Бесплатный фрагмент - Призрак, осыпанный снегом

Глава 1 Побег

Возле дороги, что брала своё начало от съезда с оживлённой трассы, а дальше вела мимо полей к сёлам, светились огни супермаркета. Магазин стоял на удалении не только от городов, но и до самого ближайшего поселения были километры, поэтому покупателей в эту уединённую торговую точку много не заглядывало, тем более мрачным ноябрьским дождливым вечером, таким, каким он был сегодня. Уже который час беспрерывно моросил дождь. При порывах влажного холодного ветра начинали массово слетать с деревьев жёлтые осенние листья.

В торговом зале на данный момент находилась только одна сотрудница, и та скучала за кассой, а трое покупателей, две женщины и один мужчина, бродили между рядов, среди стеллажей и витрин с товаром. Женщина, что пришла в магазин одна, задержалась возле полок со специями, начала читать составы на упаковках. На ней была намокшая от дождя зимняя куртка зелёной расцветки с рисунком папоротников и другой лесной растительности, которая контрастировала с рыжим мехом на капюшоне, а из-под куртки у неё выглядывала полоса серого свитера. Прямые волосы орехового цвета были стянуты в маленький хвост необычной резинкой на африканский мотив. Лицо у неё было смугловатым и на вид ей можно было дать лет тридцать семь или чуть больше. Она уже не изучала товар, а вслушивалась в разговор стоявшей в соседнем ряду пары. Те старались не привлекать к себе чьего-либо внимания и разговаривали между собой как можно тише, но, вероятно, увлеклись выяснением отношений и не заметили присутствия этой женщины, притаившейся за стеллажом.

— Все эти восемь лет, что мы с тобой в разводе, я тяну сына одна! — говорила эмоционально женщина. — Его проблемы тоже решаю я одна! Хотя бы раз ты поучаствовал! Я старалась тебя не дёргать, раз ты так занят… Но сейчас речь идёт о его жизни! Что закатываешь глаза к потолку, будто я стою тут… преувеличиваю и фантазирую! Или тебя это никак не касается?! Дело чрезвычайно серьёзное! Да соберись ты! Ведь это очень, очень опасные люди!

Мужчина заговорил не так эмоционально, как его бывшая — он проворчал:

— Не надо было ему работать на таких людей…

— Ах, не на-а-а-до? Поумнее не нашёл что сказать?! Он же совершенно случайно оказался свидетелем расправы над своим директором, наверно с кем-то не поделившимся… А таким невольным свидетелем может стать кто угодно! Когда он устраивался на работу, откуда он мог знать — что там у них… на самом деле творится? А теперь они объявили на него охоту. До тебя доходит или нет?!

— Надо его спрятать в надёжном месте.

— Да что ты заладил: надо, не надо! Я без тебя это знаю! Где мы его спрячем? Отыщут везде!

Несчастная мать умолкла, когда к ним направилась уборщица, появившаяся в зале с совком и метёлкой. Покупатели сделали вид, будто сосредоточенно выбирают товары на полках. Уборщица, пройдясь между стеллажей и собрав ошмётки мусора, вскоре скрылась из виду.

— А если его поселить на даче у Гены Трезвого?.. — неуверенно заговорил отец.

— А то они твоих друзей не вычислят, алкашей!

— Ну почему сразу алкашей? — возразил мужчина и тут же об этом пожалел, потому как бывшая воскликнула в ответ:

— Если человек ежедневно выпивает бутылку водки — он, по-твоему, кто?!

Оба родителя притихли и погрузились в размышления.

— Давай соберём ему консервов, — возобновила разговор женщина. — Где-нибудь да придётся отсиживаться. Пока мы тут ходим, он уже задубел там… в машине. Оделся тонко, как будто лето…

Покупательница, которая стала невольным слушателем их напряжённого диалога, уже не читала описание на упаковке, а просто задумчиво держала пакет со специей. Тут она похватала с полки несколько штук и поспешила к терминалу. Пока кассир неторопливо пробивала каждую позицию, женщина украдкой посматривала, как эти двое складывают в корзину продукты, громыхая жестяными банками.

За спиною слушательницы чужих разговоров закрылись автоматические двери. Выйдя из магазина, она окинула взглядом улицу и села за руль единственного на площадке автомобиля марки Лада Нива белого цвета. Заведя её, неторопливо прокатила по кругу, а выехав с территории супермаркета и свернув на дорогу вправо притормозила. По правую сторону на обочине стояла иномарка с бледно горящими габаритными огнями, серая от грязи, что невозможно было разобрать ни цвета, ни номеров. Женщина догадалась, что это та самая, на которой прибыла разведённая пара, и где, по всей видимости, должен был сидеть их скрывающийся сын, угодивший в беду. Видимо, поставив машину поодаль, родители хотели избежать освещённых мест и старались не попасть в объективы камер магазина, поэтому и оставили её на некотором расстоянии.

Решительная женщина остановила Ниву прямо перед носом иномарки. Вышла из машины, оставив работающим на холостом ходу двигатель и направилась к сзади стоящему автомобилю. На передних сидениях не было никого, но на заднем кто-то сидел. Та подошла и показала жестом, чтобы он опустил стекло. Нехотя, но пассажир выполнил её просьбу. Намокшее стекло медленно опустилось. Пассажиром оказался паренёк, который явно занервничал при появлении посторонней. Однако, несмотря на это, приготовился слушать.

— Там по магазину ходят ваши родители? — спросила она. Юноша растерянно кивнул и напрягся ещё сильнее. — Извините, что я вот так… спонтанно… Просто случайно услышала разговор между ними… Вам надо надёжно где-нибудь спрятаться? — Парень снова кивнул. Было заметно — в каком он пребывал стрессовом состоянии. — У меня есть такое место. Мы с вами не знаем друг друга, поэтому никому не придёт в голову искать вас у меня.

Молодой человек был обескуражен столь неожиданным предложением. Незнакомка смотрела на него в упор и ждала ответа.

— А что за место? — никак он не мог определиться.

— Пустующий дом в деревне. Решайтесь! Чем скорее, тем лучше для вас!

— Я согласен.

Дождь влил с новой силой. Женщина накинула на голову капюшон со слипшимся мехом, подбежала к своей машине и достала из бардачка блокнот с ручкой. Вырвала из блокнота лист. Вернулась к парню.

— Пишите родителям записку.

— А если сказать им на словах? — мялся юноша и не торопился.

— Зачем вообще кому-то говорить? Об этом будем знать только мы двое, а родителям вы напишите, что с вами теперь всё в порядке, что у вас появилась возможность спрятаться в безопасном месте, чтобы они не волновались. А мне вообще лучше не светиться.

— Хорошо! А что писать?

— Пишите: «Дорогие родители, уничтожьте записку как только прочтёте. Мне предложили помощь — безопасное место, и я залягу на дно…»

Женщина подумала пару секунд и добавила:

— «Как только всё утрясётся, я сам дам о себе знать».

Подождав, пока он допишет, она посоветовала оставить записку на водительском сидении.

— Телефон при себе? — спросила она.

— Да вы что? — округлил глаза беглец. — Я давно избавился от этого палева!

— Молодец! Поехали!

Парень перебрался в её Ниву, и та тут же тронулась с места, а иномарка так и осталась стоять на обочине с включенными габаритными фарами. У обоих по лицам стекали дождевые капли. За время короткого разговора её куртка успела промокнуть и приобрела тёмно-болотный пятнистый цвет. В машине было холодновато. Заметив, что парень дрожит, женщина прибавила обогрев.

Некоторое время они просто ехали молча.

— Меня зовут Инга. Можно сразу на «ты», если тебе так будет удобнее.

— Кирилл.

Снова воцарилась тишина. Юноша спохватился и добавил:

— Меня тоже зовите на «ты». Я хотел сказать: зови.

Инга удовлетворённо кивнула и решила немного разрядить слишком уж напряжённую обстановку:

— Кирилл, да не нервничай ты так! Здесь нет никакого подвоха. Я выбирала товар, а они в соседнем ряду обсуждали, что ты стал свидетелем какого-то убийства, что за тобою охотятся опасные люди… Хорошо, что в магазине поблизости никого больше не было, а то ещё кто-нибудь бы узнал. Болтуны твои родители, поэтому не надо им ничего знать, в твоих же интересах.

Она притормозила и совершила крутой поворот, тем самым подняв волну из скопившейся на дороге лужи. Кирилл всё не выходил из состояния напряжения.

— Нам ехать ещё километров девяносто. У меня там дом в маленькой деревушке — в нём, правда, давно никто не жил. Удобства во дворе, сразу говорю, печь дровяная, придётся топить.

Парень наконец вышел из ступора. Тяжело вздохнув, он отвернулся к окну, пробурчал невнятно:

— Да-а, об интернете можно и не мечтать…

— Что?

— Да всё нормально, Ин, — убитым голосом произнёс он. — Не обращай на меня внимания. Это я так… ворчу от переживаний. Мне подойдут любые условия. Я даже хотел поселиться в лесу в палатке, да не было времени за ней заезжать.

Дворники на лобовом стекле работали беспрерывно, сметая водяные ручьи. Это был не просто ливень, а стихийный ливень. Он колотил по крыше и капоту, словно гремящий водопад. Плохая видимость не давала возможности двигаться быстрее, иной раз приходилось плестись еле-еле. Во время движения по сельской местности им никто ни разу не встретился на дороге. Небо заволокли тяжёлые чёрные тучи. Нива снова совершила крутой поворот и выехала на главную дорогу, но и та была пустой, видно, ливень всех распугал.

— Ты, наверно, хочешь узнать, как я во всё это влип? — вдруг заговорил парень.

Инга ничего не стала отвечать.

— Моего босса убили практически у меня на глазах. Я приехал не вовремя, на свою беду — забыл отдать ему ключи от купленной фирмой недвижимости. Когда я уходил — тот сидел один во всём здании, копошился в своих документах… Вернулся… и-и… угораздило же меня! Ну прямо как тот невезучий персонаж в криминальном экшене — попал в самую разборку между нашим и этим… Ну тебе незачем знать фамилий — для твоей же безопасности. — Кирилл потёр пальцами лоб. — Вместе с ним понаехали его вооружённые толстолобы. Я бежал оттуда, как ужаленный. Раньше увлекался спортом — не думал, что ходьба в спортивную школу, куда меня мать с криком заставляла ходить, спасёт мне жизнь. За мною какое-то время ещё гнались двое… Пока совсем не выдохлись. А я всё бежал.

В глаза им ударил дальний свет встречного транспорта — оба машинально прикрылись от яркого света, пока встречная фура не переключила его на ближний свет. К тому времени дождь сильно лить перестал, просто шёл, как обычный нормальный дождь.

— Как там теперь отец с матерью?.. — затосковал парень. Откинулся на подголовник и уставился в окно на пробегающие мимо полысевшие посадки, мелькающие за завесой дождя.

До пункта назначения они добирались почти полтора часа и, когда осветился фарами указатель с надписью «Студёные выселки», свернули в деревню. После того, как они миновали магазин советской постройки с навесным замком на двери, а затем обветшалую бетонную остановку для приходящих автобусов, асфальт закончился. Нива съехала на грунтовую дорогу, начала трястись на ухабах и шелестеть колёсами в участках щебенчатой насыпи. Домики появлялись то справа, то слева, но не в каждом из них горел свет — деревушка действительно была глухой. Дальше они пробирались между огородами, где была полная темнота по обе стороны, и наконец машина остановилась, когда в этой самой темноте засветлел дом.

— Мы на месте, — сказала Инга и заглушила двигатель, оставив фары светящимися.

Выйдя из машины, они направились к небольшому домику старой постройки. Приглушённый свет забрызганных фар освещал сплошные заросли перед фасадом, однако через калитку к дому вела притоптанная дорожка. На деревянный столбик и калитку по старинке был накинут обруч, сплетённый из проволоки — Инга его приподняла и отворила калитку, одновременно звеня ключами, которые она вытащила из кармана куртки. Кирилл безропотно следовал за ней. Пока она возилась с замком в двери, заевшим как на грех, им пришлось помокнуть. Юноша предложил свою помощь, но Инга сразу её отклонила, объясняя тем, что замок этот надо открывать особым способом, которым владеет она одна. Поворчала, что никак не найдёт времени, чтобы его сменить. Наконец, дверь поддалась. Хозяйка шагнула в дом и первым делом нажала на выключатель, который быстро нашла наощупь. Они оказались в сенях без окон, где стояла кое-какая очень старая мебель. На неё были навалены предметы быта, в коих утратилась необходимость применения. Инга открыла обитую потёртым кожзаменителем внутреннюю дверь, и они проследовали в кухню.

Теперь она смогла увидеть своего подопечного при хорошем освещении. На вид Кириллу было лет двадцать восемь. Парень был высок ростом, плечи у него были непропорционально широки при довольно-таки худощавом телосложении. Он обладал вытянутым лицом, длинным носом с горбинкой и круглыми, глубоко посаженными серыми глазами. Его узкие губы придавали ему детское выражение лица, которое наверняка вызывало дружеское расположение у окружающих, а тёмно-русые волосы были подстрижены явно недавно и очень коротко на висках и затылке. Чёрная спортивная куртка с серыми надписями, что была сейчас на нём, действительно не подходила для такой погоды и была тонковата, как и чёрные туфли, тоже в спортивном стиле.

— Печь никогда не топил? — Инга открыла зольник, посмотрела, что там внутри.

— Не приходилось.

— В сарае есть колотые дрова и полно чурбаков. Топор тоже ищи в сарае. Ещё там за перегородкой стоят мешки с углём. Когда начнутся морозы, закинь в печку совок угля ближе к ночи. Дрова прогорят, а раскалившийся уголь долго ещё подержит тепло. Но одним углём лучше не топи — с него в доме воздух будет тяжеловат. — Она потянулась вверх. — Вот эту заслонку закрывай только когда прогорят дрова. И самое главное не до конца — оставляй небольшой зазор. Ты понял?

— Понял.

— А начнёшь растапливать — ты её открывай. — Инга продемонстрировала. Заслонка издала пронзительный скрежет, из-под неё посыпались глиняные крошки. — Телевизора нет, зато есть электрическая плита — будет на чём еду готовить. Из продуктов в доме тоже ничего нет, и я, когда была, заторопилась — ничего не успела купить в магазине. Один лавровый лист. Хочешь лавровый лист?

— Спасибо! Я не до такой степени голоден, — обменялись они юмором.

Инга направилась к выходу. В дверях остановилась.

— Завтра привезу тебе всё необходимое.

Кирилл скромно переминался на месте.

— Тебе далеко ехать? — поинтересовался он.

— Километров тридцать.

— Будь осторожна! Спасибо тебе за всё!

Инга вышла на улицу и дала последнее напутствие:

— Соседям лучше на глаза не показывайся. — После чего закрыла за собой калитку и накинула обруч.

Вскоре парень услышал, как хлопнула дверца машины. Нива загудела, тронулась с места, и гул её мотора растворился в шуме дождя.

Оставшись один, Кирилл стал осматривать дом. Не считая сеней, он состоял из двух смежных помещений: первое выполняло роль кухни, второе — спальни. В кухне у окна стоял простой деревянный обеденный стол, а вокруг него три, таких же крашенных в несколько слоёв, табурета. К стене по центру был приставлен маленький холодильник, пустой и размороженный, а рядом с ним стояла небольшая тумбочка. На той же стене висели шкафы с посудой.

В спальне с обеих сторон от окна были расположены две старые железные кровати. Постель на них была заправлена, а поверх неё накинуты простые узорчатые покрывала, и на каждой кровати стояло по одной подушке на сплющенном углу. Прямо напротив двери высился громоздкий шкаф с зеркалом во весь рост на средней дверце. Кирилл заглянул внутрь: в нём лежали полотенца, простыни и висела всякая старомодная одежда. Был ещё сервант, заставленный книгами, журналами и сувенирами. Возле кроватей, с противоположной стороны от окна, стояли два деревянных стула с мягкой малиновой обивкой.

Окно, выходившее на дорогу, было завешано тонкими простенькими портьерами горчичного цвета, а второе, выходившее во двор, прикрывалось голубыми занавесками в мелкий цветочный мотив, нанизанными на верёвку из скрученной марли. Посреди дома величественно располагалась русская печь. Кое-где на ней отвалилась штукатурка, обнажив углы красного кирпича.

Топить на ночь печь не было сил, несмотря на жуткий холод в доме — можно с уверенностью сказать, что в нём было намного прохладнее, чем на улице: в нём будто законсервировались низкие ночные температуры и удерживались будто в термосе. Кирилл погасил свет, разулся и полез под толстое, но ледяное одеяло прямо в одежде, укрылся с головой. Под одеялом он свернулся крепко в позу эмбриона и стиснул зубы, вот только спать ему совсем не хотелось. В голову лезли мысли о произошедших за сегодня событиях, о том, что он был на волосок от смерти. Затем он себя подбодрил, что несмотря ни на что он смог остаться в живых, благодаря своей резвости, хорошей форме, и ещё ему была послана судьбой эта женщина. Решил, что ему даже очень повезло, что провидение послало её — уж лучше в таких, деревенских, условиях, чем ему пришлось бы воспользоваться одним из других вариантов: в первом случае его поймали бы и убили, во втором, он собирался спрятаться у друзей, где его всё равно рано или поздно бы вычислили, и в третьем, жить в лесу в шалаше, где в ноябре куда хуже, чем в доме. Беспокойные мысли какое-то время блуждали в голове беглеца, однако усталость взяла своё, и он медленно погрузился в глубокий сон.

К утру дождь закончился, лишь изредка одиночные капли ударяли обо что-то, падая с карнизов. Кирилл разогнул через силу ноги и вытянулся на кровати — сразу ощутил холод в той части постели, которую не пригрел своим теплом. В комнату пробивался дневной свет. Ему не хотелось вылезать из-под одеяла, но надо было бежать за дровами, чтобы, наконец, начать топить печь. В шкафу он нашёл изъеденный молью тулуп, одел его поверх своей куртки, затем отправился искать дрова. Ведущая во двор задняя дверь закрывалась изнутри на щеколду. Когда он привёл её в действие, та проскрипела, потому как была поржавевшей, и Кирилл про себя отметил, что для мягкого хода надо будет её чем-нибудь смазать.

Воздух на улице был безмерно влажным, земля сырой, а на увядающей траве блестела роса. Отштукатуренные стены дома, покрытые выцветшей побелкой (вероятно, в прошлом бирюзового цвета) и двускатная шиферная крыша, что обросла мхом, тоже по вине ливня сильно намокли и теперь начали подсыхать кое-где пятнами. Первый от дома сарай был по большей части завален разным хламом. Слева от двери у стены лежала стопка наколотых дров, а гора из чурбаков хранилась дальше. В эту секунду у Кирилла в голове промелькнула мысль — парню показалось странным то, что Инга ему говорила, будто в доме долго никто не жил, а дрова показались наколотыми сравнительно недавно. Для какой тогда цели их кто-то наколол?

В дом Кирилл вернулся с охапкой дров и с грохотом ссыпал всё возле печки. Он выбрал самый бесполезный на его взгляд журнальчик, нарвал из него страниц, смял каждую и уложил в основании топки. Сверху в хаотичном порядке накидал тонких щепок. Теперь оставалось только разжечь. Юноша отправился искать спички. Нашёл их в ящике обеденного стола — там лежали две спичечные коробки, но, когда он открыл одну, сразу расстроился: коробка была набита канцелярскими кнопками. Следом он открыл вторую и издал радостный вопль, правда, спичка в ней лежала одна единственная, на которую теперь возлагалась вся надежда. Кирилл получше подготовился: добавил ещё бумаги и проверил, чтобы не было сквозняков. Затаил дыхание, чиркнул спичкой — бумага мгновенно воспламенилась. Парень старательно подкладывал новые страницы, пока не загорелись все щепки, и огонь в печи стал гореть ровно и непрерывно.

К двум часам дня подъехала Инга, сдержавшая своё обещание — к этому времени в комнатах натопилось. Кирилл невероятно обрадовался её появлению, особенно, когда она принялась выгружать содержимое своих сумок: крупы, картошку, курицу, разрубленную на части и разложенную по мелким пакетам, достала две упаковки спичек, банки с домашней консервацией: огурцами, помидорами и вареньем, а также пакет с медикаментами, где просвечивались коробки с таблетками, пластыри, бинты. Ещё из одной, объёмной, сумки Инга вытащила тёплую мужскую одежду, а следом за ней мужские резиновые сапоги.

— Ин, я совершенно чужой тебе человек… — Кирилл поражённый наблюдал за её действиями. — Зачем ты для меня всё это делаешь?

Инга остановилась и обернулась, хотела что-то ответить и уже было открыла рот, но видимо передумала. Пробурчала только: «ерунда», вернувшись к своему занятию. После она подключила холодильник к электросети — тот сразу задребезжал. Всё скоропортящееся она сама сложила в него. Так же энергично села в машину и уехала.

Первое время Кирилл не мог привыкнуть к однообразному времяпровождению и отсутствию, можно сказать, цивилизации. Ему не хватало хотя бы простого бытового общения с людьми, не хватало неоновых вывесок за окном, не хватало баров или ночных заведений в компании друзей и симпатичных девушек, и других привычных благ городской жизни. Но со временем он запьянел от чистейшего воздуха и безмятежной тишины, почувствовал, так сказать, поэтическое состояние души и увидел во всём этом огромный плюс. Особенно, когда навалило много снега, и тот заискрился под яркими лучами солнца. Любой клочок деревенского пейзажа, что ему приходилось видеть, напрашивался на холст. Кругом царили спокойствие и размеренность.

Соседей в непосредственной близости не проживало. Перед домом всё было заброшено давным-давно, так, что камня на камне не осталось, а слева и сзади окружали одни огороды — вдоль дороги ещё оставались полусгнившие столбы и перекладины, указывающие на то, что здесь когда-то был чей-то огород, а может и стоял чей-то дом. Самый ближний дом, в котором по вечерам горел свет, был чуть подальше — через дорогу по диагонали вправо. За сараями, с той же правой стороны, был ещё один обжитой дом — то было видно по ухоженной вокруг территории: по опиленным и покрашенным белой краской садовым деревьям, но по всей видимости пользовались им только летом, и свет в окнах за время проживания Кирилла не горел.

В январе выпало много снега. Огород весь покрылся белым сплошным покрывалом. Ветви деревьев прогнулись под его тяжестью, а самые нижние в нём утонули. С ветки на ветку прыгали птицы и склёвывали засохшие с осени ягоды: черноплодной рябины, калины, бузины… Из красной кирпичной трубы валили клубы дыма — Кирилл растапливал в очередной раз печь. Небритый, но посвежевший, порозовевший он со знанием дела колол возле сарая дрова. Перетаскав наколотое в дом, взял веник и смёл обронённые части коры вместе с остальным мусором на совок. Выкинул его во двор. Вернулся и наклонился к топке — подкинул ещё пару поленьев.

Один день был похож на другой. Кирилл перечитал большую часть книг, пересмотрел советские журналы по рукоделию и приусадебному хозяйству, прежде чем сжёг их. Инга периодически подвозила ему самое необходимое, затем ссылаясь на занятость быстро уезжала. Все городские передряги отошли на задний план; загородный воздух успокаивал и затягивал в сон даже среди бела дня. Да и по ночам Кирилл спал как убитый. Пока однажды не проснулся в пол второго ночи…

В самую что ни на есть глубокую тишайшую ночь неожиданно раздался звук, заставивший Кирилла резко вскочить на кровати, а его сердце — забиться в сумасшедшем ритме. Он понимал, что его разбудило нечто, произошедшее внутри дома. Какое-то время он настороженно вслушивался, пытаясь разобрать: что же это могло быть? Но тишина оглушала и ничего не происходило. Подобные деревенские зимние ночи просто давили на уши своей безграничной тишиной, в которую, казалось, даже мыши спали в своих норах. Кирилл собрался снова лечь, как вдруг услышал где-то за огородами протяжный вой дворовой собаки. Её завывание походило на волчье. Положа руку на сердце, можно с уверенностью сказать, что беспричинно собака так не завоет — в её зловещем вое будто чувствовалось какое-то предупреждение, будто она подавала, пусть прозвучит нелепо, тревожный знак.

В такой обстановке, наводящей ужас, Кирилл заснуть бы не смог, поэтому он поднялся с кровати и зажёг в комнате свет. Увидел, что на полу валяется крупный кусок штукатурки, отвалившийся от тёплой печи — посмеялся в душе над своею пугливостью. Юноша пришёл на кухню, выпил кружку воды, выключил свет и снова лёг. Он попытался заснуть, но его голову, как обычно в подобном случае, заселили посторонние мысли, мешающие нормальному отходу ко сну, и начались переворачивания с боку на бок. Продолжая лежать на спине, Кирилл заложил руки за голову, залюбовался отблесками лунного света: на потолке протянулись от окна, выходившего во двор, длинные светлые полосы. Глядя на них, наступало ощущение спокойствия и умиротворения. Он стал медленно проваливаться в сон…

Моментами он снова приоткрывал глаза, как бы неосознанно, в полусне. В один такой момент, когда он в очередной раз открыл глаза, он увидел в верхней, открытой, части оконного проёма, как кто-то быстро прошёл в сторону сараев. Дыхание Кирилла остановилось. Внутри у него всё замерло, поледенело, сердце забилось так, что готово было выпрыгнуть из груди. Он осознавал, что не спит и ясно понимал, что движение это ему не приснилось — он видел явно и отчетливо, что лунный свет на секунду загородила чья-то тень.

Тихо подкравшись к окну в полусогнутом положении, он приоткрыл сбоку занавеску, чтобы увидеть двор и остаться незамеченным. В узком проёме был виден только фрагмент заснеженного двора, но отчётливо просматривались сараи — возле них никого не было видно. Кирилл расширил обзор и теперь осмотрел всю территорию — нигде не было намёков на чьё-либо присутствие. Ему показалось парадоксальным то, что неизвестный слишком быстро исчез из тупиковой части двора, тогда как выбраться отсюда настолько резво, да ещё не издав ни единого звука, просто невозможно.

Он просидел на полу около получаса, прислушиваясь к обстановке за стеной, а когда его это изнурило, так же украдкой вернулся в кровать. Ему удалось заснуть только под утро.

В одиннадцать часов дня Кирилла разбудил проезжающий по улице трактор. Юноша освежил в памяти события прошедшей ночи. Он вылез из постели, оделся и первым делом отправился на разведку во двор. Дорожка к сараям была протоптана им самим, поэтому понять, ходил ли по ней кто-то ещё, не представлялось возможным.

Подойдя к окну с уличной стороны, он просто остолбенел, потому что прежде не обращал внимания на то, что верхняя граница голубых занавесок находилась значительно выше его головы, и если учесть его рост — метр восемьдесят шесть, то проходивший ночью объект должен быть ростом более двух с половиной метров! «Кажется, у меня начинаются первые признаки шизофрении», — раздосадованно подумал парень. Его внимание застыло на сарае: крючок, на который тот запирался, болтался в свободном положении. Он точно помнил, что закрывал его — он с самого начала запирал все сарайные двери, чтобы их не распахнул и не сорвал с петель внезапный порыв ветра.

Рука Кирилла медленно потянулась к топору и с силой выдернула его из пня. Он осторожно подкрался к сараю, постоял, послушал. Набравшись смелости, резко открыл дверь и замахнулся топором. В сарае всё лежало так, как он оставил: ничего не пропало и не сдвинулось с места. Парень подошёл к дальнему углу, сдёрнул пыльный рваный брезент, накрывающий склад хранившегося под ним барахла. Сделав облегчённый выдох, отбросил брезент на пол и отправился к выходу, но уходя поймал посторонний запах — какого-то животного, может дикого зверя. Но не стал заморачиваться на этот счёт, решив, что сюда мог действительно пролезть сквозь щели маленький лесной зверёк.

После описанных событий прошло три дня. Снег валил не переставая, и деревенские пейзажи приобрели просто сказочный вид. Белые шапки на деревьях и кустах увеличились вдвое, а на просторах снег сиял ослепительной чистотой.

Дрова почти прогорели. Тлеющие угольки постепенно осыпались сквозь щели колосника и издавали лёгкие громыхающие звуки. На будильнике с красным циферблатом, что стоял в серванте и был заведён, стрелки показывали одиннадцать вечера. Где-то вдалеке снова по-волчьи провыла собака, после чего всё утихло. В доме стало слишком жарко, поэтому Кирилл решил выйти на улицу через заднюю дверь, чтобы подышать свежим воздухом. Он присел на пороге, начал разглядывать снежные силуэты: деревья и кусты стояли словно покрытые белым пушистым мехом. Поднимая овчинный воротник своего тулупа, он замер в одном положении и насторожился: один из снежных кустов… кажется, он слегка сдвинулся с места. Кирилл начал напряжённо всматриваться и понял, что ему не померещилось: куст, покрытый толстым слоем снега и стоящий на открытом пространстве, опять шевельнулся и сдвинулся ближе к дому. Парень сорвался с места, чтобы забежать внутрь, но сразу же поскользнулся на пороге и упал, отбив себе заднюю часть тела. Нагнетаемый собственным страхом, он перевернулся на четвереньки и влетел в дом с прытью зайца, за которым гонится свора.

Кирилл плотно запер за собою двери, выключил свет в каждой комнате, подкрался к окну, выходящему во двор, приготовился наблюдать. Его ждал новый сюрприз: того сугроба на месте не оказалось — он просто исчез. На том открытом участке можно было увидеть лишь ровный снег и, на первый взгляд, он выглядел никем не затоптанным. «Всё-таки я действительно болен… — подумал о себе Кирилл, не сводя внимания с местности. — Что за хрень со мной происходит?»

На продолжении всей ночи юноша так и не сомкнул глаз. Сначала сидел в темноте на кровати, поджав под себя ноги, затем попробовал лечь, но вскакивал при каждом малейшем шорохе. Подкрадывался к окну, отодвигал занавеску и вглядывался, осматривал двор. Эту ночь нельзя было назвать беззвучной и спокойной — то и дело где-то что-то поскрипывало, позвякивало, постукивало, шелестело… Да ещё этот пёс, бегавший неподалёку и издающий псиные свои звуки. Кирилл немного подремал только когда начало светать.

Умываясь поутру прохладной водой, он представил, как сообщит об этих ночных инцидентах Инге. Она, конечно, скажет: «Ты свихнулся», и он будет выглядеть перед ней идиотом. «Нет, Инге пока что лучше ничего не рассказывать, — решил повременить Кирилл, — подходить надо к этим странным явлениям аккуратно и самому сперва убедиться в реалистичности происходящего, а то, не дай бог, она примет меня за сумасшедшего. Лучше ещё немного понаблюдать, и, если не прекратится, тогда и рассказывать».

Осторожно он открыл дверь во двор, огляделся по сторонам и, убедившись в отсутствии кого бы то ни было, полез в сугробы. Снег набивался в сапоги с каждым его шагом. Добравшись до того места, Кирилл завис в недоумении, глядя на отпечатки, заметные только с близкого расстояния: таких следов он никогда не видел. Сложно было описать — что он сейчас видел перед собой: будто в месте того сугроба сидела гигантская птица с очень странными лапами. Её следы уходили в конец огорода с большим интервалом, метра в полтора, и были поверхностными, как будто она взлетала и периодически опускалась, едва касаясь снега. «Надо взять себя в руки и успокоиться, — сделал Кирилл продолжительный выдох. — Какое-то животное шастает тут из леса, а я себя включил в список будущих пациентов психбольницы».

С того дня молодой человек начал жить как раньше, только приготовил во дворе большую палку на случай, если понадобится отогнать обнаглевшее животное.

В один из январских вечеров он натопил печь и установил возле неё оцинкованное корыто, которое ещё в ноябре откопал в сарае среди хлама и отмыл. Воду из деревенской колонки, стоявшей за поворотом на пересекающейся улице, он всегда таскал украдкой, во время вечернего сериала, чтобы не попадаться жителям деревни на глаза и не стать объектом их интереса. В такой очередной банный день Кирилл нагрел воду с помощью кипятильника, а для обливаний ещё и в кастрюле на плите и погрузился в пену из шампуня, что был в числе привезённых Ингой вещей для нормального проживания здесь. Часть воды выплеснулась на пол. Несмотря на то, что вмещался он только в сидячем положении, эффект принятия ванны ощутить ему удалось. Он вспомнил те времена, когда жил в городском комфорте и чувствовал себя сейчас ничуть не хуже. Юноша сделал несколько глотков горячего чая с сушёной мятой, которую недавно отыскал на верхней полке среди старых чаёв и тому подобного, разомлел от блаженства, запрокинув голову назад. Вот только локти его упирались в тонкие борта корыта, что создавало некоторый дискомфорт. Вода была тёплой; рядом умиротворённо трещали в печи дрова — ну где он ещё поживёт в такой экзотике, примерит на себя быт исторического времени? Многие мечтают оказаться в каких-либо архаичных условиях, чтобы добавить разнообразия в свою жизнь, платят за это немалые деньги, потому что городской комфорт тоже имеет свойство приедаться.

В скором времени вода начала остывать. Намокшими своими руками Кирилл поднял с тарелки мыло, и оно тут же выскользнуло из рук — улетело к дверному проёму. Нехотя, но он вылез из воды, подобрал мыло и подошёл к окну, ведущему во двор — к ковшу с тёплой водой, что стоял на подоконнике. Юноша принялся ополаскивать мыло от пыли и паутины, между делом он отодвинул занавеску одним пальцем и бросил взгляд на ночной огород. Откинул занавеску обратно. Кирилл направился к своей ванне, как вдруг с ним произошла запоздалая реакция…

Посреди комнаты парень замер в состоянии внезапно вспыхнувшей тревоги. Он бросился гасить свет, затем осторожно вернулся к окну. Приоткрыл занавеску опять, начал вглядываться в зимний полумрак и заметил, как в его сторону что-то перемещается. Оно двигалось со стороны леса, что виднелся правее за огородами. Тёмный силуэт то приближался, то останавливался и замирал. «Жаль, что я мокрый, — позлился Кирилл, — а то вышел бы с дубинкой и показал бы этой твари, где раки зимуют».

Силуэт приблизился настолько, что стали видны его очертания. Первое, что смог различить Кирилл: зверь передвигался не на четырёх лапах, а шёл приземисто на двух ногах или, можно сказать, плыл, словно серое облако, затем стало видно, что у него сильно сгорблена спина, а голова выдаётся вперёд, что становилось видно, когда тот поворачивался боком. И когда в один момент морда зверя медленно повернулась к Кириллу, на неё упал свет восходящей луны. Юноша затаил дыхание, пытался внимательнее его разглядеть. Его пробрал неописуемый ужас, сковавший до кончиков пальцев — то была никакая не морда, это было серое земляное и уродливое лицо.

Существо остановилось на том же месте, где днями ранее Кирилл наблюдал перемещённый сугроб. Парень, застывший от ужаса, понял, что оно смотрит прямо на него, будто видит его, стоящего во мраке окна. Таким образом оба неподвижно вглядывались друг в друга: Кирилл — в тень зимнего сада, а существо — в глубокую тьму окна. «Никакое это не животное…» — пробежала у парня в голове пугающая мысль. По телу у него стекали капли воды, а сам он, забыв обо всём, делал для себя жуткий и шокирующий вывод: «Это же призрак! Самое настоящий демон!»

Когда Кирилл пришёл к выводу, что он стал свидетелем потустороннего явления, ему захотелось бежать, кричать и звать на помощь… Он бросился бы туда, где много света, запрятался бы за людей, закрыл бы глаза руками и начал шептать первую молитву, которую смог бы вспомнить. Поражённый зрелищем, парень отпрянул от окна. Вспомнил про освещение, которое, как принято считать, нейтрализует всяких призраков и другую нечисть, и кинулся включать его в обеих комнатах. Стало не так страшно. Кирилл впопыхах оделся, не вытираясь и запер дверь, ведущую в сени, на крючок. Прихватив кочергу, он забрался на кровать в дальний угол. Корыто, в котором продолжала остывать вода, так и стояло на полу не вычерпанным. Время тянулось мучительно долго, а Кирилл сидел на кровати с кочергою в руках. И так до самого утра.

Взошло солнце. Деревня постепенно начала оживляться. Мимо дома, с рёвом газуя и преодолевая снежные преграды, проехала старая легковушка, тем самым разбудила парня, заснувшего сравнительно недавно. Кирилл еле разогнул свои онемевшие колени, слез с кровати, раздёрнул в разные стороны занавески, понаблюдал из окна за легковушкой, что вскоре пропала из виду. Зачерпнул воды из ведра и залпом выпил полкружки, а остатки вылил себе на голову, вспоминая произошедшее. «Как только появится Инга, скажу, пусть отвозит меня обратно в город», — подумал Кирилл, после чего обтёр лицо и голову полотенцем.

Днём он порылся в шифоньере и достал оттуда цветастую занавеску. Прикрепил её скотчем, отлепленным от пустой коробки, к верху окна, того, что выходило во двор, тем самым закрыв его полностью. Потом заварил себе чай, сел за стол и уставился на улицу с её однообразным видом. Иногда по ней кто-нибудь проходил, но крайне редко. Вот и в этот раз мимо шла местная жительница, пристально разглядывавшая окна его дома. Кирилла видеть она не должна была за счёт густо-узорчатого белого тюля. «Полезное изобретение — тюлевая занавеска, — мелькнуло в голове у парня. — Ты видишь всё, что делается перед окнами, а тебя со стороны улицы не видно». Ему стало любопытно: сколько ещё эта женщина будет изучать его дом и вглядываться в окна, поэтому пересел на другой табурет, чтобы продолжить за ней наблюдение. Пройдя подальше, та внезапно обернулась и снова остановила внимательный взгляд на его окне.

Он перешёл в комнату и сел за чтение, но только для того, чтобы отвлечься, потому что на самом деле в данный момент ему было не до книг.

Через полчаса в дом вошла Инга.

— Какой-то ты хмурый сегодня…

Она, как обычно, занялась выкладыванием из пакетов привезённых продуктов.

— Нормальный.

— А то я не вижу. Глаза красные… Не спал что ли?

Кирилл слез с кровати, с задумчивым видом начал прохаживаться по дому. Его недавняя уверенность в том, что Инге лучше ничего не рассказывать, дабы она не приняла его за дурака, стала к этому моменту ослабевать.

— Я тебя кое о чём хочу спросить… — наконец-то завёл он разговор.

— Ну давай, спрашивай.

Присев за стол, парень состроил умное лицо.

— В этом доме проводились какие-нибудь ритуалы? — начал он с интонацией следователя.

Инга стояла к нему спиной. Услышав вопрос, замерла, а затем начала медленно и напряжённо разворачиваться к нему, и парню открылось встревоженное выражение её лица. Кирилл понял, что с первых слов успел её напугать, поэтому решил дать кое-какие разъяснения:

— Может вызывание духов… Кто здесь жил раньше?

Теперь Инга вытащила руку из сумки. У неё затряслись губы.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она вполголоса, будто боялась чьих-то ушей.

— Здесь творится нечто необъяснимое: люди обходят этот дом стороной, за всё время моего пребывания ни разу никто не постучал и не спросил спичек, или соли… Что здесь происходило раньше?

После таких объяснений Инга вышла из оцепенения и вернулась к своим делам: продолжила раскладывать припасы по шкафам.

— Если никому не потребовались спички, это вовсе не значит, что здесь кто-то занимался спиритизмом, — отрезала она.

— Да не в этом главная проблема! — завёлся Кирилл. — Я кое-что здесь видел.

Она опять застыла на месте.

— Что ты видел?

Кирилл подошёл к заднему окну и отодвинул в сторону одним движением половинчатую голубую и верхнюю приделанную занавески. Та, что была на скотче, начала отваливаться от прикасаний.

— Вон там! Приплывает какая-то серая хрень и сидит в снегу, на меня смотрит.

Инга вышла вперёд и остановилась посреди кухни, сменив тревожное выражение на возмущённое, и даже не стала по его просьбе выглядывать в окно.

— Давно это с тобой?

— Со мной? — Парень ошеломлённо уставился на неё. — Не хотел я тебе говорить, ведь знал, что не поверишь! — забурчал он, недовольно отвернувшись и насупившись.

— На что эта хрень похожа?

Тот обрадовался, услышав проявленный интерес, и бросился описывать:

— Не знаю. Нечисть какая-то… Призрак или оборотень. Что-то такое серое, долговязое, сгорбленное… Морда у него… лицо… будто морда и лицо одновременно! А в прошлый раз… он в снегу замаскировался и тихо так… — юноша продолжил с интонацией нагнетания ужаса, — ме-е-едленно так, в виде блеклого привидения, переплывал с места на место, останавливался, чего-то ждал.

Инга продолжала смотреть на Кирилла в упор, но вместо поддержки парень от неё услышал:

— Мне кажется, ты здесь просто одичал в таких условиях. Всё время один, разыгралось воображение…

— Зря я тебе рассказал! — в очередной раз насупился юноша и принялся старательно закреплять отвалившуюся занавеску. Использованный скотч держал плохо, и ткань всё время сваливалась, но парень поднимал её и настойчиво прикреплял заново. Инга снисходительно следила за его действиями, затем подошла и принялась успокаивать:

— Напрасно ты злишься, Кирилл. Я не хотела тебя обидеть, и раз уж тебе так хочется покопаться в прошлом этого дома… Нет проблем, я расскажу — кто здесь жил. Раньше здесь жила моя двоюродная бабушка — после её смерти дом достался мне по наследству. Никто никаких ритуалов тут не устраивал. Здесь всегда жили хорошие люди.

— Ясно! Все хорошие, один я дурак!

Не найдя больше аргументов, Инга вернулась на кухню и начала складывать в сумку освободившуюся тару.

— Мне надо ехать. Меня там ждут реальные проблемы.

— Угу, — Кирилл едва сдерживал недовольство. Он даже не двинулся с места, чтобы проводить её.

Вечером перед сном затворник лёг дочитывать роман «Робинзон Крузо» Даниэля Дефо. В этой книге он уловил сходство со своей историей: герой, превратившись в бородатого дикаря, жил в одиночестве, главным сподручным инструментом у него всегда был топорик, как и у Кирилла, за ним гонялись аборигены, а в кустах его подстерегал дикий зверь.

Захлопнув книгу, он встал, погасил свет и залез под одеяло. Поначалу всё было тихо. Кирилл почти задремал, как вдруг услышал осторожный скрип снега, будто кто-то подкрадывался к двери, ведущей во двор. Когда юноша поднял голову, замер и насторожился, скрип утих. После непродолжительной паузы внезапно раздался удар о дверь и по ней проскрежетали чем-то вроде сильного когтя. Снова удар и снова затянутый скрежет. Кирилл запаниковал. Он собрался бежать из дома в одних трусах и майке через другую дверь, но, когда сообразил, что надо включить свет, то услышал, как кто-то убегает. Это подняло у парня дух — кто бы не приходил, зверь или нечисть, ему стало ясно, что существо его побаивается, особенно, когда он зажигает в комнатах свет. Но на короткое время Кирилл его решил погасить, чтобы разглядеть убегающего и выглянул в окно. Однако на участке никого не оказалось. Такую резвость сложно было представить. Обычный человек смог бы исчезнуть из поля зрения, учитывая глубокие сугробы, не меньше, чем минут за пятнадцать, да и дикое животное, пускай оно перемещается прытью, пропало бы из вида не так скоро. А этот просто взял и растворился, словно призрак. Скорее всего, это и был потусторонний гость, только громыхал он не по призрачному, а вёл себя как вандал, будто нарочно хотел привлечь к себе внимание, а не сторонился людей.

Кирилл набрался решительности и подошёл к двери, ведущей во двор, осторожно её приоткрыл. Убедился в отсутствии кого-либо поблизости и вышел на порог. Свет, падающий из дома, хорошо осветил весь двор. Осмотрев территорию с опаской, Кирилл наклонился и начал изучать наружную сторону двери, провёл рукой по двум глубоким шершавым царапинам — такое повреждение на деревянной поверхности могло бы появиться, например, от сильного надавливания крепким металлическим предметом. Он решил для себя: показывать Инге это бессмысленно — та заявит, что это он сам испортил ей дверь. Юноша закрылся изнутри и опять полез под одеяло. Свет он больше не выключал.

На утро Кирилл снова отправился во двор, чтобы осмотреть следы при дневном освещении и дать оценку происходящему. «А может и вправду дело во мне, в моей психике… –подумал он ненароком. — Сперва у меня могли появиться зрительные, а потом и слуховые галлюцинации, и снова зрительные… Может я встаю по ночам и хожу, как лунатик, царапаю двери… Может я впоследствии половину не помню того, что вытворял?»

Он начал пробираться по снегу и увидел вчерашние следы, точно такие же, поверхностные и необычные — уходили они туда же, к дубовому лесу, что виднелся за огородами. «А не пройтись ли мне по окрестностям? — встряхнулся Кирилл. — Вон в тот дубовый лесок, к примеру».

Наконец-то у Кирилла появилось желание действовать, а не прятаться за постоянно сваливающейся занавеской. После обеда он одел на себя самые тёплые вещи и отправился на разведку. Небо заволокло снеговыми тучами. Поднимался ледяной, обмораживающий кожу, ветер. Видимость во второй половине дня стала как во время сумерек. Улица казалась унылой, на ней не было ни людей, ни машин — никто из дома не высовывал носа в преддверии непогоды.

В первую очередь парня интересовал загадочный дубовый лес, поэтому он сразу направился влево и засеменил по дороге мимо огородов. Пройдя порядка трёх-четырёх заброшенных участков, он снова свернул влево, намереваясь таким образом попасть за пределы своего огорода. Дорогу, на которой он оказался, снегоуборочный трактор не расчищал на протяжении всей зимы, и её засыпало толстым слоем снега, но люди протоптали по ней тропинку, видимо, она куда-то вела. Засунув околевшие руки в карманы, он поковылял по узкой утоптанной дорожке. Ветер снова подул в лицо, и Кирилл отвернул горловину свитера, натянул её на подбородок.

Когда закончились припорошенные снегом заросли заброшенных участков, ему открылось пустое пространство, где торчал один бурьян. Лезть сквозь него к своему огороду не было смысла, и Кирилл направился дальше к тому самому лесу, видневшемуся со двора. Тропинка продолжала вести к нему, значит, у жителей была необходимость ходить в эту сторону. С приближением стало видно, что дубовый лесок этот небольшой и нечастый.

Взору Кирилла предстал деревенский погост — это была, по всей видимости, задняя сторона кладбища, так называемый «чёрный ход», а ворота должны были находиться с противоположной стороны — в той стороне ещё издали были видны крыши домов, значит, село за лесом продолжалось.

Сначала Кирилл постоял в размышлениях, осматриваясь по сторонам, но иной дороги здесь больше не было, и ему ничего не оставалось, как идти на само кладбище. Он пролез через разрыв в ограждении и начал, увязываясь в снегу, бродить по кладбищу. На него смотрели лица уже несуществующих людей, некоторые портреты были полностью запорошены снегом. Одна из могил была расчищена, заставлена свежими венками, и путь к ней был расчищен — вёл с той стороны, где по предположению парня должны находиться ворота. Возле креста стоял гранёный стакан, накрытый куском зачерствевшего хлеба. Кирилл подобрался к этой могиле, сошёл на расчищенную территорию и поднял стакан. Он снял сухарь, удивился, что налитая водка оказалась нетронутой. «Сразу видно — деревня, глубинка, — подумал он. — На городском кладбище от неё в первый же день ничего бы не осталось». Высокая крепость водки была видна невооружённым глазом: она нисколько не замёрзла.

Парень произнёс вслух краткую речь: «Помянем!» и залпом осушил стакан. Занюхав сухарём, а про себя отметил: «Видели бы сейчас меня мои друзья: обросший, небритый, хожу по кладбищу и пью у незнакомой могилы водку».

Походив ещё немного среди крестов, он начал ногами цеплять за оградки, скрытые под снегом и заваливаться руками вперёд. Вначале снег набился в сапоги, после в рукава, а теперь Кирилл был в нём по самые уши.

Сумерки сгущались всё больше и больше. К счастью, ветер утих, но повалили снежные хлопья. Кирилл решил, что пора бы возвращаться назад — никакого толку от этого его путешествия не будет. Единственное, что он выяснил для себя: существо приходит со стороны кладбища.

Вернувшись в дом, парень развесил и расставил возле печи сырую одежду и обувь. Затем прилёг и сразу вырубился: на него подействовал ударивший в голову алкоголь.

Поздним вечером Кирилл встал, поужинал и снова лёг спать. В эту ночь оборотень не появлялся.

На следующий день приехала беспокоившаяся за него Инга. Кирилл её не ждал, потому что раньше она так рано не приезжала — через день. Обычно через неделю, или хотя бы дней через пять.

— Призрак не появлялся? — был её первый вопрос.

Кирилл перелёг на другой конец кровати, чтобы можно было наблюдать за Ингой сквозь дверной проём.

— Это был вопрос с подковыркой?

— Ну зачем ты так?..

— Неужели ты спросила безо всякой иронии?

— Ты зря опять обижаешься. Просто я не очень верю в паранормальное.

Кирилл ухмыльнулся, отвернулся к стене и недовольно забормотал: «Не очень-то верю…» Вдруг он резко привстал, схватившись рукой за железную кроватную перекладину и в защиту своей правоты заявил:

— Оставайся, ночуй разок, и сама всё увидишь!

Инга его расстроила:

— Не могу. У меня живность — её надо кормить.

Тогда Кирилл слез с кровати и подошёл ближе.

— А я, кажется, понял! Мне с самого начала всё показалось странным… Я — участник какого-то проекта?

— Чего-о-о?

— Это телешоу? Ну да-а… Точно! Сначала разыграли передо мной убийство шефа, затем незнакомая женщина… типа разглядела меня в темноте под дождём на заднем сидении автомобиля, объясняя, будто мои родители громко орут направо и налево, где меня искать и сразу предложила мне помощь. Абсолютно чужому человеку! Вот так, с бухты-барахты! Да может я маньяк какой?! Может меня самого разыскивают за убийство!

Он импульсивно прошёлся взад-вперёд, приговаривая на ходу:

— Ну надо же… И как я раньше не догадался… Вот придурок!

Затем остановился и театрально продолжил излагать свою версию:

— А тем временем… Ага! В машине были вмонтировали скрытые видеокамеры… И соответственно в доме тоже. И за мной, придурком, наблюдает вся аудитория — как я буду реагировать на то или на это!

Кирилл поднял руки в торжественном приветствии и прошёлся по кругу, изображая из себя звезду и бегая глазами по сторонам.

— Ну и как я вам? Удалась из меня правильная жертва? — Он перевёл взгляд на Ингу. — А этот… что в огороде… Где вы его только взяли? Позвали в проект ростового цыплёнка с улицы? Переодели в костюм для Хеллоуина? — Кирилл снова демонстративно вскинул руки. — Парень, ты крут! Напугал не по-детски! Я бы с тобой сделал селфи — выложил бы потом в интернет.

Инга наблюдала за происходящим с состраданием. Когда тот закончил свою речь, произнесла:

— У тебя всё?

Кирилл на неё уставился с видом двоечника, который случайно спалил свою школу. Она полезла в карман, достала телефон.

— Хочешь с ним сделать селфи? На, возьми. Оставлю тебе телефон на пару деньков. Постарайся запечатлеть своего «цыплёнка», и, если ты это сделаешь хотя бы издали, я поверю каждому твоему слову.

Парень пассивно принял мобильник из её рук. Глаза его радостно засияли.

— Только не вздумай никуда звонить и отвечать на звонки! Иначе твоё телешоу на этом завершится, — пригрозила она уходя.

Инга ушла, хлопнув дверью. Своего квартиранта она оставила стоять застывшим с телефоном в руке, с видом, будто он только что выиграл главный приз.

Ближе к вечеру Кирилл побрился одноразовым станком, из тех, что привезла ему Инга и сумел кое-как укоротить свои отросшие волосы старыми ножницами, что валялись в ящике стола. Изучая себя в зеркале, он протёр лицо остатками одеколона, сомнительно пахнущего, найденного в серванте и угрожающе произнёс: «Теперь увидим — кто за кем будет вести охоту».

В этот день парень никого так и не дождался, напрасно продежурив у окна с телефоном наготове. Даже выходил на улицу, вглядывался в тени, но они были естественными — их создавали растения и постройки, вслушивался, но тишина была оглушающей, той, что должно быть стояла на Земле ещё до сотворения мира. Если так и дальше пойдёт, разочарованно подумал парень, то он ничего не сможет доказать Инге.

Днём он ходил как неприкаянный, потому как был расстроен вчерашними зазря потраченными усилиями. Бродил по огороду в поисках свежих следов на снегу, но после сильного снегопада, который прошёл позавчера, здесь больше никто не топтался. Однако поздним вечером Кирилл с грохотом вылетел из-за стола, недопив чай, когда услышал, как с улицы донёсся протяжный вой собаки. Быстро он погасил везде свет, а затем подкрался к окну с телефоном в руках и приготовился выслеживать. Вдалеке за оградой виднелось тёмное пятно, которого прежде не было, только оно стояло на одном месте. За дни многочасового разглядывания участка Кирилл уже наизусть помнил каждое дерево и каждый куст, и пятна этого точно прежде не наблюдал. Он поснимал, приближая кадр, затем спустился на пол, чтобы проверить — что у него получилось. Фото не удалось: ничего не получилось, и элементы сада были видны хуже, чем вживую на расстоянии. Только сейчас он поймал себя на мысли, что у него притупилось чувство страха: то, что с ним сейчас происходило — это был спортивный азарт. Снова наблюдая через окно за объектом, юноша теперь без боязни бормотал одну и ту же фразу: «Да подойди ты поближе, чёрт рогатый!»

Так он ещё стоял в одном положении минут сорок, пока тень не двинулась с места, что вызвало у парня прилив оживления. Передвигалась она рывками, останавливалась и замирала после каждого рывка. В результате она в очередной раз застыла в середине огорода на своём облюбованном месте и больше не двигалась.

Парень бросился фокусировать, чтобы сделать кадр. Данный участок хорошо просматривался, благодаря свободному пространству и снежной белизне. В один момент, оторвавшись от экрана, он понял, что Призрак снова внезапно исчез. Кирилл резко отдёрнул в сторону занавеску, прильнул лицом к стеклу, начал искать глазами по сторонам, но оборотень словно растворился в воздухе. Юноша перевёл дыхание, сомкнул голубые занавески и включил свет. Принялся рассматривать полученный материал. Снимки вышли так себе, но теперь было что показать Инге.

В эту ночь он ложился в кровать одетым, только без ватника — его он положил около себя на случай, если придётся оперативно собраться и бежать сломя голову, только куда — он пока не знал: может спасаться от чудища, а может, наоборот, гнаться за ним, чтобы запечатлеть его на камеру телефона.

Так он проспал до приезда Инги. Когда та вошла, было около десяти часов утра. Инга, оценив обстановку, сразу поняла, что Кирилл ещё не вставал и начала крадущимися движениями заниматься своими делами.

— Даже не поинтересуешься про фотки? — услышала она из комнаты невнятное бормотание, когда открыла холодильник.

— Я думала, ты спишь.

— Поспишь тут… — Парень заворочался в кровати.

Инга вошла к нему в комнату и первым делом её заинтересовал телефон, лежащий на прикроватном стуле.

— Ты прежде, чем смотреть, корвалола себе накапай! — проговорил Кирилл с самодовольным видом, будто ему доставляло удовольствие показывать людям омерзительные кадры.

Бросив на него критический взгляд, Инга начала водить рукой по экрану. После длительного обоюдного молчания, сопровождавшего просмотр, она убрала телефон в боковой карман своего спортивного жилета и стала обратно натягивать пуховик. Кирилл в это время уже сидел на кровати и наблюдал за ней удивлённым взглядом. Спустя секунды за её спиной хлопнула дверь. Последних слов Кирилла она уже не услышала, когда тот бросил ей вдогонку:

— Чё-то я не понял… Без комментариев что ли?

Он ничем не мог обосновать её реакцию, это её странное поведение, начавшее проявлять себя с момента признания юноши о появлявшемся призраке в саду — Инга просто ставила парня в тупик своей недосказанностью. Будто её не интересовало, как он останется здесь жить дальше в обстановке кошмара и справится ли вообще один с паранормальным явлением… С одной стороны, парень готов был уехать в любую секунду, но с другой, возвращаться домой было слишком опасно — в городе его ждали такие же «упыри» и некоторые из них с оружием.

Инга не приехала ни на следующий день, ни через неделю, ни через две. Кирилл сам бы ей позвонил и выяснил, что стряслось, но только она до сих пор не привезла ему хоть какой-нибудь завалявшийся старый кнопочный телефон. У неё не было лишних телефонов, телевизоров, не было хотя бы допотопного радиоприёмника с музыкой, чтобы Кирилл мог себя хоть чем-то развлечь… Но чего у неё было в избытке, так это еды, да одежды.

К концу третьей недели запасы стали подходить к концу. Остались гречневая крупа и две банки варенья. Ещё немного, и он начнёт умирать здесь голодной смертью.

В заднее окно Кирилл выглядывал редко — таким образом, он решил абстрагироваться от всякого рода аномалий. Да и никто за период отсутствия Инги его не беспокоил, как ни странно…

Поздним февральским вечером он услышал, что наконец возле дома остановилась машина. Обрадованный парень сразу рванул к двери, но вдруг насторожился: дверца машины хлопнула второй раз, а затем и третий, к тому же Инга никогда не приезжала в столь позднее время.

Замешкавшись на секунду перед дверью, он растерялся в выборе действий, возникших в его голове с перепугу: развернуться и бежать через выход во двор, либо всё-таки выяснить — кого это принесло на ночь глядя? Но не успел он принять решение, как дверь неожиданно распахнулась прямо перед его носом. В разные стороны разлетелись детали замка и щепки. В сенях очутились два амбала, у которых, как говорится, рожа кирпича просит, одетые в пуховиках нараспашку. Один из них безо всякого промедления подхватил Кирилла за шкирку и поволок в комнату. Второй, у которого рот был похож на обезьяний, с наглым выражением лица начал носиться по дому и всё оглядывать, при этом он нервно пинал попадавшиеся ему под ноги предметы.

Следом за ними в дом неторопливо прошёл, заботливо прикрывая выломанную дверь, мужчина лет тридцати, прилично одетый.

Кирилл решил, что ему настал конец, и вся его жизнь за секунду пролетела перед глазами.

— Неплохо ты тут устроился! — заговорил своим обезьяньим ртом амбал, тот, что обшаривал дом. — И сколько ты собирался здесь отсиживаться? Думал, мы тебя не найдём?

Прилично одетый мужчина засунул руки в карманы пальто и прислонился плечом к дверному косяку, равнодушно уставился на трепыхающуюся жертву. Кирилл остановил на нём внимание, сам в это время шевелил в голове: где же он мог его видеть? И вспомнил, что, кажется, это… Да не кажется, а точно, это — племянник того самого Подзорова, убийцы! А если не племянник, то всё равно какой-то родственник. С Подзоровым шеф Кирилла имел общие дела, затем между ними произошла серьёзная размолвка, и в результате шеф был застрелян.

Первый амбал уверенно выполнял свою работу, не произнося ни слова. Теперь Кирилл узнал и этих двоих здоровяков — их он тоже видел среди гоняющихся за ним в тот злополучный день.

За огородами по-волчьи завыла собака. Кирилл машинально дёрнулся, кинув взгляд на окно, собрался с мыслями и попытался импровизировать — в нём заработал инстинкт самосохранения.

— У меня есть ценные бумаги моего босса!

— Чё ты там забормотал? — пискляво искажая голос, передразнил его Обезьяний Рот, при этом он демонстративно выставил вперёд своё растопыренное большое ухо с приложенной к нему большой ладонью.

— Подожди! — приостановил его главный, вынимая руки из карманов. — О каких бумагах ты говоришь?

— Босс попросил меня их хорошо припрятать. Там на кого-то компромат.

Все трое начали переглядываться и быстро соображать.

— Они у меня здесь, — настойчиво продолжал Кирилл. — Если я отдам их, вы меня отпустите? — Он ощутил жжение в горле. Слова перешли в сдавленные хрипы.

Лицо Прилично Одетого смягчилось в лживой улыбке.

— Ну конечно… — как-бы заверил он.

Молчаливый, повинуясь, ослабил захват ворота своей жертвы, и Кирилл облегчённо перевёл дыхание. Стал покашливать.

— Они там, в саду. Я их упаковал и спрятал в огороде, под досками. Идёмте, я покажу! — Юноша держался за горло.

Троица напряглась и снова переглянулась.

— Ну смотри! Если что не так… — дал своё согласие главный, но тут в разговор влетел Обезьяний Рот:

— Если что, мы тебя!..

— Не вздумай выкинуть какой-нибудь номер! — перебил в свою очередь главный.

Амбалы позволили Кириллу свободно передвигаться, и он, демонстрируя фальшивую уверенность, направился к выходу во двор. Влажный снег проминался под ногами. Кирилл шёл впереди всех в одном свитере, за ним по-медвежьи пробирались два мускулистых парня, а завершал процессию тот, за которым было решающее слово.

Исподлобья Кирилл уже заметил серое пятно возле ограды и повёл бандитов прямо на него. В данный момент сам он чувствовал себя будто между молотом и наковальней. Остальные не сводили с него глаз и не замечали ничего вокруг. Они и представить себе не могли, что здесь кто-то может быть, в забытой богом глуши, да ещё на её задворках, да ещё этот кто-то — не человек, а настоящее чудовище.

Чем меньше становилось расстояние до оборотня, тем лучше Кирилл мог его разглядеть, и чем ближе, тем сильнее колотилось от страха его сердце.

— Только дёрнись бежать! — раздался за спиной голос одного из бандитов, который посчитал необходимым напомнить о себе.

— Да куда он убежит по такому снегу?..

Кириллу было уже не до них — все его мысли всецело заняло сидящее впереди нечеловеческое создание. Когда до него оставалось метров семь или восемь, сзади раздался ожидаемый вскрик:

— Что за…

Оборотень, находившийся в позе грифа, в таком виде имел высоту около метра двадцати, но, когда он внезапно разогнулся, его рост увеличился почти до трёх метров. Существо было не просто исхудавшим, а неестественно тощим — из-за выраженной худобы выпирал каждый сустав его скелета, а серая сморщенная кожа просвечивалась через очень редкий шерстяной покров. Очень длинные руки свисали к земле, на человече-зверином лице был короткий, практически отсутствующий нос, выраженные надбровные дуги нависали на узкие длинные глаза, острыми углами выступали вперёд обе скулы, пальцы на ногах были скрючены во все стороны — его ноги даже не проваливались в снег, удерживаясь на тонкой корке, как это бывает у птиц, а на груди криво торчали многочисленные рёбра. Это была смесь величия и уродства.

Кирилл резко отшагнул в сторону. Когда все трое опомнились и ринулись бежать, монстр настиг их в один миг единственным прыжком, неграциозно продемонстрировав полёт ягуара.

Парень больше ничего не видел. Он бросился к яблоням, продолжая увязываться в непролазном снегу, задыхался от этой беготни, а за своей спиной он продолжал слышать человеческие крики, которые в скором времени стихли.

Изрядно выдохнувшись, он пешком проследовал вдоль боковой стены своего дома, по-прежнему не решаясь обернуться и сразу вышел к стоящему посреди расчищенной полосы внедорожнику марки «Тойота». Увидев через боковое окно оставленные в машине ключи, Кирилл несказанно обрадовался и запрыгнул на водительское сиденье. Видимо бандиты не собирались с ним долго церемониться и намеревались управиться в два счёта. Он завёл двигатель, смахнул дворниками мокрый снег с лобового стекла и вдавил педаль газа. Тойота с рёвом понеслась в направлении, что называется, куда глаза глядят. Закончились дома и огороды. По обе стороны стали сопровождать однообразные квадраты полей, а над головой повисло зимнее мрачное небо, в розовом цвете уходящее к горизонту. Через несколько километров машину занесло на обледенелой дороге, припорошенной обманчивым снегом, и как бы не пытался Кирилл в последние секунды выровнять непривычный в управлении чужой внедорожник, его снесло с дороги фарами в сугроб.

«Ну вот и всё. Докатался», — потерял всякую надежду парень и обхватил руками руль, прислонившись лбом к холодному пластику — так и сидел, пока не пришёл в себя, после чего вяло опустил руку и заглушил двигатель.

Ему пришлось выбираться из машины, с силой толкая дверь, а затем пролезать через узкое пространство, так как дверь широко не открывалась по вине снега. Затем он полез наверх по снежному склону. Остановился у багажника. Открыл его. Внутри лежала большая спортивная сумка, в которой были аккуратно сложены зимнее чёрное кашемировое пальто и тёплая, такая же чёрная, толстовка с капюшоном. Ещё он нашёл зимние ботинки, завёрнутые в отдельный пакет. Все эти вещи явно принадлежали Прилично Одетому, видимо, тот возил их с собой на случай порчи того, что было на нём. Далее Кирилл полез на самое дно спортивной сумки и нащупал прямоугольный свёрток. Развернул его. Обомлел. В том пакетике он обнаружил несколько пачек с пятитысячными и тысячными купюрами. Оглядевшись по сторонам, он засунул их обратно. Закрыл багажник.

Выехать самостоятельно на столь крутой подъём было невозможно. Походив несколько минут кругами по дороге, он начал замерзать. Помощи ждать было неоткуда, тогда юноша снова полез в багажник и утеплился в чужие вещи. Мышцы ног после изматывающей беготни с препятствием в виде снега начали болеть. Парень расположился на заднем сидении так, чтобы не скатываться вперёд, воспользовавшись спинками передних кресел. Эта ночь казалась относительно тёплой, с незначительным минусом. Кирилл натянул на лицо капюшон толстовки и свернулся калачиком.

В четыре утра он проснулся, съёжившийся от холода, и удивился: как вообще мог уснуть? Видимо, такова была защитная реакция его нервной системы, чтобы он, уйдя в сон, отошёл хотя бы на время от пережитого стресса и отдохнул. Окна покрылись плотным инеем, а изо рта шёл пар. Перебравшись на водительское сидение, он включил обогрев на максимальную мощность — тёплый воздух из жалюзи подул на околевшие кисти рук, и парень понемногу начал согреваться.

Приборы показывали пять утра, когда издали послышалось тарахтение трактора. Кирилл быстрее выбрался из машины, полез по снегу вверх на дорогу. Он увидел приближающийся трактор. Как только снегоуборщик поравнялся с местом аварии, остановился. Из кабины свесилась голова тракториста в серой меховой шапке.

— Чем круче джип, тем дальше идти за трактором? — засмеялся тот и спрыгнул с подножки.

Пройдясь по месту крушения, работяга подбоченился и подытожил:

— Ну что? Помочь?

Тракторист достал потрёпанный трос, после чего пристегнул его к технике. Через несколько минут резвый трактор выволок на дорогу обездвиженную Тойоту, а довольный Кирилл полез в багажник за деньгами. Он протянул своему спасителю тысячную купюру — тот глянул, но брать не спешил.

— О-о-о, с такой у меня сдачи нету.

— Берите! Без сдачи! Вы меня очень выручили!

Довольный водитель бережно сложил купюру, засунул в карман своей спецовки и благополучно двинулся дальше.

Кирилл проводил его взглядом через зеркало заднего вида, но так и не двинулся с места, всё пытался решить — куда ему теперь ехать? Возвращаться домой было опасно — он вчера в этом убедился лично. Не эти, так найдутся другие помощники у Подзорова, кто закончит начатое, а вовлекать в свои проблемы ещё кого-то… Инга ему уже помогла, а теперь сгинула с концами. Теперь он видел связь в исчезновении Инги и появлении бандитов.

В результате он развернулся на узкой дороге и поехал обратно, в деревню Студёные Выселки. В некоторых окнах уже горел свет, потому как сельские жители встают рано. Кирилл поставил внедорожник на расчищенное для Нивы место и вылез из машины, прихватив с собой ключи. С опаской он подошёл к дому, стал прислушиваться. Прикоснулся к незакрытой до конца двери с выломанным замком, бесшумно её отворил. За ночь в сени налетел снег — здесь стало холодно, почти как на улице. Пока он крался по дому, то и дело вслушивался, но везде было тихо. Кирилл не стал зажигать свет, несмотря на стоящий в сенях мрак и сумеречную видимость в жилых комнатах. Печь к тому времени остыла, но ещё сохраняла некоторое тепло — он приложил к ней руки.