Бесплатный фрагмент - Призванный консультант

Глава первая. Первый призыв

Тошнотворный запах жжёных трав, восковых свечей и отчаяния. Стандартный набор для призыва демона. Спасибо ещё, что кровь не пустили, а то пришлось бы окно выбивать для свежего воздуха.

Открываю глаза и понимаю причину: юный, тощий и дрожащий пацан трясётся перед горящей алым пентаграммой с кинжалом в руках. На лице отчётливо проступает сомнение и вопрос: «А оно мне надо вообще?!» И вот если бы дал мне кофе допить, то не надо было бы, а так…

— Режь давай, — киваю лысой рогатой головой на тонкую кожу запястья.

Пацан прижимает руку к себе и сглатывает. А я улыбаюсь, обнажая челюсть с клыками в два ряда, наслаждаясь произведённым эффектом.

— Помочь, да?

От невинного предложения парня затрясло сильнее. Да так, что кинжал выпал из рук, чуть не воткнувшись в бедро. Не повезло ему с откликнувшимся демоном. Я же самый вредный в Преисподней. Потому что женатый. Был.

— А-а, м-мож-жет, н-н-не над-до? — стуча зубами и сжавшись в комочек, уточнил пацан.

В голубых глазах читалась мольба.

Мольба, Карл! Демону!

— Надо, малой, надо. Сам вызвал, сам ритуал провёл, сам просить о чём-то будешь. К чему сомнения на последнем рывке?

С удобством уселся на корточки напротив вызвавшего. Длинные чёрные когти оставили на деревянном полу глубокие царапины, а в душе молодого пацана поселился страх темноты.

Я ж, когда явился, немножечко психанул: свечи ему затушил, светильники разбил и мебель раскидал. Даже повыл с горя немного. В небольшой кухне, из которой меня так внезапно выдернуло на службу, остались свежесваренный кофе и ромовая баба.

Не в смысле баба, а в смысле булка.

Всё то немногое, ради чего я продолжаю своё жалкое существование.

— Я-я-я кров-в-ви бо-оюсь! — с третьего раза схватил с пола кинжал и даже прижал его к груди.

Даже с моего расстояния видно, что он не заточен ни разу, местами ржавый и старый.

— Тогда не стоило вызывать, — пожимаю могучими плечами с чёрными, мерцающими татуировками заслуг.

«Самые изощрённые истязания грешников 902740 года», «Мощнейший гневный рык на оппонента», «Мистер клыкастая улыбка новогоднего корпоратива», «Мамин демоняка, папин симпатяга» и ещё много, много прочих.

Бесполезных. Не спасших от наказания.

Захлёбываясь слезами, первое задание моего позора пытается рассечь кожу собственного запястья большим кинжалом, кажущимся в его маленькой ладошке практически мечом.

— Да ты угол наклона измени! Не-не, правее, там ржавчины поменьше. Правее, дурень! Это лево! Слышь, малой, а ну сотри барьер, щас сам всё сделаю! — не выдержал и уже рычал на паникующего пацана, до красноты растёршего собственную кожу.

— Сначала кровь, потом контракт, потом стираются границы! — шмыгнув носом, не согласился этот доходяга.

А я замолчал.

Хочется мелкому потеть и страдать — кто я такой, чтобы мешать?

Маникюр свой чёрный на длинных когтях рассмотрел, в чердачное окно, за которым темень и тучки прикрывают луну, тоже. Надоело. Поплевался в местами дырявый потолок, но прилетело в обратную. Вытер, обиделся.

Прилёг на бок, на кулак щекой опираясь, наблюдаю, как человечишка старательно не плачет в попытке-таки пустить собственную кровь.

Интересно, если я ему скажу, что это пережитки прошлого и так наши пра-пра-прадеды демоны поржать сказали, он всё-таки заплачет или сдержится?

— Ты пока пыхтишь, может, расскажешь, зачем вызвал? — сцедив зевок в кулак и почесав под костяными наростами на подбородке, разбавил напряжённую атмосферу.

Я, как и все демоны, вспыльчивый, но, как древний, отходчивый.

— А вы смеяться не будете? — тихо спросил пацан спустя мгновение напряжённого вглядывания в мои чёрные глаза с жёлтым вытянутым зрачком.

— Не, я из серьёзных, — соврал, не моргнув.

— Я хочу завоевать сердце наследной принцессы королевства! — на одном дыхании выдал он и на нервах дёрнул рукой.

Которая с кинжалом была. Прямо над запястьем провёл!

С уклоном вправо!

— Ну я ж говорил! — не сдержавшись, подскочил и радостно тыкнул когтем в сторону заструившейся крови. — Пацан, ты право нашёл!

— Э-э-э…

Побледневшее тело повалилось на бок, потеряв сознание.

Может, и вправду надо было на пенсию выходить, когда предлагали?

Разводил бы адских церберов, цветочки плотоядные грешниками кормил, сидя в кресле-качалке, на лавовые извержения смотрел, попивая «Кровавого Мориса». Книги бы читать начал. Не военные и стратегические, а о возвышенном: «Тёмные тропы мудрости: философия бездны» или даже «Скрижали хаоса: по ту сторону бездушия».

Болезный очнулся в самый углублённый момент фантазии, где моё красное шипастое тело, весело гогоча, вбегает в чёрное озеро с кричащими от боли сущностями.

— Ты в следующий раз круг не замыкай, — вытянул мощный хвост и кончиком указал, где именно малой спиральку нарисовал. — Я б домой смотался, кофе допил. Может, уволился бы нах…

— Тогда вы отказаться можете! — От истеричных ноток в голосе пацана я даже шипастую бровь приподнял. Угрожающе-вопросительно. — Простите, пожалуйста, но я в отчаянии!

— Это всего лишь баба, — даже не пытаясь вспомнить, как оно там в первых отношениях бывает, припечатал мальца.

Я не из этих, души ради KPI собирающих! Я здесь в наказание за собственную глупость и на благо адской фирмы горбатиться не собираюсь!

Как и помогать в таком унылом занятии, как помощь молокососу в устройстве устройства в другом устройстве!

Я генерал адской армии! Первый помощник Дьявола!

Древний крылатый демон, завоевавший своему Повелителю половину адских территорий!

Да я трёхдневную свадьбу в сознании пережил! Будучи женихом!

— Вы можете занять моё тело! — выдал пацан.

Гуляю. Босиком. По травке.

Солнышко гладит мои бледные впалые щёки, ветерок запутывается в светлых волосах. Рубашка щекочет нежную кожу. Зубы при улыбке не норовят поцарапать губы, а потому скалюсь не переставая, так широко, что проходящие мимо стражники с подозрением оглядываются, пока не скроются из виду.

А мне всё равно! Мне хорошо, приятно и благостно!

Не знаю, как мелкий прознал, что из-за толстой кожи мы почти ничего не ощущаем, а потому купаемся в том, что сильно щипается и нестерпимо жжётся. И предпочитаем пустынную местность, потому что там песок беспощадно царапается.

Но я рад. Безмерно рад, что он узнал!

Неожиданно унизительное наказание преобразилось в приятный отпуск!

— Болезный, где баба твоя? — задаю вопрос своему контрактору, обнимая берёзку.

Шершавенькая, тёпленькая, и муравьишки щекотно по рукам пробегают.

— Пока не моя, в оранжерее, — тихо отозвался чем-то удивлённый пацан и попросил: — Ведите себя чуть менее вызывающе, пожалуйста.

— А то что? — спросил с любопытством, сдув с тыльной стороны ладони чёрного насекомого.

И озвучил его бодрый полёт задорным:

— Уи-и-и-и!

— Нас вызовут к главному, придётся писать объяснительную и выслушивать всякое…

Так нас ещё и унижать здесь будут. Серьёзно?

Не, я по тельцу этому понял, что с бабами туго дела обстоят. По разговору принял, что и с мужиками связи налаживать надо. Но и карьеру с начальством выправлять уже геморройно получается.

— Пацан, а есть сфера в жизни, где у тебя всё без нареканий? — спросил, а в ответ тишина. — Ну я так и думал. Мало я с тебя взял, ох мало.

Вздохнули мы оба.

Пришлось берёзку отпустить и пойти в сторону бабы. В смысле принцессы.

Мой контрактор замахнулся на королевскую дочку, являясь одним из её рыцарей.

— Ты как вообще так высоко поднялся? — не укладывалось в голове.

Я медленно брёл по мягкой траве, наслаждаясь каждым камушком и веточкой, покалывающей стопы, а пацан молчал.

— А ты в курсе, что я обратно свалить могу? Штраф получу и не более, но перед этим…

Остановился, огляделся, приметил фонтан в самом центре парка, по которому добирался к той самой бабе.

— Искупаю нечто сокровенное в самом центре дома твоей возлюбленной. Мне ощущения, тебе воспоминания. Здорово же?

На удивление, пацан продолжал молчать, и я даже заподозрил, что своими вопросами случайно загнал человечишку в тёмное нутро его собственных переживаний.

Но тут раздался голос:

— Я её спас. Год назад она подверглась нападению бандитского отряда. Всех её охранников перерезали, но моя леди смогла сбежать. Раненная, истощённая, она смогла добраться до моего города и укрыться в конюшне.

— Она принадлежала твоей семье? Так ты из дворян? — с сожалением обуваюсь, чтобы выйти на каменную дорожку.

Ничего нового.

Обычная история: провинциальный пацан мелких влюбился в девушку не своего уровня, пошёл за ней, пуская слюни, в награду напросился служить, а получилось прислуживание.

Итог: бабе такой мужик не нужен, никому в замке такой рыцарь не нужен, а сам человечишка себя в край загнал моральными терзаниями.

Я таких историй насмотрелся, что следовало с первого взгляда определить.

Но кофе не выпил, ромовую бабу не надкусил, настроение опять же поганое.

А парнишка тем временем продолжил подтверждать мою теорию:

— …на аудиенции попросил у Его Величества место рядом с принцессой! И вот я тут. Близко и так далеко одновременно.

— Я б тебе подзатыльник дал, но ты ж помрёшь, — не сдержался и сплюнул в ближайшие розовые кусты.

Нежные бутоны зашипели, почернели и свернулись, обуглившись.

Ой…

— Уважаемый демон, — начал напряжённо пацан, — а мы же с вами стандартный договор заключали? Я же ничего не путаю?

— Мелкий, это ты со мной стандартный договор заключал, — я широко улыбнулся во всю человеческую, позор на мой хвост, ширину.

От чего одетая в пышный наряд придворная дама в годах зарделась и прикрыла лицо веером, отвернувшись обратно к фонтану.

— А я с тобой заключил договор на оказание услуг высшего порядка. А это практически военные действия. Так что некоторые изюминки моего сдобного тела в твоё всё же попали.

— Да что у вас за ненормальная тяга к хлебобулочным?! — вспылил юный контрактник.

Я поворачивал в нужном направлении, двигаясь к оранжерее. Благо указателей в дворцовом парке натыкано на каждом углу.

— А ты меня без завтрака оставил, так что наслаждайся, — безобидно огрызнулся и с наслаждением ощутил даже жжение в глазах.

Яркие лучи полуденного солнца отражались от стеклянных стен оранжереи, прожигая слизистые любому.

— Моя леди лично проектировала это здание. Прекрасное, правда? — прокомментировал из глубины сознания влюблённый дурень.

— Уважуха, сеструха, — заржал я, оценив степень кровожадности королевской дочери.

Это ж надо так элегантно каждого не туда свернувшего ослеплять!

В блокнотик запишу и в работе использовать буду.

Подходя ближе к испепеляющему глаза зданию, поправил окровавленную повязку на руке, стряхнул со штанов прилипшие листочки и ещё раз глубоко вдохнул свежий воздух.

Без мелких, царапающих ноздри камушков, горячих песчинок и жара, от которого ещё с полчаса выкашливаешь лёгкие.

Неплохая работа оказалась.

— Она там, — с трепетом прошептал мелкий, а я невольно скривился.

— Держи свой восторг в штанах, а то к главному вызовут, — раздражённо вспылил и вошёл в оранжерею.

— А расскажи-ка подробнее вашу историю, — притаившись в кустах, наблюдаю за вихрем красных волос, метающихся из стороны в сторону при каждом отточенном движении. — Конкретно ту часть с нападением на карету. Сколько было напавших и сколько охранников?

— Вся бандитская банда против двух стражников, — с гордостью поделился тем, от чего у меня волосы на ногах дыбом встали.

— Ну я так и понял.

Вместо прогуливающейся по оранжерее девочки-цветочка, нюхающей розы и прикрывающей улыбку чашечкой сладкого чая, оказалась она.

В самом центре рассадника ядовитых, плотоядных растений, желающих хватать шипастыми корнями и кидающихся острыми камнями в надежде вырубить.

— А нам очень надо её соблазнить? — сглотнул от очередного яростного удара тонким, зачарованным мечом по изнурённому стражнику.

Мужик уже не просто покачивался — он падал в разные стороны, оставаясь вертикально исключительно благодаря ударам злющей бабы.

— Уважаемый демон… — начал тоном, от которого я закатил глаза, и к своему разочарованию пропустил, как мужик в латах с грохотом отмучился.

В смысле упал.

В смысле, вырубился.

Может, даже скончался.

— Густав, ты даже часа не продержался! — нежный голосок почти самой страшной бабы в моей жизни оттолкнулся от стеклянных стен и окутал сидящее в кустах тело.

— Слышь, мелкий, а ты у лекаря давно не бывал? — уточнил, разглядывая тонкую фигуру, отошедшую к чайному столику, чтобы взять не чашечку, мать моя рогатая, чаю.

Она взяла арбалет!

— Давно, — протянул болезный. — Времени мало. Сами понимаете, работа.

Длинные огненные волосы скрыли зверское выражение на кукольном лице, и я даже почти расслабился, пока не увидел на той же ажурной мебели шипастую дубину.

— Вот зря, — припечатал и решил: — С этого и начнём!

— А что, это поможет?

— Вряд ли, но один пункт вычеркнем, — пробурчал я, мысленно доставая свой пергамент и написав первый пункт кровью:

«Поработать с головой. Сначала ему, после — и мне».

Щелчок вставших в пазы механизмов возведения и до боли знакомый звук производимого выстрела.

Пригнулся на инстинктах до того, как увидел, что хрупкая фигурка молниеносно повернулась в мою сторону.

Шелест густого кустика, ставшего обзорным пунктом, и стрела с красным наконечником впечаталась в раскрывший пасть бутон за моей спиной.

Широко раскрытыми глазами смотрю, как капельки густой жидкости падают на траву. За ними медленно опадает и само растение, приблизившееся ко мне неслышно.

Не факт, что убило бы, но доставило бы множество проблем точно.

— Мартин, ты забыл первое правило прохода в оранжерею? — спокойно задала вопрос принцесса и, убрав на столик арбалет, вновь взяла в руки меч.

Сжала хрупкими ладонями в белых перчатках оружие и с неудовольствием взглянула на лежащее на мраморном полу тело.

— Никаких открытых ран, Ваше высочество, — пропустил к «штурвалу» хозяина тела.

Пацан вышел из кустов, которые всё это время маленькими веточками аккуратно оплетали мои ноги, удерживая на месте. Чуть не упал от неожиданности, но принцесса со вздохом подошла, обрубила крепкие отростки мечом и даже руку в перчатке подала, помогая выбраться из чересчур длинной травы.

— Именно, «никаких открытых ран»! А ты сейчас всех хищников и любителей посмотреть собрал! Даже трава возбудилась!

Отпустив наше запястье, она грациозно указала на стыдливо сжавшуюся траву.

Мы сглотнули.

— А в Преисподней эта херомуть приживётся? Можешь уточнить? — не удержался я.

Высадил бы парочку экземпляров на лужайку, церберу пузо пощекотать.

— Я боюсь, — ответил мысленно пацан.

— Я тоже, — признался высший демон в моём лице, глядя, как девица голубых кровей без труда оттаскивает здорового мужика в латах в кусты.

Счастливо затягивающие его тело вглубь кусты.

— И что такое срочное привело тебя с открытой раной в рассадник хищных растений? — вытирая руки белоснежным платочком, спросила будущая дьяволица.

Вот вообще сомнений не осталось, особенно после звуков сгибаемого металла из кустов.

Заметив мой взгляд, девушка закатила глаза:

— Пожуёт по дороге немного, зато к выходу напрямую дотащит, а не по тропинкам. Так что, если хочешь занять его место, не бойся, выберешься живым.

Последняя фраза прозвучала весело, но я-то наученный.

Что бабами, что боями.

Так что не поверил ни слову, а мелкий поверил.

Потому не успел я считать промелькнувшую мысль и забрать контроль над телом, как этот на всю голову влюблённый выкрикнул:

— Хочу! Я хочу с вами тренироваться!

«Нам хана», — уверился я при взгляде на растягивающиеся в кровожадной улыбке губки-бантике.

***

— А хорошие кустики, — покачиваясь, как на лавовых волнах, перемещаемся по страшному месту.

Страшному после всего, что с нами сделано.

Страшному, потому что тот столик был не единственным.

Страшному, потому что здесь она.

Веточки царапают кожу, в отличие от меча принцессы, делают это нежно. Листочки щекочут, а не отпинывают; тонкие зубки голубых бутончиков аккуратно покусывают, а не пугают своей бешеной улыбкой беспощадной садистки.

— А мне понравилось, это был полезный урок. Всегда же начинают с изучения падений, верно? — оптимистично спросил тот, кто трусливо свалил вглубь сознания, осознав, на что подписал нас обоих!

— Даже в Преисподней тренировки гуманнее, — на злость не осталось сил, а потому внутренний рычащий голос впервые в жизни звучал философски. — С учётом того, что по плацу гоняют низших демонов с их жуками; самообороне обучаются на арене в боях с высшей нечистью, а теорию зубрят до потери сознания.

— Но сначала же учат падать? — продолжал настаивать на своём мелкий, и я согласился:

— Ага. Схватит тебя за ногу низший демон, помотает из стороны в сторону и выплюнет следующим. Если получится увернуться, упасть и перекатиться, значит, штрафного часа на плацу не будет. Не удалось — наслаждайся непередаваемыми ощущениями до посинения.

В прямом смысле.

— Зато мы продержались два часа! Леди даже улыбалась! — счастливо прошептал тот, кто к этому никакого отношения не имеет.

Уворачивался я.

Пытался аккуратно, чтобы не убить, контратаковать — тоже я.

Огребал по самые рога — кто?

Правильно, вызванный с самого утра высший демон!

Да мне впервые за сотни лет в коленку каблуком прилетело!

А бубенчики?! Мои бубенчики!

Рукояткой меча, без трепета и уважения, с усмешкой на губках-бантиках!

А у меня даже потомства ещё нет!

Погулять хотел, посмотреть, а потом и вовсе страшно к бабам подходить стало.

И, как выяснилось, не зря!

— Не переживайте, уважаемый демон, Её высочество нам королевского лекаря вызвала, мгновенно на ноги поднимет.

— А я уже не переживаю, — нас вынесло за пределы места боли через специальное окошко, аккуратно положило на обычную мягкую траву и лизнуло на прощание.

Не глядя, помахал рукой милому кустику, получил смущённый шелест, и окошко закрылось.

— Я задание выполню и домой вернусь, а вот ты с этой бабой жить будешь. Так что сам переживай.

— Кхм, я не об этом… Уважаемый демон, а вы слышали, что леди на прощание сказала? — как-то подозрительно заискивающе спросил тощий.

Краем глаза заметил, как по тропинке спешит дедуля в белом костюмчике, прижимая к груди белый же чемоданчик.

Запнулся под моим прищуренным взглядом и приближался уже медленнее, не подозревая, что набирающая силу злость относится не к нему.

— Малой, а что она сказала на прощание? — спросил любимыми, сотнями лет отработки поставленными рычащими нотками, от которых даже безмозглый молодняк мозги находил и думать учился.

— «Продолжим завтра», — прошептал и заткнулся, поражённый красочными нецензурными ругательствами, которые огласил его собственный голос.

А вот дедуля-лекарь отчего-то не удивился и только понимающе улыбнулся:

— Ты ж мой хороший, сейчас обезболивающее дам и всё пройдёт. Отмучился, мальчик, не переживай.

Получив неожиданную поддержку, я, не сдержавшись, глухо прошептал, глядя в серые глаза старика:

— Она сказала «продолжим завтра».

Скляночка с голубоватой жидкостью выпала из ослабевших длинных пальцев лекаря и покатилась по траве к оранжерее.

Раздался тихий скрип открываемого окна. Длинная веточка знакомого кустика высунулась, аккуратно обвила бутылочку и подала мне.

— Спасибо, — поблагодарил растение, взяв протянутое дрожащей тощей рукой.

Под шокированный взгляд дедули оно скрылось в страшном месте моих истязаний.

— Что ж, молодой человек, — прокашлявшись, королевский лекарь не без содрогания осмотрел наше тело и резюмировал: — Встречаться мы будем часто.

— Уважаемый демон, в этот раз мы справились лучше! Уважаемый демон, ответьте, пожалуйста. Ау! — не унимался Мартин, насильно поставленный на управление телом.

Лежит сейчас тощий, заботливо укрытый белым одеялком добрым дедулей-лекарем в госпитале.

Мы тут вообще поселились.

«Совместные тренировки», как называл их сам Мартин.

«Спарринги», как величало рыжее чудовище.

«Избиение клыкастого младенца», — не соглашался я.

Длились они неделю.

Каждый день наше неспособное к самостоятельному перемещению тело аккуратно транспортировалось кустиком, отлёживалось на казённой койке, обмазанное вонючим составом трав, испивая не менее вонючие эликсиры и поедая отвратительную зелёную кашу.

Зато уходили отсюда мы уже на своих двоих, в отличие от нашего предшественника, до сих пор лежащего на койке неподвижно.

В мужике нет высшего демона, добавившего в человеческую кровь каплю своей при заключении контракта.

Вот и страдает.

— Ну пожалуйста, уважаемый высший демон Баалзакир…

О, надо же, мы даже имя моё вспомнили!

На что только не пойдёшь, лишь бы не ощущать эту невыносимую боль.

Я-то знаю!

До этого дня неожиданно сильный морально, пацан успешно выталкивал меня на страдания у самого входа в стеклянную камеру пыток.

Мне гордость не позволяла забиться в самый угол и не отсвечивать, пока иной разум не закрепится в управлении.

Но всему приходит конец.

Не стоило пацану выступать вперёд и бледными от потери крови губами шептать:

— Был счастлив состязаться с Вами, моя леди.

Был. Счастлив. Состязаться.

Был. Счастлив.

Забившись в самый тёмный угол самой тёмной части разума, я улыбался во всю свою зубастую пасть.

Когда пацан ощутил первую волну боли от рассечённой мечом правой ноги, злостно хихикал от нарастающего ощущения жжения в том самом сокровенном, от пинка под зад в алые кустики, приземлились на которые мы… передом.

Когда пацан ощутил, что зад тоже не пёрышками гладили, я уже ржал во всю глотку.

И вот сижу в своём уголке с наслаждением вытянув ноги. Когтем поправил очки для чтения на длинном носу и перешёл к три тысячи шестьсот шестьдесят шестому пункту нашего договора.

Я лазейку найду. Я домой свалю. Я в кофе успокоительное залью.

И я его выпью!

Так выпью, что просплю с пару сотню лет, пока всё пережитое за неделю не забудется!

— Пс, пацан, — донеслось с соседней койки. — Как там тебя…

— Мартин, — хрипло отозвался счастливый от последствий счастливых состязаний со своей счастливой леди.

Прекрасно знаю, какие ощущения он сейчас испытывает. После зелёной жижи лекаря во рту словно ромашек вывернуло, на этом месте щавелем поросло, а потом сгнило окончательно.

— Мартин, спасибо, братан, — прокашлялся наш предшественник по спаррингу.

На некоторых частях его тела ещё остались куски металлических доспехов. Погнутые о пожёванные.

Не без гордости вспомнил, как ласково меня выносят кустики, щекоча на прощание.

Надо им побольше крови на прощание оставить. С примесью демонической она вкуснее становится.

— Я был на твоём месте месяц, — продолжил тот, кто повидал некоторые трудности в своей жизни, — и ни за что бы не вписался снова. А ты герой! Как смог продержаться так долго?

Выгнав демона на передовую! Зная, что, убив цель контракта, я не только задание провалю, но и на понижение напорюсь!

Так что уворачивался краснокожий! Старательно неумело атаковал рогатый! И терпел боль клыкастый!

И всё в моём древнем лице!

— Я хочу самосовершенствоваться, учиться у лучшего мечника и достигнуть максимальных высот, — пафосно изрёк тощий и наглый.

А я вернулся к пункту тысяча двести три:

«При убийстве Заказчика Исполнитель обязуется выплатить семьсот одну грешную душу штрафа, отработать штрафной вызов и оставаться на занимаемой должности одну тысячу лет без возможности повышения».

Задумался.

— Боюсь, ты меня переоцениваешь, но мне всё равно приятно, — раздалось от двери женским голоском, от которого у меня заболело всё.

Не могло физически. Ведь, в этом мире я простая сущность.

Но заболело!

Предшественнику пришлось хуже: мужика затрясло так сильно, что остатки доспехов громко забряцали.

Ещё больше испугавшись звука, он запищал извинения и попытался трястись потише, но не смог.

Нарастающее переживание вызвало активное потоотделение. Мужик уже клацал зубами, хныкал и вибрацией тела сползал с медицинской кушетки.

— Густав, успокойся, ты уже неделю как уволен, — с усмешкой поразила нас принцесса.

Мужик наконец потерял сознание.

От счастья.

Рыжее чудовище приблизилось к нам, село на примыкающую к койке табуретку и, поправив свой тонкий меч, улыбнулось.

— У неё ангельская улыбка, — блаженно прошептал влюблённый.

— Это оскал хищника, придурок, — осадила его адекватная сторона разума.

То есть я.

— Мартин, я пришла поговорить. Кажется, сегодня тебе особенно сильно досталось, — поразила чуткостью пацана и испугала наблюдательностью плотоядного меня. — Если хочешь, мы можем сделать перерыв или же изменить интенсивность наших занятий.

— ДА! — заорал тот, кто эту интенсивность на собственной шкуре испытывал.

— НЕТ! — выдал вслух идиот, знающий местонахождение тёмной норы в нашем общем разуме, из которой его выкурить не получалось. — Я просто обеспокоен предстоящим событием и тем, что не смогу сопровождать вас.

— Это на какое такое событие ты нас опять подписываешь? — прорычал я, сжимая в кулаке пергамент.

— А, ты об охоте? Если хочешь поехать, то это к Харту. Как глава королевской стражи именно он отвечает за сопровождение. Могу только намекнуть на рассмотрение твоей кандидатуры, — предложила рыжая бестия.

А я продолжил:

— Это на какую такую охоту ты нас опять подписываешь?

— Ваше высочество! Леди Роуз, я буду счастлив…

— Ты сейчас поосторожней со словами, малой. За прошлое «счастлив» ещё не расплатился! — прервал его, грозно вставая с места.

— Для меня будет большой честью сопровождать вас на этом важном для нашей страны мероприятии! — исправился.

Значит, умнеет.

Или боится, что тоже неплохо.

— Тогда отправлю весточку Харту, дальше сами обсудите.

Завершила всё ещё не понятную для меня тему и вернулась к болезненному:

— Завтра продолжим? Ты будешь в состоянии? — придвинулась ближе и вытянула руку, от чего я интуитивно дёрнулся назад.

А этот ненормальный покраснел.

— Она заботливая и нежная, поправила нашу подушечку! — прокомментировал мои телодвижения молодой и наивный.

— Это метод морального подавления, — не согласился, зорко наблюдая, как хитрая садистка покидает палату. — Она нависла над нами, став выше, продемонстрировала физическое превосходство и вообще, поясни: куда мы, чтоб ты на ней женился и всю жизнь прожил, поедем?!

Глава вторая. Адские тренировки

— На весовую категорию не смотрят? — догадался я и получил кивок нашей головой.

Она, как и всё тело, уже выходила в длинный деревянный коридор, освещённый лишь одним мигающим светильником, и двигалась к выходу.

— Третий, последний — испытание. Полоса препятствий с внезапными нападениями. На ней отсеиваются почти все. К ней готовятся с самого детства. На ней умирают.

— А, ну как у нас на физкультуре! — На мгновение окунулся в ностальгию, где донимающему меня чёрному змееподобному однокласснику снесло башку лапой мимо пробегавшего лавового медведя.

— О Богиня, надеюсь, нет, — прошептал малец и вышел в ночь. — Здесь прохладно и влажно после дождя. Хочешь пройтись?

— Хочу, — выдохнул восторженно.

Прохлада? Влага? Прохладная влага?

Босиком неслышно передвигаюсь по колючей холодной траве, наслаждаясь касанием веточек к нашей одежде. Мурашки смешно пробегают по коже, поднимая светлые волоски на руках, а придурковатая улыбка не сходит с лица, как бы я ни старался.

— С каплей твоей крови мы пройдём отбор? — наконец успокоился и прервал затянувшееся молчание пацан.

Я успел дойти до прудика в самой глубине огромного королевского парка и стоять в воде по самые колени. Ноги от холода уже болели и онемели, но, не испытывая этого чувства никогда в своей длинной жизни, я не мог сойти с места.

— Да. Если будешь слушаться дядю демона, — глядя на белоснежную, а не кроваво-красную, как дома, луну, всё же побрёл к оставленным на берегу ботинкам.

— Что мы будем делать, дядя демон? — обречённо спросил пацан.

— Я — веселиться, ты — пытаться не сдохнуть, — честно и серьёзно ответил я, на что заказчик лишь горестно вздохнул.

Наслаждаясь каждым шагом по влажной траве, мурашками от пронизывающего ночного ветра, темнотой и яркими, непривычными красками вокруг, добрался до лекарской башни.

Где находятся палаты, я, к сожалению, знаю отлично. А вот место обитания дедули ещё предстоит выяснить.

— Здоров, обормот. Где мой лекарь? — культурно начал с приветствия местного стражника, но тот почему-то не оценил.

— Не твой, а королевский, это первое, — осмотрел нас с ног до головы будущая жертва моего плевка. — Пошёл вон, это второе. Тебя сегодня уже заносили, лечили и дальше посылали, вот и уходи на своих двоих, пока можешь, — закончил гораздо веселее.

— А давай мы сейчас быстренько выясним, у кого длиннее, и не будем тратить моё драгоценное время? Твоё-то уходит на… — наклонил голову вбок, успел рассмотреть белую бумажку и с лёгкостью признал то, что успокаивало меня лучше любого адского пойла, — сканворды.

— Сопляк, — начал надвигаться на меня мужик.

По росту такой же дылда, как мы, но шире раза в четыре.

Бесит.

Внутри начало медленно клокотать. Давно забытое, засунутое в самую глубину и запертое на тысячи замков. Оно бурлило пока ещё тихо, но уже достаточно заметно, чтобы малой испуганно выдохнул:

— Дядя демон?

И я успокоился.

Увернулся на рефлексах и воспользовался юркостью новоприобретённого тела, к которому успел привыкнуть за неделю истязаний принцессы. Скользнул под массивной рукой нападающего. Кулаком по рёбрам, вторым — в повернувшийся за мной живот и с головы в подбородок.

Коронное трио моих кулачных боёв сработало и сейчас.

Захрипев, мужик согнулся, схватился за сломанные рёбра, но не упал, как я рассчитывал, а рывком двинулся на меня.

— Щас огребём, — не успев принять устойчивое положение для успешной блокировки летящего в лицо кулака, предупредил притихшего от удивления Мартина.

— Зорг, стой! — раздалось знакомым и одновременно чужим голосом.

Чуть не размозжившую нашу голову руку умело перехватили и впечатали стражника в ближайшую стену.

— Это Густав, — подсказал мне пацан и уточнил: — Наш предшественник в спаррингах с Леди.

— А-а-а, братан, ты выжил?! — дружелюбно уточнил-констатировал я, глядя на нашего спасителя.

Ещё сегодня этот длинноволосый блондин, похожий на главного героя сказок технического мира, лежал на койке, не приходя в сознание. Не отошёл ещё мужик от встречи с принцессой.

А потому, понимающий, через что он проходил, я решил немного утешить болезного:

— Её Высочество я беру на себя, так что поднимайся уже и иди вопросы решай. Хорош валяться и прожигать казённое бабло, жизнь живи.

И, похоже, Густав меня услышал.

Смазливее, чем мы, сложен по последнему писку девчачьей моды, стоял на своих ногах и сверкал обеспокоенным взглядом голубых глаз.

— Вас выгонят, если застукают за дракой, — тихо прошептал типичный блондинистый прынц.

— Да он меня пощекотал только, мы ещё даже не начали! — хрипло взревел стражник.

Знаю, что рёбра сломал — под правильным углом бил, — но уважаю. Держится он отлично.

— Это правда. Мы просто за сканворды спорили. Никаких драк, никаких конфликтов. Исключительно интеллектуальные диалоги! — соврал я и не стал больше терять ни минуты. Дел много, времени мало. — Так где обитает дедуля-лекарь?

— Последний этаж, двустворчатая дверь в конце коридора, — быстро ответил удивлённый блондин, пока его прижатый к стене товарищ сверкал на меня злым взглядом.

— Признателен. Огненного вечера, господа.

Да я сегодня культурненький по самые рога!

Вот что значит хорошо прогулялся: немножко помахался, со знакомым пообщался.

Пролетел по бесконечной лестнице вверх, поражаясь дедулиной физической силе.

Я в теле молодого пацана хриплю половину пути, даже две остановки сделал, а лекарь так каждый день поднимается. Возможно, даже ни разу не задумывается!

Дополз, наплевав на демоническую гордость, и, вытирая пот со лба, уставился на вожделенную дверь.

Покачиваясь и придерживаясь за стену, поднялся на дрожащие ноги.

С этим телом нужно что-то делать. Всего-то этажей пятьдесят прошли!

Подумаешь, в конце дня, в котором утром нарвался на гнев главного, поставил на кон свою карьеру и мечту, отработал смену, патрулируя территорию, был избит принцессой, покатался на кровососущем кустике, полежал в лекарской под вонючими травами, откушав и испив отвратительные составы, а после долго страдал, ввязался в небольшую стычку и совершил длительный лестничный подъём!

Да я так в начальную школу ходил!

Ничего сложного!

Тем не менее, управляю телом задохлика и уже, сгорбившись, дыша как мой старый цербер и высунув язык, подбираюсь к двустворчатой двери.

Взявшись за дверную ручку, услышал тихое от пацана:

— Сейчас ночь. Мне кажется, пожилой лекарь спит.

— А ты, соплежуйкин, эту теорию раньше озвучить не мог?! — взревел потеющий за двоих я, покачнулся от усталости и невольно надавил на ручку, открывая дверь.

Кабинет, освещённый единственной настольной лампой, утопал в темноте. Едва различимые силуэты добротной мебели чёрными пятнами выделялись на фоне серости большой комнаты.

Сидя за столом напротив, отбрасывая длинную тень, старик поднял на меня голову и подслеповато прищурился.

— Чего не спим? — прошёл в обитель деда, стараясь не хрипеть.

Пить очередную травяную гадость желания не было.

— Мартин? Всё хорошо? — признал наконец лекарь и растянул губы в доброй улыбке.

Хороший мужик.

Каждый раз, глядя на которого, радуюсь, что мы никогда не увидимся. Нечего ему делать в моей обители. Такого душнилу из райских со всех сторон лобызать будут.

— Я по делу, старик, — прихватив едва различимый во тьме стул, поставил его спинкой вперёд перед столом собеседника и уселся, разместив руки на спинке.

Покачнулся вперёд, уперевшись в деревянный стол, и тихо уточнил:

— Очень и очень щекотливому делу.

— Мальчик мой, я тебя несколько часов назад осматривал! Как же ты эту щекотливость подхватить успел?! — подскочил со своего места неправильно понявший мою тактичную подводку. — Снимай штаны, будем разбираться!

— Не-не-не надо! — проорал Мартин.

— Не-не-не надо! — Это я вслух, прикрывая то самое, что даже на ежегодной медицинской проверке не решались осматривать.

Потому что к этому самому подпускаются только бабы и исключительно высококвалифицированные!

Будто то оздоровительное искусство, лавовые омовения или любовные утехи!

А дед тем временем достал какую-то склянку из прикрытого тьмой шкафа и, сноровисто её откупоривая, двинулся на меня.

Так же угрожающе, как принцесса этих сумасшедших земель.

— Не в этом смысле щекотливого, дед! Да не трогайте меня! Не там! Ай! — орал я, поражаясь силище пожилого мужичка.

Огонь преисподней, мне никогда не отмыться от этого позора.

— Так что ж ты сразу не сказал! — возмутился человек, сломавший то, что не починить.

Лежим, свернувшись калачиком на диванчике, и тихо постанываем.

Пацан мысленно. Я — матершино.

— Так что ж вы меня не слушали?! — взревел униженный и оскорблённый.

Даже я так никого не пытал!

Это же удар ниже пояса! Это низко! Это подло!

— Зачем тогда так поздно пришёл-то, ежели не щекочется и не жжётся?

— Мне нужно зелье. Особое, — начал объяснять, успокаиваясь, и сел, глядя в светлые глаза. — Для энергии, выносливости и чрезмерных нагрузок.

— Ты собираешься спарринговаться с Её Высочеством ещё и в первой половине дня? Хороший мой, помрёшь за неделю, — вынес вердикт дед.

— Я собираюсь пройти отбор в королевские стражники. У меня месяц на подготовку.

— Невозможно, — обрубил старый и прищурился, оглядывая наше тело. — Откажись.

— Спор с Хартом на увольнение, — продолжил пояснять я.

— Уволься, — пожал плечами лекарь.

— Достану нужные вам растения из оранжереи принцессы, — перешёл на торг я, замечавший жадные взгляды старика на выносящие меня кустики.

— Завтра утром получишь три эликсира: на бодрость, выносливость и витаминки, чтоб не загнуться. Строго следуй дозировке, это важно! — мгновенно отозвался старик и закончил: — Записку с описанием нужного растения приложу. Иди домой. Тебе следует выспаться.

И мы пошли. Молчаливые, прокручивающие слово «невозможно» раз за разом.

Молча прошёл мимо такого же задумчивого стражника Зорга и даже не насладился ночной прохладой, добравшись до нашей комнаты и рухнув на постель, забывшись до утра.

— Пожалуйста, не надо!

— Поверь, я тоже не в восторге, но мы должны…

— Есть ведь иной способ! Должен быть! Дядя демон! Нет, высший демон Баалзакир, не делайте этого со мной… с нами!

— Слышь, пацан, хорош уже! Просто снимай!

Мы с полчаса стоим в ванной перед большим зеркалом и боремся.

Каждый день в этом теле я активно избегал рассматривать своё временное пристанище, ибо не в моём вкусе по половому признаку.

Но мне нужно разобраться, кто пробирается в этот мир под именем моего народа!

Значит, отбор мы должны пройти. Если даже дед так уверен в проигрыше, значит, дело серьёзнее, чем я думал.

Значит, нужно раздеться.

— Мне необходимо оценить твой физический уровень! Состояние мышц — самый быстрый способ!

— Я могу показать это, пробежав пять кругов по плацу, и…

Пацан запнулся, когда, уставший ждать его согласия, я встал у «руля».

Рывком снял кофту и спустил штаны, разочарованно вздохнув.

— Ну знаете ли, это уже грубость! — оскорблённо возмутился малой.

Не такой уж малой для человека, но по мышцам — очень даже да.

— Понятно, почему вчерашний любитель сканвордов стоял на ногах ещё и атаковал активно, — проигнорировал восклицание заказчика, оделся и вышел в ещё спящий коридор.

До общего подъёма оставалось меньше часа, но, получив на рассвете обещанные зелья, мы уже были на ногах и смогли позволить себе занять целый санузел.

— Сами всё поймёте, когда на полигон выйдете! — обиженно отозвался и окончательно замолчал, стоило мне приступить к изучению инструкций лекарских эликсиров.

Выпил. Скривился. Оделся.

Ни капли не сомневаюсь в особом отношении к Мартину: хватает неодобрительных взглядов в столовой и во время патруля. Но это не повод для прогула полноценных тренировок с оружием!

Да на моей родине отрубленные конечности поводом не являются!

Лично без правой руки несколько месяцев ходил, пока новую не пришил, оторвав её у пустынного бандита. С тех пор хожу, горжусь, что у меня одна рука красная, с рунами, а вторая тёмно-красная, с шипами и списком имён врагов её бывшего хозяина.

Вышел из казармы в прохладное утро.

Камзол перекинул через плечо в надежде прогуляться дольше и насладиться природой, которую мы, демоны, так редко видим.

— У нас чуть больше часа для фиксации твоих навыков. Направляемся на полигон. Ты управляешь телом и показываешь, на что способен, с каждым из видов оружия. От этого зависит, на что будет делаться упор в тренировках.

— Вас так сильно задело, что некто называется демоном и нападает на наших людей? — тихо раздалось в ответ.

— Не особо, — признался, честно начиная ощущать действие эликсиров.

Тело словно становится легче с каждой секундой. А глаза начинают видеть больше деталей в окружающем пространстве, слышать лучше, сосредотачиваться проще.

— Просто хочется на ком-то выместить злость за некоторые события, а устраивающие прорывы зарвавшиеся щенки подходят для этого идеально.

До полигона добрались быстро. От казармы по прямой тропинке вдоль густых кустов ушло не более пяти минут пешего маршрута.

Что огорчило и обрадовало одновременно.

Пустая, окружённая каменным строением песочная площадь с прикрытым оружием по периметру, с накрывающим предрассветное утро туманом, казалась заброшенной.

Но уже через час придут первые стражники для утренней разминки перед завтраком, чтобы вернуться согласно графику уже для полноценной тренировки, и тишина этого места испарится словно сдутая ветром.

Пока один высший демон предавался философским рассуждениям в общей голове, ибо могу, человек уже подошёл к арбалетам, выбрал правильный, в соответствии со своим весом, и, вставляя стрелу, предложил:

— Начнём от худшего навыка к лучшему.

И выстрелил в яблочко! В смысле, в цель! В смысле, в серединочку красную!

Самой дальней мишени.

Я аж клыкастую челюсть уронил и прокомментировать не смог.

А хотелось!

«Слышь, малой, ты в соседнюю целился, да?» — с этого начать.

«Болезный, за копьём сам бегать будешь» — этим продолжить, наблюдая, как длинное орудие от силы удара протыкает деревянный манекен насквозь.

«Чур не я за это плачу» — отозваться в момент неистового сминания секирой стальных доспехов.

— А рыжуле своей ты свои шарики показать не мог?! — взревел один оскорблённый высший демон, ибо был не в курсе навыков своего подопечного.

— Не моей! — вытирая пот со лба и поставив меч на место, привычно поправил Мартин. — И я слышал, что она не любит проигрывать, вот и…

— Иссушал то, что должно намокать! — бодро закончил я за малого и, предвещая возмущение, пояснил ему: — Бабы любят сильных. Это база! Как минимум сильнее её самой, чтоб защитил в период вынашивания и послеродовой слабости, как максимум — всегда и от всего! Поговорка даже есть: «За рогатым как в чёрных пещерах мрака».

— Не понял, — признался человек.

— Там не выживает никто и ничто, кроме высших демонов. Самое безопасное место в преисподней.

Молча добрались до комнаты, переоделись в рабочую форму и направились в столовую.

Сосредоточенный на обработке полученной информации пацан не замечал здешней атмосферы, в отличие от меня.

Наблюдал, как вокруг воцарилось гнетущее молчание. Взгляды вперились в самую тощую фигуру длинной, заставленной деревянными столами комнате.

Нашу фигуру.

— Да брось ты этот салат, не козлёнок! Белок положи и кашу побольше! Массу наберём, а то позорище позорное — моими коронными человека не уложил!

Отвлёкся на тарелку, полную овощей в жёлтом соусе.

Не удивлюсь, если тоже овощном.

— Если хочешь выглядеть как дядя демон, нужно хорошо питаться.

— Я не хочу выглядеть как вы! — охамел человечишка.

— Возьми побольше творога — это белок, и рисовой каши в качестве углеводов, — раздалось сбоку голосом предшественника.

Сразу видно: пацан молодец, пацан вопросики питания изучал, пацан не зря как прынц сказочный выглядит.

Озвучив предложение, златовласый Густав лично набрал в небольшие плошечки озвученное и поставил на наш поднос.

— Кофе я уже взял, — я эту прелесть домой заберу, будет заниматься питанием цербера и напитки мне приносить. — Пойдём за наш столик.

— Наш? — недоумённо уточнил пацан и, повернувшись, остолбенел.

Прынц шёл к нашему знакомцу, стражнику из лекарской.

— Чё стоим, кого жжём? — подтолкнул замешкавшегося заказчика. — Выглядишь тупо, иди уже. Если что, перехвачу.

И мы пошли. Медленно, неуверенно, ибо Мартин заметил наконец обращённые на него взгляды.

Десятки стражников неотрывно следили за каждым его движением, не взяв ни столовых приборов, ни кружек в руки.

В просторном помещении, наполненном запахами еды, стояла оглушительная тишина.

— Зорг, — протянул ручищу, которая вчера нам чуть лицо не раскрошила, для рукопожатия.

Крепкого, не хрустящего, что радует безмерно.

— Мартин, — напряжённо выдохнул пацан.

Не попросил меня перехватить, не дрогнул голосом, не подал виду, что напряжён от окружающих нас взглядов.

— Вот если бы утром сам не видел, сейчас бы поверил, что у тебя шарики всё же имеются, — горделиво похвалил заказчика.

От проявления моей искренности пацан покраснел и закашлялся.

А я возмутился:

— Ан нет, ничего не изменилось. Кушай травку.

— Ты правда собираешься пройти отбор в королевские стражники наравне с новичками? — громогласно спросил любитель сканвордов.

Его голос разнёсся по всей и без того тихой столовой, а окружающие словно задержали дыхание в попытке услышать наш ответ.

— Скажи громко и гордо! Отличный шанс показать себя мужиком! — воодушевлённо подсказал мудрый демон.

— Да, — пискнул малой, прокашлялся под мой страдальческий стон и уже лучше подтвердил: — Да, я буду участвовать в отборе наравне со всеми.

И столовую наконец наполнили голоса.

Одобрительные, презрительные и весёлые.

А прынц с громилой молча переглянулись.

— После завтрака в библиотеке всё обсудим, — решил Густав, и они принялись есть.

Малому не лезло. Всю трапезу он ковырялся в творожной массе, с сожалением поглядывая на небольшую порцию салата.

Пришлось выйти вперёд и поглотить всё до последней крошки, ибо силы нам сегодня пригодятся.

— Мы хотим помочь, — усаживаясь на притащенные стулья в облюбованном мной закутке у окна, огорошил блонди.

Зорг молчал и смотрел на свои кулаки, но и отрицать не стал.

— Зачем вам это? — решил уточнить уже согласный я.

Нам нужно пройти отбор, попасть на охоту и выпустить пар на зарвавшихся щенков.

В смысле, покорить сердце рыжей бестии.

— Ты спас от Её Высочества, меня даже уволили из личных рыцарей, и я снова могу жить без боли и страданий, — улыбнулся Густав.

У этого красавчика ещё и ямочки на щеках имеются!

Нет, ну правда ж заберу. Милый как котёнок.

Не наш адский, кровососущий и нападающий на ноги в попытке откусить вкусняшку кусочек высшего демона. А из человеческого мира — милашный, мурчащий, когда гладишь, шипы не выпускающий, чтобы твою ладонь ободрать.

— А ты? — немного беспокоясь, как этот человек поладит с матёрым цербером, спросил уже у молчаливого Зорга.

Вот этот бы поладил точно.

— Я раньше в патруле на башне стоял, в каждом обучении участвовал. Даже новичков натаскивал, на месте не сидел, а после развода на охрану лекарской перешёл. Ну знаешь, в себя прийти, успокоиться. А то нервный был всегда: стоило увидеть движение внизу — сразу за оружие хватался. Чуть в Харта стрелу не засадил.

— Ну вот последнее не осуждаю ни разу, — усмехнулся, но в ответ получил едва заметную улыбку и удивительное:

— Зря ты так, он мужик нормальный. Сам же предложил мне спокойное место в себя прийти, смириться. Но ты вчера меня по башке ударил. Я ведь и вправду засиделся. Больше года прошло, но как в болоте сидел, так и продолжаю сидеть, утопая сильнее с каждым днём.

— Бабы — зло, — со знанием дела искренне выдал я, а большой парень согласно хохотнул.

— Так что я подал рапорт на перевод в личные стражники леди Роуз, как и хотел до всего этого.

— Многие, услышав, что ты решился на отбор, встали на твою сторону. Решили, что хочешь наконец стать одним из нас по-настоящему, — взял слово блонди, а из окна начали доноситься голоса первых прибывших на полигон. — Так что выяснить об их отборе удалось много.

— Самое сложное, как ты понимаешь, финальное испытание. Оно каждый год меняется, рассчитано на то, что в случае опасности в любых условиях ты сможешь защитить члена королевской семьи.

Зорг упёр локти в колени и начал:

— Моё четвёртое проходило в заброшенной части города, где в большинстве зданий прятались бандиты. Цель была отыскать «короля» и вывести целым и невредимым за границы города.

— О-о-о! — не сдержался и поделился нахлынувшими воспоминаниями: — А мы так в детстве во дворе развлекались! Выкуривали из пещеры низшего демона с его ядовитым жуком, связывали и боролись за право сбросить их со скалы! Там ещё жучара плевался и нападал. Эх, весело было, хорошие времена.

— На моём испытании была организована осада, — поделился Густав, а я невольно обернулся, услышав знакомый приказной голос Харта за окном.

Даже выглянул аккуратно.

Массивная смуглая фигура начальства, вооружившись тренировочным мечом, гоняла стражников, придавая ускорение мощными ударами по разным частям тела.

— Меня оставили одного на башне, выдали осадный инвентарь и начали представление. Целью было продержаться до прибытия подмоги.

— А так мы от быков наших отбивались всей деревней! Эти осеменители, когда течку наших коров ощущают, мозги теряют последние и прут на поселения, разрушая всё на своём пути.

Снова неожиданно для себя самого окунулся в эпоху юности.

Увидел на ближайшем к нам столе писчие принадлежности и улыбнулся.

— Вот мы и забирались на стену с булыжниками, чанами с лавой и оружием дальнего боя. Один раз так неделю провели без сна и отдыха! Эх, весело было, хорошие времена.

Встал, взял со стола ручку и бумагу, к месту у окна вернулся.

— У ребят были другие задания: вести переговоры с похитителями «королевской семьи», пока отряд с другой стороны здания готовится к штурму, — начал перечисление Густав, а я предвкушающе оторвал первый кусочек от желтоватого листа. — Имитация прорыва демонами на территории дворцовой площади.

Последний оптимальной длины кусок бумаги расположился на подоконнике под заинтересованным взглядом Зорга.

— Обезвреживание преступников с использованием подручных средств; оказание первой помощи члену королевской семьи во время нападения…

Свернул каждый из лоскутов в небольшие шарики и разобрал ручку.

Громила, не выдержав, игнорируя сосредоточенного вещателя, приблизился к окну и аккуратно выглянул.

Усмехнулся, посмотрел на меня, на мою будущую жертву и, переставив стул поближе, уселся, закинув ногу на ногу.

— Эвакуация «королевской семьи» из замка; имитация природных катаклизмов во время нападения; тушение пожаров в разных частях замка с оценкой управления временем, — увлёкся перечислением прынц и не заметил, как я приоткрыл окно.

— Морган, моя бабуля на рынок за капустой бодрее бегает! Шевели ногами, пока не оторвали!

Раздался громкий голос командира.

Я зажал в зубах свой первый снаряд, помня, что наша слюна слишком быстро растворит обычную бумажку.

Прислонил к губам металлическую трубочку, прицелился и выдохнул.

— Дилан, твои трепыхания напоминают потуги поглаженной тележкой лягушки, а не отжимай!

Вскрикнул Харт, ощутив, в прямом смысле, жгучий снаряд на своей шее.

Мы с Зоргом пригнулись, а Густав наконец понял, что слушатели мы неблагодарные, и нахмурился.

— Нарви ещё бумаги, по-братски, — попросил я, пока громила решился проверить обстановку.

Судя по возобновившимся ехидным комментариям и приказам, шалость можно продолжать.

— Корн, мог не отшивать блондиночку на балу! Просто показал бы своё владение мечом — сама бы сбежалАЙ! Да что такое?!

Эмильен, лук не баба, оглаживать не нужно, сразу натягивАЙ!

Вашу ж ма… совесть, кто это делает?!

— взревел желтоглазый, пока мы с Зоргом валялись на полу.

Животы болели, рожи покраснели.

Мартин с Густавом зазудели.

— …если вас поймают, одним выговором не отделаетесь! — это прынц.

— …и не поедем ни на какую охоту, даже к отбору не допустят! — это малой.

— А если бумагу потолще использовать, то точность полёта увеличится… — это Зорг.

— Смирно!

Это оказался стоящий за нашими спинами главный.

Это он так быстро примчался или мы так долго ржали?

— А теперь на плац, девочки. Будем делать из вас женщин.

Обливаясь потом, унижением и неожиданным уважением к смуглому командиру, я, хрипя, дополз до казармы.

Осталось каким-то образом дотянуться до эликсиров на столе и отработать свою смену.

— Оно того стоило? — тоном вернувшейся с родительского собрания родительницы уточнил Мартин.

— А ты красные следы на его шее видел? — уточнил и уверенно выдал: — Конечно стоило! За всех упомянутых им матушек отомстили! К тому же неплохо размялись наравне со всеми.

— И что? — не понял пацан.

— Вчера тебя презирали, утром в столовой к тебе относились нейтрально, после такого же гонения главным, как и их самих, некоторые тебя зауважали. Так что утренние тренировки впишем в наше новое расписание.

Собрав остатки сил, рывком вытянулся и схватил третий, самый желанный флакон — «Восстановление».

Дрожащими руками накапал пять капель согласно инструкции, смешал с водой и выпил, прислонившись к стене головой.

По голове и получил. Судя по силе удара — с ноги.

И голосом соседа, он же будущего корма моего цербера, раздалось:

— Тебе сказано сидеть тихо и не шуметь, желторотик! Иначе я приду и ни одного звука уже не издашь!

— Плюнем? — предложил уже лежащий на полу я.

— Так нельзя, — устало отозвался пацан.

Пошатывающаяся троица в лице изредка хихикающего Зорга, усталого, но довольного тренировкой Густава и делающего изнурённый вид, но готового к свершениям меня, набирала тарелки исходя из нового меню для набора массы.

— Куриную грудку под сметанным соусом с зеленью, гречки побольше и салат из перчиков, — со знанием дела набирал для нас порцию громила.

— Травяной чай для восстановления тела и блеска кожи, — второй блондинистый эксперт поставил на мой поднос глиняную кружку.

— Банан на десерт, — неожиданно прозвучал за спиной голос Харта, от которого мы подпрыгнули.

Да, даже я.

Ну молодец мужик!

Тоже домой заберу, будет моего цербера гонять, а то разнесло старика в квартирной жизни.

Не то что во время охраны нашего любимого дома, чтоб его метеоритом разнесло.

А командир действительно положил на мой тяжёлый поднос жёлтый фрукт и тихо добавил:

— Мартин, молодец. Отлично продержался.

Пока медленно брели к столику, ловил любопытные и дружелюбные взгляды. Недовольных действительно стало меньше.

Давиться возросшей порцией пищи вновь пришлось мне.

— Атакуй же! — ревело исчадие ада, пока пацан огребал по самые колокольчики от рыжей девчонки. — Никто не говорит выигрывать бой, но хлюпиком-то себя не выставляй!

В стеклянной оранжерее, посреди голодных, шуршащих листьями, скребущих по земле корнями и тянущихся ко мне веточками хищных растений, было жарко.

Леди была не в духе. Ибо выглядела великолепно.

Эту закономерность мы обнаружили на собственном теле ещё в первые дни истязаний: когда в обычном тренировочном костюме рыжая бестия позволяла себе улыбку, а облачённая в королевский мундир хрупкая фигурка наносила безжалостные удары по всем слабым местам.

Сейчас же принцесса даже губы накрасила.

— Она ж нас грохнет! Нецелованных! — запаниковал я, заметив, что королевская особа сместила ногу назад.

Проткнёт!

Набитое пузико проткнёт!

А там вкусняшки не переварились ещё!

Не горькие до белых мушек, не острые до боли во всём пищеварительном тракте, не горячие до мужицких слёз, а вкусные.

С банана меня вообще на стоны пробило!

Не знаю, что проняло Мартина: мои причитания или факт собственной чистоты, но он увернулся.

Грациозно шагнул в сторону и сильным, отточенным ударом выбил тонкий меч из рук удивлённой бестии.

В оранжерее воцарилось молчание.

Настолько оглушительное, что проняло даже меня.

А пацан вообще вспотел.

То есть до этого он просто страдал, огребая, а сейчас к нашей спине рубашка прилипла.

— Давай целоваться полезем. Если грохнет, то хоть не обидно будет, — предложил один мудрый и опытный демон, но глупый малой лишь сглотнул.

Зелёные глаза низенькой хрупкой девчушки смотрели цепко, оглядывая нас с ног до головы.

Словно до этого не видели ни разу, не избивали разными видами оружия и не давали советов, как правильней падать, чтобы пинали не по жизненно важным органам.

Самое обидное, что последнего даже я не знал!

И сейчас эта разодетая по последнему писку дворцовой моды, уже до встречи с нами злобная фурия, прищурилась и, подняв руку в сторону, куда улетело её оружие, приказала:

— Меч!

Чуть не дёрнулись позорно подавать требуемое, но вовремя услышали скрип веток.

Одно из тонких деревьев вытянуло свои корни, в которых сверкнул длинный клинок.

— А теперь покажи, на что на самом деле способен. И если проиграешь — уволю!

— А ты уверен, что нам очень надо вот это вот рыжее создание? Может, пастушку миленькую найдём с длинной густой косой, которая супчик сварит… и банан даст, — привычно рассматривая стеклянный потолок, медленно уносился я кустиками.

Пацан вздохнул горестно.

А я — мечтательно.

Очень хотелось ощутить сладость фрукта ещё раз.

— Я люблю её, — выдал хоть и победивший, но всё равно огребший по самые те самые, которые в избиении не участвовали, но болели.

За компанию.

— Вот уж поверь дяде демону, ни разу не оправдание! — уверенно выдал я и вспомнил о важном.

— Пс, красавица, — шепнул в маленький листочек возле нашей щеки.

Растение смущённо зашелестело и сильнее царапнуло тыльную сторону ладони, шипами собрав капли крови.

— Моему другу для эликсира сильно не хватает цветочка с маленькими жёлтыми бутонами и треугольными листиками. Знаешь такие?

Тонкие стебельки медленно оплели моё горло, слегка сжав, но я лишь улыбнулся.

— Не ревнуй, своё тело я только тебе доверить могу. Это для восстановления после тренировок, чтобы быстро вернуться сюда снова.

Уже у знакомого окошка для «выноса тел» раздумывающее над моими словами растение пощекотало ухо.

Аккуратно уложило на зелёную траву и скрылось за окном.

В нашу сторону уже спешил дедуля-лекарь со своими помощниками, сжимающими носилки для тела в руках.

Во всё ещё открытое окошко просунулась длинная веточка с зажатым букетом жёлтых цветов и медленно приблизилась ко мне.

— Дедуле, красавица, — подкорректировал направление и подмаслил: — А вот мне нужна только ты.

Громкий восторженный шелест из оранжереи.

Бросок добытых растений в опешившего лекаря.

И быстро скрывшаяся ветка громко захлопнула окно.

— И где ты так с хищными растениями разговаривать научился? — не веря в увиденное, спросил пацан.

— Не с хищными растениями, малец, а с женщинами, — усмехнулся я и закрыл глаза.

Злость снова накатила неожиданно волной.

Вот бы предать всё огню, растоптать, разрушить, выпустить с десяток низших с их ядовитыми жуками.

И смотреть, как ухоженное место превращается в руины, кишащие исчадиями преисподней!

— Ох, мой мальчик, совсем тебя наша леди не бережёт, — раздался заботливый голос деда, и алая пелена медленно расползлась в разные стороны.

Глаза открыл и даже слегка улыбнулся доброму лицу.

Под причитания королевского лекаря нас погрузили на носилки.

Серое небо обещало развернуться настоящей грозой, а поднявшийся ветер заметно сгибал парковые деревья.

Пробираясь под тонкий тренировочный костюм, обжигал холодом разгорячённое тело.

— Поздравляю с победой, — медленно дыша, опасаясь, что внутренняя злоба ещё вернётся в ближайшее время, сказал парнишке.

— Я думал, она меня убьёт, — признался тихо, вспомнив выражение лица, стоило выбить меч из хрупких рук в третий раз подряд.

Тогда и меня пробрало.

Ещё бы.

Взгляд, полный ярости обычной человеческой девчонки, был как две капли воды похож на алые гляделки моей неистовой бывшей жены.

— Бабы не любят, когда им врут, а ты о своём уровне владения оружием врал всем, — поморщился, вспомнив, как сильно прилетало в первые годы брака за сокрытие информации.

Откуда мне было знать, что нужно согласовывать большие траты, даже если покупаешь на собственные заработанные души?!

И теперь колесница, из-за которой высшая демоница испивала мою кровь месяцами, её же по столице и катает!

— Господин Баалзакир, не знаю, что происходит, но всё вокруг трясётся, — напряжённо отозвался человечишка, которого я чудом услышал сквозь гул в ушах.

Первые капли холодного дождя упали на лоб, возвращая из воспоминаний, от которых до сих пор тошно.

— Всё под контролем, — соврал и продолжил: — Если хочешь эту садюгу, то завоёвывай утраченное доверие и не понижай установленной сегодня планки.

— А как завоевать?

— Не ври, не скрывай, будь честен, — просто ответил, закрывая глаза.

Тело ныло от усталости, дождь усиливался, с силой падая на кожу, ветер не отставал и уже подталкивал наших переносчиков в спины.

— А она меня не убьёт? — вернулся к животрепещущей теме малец, а я не выдержал:

— Сегодня не просто не убила, но и требовала научить стойке и выпадам! Ты её своими дрожащими ладошками за талию подержал, руки сжимал и волосами дышал! Завтра не подкачай и продолжи в том же духе!

И он заткнулся, дав мне время пережить наплыв утихших чувств, а лекарю — тихо восторгаться своими цветочками и подлечивать наше тело.

Дамочка действительно сегодня была не в духе.

Уже вечером вышли из лекарской башни мимо незнакомого молодого стражника.

Он лишь кивнул, молча вернувшись к своему журнальчику.

Мокрая земля под ногами, пронизывающий ветер и моросящий дождь придали уверенности начать истязания только что подлеченного тела сразу, не откладывая удовольствие в долгий ящик.

— А куда мы идём? — напряжённо уточнил тот, кому предстоит в этой самой грязи лицом лежать.

— На полигон.

— А зачем ты туда идём?

— Ты — страдать, я — наслаждаться, — ответил честно и, присвистывая, направился в нужную сторону, даже не придерживая изорванную во время спарринга с бестией тренировочную форму.

Пусть смотрят.

Лично утром проверил, что стесняться нечего.

— А может, с меня на сегодня достаточно? — устало вздохнул заказчик, на что исполнитель резонно отметил:

— Ну от меня-то ты сегодня не получал.

Через несколько часов моего гомерического хохота и безостановочных падений малого лицом в грязь управлять телом пришлось мне.

Пацан окончательно отключился.

Как бы ни были хороши зелья дедули, но вывести демонские тренировки они не помогли.

По скользкой грязной земле, под усилившимся ливнем, Мартин послушно перетаскивал брёвна и манекены, таким образом, чтобы от тренажёров до комплекса турникетов вела полноценная полоса препятствий.

Даже канаты нашёл, повязав между табуретами паутинкой.

— А хорошо у нас получилось! — горделиво осматривая большую овальную площадь сквозь пелену дождя, не без грусти добавил: — Ещё бы наших сюда загнать для огненного и ядовитого ускорения — вообще красота была бы. Но что имеем, на том и тренируемся. Для начала давай кружок для разогрева, а там и с усложнением на время.

— Усложнением?! — От переполняющих эмоций, которые ощущаю даже я, вслух возмутился малой.

Говорю же, хорошо получилось!

Полоса свободного бега по лужам и грязи, длинный и извилистый путь ползком под канатами, ряд тренажёров с гантелями, превышающими наш вес на десяток килограмм, бег по круглым брёвнам до турникетного комплекса, под которым образовался полноценный пруд.

Завершающий этап состоит из боя с близко расположенными друг к другу манекенами.

При касании одного второй начинает движение и атакует с противоположной стороны.

— Я у мамы инженер, — рассматривая привязанные к деревянным рукам наших будущих противников клинки, выдал я.

Не дал прокомментировать собственное высказывание и привычно отдал приказ:

— Пошёл!

Теперь ползу.

Обратно в сторону лекарской башни — обрадовать дедулю, что его зелий на наши нагрузки не хватает.

Большие круглые глаза молчаливого парнишки проводили нас до самой лестницы.

Лестницы!

— Мало-о-ой! — взвыло порождение преисподней, но в ответ услышал тишину.

— Давай половину я, половину ты? Ну, пацан! Марти-и-ин! Братан, я тебе даже краткий курс по стратегиям дам, а не полноценный, как планировал!

Начал торги высший демон с хрипами и стонами, заползая на первую ступень.

— Не такой уж ты тощий, даже мышцы есть! Мужик, а не малец, тигр!

Продолжил подмазываться к потерявшему сознание на втором часу забега человеку.

— Я вырву твои конечности с корнем и буду отталкиваться ими по этой бесконечной, созданной светлыми иродами лестнице!

Закончил угрозами, лёжа горящей щекой на холодном полу.

Перед потным лицом расположилась та самая дверь, которую я тоже уже ненавижу и до которой доползти сил не осталось.

Как в тот вечер, когда высшая демоница, мелькающая своей массивной фигурой в дверном проёме, бодро собирала свои вещи.

Я молча смотрел, пытаясь подобрать слова, собраться и сделать хоть что-то, что остановит крах всей моей жизни.

Абсолютное разрушение.

Внутри вновь закипала ненависть, пробуждая то, что уничтожило каждое звено привычных дней генерала адской армии.

Словно в тумане наблюдаю, как вытягивается человеческая рука со вздутыми чёрными венами, впивается в каменный пол острыми когтями и сгибается в локте, подтягивая увеличившееся тело.

Тихий гортанный рык. Привычный. Родной.

Жар накаляющегося воздуха, так сильно напоминающего климат преисподней.

Потяжелевшая голова с изменившимся зрением, более сфокусированным, контрастным, выловила движение второй изменённой руки.

Дверь приближалась, а за ней сидел старик.

Я слышал быстрое движение его крови по тёплому, живому и здоровому организму.

Вкусное мясо.

Крепкие кости, смешно хрустящие, если по ним качественно потоптаться.

И даже язык, тихо проговаривающий сейчас состав какой-то гадости, можно вырвать единым движением.

До основания.

Сглотнул и ощутил во рту раздвоенный язык.

Улыбнулся, поцарапав губы острыми клыками, которыми прокушу человеческую глотку, вырву кусок мяса и подставлю лицо под поток горячей крови.

Когтями разорву на лоскуты кожу под белым костюмом…

— Баалзакир? Дядя демон? — раздалось тихо, устало, смутно знакомым голосом. — Почему мы здесь? Вы сами поднялись так высоко?! Нужно было подождать меня! Я бы перехватил на половине! Наше тело к этому не готово! Зачем так мучились?

«Зачем ты мучаешься?»

Голос Великого повелителя остудил голову лучше ледяной воды местного пруда.

Снова.

— Если ты очнулся, то могу повторить всё то, что собирался сделать с тобой с час тому назад, — хрипло, с трудом успокаиваясь, предложил пацану.

— Спасибо, не надо. Мне и без этого ужасы снятся. Почему мы здесь?

Отвечать не стал, лишь с трудом поднялся и навалился на дверь, ворвавшись в большой кабинет королевского лекаря.

— Мальчик мой, ты из какого болота вылез?! — подскочил со своего места старик и, быстро приблизившись, принялся осматривать наше тело, тихо причитая: — Ушиб, гематома, вывих, сломанные пальцы?! Мартин, вы меня пугаете! Прекратите немедленно всё, что делаете! Высшие, да у вас же возможное сотрясение! А ну сфокусируйтесь на мне!

Впервые за свою долгую, очень долгую жизнь я отключился.

К собственному позору, это стало нормой.

В нашем неадекватном графике не было места отдыху, нормальному сну и восстановлению.

Всё держалось на эликсирах, ингредиенты для которых нам добывал выносящий кустик из страшной оранжереи.

Утро начиналось в палате, где на первый завтрак мы получали витаминную кашу из горьких трав, запивали зелёным кислым отваром, добирались бодрящим эликсиром и шли за новой тренировочной формой.

Завтрак с Густавом и Зоргом, которые лично набирали еду и делились новой информацией об окружающей обстановке:

— Я поставил на то, что ты пройдёшь, — гордо сообщил прынц сразу после истории о начале тотализатора.

Мартин громко выдохнул, приятно удивлённый неожиданной верой в его силы.

— Я поставил против, чтобы у тебя на дорогу домой были деньги, — не глядя на нас, быстро пережёвывая свою кашу, признался Зорг.

Умилённо выдохнул уже я.

Такой заботливый малый точно моего цербера без внимания не оставит.

— Пока на проигрыш ставят больше, но ненамного. Многих впечатлила твоя вчерашняя выдержка.

— Харт, кстати, тоже вложился, — подкладывая в нашу тарелку кусочки сыра, удивил Густав. — Только на что именно никто не знает.

— На то, что мы сдохнем, — стоя на четвереньках перед этим самым желтоглазым, предположил я, а малой согласно прохрипел, получив сапогом в живот.

В новое расписание подготовки к отбору было решено добавить утренние тренировки с другими стражниками.