Бесплатный фрагмент - Последний гость за столом

Последний гость за столом
Камерный детектив
1 Шесть мест

Стульев оказалось семь. Ольга пересчитала их ещё раз, придерживая дверь локтем: шесть вокруг длинного стола, седьмой под окном. На лишнем лежало пальто хозяина. Значит, всё сходилось.

— Мы в три захода занесём, — сказал Борис у неё за спиной. — Или ты собралась первым делом перевоспитать мебель?

Он держал тяжёлый ящик так легко, словно это была коробка конфет. На кухне ящик сразу стал тяжёлым: Борис с шумом опустил его на пол, посмотрел на узкую рабочую поверхность и вздохнул.

— Тут кто-то рассчитывал на человека, который ест стоя. Один человек — одна кухня.

— У нас шестеро, — напомнила Ольга. — А готовишь ты один. Почти идеально.

Лика принесла сумку с салфетками. Из неё торчала ветка рябины, по дороге зацепившаяся за ручку. Девушка вынула её и положила в пустую кружку. В столовой уже было достаточно цветов: кремовые розы стояли посреди стола плотным шаром, похожим на свадебный букет.

Ольга посмотрела на время. Шестнадцать сорок. До приезда гостей оставалось больше двух часов, до подачи горячего — три. Если хозяин не устроит экскурсию каждому прибывшему и не решит передвинуть кухню, они успеют.

Дом назывался «Поворот». Его сдавали для небольших праздников на краю Волнцов, там, где дорога уходила от реки к старым дачам. Снаружи он казался уютнее, чем внутри: широкое крыльцо, рыжая черепица, яблоня с низко пригнутой веткой. В прихожей пахло новой краской. Кнопки выключателей подписали кусочками бумажного скотча, но подписи уже побледнели.

Лев Бортник встретил их в рубашке без пиджака. Он сам придержал дверь, пока Лика проносила поднос, потом повернул на столе один из бокалов так, чтобы небольшой пузырёк в стекле смотрел к стене.

— Мне сегодня шестьдесят, — сказал он Ольге. — Может, наконец начну праздновать без трибуны.

— Трибуны в заказе не было.

— Это-то и привлекло. Шесть человек. Никаких знакомых знакомых.

На двух соединённых столах лежала льняная скатерть. Ольга провела ладонью по шву, спрятанному под тканью: тарелка здесь качалась бы. Она слегка сдвинула сервировку. Лев заметил и поднял розовый шар цветов.

— И это уберите. Раиса прислала. Через него я никого не увижу.

Лика поставила вазу на подоконник. Теперь из столовой хорошо просматривались арка и начало прихожей. Направо от неё уходил коридор к маленькому кабинету, который хозяева дома предоставляли вместе с остальными комнатами. Его коричневую дверь с облупленным уголком было видно только из самой прихожей.

В другой стороне столовой находилось небольшое окно для подачи. За ним шла кладовая, а дальше кухня. Ольга прошла туда и обратно, проверяя, можно ли разминуться с полным подносом.

Из кухни Борис вышел за последним ящиком через отдельную дверь во двор. Ольга помогла ему на ступеньке. Отсюда дорожка огибала угол дома и выходила к переднему крыльцу. Вдвоём протискиваться через кладовую оказалось ещё неудобнее, но бегать вокруг дома с готовыми блюдами Ольга не собиралась.

— Мы ходим здесь, — сказала она Лике, показав на дверь рядом с окном. — Коридор справа не используем. Ты там по дороге к кухне только потеряешься.

— Я потеряюсь и здесь, если Борис поставит свой ящик в проход.

Борис молча подвинул ящик. Он уважал людей, которые говорили о помехах до того, как на них падали.

Лев положил в конец стола шесть небольших карточек. Ольга прочла имена: Лев, Раиса, Зоя, Костя, Виктор, Алина. На карточке Виктора стояла карандашная буква «Р» — отметка о рыбном блюде. Её сделала Ольга, когда принимала заказ, и теперь обрадовалась собственному почерку: он означал, что всё ещё идёт по согласованному плану.

— Виктор у нас разборчивый, — заметил Лев. — Если спросит, почему без привычного соуса, скажите: сегодня так задумано.

— Мы с ним блюдо согласовали.

— Знаю. Просто он любит согласовывать второй раз.

Лев улыбнулся и поднял карточку сына. Косте досталось место напротив него. После короткого раздумья хозяин оставил всё как было.

Ольга помнила Бортника по своему кафе. Он заходил туда по вторникам, садился у стены и просил кофе в низкой чашке. Однажды вернул слишком солёный пирог. Не вызвал её к столу, не стал объяснять, сколько заведений видел в жизни: просто передал через официантку, что этот кусок есть невозможно. На следующий день попробовал другой и оплатил оба.

Потом кафе закрылось. В первые недели Ольга старательно говорила «мы меняем формат», хотя вывеску уже сняли, а знакомый плотник разобрал стойку. Формат уместился в двух ящиках. Теперь она готовила выездные ужины, брала заказ только после аванса и перестала покупать одинаковые чашки: клиенты предпочитали свою посуду, а она предпочитала не платить за бой.

Лев спросил, как дела. Она сказала, что нормально, и начала раскладывать приборы.

— Виктор мне вас рекомендовал, — сообщил он. — Сказал, что не пропадёте. Я ему верю.

— Хорошо, что рекомендовал.

— А вы ему не верите?

— Я сейчас проверяю, хватает ли вилок.

На этом разговор закончился, но Лев не обиделся. Он подошёл к окну, отодвинул вазу ещё немного и посмотрел на реку. За стеклом торчал кусочек синего пакета, застрявший в яблоне. Хозяин открыл окно, потянулся за ним, не достал и закрыл снова.

— Напомните, чтобы я сегодня не исчез после горячего, — сказал он. — У меня привычка: все сидят, а я якобы должен срочно решить важный вопрос.

— Если напоминать всерьёз, придётся нести тарелку следом.

— Несите. Сначала будет один разговор, потом мой тост. Я хотел сделать наоборот, но передумал.

— Долго ждать?

— Минут десять. Максимум пятнадцать. Место не убирайте, даже если кто-нибудь скажет, что я уже поел.

Он произнёс это без нажима, однако Ольга впервые отложила вилку. На праздниках хозяева часто обещали отлучиться на минуту и возвращались через час. Хуже было другое: оставшимся казалось, что кухня должна уметь держать готовое блюдо в том же состоянии бесконечно.

— Можем задержать подачу для вас. Но надо предупредить до неё.

— Предупреждаю сейчас.

Лев забрал седьмой стул, перенёс его в прихожую и повесил пальто на вешалку. Под окном стало просторно. Ольга подумала, что, если ужин пройдёт хорошо, здесь можно будет снова поработать: не свадьба на пятьдесят человек, не вечная борьба с чужой плитой, а короткий вечер, после которого останутся чистые контейнеры и понятный расчёт.

Борис позвал её проверить духовку. На кухне Лика уже повязала фартук и искала место для телефона, чтобы он не мешал. Она поставила его экраном к стене возле кружки с рябиной.

— У тебя кто-то должен позвонить? — спросила Ольга.

— Нет. Просто не хочу, чтобы мне рассказывали, будто я целый вечер сидела в телефоне. Люди запоминают, как он лежит на столе. Даже если он выключен.

Ольга хотела ответить, что Бортник не такой клиент. Вместо этого подвинула кружку дальше от раковины.

— Давай сюда. И рукав заверни. Тут всё цепляется.

В начале седьмого в доме стало теплее. Дождь ещё не пошёл, но стекло потемнело, как будто кто-то провёл по нему серой ладонью. Лев принёс из машины плоскую синюю папку и прошёл с ней по коридору. Вернулся без папки, поправил карточку сына и спросил, остались ли у них для стола обычные булочки.

Они остались. Из всех просьб хозяина эта была самой простой.

2 Человек у двери

Раиса вошла в дом, когда Ольга проверяла воду в графинах. Следом появилась Зоя с мокрым зонтом. Дождь всё-таки начался, и обе женщины остановились на коврике, будто дом требовал от них сразу какого-то решения.

— Вот цветы и пригодились, — сказала Зоя, увидев вазу у окна. — Соседям смотреть.

Раиса подняла один из графинов, поставила обратно. Ольга заметила на её запястье след от тугого ремешка часов: самих часов не было.

— Он попросил убрать вазу? — спросила Раиса.

— Мы поставили её сюда, чтобы гостям было удобнее разговаривать.

— Значит, попросил.

Из коридора вышел Лев. Он обнял жену, забрал у сестры зонт и раскрыл его на свободном участке пола. Зоя немедленно сложила зонт: о кончик уже споткнулась бы Лика, возвращавшаяся с подносом.

— Можно хоть сегодня обойтись без усовершенствований? — спросила сестра.

— Если ты не усовершенствуешь моё поведение.

— Тогда нет.

Они улыбнулись друг другу с привычной готовностью продолжать спор. Раиса пошла в столовую. Она не передвинула цветы на прежнее место, но вынула из букета одну розу, положила её возле своей тарелки и села.

Ольга отвела взгляд. На выездных ужинах люди быстро начинали забывать о персонале. Так можно было узнать о чужой семье больше, чем хотелось, и не получить ни одного объяснения. Она предпочитала знать о продуктах и количестве блюд.

Костя приехал позже родителей. В руках у него была бумажная коробка с открыткой. Он положил её на седьмой стул в прихожей, поцеловал мать и пошёл к окну.

— Ты машину где оставил? — спросил Лев.

— Снаружи. Как все.

— Здесь ворота скрипят. Мне сказали, надо сильнее толкнуть.

— Пап, машина стоит снаружи.

— Я понял. Просто объясняю, если решишь переставить.

Костя смотрел на застрявший в яблоне пакет. Лев достал телефон, прочёл сообщение и не стал его тревожить. Между ними возникло короткое облегчённое молчание: каждый мог заняться чем-то своим.

Когда приехала Алина, стрелки маленьких кухонных часов показывали двенадцать минут восьмого. Она была в светлом плаще, с широким ремнём сумки через плечо. Лев взял у неё небольшой белый конверт. Она удержала его пальцами.

— Посмотрите сначала, — сказала Алина.

— Посмотрю. Всё нормально?

— Я не знаю, что вы называете нормальным. Он ответил.

— Спасибо.

Алина отпустила конверт. Ольга проходила мимо с двумя чистыми бокалами и слышала только эти четыре фразы. Она не пыталась рассмотреть надпись. Лев спрятал конверт в нагрудный карман, показал Алине место и сразу спросил, кто из гостей ещё не приехал.

Оставался Виктор.

Он появился в двадцать пять минут восьмого и первым делом извинился перед Ольгой. Не перед именинником, который уже вышел в прихожую, а перед ней — как будто именно она отвечала за часы во всём доме.

— Рыбу не испортил своим опозданием?

— Пока не начали.

— Так держать. Ты всегда понимаешь, где надо подождать.

Его тёмный жилет выглядел новым, но у нижней квадратной серой пуговицы торчала короткая нитка. Виктор попробовал обмотать её вокруг пуговицы. Нитка не держалась. Он оставил её в покое и отдал Лике мокрый пиджак.

Ольга помнила, как восемь месяцев назад стояла перед ним с гораздо более длинной просьбой, чем вопрос о рыбе. После закрытия кафе ей негде было готовить первые выездные заказы. Виктор нашёл свободные вечерние часы на кухне в одном из своих помещений. Плату назначил небольшую. Ольга до сих пор пользовалась той кухней по будням, а вместе с платой время от времени выслушивала советы, о которых не просила.

— Сегодня ты могла бы оставить себе процент получше, — сказал он, глядя на стол. — Лев любит, когда всё прилично. За такое надо брать.

— Мы согласовали стоимость.

— Стоимость согласовывают, когда знают человека.

— Мы знакомы.

— Что ж, дело твоё. Кухня пока остаётся за тобой, не волнуйся.

Последняя фраза не имела отношения к празднику. Виктор произнёс её тихо, почти дружески, и Ольга почувствовала знакомое неудобство: каждый раз, когда он заверял её, что всё в порядке, хотелось немедленно доказать, что она ни о чём другом и не думала.

Лев позвал его из столовой. Мужчины обнялись. Виктор хлопнул именинника по плечу дважды, затем отступил и осмотрел его рубашку.

— Всё-таки не надел тот галстук.

— Ты подарил его двадцать лет назад.

— Хорошие вещи живут долго.

— Я тоже, как выяснилось.

Зоя коротко рассмеялась. Раиса продолжала смотреть на графин. Алина сняла плащ и положила сумку на пол под своим стулом. Костя вернулся от окна, когда Лев начал рассказывать Виктору, как выбирал этот дом.

— Свою дачу можно было использовать, — заметил Виктор.

— Можно. Но потом я остался бы там хозяином до самого понедельника. А здесь отдам ключи и уеду.

— Ты умеешь уезжать.

Эту фразу слышали все. Костя посмотрел на Виктора, однако тот уже наклонился к Раисе и спрашивал, как ей живётся без прежней квартиры. Ответа Ольга не дождалась: Борис позвал её из кухни.

На противне лежали ровные булочки. Одна упёрлась в соседнюю и осталась бледной с боку. Борис переложил её к стенке, а Лика подхватила щипцами маленький отломившийся кусочек.

— Это мне? — спросила она.

— Это никому. Горячее.

Лика всё равно положила кусочек на блюдце. Борис не спорил. Они по-разному переживали такие вечера: он хотел, чтобы никто не трогал ничего раньше времени, она хотела, чтобы оставшееся раньше времени не пропало.

Ольга проверила рыбное блюдо. Виктор заранее попросил его без острого соуса; Борис приготовил отдельную порцию и накрыл её. Ольга поправила крышку, чтобы она не соскользнула с маленькой формы.

Из столовой донёсся голос Льва:

— Дениса приглашать не стал. Для него будет другой разговор.

Последовала пауза. Ольга выпрямилась, но через окно подачи видела только край стола, локоть Зои и часть синей рубашки хозяина.

— Я помню, — ответил Виктор. — Ты говорил.

— Хорошо.

Ольга подумала, что в этом доме слово «хорошо» используют для самых разных случаев. Иногда оно означало конец разговора. Иногда — начало следующего.

Она взяла две тарелки, подождала, пока Лика вернётся, и отдала ей поднос. В половине восьмого шестеро гостей сели за стол. Седьмой стул так и остался в прихожей, с Костиной коробкой на сиденье.

3 До горячего

Первый тост произнесла Зоя. Она подняла бокал, внимательно посмотрела на брата и пожелала ему однажды послушать совет раньше, чем понадобится благодарить человека, который спас положение.

— Дожить бы, — ответил Лев.

— Я именно этого и желаю.

Остальные засмеялись. Раиса сделала маленький глоток. Виктор коснулся бокалом Льва, затем повернулся к Алине, которая держала свой двумя руками.

— Вам сегодня можно отдохнуть, — сказал он. — Не обязательно записывать протокол.

— Я и не записываю.

— Привычка. У вас вид, как будто всё уже разложено по папкам.

Алина поставила бокал. Костя спросил её о дороге, и она охотно начала отвечать: свернула не там, где надо, проехала мимо старой остановки, потом увидела яблоню у ворот. В рассказе не было ничего забавного. Но Костя слушал, не отвлекаясь, и Ольга поняла, что он просто решил сменить тему.

Закуски подавали без спешки. Лика запомнила, кому нужна вода без добавок, и перестала спрашивать каждый раз. Борис выглянул из кухни, убедился, что всё едят, и вернулся к плите с почти довольным видом.

Ольга привыкла оценивать вечер по простым признакам: кто-то попросил передать хлеб, кто-то встал показать фотографию, хозяин забыл проверить, достаточно ли всем хорошо. Здесь первые два признака появились быстро. Третий отсутствовал.

Лев сам наливал воду, обращаясь к человеку по имени, и каждый раз получалось маленькое объявление. Раиса отпустила графин только после того, как он убрал руку. Зоя сказала, что справится сама. Костя поднял свой стакан раньше, чем отец успел подойти.

— А где открытка? — спросил Лев сына.

— На подарке. Давай после еды.

— Ты выбрал?

— Да.

— Можно открыть сейчас.

— Пап, тебе не терпится посмотреть подарок или проверить, что я выбрал?

Это могло прозвучать грубо, но Костя улыбнулся. Лев улыбнулся тоже, только чуть позже.

— Ольга, — позвал он, — вы когда-нибудь спорили с клиентом о том, что он на самом деле хочет?

— Почти каждый раз.

— И как, удачно?

— Пока не знаю. Смотрите, я у вас сейчас хлеб заберу. Это не спор, мы положим свежий.

Зоя рассмеялась и подала корзинку. В ней оставалось два кусочка. Ольга унесла их в кладовую, освободила корзинку и поставила у окна подачи. Рядом лежали чистые бумажные салфетки и запасные щипцы. В столовой сразу стало спокойнее: Лев принял её ответ за шутку, Костя успел достать из кармана телефон и убрать обратно.

Алина поднялась, чтобы сфотографировать всех вместе. Ольга предложила помочь. Она взяла телефон за края, как попросила Алина, и подошла к арке. Лев притянул стул Раисы поближе к своему. Та позволила передвинуть стул, но ладонь на его плече не оставила. Виктор наклонился к столу; Зоя показала ему, что он закрывает Алину.

В кадре оказались все шестеро. Ольга сделала две фотографии и сразу вернула телефон. Смотреть, что ещё было у Алины в галерее, ей не пришло в голову.

— Теперь не отвертитесь, — сказал Лев. — Видно, что были довольны.

— Видно, что сидели, — ответила Раиса.

Он повернулся к ней, потом отвёл взгляд и взял свой бокал.

— У меня будет тост. Чуть позже. Хочу сначала договорить одну вещь.

Виктор посмотрел на него и положил вилку. Потом спросил Бориса, подошедшего к окну, не будет ли рыба пересушенной.

— Нет, — ответил Борис.

— Просто я уточняю. Тут у вас такая духовка.

— Уточнили.

Борис вернулся к плите. Ольга задержалась возле окна подачи, ожидая следующую просьбу. Вместо неё услышала тихий вопрос Льва:

— Ты с Денисом говорил?

Виктор повернул стул немного боком. Теперь его лица не было видно.

— Не сегодня, Лёва.

— Именно сегодня.

— Ты опять хочешь сделать всё при людях?

— С ним — нет.

— Тогда с кем?

Лев провёл ладонью по нагрудному карману. Белый угол конверта на секунду показался над тканью, затем исчез.

— Сначала с тобой.

Ольга взяла пустой поднос. За её спиной Лика осторожно сняла с противня булочки и спросила, в какую корзинку их положить. Ольга указала на чистую, круглую. Та, что уже стояла у окна, была овальной и чуть длиннее: неудобно занимала узкую полку.

— А эту убери ниже, — сказала она. — Иначе заденем.

Лика поставила овальную корзинку на край нижней полки в кладовой. Ольга отметила движение только потому, что девушке пришлось присесть под подносом. Она придержала поднос обеими руками, чтобы тот не съехал.