Бесплатный фрагмент - Попутчики

Попутчики

Сентябрь — солнце светит ярко, но не греет. От этого на улице свежо, а всё вокруг как будто залито мягким золотом. Осень — лучшее время путешествовать поездом.

Вот он, фирменный голубенький «Байкал»: Москва — Иркутск. Состав у платформы, пахнет смазкой, креозотом и холодным железом. В Тюмени поезд проходящий, поэтому до последней минуты Витя не знал, будут ли места. Но вот билет в кармане, и он, тяжело опираясь на новенькую трость, спешил к своему вагону.

«Что ждёт меня на этот раз? Кем окажутся соседи? — думал он, подходя к своему вагону. — Это всегда рулетка: повезёт — попадётся интересный человек и восемь часов пролетят незаметно; не повезёт — пролежу на полке, зато хоть высплюсь».

После службы в армии, где, как пафосно выразился замполит на демобилизационной комиссии, «он заглянул смерти в глаза», Витю особенно стало интересовать, как проживают свои жизни другие люди.

Но сам Витя считал, что это смерть зачем-то заглянула к нему, чтобы напугать его и осложнить жизнь. Будто намеренно, перечеркнув всё, что было до неё, с целью заставить искать иной путь. За месяцы неподвижного лежания на госпитальной койке он пришёл к выводу, что прежняя жизнь была слишком лёгкой и беззаботной, чтобы реализовать все скрытые возможности. Очень уж легко ему всё давалось — учёба, спорт, общественное признание. А вот теперь, чтобы добиться хотя бы отдалённого подобия того, что было раньше, требовались огромные усилия. К тому же последствия травмы наложили ощутимые физические ограничения, и их было много.

Начинать Вите нужно было с нуля. Даже с минуса. Но была в этом и другая сторона: когда начинаешь с чистого листа, весь мир снова открыт перед тобой. Он чувствовал себя витязем на распутье: «пойдёшь налево… пойдёшь направо…» И помимо привычного «что делать?» стал звучать и более житейский вопрос — «куда податься?»

Витя искал ответ везде: в книгах, ток-шоу, разговорах с друзьями. Но самой ценной считал информацию из первоисточника — из общения с разными людьми, вовсе не из его круга. А более подходящего места для таких встреч, чем купе проходящего поезда, и придумать было сложно.

— Неплохо для начала, — удовлетворённо подумал Витя, подавая билет обесцвеченной проводнице в безупречной униформе.

Благодаря армейскому опыту он хорошо понимал, чего стоит такой вид в дорожных условиях: значит, и в её хозяйстве полный порядок.

— Купе номер четыре, — окинула проводница Витю оценивающим взглядом. — Бельё брать будете?

— Да, конечно, — отвлёкся Витя от мысли, что шарик рулетки упал в карман с номером четыре.

Когда он вошёл в коридор, тот показался ему словно сделанным из янтаря. Пахло хлебными палочками, чаем и сном. Осеннее чудо продолжалось. В душе у Вити играл «Русский вальс». Казалось, в его темпе по проходу кружатся жёлтые и красные кленовые листья.

Дверь его купе была открыта. На нижней полке у окна сидел мужчина средних лет в эффектных очках и читал книгу. «Наверное, про такую оправу говорят: „роговая“», — подумал Витя.

— Добрый день, — улыбнулся он соседу.

— Добрый, — не слишком приветливо откликнулся тот, взглянув на Витю поверх очков.

Витя узнал этот взгляд: когда сидишь в купе один, всегда надеешься на невероятное: что никто не подсядет. Но вот он, новый попутчик. Витя примирительно развёл руками:

— Мне до Омска, я лучше наверх, чтобы никому не мешать, — сказал он и положил трость на полку.

— Чай будете заказывать? — напомнила о себе обесцвеченная проводница позади него и снова смерила Витю снисходительно-пренебрежительным взглядом.

Она никак не могла определить Витины покупательские способности: «Такой молодой, ходит с палкой, шатается как пьяный, может, и вправду выпивший» — прикидывала в уме проводница, с досадой поглядывая на Витю и вталкивая билет в кармашек своей папки.

— С удовольствием, — ответил тот, проскользнул по нижней полке к окну и устроился напротив соседа.

Поезд тронулся, набирая скорость: перелистал виды с привокзальными постройками, вырвался в поле и полетел.

Дождей давно не было, и стёкла оставались необычно прозрачными. Когда льёт, вся грязь с вагонов стекает на колёса и разбрызгивается обратно, покрывая окна матовым налётом, но сейчас они блестели, как витрины дорогого магазина.

Витя с наслаждением смотрел на пролетающие светло-жёлтые берёзы и бурые осины, обрамлявшие рыжие пшеничные поля вдоль дороги.

Мелькали столбы, шлагбаумы, звонили семафоры на переездах. А белые кучевые облака, будто на спор, гнались за поездом по беговой дорожке лазурного неба.