Бесплатный фрагмент - Пока дышу — начну сначала

Я люблю читать. Правда. За свои восемнадцать я прочитала больше, чем, кажется, большинство людей за всю их жизнь — я в этом уверена. Не могу назвать это какой-то особенной «любовью», но для меня это по-настоящему увлекательное занятие. Всё потому, что у меня есть на это и время, и желание. Книги открывают передо мной новые миры, новые смыслы и заставляют мыслить шире. Как в детстве нас учили: у книг всегда хороший конец, и, как это ни банально — добро побеждает зло. Но в книгах реальность воспринимается иначе. Ты отключаешься от настоящего и полностью погружаешься в мир фантазии. Или, в моем случае, — психологии. Она помогает мне разбираться в людях, их действиях, а иногда и в мыслях. Это поразительно.

Интерес к книгам, а в особенности- психологии, начался еще с начальных классов. Как-то раз мама принесла домой книгу под названием «Маленький принц», и читала мне ее каждый вечер перед сном.

Правда, в этой книге больше заложен философский смысл, который я не понимаю, но слушать про маленького принца было интересно.

Я была совсем маленькой, и никогда не понимала в чем ее суть, да и незачем мне тогда было. Я ведь беззаботная школьница, которой завтра в семь вставать на учебу, а сейчас нужно только одного- чтобы мама была рядом и читала книгу, не важно какую. Мне просто хотелось слышать ее голос, как колыбельную.

Но одно я замечала всегда — мама что-то бормотала под нос про взрослых людей — каждый раз, когда заканчивалась глава.

А я ее спрашивала:

— Мамочка, а почему ты плачешь?, — она действительно плакала, а я была в надежде, что она просто устала, и книга никак не задевает ее.

— Я не плачу, Несс, просто уже поздно, пора спать, мама тоже устала глазки болят, — мама говорила так каждый раз, и я не находила тогда это странным… Конечно, я ведь еще маленькая…

В пятнадцать лет я перечитала «Маленького принца» заново. И только тогда поняла, почему мама плакала. В этой тонкой книге затронуто почти всё: дружба, любовь, одиночество, ответственность, поиск смысла жизни.

— «Зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь», — часто повторяла мама. Позже я узнала, что это была цитата из той самой книги.. И поняла — она была права. Глаза могут обмануть. А сердце… сердце все знает. Чувствует.

Интересно, вот поэтому она тогда плакала?

ГЛАВА 1. КТО ОН?

— Да, я буду очень рада, если это произойдёт! — звонкий голос мамы пронёсся по квартире.

Наверное, опять болтает с очередным ухажёром, — подумала я и закатила глаза.

Я уже сбилась со счёта: этих мужчин было слишком много. Мама то рассказывала про них, то приносила от них подарки. И, странно, с расставанием она не выбрасывала вещи — просто складывала на полке, пылились.

— Это всего лишь подарки. Они мне ничего плохого не сделали, в отличие от тех, кто их дарил, — говорила она.

Книги мама не читала. Её интересы давно изменились, или просто усталость от жизни оставила в ней лишь силы, чтобы поесть и уснуть.

— Мам? А ты с кем там? — крикнула я с лестницы.

— Да, дочь! Доброе утро! — прокричала она снизу.

— Я побежала! Завтрак на столе!

Ну да… как всегда.

У меня нет друзей. Ни отношений. Никогда не было. Я не знаю, как это — делиться секретами, чувствовать «бабочек» в животе, испытывать первую влюбленность. По крайне мере, в книгах это было описано красиво. Какая то сказка, в которую мне было легко поверить.

Особенно в «Ромео и Джульетте». Они не смогли жить без любви и были обречены. Все решил рок. Какая тогда, к черту, любовь? Жизнь ведь не пьеса Шекспира.

В 8:00 я уже стояла у книжного. Это стало моей традицией — заходить туда каждый понедельник. Раньше мы ходили сюда с папой, когда я была маленькой. Тогда я просила купить мне сказки о феях, чтобы он читал их мне перед сном. Это было время, когда казалось, что взрослые — те еще волшебники.

Я нахожусь в гневе. Обошла весь этот дурацкий книжный, но не нашла ничего подходящего. Либо это начало самого моего неудачного дня, либо просто не судьба.

— Нет, Девушка, она совершенно такая же, — ого, кто-то закатил скандал из-за разных цен на одну книгу, мне бы его проблемы…

— Ок, — подумала я и пошла по второму кругу этого магазина, в надежде, что найду хоть что-то…

— Философия, хм… это действительно кто-то читает? Мне казалось, что это совершенно скучно и не интересно, разве что…«Маленький принц». Это интересно, но совсем другое.

Я подняла голову выше и обратила внимание на огромную полку с книгами этого жанра.

Ого, сколько же здесь таких же, — Наверное, хорошо путают людям мозги.

— А почему бы и нет? — мужской голос за спиной прервал мой внутренний диалог.

Я резко обернулась — парень, лет двадцати, зелёные глаза. Такие чистые, что сразу ощущаешь себя разоблаченным. Первым делом я обращаю внимание на них. Глаза ведь как омут, как затягивающее болото. Достаточно одного взгляда…

У парня в руках книга под названием «Свобода Воли» с каким-то странным человечком.

— А? А что да? Или что нет?, — я немного растерялась.

Конечно растерялась. Стою, сама с собой разговариваю, и какой-то мужик, который взялся из ниоткуда, врывается в мои мысли. Очень нагло.

Этот парень лишь усмехнулся:

— Почему вы так критикуете философию?

— Простите?, — какая ему разница, что я тут говорила? Не с ним же говорила.

— Ну, вы сказали, что это скучно и не интересно, а мне интересно узнать, почему вы так считаете?

Я напряглась.

— А с чего вы взяли, что имеете право комментировать мои мысли?

Он усмехнулся:

— Просто услышал. Это мой любимый жанр. И я не мог пройти мимо.

— Во-первых, не прилично подслушивать чужие разговоры, а во-вторых — вам действительно это интересно?

Странный парень, хочу чтобы он ушел и не мешал мне дальше возмущаться, а с другой стороны — мне интересно, почему ему так это нравится. Кажется, жанр и тип этого парня связаны. Они оба непонятные. Возможно, он просто псих.

— Да, мне нравятся такие книги, в них много смысла и они помогают лучше разбираться в характере человека, читать его мысли, к примеру.

— Лучше разбираться в людях помогает психология, а не философия, — я отвернулась.

— Это ваше мнение, правильное оно или нет — я не знаю, ведь, сколько людей — столько и мнений, — он улыбнулся, опять.

Точно, либо псих, либо маньяк. Слишком часто улыбается.

— Ну, с этим я с вами соглашусь, — я снова повернулась к нему, отвела взгляд на его руку с книгой, и мне захотелось спросить:

— А что это за книга?

— Эта? « Свобода воли» называется.

— Я вижу название… Она действительно интересная? О чем она?, — уже было любопытно.

— О да. Она о том, что человек на самом деле не имеет свободу воли и все определяется генами. Существо будет постоянно нести ответственность за свои поступки и все. А другие считают, наоборот — у человека есть и всегда будет свобода воли.

А я считаю, что свобода воли — лишь иллюзия.

— Как то все запутанно…

— Возможно, но она стоит того… Меня зовут Сэм, а вас?, — он протянул мне руку.

— Ванесса, — я потянула руку в ответ.

— Красивое имя, вы похожи на Ванессу Хадженс, моя любимая актриса.

— Не думаю, что мы похожи. Мне уже пора.

— В таком случае, буду рад увидеть вас снова, — опять улыбнулся.

Я молча ушла. Но всю дорогу домой я оборачивалась, смотрела — не следил ли кто-то за мной. Ощущение неприятное.

Следующие несколько дней я перечитывала некоторые мамины книги. Они все настолько банальны и однотипны, понятно, почему она к ним даже не прикасалась.

Следующие несколько дней я перечитывала некоторые мамины книги. Они все настолько банальны и однотипны — понятно, почему она к ним даже не прикасалась.

Я понимаю, что мне себя занять вообще нечем. Хотя только неделю назад начались летние каникулы. В этом году мне поступать в вуз, а я даже не знаю — в какой. Хочу на психолога. Больше вариантов нет.

В детстве я мечтала стать учителем. Об этом, наверное, мечтал каждый второй школьник: быть главным над всеми и иметь власть. Кричать на тех, кто тебя бесит, и хвалить тех, кто тебе симпатичен. Так себе идея была, конечно.

Но мне нравилось иное: быть не тем, кого все боятся, а наоборот — добрым, искренним преподавателем, примером для многих. Чтобы ко мне приходили за советом и просто поболтать. Быть предметом обожания и понимания — вот что меня привлекало.

Как-то раз, в шестом классе, на уроке биологии мальчик с соседней парты выкрикнул:

— Учителем быть просто, Елена Ивановна! Провёл уроки — и домой! Вы попробуйте как мы: целый день учиться, а потом прийти домой и домашку ещё делать!

Наглый был мальчик, ему, казалось, всё было дозволено: и посреди урока выкрикнуть, и разговор завести с учителем, как с подругой-одноклассницей.

Тогда Елена Ивановна улыбнулась и ответила:

— Ты так переживаешь об этом, значит, у тебя есть на это время? Будь добр, примени свою энергию в нужное русло. Двойка ведь не сотрётся.

Одноклассник растерялся, а весь класс засмеялся. Вот так спектакль.

Елену Ивановну все любили, и она любила всех. Старалась всем угодить и не забывала иногда быть строгой. Такой баланс.

Я могла обратиться к ней по любому вопросу. Хотя… какие вопросы могут быть в таком возрасте? Но одно другого не исключает. И в девятом классе, как раз перед экзаменами, я обращалась только к ней. Во-первых, я сдавала биологию: ходила на элективы и усердно готовилась дома. Во-вторых, Елена Ивановна действительно казалась мне искренней и очень доброжелательной женщиной, способной помочь с любым вопросом.

В девятом классе у меня было достаточно проблем, не считая экзаменов. Переживания, стресс, бессонница и полное отсутствие понимания, что же делать дальше. Можно сказать, что я тогда нашла своего первого психолога.

Сидела дома и сходила с ума от скуки.

Новую книгу так и не нашла, старые надоели, а все КИМы я давно перерешала. Представляю, были бы у меня друзья — наверное, было бы весело.

Новое сообщение. VK*

Мысли прервало внезапное уведомление на экране телефона:

— Здравствуй, Ванесса, похожая на актрису моего детства. Удалось найти подходящую книгу?

Я вообще не врубилась. Тот самый парень из книжного. И как он меня нашёл, а главное — зачем? Точно маньяк.

— Как вы меня нашли?

Я вся была растеряна. Протёрла глаза — мало ли, может, показалось. Даже не поздоровалась. Невежливо!?

— Очень просто. Такую, как вы, искать не нужно.

Счесть это за комплимент? Или начать волноваться? А может, и то и другое.

— Хотите сказать, что я как все, раз меня не нужно искать?

— Хочу сказать наоборот: вы не такая, как все.

Я ничего не поняла, но сделала вид, что мне приятно такое слышать.

Интересно, с какой целью он написал? И как долго мы будем общаться?…

В этот вечер мы переписывались весь день — и ещё немного ночью. Признаю, увлечь меня настолько — ему удалось. Может, у меня появился хороший собеседник. Хоть и дурацкий философ.

Сэму двадцать. Он увлекается не только книгами, но и играет в баскетбол. Это тоже странно. Я думала, что человек может быть развит либо физически, либо умственно. А тут — два в одном. Уникальный человек?

7 июня. Среда. 22:58 — Переписка.

Сэм: Не спишь?

Несса: Нет, не хочется.

Сэм: О чём думаешь?

Несса: Ни о чём.

Сэм: Такого не может быть. Человек всегда о чём-то думает, даже если думает, что не думает.

Несса: Ахаха, это так глупо звучит. Опять твоя философия?

Сэм: Нет. Это уже мои дурацкие мысли.

Несса: Чем займёшься завтра?

Сэм: Учитывая, что мы с тобой не виделись с момента знакомства, хотелось бы это исправить.

Несса: Ты хочешь увидеться со мной?

Сэм: А ты — нет?

Несса: Можно.

Сэм: Жду тебя в центральном парке завтра в 19:00. И не опаздывай.

Несса: Я постараюсь. Спасибо за приглашение.

Мы с Сэмом общались в интернете около недели, успели перейти на «ты» и обсудить наши интересы. Я совсем забыла, что нам ещё предстоит увидеться.

Я не знаю, что надеть, как себя вести и о чём говорить — кроме этих книг. Я умею говорить только о книгах. Да, в интернете общаться куда легче. Но жизнь… пугает.

На следующий день я долго думала: что надеть, как накраситься. Я никогда не была на свидании. Это сложно.

Спустя немалое количество времени мой выбор пал на лёгкое бежевое платье и туфли на небольшом каблуке в тон.

19:02. Центральный парк.

Я вижу его. Он идёт навстречу с букетом пионов. Улыбается. Боже, мне первый раз дарят цветы. Даже не знаю, как реагировать — наверное, надо сказать «спасибо».

— Рад тебя видеть, — он не переставал улыбаться.

Я вижу его во второй раз в своей жизни и понимаю, насколько этот человек может быть разным. У него ямочка — только с одной стороны. Это выглядит мило. Он в тёмно-синем костюме, на руке часы, не знаю какие, но они дополняют образ.

И — букет пионов. Он протягивает их мне.

— Спасибо за цветы и приглашение, — скромно отвечаю я, не зная, что делать дальше.

— Прекрасно выглядишь, — он сделал комплимент, или что-то типа того.

И от этих слов на душе стало приятно.

— Стараюсь не отставать от тебя, — мы оба усмехнулись. Сэм взял меня за руку, и мы отправились на прогулку.

Мы гуляли по центральному парку, ели сладкую вату, потом мороженое. Обсудили интересы. Отлично провели время.

Я поняла: он точно не тот, кто просто подошёл ко мне неделю назад. Единственное, что осталось в нём неизменным — его ямочка.

Мне нравится, когда он улыбается. Я весь вечер только и смотрела на него. Не могла отвести глаз.

Глаза… невероятно чистые.

Должна признать — я в них просто утонула.

Когда уже начало смеркаться, мы остановились у маленького уличного пианиста — мальчик лет десяти с поцарапанным футляром и огромными глазами играл «River Flows in You».

Я вдруг почувствовала: хочу, чтобы этот вечер не заканчивался.

— Хочешь кое-что безумное? — спросил Сэм.

— Зависит от того, насколько безумное, — я прищурилась.

— Поехали ко мне. Устроим литературный вечер. Книги, чай и спонтанные откровения.

Я замерла. Мне никто никогда такого не предлагал. Это звучит странно… но почему-то мне не страшно.

Почему?

Я кивнула.

Поздний вечер. Квартира Сэма.

Мы ехали молча. В такси играло радио, где кто-то с хрипотцой рассказывал, как важно ловить момент. Я глядела в окно, стараясь не думать о том, что еду домой к почти незнакомому человеку. Но почему-то… не боялась. Как будто просто знала его всю жизнь.

Когда дверь открылась, я ожидала чего-то… обычного. Холодильник с магнитами, старый диван, что-то уютное, беспорядочное. Но всё оказалось совсем не так.

Квартира была на верхнем этаже нового жилого комплекса, с панорамными окнами, откуда открывался вид на ночной город. Высокие потолки, открытая планировка, стильный минимализм — сдержанные оттенки, серые стены, тёплый свет. Мебель — современная: низкий диван, лаконичные формы, встроенные полки.

Всё выглядело как из каталога. Ни одной лишней детали. Ни фотографий, ни милых безделушек, ни следов повседневной жизни. Только книги на полке — аккуратно выстроенные по цвету и размеру. Даже думать не хочу, какие там книги. Философия стоит у него на первом месте, думаю.

— Красиво у тебя… — я оглянулась. — Как в фильме.

— Иногда мне кажется, что я и живу в фильме, — Сэм закрыл за мной дверь. — Только не знаю, кто режиссёр.

Он усмехнулся, но в глазах не было лёгкости.

Кухня была совмещена с гостиной — просторная, с барной стойкой, черный мрамор, встроенный свет. На плите — ничего. В холодильнике — почти пусто.

— Чай? Зелёный, мятный, чёрный, пуэр? Может, кофе? Что ты предпочитаешь?

— Зелёный. И если есть мёд — вообще прекрасно.

Он прошёл внутрь, включил тёплый свет, и пространство сразу стало более мягким. Но всё равно… ощущение, будто это не дом. А декорация. Как будто он не принадлежит никому.

Мы прошли в гостиную. Мягкий кожаный диван, стеклянный стол, встроенные акустические панели. Всё идеально. И как-то… холодно.

Он молчал уже несколько минут. Мы сидели на полу с кружками чая, между нами — тетрадь. Я чувствовала, что спрашивать не нужно. Всё само должно выйти.

— Тут раньше жила она, — наконец сказал Сэм. — Алиса.

— Твоя бывшая?

Он кивнул, не глядя на меня.

— Мы встречались почти два года. Она была настоящей… живой. В ней было что-то… будто немного не от мира. Но не в мистическом смысле — просто хрупкость, которая делает человека особенным.

Он замолчал, будто подбирал слова, чтобы не запутаться в них самому.

— Алиса была художницей. Иногда — очень яркой. Иногда — тенью. Улыбалась, пока не закрывалась внутри себя. Я любил её… сильно. Но, наверное, неправильно.

Он достал тетрадь — чёрная, с заломленным корешком.

— Она писала сюда. Не о нас. О себе.

Я открыл первую страницу.

«Не спасайте меня. Просто посидите рядом, если сможете».

«Сэм хороший, но я в нём глохну. Это не его вина. Просто я такая. Вечная нехватка воздуха. Как будто у меня внутри дыра, которую никто не может зашить.»

Я почувствовала, как сжалось что-то внутри. Ни крика, ни драмы — просто честность. Голая, болезненная.

— Что случилось? — спросила я. Очень тихо.

— Она ушла. Сказала, что хочет пожить одна, «найти себя». Мы тогда и правда часто ссорились. Я был молчаливым, а она — слишком чувствительной. Несовместимые стихи.

Он вздохнул.

— Через три недели её нашли. В съёмной квартире. Передозировка. Несчастный случай — так сказали. Я не верю, что случайно. Просто… она устала.

Наступила тишина. Неловкая. Человеческая.

— Прости… — я прошептала.

— Ты ни при чём. Просто… мне захотелось поделиться. С тех пор я стал бояться быть кому-то важным. А ты… с первого взгляда — важная.

Он посмотрел на меня. В глазах не было игры. Только тревога.

— Поэтому мне страшно, что ты здесь. Потому что мне уже хочется, чтобы ты осталась.

Я не знала, что ответить на такое откровение. Вроде, он не сказала ничего конкретного, но было страшно. Но хотелось продолжить разговор.

Тетрадь лежала между нами, будто молчаливая стена. Сэм молчал, я молчала — и эта тишина была напряжённее любых слов.

Я уже собиралась продолжить разговор,, когда вибрация телефона на диване заставила меня вздрогнуть.

Экран засветился: Мама.

— Извини, — тихо сказала я и встала, чтобы ответить.

— Алло?

— Несса, ты где? Уже почти одиннадцать, — голос мамы был беспокойным. — Пора домой. Я волнуюсь.

Я вздохнула. Взгляд скользнул по панорамным окнам, по чистому полу, по чайной кружке, в которой уже остыл напиток. Почему-то уходить не хотелось. Не смотря на то, что обстановка была напряженной — уходить не хотелось.

— Хорошо, уже еду, — ответила я.

Сэм посмотрел вопросительно.

— Мама. Говорит, пора домой.

Он кивнул. Ни удивления, ни недовольства — только лёгкая грусть в глазах.

— Я тебя провожу.

— Не надо, правда. Я вызову такси.

— Тогда хотя бы подожду, пока уедешь, — сказал он и слегка улыбнулся.

Я взяла сумку. На душе было странно — вроде бы вечер был тихим, спокойным, даже хорошим. Но в нём было что-то неоконченно важное, как будто я ушла за минуту до чего-то настоящего.

— Спасибо за вечер, — сказала я, остановившись в дверях.

Он посмотрел прямо, без маски, спокойно:

— Напиши, как доедешь.

Я кивнула.

Я прыгнула в такси, уехала домой. Все эти двадцать минут по дороге домой я в голове прокручивала сегодняшние моменты — и улыбка снова до ушей.

Водитель пару раз странно посмотрел на меня, а на третий уже и спросил:

— Вам так идёт улыбка, вы прям светитесь. Молодой человек порадовал? — он взглядом указал на мои цветы.

— Спасибо, приятно. А, это? Да, красивые, правда? — я впервые видела этого человека, но почему-то захотелось поделиться радостью, пусть и небольшой.

— Сколько же можно тебя ждать? — я не успела открыть дверь, как услышала мамин голос.

Я улыбнулась, стоя в дверях.

— Ого, ты была на свидании?

— Просто встреча, мам, — я прошла в дом и направилась на кухню за вазой.

— Встреча с цветами? — усмехнулась мама.

— Это знак вежливости, — я продолжала улыбаться.

Не знаю, что подумала мама, но она улыбнулась в ответ и сказала:

— Они прекрасны.

В тот вечер я рассказала ей всё. Как мы познакомились, как переписывались, как встретились снова — уже в другой обстановке.

Она задавала кучу ненужных, но забавных вопросов. Я отвечала не спеша, с деталями.

Это был первый раз за долгое время, когда мы так тепло общались.

Очень хотелось рассказать про продолжение вечера в квартире Сэма, но… Поняла, что это не самый подходящий момент. Тем более — для мамы.

Я не думаю, что могу предсказать будущее, но знаю точно: если я влюблюсь в Сэма — мне будет очень плохо.

Я прочитала много книг о разбитом сердце. Наверное, это больно.

Если вы читали «Унесённые ветром» и вспомните Скарлетт О’Хару — вы поймёте, о чём я.

Иногда мне кажется, что мы с ней немного похожи. Трудно сказать чем именно, но что-то есть.

С Сэмом мы переписывались. Болтали обо всём на свете, а он всё не уставал повторять, что я похожа на его любимую актрису.

Нет, мы вообще не похожи — совершенно разные. Где он нашёл такое соответствие? Может, просто сказал случайно — и понеслось…

Встретиться снова так и не решились. После той встречи в парке, когда он подарил мне пионы и держал за руку — я думала, что мы увидимся уже через день.

Но прошла неделя, потом вторая, а мы так и не встретились.

Переписка не прекращалась: добрые утренние сообщения, неловкие шутки в обед, серьёзные разговоры ближе к полуночи. Он как будто был рядом. Всегда.

И при этом — не рядом вовсе. Так далеко, что шаг до него казался целым километром.

Сначала я думала, что это временно. Ну, у каждого ведь свои дела. У Сэма — учёба, тренировки, личное. У меня — тоже что-то вроде подготовки к поступлению, бытовая рутина, мама.

Но в какой-то момент я поняла — я сама не спешу называть дату новой встречи.

Не потому что не хочу. А потому что боюсь.

Когда мы пишем друг другу — я могу подумать, прежде чем ответить. Могу стереть и переписать.

В жизни всё не так. В жизни — я настоящая. Смущаюсь. Краснею. Молчу не в тему.

А вдруг он увидит это и… передумает?

Иногда я ловила себя на том, что открываю переписку и улыбаюсь. Просто так. От его фраз. От его «как спалось?» и «ты в порядке?».

Он будто чувствует, когда мне нужно это сообщение.

Но всё равно — не зовёт на встречу. И я не зову.

Мы будто стоим на двух берегах и кидаем друг другу бумажные самолёты.

Просто потому что вода между нами пока кажется слишком глубокой. Тогда какой смысл? Если мы оба этого не хотим.

Я спустилась вниз, чтобы пообедать. Мамы дома не было — она на работе. Я привыкла.

График у неё нестабильный, чаще приходится быть одной.

Звонок в дверь.

Без понятия, кто там — я даже подумать не успела.

Я открыла дверь — на пороге стояла девушка.

Я не встречала её раньше. У неё были белоснежные волосы — не натуральные, явно крашеные.

Голубые глаза, веснушки на носу и немного на щеках. Милая.

Она улыбалась и осмотрела меня с ног до головы — и обратно. Это показалось странным. Но первой начинать разговор я не спешила.