Бесплатный фрагмент - Парковка для инвалидов

От автора

Эта книга могла бы не появиться, если бы несколько лет назад я не встретила Шамира Фараза — своего учителя.

Он не дал мне ответов, но помог ощутить, что за пределами привычного мира есть то, что всегда было рядом, но оставалось скрытым. Нечто, чему не требуется имя.

Однажды прикоснувшись к этому, уже невозможно смотреть на мир по-прежнему.

Эта книга с её неожиданным названием — прежде всего обо мне. О моих собственных остановках, страхах, поисках и попытках разобраться в себе. Возможно, кто-то узнает на этих страницах что-то своё.

Разметка для тех, кто боится бесконечности

«Чтобы не потеряться, человек придумал знаки и не заметил, как стал одним из них.»

---

---

чудо действо

Тонкая палка равновесия

с доской,

удерживаемой ожиданием.

Под ней — зерно,

разложенное, как мысль,

на снегу, —

заманчивое обещание.

Отражается бесконечность неба —

прозрачная высь.

Опасность.

Пробег — не по берегу,

по ледяной корке

замёрзшего озера,

на коньках.

По прозрачной опоре

холодной договорённости —

месту,

где ничего не происходит

пока.

Видимые силуэты —

согнутые.

Незаметные облака.

Ледяная изморозь.

Берегись.

Здесь веселье массовое,

радость без адресата,

смех, не знающий глубины,

без причины.

Движения —

танцевальные.

Скольжение.

Удовольствие,

совпавшее с риском

в полной забывчивости.

Опасность —

на фоне

удивительной красоты.

Мы понимаем больше,

чем позволено.

Осознание обречённости.

Фатальная игра.

Нельзя вмешаться.

Мы — посторонние.

Мы — наблюдатели

издалека.

Птицечеловеческие формы —

фигуры без вида,

как застывшие жесты

(брейгелевская выдумка),

с внутренним механизмом:

крылья, притворяющиеся руками,

и руки,

забывшие,

что они — крылья.

Идиллия.

Никто не замечает,

святого семейства.

Мотив устройства грехопадения —

через беспечность мироустройства.

Чудо действо.

алгоритм

Условную любовь алгоритма

в строчку

рассмотрим:

(А + Б) х 1 = 2.

Точка.

Он знал всё

о порядке,

шагах, условиях,

выводах,

предисловиях.

У алгоритма не было сердца —

была логика,

точность,

память без потерь,

но жизнь гномика

в мире ограничений —

хроника.

Вот тогда

появилась переменная А —

неуловимая женщина.

Женщина меняла значения,

срывала скобки,

вводила неопределённость,

застёгивала, расстёгивала

пуговицы на платьях,

путалась в шурупах, ключах,

электрических проводах,

кнопках.

Потом появился переменный Б —

мужчина в своей классической форме,

в форме атлета:

был стабилен, серьёзен, красив и умён,

но иногда зависал

в ожидании правильного ответа.

Алгоритм решил:

«Я сложу их,

как делают это в коде:

(А + Б),

не меняя сущности,

как бывает в природе —

умножу

всё на один».

Enter…

нажал.

А те, двое…

не ожидали такое…

В скобках бьётся вселенная,

где под звёздным условием

рождаются два —

на любовь умноженные:

(он + она).

Бесконечность —

уравнение сложное.

Соединение

даёт нечто большее —

сумму двух миров,

дифур…

однородное…

что-то

необыкновенное, мощное.

Алгоритм удивился:

кто-то влюбился?

Голос изнутри системы ответил:

— Да.

Любовь —

не математическая операция.

Это — скрытая функция,

где нет пропорций,

неразрешённая зависимость

— психология.

Есть стабильность, баланс,

вера — важный нюанс.

Вселенская Сила,

если её вызвать правильно,

возвращает гораздо больше,

чем просили.

Алгоритм задумался:

он — не всесилен…

Сбросил все данные

и впервые позволил себе сбой

длинной в целый день…

Потому что за равенством

появилась не только пара,

но и им идентичная двойня.

всё началось с точек

Всё началось с точек.

Капля,

цвет,

тишины прочерк.

Краска:

зерно,

импульс,

начало…

Сущность, не знающая,

зачем,

будущим стала…

Упругость

растеклась в абсурдность…

Жест —

инструментальный момент,

проводник,

выстроивший из хаоса

линию — вытянул,

распластал,

капли — наизнанку вывернул.

Шутник…

Как если бы форма

сама

просилась быть —

теперь, в моменте.

(Не запланировано!)

Видимо, значима —

скомпрометирована.

Почти хоровая фигура.

Кричать,

звучать,

молчать.

Здесь даже слышна мелодия,

имеющая —

в теории — место

существовать.

Кто бы подумать мог?

Всё слилось в единый поток…!

Звучащая форма.

Мазок.

Старец?

Свидетель?

Новый виток.

Порог.

Встреча,

не мешающая

мгновенью —

пространство

между временной формой

и её тенью.

рой

Даже хаос принадлежит замыслу —

просто мы смотрим слишком близко.

Заплатами заклеена земля —

везде, где человек оставил след.

Над крыльями — холодная зима,

под ними — тонкий, тканых линий

цвет.

С полёта птицы за землёй слежу,

вознёй малюсеньких игрушечных фигур.

Они отсюда — безобидный рой,

как насекомые…

их много —

раздражение…

слой.

Невольно думаю:

божественный прикол —

земля, огромный, безграничный

стол.

Богата скатерть на различные яства,

и насекомые…

заморские слова,

передвиженье линий.

Ветры есть, и стихли

молочные, бескрайние моря.

С кисельных берегов

волна скользит.

Лимонный диск

с подсветкой янтаря

неоном освещает низ и высь.

Там где-то,

не видать отсюда —

за холмом,

за складками настольного белья —

из насекомых мерзкий батальон,

за предпочтеньем к перечному блюду —

изысканный,

богатый стол.

Насквозь пропитан…

липко,

гадко,

видится игрой…

Жужжащей плоти мельтешенье — муть.

Так много, что не видно дня.

Густой и терпкий запах красного вина —

залитой скатерти…

оно всему

вина.

живое тело матрица

Живое тело — матрица,

носитель опыта,

наследий, памяти.

Впитать?

Принять?

Обнажено —

без масок, моды, статуса.

Словами-кодами

покрыта суть…

Стряхнуть?

За строчкой — строчка:

нормы.

Так уязвлена…

Из установок — паттерн,

цифровая кожа.

Прописаны в программе

страхами слова,

слова — до боли…

Слёзы, тоже.

За слоем — слой, татуирован;

переплетенье с прошлым.

Традиции и воспитание — шаблон…

Печатью гложет?

Отбой!

Глаза открыты.

Возможен — и в структуре —

сбой…

Не отрицанье прошлого,

а осознанье.

Прочтение кодов.

Годы,

чтоб всё переписать —

теперь

с большой любовью.

Поэзия?

— Она.

Контейнеры

Я в контейнере — в теле.

Почему-то не задумывалась об этом раньше.

Работала в ином бранше —

в далёкой от сегодняшнего дня сфере,

присутствовала в определённой вере.

Если оглянуться — вдруг:

что я вижу вокруг?

Формы.

Все они возбуждённо блуждают

в мире,

не подлежащем сомнению догмы.

Рядом — другие контейнеры.

Ощущаю их психически.

От этого мой реагирует

физически

— гипотетически.

Нас — контейнеров — много,

Названий людьми созданных:

оболочка личности, маска,

отражение в зеркале, тень, фигура…

«Я» психическое,

много имен всяческих,

разных, образных, метафорических

У каждого контейнера есть ум:

беспокойный, зависимый, поверхностный,

ограниченный, блуждающий…

или ясный, спокойный, тихий,

не цепляющийся — созерцающий.

У каждого — единоличный, эгоцентричный.

От ума зависит стабильность программы:

комедия или драма.

Контейнер создаёт ощущение времени:

пока он есть, кажется, что всё длится и делится.

Мы верим в стенки, боясь раствориться.

Хотим хорошо выглядеть, развиваемся, желаем выделиться.

Мы думаем, видим вещи —

это лишь пределы формы.

Внешнее и внутреннее совершенство…

Нормы?

Иллюзия формы удерживает нас от проживания бесконечности,

ощущения вечности.

Разрушение контейнера не уничтожает содержимое —

оно убирает границы.

Вытечь. Наполниться. Слиться.

Всё в одно мгновение перестаёт иметь направление.

Зов, не имеющий адресата,

растворяется в свете —

в Источнике бытия,

непонятного мыслям.

Он — звучащая в вечности тишина.

Места для длительной стоянки

«Внимание: длительное пребывание в прошлом может привести к потере будущего.»

---

---

новый год

Улица из четырёх углов

провалилась в сугроб.

Начала нового года

не видно.

На мне дубленка

и тёплые сапоги

без высоких каблуков —

врезаются

в накрахмаленную настом

простынь

узорчатого полотна.

Я здесь одна.

Одна —

одиночее

всех одиноких.

Снег, как растёкшаяся сгущёнка,

облепил нагие деревья платьями.

Свадьбы по всей земле.

Белоснежная красота.

Я здесь одна.

Одна —

одиночее всех одиноких.

Мне много шагов до остановки.

Там ждёт

незнакомый народ.

Автобус

сегодня, по этой погоде,

в город, увы, не идёт.

Наверно, понимаю это

одна.

Одна — одиночее всех одиноких.

Лениво

снежинки касаются тела,

влезая за край сапога.

Холодным ожогом —

где голень и кожа —

прессуется день января.

И топится сердце.

И хочется греться.

Тревожна людская толпа.

Но всё не критично

и бьёт поэтично

свинцовой прохладой земля.

Я здесь одна?

В сапогах и в дублёнке,

растекаюсь

по слою сгущёнки.

кто из вас слышал звуки

Кто из вас слышал звуки

летящей тарелки,

раскалывающейся на мелко раздробленные частицы?

Кусочки, осколки, черепицы —

из-за безвыходности и невозможности

достучаться до человеческой,

как видится тебе,

глупости или гордости.

Отношения кажутся

несбыточными,

не узами прочности.

Мозаикой разлетаются

рисунка клочки

керамической цветочной каёмки,

как мертвые бабочки.

Каждая бабочка —

вдребезги разбитое желание или мечта,

обида, бессилие,

злость на себя,

на тех других,

кто желает быть

не такими, как ты.

Я, наверно, хотела

быть очень любимой,

такой,

какой хочу этого я,

но моя натура

не помещалась в платье,

которое было создано для меня.

Платья образ

вначале казался неясным.

Это было прозрачное платье,

тонкая органза.

Казалось бы,

почему бы и нет?

Но только через много лет

я смогла это платье надеть.

Увидеть вокруг

множество людей

(в таких же прозрачных платьях) —

по-настоящему мне понятных.

памятник

На памятнике между моей датой рождения и смерти будет нарисована сплошная полоса — именно она станет отображать мою жизнь в моменте.

Кто-то скажет:

— Это интересная черта,

подобие киноленты!

Одни,

очарованные,

будут «за».

Другие заспорят, взволнованно

заметят:

— Фрагменты на ленте

не все

перфектные,

есть и бракованные.

И будут

кричать,

шептать

голоса,

ругаться,

а может, и злиться.

На памятник

скатится чья-то слеза —

Прозрачна,

как лёд,

холодна

и скупа,

как в зимнем колодце водица.

Потом все затихнут,

кто-то шепнёт:

— Эх,

всё же

полоска сомнительная…

Быть может,

на прозу

Похожа она

— жестокую,

но выразительную?

Все согласятся,

что проза — ништяк,

с советской закалкой

мистической.

Год будут надгробье моё украшать

букеты из роз феерические.

багажная версия

Иногда я открываю багажник,

проветриваю содержимое,

пересчитываю,

складываю обратно.

Одержимая…

Всё с собой.

Иначе — сбой.

Уверена,

всё это необходимо,

это часть моего иллюзорного мира,

версия личности —

создана методичностью

бытия.

Ещё раз открываю груз.

Любуюсь:

детские обиды,

старые роли,

чужие оценки,

умершие разговоры,

первое унижение,

школьная кличка,

слова отца,

подруга,

ссора,

несостоявшаяся любовь.

Логично…

чувство вины,

чужие ожидания,

обещания самой себе,

наказания.

И табличка

из прошлого в будущее:

«Недостаточно хороша».

«Не высовывайся».

«У тебя не получится…»

Придётся сдать на время

коробки с «изделиями»

в багажное отделение.

Тяжёлый груз.

Машина просела.

Конфуз!

Подумать только:

дороги,

людей,

профессии —

я выбирала,

отталкиваясь

от багажной версии.

Садилась всегда

поближе к выходу.

Почему?

Говорили — выгодно.

Сотрудник багажного отделения

достаёт ключ.

— Что желаете оставить?

Какую ячейку арендовать?

Показываю руки.

— Вы что,

близорукий?

Он смотрит внимательно,

потом улыбается:

— Понятно.

Вопросов нет.

Тяжёлыми стали

давно голова и

пустые руки.

стоянка ненужных воспоминаний

В жизни каждого человека

есть стоянки,

которые не изображены на карте.

Они возникают странно,

внезапно,

спонтанно,

превращаясь

в мемориалы

сюрреалистического авангарда.

На таких стоянках обычно живут старики,

словно подержанные автомобили.

Они выгуливают свои древние истории,

как собак,

которых взрастили,

вынежили,

выхолили,

Полируют прошлое,

как капот микрофиброй.

Как положено —

должны работать двигатели,

выпускать газы

из выхлопных труб,

рассказывают о молодости,

юности,

детстве,

(Автомобильный клуб)

превращают топливо жизни

в дым воспоминаний:

мемуары,

плоды,

знания.

Настоящее требует движения.

Будущее поднимает шлагбаум.

Прошлое знает,

как удерживать мотор

на холостом ходу

в состоянии защитного механизма.

Пассивные

авто-

немобилисты…

Иногда на стоянку

попадают нестандартные,

случайные,

не похожие на её обитателей —

антагонисты.

Отчаянные,

сознающие вдруг,

что не замкнут

круг,

что ничто не мешает

выехать за ворота,

кроме них самих.

За черту —

в непредсказуемое,

туда,

где не спрашивают,

кем ты был,

где нет прошлого,

ошибок,

достижений,

в неизвестное,

непонятное —

рискующие.

Старики говорят:

— Это неопытные,

молодые водители,

необременённые привязками,

предохранителями,

путеводителями,

свободные,

беспарковочные,

небдительные.

Круговое движение