Бесплатный фрагмент - Попутный ветер, или Драконьи истории

Попутный ветер или драконьи истории.

Предисловие.

Существуют ли драконы? Учёные говорят, что их никогда и не было и что люди выдумали красивые и страшные легенды об этих существах, чтобы потешить своих детей. Их представляли огромными, кровожадными, коварными, огнедышащими монстрами, жадными до золота, похищающих юных красавиц, которых спасали героические рыцари без страха и упрёка…

Но я верю, что в каком-то из миров бесконечной вселенной существуют и другие драконы. Разумные и грозные, величественные и милосердные. Добрые к людям, которые сильны духом и справедливы сердцем. Крылатые хранители мудрости.

Хочу познакомить вас с моими сказками об одном таком драконе. Откуда он взялся? Наверное, с какой-то далёкой звезды. Где он живет? Конечно же в обычном мире, который очень похож на наш. За одним исключением. В этом мире драконы существуют.

Драконы обычно нелюдимы, и любят покой, уединение и тишину. Они не спешат делиться своими сокровищами и мудрость с первым встречным. Но бывают исключения. Например, принцесса, или говорящая лиса, или тот, кто может его рассмешить, удивить, или нуждается в помощи и чист помыслами… И оказалось, что и дракону не чужды человеческие чувства и привязанности.

А, впрочем, вы это узнаете сами, прочитав эту книгу. Приятного прочтения.

Содержание:

— Закрыть грештальт.

— Попутный ветер

— Дракон — имя собственное.

— Вечность

— Запахи

— Моя пещера — не моя крепость.

— Жадина

— Вишнёвый беспредел

— Чудище ненаглядное

— О драконах и нанокапусте

— Медитация или полеталки в нирване

— Противоядие

— Перепады давления и настроения

— Котёнок

— Пипидастр несчастный

— Этюд в тициановых тонах

— Глаз дракона в филейном ромбе

— Спасти нельзя оставить

— Дракон в тумане

— Смертельное оружие

— Подарок

— Пропажа

— Дракон, лиса и звёзды

— Кто же ты?

— Мечтать не вредно, вредно не летать.

ЗАКРЫТЬ ГРЕШТАЛЬТ.

Далеко-далеко, на берегу тёплого моря, в большой каменной пещере живёт белоснежный дракон. Берег, на котором расположена пещера дракона, покрыт светлым песком вперемешку с мелким ракушечником. То тут, то там из песка и воды выглядывают острые камни, напоминающие огромные драконьи зубы. Недалеко от пещеры зеленеет густой лес, из которого доносится оживлённый птичий щебет. В прозрачных морских волнах у берега плавают зеленые пряди водорослей, которые пощипывают вездесущие и вечно голодные рыбьи мальки. Из расщелины камня в сторону моря неторопливо, бочком деловито ползёт краб.

Если мы тихонько заглянем в драконье жилище, то увидим обширный, с высокими потолками каменный грот. Потолок и пол покрыты сталактитами и сталагмитами, стены немного искрятся от выступающих из стен блестящих камушков. В большой глубокой нише пылает огонь, который немного освещает огромное помещение. В углу блестит и переливается небольшая россыпь драгоценных камней и золотых монет. Какая же пещера дракона без сокровищ. В самом центре грота на двух небольших камнях лежит большой плоский гладкий камень. На камне в многочисленных глиняных плошках, серебряных чашах и в золотых кубках стоит множество свечей. В одной из чаш налита черная жидкость, это чернила. Капли от чернил будто лисьими следами-цепочками испещрили поверхность стола. Горящие свечи освещают множество листов пергамента, разбросанных по столу и возле него. Листочки еле колышутся от легкого сквозняка. И в центре всего этого великолепия сидит он — Дракон.

Правда, от обычных драконов, покрытых бронёй из чешуи, он отличался. Его длинное изящное поджарое тело, голову покрывала белоснежная шерсть, сквозь которую проступали костяные шипы. Длинные когти были почти белые и блестящие, глаза серебристого оттенка были похожи камень кошачий глаз. Зрачок переливался белым светом и затягивал своей светлой глубиной. Два больших, белых кожистых крыла накрывали спину, как плащом. Кончик длинного хвоста с шипом на конце то нетерпеливо постукивал по каменному полу пещеры, то зависал на некоторое время.

Облокотившись на свой импровизированный стол он… пишет. Вы скажете, что драконы не люди, и писать не умеют. Да и как им это делать, если у них лапы совершенно для этого не приспособлены. И зачем вообще дракону уметь писать? Драконья память так устроена, что драконы хорошо помнят всё. Даже слишком хорошо. Иногда кое-что и надо бы забыть, но нет… не получается. Сплошная головная боль и бессонница от этого.

Интересно, что же он пишет?

— Жил да был один дракон, — донеслось хриплое ворчание, и железное перо заскрипело по пергаментному свитку, выводя замысловатые буквы, похожие на древние северные руны.

— А почему «жил да был», если я и сейчас живу? И почему один, когда нас было много? –мысль была здравой и дракон, застыв статуей, задумался.

Перо перечеркнуло буквы длинным росчерком и замерло. Тень от его кончика, похожая на длинный коготь, заплясала в свете свечи над чистым листом.

В пещере было тихо, лёгкий сквознячок приносил прохладу. Лишь иногда откуда-то сверху из-под высокого свода доносился писк летучих мышей.

«Ох, и нелёгкое это дело, писать эти ме… мемуары, будь они неладны!

Ия сказала, что мне сама жизнь уже их подсказала, и что остался пустяк — вспомнить, что со мной приключалось и записать. Ага! Ма-аленький такой пустячок — вспомнить всю жизнь!

Сто раз пожалел, что обещал этой вредной девчонке написать книгу. Чтобы закрыть этот, как его — «грештальт» вроде бы. Слово-то какое! Так и сказала, мол, запишешь все свои воспоминания, ошибки какие в жизни совершал или грехи, то есть поступки нехорошие, а потом забудешь о них. Грештальт закроется, и перестанет мучать, и бессонница пройдёт».

Кончик хвоста взвился и вверх нетерпеливо цокнул по камню, выбив искру.

«И перо Ия мне подарила с этим условием. Именное! И такое красивое, блестящее, с золотым тиснением. И что самое главное — по размеру моей лапы, с особыми изгибами и выемками для когтей. Девчонка постаралась от души, изучив мои особенности! Вот что значит талантливый человек — талантлив во всём. Ни у кого из драконов такого пера никогда не было! Золотое барахло всякое было, и подсвечники, и украшения всякие, кубки, пуговицы, подносы, ложки, мечи, палки королевские, целые королевские кресла, и даже золотые ночные горшки, а предметов для письма ни у кого не было. Потому что никто из драконов и не занимался писательством. Эх, житие-мое! Но отступать поздно, дракон держит слово, раз обещал, то сдержит.

Так, раз я описываю то, что происходило со мной… Значит, и слова «жили-были» подходят».

Дракон покряхтел, пересел поудобнее и покрутил затёкшей длинной шеей.

«И как люди писали все эти горы книг, и мозг не вывихнули, ума не приложу. У меня уже шею ломит, и хвост отваливается, и в глазах темнеет».

Перо блеснуло, клюнуло в большой глиняный горшок с чернилами, и снова заскрипело по поверхности пергамента:

«Жил да был один седой дракон, точнее, он был не один, были и другие. Но истории эти не о них. Хотя и о них тоже…»

— О, Драконья Праматерь, помоги мне! — своды пещеры сотряс громкий рык и рваный, скомканный пергамент полетел в угол пещеры, в кучу таких же растерзанных комков. — как же просто летать, ловя крыльями попутный ветер, и как порой тяжело что-то вспоминать, да ещё описывать буквами чувства, события, которые вспоминать не хотелось.

Дракон, подперев лапой подбородок, замер. С кончика пера на лист пергамента капнула чернильная капля. Чернила проникали в бумагу, а воспоминания замелькали в памяти дракона, перенося его в прошлое.

ПОПУТНЫЙ ВЕТЕР.

— Эй, дракон, выходи!

Из пещеры показалась заспанная морда с помятыми большими ушами и всклокоченной белой шерстью на макушке. На рыцаря уставился переливающееся серебром око, оно было похоже на камень «кошачий глаз», а вертикальный зрачок был жемчужного света. Именно света, а не цвета, потому что он переливался всеми оттенками серебра. Голова и шея существа была покрыта белым мехом, как и лапы с серебряными когтями, которые зверь вытянул из пещеры вперёд и положил на них голову, как огромный пёс в будке. Он замер и молча изучал пришельца, только его подвижный нос двигался, принюхиваясь к человеку.

— Ты кто? — растерянно спросил рыцарь, от удивления опуская меч. — А где дракон?

— Я за него, — серьёзно ответил зверь, вполне приятным, бархатистым баритоном.

Рыцарь, ожидавший рыка, или дикого рёва окончательно растерялся.

— А где принцесса? — снова задал вопрос рыцарь, чувствуя себя дурак дураком.

— Её нет. Она ушла, — тихо промолвил зверь, не поднимая головы с лап.

— Как ушла? — поднял брови воин.

— Ногами, — ехидно ответил зверь.

— А где же дракон? — тупо повторил человек.

— Ну, если тебе был нужен дракон, то будем считать, что это я, — зверь откровенно забавлялся.

— Так ты дракон или не дракон? — рыцарь нахмурился, поднял меч и сделал шаг к пещере.

— Дракон, дракон, — зверь сладко зевнул, демонстрируя белоснежные клыки, размером с хорошие кинжалы. Он встал на передние лапы, медленно прогнул спину, с хрустом прогнулся, и вытянул все тело из пещеры. И оказался покрыт белым мехом от головы до кончика длинного хвоста. Существо встряхнулось, и предстало перед рыцарем во всей красе. Тело и шея его было удлиненными и подвижными, лапы не очень длинны, но тверды. Он напомнил бы огромную куницу, если бы не морда, напоминающая собачью и большие серебристые уши, которые задорно встали торчком как у заправской овчарки. Хвост распушился в огромное перо, на спине встал гребень из длинной шерсти, которую шевелил налетевший ветерок. Зверь без страха смотрел на рыцаря и был удивительно красив и не вызывал никакого опасения, хотя и возвышался над человеком на добрых три метра. Рыцарь отступил на пару шагов и снова опустил меч.

— Но мне рассказывали, что драконы выглядят по-другому. Они с рогами, с крыльями, покрыты чешуёй, которую не пробьёт ни один меч и копьё, плюются негасимым огнем, ревут, как сто буйволов. А ты… — рыцарь задрав голову, рассматривал зверя с большим любопытством.

— А я, это я. Извини уж. Хотя, если ты думал, что я ревущий рогато-чешуйчатый крылатый огнедышащий монстр, то на что ты рассчитывал, идя ко мне с этой железкой? — дракон скептически глянул на меч рыцаря, который тот держал в руках.

— Придворный маг мне сказал, что этот меч заговорённый, он рассечёт любую броню и поразит дракона в самое сердце, — рыцарь снова поднял меч и присмотрелся к рунам на клинке.

— Из проверенных источников известно, что сердца у дракона нет в известном человеческом смысле, — хмыкнул дракон, дернул ухом и уселся на землю. — А маг твой хороший лжец и интриган, который отправил тебя на верную гибель. Все заговорённые мечи давно учтены и припрятаны мною в разных местах, недоступных человеку. Не верь словам, юноша, ничьим, пока не убедишься своими глазами в истине. Вчера ты думал, что знаешь, как выглядят драконы, а сейчас ты узрел другое. Но мир не рухнул, просто всё течёт, все меняется. Вот и ты изменился, когда увидел меня не таким, как тебе рассказывали.

— Но почему принцесса ушла? Мне рассказали, что ты держал её здесь довольно долго, — рыцарь был раздражающе настойчив.

— Никто её здесь не держал, юноша. Человек от рождения имеет свободную волю, только многие об этом позабыли, понавесив на себя ярлыков из долга, обязанностей, привязанностей и даже любви… А она не забыла. Она всегда была независима. И честна. До мурашек. И когда она сказала, что хочет уйти, я не стал её удерживать.

— Но ты же мог! Ты же вон какой сильный.

— Да, я хотел бы, чтобы она осталась. Но я уважаю свободу воли. Ничего не удержишь, если хочешь это удержать. Да, я мог бы… Запереть её. Но тогда это было бы просто тело, без души. Оболочка. Ведь для душ нет границ, и они могут витать где угодно, в любых мирах. А я не хочу быть её тюремщиком. Девочка выросла, ей стало тесно в моей пещере, стало не хватать воздуха. Меня для неё стало слишком много. Она любит огонь, любит людей, любит свободу. А мне нравится уединение.

— Когда она ушла, я долго и много летал по миру, гонял себя до изнеможения, ел и пил всякую дрянь, чтобы засыпать без мыслей и снов. Я часто поднимался выше облаков туда, где были одни звёзды. И долго молчал вместе с ними. В полном недумании. Ни одной мысли. Только прекрасные и далёкие звёзды. Потом я вдруг стал слышать их голоса, похожие на необычную и прекрасную музыку. Однажды, я так заслушался, что забыл о времени. Мои крылья обледенели и перестали меня слушаться. И я рухнул вниз и упал на заснеженную вершину какой-то горы. Падение вышибло из меня весь воздух и силы. Не знаю, сколько я там пролежал в полузабытьи. Я так замёрз, что перестал что-либо чувствовать. Мои крылья были безнадёжно сломаны. Я мог только ползти. Но, как оказалось, чтобы летать, крылья не нужны. Я это понял, когда падал с того утёса. Точнее думал, что падаю, и надеялся на скорый конец, но оказалось, что я лечу. Ветер подхватил меня и унес домой. Сюда. В мою пещеру. Я заполз внутрь и долго лежал в темноте. Я так долго держал глаза закрытыми, что мне больше не нужно было зрение, чтобы видеть. А слух обострился до предела так, что я слышал, как крадётся лис в соседнем лесу за своей добычей. А потом мои крылья отпали, — дракон поморщился.

— Наверное, прошло очень много времени. Я чувствовал, что с меня осыпается чешуя. Я терял её, теряя годы жизни на восстановление. Я чувствовал, что меняюсь, хотя и не видел ничего. Меня бросало то в жар, то в холод. Вы люди, когда что-то теряете, тоже меняетесь. Кто-то уходит в монастырь или переезжает, кто-то отрезает себе волосы и становится странствующим воином или отшельником.

— Я стал чувствовать каждый камешек, который впивался мне в бока и лапы, стоило мне хоть немного повернуться, каждое дуновение воздуха, которое проникало ко мне в холодную пещеру. Я не чувствовал такой боли с рождения, когда моя младенческая чешуя была мягкой. Я тогда еще плохо ходил и не совсем умел летать и часто падал. Было больно, но весело. Потом чешуя огрубела, я вырос и забыл, что это такое — испытывать боль. И вот опять… эти ощущения. Только вот совсем не весело. Однажды ночью я смог выйти из пещеры, меня бил сильный озноб и ноги еле держали. Я спустился к ручью, чтобы напиться воды. Луна осветила меня и, я увидел, что изменился. Раны зажили, и я стал… — дракон замолчал.

— Таким белым и пушистым, — усмехнулся рыцарь.

— Я стал седым. Я полюбил тишину, научился плавать. Выходить старался больше ночью, поначалу солнце слепило меня, но постепенно я привык. А летать я снова смог, как летающий бумажный змей, который делают люди для забавы. Мне помогает ветер. Я его не вижу, но чувствую всем своим существом, он наполняет меня и поднимает вверх.

Зверь замолчал. Рыцарь постоял, переминаясь с ноги на ногу, а потом спросил:

— Ну, раз принцессы тут нет, я тогда пойду, Дракон?

— Иди, — спокойно ответил зверь, его глаза загадочно сверкнули серебряным перламутром, и он скрылся в пещере.

Рыцарь еще какое-то время постоял, то ли прислушиваясь, то ли размышляя о чём-то своём. Потом он повернулся и тихо побрел прочь.

Наступил вечер. Закат окрасил небо и облака во все оттенки багряного цвета. Дракон вышел из пещеры и встал на краю обрыва. Его белоснежная шерсть перекатывалась волнами под порывами ветра. Он вытянул серебристую морду и принюхался, перебирая струи ветра, словно струны на арфе, будто выбирал из всех воздушных потоков только один, видимый ему одному.

— Попутный ветер, — прошептал зверь, и, привычно оттолкнувшись от края обрыва всеми четырьмя лапами, взмыл вверх.

***

Под потолком пискнула и заскребла крыльями по камню летучая мышь. Дракон сидевший, с застывшим взглядом вздрогнул и очнулся. Наклонившись над пергаментом, он быстро начал записывать разбегающиеся слова. Спустя час дракон удовлетворенно пробежался взглядом по написанному, немного подумал и вывел на листе…

ДРАКОН — ИМЯ СОБСТВЕННОЕ.

Меня зовут Арк, точнее Арктит. Так меня нарекли при рождении. Имя мне было дано по названию камня, на который я был похож.

У всех драконов со всеми камнями и минералами этого мира есть особая связь. Мы «слышим» камни, знаем все их имена, происхождение, особые свойства. Камни, как и драконы, как и всё вокруг — это часть общей вселенной. А значит, мы — частицы далёких звёзд, с одной их которых прилетела наша Драконья Праматерь. Нам известно, что камни тоже живые, только они живут медленней и дольше, чем другие существа, целую вечность. Поэтому имена своим детям драконы часто дают по названию камней, которым откликались новорожденные дракончики или на которые они были похожи, чтобы, как и камни, драконы жили долго и были крепкими, красивыми, сильными. По этой же причине драконы для жилища выбирают каменные пещеры — в них уютнее, безопаснее, камни не любят чужаков и предупреждают драконов о незваных пришельцах. Некоторые несознательные и хвастливые драконы проболтались о тайных именах камней и некоторых их свойствах, и люди стали называть все камни и минералы драконьими названиями, переиначивая некоторые из них на свой манер.

Моё настоящее имя знает только Ия. Принцесса звала меня так, как ей заблагорассудилось, а я и не возражал. Тогда я думал, что наша дружба будет вечность.

Дракон замер над пергаментом и снова будто провалился в прошлое.

ВЕЧНОСТЬ.

— От работы дохнут кони, ну а я бессмертный… — бормотал под нос дракон, тщательно выгребая из пещеры обломки камней, каких-то неизвестных черепков, костей, рыбьей чешуи, сухой травы и веток.

— Дракон, — закончила принцесса, сидя на большой камне, поджав ноги, с интересом наблюдая за уборкой. — Вот уж не думала, что драконы любят чистоту. Мне казалось им все равно, что у них под лапами.

— Чисто не там, где не мусорят, а там, где хоть иногда убираются, — прокряхтел дракон, пятясь задом к выходу обхватив лапами уже внушительную кучу мусора. — Просто иногда не обращаю на мусор внимания. Только тот, кто наводит чистоту в жилище, знает, что это такое, и как приятно дышится после уборки.

Дракон, поднимая клубы пыли, наконец-то доволок кучу до выхода, выпихнул ее из пещеры и разметал ее ударами хвоста.

— Ага, ключевое слово — дышится! Апчхи! Апчхи! — принцесса сползла с камня и побежала, чихая и кашляя, к выходу через завесу пыли, закрывая нос рукавом. — Да уж, убрался на славу! — прочихавшись, и утерев слезившиеся глаза, съехидничала принцесса, осматривая окрестности. — А возле пещеры хоть трава не расти. Хоть бы сжег свой мусор-то.

— Ничего. Я же там не сплю. Это не просто мусор, а стратегический мусор. Пусть проходящие бродяги боятся соваться сюда, видя горы косточек, — дракон довольно оскалился. — А кто не убоится и зайдёт, с тем можно и заговорить, — дракон выразительно посмотрел на принцессу.

— Заговорить до смерти? — съязвила принцесса.

— Хм, ты выглядишь довольно живой, — дракон затрясся всей чешуёй от смеха.

— Ещё одна такая уборка и буду полуживой, — пробурчала принцесса, и громко шмыгнув носом, плюхнулась животом на свежую кучу сена, лежащую на площадке у входа в пещеру. –А-апчхи!

— Будь здорова, Ваше Высочество. Чистота — залог здоровья, душевного спокойствия и… долголетия, — дракон пристроился рядом, свернувшись вокруг кучки, и с удовольствием втянул ноздрями запах травы. — Когда в жилище горы мусора и плохо пахнет, значит и на душе непорядок. Это может привести к летальному исходу. Был у меня когда-то знакомый дракон. Он потерял любимую, потерял вкус к жизни. Целыми днями лежал не двигаясь и ничего не ел. И жил, и не жил, и спал и не спал. Полусон. Полужизнь. Точнее, недожизнь. Его пещера зарастала паутиной, травой и пылью. Так он и умер…

— Совсем как у людей, — вздохнула принцесса, покусывая травинку. — Его убила тоска.

— Его убила не тоска, а проезжавший мимо бродяга. Подло. Ослабевший дракон теряет свои защитные свойства. И этот мерзавец этим воспользовался. Он отсёк ему голову. Забрал с собой и показывал всем за деньги, раструбив о своём «подвиге» по всем королевствам. Его за это местный лорд посвятил в рыцари, дал землю и замок. Он женился на дочери богатого лорда. Но счастья ему это не принесло. Он плохо кончил, к хм, случайно упал со стены замка. Три раза.

— А мне всегда говорили, что драконы бессмертные, — принцесса села, и с интересом посмотрела на ящера.

— Слухи о нашем бессмертии сильно преувеличены, — ответил дракон. — Мы живём долго, но не вечно. Это люди, со своим коротким веком приписали нам бессмертие. Но бессмертие по сути своей — проклятие. Жить и видеть, как уходят другие, это вечная мука. Только люди жадны до того и мечтают о вечном существовании, не понимая его. Ведь бессмертие в радость только первые десять тысяч лет, а потом это превращается в лабиринт без начала и конца.

— А откуда ты тогда знаешь, если ты не вечный? — принцесса иронически глянула на дракона.

— Мы все вечны, пока о нас хоть кто-то помнит. Мы, драконы, слышим мысли друг друга, передаем общую память из поколения в поколения. Я знаю, что такое бессмертие, потому что помню это памятью предков, помню Первого Дракона. Я сам был Им.

— Т.е. ты был как он? И как это… был? Ведь ты и сейчас есть? — удивилась принцесса.

— Я смертен. Хотя для тебя я вечен, — улыбнулся дракон.

— Так сколько же вы живёте? — не сдавалась принцесса.

— Мы живем, пока не умрём! — гордо сказал дракон, усмехнувшись.

— Но, ведь, когда живёшь долго, становишься умнее и мудрее. Это же хорошо, — не отставала девушка

— Драконы живут долго, а умные драконы не только долго, но и время от времени меняют свои имена, чтобы люди не узнали, сколько длится их жизнь, и не преисполнились завистью. Ведь мы для людей все на одно лицо, или морду, — дракон скорчил страшную мину, обнажив все сто тридцать три зуба.

— Значит и ты менял имена? А как тебя зовут на самом деле? — в упор посмотрела на змея принцесса.

— Коша. Ты же знаешь, — дракон моргнул.

Принцесса расхохоталась, и кинула в него пучком травы:

— Ну, ты и хитрюга!

— Набор ядовитых зубов и безумное пламя, чудовища, монстры, — дракон выдохнул колечко дыма. — Вот как нас звали. Что ж, это удобно. Потому что качественно отпугивает большинство глупцов, падких до наших сокровищ. Которые, кстати, тоже — один из мифов.

— Но у тебя же они есть, сокровища, — иронично заметила принцесса.

— Я их коллекционирую, — прищурил один глаз ящер. — Но многие драконы равнодушны к человеческим побрякушкам. Был бы сочный кусок мяса, чистая вода и ветер под крыльями.

— А каким был этот первый дракон? — принцесса улеглась поудобнее на куче травы и подперла ладошками подбородок.

— Мать рассказывала мне, что он был великий и огромный, как небо. Когда он летел, половину земного шара накрывала тень от его крыльев. Когда он изрыгал пламя, всё живое замирало в ужасе. Никто не знал, откуда он появился. А ему казалось, что он жил всегда. Он возомнил себя центром Вселенной, повелителем и прародителем всего сущего.

— Он думал, что он — пуп земли, — принцесса задумчиво поджала губы и на ее щечках отчетливо проступили ямочки.

— Что-то вроде этого, — улыбнулся дракон и продолжил.

— Даже звёзды позавидовали его могуществу и долголетию. И прокляли его и весь драконий род бессмертием. Сначала он радовался тому, что живёт и живёт. Тысячелетия проходили как дни, континенты сходились и расходились, взрывались, гасли и рождались звезды. А он всё жил.

И однажды он понял, что устал жить. И захотел обрести покой. Но не смог. Он искал смерти повсюду, и не находил покоя ни днём ни ночью. И тогда он лёг на Землю и просто стал ждать смерти.

Он так долго ждал, что превратился в камень, мысли его замедлились, разум заснул и лишь дух еле-еле теплился в его неподвижном огромном теле. И сжалились над ним звёзды. И забрали его душу. И стала она одной из звёзд с радостью ушла вслед за сёстрами в бесконечность. Ты можешь увидеть шипы и части его шкуры по всему миру. Они превратились в горные вершины. Посмотри, вот один из них, — дракон кивнул на гору, в которой находилась пещера. Именно поэтому мы так любим камни. Они часть нас. Мы слышим и чувствуем их. После его ухода драконы потеряли своё бессмертие. Сначала они жили по сто тысяч лет. Потом всё меньше и меньше. Теперь драконы живут не больше тысячи лет. И не все помнят, кто они.

— И кто же они? — тихо спросила принцесса.

— Часть всего этого мира. Часть Вселенной. Как звёзды, песок, растения, животные, ветер, камни, океаны и реки…

— И люди?

— И люди.

***

Да, камни живут так долго, потому что им чужды эмоции и страсти. Мои родители считали, что в этом их мудрость, поэтому всегда старались оставаться спокойными и рассудительными.

Мою мать звали Селенита, а отца Пирит. Отец погиб еще до моего рождения, защищая мою мать и меня, когда я еще находился в яйце, от чужого залётного дракона. Моя мать очень любила моего отца, и не подпускала к себе других драконов, поэтому братьев и сестёр у меня больше не было.

Я появился на свет в очень холодной части этого мира, в горах, где царил вечный лёд и долгими месяцами не было видно солнца из-за чёрной пурги. Я вылупился из яйца в тёмной холодной пещере, слабый малыш, покрытый белым, бесцветным пушком. Моя мать согревала меня своим теплом, чтобы я не замёрз. Но когда она улетала на охоту, мне было очень холодно. Я зарывался в меховые шкуры, но это мало помогало. Мою мать очень раздражало, что я постоянно мёрз, и она часто ворчала, что я такой слабый и никчёмный, и что путного дракона из меня не получится. Ей очень хотелось, чтобы я был такой же смелый и могучий, как мой отец. Наверное, я очень разочаровывал её.

Но по-своему она всё же любила меня и заботилась, как могла.

Когда я стал взрослеть, мой пушок сошёл, и я покрылся бронёй из чешуи, как и все драконы. Правда, это произошло не сразу, пух облезал частями. Мне не нравилось, как я выгляжу, я себе казался очень уродливым, и поэтому я почти не выходил из своей пещеры, крылья мои были слабыми без упражнений, и летать я научился поздновато, что вызывало дополнительное недовольство моей матери. Ведь нелетающий драконёнок обречён быть обузой, и будущее у него незавидное, потому что он не сможет себя прокормить.

Я, хоть и почитал свою родину, больше всего любил летнее время года и мечтал жить там, где будет тепло и много солнца, зеленой травы, цветов. Мне очень нравились яркие краски природы и тепло, а в моём краю лето было очень коротким и большую часть года царил жуткий холод, небо было серым и везде, куда падал взор, были одни камни, снег и лёд, растительность была крайне скудная и невысокая. Порой мне из родной пещеры и выходить-то не хотелось. Я очень мечтал научиться летать, мне часто снилось, как я парю над облаками. Мамины упрёки и сравнения с отцом не придавали мне уверенности, но я её и не виню. Теперь. Ей тоже было страшно за меня, как и мне самому.

Однажды мать так сильно разозлилась на моё нежелание выходить из нашего жилища, что буквально силой выпихнула меня наружу. Я упирался и жалобно взывал о её милосердии, но мать была непреклонна и столкнула меня со скалы. От страха и ужаса я на миг будто ослеп и умер, а потом взмахнул крыльями и полетел! Неровно, заваливаясь то в одну сторону, то в другую, но полетел! А сверху, со скалы, на меня смотрела довольная родительница.

Когда я уверенно встал на крыло, и смог сам охотиться, а значит, вошёл в совершеннолетний драконий возраст, я отправился в далёкий путь, чтобы найти край вечного лета. По пути мне встречались разные чудесные места. И раскалённые, безжизненные пустыни, и влажные душные джунгли, полные всякой живности, и суровые, холодные горы, мне по нраву пришлись бескрайние дремучие зелёные леса, в которых неспешно текли полноводные реки, полные вкусной рыбы. Но больше всего меня поразила большая вода, которую люди зовут океаном. Я часами мог лежать на берегу и слушать, как шумят волны. Тогда я понял, что такое свобода. Вполне беззаботно я так и прожил первые свои сотни лет. Летал где хотел, охотился, останавливался там, где нравится. Конечно территории других драконов я не нарушал, и благоразумно убирался с пути взрослых драконов. Если кто-то из собратьев выказывал недовольство из-за моего присутствия, я сразу отступал и уходил. В конце концов я нашёл себе вполне уютное тихое местечко с пещеркой в лесной чаще, недалеко от реки. Люди там тоже жили, но не близко. Время от времени, от скуки, я наведывался в поселения, попугивая жителей своим видом и грозным рёвом, но никого не трогал, чтобы не вызвать ответной враждебности. Чтобы утолить свою природную страсть к, кхм, коллекционированию, я летал в отдалённые местности, где добывал разные красивые камни, которые складывал в своей пещере. Мне очень нравится, как они блестят и переливаются в свете огня, и спать на них удобно. Иногда не мог удержаться и тащил в свою пещеру и золото с серебром. У некоторых людей его было так много, что любой дракон бы обзавидовался.

Ия как-то спросила меня, откуда мы, драконы вообще взялись?

У всего нашего драконьего племени была общая прародительница — Великая Драконья Прамать, огромная драконица, которая прилетела в этот мир с далёкой звезды. От неё и пошёл весь драконий род. Её древние знания драконы передавали друг другу из поколения в поколение, как общую память. Каждый рождённый драконёнок уже обладает памятью своих предков, а опыта с лихвой добавляет жизнь.

Нам, драконам природой отмерян длинный многовековой срок жизни. Если человек может при хороших условиях протянуть лет сто, то мы драконы спокойно живём тысячу. Естественных врагов у нас почти не было, благодаря нашей защите — особо крепкой, бронированной чешуе и шипам, могучим крыльям и огнедышащему дыханию. Кто ещё мог похвастаться таким впечатляющим набором в этом мире? Никто!

Из-за своего скверного характера и склонности (хм, а скорее, склочности) к независимому существованию и свободе, мы обычно не живём стаями, предпочитая уединённый образ жизни. Кто-то приспособился жить в морских глубинах, кто-то в высоких недоступных скалах, кто-то в дремучих диких лесах или джунглях. Места всем хватало.

Конечно, имея живой разум, драконы испытывали определённую потребность в общении. Мы наблюдали и за окружающим нас миром и учились с ним взаимодействовать. Самые любознательные искали другие разумные формы жизни, например, дельфины неплохо шли на контакт, они дружные и забавные. А обезьяны ведут себя, как избалованные и очень любопытные детёныши, это быстро утомляет. Также мы ненавязчиво присматривали за людьми, наблюдая за развитием их цивилизации. Мы научились читать их письмена, а потом и книги, любовались предметами их искусства. Причем любоваться ими мы, драконы любим исключительно в своих пещерах. Чего греха таить, слабость к блестящим камушкам, и красивым, занятным вещицам из металла есть у всех драконов в крови, и добывали их мои сородичи обычно незаконным способом. Ибо какие законы могут быть писаны для драконов?

Самые ленивые и жадные драконы жили только развлечениями и охотой, и часто откровенно хулиганили, нападая на человеческие поселения, грабя и поджигая их. Или от скуки похищали юных красавиц, считая это развлечением. Обычно такие драконы плохо кончали, потому что за золотом и похищенными девушками приходили толпы вооружённых мужчин в железных доспехах. А потом голосистые менестрели в каждом селении распевали красочные баллады о победах над чешуйчатыми чудовищами и спасении прекрасных девиц благородными рыцарями.

Конечно, мы, драконы были сильнее и мощнее, но зато люди оказались изобретательнее и хитрее. Они напридумывали хитроумные ловушки, сильные яды, закалённое оружие и даже усыпляющий газ. И поголовье драконов стало неуклонно сокращаться.

Самые умные из нас постепенно поняли, что к людям лучше вообще не соваться и стали жить себе спокойненько, подальше от человеческих поселений. Правда из-за того, что детство у драконов было трудное, а воспитание было недолгое и жёсткое, драконы периодически испытывали приступы зелёной драконьей тоски и одиночества, и их ничего не радовало, даже их сокровища. Кто-то из драконов в такой период заводил себе зверушку, птичку, а кто-то решался завести человека. Хотя мама меня всегда предостерегала от этого. Говорила, что мы, добропорядочные драконы, должны быть в ответе за тех, кого похитили и принесли в свою пещеру. Их же надо правильно кормить, следить за чистотой, здоровьем, чтоб не хворали, и играть с ними.

Престижнее всего для дракона было утащить принцессу прямо из её жилища. Жили они в больших каменных замках, набитых золотом и всякими блестящими безделушками, милых сердцу каждого дракона. Ну а чего два раза летать, когда можно было в одном месте отовариться и сокровищами, и принцессой? Да и сами принцессы, одетые в яркие одежды, расшитые блестящими камушками, были как драгоценные игрушки. Бегали они плохо, потому что были слишком слабыми и изнеженными, а нарядная многочисленная охрана для летающего бронированного дракона не была проблемой, а лишь досадным недоразумением.

Но мне были больше интересны не принцессы и сокровища, а книги, которые придумали люди. В них столько интересного об этом мире! Я буквально проглатывал книги целиком! Драконы, оказывается жадные не только до золота, но и до знаний. Правда, читать человеческие книги — это сущая мука, потому что книжки и свитки маленькие, листочки тоненькие, а лапки у драконов ну очень большие, а когти острые и не приспособленные для этого. Мне пришлось стать большим виртуозом, чтобы научиться перелистывать страницы и разворачивать свитки, не повредив их. А чтобы разглядеть малюсенькие буковки, приходится включать особый режим драконьего зрения. Но это стоило того.

И вот тут-то и началась моя история дракона и принцессы.

ПОХИЩЕНИЕ С ПРИВИЛЕГИЕЙ.

Однажды я нашёл замок, который славился своей большой библиотекой и решил совершить налёт, кхм, то есть навестить это благодатное место и пополнить свою собственную коллекцию книг. После некоторых наблюдений, я убедился, что охрана замка в основном была на той стороне, где была расположена сокровищница, а библиотеку охранять не считали нужным. Наивные, глупые люди, ведь самое ценное в замке они оставили без защиты. Время и погоду я выбрал очень подходящее, раннее туманное утро, все крепко спят, и не торопятся проснуться. Замок стоял на скале и был окружён лесом, поэтому под покровом тумана подобрался я к нему почти незаметно. Действовать нужно было быстро, как медведю с пчелиным ульем, чтобы и самое лакомое добыть и чтоб не сильно покусали.

Вынырнув снизу из тумана, я перелетел через стену бросился к строению, где находилась библиотека. Выбив большое окно, с трудом протиснулся в библиотеку. Тесновато, но терпимо. Для переноски книг я принес рыболовную сеть, которую, кхе-кхе, одолжил у рыбаков. Я подумал, что раз в сетку попадаются скользкие рыбешки, что и книги в ней прекрасно удержатся. Разложив сетку на полу, я быстро-быстро нагреб с полок кучу манускриптов и разных фолиантов, предвкушая занимательные вечера в их компании.

На грохот от разбитого окна предсказуемо прибежали бравые вояки. Целых три. Видимо не часто они видели драконов, потому что, когда я им мило улыбнулся, один грохнулся в обморок, а двое убежали сверкая железными пятками и громко вопя, побросав свои колючие смешные железки.

И тут я увидел её! В большом глубоком кресле сидела человеческая маленькая, особь с огненной длинной шерстью на голове. Рядом валялась кучка книг и остатки какой-то еды.

Раньше я её не заметил, потому что она до была накрыта большим покрывалом.

— Ух ты-ы-ы, дракон! Настоящий! — она поняла, что я ее увидел, откинула покрывало, вскочила на сиденье и подпрыгнула.

— Да! — по инерции ответил я. — А что, бывают ненастоящие?

— Ты еще и говорящий! Какой манифик! — восторженно взвизгнула девчонка.

— Нечего тут ругаться, это неприлично для принцессы. Ведь ты принцесса? — опомнился я.

— Ты ещё и воспитанный! А ты точно дракон, а не заколдованный принц? — принцесса распахнула глаза.

И тут посмотрел я в её серые глазищи и меня перемкнуло. Видимо, проснулся древний драконий инстинкт на похищение принцесс. Так захотелось, чтобы это кресло вместе с этой девчонкой украшало и мою пещеру. Из коридора тем временем донёсся тяжёлый топот многочисленных ног. Это бежали защитнички. Ага, проснулись наконец! Сгрёб я принцессу вместе с покрывалом и креслом в свою сетку с книгами, вылез из окна и полетел поскорее восвояси. Она даже пискнуть не успела. Да и когда летел, не пищала, а, схватившись за сетку восторженно смотрела вниз. Только подвывала иногда, но точно не от страха. Уж запах страха я чую за версту.

***

Дракон, поскрёб лапой подбородок и снова углубился в воспоминания. Историю про запахи точно надо записать. Он придирчиво осмотрел кончик пера и снова окунул его в чернила.

— Запахи.

Стоял жаркий полдень. В пещере царил полумрак и приятная прохлада. Снаружи не доносилось ни звука. Казалось вся живность попряталась от испепеляющих лучей безжалостного солнца. Деревья уныло стояли в ожидании хоть капли влаги, но на небе не было ни облачка, а в горячем мерцающем воздухе не было и намёка хоть на самое захудалое дуновение. Дракону конечно же жара не была помехой, а вот нежной человеческой особи пришлось бы несладко.

Дракон с удовольствие наблюдал, как принцесса расчёсывает свои блестящие рыжевато-золотистые волосы и при помощи шпилек и заколок, украшенных драгоценными камнями, пытается соорудить на голове какое-то гнездо. Вид у неё был ну очень занятой и забавный.

Ящер осторожно втянул воздух ноздрями.

— Перестань меня нюхать, я же не цветочек, — дёрнула плечиком принцесса. — Мне щекотно!

Дракон с шумом выдохнул, и поток теплого воздуха поднял вверх огненный сполох волос принцессы. С её головы алмазным водопадом посыпались заколки.

— Ну вот, всю причёску испортил! — вскрикнула принцесса и её брови взлетели вслед за причёской.

— Не испортил, а поправил. Без этих блестяшек тебе гораздо лучше. Я люблю естественность. Ты теперь похожа на костёр, — дракон закрыл глаза, пряча усмешку.

— Скорее на стог сена, — пробурчала принцесса, безуспешно пытаясь привести в порядок шевелюру растопыренными пальцами. — Спасибо хоть не спалил. Лысых принцесс в нашем королевстве ещё не было.

Дракон мелко затрясся, то ли чихая, то ли кашляя:

— И запах сена я люблю. Травы пахнут простором и свободой. Не беспокойся, тут темно. Кто тебя видит?

— Ты видишь, — принцесса, выгнув бровь, пристально взглянула на ящера. — Значит я пахну сеном?

— Бывает, в темноте ничего не видишь, и не слышишь, только запах ведёт, — увильнул от ответа дракон.

— Вот-вот! Ещё и обнюхиваешь меня, без моего на то высочайшего соизволения, — принцесса нахмурилась, но в её глазах плескалось веселье.

— Что, мне и дышать уже нельзя? — возмутился дракон.

— Так ты дыши, а не нюхай, — принцесса откровенно забавлялась.

— Дышу, как умею, — насупился дракон.

— А чем я пахла, когда ты прилетел за мной? — вдруг в лоб спросила принцесса.

— Ну, ты пахла… любопытством, — протянул дракон и его зелёная чешуя стала оранжеветь.

— Разве любопытство пахнет? И чем это интересно? — не отставала принцесса.

— Оно имеет терпко-сладкий запах, такой, с перчинкой, — чешуя стремительно краснела.

— В тебе случайно не умер парфюмер? — рассмеялась принцесса. — Может это был страх?

— Нет, парфюмеров я не ел. А запах страха ни с чем не спутаешь. Бывало, помню, прилетишь в какой-нибудь замок развлечься, принцессок попугать, — дракон скосил глаза на девушку, наблюдая за её реакцией, но принцесса лишь фыркнула.

— А там все носятся. Орут. Кто в шкаф, кто под кровать, кто вовсе с башни выпрыгивает, будто полетать захотел. И везде смердит, хоть нос затыкай, — дракон чихнул и потёр лапой нос, как большой кот.

— Или рыцарь какой припрётся к пещере, кричит, надрывается, мол, выходи чудище поганое, за честь девичью, поруганную изрублю тебя на колбасу ливерную. Железкой своей машет, скорлупками своими коваными бряцает…. А запах от него, ур-р-ф-ф! И не знаешь, кто больше воняет, он или его конь.

А все, кто сюда внутрь попадал от одного запаха сознание теряли. Кому рыбой тухлой пахло, кому серой, и людишки так забавно начинали махать скрещенными палками передо мной. Кричать что-то. То ли «изыди», то ли «уйди», я так и не разобрал. Вот смех-то, — дракон снова затрясся, царапая когтями каменный пол.

— Правда, потом приходилось неделю пещеру проветривать, я люблю чистый воздух, — дракон брезгливо дернул хвостом. А ты меня совсем не боялась. Только глазищами зыркала. Я даже удивился. Такая маленькая и такая нагл… смелая! И пахнешь приятно. Я даже подумал сначала, что ты того, не в себе. Потому и в пещеру тебя потащил, чтоб попугать побольше.

— А я была не в себе, а у тебя. И мне у тебя ничем не пахло. Как дома. Потому я и не испуга… — принцесса вдруг замолчала на полуслове, удивленная своим открытием.

Дракон закрыл глаза и положил голову на передние лапы, снова втянув ноздрями воздух, но на этот раз возмущения он не услышал.

***

Дракон дописал историю, положил перо и снова задумался. Серебряные глаза затуманились. Казалось, дракон заснул, но нет. Он встрепенулся и потянулся к перу.

— Так. Пора вернуться к нашим баранам, ой, то есть к принцессам и нашему знакомству.

МОЯ ПЕЩЕРА — МОЯ КРЕПОСТЬ?

Когда я принёс принцессу в пещеру, она уже спала. Укачало видно. Мне было жалко её будить, и пришлось очень аккуратно пронести сетку внутрь своего жилища и положить на свою лежанку.

Через час принцесса проснулась, выбралась из сетки и двинулась осматривать мою пещеру. Она поохала на высокий потолок, с которого свешивались многочисленные сталактиты. Пару раз споткнулась о выступы на полу, но ничего не сказала.

— Какой у тебя беспорядок, сэр дракон. Ты что, тысячу лет не убирался? — принцесса провела ладонью по закопчённой стене и продемонстрировала мне чёрные пальцы.

— Ну-у-у, не тысячу, а лет двести точно, — непонятно почему стал оправдываться я.

— Ну так приберись! Мы принцессы, привыкли к чистоте и удобствам с привилегиями. А у тебя вон, полная антисанитария, присесть негде, — принцесса пнула пыльную кость в кучу таких же запыленных останков

Я слегка обалдел. Я думал она забьётся в уголок и будет там сидеть, как мышь. Ага. Мышь оказалась зубастой и храброй.

— Так я тебя и так похитил с привилегиями. Долетела с удобствами, в кресле, под покрывальцем, любуясь видами, ещё и ругаешь меня? — Я здесь хозяин, я дракон! Как сказал, так и будет!

— Хорошо, хорошо, ты, большой, могучий дракон, твоё слово закон. И ещё огонь зажги, холодновато тут у тебя. Мы, женщины, существа нежные. Ты же не хочешь, чтобы я простудилась и умерла

Я потерял дар речи от такой наглости.

— А это что у тебя? Ого, это что, твои сокровища? — принцесса добралась до моей коллекции. Присев на корточки, девчонка стала перебирать камушки, золотые монеты. Больше всего её заинтересовала посуда из золота и ожерелья. Девушка вертела и крутила их со всех сторон. Мой внутренний дракон напрягся.

— А ты — жадина. Столько всего! Хотя… я тебя понимаю. Мой папенька тоже любит копить драгоценности, хоть он и не дракон. Говорит, пригодится на чёрный день. А у вас, драконов, смотрю, тоже бывают чёрные дни? А какие именно, по понедельникам или воскресеньям? И почему именно золото драконы собирают, можно же и серебро, — принцесса говорила и говорила.

— А что у нас на ужин? Посуда есть, это уже хорошо, правда пыльная, надо её помыть. Ты же помоешь, я не ем из грязных тарелок. Надо что-то придумать на ужин. Я бы, например, не отказалась от рябчика, фаршированного шампиньонами с прованскими травами, украшенного красной или чёрной икрой, свежего пирога с вишней и бокала миндального молока… — принцесса облизываясь, загибала пальчики.

— Ты что, молчишь только когда спишь? — я успел вставить свой вопрос между ворохом слов этой болтушки.

— Я не болтаю, а веду светский разговор. Как и положено приличной принцессе. Ты же не просто так меня утащил. Наверное, скучно тебе было, бедному. Ну ничего, со мной не соскучишься, — прощебетала принцесса. И тут у меня перекосило пасть, как от кислятины какой…

— Прощай, тишина и покой. Это беспредел какой-то. Где я всё это достану? — пробормотал обалдевший от такого напора дракон.

***

— А! О! Точно! Беспредел! Жадина! Вишня! — дракон стал торопливо записывать всплывшие в памяти очередные истории.

Тут дракон вспомнил очередную историю, и торопливо стал излагать её в пергамент.

ЖАДИНА.

— Если долго-долго молчать, то можно превратиться в камень, — сказал дракон задумчивой и необычайно неразговорчивой принцессе. — Уж я-то знаю…

— Драгоценный? — после непродолжительного молчания спросила принцесса.

— Кто как, — поскреб в затылке дракон. — Кто булыжником становится, а кто и алмазом. Смотря что внутри. Вот был, к примеру, у меня такой камень — жеода. Он геологического происхождения. В общем, возле вулкана я его нашёл. Это совсем непримечательный чёрный камень, булыжник булыжником. на него мало кто обратил бы внимание. А на самом деле он очень даже не простой. Его красотой можно любоваться очень и очень долго, вот только сперва его необходимо расколоть. И ты увидишь внутри …космос, который образуется из множества кристаллов! А если всмотреться попристальнее, то можно рассмотреть мириады созвездий. И ты не можешь оторвать свой взор. Тебя словно затягивает внутрь.

— Ну и болтушка же ты, сэр дракон, — засмеялась принцесса.

Дракон закусил губу нижним левым клыком и отвернувшись, обижено замер, будто сам превратился в камень.

— Так значит, чтобы понять, что булыжник, это не булыжник, а этот, жадина, с секретом внутри, надо стукнуть по нему хорошенько? — вкрадчиво сказала принцесса, мягко подходя к дракону со спины. — Папеньке один раз посол из пустынной страны подарил алмаз необычайной красоты размером с кулак. Он так обрадовался, любовался им целый час. Я еле выпросила у него подержать его. Он так заманчиво блестел. И… уронила.

Чешуйчатый «камень» дернул крылом и хмыкнул.

— А он разбился, — продолжала принцесса, усевшись на драконий хвост, болтая ногами. — Я так испугалась! Думала, вот мне сейчас влетит, и опять буду под домашним арестом месяц в башне куковать без сладкого. А оказалось это простая стекляшка, а никакой не алмаз. Папенька сначала расстроился, а потом посадил посла на кол, объявил войну этому пустынному королевству. И ему сразу полегчало. Там конечно сразу испугались и прислали целый ларец с алмазами, уже настоящими. Я проверяла, — хихикнула принцесса. — Папенька до сих пор ломает голову, откуда на мраморном полу в его кабинете и его парадных суперпрочных доспехах царапины.

— И этот homo loquentes говорит, что я болтлив, — пробурчал оживший дракон, стараясь не шевелить хвостом. Хотя это было очень трудно, так как ему было щекотно.

***

— А, да! Что у нас на ужин? Посуда есть, это уже хорошо, надо туда что-то и положить. Например, я бы не отказалась от фаршированного рябчика с прованскими травами и красной икрой, свежего пирога с вишней и бокала миндального молока, — принцесса облизываясь, загибала пальчики.

«Прощай тишина и покой. Это беспредел какой-то. Где я всё это достану?», — подумалось мне тогда.

ВИШНЁВЫЙ БЕСПРЕДЕЛ.

— Всегда не могут быть рядом люди… и драконы, — задумчиво произнесла принцесса, удобно устроившись на теплом животе дракона и глядя на закат.

— А откуда я тогда узнаю, кто мой человек? — спросил дракон, стараясь дышать потише, чтоб не уронить принцессу.

— А как я узнаю, кто мой дракон? — хитро скосив глаза, переспросила коварная принцесса.

— Ну, это легко. Достаточно взглянуть ему в глаза. И смотреть. Долго. И не отводить взгляд, пока дракон сам не отведет. Иначе фсё! Спалит дотла.

— Зачем тогда смотреть? Раз это так опасно. Это… как ежа съесть, бр-р-р! — поежилась принцесса.

— Или вишневого варенья, — улыбнулся дракон. — Тоже есть опасность. Зуб, например, сломать. Надо вовремя косточку языком нащупать и выплюнуть.

— Ну, может, это больной или слабый зуб был. Вот и не выдержал. Зато эскулапа не надо звать, с жабой.

— А с жабой зачем? — удивился дракон. — Чтобы съесть её?

— Да нет! Мы ж не французские жмоты. Просто наш эскулап зубную боль папеньке лечил по такому рецепту: «В ночь, когда наступит полнолуние, поймай жабу, плюнь ей в рот и скажи лечебные слова».

— Ф-ф-ш-ш-с-с, — всей чешуёй затрясся от смеха ящер. — И что, помогло?

— Нет, — беспечно пожала плечами принцесса. — Папенька ему эту жабу затолкал в рот. Горе-лекарь сам позеленел, как та жаба, но убегал быстро. Даже нашего почтового гонца обогнал.

— Бэ-э-э! — передернуло дракона, — уж лучше вишневого варенья, с косточками. Их хоть плюнуть можно. Вместе с зубом. Прицельно.

— Все что ни делается, к лучшему, — вдруг философски заметила принцесса. — А вообще, мусорить нехорошо. Не культурно!

— А это не мусор, а посевной материал. Плюнешь удачно в нужное место, в нужное время и дерево вырастет. А на нём вишни — сколько хочешь! А цветёт она как! Красотень! — мечтательно закатил глаза дракон.

— Я, конечно, люблю вишню, но это уже какой-то вишневый беспредел! — возмутилась принцесса. — Хотя, в кое-кого я бы тоже плюнула, — задумчиво продолжила она.

— Ага! — довольно осклабился дракон во все свои сто тридцать три зуба. — Хочешь, за вишней слетаем? Знаю я тут один монастырский сад…

***

Дракон обмакнул перо в чернила и неподвижно застыл. Его озарила неожиданная мысль:

«А что, если бы я случайно похитил не принцессу, а принца? Как бы тогда сложилась моя история?» — дракон вздрогнул и вспомнил, что было, когда в его пещере появился принц.

«Ну нет! Чудовище в моих сказках должно быть только одно!»

Он склонился над стопкой исписанных листов, и снова заскрипел пером.

ЧУДОВИЩЕ НЕНАГЛЯДНОЕ.

— А давай похитим принцессу? — предложил дракон на второй неделе безвылазного карантина в пещере. Дракон во время посещения далёкой страны подхватил какую-то неведомое недомогание, от которого болела голова, пропадал то нюх, то обоняние и кидало то в жар, то в холод. А ещё снились кошмары, в которых у него выросли еще две головы. Одна высоким визгливым голосом бесперебойно предлагала ему народные драконьи рецепты от всех хворей, а другая басом советовала плюнуть на первую, потому что и так всё само пройдёт. И обе головы говорили одновременно, без передышки, успевая при этом ругаться между собой. Дракон просыпался в холодном поту и лихорадочно хлопал себя по плечам. Обнаружив, что голова у него всё-таки одна, он с огромным облегчением выдыхал. Принцесса запретила дракону вылетать из пещеры неделю, а это было самое тяжкое испытание для вольнолюбивого ящера.

— Принцесса у нас уже есть, и это я, — надулась принцесса. — И я уже похищена. И вообще у нас карантин, если ты помнишь. Мы с тобой спасаем мир от неизвестной хвори добровольной самоизоляцией, забыл?

— Тогда давай разобьём стереотипы и похитим принца, — не растерялся дракон. — Вдруг мир уже спасен и все здоровы. Снова. И никакой самоистязации больше не нужно.

— Давай двух! — сказала принцесса после некоторых раздумий. — Одного на опыты сдадим.

— Да-да, сейчас слетаю, только у меня темнеет в глазах, — дракон приподнялся на дрожащих лапах и пытался изо всех сил скрыть радость от предстоящего вылета на волю.

Принцесса молча стащила с головы дракона большую мокрую скатерть.

— О, я снова вижу, свет очей моих! Благодарю тебя, дева, свет дарующая и любой недуг исцеляющая мановением своих прекрасных ручек! — дракон двигался в сторону выхода и усердно кивал головой.

— Ты бредишь. Лети уже. Проветрись. И без принцев не возвращайся. Выбирай поупитанней и повоспитанней, нам их еще уговаривать кровь из пальца сдавать. Знаю я этих принцев, будут визжать, а то и в обморок хлопнуться могут.

Через часа три у входа в пещеру послышалось хлопанье крыльев. Дракон неуклюже проковылял внутрь и выпустил из лап трепыхающееся тело, которое шлепнулось на каменный пол и неистово зарычало.

— Эт-то ш-ш-што?! — промолвила ошарашенная принцесса, узрев то, что принёс дракон.

— Не ш-што, а принц, — передразнил дракон. — По лесу бегал за медведем. Когда я его схватил, мне кажется, медведь этому очень обрадовался. Второго я не стал искать, потому что этот здоровяк сойдёт за двух. И где ваши манеры, Ваше Высочество? — сказал довольный дракон. — Может тебе ещё и логопеда притащить? А то вон совсем, бедная, заикаться стала.

Принцесса на удивление, ничего не ответила. Парень, крепко державший увесистую деревянную, суковатую дубину, тоже ничего не сказал, а только озирался вокруг. Когда он заметил девушку, он и улыбнулся во весь рот, выдав протяжное: — Ы-ы-ы!

Девушка обошла вокруг него, рассматривая со всех сторон.

Найдёныш был высок ростом, имел весьма впечатляющее телосложение. А ещё был весьма вонюч и волосат. Судя по остаткам его одежды, он был из небедного сословия. Было такое ощущение, что этого бедолагу стая волков долго и со вкусом рвала на лоскуты. Торс мужчины пересекали несколько крупных царапин и синяков. На мощной шее болталось золотое ожерелье. Непонятно какого цвета штаны с тусклыми пуговицами превратились в грязные клочья, а сапог и вовсе не было. Под глазом сиял замечательный фингал, а на лбу, сквозь спутанные и грязные волосы виднелась огромная шишка.

— А ты уверен, что это точно принц? — засомневалась принцесса.

— За кого ты меня держишь, я дракон с многосотлетним стажем. Он хоть и потрёпанный, но голубых кровей. Я это на дух чую. Смердит по-королевски прям. А ещё посмотри, на той штуке, что у него на шее, корона из алмазов выложена, вон как блестит! — оскорбился дракон.

— А во лбу звезда горит, — пробормотала принцесса, вглядываясь в украшение.

Не выказав ни малейшего страха при виде грозного рычащего дракона, молодой мужчина, всё так же улыбаясь, прошёл в пещеру, при этом наступив на кончик хвоста дракона. Дракон зашипел, но парень даже не обернулся. Пройдя вглубь, он стал разглядывать стены и потолок, открыв рот. Дракон от такой наглости так опешил, что не стал его превращать в обеденное барбекю, а решил посмотреть, что будет дальше.

— Во! — вдруг восхищённо воскликнул принц, ещё шире улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами, и указал дубиной на массивный сталактит, свисавший с потолка, который напоминал на его дубину, только в два раза больше. Очевидно для него размер имел очень большое значение.

— Вот только я не понял, умеет ли он говорить, или эта способность отпала за ненадобностью, — с сомнением произнёс дракон. Принцесса тоже уставилась на сталактит, как будто впервые его видит. На лице её появилась какая-то блаженная улыбка.

— Настоящий мужчина должен меньше говорить, а больше делать, — назидательно проговорила принцесса, зачарованно и восхищенно наблюдая за мужчиной.

— Ща! — выдохнул заморский венценосный неандерталец. Внезапно он прицелился и метнул своё орудие в потолок пещеры. Раздался громкий треск и сверху посыпались камни.

— А мне кажется, должен сначала думать, — прошипел дракон, оттаскивая упирающуюся принцессу за подол платья к выходу. За его спиной раздался грохот и свод пещеры обвалился.

«Ну вот, придётся переезжать. Вся красота насмарку!» — с тоской подумал дракон.

***

Утомившись от трёхчасового написания мемуаров, дракон встал и потянулся. В спине отчётливо что-то хрустнуло. Ящер замер и прислушался к ощущениям в своем теле.

«Ф-фух, показалось!» — с облегчением подумал дракон. Драконы болеют редко и без удовольствия. И зарядкой он давно не занимался. Было некогда, да и напоминать было некому. А было когда-то и по-другому. Пришлось и с передовым лечением познакомиться и узнать, что такое йога.

О ДРАКОНАХ И НАНОКАПУСТЕ.

Дракон проснулся от какого-то неясного ощущения и предчувствия чего-то неприятного. Что-то где-то давило и кололо, и было очень неудобно лежать на любимом каменном ложе.

«Может хвост отлежал?» — подумал ящер, привычно потянулся… И ощутил дикую боль у основания хвоста. По пещере пронёсся не то стон, не то рёв.

— Коша, если этот стон у тебя песней зовется, то не видать тебе звания первого менестреля, как своих ушей, — принцесса с ехидцей смотрела на дракона, ожидая ответной шпильки в свой адрес.

— А-а-ар-р-рх-х-х! — снова застонал дракон. Он попытался встать, но шлепнулся на камень, как большой тюлень.

— Что с тобой, Коша? — участливо спросила принцесса, видя, что дракон совсем не шутит.

— У меня что-то со спиной, — простонал несчастный. — Будто копье воткнул кто-то.

— Давай я посмотрю, — принцесса шустро подбежала к хосту дракона, забралась на него. — Ничего там нет. Может, ты спал неудобно и у тебя лапа затекла? Так надо массаж сделать и всё пройдет, — и принцесса с силой запрыгала по чешуе.

— А-а-а-а! Нинада-а-а!! Боли-и-ит! — взревел дракон, и непроизвольно дернул хвостом. Принцесса отлетела в кучу сена, лежавший неподалёку от драконьего ложа.

— Не брыкайся так! Больно? А я думала у драконов не бывает болезней, — девушка шустро выбралась из копны отплевываясь от травинок.

— Я тоже так думал последнюю тысячу лет, — страдальчески промолвил дракон, боясь пошевелиться. — Неужели это конец? Но я еще только жить начал!

— Давай я тебя полечу? Где у тебя точно болит? — принцесса вытряхнула травинки из волос и приблизилась к дракону.

— Только через мой труп, я еще пожить хочу! У тебя даже образования никакого нет, только знание дворцового этикета и неприличных бардовских песен. Отойди! Само пройдёт, — дракон, шипя, отполз к стене пещеры и затих.

— Не пройдёт. Я же лучше знаю. Тебе нужна помощь. Никуда не убегай! Жди меня, и я вернусь. Без меня не умирать, а то я тебя и на том свете достану и вылечу, — девушка подхватила юбки и выбежала из пещеры.

— Не сомневаюсь. Ещё и издевается. Я хвостом двинуть не могу, а она «не убегай», — пробурчал ящер и затих, боясь пошевелиться.

Принцессы не было пару дней. Дракон так и пролежал, стараясь двигаться как можно меньше. На третий день послышался топот и храп лошадей, и шум подъехавшей повозки. Голос принцессы скомандовал:

— Всё содержимое аккуратно перенести в пещеру. И осторожнее ставьте, а то прикажу казнить!

Испуганные мужики, косясь на ящера, на дрожащих ногах затащили мешки и ящики в пещеру и сложили их у стены, куда показала принцесса, неотступно следившая.

— Как ты, Коша? — она внимательно посмотрела на дракона.

— Не дождётесь! — буркнул дракон и пыхнул дымком. Мужиков как ветром сдуло.

Принцесса стала вскрывать ящики, открывать мешки и методично перебирать склянки, мешочки, свертки, с умным видом изучая этикетки. Дракон настороженно наблюдал за её действиями. Основание хвоста заныло с новой силой, предчувствуя недоброе.

— А ты уверена, что у тебя есть лекарство именно от моей болезни? — робко пролепетал дракон.

— Не беспокойся, Коша, тут столько лекарств, что не для всех и болезни найдутся. Я прошла ускоренный медицинский курс у личного лекаря моего папеньки. Я очень старалась всё запомнить, а что-то даже записала, — принцесса достала кучку свитков пергамента и разложила их перед собой.

«Вот это я попал!» — ахнул про себя дракон.

Тем временем принцесса достала бутылку из темного стекла и с трудом вытащила пробку. В пещере резко пахнуло аммиаком. У дракона сразу зачесался нос и заслезились глаза.

— Это что, отрава? — прошептал дракон, стараясь не дышать.

— Эта жидкость на тот случай, если ты потеряешь сознание от боли — раствор драккаина «Райтер-Форте» с аммиаком, — прочитала принцесса, закрыв нос кружевным платочком. — Рыцари всего королевства месяц собирали пот, чтобы изготовить этот препарат.

— Чую, собирали не только пот, но и другие биологические жидкости, — проговорил дракон, прищурив глаза. Принцесса тщательно закупорила бутылочку и убрала её в ящичек.

— Ну, этого я не знаю, это личный секрет лекаря. Но он сказал, что дракона точно выведет из состояния нестояния. Сказали, что испытанное средство. А это, — принцесса достала довольно увесистую бутыль зеленого стекла литров на десять. — «Горькая настойка на яде старых дев» — одна капля валит с ног, ой, то есть обезболивает лошадь. А на дракона надо… три, кажется.

— Где же вы взяли столько старых дев? — в вопросе дракона звучал откровенный сарказм.

— Ну может быть не только старых дев, в наличии и ведьмы были. Сойдут и они. Да какая разница! — легкомысленно отмахнулась принцесса, и наклонив бутыль, плеснула настойки в серебряный стаканчик.

— А я не умру после этого… обезболивания? — жалобно сказал дракон внезапно осипшим голосом.

— Хороший лекарь никогда не даст умереть пациенту естественной смертью, — строго сказала принцесса. — Оставьте ваш мрачный пессимизм, больной. Лучше скажите «а-а-а»!

— Ы-ы-ы-ы! — промычал дракон попятился и изо всех сил стиснул зубы, собираясь дорого продать свою бессмертную душу.

— Ну вот как мне выходить замуж за такого упрямого, больного дракона, — огорченно вздохнула принцесса опустив руку со стаканчиком.

— Шта?! — у ящера от изумления самопроизвольно отвалилась челюсть и пасть открылась.

— Шутка! — принцесса неожиданным мощным броском прицельно метнула стаканчик дракону прямо в пасть.

Во рту дракона будто взорвалась горько-солёная граната. Яростно отплёвываясь, дракон, волоча лапы и крылья, отполз в глубь пещеры, злобно отплёвываясь.

— Итак, первый этап лечения пройден. Острый болевой приступ снят. Пациент обрел некоторую подвижность, — принцесса сделала пометку в пергаменте. — А теперь приступим к обследованию.

— А можно мне другого анестезиолога? — ядовито попросил дракон.

— Нельзя. Я хочу быть первой и единственной в мире принцессой, которая вылечила первого в мире больного дракона. Опиши мне, что ты чувствуешь? Лекарь навскидку предположил, что у тебя или радикулит, или воспаление седалищного нерва, — принцесса села, положив ногу на ногу, расправила пергамент на колене, закусила кончик пера и приготовилась внимательно слушать и записывать.

— Радикулит, это человеческая болезнь, а я дракон, — заметил ящер.

— Значит у драконов бывает ДРАКУЛИТ! — торжественно возвестила принцесса и вписала своё «научное» открытие в пергамент. — Поехали дальше. Сидеть ты можешь?

— Сидеть я ещё смогу, — дракон кряхтя, еле-еле сел, привалившись к стене. — А вот взлететь смогу сейчас вряд ли. Такое чувство, что у меня то ли крылья ломит, то ли хвост отваливается.

— Так у тебя воспаление не седалищного, а леталищного нерва. Так и запишем! — важно заключила принцесса и снова заскрипела пером.

— А теперь надо померять пульс, — принцесса отложила пергамент, пощупала драконью лапу, приложила к ней ухо, но конечно ничего не услышала. Потом достала из мешка увесистый молоток, и постучала по лапе. Дракон вздрогнул.

— Так ладно, пульс не прощупывается. Но пациент, при внешнем осмотре, скорее жив, чем мертв, ибо дышит и говорит. Так что обойдемся, — принцесса задумалась.

— Ну-с, теперь надо измерить твою температуру, — принцесса убрала молоток, и достала из ящика длинную стеклянную трубку, наполненную тягучей серебристо-белой субстанцией. Дракон принюхался и замер, ощутив во рту тонкий и острый металлический привкус.

— Ну вот чего ты такой весь чешуйчатый и шипастый? И как тебе температуру померять? — принцесса задумчиво обошла вокруг дракона.

— Болею я, — проворчал дракон. — А так я белый и пушистый. Нормальная у меня температура, драконья, 360 градусов.

— Так! Лекарь сказал, что этот прибор надо куда-то вставить и измерить температуру репт… тально. А это как, ты случайно не знаешь? — принцесса посмотрела на дракона, распахнув голубые глазищи и хлопая ресницами.

Дракон, насколько мог, поджал хвост, и ответил, делая паузы, чтобы не испугать девушку: — М-м-м, это когда человеческой особи… Измеряют температуру через… Repus Tupus, то есть через… Кхе-кхе, рот. Драконам это не подходит, я просто расплавлю твою стекляшку. А учитывая её содержимое, лечить потом придется тебя. Если придётся… Там страшный яд. Поэтому медленно положи это на место, Ваше Высочество.

Принцесса вздрогнула и аккуратно положила градусник назад в ящик.

«Когда смогу летать, найду этого лекаришку и сожру», — с тихой яростью подумал дракон.

А принцесса подошла в большому и длинному ящику и с трудом достала несколько сколоченных из досок щитов в которые были вбиты длинные острые железные штыри.

— А это приспособление кузнец сделал для твоей больной спины по чертежу лекаря. Ип-пли-катор, — принцесса старательно прочла название из свитка.

— Больше похоже на приспособление для пыток, — нахмурился дракон.

— Не для пыток, а для массажа, ты просто ничего не понимаешь в современных передовых нанотехнологиях! — менторским тоном изрекла принцесса. — Ты на этом будешь спать.

— На этих колючках?! Всю ночь?! Да ни за что! Я и так еле двигаюсь. У меня от этих уколов шишки будут. Ты мне их что йодом замажешь?

— Йод, Коша, это прошлый век. У нас сейчас в трэнде экологически чистые и натуральные лекарства. Так что, если будут шишки, то мы намажем тебя мёдом и приложим листья капусты, всё и рассосется.

— А может не надо? — дракон умоляюще посмотрел на девушку.

— Надо, Коша, надо! — сурово припечатала принцесса.

— Ну ж нет! — возмутился дракон. — Мои товарищи бороздят просторы Вселенной, а я тут буду весь облепленный нанокапустой лежать?!

— Это твоё последнее слово? Ты добровольно отказываешься от лечебных процедур? — принцесса нахмурила бровки.

— Да! — рыкнул дракон. — Я, дракон, находящийся в здравом уме и твёрдой памяти, отказываюсь от лечения всякого рода… дур!

— Ах так! Ну хорошо же, так и запишем: пациент отказался от медицинских услуг квалифицированного королевского специалиста, — принцесса сделала пометку в пергаменте и швырнула его в ящичек.

— Тогда считаю, что при сложившихся обстоятельствах не сложившегося обследования, осталось последнее народное средство, — принцесса достала из большого ящика длинный сверток, развернула промасленную ткань и достала… топор. Попробовала на пальчик остроту лезвия и улыбнулась так, что у дракона чешуя встала дыбом.

— Вот. Наш палач дал самый лучший и острый инструмент. Сказал, что он с одного удара решает все проблемы с болезнями.

— Ни за что!!! Лучше самоумереть! — дракон пополз к выходу, цепляясь за выступающие на полу камни.

— Ну так одно другому не мешает, — принцесса двинулась следом, со скрежетом волоча топор за собой. — Ну вот, запачкался. Но ничего, дохнешь на него огнём, и он простерилизуется. Заодно и ранку прижжём. Ну чего же ты боишься, как маленький, Коша. Это ж быстро и не больно — чик и готово.

Дракон рыча, встал на все четыре лапы, почти добежал до края площадки и рухнул вниз.

— Убился! — принцесса бросив топор, подлетела к обрыву и заглянула вниз.

Дракон на низком бреющем летел немыслимыми зигзагами, плюясь огнём и проклятиями на весь род человеческий. Но летел. Сам. В сторону моря.

— Летит, мой орёл. Всё-таки эти средства лучше работают при взаимодействии, как я и думала, — удовлетворённо произнесла девушка, улыбаясь во весь рот. — А над дозировкой настойки надо будет еще поработать, когда он вернётся.

МЕДИТАЦИЯ ИЛИ ПОЛЕТАЛКИ В НИРВАНЕ.

— Летай только с теми, кого любишь, — вкрадчиво проговорил дракон.

— Ну, возьми любого рыцаря в замке, их там много, подружись с ним, и полетайте вместе, а я сегодня не хочу, — отмахнулась принцесса.

— Не хочу рыцарей, они орут громко, — поморщился дракон.

— Так я тоже ору, Коша, — засмеялась принцесса.

— Ты не так орешь. Рыцари твои от страха вопят, а ты — от восторга, особенно когда в воздушную яму попадаем.

— Да некогда мне, вот приставучий! — скорчила рожицу принцесса. — У меня сегодня занятие йогой по расписанию. Придёт мой гуру, учитель, то есть. Буду осваивать позу «лотоса». Он сказал, если я её освою и научусь медитировать, то буду очень мудрой и узнаю это… блаженство.

— Ох, не доводит до добра эта блажь, медитация твоя. И йога тоже, — скорчил страшную физиономию дракон. — Видел я одного… в Тибете. Сидел я как-то недавно, лет 230 назад, на одной из вершин. Думал нашел себе спокойное местечко, куда никто из людей не доберётся, высота-то, ого-го, больше семи тысяч метров. Лежу значит, никого не трогаю, ловлю себе ультрафиолет потихоньку. И вдруг кто-то меня по правой перепонке крыла постучал. Я аж подпрыгнул от неожиданности. Смотрю человек, невысокий, в какой-то странной красной хламиде и ушастой шапке, с палкой.

— Здравствуй, говорит, о добрый небесный житель. Можно я, говорит, тут помедитирую? Я обалдел немного. Меня так еще никто не называл. Обычно змеем, гадом, злыднем кличут. Ну, добрый так добрый. Да и не опасно выглядел этот задохлик. Я ему даже посочувствовал. Его видимо тоже там внизу на земле достали все, раз он в такую высь забрался. Только, говорю, что это такое — медитировать? Если шуметь будешь, сброшу, говорю, и шиш тебе.

— Какой «добрый» дракон, — захихикала принцесса.

— Я добрый. Бываю. Просто шум не люблю. А этот чудик, улыбнулся и говорит, мол, я тебя не побеспокою ничем, а медитировать — это как размышлять, смотреть внутрь себя, чтобы достичь этого, как его… духовного прозрения.

— Вот-вот! Мне мой гуру тоже такие мудрёные слова говорил, только по-другому. Само-со-зер-цать. Чтобы прозреть и достичь этой, нирваны. Уф, выговорила, — перебила принцесса.

— Ну вот слушай дальше. Смотрю на него и думаю, везет мне с сумашедшими. Нигде от них покоя нет! Но это вроде не буйный. Отчего ж, говорю, можно. Размышляй. Вершина не купленная. А про себя смеюсь. Ну-ну, посмотрим, как ты в такой холодине сидеть будешь. Там на вершине градусов 16 мороза. И это на солнышке. А он сел, ножки калачом как-то завернул, ручки какими-то фигульками сложил, глаза закрыл замер. И улыбается. Час сидит, два сидит, три сидит. Уже и стемнело. Я своё тепловое зрение настроил, посмотрел на этого чудика, не замерз ли? Нет, жив. Дышит. Улыбается. Будто кусок жареной говядины съел. Потыкал его когтем — никой реакции. Ну, мне скучно стало, я и улетел, да и проголодался я.

— А потом закрутился с делами, — продолжил дракон. — То рыцари одолели, то кладоискатели замучали. Забыл я про этого чудика. Месяц где-то прошел захотелось мне тишины, и я вспомнил про него. Дай, думаю слетаю, гляну. Наверное, он уже ушёл или околел вконец. Прилетаю. А он сидит!! Только снегом подзанесло. Ну вот думаю приплыли. Хорошее место мне испортил. Придется теперь другую вершину искать. Не люблю я как-то на кладбище загорать. Присмотрелся. А он — жив! Дышит! Только медленно, как ёжик в спячке. Сдул я с него снежок. Снова потыкал когтем. Нет движения. Типа, ушел в себя — вернусь нескоро. И улыбается. Вот жуть! Наверное, обрел свою эту самую, нирвану. Ну что ж, каждому своё. Я его еще проведывал и через полгода, и через год, и через десять лет, и через пятьдесят. Представляешь себе, он так там и сидит! Как лягушка в заморозке. Ни жив, ни мёртв. И на сухофрукт стал похож. Бр-р-р! Так что смотри, Ваше Высочество, уйдешь в эту… нирвану и не вернёшься, вдруг там понравится. Что мне тогда с тобой делать? Поставить на полочку в пещере и пыль с тебя вытирать?

— Ну нет, я не хочу стать сухофруктом! Я еще только жить начала! А вот вместо твоих полеталок могу тебя научить позе «лотоса», — назидательно сказала принцесса.

— А эта, поза, не опасна? — осторожно спросил дракон, на всякий случай подбирая хвост.

— Ну ты трусишка! — засмеялась принцесса. — Летать не боишься, а позы «лотоса» испугался. Это полезно для обретения твоего внутреннего покоя.

— Летать весело и приятно. Мне в небе спокойно, а тут неизвестно что, — пробурчал дракон.

— Не попробуешь, не узнаешь. Давай садись напротив, и делай как я, — принцесса быстро забралась на камень и сложив ноги кренделем без видимых усилий, и выжидательно посмотрела на дракона.

Спустя полчаса.

— Омм мани падме хум. Уф-ф-ф-ф! Кто бы сказал, что в позе «лотоса» с хвостом делать?

***

Когда дракон закончил писать, спина и лапы действительно затекли от неудобного положения и непривычного занятия.

«О, у меня же есть лечебные камни! Надо полежать на них и всё пройдёт. И давление придёт в норму!» — дракон проковылял в груде сокровищ и с размаху шлепнулся на них. В разные стороны брызнули рубины, алмазы, изумруды. Золотыми исками отскочили и покатились по полу золотые монетки.

«Как же хорошо! Много камней — не мало. И даже очень полезно. Особенно если на них лежать», — подумал дракон и заелозил спиной, поудобнее устраиваясь на куче своих сокровищ. И сразу вспомнил историю о противоядии.

— Ну вот, придётся вставать и идти в своё застолье, — дракон, покряхтев, встал и побрёл к своему столу.

ПРОТИВОЯДИЕ.

— Вот скажи, зачем вам драконам столько камней? — принцесса сидела на мягкой куче душистого сена и задумчиво перебирала разноцветные блестящие камни, устилавшие то тут, то там каменный пол пещеры.

— Покупать ты ничего не покупаешь. А коров с королевских пастбищ и так таскаешь. Бесплатно.

— Они красивые, — вздохнул дракон.

— Кто? Коровы? — захихикала принцесса.

Дракон кашлянул и поперхнулся огнём, и сгусток пламени, ударившись о сталактит, отломил знатный кусок, который с грохотом, эхом и осколками камня разбился об пол пещеры. Принцесса вжала голову в плечи и закрыла глаза. А когда открыла, то увидела над собой купол из крыльев, которые дракон инстинктивно выставил над девушкой.

— Прости. Я нечаянно, — виновато буркнул дракон, пряча глаза и крылья за спину.

— За нечаянно бьют отчаянно. А я даже сдачи тебе дать не могу, ты весь бронированный, — принцесса нахмурила бровки, но глаза ее улыбались.

— Не специально я! И не про коров я говорил, а про камни. Они не только красивые, но ещё и полезные. Например, сапфиры и бирюза помогают обнаружить яды.

— Да какие у тебя тут яды? Разве что говядиной несвежей объешься, — рассмеялась принцесса.

— Да хватит меня попрекать вашей королевской говядиной, — набычился дракон, прищурив один глаз. — А то я могу перейти на диету из принцесс!

— А не боишься отравиться, Коша? От меня противоядия может и не найтись, — ласково промурлыкала принцесса, гладя пальчиком шип на кончике хвоста ящера.

— Не боюсь. У меня полная пещера лекарства, — дракон нервно отдернул хвост. — Пожую сапфиров, закушу изумрудиком. Изумруд вообще панацея от многих бед — от падучей до лечения дряхлости уз. А на десерт рубинчиков пожую, они печали удаляют и радость сердцу дают.

— Радость дают люди, а не вещи, Коша. А драконы — жадины. Охраняют свои копи почище царя Соломона, — заметила принцесса.

— Не обобщай. Я не жадный. Просто не отдаю свои камушки кому попало. Тебе же даю. Только ты не берёшь, — обижено засопел дракон.

— А зачем мне? У моего папеньки их и так везде понатыкано. И в короне, и в кубках, и в блюдах, и в мебели и даже, прости меня, в отхожем месте. Скучно, — принцесса поддела носком парчовой туфельки ближайший камень, и он покатился по полу и уткнулся в кучу своих драгоценных собратьев.

— И еще одному алхимику давал, — продолжил дракон. — Лет пятьдесят назад. Он возле моей пещеры какие-то травки собирал, а я за ним наблюдал втихаря. Смешной он был, безобидный старикашка. Плащик рваненький. Дня четыре кругами ходил. По камням стучал, по деревьям. Бормотал что-то, бороденкой так смешно тряс. Хвост мне весь оттоптал. Я чуть животик не надорвал, щекотно было. Потом на него медведь вышел, и мне пришлось показаться, попугать косолапого. Я думал, и старикашка удерёт, а он мне как родному обрадовался. Говорил, что я его последняя надежда.

— Да ну? Прямо так и сказал? — хмыкнула принцесса.

— Да. А что? Он рассказал, что ищет лекарство для одного очень больного мальчика-сироты. Старик сказал, что у него от недоедания такая густая кровь, что еле пролезает по венам. А помочь могут только толчёные рубины. А мне что, жалко камушков для ребёнка? У меня их вон сколько, — дракон щелкнул когтем по кучке камней, и они разлетелись в разные стороны блестящими брызгами.

— Ну и-и-и? — протянула принцесса.

— Ну и позволил я ему набрать рубинов. Он много и не взял. Штук пять всего. И ушел с миром. — И больше не приходил? — спросила принцесса, приподняв одну бровь.