заслуженного деятеля науки Грузинской ССР [53]. Он был личным врачом Иосифа Виссарионовича Сталина и его матери Екатерины Георгиевны Джугашвили.

Эльберг Владимир Александрович (1891—1964) — профессор, доктор медицинских наук, ученик советского терапевта, академика АМН СССР Владимира Никитича Виноградова. Владимир Александрович занимался проблемами холестеринового обмена, защитил докторскую диссертацию по указанному направлению. Возглавлял терапевтические кафедры в Черновицком и Киевском медицинских институтах [54].

Сироткин Николай Иванович (1887—1957) был врачом-терапевтом Калужской железнодорожной больницы, где нередко лечился русский ученый в области космонавтики Константин Эдуардович Циолковский (рисунок 31). Николай Иванович был его лечащим врачом [55].

Среди однокурсников профессора Засосова был врач, который решил посвятить себя делу лечения детей — педиатрии. Речь идет о профессоре Петре Андреевиче Бырееве (рисунок 32). Он был одним из первых организаторов педиатрической службы в Саратове, активно занимался научной деятельностью, был доктором медицинских наук, заведовал кафедрой детских болезней лечебного факультета Саратовского медицинского института. Интересно, что изначально в 1910 году Петр Андреевич поступал на юридический факультет Санкт-Петербургского университета, в котором, как указано в предыдущих главах, учился младший брат Романа Андреевича — Дмитрий. Но в последний момент решил все же поступать в ВМА. Судьба его была трагической, несмотря на успехи в научной и преподавательской карьере. В 1951 году умер его единственный сын Борис, в этом же году не стало профессора Быреева.

Часть выпускников ВМА 1914 года пополнила ряд выдающихся психиатров и не только в истории России, но и Польши: Макаров Вениамин Ефимович (рисунок 33), Быстров Петр Иванович (рисунок 34) и польский психиатр Малиновский Адольф Мартинович (рисунок 35).

Профессор Макаров В. Е. был заместителем кафедры психиатрии ВМА, доктором медицинских наук, полковником медицинской службы; во время ВОВ — главный невропатолог и психиатр 1-го Украинского фронта [56, 57]. Изучал вопросы, связанные со слуховым рефлексом в картине травматического психоневроза [58].

Быстров Петр Иванович является основателем психиатрической службы в Архангельской области. Входил в научное общество невропатологов и психиатров. В годы ВОВ занимался вопросами военно-врачебной комиссии на Балтийском флоте. Ушел в отставку в 1948 году в звании подполковника медицинской службы [59].

Очень интересно сложилась судьба однокурсника Романа Андреевича — Адольфа Мартиновича Малиновского. После Гражданской войны он уехал в Польшу, где работал в психиатрических клиниках при университетах. Во время Второй Мировой войны Адольф Мартинович вместе с сыном — Адольфом-младшим принимал участие в Варшавском восстании, оказывал медицинскую помощь раненым. С 1947 года и до выхода на пенсию он занимал должность доцента кафедры психиатрии в Гданьске. Доцент Малиновский являлся автором многочисленных научных трудов, в том числе — «Основные вопросы судебно-психиатрической юриспруденции» (издано на польском языке) (1959).

Как известно, военная оториноларингология очень тесно связана с авиационно-космической медициной. В последней специальности добился высоких результатов однокурсник профессора Засосова — Миролюбов Василий Григорьевич (рисунок 36). Он был одним из «пионеров» авиационной медицины в СССР, кандидатом медицинских наук, полковником медицинской службы, заместителем начальника по научной работе Института авиационной медицины ВВС СССР [60]. Именно Василий Григорьевич возглавлял врачебно-летную комиссию в начале 1943 года по решению вопроса о допуске к полетам летчика-истребителя Маресьева Алексея Петровича. Он сумел взять на себя ответственность и разрешил летать Алексею Петровичу. Василий Григорьевич является прототипом военного врача Мировольского в книге Бориса Полевого «Повесть о настоящем человеке» [61].

Учитывая, что выше была упомянута история летчика Маресьева А. П., то необходимо осветить краткую биографию одного из выпускников ВМА 1914 года. Он потерял правую ногу еще в Первую Мировую войну, но не отчаялся и решил, что это не станет препятствием в профессиональной карьере. Этим человеком был Садов Александр Александрович (1891—1942). Он выбрал профессию эпидемиолога, стал доктором медицинских наук, работал в научно-исследовательском институте вакцин и сывороток им. И. И. Мечникова, на «Чумном форте». В 1932 году организовал и заведовал Хибиногорским отделением Полярного филиала Государственного института экспериментальной медицины, затем был в головном учреждение ученым секретарем. Занимался вопросами иммунитета гриппа, брюшного и сыпного тифа. К сожалению, в мае 1942 года он умер от голода в блокадном Ленинграде [62].

Среди однокурсников Романа Андреевича, которые стали инфекционистами и эпидемиологами стоит также упомянуть Воскресенского Бориса Владимировича, Висковского Стефана Валерьяновича (рисунок 37), Пальчикова Виктора Михайловича (рисунок 38) и Беседина Георгия Ивановича (рисунок 39).

Профессор Воскресенский Б. В. во время ВОВ занимал должность заместителя начальника кафедры инфекционных болезней Военно-морской медицинской академии. После демобилизации в звании подполковника медицинской службы работал в НИИ эпидемиологии, микробиологии и инфекционных болезней, где занимался особо опасными инфекциями. В послевоенный период защитил докторскую диссертацию. Он разработал и внедрил в производство препарат очищенного и адсорбированного стафилококкового анатоксина, который используют по настоящее время [63].

Висковский Стефан Валерьевич — доктор медицинских наук, профессор, заслуженный деятель науки РСФСР, инфекционист, эпидемиолог, полковник медицинской службы. В 1920-е годы, проходя военную службу, принимал участие в изучение среднеазиатского клещевого возвратного тифа. Во время исследования «экспериментально заражался укусами клещей», изучал малярию, геморрагические колиты, бруцеллез, лейшманиоз и глистные инвазии. После демобилизации в 1934 году был избран ученым советом 2 Ленинградского медицинского института на должность заведующего кафедрой эпидемиологии. После начала ВОВ вновь призван на военную службу на должность главного эпидемиолога Ленинградского фронта. В последние годы жизни — начальник кафедры инфекционных болезней ВМА [5, 64].

Виктору Михайловичу Пальчикову не довелось попасть на основное место работы в ВУЗ, чтобы заниматься научно-исследовательской деятельностью. Он был и начальником военного госпиталя, и начальником медицинской службы Томского артиллерийского училища. Вместе с этим, несмотря на множество административной работы, Виктору Михайловичу удавалось уделять время науке. Он еще до ВОВ начал работу по исследованию инфекционных заболеваний кожи. 29 октября 1943 года ученым советом Томского медицинского института за работу «Механизм действия белого стрептоцида при некоторых инфекционных заболеваниях кожи» ему была присуждена ученая степень доктора медицинских наук.

Георгий Иванович Беседин был старшим эпидемиологом, заведующим учетным статистическим отделением Ленинградского Института имени Пастера. Он был первым заведующим эпидемиологическим бюро при Ленинградском облздравотделе. На момент лета 1939 года — заведующий отделом общей эпидемиологии Ленинградского Института имени Пастера, кандидат медицинских наук, доцент 2-го Ленинградского медицинского института. К сожалению, в 1939 году покончил жизнь самоубийством [65].

Однокурсник Романа Андреевича — Пулькис Владимир Антонович стал выдающимся гигиенистом, был удостоен звания член-корреспондента АМН СССР, заслуженного деятеля науки РСФСР, был первым заведующим кафедрой общей гигиены Новосибирского медицинского института (1936—1951) (рисунок 40). Помимо научной деятельности занимался общественной — был членом архитектурно-технического совета Кемеровского областного отдела строительства и культуры. В последние годы жизни работал в Омском медицинском институте в качестве профессора-консультанта на кафедре общей гигиены [66].

Среди выпускного курса 1914 года был очень необычный лекарь — Смирнов Борис Леонидович (рисунок 41). Этот человек стал выдающимся нейрохирургом, доктором медицинских наук, профессором, заслуженным деятелем науки Туркменской ССР и академиком Академии наук Туркменской ССР. Он также был философом, санскритологом. Перевел философские тексты «Махабхараты», перевёл около 23 000 шлок-двустиший (всего в поэме 75 000 шлок). Борис Леонидович свободно владел множеством языков: французским, немецким, древнегреческим, латинским, польским, туркменским, древнееврейским, английским, итальянским, испанским. По поводу личности профессора Смирнова Б. Л. высказался известный московский специалист по истории индийской литературы и культуры Сергей Дмитриевич Серебряный: «Он не был ни индологом, ни даже филологом по образованию, жил и работал (врачом) в Ашхабаде, вдалеке от „столиц“ гуманитарной науки, и был „аутсайдером“. Жизнь и деятельность этого выдающегося человека заслуживают не только восхищения, но и детального исследования. Однако его переводы и комментарии к ним имели не столько научное, сколько просветительское значение» [67, 68].

Надо отметить, что до переезда в Туркменистан профессор Смирнов Б. Л. занимался научной деятельностью в Киевском медицинском институте, но в связи с увлечением Бориса Леонидовича оккультизмом, он неоднократно подвергался репрессиям и ссылкам. Впоследствии ему было запрещено жить в Москве, УССР и ряде крупных городов СССР. В годы ВОВ активно занимался научной деятельностью и практической нейрохирургией. Во время ашхабадского землетрясения благодаря книжным стеллажам смог выжить, они удержали рухнувшую крышу. Когда его откопали, Смирнов Б. Л. отправился на площадь, где начал помогать раненым. Под конец жизни Борис Леонидовича был принят в Союз писателей СССР [68].

Крайне сложно уместить в небольшую биографическую справку историю указанной выше личности. Борис Леонидович похоронен на центральном кладбище Ашхабада. Его могила символизирует сильную метафору о силе духа человека, независимо от любых обстоятельств — небольшой, скромный памятник, на плите которого располагается закрытая книга, а на обратной стороне могильной плиты надпись: «Превыше правды, нет закона» (рисунки 42 и 43). Зная жизнь этого выдающего человека, становится понятно, что за скромным памятником с этими высеченными словами, кроме общеизвестной истины, стоит что-то гораздо более емкое и важное.

Однокурсник Романа Андреевича — профессор Борис Петрович Угрюмов стал видным военным патологоанатомом (рисунок 44). Как и профессор Засосов служил в Военно-морской медицинской академии. Там он занимал должность доцента кафедры патологической анатомии. С 1943 года был главным судебно-медицинским экспертом ВМФ. Как и многие другие выпускники ВМА 1914 года свободно владел несколькими иностранными языками — английским, немецким, французским и латышским [69].

Ряд слушателей ВМА, с которыми учился профессор Засосов выбрали фундаментальные науки — Подкопаев Николай Александрович (рисунок 45), Николаев Михаил Петрович (рисунок 46) и Саноцкий Владимир Антонович (рисунок 47).

Профессор Подкопаев Н. А. — физиолог, ученик Ивана Петровича Павлова, доктор биологических наук; был заместителем директора Физиологического института АН СССР, профессором Ленинградского стоматологического института.

Николаев М. П. — советский учёный-фармаколог, доктор медицинских наук, профессор, член-корреспондент АМН СССР [70]. Михаил Петрович научно обосновал биологическую стандартизацию лекарственного сырья, заложил основы биофармации, обосновал сроки хранения лекарственных препаратов [71].

Саноцкий В. А. стал токсикологом, впоследствии был удостоен звания академика АМН СССР. Один из первых в мире для лечения злокачественных опухолей применил производные алкил-сульфидов [70].

Организаторские способности проявили однокурсники Романа Андреевича — Карпеченко Леонид Дмитриевич (рисунок 48), Козлов Александр Иванович (рисунок 49), Коровай Владимир Артемьевич (рисунок 50), Лукашевич Дмитрий Николаевич (рисунок 51), Маляревский Николай Александрович (рисунок 52) и Шарин Иван Тихонович (рисунок 53).

Карпеченко Л. Д. в годы ВОВ занимал должность старшего помощника начальника первого отдела Главного Военно-Санитарного Управления Красной армии. Занимался вопросами военной гигиены, автор нескольких книг по указанной тематике; участвовал в формировании организационно-штатной структуры медицинской службы Красной армии с учетом реальных потребностей в годы ВОВ. Окончил военную службу в звании полковника медицинской службы [72].

Козлов А. И. — участник Первой Мировой, Гражданской и Великой Отечественной войн. Все эти периоды работал в военных госпиталях. Принимал участие в ликвидации эпидемии холеры, сыпного тифа на территории Пензенской губернии в 1918–1921 годах [73]. В обстановке военного времени он, будучи начальником эвакогоспиталя №3999 в Куйбышеве, организовал важное направление в лечебной работе — госпитальную трудотерапию. Это позволило ускорить реабилитацию раненых, особое внимание уделялось тем бойцам, кто потерял конечности, их приходилось учить жить и работать по-новому. Так, после ампутации обеих конечностей в начале 1943 года в указанном эвакогоспитале легендарный летчик Алексей Маресьев встал на протезы. Александр Иванович окончил военную службы в звании полковника медицинской службы [74]. После ВОВ был удостоен звания «Заслуженный врач РСФСР» [73].

Коровай В. А. был терапевтом, с 1943 года — начальником Центрального военного госпиталя им. П. В. Мандрыка. Владимир Артемьевич неоднократно выезжал консультировать на дому высший партийный и руководящий состав СССР. Военную службу закончил в звании генерал-майора медицинской службы. Был удостоен звания «Заслуженный врач РСФСР» [75, 76].

Лукашевич Д. Н. был выдающимся лектором, знатоком истории медицины, преподавал в должности профессора на кафедре социальной гигиены ВМА, которую возглавлял 8 лет с 1943 года. В начальный период ВОВ (с августа 1941 по 25 марта 1942 года) он возглавил ВМА. Этот период был одним из самых тяжелых для академии и ее сотрудников с обучаемыми — это первые месяцы блокады Ленинграда, эвакуация в Самарканд, где пришлось работать в отсутствии достаточной учебно-производственной базы, в тяжелых материально-бытовых условиях [5, 77]. Несмотря на указанные трудности, лечебная, учебная и научная работа выполнялась в полном объеме. После окончания ВОВ планировал защиту докторской диссертации по теме: «Российское Общество Красного Креста перед первой мировой войной, в годы ее и революции (1912—1918)». В связи с изменением политической ситуации в СССР и началом «Ленинградского дела» материалы научного труда оказались невостребованными. Военную службы окончил в звании генерал-майора медицинской службы [5, 78, 79].

Маляревский Н. А. был начальником медицинской службы Ленинградского окружного военного госпиталя №442 в годы ВОВ, после войны продолжил там работать. Военную службу окончил в звании полковника медицинской службы [81].

Шарин И. Т. служил в руководящем составе военной поликлиники Генерального штаба Красной Армии. Военную службу окончил в звании полковника медицинской службы.

К сожалению, как было сказано в самом начале данной главы, часть выпускников ВМА 1914 года погибла на фронтах войн первой половины XX века. Некоторые, как Миллер Николай Федорович (1887—1961 гг.), Злобин Фёдор Зосимович (1889—1935 гг.), Грамматчиков Константин Сергеевич (1890 г.р.), Полчанинов Николай Иванович и другие не смирились с новой властью после революции и эмигрировали. Миллер Н. Ф. умер в Тунисе. Злобин Ф. З. эмигрировал в Болгарию, где вступил в организацию младороссов (эмигрантское русское социал-монархическое движение). От тяжелой болезни скончался в Софии. Грамматчиков К. С. в годы Первой Мировой войны был контужен (15.07.1916) и ошибочно указан как пропавший без вести []. После революции эмигрировал в Парагвай, вступил в армейские ряды указанной республики. Принимал участие в Чакской войне 1932—1935 гг. Окончил военную службу в звании майора медицинской службы парагвайской армии. Полчанинов Николай Иванович в 1920 году эмигрировал в США, где умер 22 июня 1950 года в Нью-Джерси.

О части однокурсников Романа Андреевича после выпуска из ВМА отсутствуют сведения в открытых источниках. Вместе с этим, были слушатели, которые оставили о себе след в истории во время обучения в академии. Например, Мильский Михаил Константинович еще будучи студентом выпустил потрясающе законспектированные лекции профессора Максимова А. А. по гистологии [83].

Другие товарищи по учебе в ВМА профессора Засосова попали под репрессии, как и он сам в последующем. Так, были репрессированы в конце 1930-х годов: Анчабадзе Вионор Тарасевич (наркомом здравоохранения Абхазии с 1927—1937 гг., в 1937 году арестован, 16 января 1938 года расстрелян), Гельбак Алексей Григорьевич (в Первую Мировую войну авиационный врач, в Гражданскую войну перешел на сторону белых, репрессирован 24.01.38 года, получил 7 лет заключения), Пышкин Федор Иванович (служил начальником поклиники штаба Ленинградского военного округа, арестован в 1938 году).

Были и те выпускники ВМА 1914 года, которые не стали известными учеными или военными организаторами. Но вместе с этим, они были очень достойными людьми. Так, например, Кваснецкий Григорий Ермолаевич в годы Первой Мировой войны был награжден орденом Святой Анны 4-й степени с надписью «за храбрость», за оказание медицинской помощи на позициях во время боя. Во время блокады Ленинграда, он каждый день, несмотря на истощение от голода посещал свое рабочее место врача-терапевта в поликлинике №34 Петроградского района, где оказывал врачебную помощь ленинградцам [84]. Также, в этих же блокадных условиях честно трудился, выполняя свой врачебный долг Низяев Василий Васильевич.

Исходя из выше указанного в этой главе, Романа Андреевича в подавляющем большинстве окружали талантливые, целеустремленные, а самое главное добрые и порядочные люди во время учебы, к ряду которых он и сам относился.

ГЛАВА III. СЛУЖБА В РОССИЙСКОМ ИМПЕРАТОРСКОМ ФЛОТЕ. ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА

Коллежский асессор. Младший врач I Балтийского флотского экипажа. Кронштадт. Женитьба (1914—1915)

28 ноября 1914 года Роман Андреевич окончил с отличием ВМА. В связи с тем, что он получал во время обучения стипендию, на него была возложена обязанность поступить на действительную службу в должности лекаря. В ином случае, Роман Андреевич должен был отбывать воинскую повинность в строю в нижнем чине.

В указанный период Российская Империя принимала активное участие в Первой Мировой войне. Поражение 1-й и 2-й русских армий в Восточно-Прусской операции (с 17 августа по 15 сентября 1914 года) дало понять, что война будет долгой. В этот же время, русский флот на Балтийском море противостоял германскому, главной задачей наших сил было защитить Финский залив. Если сухопутные силы потерпели в начале войны тактическое поражение, то на Балтике произошло событие, которое существенно повлияло на ход всей войны. 26 августа 1914 года русские крейсеры «Богатырь» и «Паллада» в Финском заливе смогли захватить немецкий крейсер «Магдебург». Ценным достижением было получение сигнальной книги крейсера. Она была передана союзникам — британскому адмиралтейству, где в последующем был раскрыт военно-морской код Германии [85].

В таком состоянии находилась страна, когда Роман Андреевич приступал к исполнению своих служебных обязанностей на флоте.

Согласно приказу по Флоту и Морскому ведомству о гражданских чинах №1020 от 06 декабря 1914 года Засосов Р. А. был назначен младшим врачом I Балтийского флотского экипажа, расположенного в городе морской крепости — Кронштадт. Согласно табелю о рангах Российской империи ему был присужден гражданский чин — коллежский асессор [7, 8].

По прибытию в Кронштадт Роман Андреевич представился главному санитарному инспектору порта Михаилу Николаевичу Обезьянинову (рисунок 54), который также являлся начальником Николаевского военно-морского госпиталя [86, 87]. После чего он убыл к главному командиру Кронштадтского порта генерал-губернатору вице-адмиралу Роберту Николаевичу Вирену (рисунок 55). К сожалению, знакомство с генерал-губернатором закончилось попаданием Романа Андреевича на гауптвахту. Причиной послужило нарушение формы одежды младшим лекарем, он надел не штиблеты на резинках, а ботинки на шнурках. Так доктор Засосов начал свою карьеру на флоте [24].

Вице-адмирал Вирен запомнился многим офицерам и матросам при руководстве Кронштадтом излишним солдафонством, не характерным для флотского офицера. В советской исторической литературе его вовсе называли «самодуром» [87, 88]. Вместе с этим, Роберт Николаевич во время русско-японской войны проявил себя, как отличный командир, за что был удостоен ордена Георгия. Именно под его руководством, в августе 1904 года был выполнен прорыв блокированного японцами Порт-Артура, он вывез все российские знамена, сохранил от японцев «Журнал боевых действий флота». Затем он вернулся в осажденную крепость. После ее падения попал в японский плен [24, 89, 90].

По окончании заключения на гауптвахте Роман Андреевич вновь прибыл к главному санитарному инспектору. При собеседовании Михаил Николаевич обратил внимание на то, что лекарь Засосов окончил ВМА с отличием, имел достаточную теоретическую подготовку и обладал широким кругозором. Но, к сожалению, шла Первая Мировая война и доктора нужны были для медицинского обеспечения флотских экипажей. Вместе с Романом Андреевичем в декабре 1914 года прибыло в Кронштадт сорок врачей. Часть из них была мобилизована, другая — выпускники ВМА. В штат военно-морского госпиталя были зачислены только два врача из числа мобилизованных, уже имеющих клинический опыт: акушер Александр Иванович Крупский (примеч. автора, впоследствии знаменитый ученый, профессор, акушер-гинеколог) (рисунок 56) и терапевт Михаил Михайлович Мелентьев (рисунок 57) [91]. Последний очень подробно описал события, происходившие в Кронштадте с 1914 по 1917 год в своих мемуарах «Мой час и мое время». Он совмещал обязанности врача-терапевта с заведованием медицинской библиотекой госпиталя. В последующем эта должность будет несколько лет вакантна и в 1923 году достанется Роману Андреевичу. Он не мало усилий потратит, чтобы после событий 1917—1920 гг. привести в порядок фонд библиотеки [8, 87, 91].

Возвращаясь к событиям осени 1914 года, доктора Засосова после ходатайства Обезьянинова Михаила Николаевича перед начальством порта было решено приказом Штаба Начальника Тыла и Кронштадтского порта №2141 прикомандировать в Николаевский морской госпиталь для несения службы ординатором [8]. Романа Андреевича направляют в хирургическое отделение, где его куратором становится доктор медицины, старший ординатор Лубо Владимир Казимирович (рисунок 58) [92]. Это был уже опытный военно-морской хирург, выпускник ВМА 1898 года, кавалер итальянского рыцарского ордена «Святых Маврикия и Лазаря Командорский Крест», серебряной медали «В память землетрясения в Калабрии и на Сицилии» [93]. Эти награды он получил в декабре 1908 года, когда шесть суток рискуя своей жизнью героически спасал пострадавших во время разрушительного землетрясения в Мессине. Там он оказался, будучи прикомандированным в качестве младшего судового врача крейсера «Адмирал Макаров» [87, 92, 93, 94].

Владимир Казимирович всегда прививал своим ученикам любовь к морю. Он говорил: — Госпиталь — это только необходимая ступень в правильном воспитании морского врача, выше которой должна лежать служба на корабле [92].

В последующем Лубо В. К. станет Героем Труда (1924г.), генерал-лейтенантом медицинской службы (1943г.) [87, 92, 94].

Роману Андреевичу повезло начинать врачебную карьеру в стенах столь знаменитого медицинского учреждения. Фактически кронштадтский военно-морской госпиталь был цитаделью морской медицины, в нем она зародилась в России. Он был построен по Указу Императора Петра I в 1717 году.

При госпитале готовили медицинских специалистов на протяжении всей его истории, была создана лекарская школа в 1733 году, которая 15 июня 1786 году была преобразована в морское медико-хирургическое училище. В нем преподавали: Мартин Ильич Шеин — создатель медицинской терминологии на русском языке (рисунок 59); Нестор Максимович Максимович-Амбодик — основатель акушерства и гинекологии в России (рисунок 60); Иван Федорович Буш — крупнейший военно-морской хирург конца XVIII века (рисунок 61).

В 1799 году произошло слияние морского (Кронштадт) и сухопутного (Санкт-Петербург) медико-хирургических училищ с образованием Императорской медико-хирургической академии (примеч. автора, в последующем переименованной в Императорскую Военно-медицинскую академию), в которую ушла часть преподавательского состава с Кронштадта. В дальнейшем при госпитале была образована фельдшерская школа в 1840 году [87]. При советской власти она была реорганизована в Кронштадтское военно-морское медицинское училище, которое просуществовало до 1941 года [].

В XIX и в начале XX века в госпитале тоже происходили важные для истории российской медицины события. Так, в 1840 году Владимир Афанасьевич Караваев (рисунок 62) впервые в истории медицины оперировал человеческое сердце в Кронштадте — фенестрация перикарда. Василий Исаевич Исаев — начальник госпиталя с 1897 по 1911 гг. (рисунок 63); крупнейший инфекционист, впервые осуществил на практике идею хлорирования воды.

Свою карьеру в военно-морском госпитале начинали Андрей Львович Поленов (служба с 1900 по 1910 гг.), создавший отечественную школу нейрохирургии, академик АМН СССР, лауреат Сталинской премии (рисунок 64); Семён Семёнович Гирголав (служба в 1908 г.), генерал-лейтенант медицинской службы, знаменитый военный хирург (рисунок 65); Леон Абгарович Орбели (служба с 1904 по 1906 гг.), генерал-полковник медицинской службы, академик АМН СССР, один из создателей эволюционной физиологии (рисунок 66) [5, 86, 87, 94].