электронная
Бесплатно
печатная A5
314
18+
Палец

Бесплатный фрагмент - Палец

Отрезанный цензурой

Объем:
106 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4474-0275-4
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 314
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно:

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

I

Аркаша с мужиками стелили крышу. Дырки в гофре, как известно, размечают и сверлят еще на заводе, а потому, укладывая внахлест один лист на другой, он под восхищенные взгляды мужиков, снова и снова мог позволить себе проделывать любимый фокус. Он наживлял гвоздь вращательными движениями, окидывал ехидным взглядом собравшихся благодарных зрителей и легким движением большого пальца вгонял гвоздь в кровлю. Со стороны его манипуляции казались элементарными и незамысловатыми, потому как, при исполнении трюка, Аркашино лицо не перекашивало и не напрягалось. В то же время, если бы кто-то из зрителей обладал хотя бы зачатками способности видеть через одежду, коей часто пользуются в комиксах и прочей подростковой феерии, он бы тотчас заметил, как под Аркашиной робой мускулы, жилы и даже кожа принимают монолитную целостность. Прикончив очередную жертву, он бросал взгляд на мужиков, прищурив один глаз и усмехнувшись, и тотчас находил в кармане робы следующую. Аркаша не любил перерывы, он был профессионалом и гордился этим.

На самом деле по профессии Аркаша был укладчиком, и просто обожал укладывать людей в бессознательное состояние. Он никогда не беспредельничал, а напротив, подходил к этому делу избирательно и охаживал только тех товарищей, которые вызывали в его полторацентнеровой туше невообразимое чувство тоски и нарушали гармонию мира — «евреев, геев, да других извращенных тварин — фети-педа-зоошистов». Поговаривали, что после работы, когда внутри у него что-то там свербело и раскачивалось, он иногда прогуливался пешком, до ближайшего круглосуточного секс-шопа, где, отдежурив, когда десять минут, а когда и два часа, выуживал очередную жертву, дабы укатать ее поверх свежеуложенного Аркашей асфальта и восстановить баланс справедливости во вселенной. После этого, довольный собой, он возвращался в свою съемную квартирку на окраине Москвы, где ждала его одна из временных жен, Анна, внезапно ставшая постоянной. На заре своего сорокалетия Аркаша наконец-то скопил на хоромы. И пускай хоромы эти были в замкадье, в неудобном месте на шестидесятом километре по Ярославке, среди еще строящегося коттеджного поселка, не имели ни нормального подъезда, ни воды, но стояли на земле и в них теплился свет, благодаря электрическим проводам, протянутым внаглую от трансформаторной будки строителями. На большее денег укладчику не хватило.

Аркашин дом был вторым в очереди. Укладчик периодически приезжал на стройку осматривать свое сокровище. Прораб божился ему и обещал, что они уложатся в срок, что вот-вот скоро он заедет и обустроит свой порядок и царство на выделенном участке. Но приехав на участок на майские праздники он обнаружил странную картину: строителей не было, а его домишко о двух этажах, стоял недоделанным мамонтом, с непокрытой крышей, проливаемый насквозь дождями. Странным ему это показалось и несправедливым — соседи его вовсю живут вот: следы от колес, заборчик поставлен, газончик застелен, а по Аркашиным хоромам ветер гуляет. Хотя на третьем и остальных участках стройка вообще не наблюдалась, кое-где был положен фундамент, да и только.

Потоптавшись по жиже вокруг своего дома, Аркаша направился к соседскому. Постучал. Еще раз. Ему настолько долго не открывали, что внутри уже засвербело раздражение. Аркаша уже собирался развернуться и уйти, как вдруг тяжко скрипнул засов. И на пороге появился юнец: явно еврейской наружности, в шарфе повязанном узлом вокруг шеи, очках с толстой перламутровой оправой и меховых тапочках с кисточками. Юнец смотрел на Аркадия и молчал. Аркадий молчал в ответ, так как был глубоко озадачен: в голове своей он готовился встретить на пороге почти свое отражение. А потому сие увиденное нечто произвело на него мозговыносящий эффект.

— Я тут, как бы, сосед, — начал подбирать слова Аркаша, — ну, то есть не сосед еще, но уже заплатил. Ты этих… таджиков не видал? Или мужика такого, ну строил который. Ну, то есть строили таджики, ну ты понял, да?

— Не знаю, как вам это сказать, — начал подбирать слова очкарик, — меня Юра зовут.

— Ну это понятно, чё с таджиками?

— Они как бы киргизы, и молдаванин один.

— Ты чего мне за нации заливаешь? Ты на вопросы то отвечай, — начал беситься Аркаша, — где бригада?

— Я вас, как бы,…. — испугался Юра, — готовлю.

— Ты чего мне жена? Мне жена готовит и дает.

— Они уехали — быстро пробормотал сосед и чуть двинулся за косяк, точно боясь получить по лицу.

— Куда?

— Домой, в Киргизию и… в Молдавию

— Да хоть в Мухосранск! — не понял Аркаша — Какого хера?

— Им деньги платить перестали, вот они и уехали. По-моему, это нормально когда деньги не платят…

— Да кто не заплатил! Я все заплатил! Кто строить будет? — ощущение трагедии уже зашевелилось в Аркашиной голове, — Кто блять крышу закроет!

— Я то.. Я-то… причем! — испугался Юра, — я тут живу, я врач, к вашему дому вообще никакого отношения не имею.

— Ты не имеешь?! Ты первый был! — Аркаша не удержался и пошел на него. Юра резко дернулся внутрь и хлопнул дверью. Аркаша дошел до двери и остановился, взгляд его упал на витраж, вставленный в дверь: семь разноцветных кусочков стекла в виде полукруга точно светили ему прямо в глаза. «Странно…», — подумал Аркаша.

— Вам в контору надо, — через дверь кричал Юра, — там и разбираться. Только в больницу сходите сначала, у вас энергетические потоки не в порядке и с кровью что-то. Явно в голову бьет или еще куда-то не туда.

За это он определенно должен был бы схлопотать по морде, но Аркаша его уже не слышал. Он направлялся в Москву. Минут за тридцать он просочился, через заторы в самый центр, подрезая всех, кого встретил на пути, и за секунду влетел на третий этаж, где располагалась кондейка, она же строительная корпорация «Хоромина МО». Методично и долго ломился в дверь, пытаясь сдвинуть ее со своего пути, когда же дверь двинулась на него, заставляя отступить, он не растерялся и распахнул ее настежь, вывернув косяк вместе с секретаршей, открывшей ему дверь. В один шаг оказался у двери директора и нажал на нее. Металлическая дверь не поддалась. Он потянул, дверь даже не скрипнула. Он еще несколько раз повторил операции вперед назад, вперед назад, вперед назад.

— Это те не баба, — спокойно сказала секретарша, — сколько не имей — не застонет. Сварная она. Восемь распорок во все четыре стороны.

Аркаша не унимался.

— Ее содержимое уже месяц как в сторону Кипра отбыло. Менты были — через окно забирались.

Аркаша остановился и тупо смотрел в дверь.

— Поселок какой? — спросила секретарша, проходя к столу.

— А у вас че несколько?

— Прохладный, Золотой берег, Тихая долина, Новая жизнь…

— Радужный, — пробасил Аркадий.

— Печально, — отозвалась секретарша, — там всего полтора дома построено, остальные так, даже документы на строительство толком не оформляли. Там же в трех километрах полигон, да Хим. Завод. Почти ничего и не куплено, если бы не два первых идиота, что там купили — мы даже думали отказаться от участка.

— Так я и есть, — Аркаша, наконец-то повернулся к ней лицом.

— Так для вас еще не все потеряно, — прощебетала секретарша, точно вспомнила срабатывавший еще месяц назад навык умасливания клиентов. Она вытащила из стола папку и разложила перед Аркашей документы, ткнув в листок, — вот это подпишите.

— Что это?

— Акт приемки, что вы не имеете к нам претензий.

— Так я имею, — начал разгоняться Аркадий.

— А, ну если имеете, — спокойно отреагировала секретарша и принялась методично собирать бумаги в папку, — то можете сами получать разрешения на строительство, планы участка, утвержденную схему проводки линии электропередач и прочее, прочее… если получите, конечно. В частном порядке без волосатой лапы, это года два занимает.

«Трахнуть бы ее, — вздохнув подумал Аркаша, — об стенку… да нельзя… баба.»

— Судиться с нами бесполезно, — продолжала тараторить свое секретарша, — уставной капитал десть тысяч, ответчик на Кипре. Если договорятся об экстрадиции, в чем я сомневаюсь, ведь есть еще Малайзия и прочие прекрасные островки. То это года четыре, как минимум. А крышу, окна и нутряк вы за месяц сами сделаете и будете жить в своем доме.

Аркаша посмотрел на нее, пытаясь понять, куплен ли у нее билет на остров, или же она так ни разу и не дала своему начальнику потрогать себя за воздушные места. Наконец, придумав, что он скажет своей Анне, чтобы скрыть свой феерический косяк, Аркадий взял ручку со стола и потянулся к листку. Так он стал полноправным владельцем хоромины.

Когда он уже уходил, прямо в спину, секретарша спросила:

— А с соседом вы уже познакомились?

— Познакомился. А что? — не понял Аркадий.

— Ну вы же там будете вдвоем… — как-то странно произнесла она.

Аркаша вышел и долго еще думал, что она имела ввиду, но так и не понял.

Аркаша курил, но только когда катастрофически нервничал или напротив, когда ему было феерично хорошо. Так уж совпало, что сейчас он феерично нервничал, а ему просто необходимо было показать Анне, что ему было катастрофически хорошо. Секс был единственным его слабым местом, после него он мог говорить только правду, и Аня это знала. А потому, выполнив свой сожительский долг, он откинулся на спину и тут же потянулся за сигаретой, точно чувствуя, что Аня не поверила истории, которую он рассказал, когда пришел домой, и сейчас будет допрос. И правда, не успел он щелкнуть клювом зажигалки, как она спросила:

— Так я не поняла, ты там будешь жить все лето?

— НУ да, — ответил Аркаша выдержав паузу, — я же говорю, крышу хреново покрыли, будут перестилать под моим контролем. И нутряк весь тоже буду контролировать. Они ж таджики за ними глаза нужны

— А прораб на что?

— Да он тупой нерусь какой-то. Мордва.

— Так это ж россия.

— А что на руси нерусей не было? Потомки Тохтамыша.

— Я между прочим на половину остячка.

— Только давай, чтобы я этого больше не слышал. Если не хочешь спать на коврике. В моей постели нерусей никогда не было и не будет.

— Ой да ладно! — обиделась Анна, — А Галка?!

— Что Галка!

— Ты ее нос видел? Она ж Еврейка да причем чистокровная!

— Вот поэтому ее здесь и нет.

— Подожди, ты же говорил, что она тебе только подругой была.

— Ну да. Была. И бонусы всякие.

Анна подскочила на кровати:

— Значит так. Я Аст ЯХ! И если тебе это не нравится — можешь валить из моей постели к едрене фене, хоть к Галке, хоть в дом, хоть к черту на рога. Я с тобой детей слава богу не заимела. Заимею сама.

Аркаша посмотрел на нее и выдохнул долго и протяжно:

— Вот если б не трахнул, то убил бы, прям щас — проговорил он и отвернулся, — Завтра соберу вещи и поеду строить наш дом. Как построю, вернусь за тобой. Захочешь, поедешь, но чтоб я про этот ВАХ никогда не слышал. А не захочешь, да и Хрен с тобой на постном масле.

— Я просто хочу, что бы ты был немного толерантней, — проговорила Аня, лежа отвернувшись к стене.

— Толерантней! — Подскочил Аркаша, — Да ты пойми, что год-два и таких нерусей и толерастов, как ты, давить начнут на каждом шагу! Травить и выжигать! А я не смогу тебя уберечь, я уже проигрываю…

— А что случилось, фашист?

Аркаша почувствовал, что прокололся, и ему не оставалось ничего другого. Он схватил ее за горло, перевернул, вжал в подушку и прошипел:

— Я люблю тебя, но ни-ко-гда ни-за-что больше так меня не называй.

Аня перепугалась, из ее глаз потекли слезы. Это подействовало на Аркашу отрезвляюще, и он отпустил ее, сдернул свое одеяло и, переваливаясь с ноги на ногу, как медведь, пошел в коридор. Там, не вытряхивая ковра и не протирая пол, завернувшись в одеяло, он лег прямо на половик, усыпанный пылью, принесенной вместе с уличной обувью. Ему было все равно на эту грязь — он знал, что завтра он должен проснуться и пойти победить этот мир, ради Ани. Устранить несправедливость реальности и вернуть гармонию.

Аня смотрела на вздымающийся у входной двери валун, похожий из темноты комнаты на медведя. Она уже видела такой, однажды, когда была маленькой. Там в далекой Сибири, на расстоянии нескольких метров. По большой удаче, отдыхавший медведь решил не удостаивать ее своим вниманием, и никак не отреагировал на приближение отца — который почуяв неладное, пошел искать дочь, собиравшую ягоды. Она помнила, запах того медведя, от Аркаши пахло так же. И ей от этого запаха было спокойно. Она перевернулась на кровати, чтобы лучше видеть Аркашу, тут же уснувшего не смотря на неудобства, закрыла глаза и отправилась следом.

II

Аркаша договорился со знакомым и временно перехватил у него кузовную газель, в обмен на свой круизер. Выгодный обмен, чего уж там. Заехал в банк и, промаявшись с бумажками, получил кредит. Тут же заказал окна и двери, с привозом в максимально короткий срок: вчера. Аркаша закупил гофролист, доски для обрешетки и обшивки, желоба, рубероид, утеплитель, циркулярный пильный станок. Поехал купить буржуйку, так окромя буржуйки молоденькая продавщица, похожая на тех, что обычно сидят на ресепшене в банке, уговорили его купить готовую баню, с доставкой до участка и помповый насос, да еще заказать бурильщиков. Но, как известно, главное свойство чужих денег — они заканчиваются быстрее, чем свои. И с Аркашей случилась та же оказия. Вместо полумиллионного кредита в его кошельке остались четыре пятитысячные купюры. Кредит усох за день. Но, Аркаша не расстроился, а напротив, прихватив все, что нужно ему для проживания в почти голом доме: три комплекта рабочей одежды, двадцать пар носок и трусов, да ружье на всякий непредвиденный случай, — вдохновенный отправился на следующий же день строить свой маленький рай.

Приехав на участок, Аркаша обнаружил на нем бригаду оконщиков-таджиков. Они крутились уже внутри дома, перенося стеклопакет от одного оконного проема к другому. Не успел Аркаша выбраться из машины, замешкавшись на секунду из-за предательски заклинившей двери, как один таджик из бригады, видимо главный, бросился к нему.

— У тебя размер какой? — почти прокричал он недовольно, прищурив свои и без того узкие глаза. Аркаше вопрос, да еще и с таким напором, показался верхом наглости. Он, не долго думая, звезданул ему с правой. Остальные таджики, точно почувствовав, как сознание отлетает от их поверженного брата, одновременно повернули головы в сторону прибывшего, и что-то затявкали, как показалось Аркаше. А через секунду, бросив раму, они, точно стая шакалов, поползли, повыскакивали из дома, кто через дверь, а кто прямо через оконный проем, хватая все, что подвернется под руку. Их было пятеро. Аркаша был один, но даже не думал двигаться с места. Таджики, продолжая трескотню и размахивая палками и кулаками сделали шаг на него. И сделали обратно. Снова к нему и снова в противоположную сторону. «Сука», «еблан», «пиздец» — изредка вычленялось из их гомона. Наконец, Аркаше это надоело и во время очередной их попытки наступления, он просто протянул руку вперед и выхватил из толпы, за грудки самого голосистого. Таджики ринулись в атаку. Но Аркаша поднял схваченного братца на вытянутой руке и атака потухла.

— Отпусти сука! Больно! Ты сам размеры не те дал! — запричитал схваченный таджик.

— А, так ты по-русски умеешь, — Аркаша опустил его на землю, но хватку не ослабил, — Че вас всех так мои размеры интересуют.

— Да не твои мудак! — Дзынь! Аркаша вместо удара отвесил оплеуху, так что таджика буквально оглушило.

— Какие размеры? — спросил Аркаша, но таджик не отвечал. Аркаша отпустил его и тот рухнул на землю. Укладчик посмотрел на остальных таджиков:

— А вы че, впятером одно окно таскали?

Таджики кивнули.

— А че не вдвоем?

— Так вдвоем по две тыщи в руки платят, — заговорил стоявший дальше всех таджик, — А когда пятеро, меньше тыщи никак не дашь.

— Еврейская у вас математика, таджики — усмехнулся Аркаша.

— Так Таджикистан — земля обетованная. — развел руками говоривший, — ты что думаешь Моисей евреев по пустыне водил? По таджикистану и водил! Все наши это знают.

— Чем вас мой размер не устроил? — решил оборвать эти теологические бредни Аркаша.

— Ты какой размер окон дал? Два на полтора. А у тебя — метр девяносто на полтора. Не входят окна.

— Так я по плану дал. — изумился Аркаша, — ну отрежьте где лишка.

— Так это денег стоит, — усмехнулся таджик, предусмотрительно сделав еще шаг назад, — шесть окон по три тыщи

— Восемнадцать будет, — тявкнул другой.

— Да я и без тебя посчитать могу, — заткнул его Аркаша, — восемнадцать это много, я ж за установку заплатил. А подрезать это ж че?

— Че ни че, А работа, — вывернулся таджик, отошедший дальше всех, — не уплачено не сделано.

— Еврейская математика значит? — напрягся Аркаша, — ладно. Дело. Деньги за установку вот сюда положили — и можете быть свободны.

— Почему это? — завозмущался один из таджиков.

— У тебя возражения? — улыбнулся Аркаша, и махнул ладонью, — ну иди выскажи.

Таджики молчали. Аркаша поджег сигарету и затянулся — ему было феерически хорошо. Он подошел к газели, открыл дверь со стороны пассажирского сиденья и вытащил карабин. У таджиков округлились глаза.

— Все понят-но, — закивал самый болтливый из них, — как вам… хорошо.. и мы согласны.

Конфликт был исчерпан. Таджики оставили деньги у ног Аркаши, выгрузили оставшиеся окна и двери, забрали подбитых братьев и, утрамбовавшись вшестером в кабину китайского грузовичка, в котором места только на двоих, дали по газам. Аркаша набрал на телефоне номер:

— Толик, здарова. У тебя пила есть? Ну ручная циркулярка? Да главно, не американская! Бери короче Семеныча и приезжайте, я вам фокус казать буду. Ну и что, что видели. Еще раз посмотрите.

Толик и Семеныч, работали вместе с Аркашей уже пять лет. Толик работал на подносе, вместе с четырьмя другими рабочими из их бригады накидывал в печку асфальтоукладчика дорожную смесь. Было ему двадцать семь лет, но лицо простодушное и худое в отличие от тела, нагруженного работой, путало любого, кто видел его впервые — ему часто давали на вид семнадцать. Чем недюже бесили парня. Почти тридцатник, а до сих пор, стоило отправиться в незнакомый магазин за сигаретами, требовали паспорт. А в магазин он бегал часто — ведь был младшим в бригаде, и отказать не мог. На самом деле Толик давно мечтал перейти на машину, причем именно на укладчик, но, как назло, никак не мог сдать экзамен в компании, которая лицензировала эту деятельность. Два раза уже завалился, а сдаваться можно только раз в год. Аркаша вроде и показывал ему все, и объяснял по сотне раз. Но казалось Толику, что специально не открывает он ему какой-то заветной тайны, какого-то приемчика, который позволил бы просочиться на заветное рабочее место. Подозревал Толик, что Аркаше просто не хочется, чтобы он уходил из бригады. Ведь укладчик в бригаде только один, а Аркаша это место отхватил, еще когда Толик только пришел, не найдя нормальной работы после института. И со временем наставник даже стал раздражать ученика, он стал позволять себе язвить и поддевать, подрывая авторитет. Но Аркашу это ничуть не обижало, напротив ему так даже было интересней работать. Стоило между Аркашей и Толиком начаться перепалке, как вместо обычной нормы, бригада делала двойную. За качеством, правда, никто не следил, потому как были увлечены очередной пикировкой. Но, как любил говорить Семеныч: «Ширина прокладки важна только бабам, а мужику чем длинней — тем зарплата больше!».

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 314
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно: