Бесплатный фрагмент - Профессионалы любительского театра

Профессионалы любительского театра

Сатирический роман о людях, которые добровольно согласились страдать

Любительский театр в трёх действиях, семи месяцах и одном нервном срыве.

Все события вымышлены. Все совпадения с реальными людьми случайны. Особенно те, которые покажутся наиболее узнаваемыми.

Пролог

Театр начинается с вешалки. Но вешалку нам не дали.

В городе Норильск Красноярского края существовало множество способов провести свободное время. Можно было заниматься спортом, ходить в гости, смотреть телевизор, употреблять алкоголь, обсуждать городские новости или просто лежать на диване, проклиная понедельник.

Однако нашлась группа граждан, которая решила, что всего этого недостаточно.

Эти люди добровольно собирались после работы в маленькой комнате спортивного комплекса, чтобы на протяжении полугода учить чужие слова, изображать чужие чувства и регулярно выслушивать от женщины с режиссёрским образованием, что они совершенно бездарны.

Называли они себя любительским театром «Артишок».

Почему «Артишок» — никто толком не помнил.

По одной из версий, название предложила Светлана Николаевна, потому что артишок — растение многослойное, как и человеческая душа, а также актёры должны своей игрой шокировать зрителя.

Семён Петрович утверждал, что артишок — это овощ, который не каждый умеет правильно приготовить, но все делают вид, что разбираются.

— Вот и театр такой же, — пояснял он. — Никто не знает, что мы делаем, но все хлопают.

Впрочем, артишок являлся хоть и экзотическим, но овощем, что только усиливало сходство с театром.

Театр существовал исключительно на энтузиазме. Государство предоставило ему помещение, зрители — надежду, а участники — собственные нервы.

Помещение представляло собой комнату размером пять на четыре метра на территории спортивного комплекса.

Двадцать квадратных метров искусства.

Здесь помещались десять человек, шесть стульев, два стола, шкаф с неопределённым содержимым, три коробки реквизита и амбиции, которым было бы тесно даже в Большом театре.

За стеной занимались спортсмены.

Поэтому репетиции периодически сопровождались ударами мяча, криками тренера и звуками падающего спортивного инвентаря.

Светлана Николаевна считала, что всё это мешает творчеству.

Семён Петрович придерживался другого мнения:

— Это звуковое оформление. Причём бесплатное. У нас, между прочим, иммерсивный театр.

— У нас, Семён Петрович, не иммерсивный театр, а дурдом на выезде!

— Ну вот. С жанром определились.

Репетиции проходили один-два раза в неделю.

Именно поэтому подготовка одного спектакля занимала примерно полгода.

За это время актёры успевали забыть текст, вспомнить текст, возненавидеть текст, полюбить своих персонажей, разругаться с персонажами, заболеть, выздороветь, уехать в отпуск, вернуться и обнаружить, что режиссёр передумала относительно финала.

Но каждый год, в конце апреля, происходило чудо.

Открывался занавес.

И люди, которые ещё неделю назад не могли запомнить, с какой стороны выходить на сцену, вдруг превращались в настоящих актёров.

Правда, ненадолго.

Потому что уже в мае начинались разговоры о следующем спектакле.

А в октябре всё повторялось.

Часть первая

Октябрь. Диагноз — Театр

Глава 1. Организационное собрание, или Десять человек на двадцать квадратных метров

В первый вторник октября Светлана Николаевна пришла в репетиционную комнату за сорок минут до назначенного времени.

Она всегда приходила заранее.

Не потому, что любила порядок, а потому, что только в одиночестве могла насладиться театром.

Пока не было актёров, всё выглядело прекрасно.

Стулья стояли ровно. Сценарий лежал на столе. В воздухе витало предчувствие творчества.

Никто не шутил.

Никто не жевал.

Никто не спрашивал, можно ли ему сегодня пораньше уйти.

Светлана Николаевна села, достала блокнот и написала:

«Новый театральный сезон. Цели и задачи».

Подумала и добавила:

«Сохранить коллектив».

Ещё подумала.

Зачеркнула.

Написала:

«Не убить никого до премьеры».

Это была женщина пятидесяти двух лет, обладавшая настоящим режиссёрским образованием и богатым опытом работы с людьми.

В своё время она успела поработать в школе, возглавить дворец культуры, а теперь трудилась режиссёром муниципального ансамбля.

Таким образом, к пятидесяти двум годам она изучила практически все категории граждан, которые способны вывести человека из себя.

Дети.

Педагоги.

Чиновники.

Артисты.

Но любительский театр занимал в этом списке особое место.

Потому что здесь никто никому ничего не был должен.

И этим все активно пользовались.

В 17:18 дверь распахнулась.

— Всем доброго творческого вечера! — провозгласил Семён Петрович.

Он вошёл так, словно за дверью находился не спортивный зал, а красная дорожка Каннского кинофестиваля.

Высокий мужчина пятидесяти трёх лет, начальник центральной базы материально-технического снабжения градообразующего предприятия.

На работе Семён Петрович управлял материальными потоками.

В театре — потоками бессмысленных комментариев.

И в обеих сферах добился значительных результатов.

Следом вошла его жена Валерия.

— Здравствуйте, — сказала она и устало опустилась на стул.

— Что случилось? — спросила Светлана Николаевна.

— Дети.

— Что дети?

— Существуют.

Валерия работала музыкальным руководителем в детском саду и искренне любила свою профессию.

Особенно в пятницу вечером, когда дети расходились по домам.

— Сегодня готовили осенний утренник, — сообщила она. — Один мальчик отказался быть грибом. Сказал, что он волк.

— И что?

— Я разрешила. Теперь у нас осенняя композиция «Волк среди мухоморов».

— Современное прочтение, — одобрил Семён Петрович.

В 17:23 появилась Татьяна.

Она работала экономистом и потому привыкла относиться к жизни как к плохо составленной смете.

— Я не опоздала?

— Нет, — ответила Светлана Николаевна. — Мы ещё не начали.

— Прекрасно. Значит, у меня нулевое отклонение от графика.

За ней вошла дочь Людмила.

Двадцатичетырёхлетняя девушка, организатор массовых мероприятий во дворце культуры, улыбалась так, будто в мире не существовало проблем.

Проблемы существовали.

Просто Людмила не всегда могла найти к ним дорогу.

— Мам, а туалет здесь где?

— Ты же только что оттуда!

— Я из другого.

— Какого другого?

— Не знаю. Там ещё мужчина удивился.

Семён Петрович оживился:

— Начинается! Первый театральный конфликт! Ошибка дверью!

— Сёма! — одёрнула его Валерия.

— Что? Я уже вижу афишу: «Людмила. Не туда».

Следующим прибыл Анатолий.

Тридцативосьмилетний помощник режиссёра, ведущий мероприятий и КВНщик.

Он работал вместе со Светланой Николаевной, поэтому прекрасно знал её характер.

Но почему-то продолжал испытывать судьбу.

— Всем привет! Ну что, театр? Готовы к новому сезону? Как говорится, если жизнь — театр, то мы явно в буфете!

Повисла пауза.

Семён Петрович посмотрел на него.

— Толя, ты это сам придумал?

— Сам.

— Тогда сохрани чек. Может, обратно примут.

Валерия засмеялась.

Татьяна улыбнулась.

Светлана Николаевна закрыла глаза.

Анатолий сделал вид, что шутка имела успех.

Это была его обычная стратегия.

Вслед за ним вошла Александра — жена Анатолия, владелица небольшого продуктового магазина.

— Всем добрый вечер, — тихо сказала она.

— Саша, громче, — попросила Светлана Николаевна.

— Добрый вечер.

— Ещё громче.

— Добрый вечер.

— Ты сейчас говоришь или думаешь?

— Говорю.

— Хорошо. Значит, будем работать над голосом.

В 17:26 пришла Ирина.

В одной руке у неё был телефон, в другой — сумка, из которой торчали штатив, зарядное устройство и бутылка минеральной воды.

— Я опоздала? Ой, я опоздала? Вы уже начали? А что делали? А меня обсуждали?

— Нет, — сказала Светлана Николаевна.

— А почему?

Ирина работала видеографом в информационном отделе градообразующего предприятия.

Её профессиональная деятельность заключалась в том, чтобы находиться там, где происходило что-нибудь интересное.

Поэтому в театре она стремилась участвовать абсолютно во всём.

При этом выход на сцену приводил её в состояние, близкое к панике.

— Я вообще не уверена, что умею играть, — призналась она, усаживаясь. — Но если будет какая-нибудь центральная роль, я бы попробовала.

— Центральная роль требует много текста, — заметила Светлана Николаевна.

— Ой, нет. Тогда можно центральную, но без текста?

— Памятник, — предложил Семён Петрович.

— Очень смешно!

— Я серьёзно. Монументальная актриса.

В 17:28 появился Артём.

Он вошёл с контейнером еды.

— Всем привет.

— Артём, ты ешь? — спросила Людмила.

— Да.

— Ты же только пришёл!

— Я после работы.

— Мы все после работы!

— Ну, я ещё и голодный.

Артём работал электрослесарем на ТЭЦ, обладал спортивной фигурой и удивительной способностью непрерывно питаться, не изменяясь внешне.

Эта особенность вызывала у женской части коллектива устойчивую неприязнь.

Особенно когда он доставал пирожки.

— Что у тебя? — спросила Татьяна.

— Гречка с курицей.

— А в прошлый раз, что было?

— Макароны с мясом.

— А до этого?

— Пельмени.

— И где оно всё?!

Артём пожал плечами.

— Усваивается.

— Ненавижу, — искренне сказала Людмила.

Светлана Николаевна посмотрела на часы.

— Степаныча нет?

В этот момент телефон режиссёра издал короткий звук.

Сообщение от Николая Степановича:

«Светлана Николаевна, сегодня не смогу. Производственная необходимость. Дайте мне роль поменьше. Желательно без выходов».

Режиссёр медленно положила телефон.

— Прекрасно. Человек хочет играть в театре без выходов на сцену.

— Может, он будет голосом за кадром? — предложил Анатолий.

— Нет, — сказал Семён Петрович. — Степаныч будет играть совесть. Она у нас тоже редко появляется.

Все засмеялись.

Кроме Светланы Николаевны.

Она уже начинала жалеть, что пришла заранее.

В 17:30 режиссёр поднялась.

— Итак, дорогие мои. Я очень рада вас всех видеть!

Это была правда.

На тот момент.

— Впереди у нас новый сезон. Новые задачи. Новые творческие открытия. Я уверена, что вместе мы создадим прекрасный спектакль!

— А какой? — спросил Артём, доедая курицу.

— Сейчас расскажу.

— А большая роль будет?

— Артём, дай мне договорить.

— Я просто уточняю.

— Мы будем ставить комедию положений.

— Это когда все лежат? — спросил Анатолий.

Семён Петрович посмотрел на него с сочувствием.

— Анатолий, не надо… юмор это не твоё.

Светлана Николаевна достала папку.

— Я подобрала замечательную пьесу. Динамичную, остроумную, с яркими характерами. Рабочее название нашего спектакля — «Министр поневоле».

— Политическая сатира? — оживился Семён Петрович.

— Нет. Комедия о чиновнике, которого принимают за другого человека.

— То есть документальная.

— Семён Петрович!

— Молчу.

— В пьесе есть интересные мужские и женские роли. У каждого будет своя роль.

Артём поднял руку.

— А у меня сколько реплик?

— Я ещё не распределила роли!

— Просто мне хотелось бы не как в прошлый раз.

— Ты в прошлом году вообще не играл!

— Вот именно. Я хотел бы прогресса.

Светлана Николаевна глубоко вдохнула.

— Хорошо. Начнём с читки.

— А можно сначала чай? — спросила Татьяна.

Режиссёр посмотрела на часы.

Прошло тридцать минут.

Репетиция ещё не началась.

Творческий процесс шёл по плану.

Глава 2. Распределение ролей, или Всем главными не быть

Пьеса «Министр поневоле» рассказывала о провинциальном чиновнике, который в результате нелепого совпадения оказывается принят за высокопоставленного государственного деятеля.

Вокруг него немедленно начинают суетиться родственники, помощники, любовницы, проверяющие, представители общественности и случайные люди, желающие получить личную выгоду.

Семён Петрович прочитал краткое содержание и удовлетворённо кивнул:

— Хорошая пьеса. Реалистичная. Только любовниц маловато.

— Там две, — заметила Валерия.

— Я не о количестве. Я о драматургической нагрузке.

— Сейчас я тебе обеспечу нагрузку.

Распределение ролей началось с главного героя.

— Министра будет играть Семён Петрович, — объявила Светлана Николаевна.

— Неожиданно, — с сарказмом сказал Анатолий.

— Толя, у тебя будет прекрасная роль помощника министра.

— Опять помощник?

— Очень важная роль!

— Я на работе помощник режиссёра. Здесь помощник министра. Я в этой жизни вообще когда-нибудь стану самостоятельной творческой единицей?

— При разводе, — подсказал Семён Петрович.

Александра тихонько рассмеялась.

— Саша, ты чего смеёшься? — спросил Анатолий.

— Ничего.

— Я услышал!

— Это прогресс, — заметила Светлана Николаевна. — Может, и зрители услышат.

Роль властной супруги министра получила Валерия.

— Отлично, — сказала она. — Мне даже играть не придётся.

— Это я подтверждаю, — добавил Семён Петрович.

Татьяне досталась роль председателя общественного комитета — женщины, которая вмешивается в любые вопросы, независимо от собственной компетенции.

— Хорошо, — спокойно согласилась Татьяна.

— Только, Таня, — предупредила режиссёр, — я очень прошу: в этот раз попробуй создать новый образ.

— А что не так с предыдущими?

Светлана Николаевна задумалась.

Перед её внутренним взором промелькнули четыре спектакля.

В одном Татьяна играла полицейского.

В другом — сестру-хозяйку.

В третьем — сестру главного героя.

В четвёртом — главного редактора.

Все четыре женщины разговаривали одинаково, двигались одинаково и выражали удивление одинаковым способом: поднимали брови и произносили «Ну, знаете ли!».

— Просто попробуй другой характер, — дипломатично сказала режиссёр.

— Попробую.

— И другую интонацию.

— Хорошо.

— И другую пластику.

— Ну, знаете ли!

Светлана Николаевна вздрогнула.

Людмиле досталась роль молодой секретарши, которая постоянно путает кабинеты и документы.

— Ой, как интересно! — обрадовалась девушка.

— Главное, Люда, запомни: твой выход справа.

— Справа от кого?

— От зрителя.

— А я где буду?

— На сцене!

— Ну, я понимаю. Просто если смотреть из зала, то справа, а если со сцены, то слева.

— Именно!

— А если я повернусь?

Режиссёр медленно села.

— Люда, пока просто читай.

Ирина получила роль журналистки, которая пытается разоблачить министра.

— А можно я буду с камерой? — спросила она.

— Можно.

— А с настоящей?

— Можно.

— А я могу параллельно снимать наш спектакль?

— Ира, ты должна играть!

— Так я и буду! Просто если что-то интересное произойдёт, жалко не снять.

— Что интересное?

— Ну, вдруг кто-нибудь текст забудет.

— Я тебе сейчас дам роль человека, который сидит в коридоре!

— А там можно снимать?

Степанычу заочно досталась роль пожилого генерала, который появлялся в финале второго действия и произносил одиннадцать реплик.

Узнав об этом по телефону, он обеспокоился:

— Одиннадцать? Светлана Николаевна, это много.

— Николай Степанович, там три коротких выхода!

— А можно два?

— Нельзя.

— А если я одну реплику Петровичу отдам?

— Нельзя!

— Ладно. Я попробую в четверг прийти.

Оставались Александра и Артём.

Александре досталась роль таинственной посетительницы, от которой зависел финал всей интриги.

— Там хороший текст, — пояснила режиссёр. — Очень важная сцена. Но нужно будет говорить уверенно, громко, властно.

— Я постараюсь, — прошептала Александра.

— Что?

— Постараюсь.

— Саша!

— ПОСТАРАЮСЬ!

Все замерли.

Даже Артём перестал жевать.

— Вот! — обрадовалась Светлана Николаевна. — Вот это уже голос!

— Она так один раз поставщику сказала, что тот нам бесплатно два ящика мандаринов привёз, — сообщил Анатолий.

— От страха? — спросил Семён Петрович.

— Из уважения.

— В вашем браке это, видимо, одно и то же.

Наконец очередь дошла до Артёма.

Режиссёр посмотрела в сценарий.

— Артём, у тебя роль охранника.

— Ага.

— Очень характерная.

— Ага.

— Комедийная.

— Ага.

— С большим потенциалом.

— Сколько реплик?

— Семь.

Артём перестал жевать.

— Семь?

— Да.

— За полгода?

— Что значит за полгода?

— Ну, мы полгода будем репетировать, а у меня семь реплик?

— Артём, дело не в количестве текста!

— Я понимаю. Конечно.

Он закрыл контейнер.

Пауза затянулась.

— Просто семь — это как-то…

— Артём!

— Нет, я ничего. Я просто думал, что хотя бы двенадцать.

— Почему двенадцать?

— Ну, двенадцать — уже роль. А семь — это объявление в автобусе.

Режиссёр закрыла папку.

— Всё! Роли распределены! В четверг начинаем читать по действиям. Прошу всех распечатать текст, внимательно ознакомиться со своими персонажами и подумать над образами!

— А можно в телефоне? — спросила Ирина.

— Можно.

— А можно я свой текст выделю цветом? — спросила Татьяна.

— Можно.

— А можно мне только мои реплики? — спросил Артём.

— Можно.

— А можно мне вообще только второе действие? — раздался голос Степаныча из телефона, который Семён Петрович забыл отключить от громкой связи.

Светлана Николаевнапосмотрела в потолок.

Там висела лампа.

Лампа молчала.

И режиссёр впервые за вечер ей позавидовала.

Глава 3. Первая читка. Театр абсурда отдыхает

В четверг к половине шестого вечера пришли почти все.

Слово «почти» в театре «Артишок» являлось фундаментальным понятием.

Оно обозначало любую численность коллектива от трёх до девяти человек.

Степаныч не пришёл.

Он прислал сообщение:

«Аварийная ситуация на участке. Репетируйте без меня. Я мысленно с вами».

— Пусть мысленно и реплики учит, — сказала Светлана Николаевна.

Артём опоздал на десять минут.

— Смена задержалась.

— А что у тебя в пакете?

— Самса.

— Ты мог хотя бы поесть до репетиции?

— Я и поел.

— Тогда зачем самса?

— Это потом.

Людмила посмотрела на него с нескрываемым отвращением.

— Я за сегодня съела один йогурт и половину яблока. И уже поправилась на двести граммов.

— Может, яблоко тяжёлое было? — предположил Семён Петрович.

— Сегодня читаем первое действие. Без игры. Просто знакомимся с материалом. Не торопимся, не перебиваем друг друга, внимательно слушаем партнёров.

— А можно с выражением? — спросила Татьяна.

— Нужно с выражением!

— А с каким?

— Соответствующим обстоятельствам!

Татьяна кивнула.

Её профессиональная деятельность научила её главному: если руководство даёт неконкретное поручение, следует выразить согласие и продолжить работать привычным способом.

Читка началась.

Семён Петрович уверенно произнёс первую реплику:

— «Господа! Я категорически отказываюсь участвовать в этом безобразии!»

— Стоп! — сказала Светлана Николаевна.

— Уже?

— Это слишком громко.

— Я министр.

— Ты пока ещё не министр!

— Тогда почему меня никто не предупредил?

— По сюжету тебя только принимают за министра!

— Значит, я министр по недоразумению?

— Да!

— Очень жизненно.

— Давайте дальше!

Анатолий вступил:

— «Господин министр, разрешите доложить…»

— Стоп!

Анатолий вздрогнул.

— Что?!

— Это слишком официально!

— Я помощник министра!

— Ты должен быть услужливым, но не деревянным!

— А можно пример?

Светлана Николаевна поднялась, подошла к нему, слегка согнулась и произнесла сладким голосом:

— «Господин министр, разрешите доложить…»

Анатолий, инстинктивно сглотнул слюну.

Валерия вошла в роль моментально.

— «Где этот негодяй?! Я требую объяснений!»

Семён Петрович вздрогнул.

— Светлана Николаевна, а можно мне другую жену?

— Почему?

— Эта слишком достоверная.

— Продолжайте! — приказала режиссёр.

Татьяна подняла брови.

— «Ну, знаете ли! Я, как председатель общественного комитета, не позволю…»

— Стоп!

— Что опять?

— Таня, ты играешь точно так же, как в прошлом спектакле!

— Нет. В прошлом спектакле я говорила быстрее.

— Это не характер!

— А что?

— Темпоритм!

Семён Петрович наклонился к Артёму:

— Запомни слово. Если что-то не получается, говори «темпоритм». Сразу выглядишь профессионально.

Артём кивнул и достал самсу.

— Артём! — взвизгнула Светлана Николаевна.

— Что?

— Убери еду!

— Я же не разговариваю.

— Ты жуёшь!

— Молча.

— УБЕРИ!

Он убрал.

Но сначала откусил.

Через сорок минут дошли до сцены журналистки.

Ирина поднялась.

— А мне стоя?

— Пока можешь сидя.

— Нет, я лучше стоя. Так как-то профессиональнее.

Она встала, расправила плечи и прочитала:

— «Господин министр, общественность требует от вас ответа!»

— Хорошо! — одобрила режиссёр.

Ирина смутилась.

— Правда?

— Да!

— Ой, а можно ещё раз?

— Зачем?

— Ну, вдруг первый раз случайно получилось.

Прочитала ещё раз.

Хуже.

Попросила третий.

Ещё хуже.

На четвёртом начала смеяться.

— Простите! Я не могу! На меня все смотрят!

— Ирина, ты актриса! На тебя и должны смотреть!

— Я понимаю! Но когда они смотрят, я забываю, что актриса!

Семён Петрович вздохнул:

— Ирина, представляй, что ты на работе. Снимаешь сюжет.

— Ага.

— Только камера — это ты.

— Ага.

— А министр — объект съёмки.

— Ага!

— И тебе нужно взять у него интервью.

Ирина мгновенно преобразилась.

— Господин министр! Прокомментируйте, пожалуйста, информацию о вашем назначении! Как вы оцениваете ситуацию? Что намерены предпринять? Правда ли, что ваша супруга оказывает влияние на кадровую политику?!

— Неправда! — рявкнула Валерия.

— Вот видишь, — сказал Семён Петрович. — Уже и конфликт появился.

Светлана Николаевна просияла.

— Прекрасно! Вот это энергия! Ирина, запомни это состояние!

— А можно я сейчас ещё видео сниму?

— НЕТ!

К семи часам вечера прочитали семь страниц.

Всего в пьесе было восемьдесят шесть.

До премьеры оставалось шесть месяцев.

Светлана Николаевна произвела мысленные вычисления.

Результат ей не понравился.

Глава 4. Двадцать квадратных метров Станиславского

На следующей неделе режиссёр решила приступить к мизансценам.

Это было смелое решение.

Для начала требовалось определить, где в репетиционной комнате находится сцена.

Проблема заключалась в том, что сцены там не было.

Были стол, шкаф, батарея, дверь и четыре стены.

Причём две стены находились настолько близко друг к другу, что любой эмоциональный актёр рисковал закончить монолог сотрясением мозга.

— Представим, что здесь кабинет министра, — сказала Светлана Николаевна.

Она указала на стол.

— Здесь дверь в приёмную.

Указала на шкаф.

— Здесь окно.

Указала на батарею.

— А здесь выход в коридор.

Указала на настоящую дверь.

Людмила подняла руку.

— А если мне по сценарию нужно выйти из кабинета?

— Выходишь сюда.

— В коридор?

— Нет! Условно в коридор!

— То есть остаюсь здесь?

— Нет, уходишь!

— Куда?

Светлана Николаевна посмотрела на Семёна Петровича.

— Семён Петрович, объясни ей.

— Люда, представь, что ты в жизни ошиблась дверью.

— Ну?

— Вот только теперь делай наоборот.

— А-а-а!

Девушка просияла.

Режиссёр облегчённо вздохнула.

Через десять минут Людмила вышла из кабинета министра в настоящий коридор спортивного комплекса и исчезла.

Вернулась она через пять минут.

— Я не поняла, когда мне обратно заходить.

— Когда тебя позовут!

— А я не слышала.

— Почему?!

— Там волейболисты.

Семён Петрович задумчиво произнёс:

— Нам нужно купить ей навигатор. С театральными картами.

В середине репетиции Светлана Николаевна решила провести упражнение на взаимодействие.

— Сейчас каждый из вас должен почувствовать партнёра!

— А если партнёр неприятный? — спросил Анатолий.

— Тем более!

— Тогда я с Семён Петровичем.

— Анатолий, не переживай, — ответил тот. — Я тоже когда-то начинал с неудачных шуток.

— И когда перестал?

— Когда ты пришёл. На твоём фоне необходимость отпала.

Упражнение заключалось в том, что актёры должны были свободно двигаться по помещению, ощущая пространство и не сталкиваясь друг с другом.

На двадцати квадратных метрах это было примерно так же осуществимо, как организовать автомобильные гонки в лифте.

Первой столкнулась с Татьяной Ирина.

Потом Артём наступил Анатолию на ногу.

Людмила обошла стол, потеряла ориентацию и остановилась лицом к шкафу.

Александра пыталась незаметно двигаться вдоль стены.

Семён Петрович, напротив, перемещался с размахом человека, которому принадлежало не менее трёхсот квадратных метров.

— Семён Петрович! Меньше амплитуду! — потребовала режиссёр.

— Не могу. У меня широкая душа.

— У тебя широкие плечи! Ты сейчас Ирину убьёшь!

— Не убью. Она ещё не сняла репортаж о нашей трагедии.

Ирина оживилась.

— Кстати! А можно сделать сюжет о подготовке спектакля?

Светлана Николаевна остановила упражнение.

— Можно. Только не сейчас.

— А когда?

— Когда мы начнём нормально репетировать!

— То есть ближе к апрелю. — уточнил Семён Петрович.

Режиссёр подошла к окну.

За окном темнел октябрьский Норильск.

Где-то в городе люди спокойно ужинали, смотрели сериалы, занимались домашними делами.

Нормальные люди.

Она обернулась к своим артистам.

Артём ел банан.

Александра показывала Валерии какую-то шутку в телефоне.

Ирина снимала Татьяну.

Людмила пыталась понять, с какой стороны обходить стол.

Анатолий задумчиво смотрел в стену.

Семён Петрович изображал умирающего лебедя.

Светлана Николаевна закрыла глаза.

— Господи, — прошептала она. — За что?

— За любовь к искусству! — немедленно ответил Семён Петрович.

И режиссёр поняла, что до апреля ей понадобится очень много этой самой любви.

Часть вторая

Ноябрь. Искусство требует жертв. Жертвы не приходят

Глава 5. Производственная необходимость

К ноябрю театр «Артишок» окончательно вошёл в рабочий ритм.

Это означало, что репетиции были назначены, но посещали их преимущественно те, у кого в данный момент не возникло более серьёзных обстоятельств.

А обстоятельства возникали постоянно.

На градообразующем предприятии началась подготовка к инвентаризации.

Семён Петрович сообщил, что в четверг задержится на базе.

Татьяна объявила о сдаче квартальной отчётности.

Степаныч вообще перестал объяснять причины отсутствия и ограничивался сообщениями: «Шахта».

У Валерии началась подготовка к новогодним утренникам.

У Людмилы — сезон корпоративных мероприятий.

Ирина отправили снимать производственный сюжет.

Артём заступил на смену.

Александра принимала товар.

Анатолий готовил муниципальный концерт.

В результате во вторник в репетиционной комнате оказалась одна Светлана Николаевна.

Она просидела пятнадцать минут.

Потом написала в общий чат:

«Дорогие мои! Напоминаю, что у нас сегодня репетиция!!!»

Первым ответил Семён Петрович:

«Мы с Лерой помним. Задерживаемся».

Татьяна:

«Буду через 20 минут».

Ирина:

«Ой!!! А сегодня вторник???»

Артём:

«Я на смене».

Анатолий:

«Светлана Николаевна, я сейчас в магазине».

Александра:

«Я с Толей».

Людмила:

«А мы сегодня где?»

Степаныч:

«Шахта».

Светлана Николаевна набрала ответ.

Стёрла.

Набрала снова.

Снова стёрла.

Наконец написала:

«Хорошо. Жду».

Это короткое сообщение содержало столько подавленной агрессии, что у Семёна Петровича на базе внезапно возникло желание пересчитать огнетушители.

Через двадцать пять минут пришла Татьяна.

— Здравствуйте.

— Здравствуй.

— Я одна?

— Пока да.

— А что будем делать?

Светлана Николаевна посмотрела на неё.

— Репетировать твою сцену.

— Но у меня сцена с Семён Петровичем.

— Я буду за Семёна Петровича.

— А Анатолий?

— И за Анатолия.

— А Валерия?

— И за Валерию!

Татьяна задумалась.

— А зачем тогда нам вообще остальные?

Режиссёр не нашлась с ответом.

В этот момент в дверь вошёл Семён Петрович.

— Добрый вечер, товарищи! Прибыл министр снабжения!

— Где Лера? — спросила Светлана Николаевна.

— Здесь, где же ей ещё быть.

Следом вошла Валерия.

— Здравствуйте.

К шести вечера собрались шестеро.

Режиссёр решила репетировать сцену, где министр, его жена, помощник, председатель комитета и журналистка одновременно выясняют отношения.

Анатолия не было.

Ирины не было.

— Кто будет за них читать? — спросила Татьяна.

— Артём.

Артём поднял голову.

— Я?

— Ты.

— Сразу две роли?

— Да.

Он отложил контейнер.

— Вот! Вот это уже интересно!

Первые пять минут всё шло неплохо.

Затем Артём перепутал персонажей.

— «Господин министр, общественность требует ответа!»

— Это журналистка, — поправила режиссёр.

— Ага.

— Дальше помощник.

— «Разрешите доложить…»

— Хорошо.

— «Я беременна от вас!»

Повисла тишина.

Светлана Николаевна медленно подняла глаза.

— Артём…

— Что?

— Это реплика любовницы.

— А, блин. Я не туда посмотрел.

Семён Петрович задумчиво произнёс:

— Вот это поворот. Помощник министра оказался беременным. Толя, конечно, удивится.

Валерия согнулась от смеха.

Татьяна впервые за вечер потеряла экономическую сосредоточенность.

Светлана Николаевна попыталась сохранить серьёзность.

Не получилось.

Она засмеялась.

И это было опасно.

Потому что стоило ей рассмеяться, как актёры немедленно воспринимали происходящее как разрешение больше не работать.

Через три минуты Семён Петрович уже изображал беременного помощника, Артём требовал расширить роль, а Валерия предлагала назвать спектакль «Министр в интересном положении».

Репетиция закончилась досрочно.

Но все уходили довольные.

Кроме режиссёра.

Она записала в блокноте:

«Ноябрь. Пьеса не готова. Коллектив счастлив. Это подозрительно».

Глава 6. Степаныч выходит на связь

Степаныч появился на репетиции в середине ноября.

Его появление произвело эффект неожиданного возвращения человека из длительной научной экспедиции.

— Коля! — воскликнула Татьяна Викторовна. — Живой!

— А что мне будет?

— Я уже начала сомневаться!

Николай Степанович был мужчиной сорока пяти лет, но благодаря абсолютно седым волосам выглядел человеком, которому можно доверить роль пенсионера, генерала, старого профессора и при необходимости самого Деда Мороза.

Он работал начальником участка на шахте.

В театре состоял с первых дней его существования.

И за все годы выработал собственную актёрскую философию:

Чем меньше роль, тем больше удовольствия от искусства.

— Ну что, — сказал он, снимая куртку. — Где мой текст?

Светлана Николаевна протянула сценарий.

— Второе действие. Страница сорок семь.

Степаныч полистал.

— Это всё моё?

— Нет. Твоё выделено жёлтым.

Он внимательно посмотрел.

— А почему так много жёлтого?

— Потому что у тебя такая роль!

— Я же просил маленькую.

— Она маленькая!

— Здесь целый монолог.

— Ну, да!

Семён Петрович подошёл к нему и обнял.

— Степаныч, не переживай. Я тебе помогу.

— Как?

— Если забудешь текст, скажи: «Я генерал, мне можно».

— А по сюжету?

— А по сюжету вообще никто не поймёт, что произошло.

Репетиция началась со сцены появления генерала.

Светлана Николаевна объясняла:

— Коля, ты входишь уверенно. Ты человек власти. Ты привык командовать. Все должны почувствовать твою значимость!

Степаныч кивнул.

— Понятно.

— Давай.

Он открыл дверь, вошёл и сказал:

— Здравствуйте.

— Стоп!

— Что?

— Где энергия?!

— Какая?

— Генеральская!

— А-а-а.

Он вышел.

Через несколько секунд дверь распахнулась.

— ЗДРАВСТВУЙТЕ!

Все вздрогнули.

Артём подавился печеньем.

— Не ори! — сказала режиссёр.

— Так вы же сказали с энергией!

— Энергия — это не громкость!

Степаныч задумался.

— Слушайте, я на работе тоже самое людям объясняю.

— Вот! Представь, что ты в шахте!

— Хорошо.

Он вышел.

Вернулся.

Посмотрел на Семёна Петровича.

— Так. Почему наряд не закрыт? Где ответственный? Кто допустил людей без инструктажа?!

Семён Петрович автоматически выпрямился.

— Виновные будут наказаны!

— Вот! — закричала Светлана Николаевна. — Вот это оно!

Степаныч удивлённо посмотрел на неё.

— Так это я ещё спокойно.

— Прекрасно! Запоминай!

— А можно я теперь пойду? У меня завтра с утра…

— СТЕПАНЫЧ!

— Всё. Молчу.

К концу репетиции Степаныч выучил две реплики.

Третью обещал посмотреть дома.

Четвёртую предложил убрать.

Пятую — передать Семёну Петровичу.

Шестую счёл избыточной.

Остальные попросил объединить в одну.

Светлана Николаевна отказалась.

Тогда он предложил компромисс:

— А давайте генерал будет немногословный.

— Он и так немногословный!

— Ну вот. Надо развивать образ.

Семён Петрович одобрительно кивнул:

— Глубокая работа над персонажем. Сокращение текста как художественный метод.

Режиссёр посмотрела на них обоих.

— Господи. Один не хочет говорить, второго невозможно заткнуть.

— Зато баланс, — заметил Степаныч.

И ушёл.

Часть третья

Декабрь. Корпоративы против искусства

Глава 7. Предновогодний творческий паралич

Декабрь в Норильске наступил внезапно, хотя календарь предупреждал о нём ещё с января.

Город постепенно погружался в предпраздничное безумие. В магазинах появлялись искусственные ёлки, на улицах — гирлянды, в учреждениях — приказы о проведении новогодних мероприятий, а у работников культуры — нервный тик.

Особенно тяжело приходилось Светлана Николаевна.