Бесплатный фрагмент - Поп и его кот или поповый кот

Поп и его кот или поповый кот

Вступление

Сказ у басни этой в том,

Как поп жил с котом.

Думал поп, что кот при нём,

Оказалось все не так,

Кот был вовсе не простак

Хозяином себя он мнил

И с попом жильё делил.

В общем, история про весь их быт

И как секрет их был раскрыт:

Как печь теплую они делили,

Вместе ели, вместе пили.

То есть, все их житие́

И мирское бытие́.

Ты читатель расслабляйся,

В кресле мягком умащайся,

Ну и слушай весь мой сказ

Про попа и про его кота рассказ.

1

Жил был поп, служил он в храме.

Просыпался утром ранним,

Умывался, собирался

И на службу отправлялся.

Всю седмицу на работе:

От субботы до субботы

Тряс седою бородой,

Отпевал, крестил, толпою —

Одним словом управлял,

Всех молиться заставлял.

Но прожив всю жизнь вот так,

Не заметил, как полтак

Стукнул в лоб его плешивый,

Намекнул, что он ретивый

Не нажил себе семьи,

Хоть и окружён людьми.

Он других любви учил,

Сам же одиноким был.

Не любил он никогда…

В общем, жизнь его — вода.

Ни до лю́да, ни до Бога,

Лишь на кладбище дорога

По судьбе была ему,

походила на тюрьму.

Без родни и без супруги,

Полон день его натуги,

Ведь попу тоже хотелось,

Чтобы жизнь его вертелась

Не в работе, а в дому…

Тяжко жить там одному:

На крыльце никто не встретит,

Никто печаль в нём не заметит,

К груди своей уж не прижмёт,

Не пожалеет, не поймёт…

Вот и в этот день проснувшись

И в хоромах обернувшись,

Поп глядел по сторонам,

Пробежал очами по стенам.

Вроде в доме изобилье:

Во дворе скота обилье,

Полные еды буфеты:

Колбаса, пирог, конфеты,

От хлебо́᾽в трещат хоромы…

В чем причина сей истомы?

Что в душе скребётся кошкой

Не слегка, не понарошку,

А прям так, что выть охота.

— Ох, дожить бы до субботы.

Тяжко выдохнул храмовник.

Он тоски своей заложник.

Стал он думать, в чём причина,

Что уже его кончина

Не пугала сильно отче,

Так, как одиночество средь ночи.

И пришла ему мысля́,

К размышленью опосля́.

Что один совсем живёт,

Вот поэтому и пьёт.

Ведь не с кем даже говорить,

Беду и счастья разделить…

Как-то стало сердце ныть.

— Что ж такой я одинокий,

И зачем мне сон глубокий,

Коль жизнь не с кем разделить,

И зачем тогда мне жить? —

— Вопрошал себя храмовник

И тоски своей виновник.

— У других жена и дети,

Всё доступно им на Свете:

Радость дня, тепло иль ночи,

Все для них не жизнь, а Сочи!

Смех детей, жены ворчанье

Или даже замечанья —

Все мне кажется усладой,

Ведь является наградой

За праведность пути,

Где не нужно груз уныния нести. —

Сетовал поп на себя,

Гордую слезу роня.

Призадумался тут поп.

Почесал плешивый лоб,

Пузо туго подвязал,

Ну и сам себе сказал:

— Пришло время мне жениться,

И не буду я скупиться!

Денег хватит на сто лет вперед,

Ну а если повезет,

То найду жену с приданным.

Без халтуры и обмана

Будем вместе с нею жить:

Быт вести, чай с мёдом пить!

А детишки коль пойдут,

Будет в доме и уют!

Хотя, для детишек я староват,

Хоть обеспечен и богат.

Поздно мне их заводить.

Ой, да ладно, будем жить,

Как масть пойдёт.

Там, глядишь, и всё придёт. —

Поп сказал, во весь рот зевнув,

Лёг не бочок и мирно уснул.

2

Этой ночью поп проспал, как убитый

И снились ему храма софиты,

В котором он венчался с женой

И даже на них снизошёл дух святой.

А на следующий день

Наш герой, словно тень

За бабёнкой увязался,

В разговоре заикался

От волненья и томленья,

И конечно предвкушенья,

Как будет вместе с нею жить,

Вкусно есть, в два горла пить.

Ведь жена готовить будет

Экзотические блюда,

Да ещё служить ему

За минимальную сумму́.

Баба та звалася Нюрой,

Занималась та халтурой

Тут при храме торговала

Всем: от свечей и до сандала

По завышенной цене

Навязав товар толпе.

Разницу в карман клала

И не плохо так жила.

Хоть грешна была та Нюра,

Всё ж, выдающейся фигурой

Обладала та вдовица,

И на лик была царь-птица.

Храмовнику давно уж Нюра приглянулась,

Когда впервые о службе храму заикнулась,

Но вот она никак к себе не подпускала,

Потому как ей всё было мало

И за помещика хотела Нюра замуж,

Да только ей нет места… В помещицы? Куда уж?

Зачем помещику нужна беднячка,

Даже если та его землячка?

У него есть благородней дамы,

А Нюра не потянет той программы.

Поэтому, задирая нос лет пять,

Ба́ба вспомнила про попа опять.

Вспомнила, как в женихи он набивался,

И как дитё, он за нее цеплялся.

И только уличив мгновенье,

Она снизошла до откровенья.

Мол, она согласна и в попихи,

Ведь ее годы молодые — ли́хи,

Проносятся, что за ними не угнаться

И в пору ей хоть с кем-то обвенчаться,

Пока полтинник ей не стукнет,

Ведь старость ей потом аукнет:

«Когда останешься одной,

Захочешь жить и с Сатаной».

Услышав исповедь от Нюры,

И соблазнившись изгибами её фигуры,

Поп от радости тут обомлел

И даже от давленья покраснел.

И в этот вечер он привёл невесту в хату,

Показать ей свои богатые палаты,

Но не учёл он нрав своей невесты,

Что оценила взглядом сие место.

Нюра принялась считать доходы

И оговаривать семейные расходы,

И намекать, что с переездом

Им двоим, тут будет тесно,

Мол, жильё нужно расширять

И мебель в доме обновлять,

А еще зима уж впереди,

И ей нужны: шубы, платья, сапоги.

Неплохо было б гардероб сменить,

Что б было ей в чём на базар ходить…

Поп эти байки все прослушал,

Ведь накрывал на стол, обрезки с колбас кушал.

И, в предвкушении наливал вино,

Чтобы отметить с будущей женой

Начало их семейной жизни,

Чтоб служить ему и церкви и отчизне.

Но, только поп ко рту вино поднёс,

Как Нюрку тут же чёрт понёс.

Схватила баба чарку, отняла,

И его, что было, понесла:

— Старый, коль хочешь ты на мне жениться,

То и не думай, что б напиться,

И хватит жрать харчи в два горла

Уже и так здоров, как боров!

И коль твоё серьёзно намеренье,́

До свадьбы нашей займись-ка похуденьем!

И только поп услышал приказанья,

Он чуть не потерял сознанье:

Тут закружилась его голова

И поседела ещё пуще борода.

Не вытерпев запреты и упрёк,

Рот широко разинул поп:

— Да что же я, дожив до стольких лет,

Добровольно подставлю зад под плеть?

Эх, нет! Не на того ты, милочка, напала! —

Поп закричал, не сдержав скандала.

Достаточно терпел он гостью,

Пока она не стала в горле костью.

Хотел конечно поп на ней жениться,

Но вовремя он понял, что дама дьяволица.

Он выгнал Нюрку в тот же миг

И все соседи слышали тот крик,

Что доносился из попова дома,

И, что случился там меж двух знакомых.

А баба ушлая попу уж не сдавалась,

Ногами и руками в двери упиралась,

И даже угрожала шантажом,

И обещала вместе с ним спалить и дом.

Своим отказом поп нанёс ей оскорбленье

И вызвал в ее сердце озлобленье

И не могла она простить попу обиду,

Поэтому решила применить эгиду.

И защищая свою честь

Нюрка из всех сил, что есть,

Проклинала несостоявшегося мужа.

И на беду была у дома лужа.

Но тут на крик сбежались все соседи,

Им удалось разнять дерущихся медведей,

В которых поп и Нюрка превратились,

Когда борясь, случайно в лужу покатились.

3

Соседи еще долго судачили о встрече,

Что случилась в тот злосчастный вечер.

И после громкого скандала,

Уже никто не мог купить крестик из сандала,

Ведь Нюрка съехала из этого села,

Не выдержав позора и стыда.

Люди говорят — спуталась с повесой

И умчала вместе с ним, куда-то под Одессу.

А поп продолжил там же жить, среди своих соседей.

Вскоре и затихли сплетни, да людские бредни.

К счастью, память у людей, коротка как век,

И поп вернулся в калию — он тоже человек.

Но, как бы не звала рутина к обыденности дел,

Поп опять затосковал, счастья захотел.

И вновь вернули его мысли к одинокой хате

И не спится ему больше по ночам в кровати.

Он задумался над тем, что надо с кем-то жить,

Если б рядом был хоть кто-то, перестало б ныть

Сердце полное тоски и душа его,

Но глядит по сторонам, а нет уж никого.

Вновь вздыхает тяжко поп,

Снова чешет лысый лоб

И зевая от тоски,

Потирает он виски.

— Нет, не дело одному, точно, как бобыль.

Всё-таки жениться нужно, пока не стёрся в пыль.

И пусть с Нюркой не срослось со стервою такой,

Всё равно женюсь, но только на другой.

Но, только он подумал о венчанье,

Как снова впал в томленье и отчаянье.

Головой он отрицательно крутил,

И песню новую завыл:

— Деревенские молодки,

Те, что есть местные красотки,

Все уж замужем давно

Варят мужикам пшено.

Многие детей родили

У меня же их крестили.

А в холостячках только вдовы

Да и они все «будь здоровы»!

Страшные, как смертный грех

При чём, касается их всех!

Мужей своих бабы эти допекли…

Не зря же ведьмами их в народе нарекли?