электронная
72
печатная A5
318
6+
Принцесса Агашка в Стране Неведомых Зверушек

Бесплатный фрагмент - Принцесса Агашка в Стране Неведомых Зверушек

Объем:
130 стр.
Возрастное ограничение:
6+
ISBN:
978-5-4485-2745-6
электронная
от 72
печатная A5
от 318

1. Пропащий Угол

В огромном-преогромном, старом-престаром, деревянном-предеревянном доме есть лестница. Под этой лестницей — темный-претемный, страшный-престрашный угол, куда ставят за очень большие провинности: здесь ничего не видно, зато сверху сыплются за шиворот опилки и ужасно пахнет мышами, а, может быть, даже и крысами. Угол называется ПРОПАЩИМ, потому что из него пропадают дети. Однажды исчез Мишка Фролков, и милиция отыскала его на Тверской улице.

Агашка очутилась в ПРОПАЩЕМ УГЛУ сразу после утренней прогулки. Она напекла в песочнице пирожных и устроила званый завтрак. Пирожные удались на славу. Сверху на каждое она положила по ягодке малины из сада, кое-кто съел только малинку, а некоторые накушались и песка. Разумеется, виноватой оказалась Агашка. Так за чужую глупость она очутилась с утра пораньше в страшно-ужасном и скучно-противном ПРОПАЩЕМ УГЛУ!

Для того, чтобы совсем не пасть духом, Агашка завела любимую арию:

А жизнь моя жестянка!

А ну её в болото!

— Агафья, перестань сейчас же выть! — сказала педагог Радостева, проходя мимо. — Стоять в углу следует по стойке смирно! Совершенно недисциплинированный ребенок.

— Ох, Агашка, ну и достукаешься ты у меня! — раздался из столовой грозный голос нянюшки, перекрывший звяканье тарелок и прочий шум.

— Как достукаешься? — заинтересовалась Агашка, — обо что? Чем достукаешься? И, вообще, что случится, если достукаюсь? Ведь я уже стою в ПРОПАЩЕМ углу! Я пропасть могу в любую секунду, а вы говорите, достукаешься. Да, вот захочу и достукаюсь. Пожалуйста!

Агашка пристукнула по деревянному полу. Тук-тук-перестук! Подпрыгнула, чтобы как следует стукнуть, чтобы все услышали, но вдруг понеслась вниз со страшной быстротой:

— Ой-ёй-ёй, кажется, достукалась!

2. Механический Человечек из сугроба

Сделалось светло. Лестница с опилками исчезла. Прямо в затылок грело жаркое солнце. Она сидела под большим деревом и ничего не могла понять. Да ещё рядом кто-то причитал тоненько над самым ухом: «Боже мой, принцесса, я же говорил: не надо лазить на это дерево».

Агашка подняла глаза и увидела Механического Человечка. Розовая пластмассовая голова его совсем облысела. Последняя рыжая куделька свесилась на правое ухо. Проволочные очки без стеклышек восседали на носу. Когда Агашка играла с Механическим Человечком в прошлом году, стекла в очках еще были. Потом кто-то потерял его в снегу. И вот теперь Механический Человечек участливо склонился над ней и спросил: «Не ушиблись, принцесса?»

— Здрасьте — пожалте, — воскликнула Агашка весело. — Ты откуда здесь взялся, из сугроба что ли вытаял?

— Извиняюсь, — отпрянул Механический человечек, несколько обиженный. — Кажется, Ваше Высочество, вы всё-таки стукнулись… головой. И то — свалиться с такой высоты, никому мало не покажется. Я виноват-с, что позволил Вашему Высочеству влезть на это ужасное дерево, еще камердинер называется, грош цена такому камердинеру.

— Помедленней тараторь, — попросила Агашка, трогая шишку на затылке. — Ты уверен, что я упала именно с этого дерева?

— Абсолютно уверен. Никакого другого дерева поблизости нет.

— Ну, хорошо. А Камердинер, это кто?

Механический Человечек стеснительно кашлянул в ладошку. Поковырял пластмассовым каблуком землю, сделав небольшую ямку:

— Я ваш Камердинер, Ваше Высочество… или уже нет?

— Почему нет? Камердинер, так камердинер, пусть, на здоровье, как говорится. Я не против. Значит, я упала с этого дерева? Но я никогда не падаю с деревьев, хоть у кого спроси.

— Ваше Высочество, ветка обломилась, видите, рядом с вами лежит. На вид толстая, но изнутри совсем гнилая.

Агашка не без любопытства оглядела сломанную ветку, валявшуюся рядом: «Вероятно, и правда я стала принцессой, если грохнулась с такого простого дерева», — подумала она.

— Я все поняла. Мы находимся на Тверской улице?

— Господь с вами, матушка, — испугался Механический Человечек, — да у вас сотрясение мозга, не иначе. И ведь как просил не наступать на ветку, а теперь вот, пожалуйста…

— Что, разве не Тверская? — удивилась Агашка, рассматривая лесную опушку и дорогу, покрытую мягкой теплой пылью, по которой очень здорово бегать босиком. — Но очень похоже на Тверскую. Прямо вылитая Тверская, правда, Камердинер?

— Совершенно вылитая, Ваше Высочество, — с воодушевлением согласился Механический Человечек, очень радуясь тому, что принцесса вспомнила его должность. — Если изволите пожелать, можно эту поляну переименовать в Тверскую прямо сейчас. Одну минуточку, айн, цвай, драй, и указ будет готов. — Он вытащил сверток бумаги, перо и бутылочку чернил — все из одного пластмассового кармана.

— Подождите, Камердинер, а как называлось это место прежде?

— Как называлось? Право, не знаю. Никак, наверное, не называлось. Просто безымянная поляна.

— Безымянная Поляна?

— Не Безымянная поляна, а просто безымянная поляна. Таких безымянных местечек в нашем государстве пруд пруди. Ну, штук пять, не меньше. Действительно, пришла пора дать им всем имена. Чудесная идея, Ваше Высочество. Итак, пишу название: «ТВЕРСКАЯ» — Камердинер повесил табличку на дерево, отошел на три шага и залюбовался.

— Изумительное название, мне бы и в голову не пришло никогда. Знаете, принцесса, следующую безымянную поляну можно тоже назвать ТВЕРСКОЙ, пусть будет больше красивых мест в нашем государстве.

— Достаточно одной Тверской, я думаю. А что у вас, то есть, у нас, я хотела сказать, что у нас здесь кроме полянок еще есть?

— Ну, как что? Все есть, чего только не пожелаете. За поляной — лес, потом еще поляна, там дальше снова вроде бы лес или полянка, а может кусты просто. Одним словом, всего полно, Ваше Высочество!

Агашка тем временем разглядывала Механического человечка, какой он стал старенький, лысый, облупленный, она взяла его за руку и спросила тихо:

— Трудно было зимой, мой бедный Механикус?

Камердинер стеснительно посмотрел на свои ржавые пружинки-ноги и скрипнул:

— Холодно и долго лежать было под снегом. Но ничего, перетерпел.

— А как очутился здесь?

— Не помню, Ваше Высочество.

— Какое совпадение!

3. Принцесса или повар?

— Не пора ли на обед, Ваше Высочество?

— В котором часу здесь обед? — вежливо поинтересовалась Агашка. — Видите ли, я сегодня пропустила завтрак, так как меня поставили ни за что, ни про что, в ПРОПАЩИЙ… м-да, ну это неинтересно.

Камердинер шаркнул стоптанным сапогом по травке:

— Все жители страны обедают в одно и тоже время.

— Да? Это здорово. Прямо как у нас в детдоме. Тогда чего мы ждём? Вперед на обед камердинер, у нас в старшей группе говорят: «Кто не успел — тот опоздал», а больше всего я не люблю опаздывать на обед. Куда идти-то? Где тут столовая?

— Эта дорога приведет нас прямо к замку.

— К замку? Вот это да! А как поживают папа с мамой? Я хотела сказать король с королевой?

— Извините, Ваше Высочество, позволю себе напомнить, что в Стране Неведомых Зверушек нет ни короля, ни королевы, есть только Её Высочество принцесса Агашка.

— То есть я. Никогда не бывает, чтобы всё хорошо! Чего-нибудь, да не хватает. Так что у нас сегодня на обед?

— Что пожелаете, принцесса, — галантно склонился Камердинер…

— Отлично. Тогда на первое — пончики с повидлом, на второе — шоколадное мороженое, на третье — торт из мороженого, коробку конфет и побольше разных соков: мандариновый, апельсиновый и пепси — колы бутылочку, для разнообразия.

Механический человечек вежливо выслушал, после чего продолжил:

— …что вы пожелаете принцесса, то мы и будем есть на обед. Точнее говоря, Ваше Высочество, что вы приготовите, то мы и скушаем.

Агашка приостановилась:

— Кто это мы?

— Граждане государства.

— Что все-все граждане?

— Кроме, может быть, Сигмочки, она часто вредничает: «Не хочу манную кашу, размазню эту, хочу гречневую с молоком», — упрётся и ни в какую, ох, и вредина эта Сигмочка, скажу я вам, Ваше Высочество, и как только вы её терпите?

— Я терплю? Кого, Сигмочку что ли? Да я её… а впрочем… прекрасно терплю, — милостиво улыбнулась принцесса Агашка. — И тоже манной каше предпочитаю гречневую. Можно с молоком, но лучше со сливочным маслом. Скажите Камердинер, много ли народу в нашем государстве нужно кормить?

— Много Ваше Высочество, очень много. Переписи населения давненько не проводилось, но сейчас в уме прикину, сколько в стране нашенской обжор, извините, едоков.

Сказав эту фразу, Механический Человечек остановился, поднял глаза к небу и начал шевелить губами и усиленно моргать так, что пластмассовые ресницы застучали друг о дружку. По небу тихо, никуда не торопясь, проследовали две пухленькие тучки, а Механикус стоял себе и постукивал ресничками. Агашка терпеливо ждала несколько минут, пока, наконец, не выдержала:

— Уважаемый Камергер, не могли бы вы считать вслух?

— Премного благодарен, — с облегчением вздохнул Человечек. — Когда я в уме считаю, то не дышу, так уж устроен, чуть-чуть не задохнулся, вы меня во время спасли. К тому же вслух у меня еще лучше получается. Давайте я буду называть граждан, а вы загибать пальцы. Значит так: Её Высочество принцесса Агашка, затем Камердинер, дальше у нас вояки идут Арбалет с Пистолетом, само собой, Неведомые Зверушки Путя и Пуся забегают перекусить иной раз, а только балуются больше, да вы и сами знаете. Плакса Мокушка любит калачики песочные с ванилью, ну и Сигмочка, живущая в кустах у Замка приходит, вот, пожалуй, и все, — он вздохнул с облегчением и вытер пот с облупившегося лба.

— Прекрасно, — улыбнулась Агашка. — А малина в нашем государстве имеется?

— С южной стороны Замка, как вы помните, растут кусты малины. Ягода уже поспела. Вчера в малиннике кто-то громко чавкал, кажется Сигмочка, а она говорит — медведь, чтобы туда никто больше не ходил.

— Ладно, испечём сегодня песочный торт с малиной, а завтра посмотрим. Кстати, в нашем государстве имеется карета «Скорой помощи»?

— Пока нет. Все здоровые.

— Я рада. Надеюсь, промывание желудка никому не потребуется.

4. Спасайся, кто может!

Камердинер выронил из кармана чернильницу, она упала на землю, перевернулась и пролилась. Механический Человечек побледнел, потом покраснел и так сильно дернул себя за последний клок на лысине, что чуть не оторвал паклю.

— В чем дело, любезнейший? Чем вы так обеспокоились?

— Ничего, ничего, принцесса, будем надеяться, что всё обойдётся. — Он смотрел на высыхающую фиолетовую лужицу, явно переживая, всплескивая ручками, хватался за голову и вращал её то справа налево, то слева направо.

— Э, поосторожнее с головой, пожалуйста, — обеспокоилась Агашка, — после того, как Фролков оторвал её тебе, она плоховато держалась. И не переживай так из-за бутылька, купим еще в киоске!

Но страдания бедняги Механикуса не просто развеять.

— В нашей стране, Ваше Высочество, любое самое маленькое и никчемное событие может перерасти в катастрофу национального масштаба, если неосторожно пожелать чего-нибудь. Я вспомнил, что все двенадцать чернильных бочек пусты и пожелал их наполнить, — с горечью произнёс он. — А потому давайте, на всякий пожарный случай, будем спасаться, главное — успеть перейти мост, если будет наводнение, его может снести.

— Что уже в новостях обещали тайфун на сегодня? Как во Флориде?

— Нет, разлив реки. Оглянитесь кругом, принцесса! Агашка посмотрела на зеленую мирную полянку, мимо которой они проходили, и ей на мгновение показалось, что полянка заросла ягодой голубикой. Но для голубики был явно не сезон. Маленькие лужицы чернил сливались друг с другом, плескались, заливая полянку, лес, сбегали бурными ручьями в низины. Кое-где чернильные ниточки уже переливались через дорогу.

— Любопытная картинка!

— Бежим, Ваше Высочество, пока не разрушило мост, иначе мы погибли!

— Но, Камердинер, мы обязаны в минуту опасности первым делом предупредить свой народ.

— О боже, но у меня даже чернил нет, чтобы написать соответствующий указ!

— Возле ног твоих целая лужа чернил, достаньте бумагу, перо, пишите! А радио в стране нет?

— Не провели еще. У вас ума палата, Ваше Высочество! А что писать?

— Чтобы все немедленно спасались, разве не ясно? Механический Человечек взял себя в руки, подумал пластмассовыми мозгами, после чего красивым почерком написал указ: «СПАСАЙСЯ, КТО МОЖЕТ!»

— По-моему, всем ясно, правда?

— Любой прохожий сразу поймет, если, конечно, умеет читать, радио было бы лучше. А телевидения в стране нет?

— Увы, принцесса.

— Жаль, я бы с удовольствием выступила по телевидению с обращением к народу. А это объявление мы пристроим вот здесь, на дереве.

— Хорошо получилось, просто замечательно, — радовался, потирая руки, Механический Человечек, — увидит кто-нибудь из жителей Страны Неведомых Зверушек наш указ и сразу поймет, что нужно срочно спасаться. Нам тоже пора бы куда-нибудь спастись. Вы не находите, принцесса?

— Ай! — воскликнула принцесса Агашка и помчалась, прыгая через чернильные лужи, с такой скоростью, что Механический Человечек аж подавился пылью, которая вилась за ней следом. Он тоже запрыгал, высоко взлетая на пружинках ног, однако догнать супер — рекордсменку детского дома оказалось делом непростым.

— Нужно срочно издать указ, — запыхавшись крикнул Камердинер, — что вы, Ваше Высочество, — главная чемпионка страны в беге на длинные, короткие и средние дистанции.

— Если бы тебе пришлось объясняться с няней Кланей насчет испачканных чернилами башмаков, посмотрела бы я, как ты вчистил!

— В стране Неведомых Зверушек нет няни Клани.

— Это еще неизвестно.

— Вон мост! Во что бы то ни стало надо его перебежать. К тому же, неплохо наполнить двенадцать пустых бочек из-под чернил.

— Куда нам столько? — подивилась принцесса Агашка, — давайте лучше посолим в них капусту на зиму.

— Как куда, принцесса? — в свою очередь поразился Механический Человечек, чем же мне указы Вашего Высочества записывать? А без указов какое государство устоит? Сплошное беззаконие начнется!

И они бросились бежать дальше по дороге, перескакивая лужи фиолетовых, зеленых, красных чернил.

— Я маленький, бедненький, хорошенький. Кто меня хорошенького такого спасет? А то я погибну здесь запросто. Как жалко-то будет всем маленького, бедненького, хорошенького!

Агашка прислушалась:

— Кажется, кто-то плачет. Кто-то маленький и очень хорошенький.

— Так это же Мокушка. Плакса ужасная, скажу я вам. Плакса вакса карапуз, съел у бабушки арбуз.

Мокушка, стоявшая на пеньке, оказалась действительно маленькой, очень толстенькой девочкой, с такими редкими волосиками на голове, что у нее просвечивала розовая макушка.

— Ну и дураки вы все, — зарыдала Мокушка в два соленых ручья, — вот потону я здесь, в ваших чернилах, тогда узнаете, как без Мокушки плохо живется.

Агашка помогла Мокушке слезть с пенька, утерла платочком слезы с лица. И та в одно мгновение перестала плакать.

— О, благодарю вас, я спасена самой принцессой! Бедненькую Мокушку спасли. Еще минута, и она бы захлебнулась, как муха в чернильнице. Итак, мы спешим в замок на обед, не правда ли? Что у нас сегодня на третье?

— Поспешим, — крякнул Камердинер. — А то у меня прохудился сапог, и внутри хлюпают чернила. Никогда бы не подумал, что чернила могут так противно хлюпать.

— На обед — песочный торт с малиной, — рассмеялась Агашка. — Малина уже поспела, а песка где-нибудь раздобудем.

— Если успеем перейти мост. Уже два часа здесь топчемся.

— Может кто возьмет меня на ручки? — простонала Мокушка, — я маленький, бедненький, замученный, хорошенький, чуть не утонула в чернилах, перепугана насмерть, столько переживаний за один день!

Агашка погладила Мокушку по редким волосикам:

— Детки портятся, если их носить на руках. Давай быстренько перебежим мост, ну, вперед!

И они побежали. Очень быстро. Потом еще быстрее. И, наконец, так быстро, как никогда раньше.

— Вот он мост, — обрадовался Механический Человечек, — еще стоит, не рухнул.

— Ага, под ним-то река… — заныла Мокушка.

— Да! — радостно подтвердил Камердинер.

— И как только мы ступим на мост…

— Да мы сейчас же и ступим, поспешим, друзья мои!

— … так он сразу рухнет, и мы все окажемся в чернилах с головы до ног!

— Типун тебе на язык, Мокушка, — разозлился Камердинер. — Опять накличешь беду, как в прошлый раз!

Под предводительством Агашки маленькая, но отважная компания ступила на дощатый настил и, когда они прошли половину, мост стал раскачиваться так сильно, будто резиновый. Впрочем, он и на самом деле оказался резиновым.

— Держитесь за перила! — крикнул Камердинер.

— Не слишком ли много чернил в нашей стране, Механикус? Впредь я вас попрошу пользоваться чернильницей-непроливашкой.

— На уроке географии в школе, Ваше Высочество, будете учить, что в стране не может быть слишком много природных ресурсов. Видите, на берегу стоят двенадцать бочек? Когда я наполню чернилами последнюю, разлив сразу прекратится, такое у меня ощущение.

Они быстро перебежали мост. Механический Человечек включил насос, мигом наполнил двенадцать бочек, и тотчас река, успокоившись, вошла в обычное русло, а по склону холмов перестали стекать потоки разноцветных чернил.

— Как-нибудь, я научу тебя, уважаемый Камердинер, получать чернила из дубовых желудей, — сказала Агашка. — Тогда не придется устраивать чернильных разливов.

5. Неведомые зверушки Путя и Пуся

До Замка оставалось рукой подать.

Когда они проходили мимо высокой сосны, две белки, сидевшие на нижней ветке прокричали:

— Да здравствует принцесса Агашка!

Агашка вежливо раскланялась.

Не прошла она и трех шагов, как увидела презабавных бурундуков, игравших в лапту.

— Да здравствует принцесса Агашка! — едва расслышала она сипение зверьков, не отличавшихся сильными голосами.

Она снова поклонилась. Было немножко не по себе, но в общем приятно. Скоро мимо пробежали два, чем-то озабоченных, серых зайца, которые, тем не менее, тоже поздоровались.

То, что все встречные лесные звери в стране очень вежливы, чрезвычайно ее обрадовало. Кроме того, они называли Агашку принцессой, а это доставляло ни с чем не сравнимое удовольствие. Она всегда мечтала стать принцессой, но дальше ПРОПАЩЕГО угла все как-то не попадала. «Пожалуй, я останусь тут ненадолго, — решила Агашка, — надо осмотреть замок, познакомиться со страной и её достопримечательностями. Конечно, скорее всего, я сплю в ПРОПАЩЕМ УГЛУ и вижу сон, само собой, скоро подойдет няня Кланя и разбудит на самом интересном месте, поэтому надо как можно больше всего увидеть, чтобы потом рассказать в группе.

— Уважаемый Камердинер, скажите пожалуйста, почему наша страна называется страной Неведомых Зверушек? Ведь все Зверушки здесь самые, что ни на есть обыкновенные: белки, зайцы, бурундучки?

— Я скажу вам, Ваше Высочество, если пообещаете не лазить больше на сомнительные деревья. Ибо падение явно не прошло бесследно, у вас появились провалы памяти: забыть про Неведомых Зверушек ай-яй-яй!

— Хорошо, обещаю!

— Придем в замок и будете у меня лечиться. Пить чай с малиновым вареньем.

— Может с вишневым?

— В стране Неведомых Зверушек самое лучшее, самое наиглавнейшее лекарство — чай с малиновым вареньем, он помогает от всех болезней. Лучше его только пирог с малиновым вареньем, но тоже с чаем. Да-с. Попьете чайку и все мигом вспомните, что никакие это не белки с вами здоровались, а Неведомые Зверушки Путя и Пуся, собственными персонами. Они превращаются то в белок, то в шишки еловые, одним словом, во что захотят, в то и превращаются.

— Вот здорово! А какие они на самом деле?

— Ну, кто же знает, какие могут быть на самом деле Неведомые Зверушки? Если бы знали это, то и Зверушки стали вполне известные. Кстати сказать, они сами не помнят, с чего начали превращаться.

Мокушка наморщила свое личико и приготовилась заплакать.

— В чем дело, Мокушка?

— Ах, принцесса, они такие несчастные наши Неведомые Зверушки, такие несчастные, это просто драма, нет, трагедия. Они превращаются, превращаются во что попало от того, что хотят вспомнить, кем были раньше и… не могут.

— У них, наверное, склероз.

— Да, да, вы правы, склероз. Их заколдовал этот ужасный Старьевщик, злой чародей, который ходит повсюду со своей тележкой.

— Никакой он не чародей. Не слушайте её, принцесса, она, бывает, такое придумает! Мокушка у нас известная трусиха и плакса!

— Я не плакса, не плакса, ты сам плакса, — начала было Мокушка, и расплакалась.

— Ну вот, видите!

— Вижу! — отвечала Агашка. И, действительно, она видела перед собой небольшой двухэтажный кирпичный домик, издалека он казался Замком, наверное, из — за высокой башенки наверху с петушком — флюгером, который вертелся на острой спице. Очень небольшой оказался Замок и всего-то четыре окошка: два сверху, два снизу.

Рядом с замком-домиком росли кусты малины и можжевельника. Из кустов выглядывало голубое треугольное лицо. Агашка улыбнулась лицу. Она взяла себе за правило улыбаться всем жителям страны, как бы странно те не выглядели.

— Здравствуйте, я принцесса Агашка.

— Вижу, — сказала девочка с синим лицом. — А думаете — раз принцесса, то все позволено? То все можно, да? Это ваш Камердинер устроил сегодня чернильный разлив в реке, как раз в то время, когда я купалась там в свое удовольствие.

— Уважаемая Сигмочка, приношу вам свои глубочайшие извинения. — Механический Человечек шаркнул ножкой так сильно, что пластмассовый каблук окончательно отвалился.

Механикус страшно сконфузился, поднял каблук и сунул его в карман своего пластмассового кафтана. После чего выпятил грудь и произнес важно:

— Сие половодье вызвано государственной необходимостью, а в большом деле не обойтись без небольших огрехов. Так сказать: «Лес рубят — щепки летят».

И лишь произнес эти слова, на его голову сверху свалилась очень большая щепка, скорее даже приличных размеров полено, нежели щепка.

— Ай-ой-ай! Что это? Кто дровами кидается? Попрошу не безобразничать!

Другая щепка, куда больше первой, шлепнулась на него прямо из чистого синего неба.

— Ура! Щепки, щепки летят! — запрыгала Сигмочка в кустах. — Лес рубят — Щепки летят! А ну, щепочки, наподдайте-ка ему хорошенько, пусть узнает, как это приятно, когда где-то кто-то лес рубит, а в других ни за что ни про что чурбаки попадают!

— Но это чересчур большие щепки, — возмутился Камердинер, — натурально бревна летучие. Откуда они взялись здесь на мою голову? Дровосеков поблизости не слышно. Кто-нибудь видел дровосеков сегодня?

В это время березовые щепки превратились в воробьев и с веселым чириканьем принялись гоняться друг за другом.

— Снова Неведомые Зверушки балуют-с! Ну, с ними бесполезно спорить, а тебе, Сигмочка, можно отмыться хозяйственным мылом, — сказал Камердинер, — в замке имеется ванная, правда, горячую воду отключили лет сто назад.

— Нужно было! — гордо вздернула голубой подбородок Сигмочка. — Мне и здесь преотлично. Я живу в кустах! — И гордо тряхнула голубым бантом.

— А почему бы вам, дорогая Сигмочка, не перейти жить в Замок? В кустах, наверное, не очень уютно, — застенчивым голоском предложила Агашка. — Вы могли бы стать моей подругой и фрейлиной, если хотите, конечно.

— Я фрейлиной? — Сигмочка прошлась колесом. — Еще чего не хватало! Чем я хуже принцессы? Они предлагают мне стать фрейлиной, все слышали? — Так я отвечаю: Фи! Хочу быть принцессой! Вот!

Агашка смолчала, хотя далось ей это нелегко. На прощание она сказала:

— Во всяком случае, приглашаем вас, дорогая Сигмочка, сегодня на обед.

— Нужен мне ваш обед! Подумаешь. А может, я тоже приглашу всех на обед, и все назовут меня принцессой Сигмочкой! Вот тогда посмотрим!

6. Сигмочка, Арбалет и другие

В открытом окне Замка, на втором этаже, прямо на подоконнике спал сибирский кот Пистолет. Он свернулся клубочком рядом с горшком герани и мирно дремал на солнышке. Одноухий пес Арбалет нес дежурство у парадного входа. Иногда, для поддержания бодрости духа, он клацал огромными белыми клыками, пытаясь поймать надоедливую муху, которая все время садилась ему на нос.

— Ваше Высочество! — радостно рявкнул Арбалет, вытягиваясь по стойке смирно, — дежурство прошло спокойно, происшествий нет! Г-а-а-ввв!!! — наконец-то ему удалось слопать проклятую муху!

От неожиданного и громкого лая кот Пистолет бросился спросонок бежать куда попало, а в результате свалился с подоконника на клумбу. Всем хорошо известно, что на клумбах самая мягкая и пышная почва, падать на нее котам — одно удовольствие, если бы не росшие там кусты прекрасных, чудно пахнущих, но ужасно колючих роз. С полдюжины шипов вонзились в сибирского кота, и он начал вежливо задавать окружающим различные вопросы:

— Кто тот умник, который додумался высадить на клумбу столь колючие розы? Зачем вообще нужны розы, а особенно собаки в стране Неведомых Зверушек? Что за сумасбродство — сажать розы под окном, на котором я всегда сплю, а собакам разрешать охранять дом и при этом еще и гавкать без спроса?

— Ваше Высочество, — прервал вопросы Пистолета Камердинер, который уже достал бумагу, ручку и бутылочку со свежими чернилами, — предлагаю выпустить указ о том, что нельзя гавкать на боевом дежурстве, ибо это плохо сказывается на розовых кустах ЕЁ Высочества.

— Ужасно, просто ужасно плохо сказывается, — вот разбойники, сломали белую чайную розу, — простонала Мокушка.

— На моем животе это плохо сказывается! Вообще гавкать запретим! — кровожадно зарычал Пистолет, — предлагаю сейчас же написать и выпустить в свет указ следующего содержания: «Категорически запрещается гавкать на всей территории Страны Неведомых Зверушек. За нарушение провинившихся сечь букетом белых чайных роз». Чтоб неповадно было!

— Минуточку внимания, — подняла руку Агашка, — у меня есть предложение.

— Да, да, разумеется, мы внимательно слушаем вас, принцесса. Тише, тише сограждане, — Механический Человечек весь запутался в свитке бумаги, так что нос едва было видать из большого бумажного комка: — Ну, тихо! У принцессы для вас предложение!

Наконец угомонились все, кроме кота, который лежал на крылечке и, закатив глаза, страдальчески стонал.

— Тише! Тише!

— Т-с-с-с!

Агашка прекрасно знала, чем можно прекратить любую ссору в детдоме, но одно дело — детский дом, а другое, извините, Страна Неведомых Зверушек, однако, почему бы и не попробовать? И она сказала:

— Предлагаю сначала пообедать. Я хочу накормить вас как следует! Заказывайте поскорей, какие блюда вы предпочитаете?

— Крендельки из глины, — быстро подскочил кот Пистолет, — мне, как больному, полагается вне очереди.

— Да? — удивилась Агашка, — просто поразительно. Я как раз умею печь такие чудесные крендельки на солнце, что их не отличишь от тех, что продаются в магазине, если, конечно, сверху посыпать ванилью и сахарной пудрой. Но, признаюсь, всегда думала, что больше всего на свете коты любят сливки, сметану или золотых аквариумных рыбок.

— Подумаешь сметана, — муркнул кот, — да у нас с вами в стране этой сметаны целые болота, просто пройти невозможно. Идешь, идешь себе, никого не трогаешь, думаешь о чем-нибудь славном, и вдруг: бац! По уши врюхаешься в сметану. Каково, скажу я вам, себя потом от этой дряни шерсть вылизывать? Язык три дня болит.

— Еще песочные пироги мы любим, — скромно вставил словечко пес Арбалет.

— С малиновым вареньем, — добавила Сигмочка. — Но вы, наверное, не умеете их делать.

— А ты мне поможешь? — быстро спросила принцесса.

— Надо было, — привычно фыркнула голуболицая девочка из кустов, но потом передумала: — Ну, если ты вот совсем ничего не умеешь, тогда, может быть и помогу.

— Песочные пироги я не очень, — согласилась Агашка, — вот пирожные, другое дело, если есть формочки.

— Есть, есть, — закричали Путя с Путей, запрыгав рядом в виде двух отличных формочек для песочных пирожных.

— Так, беремся за дело, а чтобы не было скучно, Механический Человечек расскажет свою историю.

7. История Механического Человечка

— Да нет у меня никакой истории, — стал отнекиваться Камердинер. — Какие там истории, я неинтересный. Вы зевать будете.

— Нам зевать здесь некогда, голубчик, видишь — делом заняты, обед готовим.

— Ладно, — сдался Человечек. — Слушайте, только чур, не перебивать и не смеяться, а то я запутаюсь и врать начну. Так вот, значит какие дела. Помню, открыли меня с утра в понедельник…

— Ты разве Америкой раньше был? — поразилась Сигмочка.

— Я так не играю. Договаривались не перебивать, не был я Америкой, а просто открыли коробку, в которой я лежал.

— Так бы и сказал, что коробку.

— Ладно, открыл меня один мальчуган и говорит другому: «У этого Человечка ниточки нет, значит, не ёлочная игрушка». — «Ну и что, — говорит другой, — нет — так привяжем, смотри какой он блестящий, повесим его повыше, никто и не догадается, что это не елочная игрушка».

Вдели они мою голову в петлю и повесили повыше. «Ничего себе, — думаю, — неделька начинается». Не успел толком оглядеться, как в петле болтаюсь рядом с серебряным шаром. Посмотрелся в него — очень элегантно выгляжу, сюртучок у меня просто блестящий и весь сверкает в свете электрических гирлянд. Это нынче он весь облупился, потому что пластмасса плохо краску держит. Вид был просто чудесный, положение в обществе высокое — прямо под звездой, вишу я и радуюсь, что так удачно все сложилось на первых порах в моей жизни. После того как старшие ребята нарядили ёлку, все вышли из залы и дверь закрыли на ключ. На два оборота.

Наступил вечер перед Новым Годом. Стеклянные игрушки позвякивали на елке, я был не стеклянный, поэтому молчал. За окнами мела метель, порывы холодного воздуха влетали в открытую форточку и вырезанные из салфеток снежинки, висевшие на ниточках под потолком, пританцовывали в воздухе, восхищаясь меж собой, какие они невесомые космонавты, радовались, что завтра, во время новогоднего веселья натанцуются вдоволь:

— Представляете, сколько здесь будет воздушных потоков! Главное не перепутаться нам в танце и не упасть!

— А мы разучили танец маленьких лебедей. Нет, сегодня никому не покажем, секрет фирмы.

После отбоя, когда беготня на втором этаже детдома затихла, и даже стеклянные игрушки перестали тренькать между собой, у дверей послышался шёпот, они отворились, в зал вошли воспитатели развешивать шоколадные конфеты на ёлку, мандарины, яблоки и всякие другие вкусные штучки, которые любят кушать дети. Сделав свое дело, вышли, и снова заперли дверь. Теперь уже на четыре оборота.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 72
печатная A5
от 318