Бесплатный фрагмент - Пока шёл снег

От автора

Мы привыкли думать, что наша жизнь состоит из важных событий. Мы запоминаем даты, встречи, разговоры, решения, которые однажды изменили привычный порядок вещей. Но большая часть жизни проходит незаметно. За завтраком, по дороге домой, в очереди, за случайным разговором с человеком, которого мы больше никогда не увидим. Мы редко придаём значение таким моментам. Кажется, что всё важное ещё впереди, что завтра можно будет исправить сегодняшнюю ошибку, позвонить тому, кому давно не звонил, сказать то, что откладывал, или наконец сделать то, о чём столько раз думал. Мы вообще любим откладывать жизнь на потом. Иногда по уважительной причине, иногда просто потому, что сегодня не хочется. Мне всегда было интересно, насколько хрупким может оказаться привычный порядок вещей. Как много зависит от случайности, чужого решения или неверно понятого слова. И как легко человек находит объяснение собственным поступкам, но с каким трудом принимает чужие. Эта книга не пытается дать ответы на подобные вопросы. В ней нет особенной истории о необыкновенном человеке. Есть обычные дни, разговоры, небольшие планы и мысли, которые, возможно, знакомы многим. Я не знаю, найдёте ли вы в этой истории что-то своё. Но надеюсь, что после последней страницы вам хотя бы ненадолго захочется внимательнее посмотреть на то, из чего складывается ваша собственная жизнь.

Евгений Аро.

***

За три дня до смерти я стоял на улице. День ничем не отличался от предыдущих. Разве что напился я чуть сильнее обычного. Снег ложился на плечи, словно перхоть какого-нибудь ангела или чего похуже. Даже в этом я умудрялся находить романтику. Безликую, бесстрастную, неуклюжую и глупую. Такую, какой пользуются современные поэтишки и писатели, когда им больше нечего сказать, но очень хочется.

Крепкий алкоголь согревал изнутри, будто мамина ладонь в морозные дни. Друзья, с которыми я только что выпивал, разошлись кто куда. Один, кажется, собирался к жене. Другой обещал позвонить какой-то женщине. Третий просто исчез. Впрочем, последний вариант мне нравился больше всего. Я и сам не заметил, как остался один под фонарём.

Меня тошнило. Я попытался сплюнуть, но промахнулся и попал на ботинок. Несколько секунд разглядывал пятно, размышляя о том, что даже собственная слюна в такой вечер способна доставить больше неприятностей, чем все люди, с которыми я общался за последние несколько лет.

— Как думаете, — донёсся у меня за спиной женский голос, пока я рассматривал свою замшевую обувь, — троллейбус скоро приедет?

Я не сразу обернулся. Сначала почему-то решил, что за спиной стоит кто-то другой, более трезвый и приспособленный отвечать на подобные вопросы. Но там никого не оказалось. Я повернулся, едва не рухнул на бок, однако успел расставить ноги. На мгновение мне даже показалось, что получилось грациозно. Судя по выражению лица незнакомки, моё представление о грации отличалось от общепринятого.

Рядом стояла девушка. Руки она держала в карманах тёмного пальто и смотрела на меня с тем спокойным любопытством, с каким разглядывают необычную трещину на стене. Не испугалась, не засмеялась, не предложила вызвать скорую. Просто смотрела. Это показалось мне подозрительным.

Обычно человек, увидев пьяного незнакомца, старается поскорее отвести глаза, будто его состояние передаётся через зрительный контакт. По крайней мере, мне так казалось.

Её чёрные кудри напомнили ночное море. Я даже немного разозлился на себя за это сравнение. Совершенно идиотское. Стоит увидеть женщину с тёмными волосами, и воображение немедленно подсовывает океан, грозу, луну, а в особо тяжёлых случаях ещё и всю человеческую цивилизацию со всеми её пороками. Я предпочёл бы обойтись без цивилизации. Мне и одного человека перед собой хватало, чтобы устать.

— Что это за остановка? — спросил я, пытаясь выловить равновесие.

Девушка посмотрела на меня с некоторым недоумением. Потом улыбнулась.

— Вы что, пьяный?

— Вроде того, — с непонятной даже мне самому грустью пробубнил я. — Напоили, гады.

Она тихо засмеялась и отвернулась к дороге. Мимо пробежала серая лохматая собака с мокрым боком и болтающимся хвостом. Она неслась быстро, но почему-то смотрела прямо на меня. Не отворачивалась и не замедлялась, даже поравнявшись с остановкой. Я бы назвал её взгляд осуждающим, если бы не понимал, насколько глупо приписывать животным человеческие мысли.

Собака скрылась за припаркованными машинами. Я ещё немного смотрел ей вслед.

— Вы её знаете? — спросила девушка.

— Нет. Но, кажется, я ей не понравился.

— Может, она просто голодная.

— Тогда у нас с ней больше общего, чем я думал.

Девушка снова улыбнулась. Вскоре из темноты показались два жёлтых огонька. Троллейбус подъехал к остановке, тяжело скрипнул и раскрыл двери.

— Вам куда ехать-то?

— Никуда.

Она удивлённо посмотрела на меня, словно впервые встретила человека, которому никуда не надо. Её чёрные глаза привлекли моё внимание. Я окинул девушку взглядом. Чёрт, зачем она надела красные ботинки?

— Впервые вижу человека, которому никуда не надо. Вам стоило бы зайти в тепло, — сказала она. — На улице, как-никак, уже декабрь.

И, не дожидаясь ответа, она вошла в троллейбус.

Я остался под фонарём, наблюдая, как её силуэт исчезает за мутным стеклом. Водитель захлопнул двери, и троллейбус тронулся. Я не успел осмыслить её замечание. Да и не особенно хотел. Она уезжала в тепле, а я оставался здесь с тошнотой в желудке и совершенно бесполезным знанием о том, что терпеть не могу красный.

Я оглянулся. Ни души. Только мусорный пакет, который ветер никак не мог оставить в покое: он катался по тротуару, цеплялся за бордюр и снова тащился дальше. Я некоторое время следил за ним, потом полез в карманы. Захотелось закурить, но сигарет не оказалось. Зато нашёлся чек из какого-то магазина, еле живая зажигалка, паспорт и две мелкие монеты. Я сунул всё обратно.

В такие минуты особенно остро понимаешь, как мало человеку нужно для счастья: тёплая постель, горячий чай, сигарета и возможность никого не видеть хотя бы до утра. Но стоит получить всё это, как начинаешь хотеть чего-нибудь ещё. Например, чтобы тебя любили. Или чтобы ты сам кого-то любил. Или хотя бы просыпаться человеком, которому не приходится поздним вечером изучать содержимое собственных карманов.

Людям вообще мало того, что они живы. Им подавай ещё и великий смысл. Будто просто прожить жизнь и не обделаться по дороге недостаточно сложно.

Я посмотрел на свои ботинки. На правом всё ещё оставалось мокрое пятно.

— Прекрасно, — сказал я.

Голос прозвучал настолько жалко, что я невольно оглянулся, проверяя, не услышал ли кто-нибудь. Никого. Можно было не притворяться, что мне есть дело до собственного достоинства.

Я решил идти пешком. Куда именно, пока не знал, но направился в сторону дома. За последние несколько часов я доказал, что для передвижения не обязательно знать конечный пункт. Достаточно двух ног, подходящей степени опьянения и отсутствия человека, который спросит, куда ты собрался.

Под подошвами скрипел снег. Где-то за домами лаяла собака. Я вспомнил ту, что пробежала мимо остановки. Интересно, добралась ли она туда, куда торопилась. Может, её кто-то ждал. А может, она просто бежала, потому что стоять на месте было холодно. Последнее объяснение показалось самым разумным.

Через несколько минут впереди показалась вывеска продуктового магазина. Она светилась неровным белым светом, и одна из букв периодически гасла. Магазин работал круглосуточно. В моём районе все магазины выглядели одинаково. Грязные окна, облезлые двери и продавцы, которым платили явно недостаточно за то, чтобы они продолжали разговаривать с людьми.

Я остановился перед входом и посмотрел на своё отражение в стекле. Вид у меня был скверный. Волосы намокли, лицо покраснело, воротник куртки сбился набок. Я попытался поправить его, но только сильнее помял ткань.

Внутри оказалось неожиданно людно. У холодильников стоял мужчина в рабочей куртке, возле кассы расположились ещё двое. Я задержался на пороге: не ожидал увидеть столько людей в такое время. Прошёл к стойке с сигаретами. За кассой стояла молодая девушка с короткими светлыми волосами, в тёмной футболке и с бейджем. Имя мне было неинтересно. На кассе лежала раскрытая пачка жевательной резинки, рядом остывал кофе. Девушка выглядела уставшей. Время от времени убирала волосы за ухо, а наклоняясь за товаром, морщилась, будто у неё болела спина.

Перед ней находились два мужика. Оба были крупными, оба нетрезвыми и оба, судя по всему, считали себя чрезвычайно интересными собеседниками.

— Я тебе говорю, красавица, мы тут каждый вечер ходим, — произнёс один из них.

У него была красная шея и густые усы. Он опёрся локтем о прилавок и широко улыбнулся. Я невольно подумал, что стоматологу здесь нашлась бы работа. Провёл языком по зубам и порадовался, что мои пока на месте.

— Ты бы хоть улыбнулась постоянным покупателям.

— Я вам уже улыбалась, — ответила девушка, пробивая товар. Она даже не подняла головы, будто надеялась, что разговор закончится сам собой. — Теперь очередь других покупателей.

— Вот это ты зря. Мы же по-хорошему.

Второй мужик засмеялся. Он был немного ниже приятеля, с лысеющей головой и расстёгнутой курткой. В руке он держал бутылку пива, которую то поднимал, то опускал, словно собирался произнести тост, но никак не мог выбрать подходящий повод. Пиво плескалось у горлышка. Меня это слегка веселило.

— Да ладно тебе, — сказал он. — Мы же не кусаемся. Пойдём после смены кофе попьём. Я угощаю.

— Нет, спасибо.

— Может, у тебя парень есть?

— Есть.

— А если бы не было?

Девушка перестала улыбаться. Она медленно подняла на него глаза, и на несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом она отвела взгляд к кассовому аппарату.

— Всё равно нет.

Я встал за ними и посмотрел на часы над холодильником. До закрытия было далеко: магазин работал круглосуточно. Но стрелки двигались, и это оставалось единственным событием здесь, которое не требовало моего участия.

Мужики продолжали разговор.

— Ты какая-то недружелюбная, — заметил усатый.

— Я на работе.

— И что? Мы тоже работаем. У нас, между прочим, профессия серьёзная.

— Поздравляю.

Лысый снова засмеялся. Его смех был громким и неприятным. Он посмотрел на приятеля, ожидая, что тот тоже оценит шутку, но усатый уже наклонился к девушке через прилавок.

— Слушай, а как тебя зовут?

Она молчала. Взяла следующую покупку, провела её через сканер и положила в пакет.

— Ну чего ты? Я же нормально спрашиваю.

— Имя на бейдже.

— Так я прочитать не могу.

— Тогда вам, наверное, не нужно его знать.

Я посмотрел на стойку с сигаретами. Моей марки не было видно. Пришлось чуть наклониться, чтобы рассмотреть нижнюю полку. За спинами мужиков находилась витрина с дешёвыми зажигалками. Я подумал, что надо бы купить одну, раз уж старая скоро перестанет работать.

— Мужчина, вы что, нас игнорируете? — вдруг спросил лысый.

Я поднял голову. Он смотрел прямо на меня, слегка склонив набок свою блестящую от пота голову. По его лицу было видно, что ему очень хотелось втянуть в разговор ещё кого-нибудь.

— Что?

— Я говорю, вам самому не кажется, что девушка грубит?

Я посмотрел на продавщицу. Она тоже взглянула на меня. В её лице читалось напряжение: похоже, она ждала, что я вступлюсь. Достаточно было сказать, что она уже ответила или что пора оставить её в покое. Но мне не хотелось разговаривать.

— Я не знаю.

Лысый нахмурился, словно я дал неправильный ответ на вопрос, который вообще не предполагал правильного ответа.

— В смысле не знаете?

Я не ответил и отвернулся к сигаретам. За спиной на несколько секунд стало тихо. Потом усатый что-то пробормотал своему приятелю. Я не разобрал слов, да и не пытался. Они оба хмыкнули. Мне показалось, что разговор наконец закончился, и я снова занялся поисками своей марки.

— Вот видишь, — сказал лысый. — Нормальный человек. Не лезет, куда не надо.

Я не считал себя нормальным человеком. Просто не видел смысла вмешиваться в разговор, который меня не касался. Девушка могла сама разобраться с двумя взрослыми мужиками. По крайней мере, мне хотелось в это верить.

— Мужчины, я вас прошу, — сказала она. — Либо покупайте что-нибудь, либо пропустите остальных.

— А ты нас уже выгоняешь? — спросил усатый.

Он выпрямился. В его голосе появилось раздражение, которое он, кажется, пытался выдать за обиду.

— Я прошу вас не мешать работать.

Усатый поставил свою бутылку на прилавок. Она звякнула о стеклянную поверхность, и девушка невольно посмотрела на неё.

— Ты чего такая нервная? Мы с тобой разговариваем нормально.

Девушка снова посмотрела на меня. Я сделал вид, что не заметил. Мне было стыдно, хотя я не мог объяснить почему. Её взгляд становился всё настойчивее, а я продолжал изучать пачки, будто от моего выбора зависело что-то важное. Я пришёл купить сигареты и уйти. Не решать чужие проблемы и не участвовать в ночном воспитании двух взрослых идиотов. От духоты меня снова затошнило.

— Может, выйдем поговорим? — спросил усатый.

— Нет. Я работаю.

— Да брось ты свою работу на минуту.

Он протянул руку через прилавок и попытался коснуться её запястья. Девушка резко отдёрнула руку. Стаканчик с кофе качнулся, оставив на прилавке коричневый след.

— Не трогайте меня.

— Да я ничего такого не делаю.

— Я сказала, не трогайте меня!

Теперь она говорила громче. Мужчина в рабочей куртке, стоявший у холодильника, направился к выходу. Он прошёл мимо нас, опустив глаза. Дверь хлопнула за его спиной. Я заметил, что он слегка прихрамывал на правую ногу.

— Ты чего орёшь? — спросил усатый.

— Отойдите от кассы.

— Да ты совсем…

Он обошёл край прилавка. Всё произошло быстро, но не настолько, чтобы я не успел понять, что он собирается сделать. Девушка отступила назад, упёрлась бедром в полку и попыталась обойти его. Мужик схватил её за руку.

Она вскрикнула.

— Отпусти! — крикнула она, вырываясь.

Лысый замер. На его лице появилось выражение человека, который внезапно обнаружил, что вечер пошёл не по плану, но ещё не решил, стоит ли ему вмешиваться.

— Слышь, ты чего? — произнёс он.

Он дёрнул девушку на себя, и она ударилась плечом о стойку. На пол упала пачка сигарет. Не той марки, которую я искал. Девушка нащупала что-то на прилавке и схватила бутылку из-под пива, которую усатый поставил рядом с кассой. Она подняла её обеими руками и ударила мужчину по голове.

Звук получился коротким и тяжёлым. Мужик отпустил её. Несколько секунд он стоял неподвижно, глядя куда-то вниз, а затем рухнул на бок. Бутылка выскользнула из рук девушки, ударилась о пол и разлетелась на осколки.

Наступила тишина. Мужчина лежал возле кассы, поджав одну ногу. Из-под головы растекалась кровь, добралась до края резинового коврика и начала просачиваться под него. Девушка прижала ладони ко рту.

— Господи… Господи, господи…

Лысый смотрел на приятеля. Его лицо побледнело, а бутылка пива выскользнула из пальцев и покатилась по полу. Он сделал шаг назад, затем ещё один.

— Ты чего наделала? — прошептал он.

Девушка ничего не ответила. Она смотрела на лежащего, будто ожидала, что тот сейчас поднимется и начнёт ругаться. Но он не поднимался.

— Ты его убила, что ли? — спросил он уже громче.

— Я… Он сам… Он меня…

Мужчина бросился к выходу. Дверь распахнулась, впустив внутрь порыв холодного воздуха. Через секунду он уже бежал по тротуару, спотыкаясь на снегу. Он даже не оглянулся.

Я остался стоять на месте. Девушка посмотрела на меня. Теперь в её глазах не было ни просьбы, ни раздражения. Только страх. Она переводила взгляд с меня на лежащего мужчину, потом снова на меня. Её губы дрожали. Она пыталась что-то сказать, но слова не складывались в предложения. Я посмотрел на осколки бутылки. Один из них лежал возле моего ботинка.

— Он сам виноват, — сказала девушка.

Я не ответил.

— Вы же видели? Он первый начал. Вы видели, да?

Я медленно поднял глаза. Она ждала подтверждения. Мне хотелось сказать, что я всё видел: мужчина схватил её за руку, она просила его отойти, он не послушал. Но я не понимал, зачем ей сейчас мои слова. Всё произошло у меня на глазах. Разве этого недостаточно?