электронная
180
печатная A5
441
16+
Пентакль

Бесплатный фрагмент - Пентакль

Пять повестей

Объем:
260 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4496-5090-0
электронная
от 180
печатная A5
от 441

СЛОМАННАЯ СКАЗКА
(бегство 1)

Творчество рождает творца

Максим Звонарев

1

Хриплый, надрывно-истеричный лай легавых псов — музыка для моего уха. Понимая, что собаки взяли след вепря, достаю из-за спины тугой буковый лук, вонзаю шпоры в разгоряченные бока орлока и несусь вперед, предчувствуя скорую развязку.

Вот он! Бурая шерстистая хребтина матерого секача мелькнула в зарослях орешника. Вкладываю в лук тонкую каленую стрелу, целюсь. Зверь делает движение навстречу. Грязное подвижное рыло, пара желтых пятидюймовых клыков; маленькие, тупые, исполненные ненавистью глазки смотрят в душу.

Вдруг все становится блеклым, эфемерным, смазывается и уходит, оставляя розовое марево сомкнутых век. Прямо в голове тихо звучит сказочной красоты мелодия. Так бывает всегда перед пробуждением.

Еще секунда, и, окончательно проснувшись, я открываю глаза.

Ласковый утренний свет с трудом пробивается сквозь тяжелые плотные шторы, рождая веселые блики на шелковых, расшитых золотом, голубых простынях.

Сладко потянувшись, бросаю взгляд направо. Солнце густых длинных серебряных волос разметалось по подушке. Лица почти не видно, только кусочек тонкой черной брови.

Энесси, любимая.

Тихо, стараясь не потревожить сон супруги, встаю с постели и быстро облачившись, покидаю опочивальню.

Выйдя на балкон царской башни, задыхаюсь от порыва теплого ветра, насыщенного будоражащими ароматами поздней весны. Да, на такой высоте движение воздуха не стихает ни на минуту. С широкой улыбкой смотрю вверх. Сегодня небо светло-пурпурное, высокое, чистое. Каждый день оно меняет свой цвет (интересно, каким будет завтра?). Эллипсоидное ослепительно-белое солнце недавно пересекло горизонт (как обычно, я проспал рассвет).

Здравствуй утро!

Смотрю вниз, на свой замок, прилепившийся на плоском темени базальтового утеса, ведущего нескончаемую борьбу с прибоем. У подножия цитадели, на холмистом склоне расположился небольшой городок — Гира, столица моего царства.

Вдыхаю глубоко, с наслаждением и окидываю взглядом всю ширь страны. Лазурное море на юге, лесистые равнины на западе, бескрайние степи на севере и холмистая местность, переходящая вдали в высоченные горные кряжи на востоке. Кнолос, великолепный молодой мир, выстраданный, созданный мной, единственный во вселенной.

Так было не всегда. Память возвращается к началу времен. Лишь два объекта: мертвая безграничная бездна неродившегося космоса и я, ничего более. Все сплошь заполнено густым блеклым пассивным хаосом, в котором бесконечно долго скучало мое бесплотное естество. Беспредельная серость неоформленного неопределенного окружения довлела, угнетала, отупляла, усыпляла. Находясь в полулетаргическом состоянии, я, тем не менее, сопротивлялся, пытаясь вынырнуть из клейкой дремы, ожить, стать собой. Эта борьба длилась нескончаемо, миллионы лет, если не больше. Но все когда-то завершается. Собрав всю волю, я стряхнул, наконец, оковы оцепенения, поднялся над косным окружением, осознал свое превосходство над ним. В этот миг я родился, как личность, познал себя, свое главное предназначение — творчество.

Обратил свой взор на гомогенный, пустой, полумертвый мир вокруг. Всматриваясь, изучая, анализируя, понял, что переполняющий вселенную хаос — это нечто нереализованное, нерожденное, жаждущее созидающего воздействия извне, способное стать чем угодно.

С этого все началось. Волевым усилием я воздействовал на аморфную матрицу мира, превращая ее, по своему желанию, в нечто оформленное, самодостаточное, завершенное. Так рождалась материя всего сущего, зрелая ткань вселенной. Первые творения были далеки от гармонии. Приходилось нещадно уничтожать их, приступать к новым экспериментам. Воля и терпение были моими союзниками. Работа не была бесплодной. С каждым разом я все больше понимал, чего действительно хочу, к каким формам и процессам стремится душа.

И вот свершилось. Вдохновение в купе с упорством дали результат — я создал целый мир — Кнолос и его светила — единственное упорядоченное чудо, что существует в бесконечном мертвом мироздании. Обитель, населенная живыми тварями, в том числе и людьми, различные популяции которых приобрели самые причудливые и разнообразные формы.

Чем больше я смотрел на созданное, тем сильнее любил этот мир, где каждый камень, ручей, куст обладал индивидуальностью, экзистенциальным духовным посылом.

На меня снизошло вдруг: Кнолос — единое целое, обладающее чистой совокупной астральной тенью. Почувствовав ее, слившись с ней в резонансе единения, я вычленил душу этого мира, концентрировал ее и материализовал в человеческом существе — девушке снаружи, полубогине по сути, которую назвал Энесси. Прекрасная, как и ее мир, она покорила меня с первого взгляда. Впервые в жизни создатель влюбился.

Благоволя моему любимому творению, я тоже приобрел тело человека, не потеряв при этом божественные способности, и предложил ей всего себя, в совокупности со всем окружающим. Так мы стали семьей, королем и королевой этого новорожденного мира.

Снова смотрю в небо, играясь с крупным золотистым облаком, придавая ему форму лесного медведя. Чудесный зверь медленно плывет по небосклону, приближаясь к бледной, почти невидимой в солнечных лучах луне. Все ближе, ближе. Еще немного, и разверстая пасть мнимого чудовища проглатывает ночное светило.

Торопливый топот за спиной отвлекает от полуапатичного созерцания. Маленький, горбатый, похожий на гремлина слуга из расы лесных людей, замирает в поклоне.

— Что случилось, Чола?

— Господин, — бледно-зеленые, напоминающие кошачьи вибриссы щетинки-усики человечка дрожат от волнения, — смею напомнить, сегодня Час Славы. Народ ждет.

Вот она, дань власти, которую плачу ежемесячно. В этом гордом мире почти нет робких и смиренных. Дерзость, непокорность, бунтарство — вот типичные черты народов единого королевства, истинных детей своего мира. Они признают мое первенство только потому, что я регулярно отстаиваю его. Попытки сместить короля бесконечны, как воды лазурного моря. Чтобы как-то упорядочить их, организовать страсти и придать атмосферу шоу, я ввел Час Славы, приходящийся на полдень первого дня каждого месяца. В этот момент любой житель страны имеет шанс официально сместить правителя с трона путем открытого поединка. Ажиотаж подогревается стойкими (и ложными) слухами о том, что победитель получит не только власть, но и переймет мои магические способности. Желающих слишком много, поэтому каждый раз претенденты проходят жестокий предварительный отбор, выявляющий самого сильного и ловкого, того, кто достоин сразиться с монархом.

Пора. Перемахнув через перила балкона, прыгаю с башни и лечу, раскинув руки. Город уже близко. Видна центральная площадь, сплошь усеянная толпами охочих до чужой крови зевак.

Делаю нырок и мягко приземляюсь в самый центр, на небольшое огороженное возвышение, предназначенное для дуэли.

Увидев своего властелина, людское море взревело с новой силой. Обвожу взглядом разношерстное сборище горожан и многочисленных гостей столицы, прибывших посмотреть на схватку месяца. Кого тут только нет, от щуплых болотных карликов, до обнаженных гигантов с холмистых земель. Интересно, кто на сей раз оказался достойным поднять оружие на своего царя?

На пару секунд над площадью повисает звенящая тишина, и заветный барьер переступает великолепный экземпляр из народа огня. Огромный, на голову выше меня, сухой, жилистый, длиннорукий, с головы до пят закованный в броню, в правой руке тяжелый моргенштерн. Знаю эту расу. Они сильны, выносливы и очень ловки. Серьезный соперник.

Толпа вновь ревет, предчувствуя кровавую рубку, смакуя момент. Многие делают ставки, отдавая последнее, в надежде на богатый куш.

Увы, только мне одному известно, что этот поединок нечестен по сути (как и все предыдущие). Исход ясен заранее. Слишком уж неравны силы простого человека и бессмертного существа, сотворившего этот мир. Одним взглядом я мог бы превратить соперника в каменное изваяние или кучку пепла, но народ жаждет зрелища и необходимо дать его, изобразить хотя бы видимость упорной борьбы.

Кожа левого бедра раздвигается, и я извлекаю из плоти Симмер — полупрозрачный меч, легкий, как облако, созданный мной когда-то из лунного света и собственной ярости. Оружие кажется хрупким, ненадежным, но это обманчивое впечатление. В Кнолосе не найдется преграды, способной выстоять перед этим несокрушимым клинком.

Звучит гонг. Бой начался.

Отключаю разум, понимая, что рефлексы быстрее мысли.

Претендент делает шаг вперед и утробно выдохнув, обрушивает на меня свою шипастую дубину. Ловко уклоняюсь, скользнув вбок. Еще наскок, еще… все тщетно. Наши движения похожи на танец, подчиняющийся ритму сражения. Выжидаю, еще не нанес ни одного удара. Пока не время, народ имеет право сполна насладиться поединком.

Понимая, что бой должен казаться равным, сознательно подставляюсь под очередной выпад. Моргенштерн неприятеля бьет меня по плечу и тут же отскакивает, не причинив ни малейшего вреда. Скрывая свою неуязвимость, тут же превращаю место удара в месиво, кровоточащую рану. Левая рука повисает, как плеть. Красная густая жидкость стекает по предплечью, капает с пальцев на деревянный помост ристалища. Толпа взрывается в едином ликующем порыве. Ободренный успехом конкурент рвется в очередную атаку. Его ярко-голубые глаза горят жаждой победы, рубака уже видит себя на золотом троне правителя. Ловко ухожу от удара. Танец боя продолжается.

Время идет, но недруг не проявляет ни малейших признаков усталости. Достойный боец.

Шоу затянулось. Пора кончать.

Я вынужден действовать только правой рукой, но этого достаточно.

Очередной финт оппонента, ухожу в сторону, тут же ныряю под летящую булаву, сокращая дистанцию, и наношу рубящий удар по бронированному бедру здоровяка. Симмер звенит в руке, предчувствуя убийство, и рассекает стальные латы, словно нож масло.

Крик боли, и вот уже противник стоит на одном колене, опираясь рукой о помост. Рядом лежит его конечность, отсеченная по самый пах. Из чудовищной раны в теле хлещет мощная пульсирующая струя алой крови, заливая все вокруг.

Ступаю вперед, поднося меч к горлу поверженного, но тут же опускаю оружие, глядя в пустеющие глаза несчастного, понимая, что душа уже покидает того вместе с соком жизни.

Людское море вновь заходится криками восторга от благородного поступка их короля.

Еще несколько мгновений, и безжизненное тело побежденного рушится на помост, глухо гремя латами.

Очередная смерть великолепного бойца — вот плата за непомерные амбиции этих буйных племен. Конечно, я в секунду мог бы воскресить его, вернуть к жизни, но не стану делать этого. Мягкотелость недопустима в подобных ситуациях. Эти переполненные жаждой славы гордецы не поймут такого, примут милосердие за слабость. Нет, они должны видеть, чем рискуют, посягая на власть повелителя мира.

Бой окончен.

Возбужденный народ неспешно расходится, с неохотой возвращаясь к своим обыденным мирским заботам, в ожидании очередного Часа Славы.

Легко зарастив ложную рану, иду в тронный зал. Что это? У входа целая толпа придворной челяди. Слишком много, неспроста. Их лица растеряны. При моем приближении все склоняются, пряча глаза, в которых испуг и смятение.

В груди шевелится холодный червяк дурного предчувствия:

— Что случилось?

Верный Чола делает шаг вперед. На лице смертельная бледность, голос сипит:

— Государь…

— Слушаю.

— Ваша супруга…

— Говори, бес тебя дери!

— Госпожа похищена.

— Что?! — я пулей взлетаю к вершине королевской башни, лихорадочно осматриваю спальню. Все на месте, никаких следов борьбы. Только опустевшая разворошенная постель. Сердце прыгает к горлу, откуда-то приходит уверенность, что все очень серьезно. Быстро спускаюсь вниз к оцепеневшим слугам. Голос срывается на крик:

— Как это произошло?!

Лицо несчастного Чолы сереет под моим взглядом. Он хрипло прерывисто шепчет:

— Все случилось… очень быстро, неожиданно. Что-то черное, стремительное… словно облако… вихрь… Оно ворвалось в ваши покои и… унесло госпожу Энесси.

— А на что была поставлена охрана, идиоты?!

— Мы пытались, делали, что могли. Но оно бесплотное… неуловимое… с этим невозможно было бороться.

Мир рухнул. Я не мог представить себя без любимой. Случившееся не помещалось в голове. Как так? Невозможно было даже помыслить, что кто-то посмеет украсть единственное сокровище у самого Творца?

Может это сон? Ущипнул себя. Больно.

Немыслимо!

Бросаю огненный взгляд на присутствующих, стараясь поймать глаза каждого:

— Упаси вас рок хоть намеком проболтаться о том, что здесь случилось. Это должно остаться тайной. Понятно?

Все дружно закивали.

— Клянусь, — я понизил голос до шепота, — ваша госпожа будет возвращена до следующего Часа Славы, а похититель — жестоко казнен. А сейчас мне надо уединиться, все обдумать. Вернусь только с женой.

Морская пучина. Это иной мир, совершенно не похожий на земной. Над головой серебрится далекая беспокойная водная поверхность. Лучи солнца с трудом пробиваются на такую глубину. Вокруг — полумрак, насыщенная кобальтовая синева. Неподалеку, словно живые серебряные монетки, снуют стайки мелких рыбешек. Песчаное дно усеяно крупными валунами, заросшими бурыми лентами водорослей. Рядом скучает крупная актиния, ее серое тело вросло в грунт, мясистые розовые щупальца терпеливо ждут залетную добычу. Маленький аквамариновый осьминог спрятался под камнем. Встретив мой взгляд, он шустро рванул вдаль, оставив после себя небольшое чернильное облачко.

Люблю это место. Здесь можно отрешиться, погрузиться в себя, просто отдохнуть.

Становлюсь невидимым и стараюсь успокоиться. Кожа наслаждается контактом с влажной прохладой морской стихии, глаза закрыты, сознание зыбко, как та вода.

Энесси… За тысячелетия существования Кнолоса со мной не случалось ничего подобного. Доселе жизнь текла спокойно, размеренно. И вдруг…

Впервые от начала времен у меня появился враг. Кто он? Кто-то, сотворенный мной? Человек? Исключено. Людям не доступны те способности, что проявил он. Но если это не представитель людского племени, тогда… У меня не было ответа. На подобное способен только я, или… равный мне. Но после миллионов лет одинокого бытия, я был уверен, что не имею собратьев. Увы, во вселенной только один Демиург. Но если так, тогда тупик. Ответа не было.

Что-то мне подсказывает: решение кроется внутри этих земель, а не за их пределами. Да, этот мир не прост. В нем существую не только я и человечество. Есть еще полубожественные разумные стихии, обеспечивающие стабильность и гармонию сотворенной системы бытия. Те, кто может пособить.

Стоп! Если не имеешь решения, надо найти того, кто подскажет.

Оракул! Сущность, держащая в руках нити судеб, способная видеть как прошлое, так и будущее.

Он должен помочь!

Далеко на западе в море впадает великая река Онтао. Ее широкая, изрезанная рукавами дельта представляет собой сплошное топкое болото. В самом сердце этой мрачной местности находится огромный гранитный монолит с пещерой в его подножье. Это и есть логово оракула.

Решено!

Я лечу низко, над самым побережьем, ускоряясь до тех пор, пока глаза не начинают слезиться от тугого напора встречного воздуха. Волосы развеваются на ветру. Заполошная чайка в последний момент сворачивает в сторону, чудом избежав столкновения. Время идет. Лесистый пейзаж справа постепенно сходит на нет, превращаясь в дикую бесплодную пустошь. Еще несколько минут полета, и каменистый грунт иссякает, оставляя место влажным травянистым зарослям. Это граница великих болот.

Спускаюсь на твердь.

Все. Мое путешествие по воздуху закончено. Таковы условия. Всякий, кто хочет воспользоваться услугами оракула, должен пройти эти топи своими ногами, без всяких ухищрений.

Путь долог и утомителен. Вооружившись длинной, полусгнившей палкой, пользуясь ей, как щупом, бреду по колено в мутной, густой от тины хляби, вдыхая нездоровую, пропитанную токсическими испарениями атмосферу. Полчища агрессивного гнуса атакуют со всех сторон, но я не реагирую на тварей, зная, что кровь Создателя им не по зубам.

Заблудиться невозможно, чувствую верное направление, знаю, что прошел уже больше половины расстояния.

Ночь наступает неожиданно, стремительно, как в тропиках. Найдя полянку посуше, устраиваюсь на ночлег. Мокро, неуютно, со всех сторон в уши льется раздражающее лягушачье кваканье. Усилием воли приказываю замолчать надоедливым земноводным.

Тишина.

Лежа на спине, смотрю в черную бездну неба. Луна еще не взошла над горизонтом. Тьма, ничего более. Увы, мой Кнолос единственный островок жизни во вселенной, все остальное — пустота. Уже на грани погружения в забытье, на миг представилось, что было бы, будь миров бесчисленное множество, и каждый — со своим светилом? Как выглядело бы небо тогда? Черное полотно, утыканное мириадами мелких светящихся точек. «Звезды» — пришло откуда-то незнакомое слово, и я провалился в глубокий сон.

Иногда мир пугает своей относительностью. Порой трудно разобраться, что реально, а что — обман, фата-моргана. Свидетельством тому — мой кошмар.

Я один, бестелесный, как и миллионы лет назад. Вокруг все тот же бесконечный, надоевший до тошноты хаос и ничего более. Мутная серая зыбь клубится, словно живая, застя даль, приближая границу восприятия. Грандиозное по масштабам мироздание кажется небольшим кусочком пространства, ограниченным убогой дальностью обзора.

Все, как всегда.

И тут, словно молотом по голове: ГДЕ КНОЛОС? Где сотворенный мной шедевр?!

Разум мечется в поиске. Его нет!

Открывшаяся вдруг истина убивает меня наповал: НИЧЕГО И НЕ БЫЛО, ЭТО ВСЕГО ЛИШЬ СОН, КОТОРЫЙ КОНЧИЛСЯ. ТЫ ПРОСНУЛСЯ. Не было вдохновения творчества, счастья созидания, приближения к идеалу. Не было Энесси (о Вечность!). Все это лишь яркая иллюзия абсолютно одинокого, сходящего с ума существа.

Что было? Только грезы отчаяния.

Ужас вгрызается в душу. Буквально физически я чувствую, как рушится последний оплот, препятствующий моему падению в безумие — надежда.

Проклятье!!!

Просыпаюсь от собственного крика. Медленно прихожу в себя, осознавая реальность моего мира. Пейзаж тухлого болота кажется райским окружением. О, Бесконечность! Всего лишь страшный сон. Исступление счастья охватывает все мое существо.

В восторге бросаю взгляд вверх. Сегодня небосвод над головой изумрудно-зеленый.

Пора в путь.

Хлябь становится глубже. Теперь уже я передвигаюсь по пояс в топкой жиже. Тропа естественного брода змеится, уходит в сторону. Частенько мне приходится делать внушительные крюки, обходя глубокие места.

Ранее чистое небо заволакивает густой завесью низких плотных сизых облаков. Кажется, они длятся, спускаются до самой поверхности тухлой зыби, превращаясь в густой липкий белесый туман. Солнца не видно.

Густые гнилостные миазмы становятся непереносимыми.

Медленное нудное движение по мертвому болоту изматывает не только физически, но и давит ментально. Параллельно с накапливающейся усталостью, изнутри поднимается волна горячего раздражения. Сознание плывет, тупеет от постоянных однообразных движений.

Дорога кажется бесконечной. Тем неожиданнее оказывается финиш изнурительного пути. Сквозь влажное марево, вдруг вижу невдалеке каменистый островок, возвышающийся над бурой равниной безграничной топи. Вот она, цель! Рукой подать.

Вперед! Делаю опрометчивый шаг и погружаюсь с головой в насыщенную тиной и пузырьками болотного газа пучину. Ноги вязнут в чем-то густом, податливом, живом. Судорожно дергаю конечностью. Бесполезно. Сквозь водянистую муть смотрю вниз и вижу жуткую грязно-желтую субстанцию, стелющуюся по дну, организм, чьей добычей я стал. Огромное, длящееся во все стороны до границы видимости, оно мелко вибрирует, с каждой секундой охватывая меня все глубже, погружая в себя сантиметр за сантиметром. Страшно представить, что происходит с обычными жертвами этого болотного монстра.

«Не дождешься, тварь!» — выхватываю заветный Симмер и начинаю рубить тело чудища вокруг плененных ног, стараясь освободиться. Клинок светится во мраке хляби ярко-голубым, легко рассекая вялую дряблую плоть донного хищника.

Еще мгновение, и свободен.

Судорожными гребками всплываю на поверхность, но грязная жижа вдруг густеет, приобретая киселеобразную консистенцию. С трудом выныриваю и медленно плыву к такой близкой суше. Последние метры пути даются с невероятным трудом. Наконец-то берег. Выбираюсь на покатую поверхность и с облегчением замираю на месте, стараясь восстановить дыхание, чувствуя мелкую дрожь утомленных мышц.

Уверен, испытания позади.

Уфф… Пора.

Прямо передо мной огромный черный угловатый монолит, разверзший кривой зев пещеры.

Вот оно, логово оракула.

Отбросив сомнения, шагаю внутрь.

Темнота, бархатная, влажная.

Включив ночное зрение, осторожно двигаюсь вглубь. Иногда приходится пригибаться, чтобы не размозжить голову о нависающие каменистые сталактиты.

Чувствую — цель совсем рядом. Чутье не обманывает. Преодолев очередной кривой выступ, замираю от эстетического экстаза. Передо мной обширный грот, асимметричные стены и свод которого представлены чистейшим слепящим самородным золотом. Под ногами зеркально ровный антрацитовый пол. В центре — небольшое овальное озерцо, заполненное чем-то густым, незыблемым, серебристым, похожим на тяжелую ртуть.

Чувствую внешнюю силу. Эта обитель переполнена магией земли.

Все, я на месте. Но где же оракул?

Вынужденный нарушить торжественную тишину, шепчу:

— Эй, есть кто?

— Приветствую тебя, Создатель, — тихий, неспешный голос, кажется, идет отовсюду.

Напряженно всматриваюсь в пространство и замечаю, наконец, хозяина. Небольшое (не выше моего плеча) насекомоподобное существо, похожее на головастого богомола, почти неразличимо, поскольку имеет в точности ту же окраску, что и сверкающее окружение естественного помещения. Лишь пара крупных фиолетовых фасеточных глаз выдает обитателя пещеры.

Я вскинул брови:

— Ты знаешь меня?

— Конечно. Не забывай, знание — моя стихия. Не всем оно нужно. Многие боятся, бегут от истины, но некоторые, подобно тебе, жаждут ее, приходят сюда, в надежде получить ответы на все.

— Ты прав. У меня есть вопрос крайней важности. Надеюсь, ты поможешь, как оракул.

— Что? — золотой собеседник зашелестел хитиновыми покровами. — Ты заблуждаешься. Оракул перед тобой, — он кивнул в сторону ртутного озерца. — Ему ведомо все. А я лишь проводник информации, тот, кто вещает от его имени. Зови меня Хофт.

— Вот как? Кому же из вас адресовать свою проблему? Кто ответит мне?

— Обычно это делаю я. Но не сегодня. Знаю, что привело сюда короля Кнолоса. Ты столкнулся с неведомым, невероятным, с тем, силу и значимость чего недооцениваешь, к сожалению.

— Не пугай меня, знающий, — я шагнул вперед, вплотную приблизившись к собеседнику, — этот мир — мое детище, и тот, кто украл его душу, поплатится за это. Я должен знать, где Энесси?

Инсект почтительно склонился:

— Твой случай исключительный и требует непосредственного контакта вопрошающего с самим хозяином этого места.

— Вот как? Я готов.

— Ты должен ментально слиться с ним, стать частью его сути, и тогда откроется след того, кого ты ищешь.

— Не понимаю. Скажи прямо, что надо делать?

Голос Хофта стал низким, торжественным:

— Контакт с оракулом возможен только в мире грез. Все просто: ты погружаешься в его тело и засыпаешь. Только во сне узнаешь о том, чего жаждешь.

— Ясно. Спасибо.

Я взглянул на серебристое озерцо под ногами и, опираясь руками о каменные края, погрузился в него, словно в ванну. Тяжелая жидкость вытолкнула меня на поверхность, но через секунду раздалась и заглотила целиком, с головой.

Холод. Меня окружает ледяная субстанция, промораживая до костей, до сердца. Обездвижен и беспомощен.

Что дальше?

Через какое-то время чувствуются изменения. Температура стремительно растет. Еще минута — и, кажется, я попал в раскаленную лаву. Но жар не жжет, он ласкает, успокаивает. Полная релаксация.

Тело расслаблено, сознание плывет куда-то, погружаясь в неведомые глубины наведенного сна.

Ночь. На бескрайнем черном небе, над самым горизонтом тускло светит ущербная стареющая луна.

Мороз. Пронзающий шквалистый ледяной ветер. Под ногами крохотная каменистая площадка, окруженная нетронутым девственным снежным покровом, простирающимся во все стороны до самого далекого горизонта. Голая равнина. Лишь справа темнеет вдалеке какое-то рельефное образование. Очевидно — мне туда.

Делаю шаг. Жесткий наст ломается под весом тела, и я проваливаюсь в снег по пояс.

Благо, во сне я так же всемогущ, как и в жизни. Превращаюсь в широкобрюхого синего удава и, выбравшись на поверхность, легко скольжу по заледенелой корке.

Цель приближается. Уже видны длинные ряды симметричных, торчащих вверх темно-бурых каменистых образований, щерящихся широкими щербинами, словно гнилые зубы Севера. Что-то, вроде гигантского дольмена.

Я уже рядом. Обретаю свой обычный вид и ступаю на ровную, словно стекло, каменистую, лишенную снега поверхность. Ветер тут же стихает.

Иду вглубь строения. Чем ближе к центру, тем выше и ближе друг к другу базальтовые столбы. Они образуют нечто, вроде лабиринта. Еще минута, и я на месте. Передо мной купол прозрачного тончайшего льда, скрывающего что-то темное, пугающее.

Страха нет.

Бью рукояткой Симмера по полусфере, и она легко рушится, осыпаясь мелкой крошкой, открывая круглый каменный колодец.

С опаской заглядываю через край. Бездна.

Что дальше? Я пришел сюда за ответом, но пока мои поиски тщетны.

Звук! Жуткий, булькающий, мертвящий.

Еще миг, и из жерла колодца выползает нечто огромное, аморфное, скользкое, вооруженное обилием щупалец и шипов. Три тонны необузданной горячей агрессии.

Издавая хриплый клекот, монстр бросается на меня.

Пытаюсь испепелить его взглядом. Бесполезно. В этом сне чудище не поддается моим чарам. Приходится вступать врукопашную. Мой клинок сверкает, отсекая члены исчадия один за другим. Но враг слишком велик. Игнорируя потери, не чувствуя боли, он наседает, нависает, и вот я уже в его холодных объятиях.

Вот так. Впервые в жизни творец мира потерпел поражение, пусть и не наяву. Быстрый укол острого жала, и усыпляющий яд разливается по моему телу. Веки смыкаются, я проваливаюсь в глубочайшее забытье.

Сон во сне. Такого со мной еще не случалось.

На этот раз я в полном одиночестве, окруженный пустым выхолощенным космосом. Невольно вспоминаются те времена, когда только приступал к созданию мира.

Вижу вдали яркую светящуюся точку. Вмиг приходит осознание: это солнце, единственное во вселенной.

Несусь к нему со сверхсветовой скоростью. Парсеки мелькают один за другим. Все ближе, ближе. И вот я почти дома. Внизу диск родного Кнолоса. Да, я создал его в виде огромной плоской лепешки, на одной стороне которой буйствует неукротимая жизнь во всех ее многочисленных проявлениях. Это мое королевство.

Картинка приближается, заполняя собой все видимое пространство. Вот столица, Гира, вот родной замок…

Что это? От центральной башни цитадели тонким пунктиром идет ярко-красная линия. Мгновенно приходит понимание: это след таинственного недруга, вора. Он ведет на восток, все дальше и дальше, в самое сердце страны холмов, пиков и кряжей, в бездонные пещеры маленьких горных людей, которых мы иногда называем гномами. Но это еще не конец. Глаза округляются от изумления, когда я понимаю, что путь похитителя заканчивается на оборотной стороне Кнолоса, там, где я не был ни разу.

Всматриваюсь в ту точку, где оборвалась алая линия, стараясь запомнить место, приблизить картинку. Все вдруг смазывается, плывет, и тут я вижу желаемое — симметричная, геометрически правильная четырехгранная пирамида, сверкающая ослепительными гранями.

Ответ получен. Спасибо, оракул.

Я просыпаюсь во сне, выныриваю из нижнего этажа грезы, вновь оказываясь в верхнем.

Все та же северная ночь, тот же колючий морозный ветер, тот же лес дольмена.

Победившая меня тварь вдруг преображается, как пес стелется под ногами, становится смирной, послушной, ждущей приказа. Не раздумывая седлаю ее и мчусь обратно, к тому каменистому пятачку, откуда начал свой путь. Вот он. Касаюсь его ногой и тут же просыпаюсь окончательно.

Жидкое тело оракула исторгает меня на поверхность.

Одним рывком покидаю озерцо. Инсект уже рядом. Его голос, словно шелест опавших листьев:

— Вижу, ты получил, что хотел.

— Да.

— В твоих глазах решимость и жажда действий. Знаю, тебя не остановить. Но смею заметить: не всегда новое знание идет на пользу, иногда лучше оставаться в неведении. Будь осторожен, повелитель.

— Я услышал тебя, но ты же понимаешь, что говорил впустую. Тем не менее, еще раз спасибо за помощь. Я помню добро. Будет нужда, проси, что хочешь. Не откажу.

Хофт склонил голову и проскрежетал:

— У меня только одна просьба.

— Слушаю.

— Сделай этот мир гармоничным.

Я окаменел на миг от горячего отчаяния, прозвучавшего во фразе собеседника:

— Ты же знаешь, что люблю эту землю не меньше тебя. Но разве сейчас она не совершенна?

— Нет. Ты упускаешь кое-что грандиозное. Симметрия — вот залог гармонии. Этого нет в Кнолосе.

— Вот как? Поясни.

— Нет надобности, господин. Все поймешь сам, через пару дней. Успеха твоим поискам.

— Прощай.

На восток! В страну гор.

Вновь стремительный полет. Подо мной проносится грязно-зеленая зыбь болот, которые еще сегодня преодолевал с таким трудом.

В груди горячим пламенем пылает желание нагнать негодяя, посмевшего позариться на ту единственную, что была сердцем всего сущего, на мою Энесси.

Я знаю его путь, мне ведомо, где враг и ничто не остановит того, кто любит.

С трудом отбросив думы о мести, пытаюсь проанализировать откровение оракула. Какая-то мысль вертится в мозгу. Пытаюсь не дать ей ускользнуть, поймать за хвост. И тут до меня доходит главное. О, Небеса! Я упустил целую половину своего творения.

Как можно быть таким беспечным? Обустроив одну сторону моего мира, я влюбился в свое детище, растворился в нем, почил на лаврах, наслаждаясь бытием. А ведь у любой монеты две грани. Увы, создатель довольствовался лишь одной половиной, забыв, что есть вторая, брошенная. Что с ней сталось? Как она развивалась, что там творилось, неизвестно. И это моя вина. Если не следить за огородом, он зарастает сорняками. Если не контролировать мир, он заражается злом. Уверен, именно там родился и возмужал этот монстр (назовем его «Темным»). Наверняка глубочайшие пещеры горных людей пронзают толщу диска Кнолоса насквозь, соединяя обе его грани (это подтверждает и сон у оракула). Очевидно, злодей использовал эти ходы для того, чтобы проникнуть сюда.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 180
печатная A5
от 441