электронная
90
печатная A5
544
16+
Пайнуорд: Место под соснами

Бесплатный фрагмент - Пайнуорд: Место под соснами

«Берегись секретов этого леса...»


5
Объем:
172 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4490-8184-1
электронная
от 90
печатная A5
от 544

Посвящается Кате Ш.

«Величайшие секреты всегда сокрыты в самых неожиданных местах».

Роальд Даль

«Это не детективная история…

…По существу, она о том, как важно помнить, что за фасадом всегда скрывается нечто большее, чем кажется на первый взгляд. Обычно люди, особенно подростки, склонны думать, что знают все на свете. Разумеется, это не так. В конце концов, самое важное неизменно спрятано от посторонних глаз за маской привычного образа либо лежит на поверхности, но мы упорно отказываемся замечать. Тьма это или свет — никогда не угадаешь наверняка. А в решающий момент уже может быть поздно, ведь иногда ставкой в игре становится чья-то жизнь, возможно, даже твоя собственная.

И когда я вспоминаю обо всем, что произошло той весной, в голову стремительно приходит одна мысль: к чему были написаны миллионы фантастических книг о чудовищах, демонах, мстительных привидениях и даже клоунах, если самым страшным монстром в конечном итоге всегда оказывается человек?»

Джесс Грант

«Пайнуорд Хай Дайджест», выдержка из сентябрьского номера.

ПЛОХИЕ НОВОСТИ

Так же как и любое выдающееся приключение берет начало в самый обычный скучный день, мое началось в понедельник, когда группа из шести человек собралась в пустом школьном кабинете. Оно возникло вместе со взявшимся невесть откуда предательским вопросом, повисшим в воздухе редакции школьной газеты:

— Возможно, мы могли бы подготовить статью о Пейтан Роуди?

Лим Пак поерзала на стуле. Ее широко распахнутые глаза вместо моего лица уставились прямо поверх плеча.

— В смысле, это не обязательно должен быть некролог, раз уж официально ее числят без вести пропавшей… Но, знаете, мы же все понимаем, при каких обстоятельствах, так что…

Светловолосая заводила Пейтан Роуди. Моя близкая подруга, без следа исчезнувшая прошлой осенью.

— Нет, — сказала я резче, чем хотела. Хотя мой голос вытеснил заданный вопрос, он все еще глухим стуком отдавался в голове, как высушенные бобы в пустой стеклянной банке.

Майкл, один из репортеров, придвинулся ближе.

— Уже немало времени прошло.

— Я сказала нет. Даже не обсуждается.

Пятеро человек замерли в тишине, устремили взгляды в пол. Лим, задавшая вопрос, вжалась в свой стул. Майкл притворился, что делает важные пометки в блокноте. Джастин сконцентрировался на напольном растении в углу. Натали протерла объектив камеры, висевшей у нее на шее. Даже у Кевина хватило ума промолчать.

После секундного колебания я взяла себя в руки.

— Есть еще предложения?

Что способно всколыхнуть замкнутый мирок отдельно взятого старшеклассника на пороге выхода в настоящую жизнь? Репортеры один за другим предлагали до боли стандартный набор тем: успехи наших спортивных команд по плаванью и баскетболу, результаты весеннего конкурса талантов, изменения в меню школьного буфета. Скукотища.

Еще в начале учебного года, когда меня единогласно выбрали главным редактором, я пообещала себе привнести как можно больше свежести и разнообразия в убийственно скучные тексты старых выпусков. Не успело остыть место предшественницы, а моя немногочисленная команда уже вовсю трудилась над новой, усовершенствованной версией «Пайнуорд Хай Дайджест». Старомодная подача материала больше не работала, так что мы провели интервью с парнем, который все свободное время посвящал пересвистыванию хитов Эминема и готовился к записи полноценного альбома, добавили парочку анонимных опросов, в результате разделивших школу на два враждебно настроенных друг к другу лагеря, а потом приправили газету статьей о том, как пережить постканикулярный синдром, который сами и выдумали, подробно описав симптомы. Первый же выпуск разлетелся среди учеников с небывалой скоростью. Жизнь газеты буквально разделилась на «до» и «после». Меньше чем за год нам удалось подняться до приличного уровня, и падать обратно к йогуртам и прочим бесполезным вещам в мои планы не входило. Я невероятно гордилась своей должностью и не собиралась ее упускать. К тому же, через пару лет она вполне могла помочь мне получить стипендию в колледже.

— Ребята, это все не то, — сказала я. — Эта газета — результат нашего ежедневного тяжкого труда и усилий. Если мы хотим, чтобы ее читали, нужно придумать что-то более оригинальное, чем замена черничного йогурта на вишневый.

— А что с той девчонкой, которая на конкурсе талантов сунула два гамбургера в рот? Как там ее звали? — отозвался Майкл.

— Фу, тоже мне талант, — скривилась Натали.

— Дакота Фрейзер, вроде, — по лицу Лим Пак пробежала тень улыбки.

— Тем не менее, она дошла до финала. — Майкл подмигнул Натали.

Джастин, низенький десятиклассник в очках, наклонился вперед.

— Как насчет небольшого обзора работы волонтерской группы из собачьего приюта? Думаю, они найдут для нас немного времени.

— А может, в виде исключения сделаем обзор с тренировки чирлидеров? — хохотнул Кевин, ткнув Джастина локтем в бок.

Все пятеро собравшихся, помимо Кевина, закатили глаза. Кевин Грасси, высокий парень с чрезмерным пристрастием к панку и городской готике, ежедневно раздражал присутствующих неуместными шутками и розыгрышами. Мы бы с большим удовольствием давно выгнали этого анархиста из редакции: материал он сдавал, когда ему хотелось, иногда не сдавал вовсе, но вот собрания посещал абсолютно все и вечно доставал меня своими тупыми подколами. Проблема заключалась в том, что очередь к нам не выстраивалась. Да, может, мне и удалось немного приподнять репутацию школьной газеты, но в пищевой цепи «Пайнуорд Хай» мы по-прежнему образовывали не самое элитное звено. Заменить Кевина некем, а выгнать было бы еще хуже. Каждый редактор знает — лучше иметь плохого корреспондента, чем не иметь его вовсе.

— А может, в виде исключения ты захлопнешь свой хамский рот хотя бы раз? Мы тут, вообще-то, делом заняты, если ты не заметил! — обернувшись, возмутилась Лим. Кевин лишь отмахнулся.

Натали подняла бровь.

— Ой, ну здорово, они опять за свое. Джесс?

— Да успокойтесь вы оба, ну правда, — я скрестила руки на груди, строго взглянув на Кевина и Лим. Не хватало еще, чтобы все переругались. — Джастин, звучит отлично. Думаю, мы сможем сделать из этого конфетку. Нужно только подать идею так, чтобы читатели не решили, будто мы выжимаем из них слезы сострадания через маленьких щеночков. Поменьше безысходности, побольше оптимизма. И неплохо бы взять интервью у кого-то из волонтеров.

Джастин глянул на Кевина, как бы говоря: «Даже не начинай», и снова сделал пометку в блокноте.

— Блеснете еще идеями? — сказала я.

Лим собралась было что-то произнести, но Майкл как-то странно мотнул головой, и слова Лим сгинули на полпути.

— Ладно, думаю, в таком случае собрание окончено, — подытожила я. — В следующий раз встречаемся в четверг, пожалуйста, не забудьте. Если вдруг появятся любые предложения, вы знаете, как со мной связаться. Увидимся!

Ребята поднялись и, закинув на плечи сумки и рюкзаки, потянулись к выходу. Лим, изо всех сил стараясь не встретиться со мной взглядом, первой выскочила из кабинета.

Когда все ушли, я принялась выключать аппаратуру и спустя несколько минут заметила копну фиолетовых волос, просунувшуюся в дверной проем.

С Кэти мы были друзьями с самого детства, сколько я себя помню. Я так и называла ее про себя и вслух, запросто — Фиолетовая Голова. Пару лет назад, в девятом классе, она, в качестве протеста против родителей, решила покрасить волосы в красный цвет. Тогда-то впервые и прицепилось это прозвище — Красная Голова. Позднее появилось много вариантов: Розовая, Желтая, Синяя. Но фиолетовый продержался дольше всего, вот Кэти и стала Фиолетовой Головой. У меня тоже было прозвище, но его дала мне Пейтан, поэтому с недавних пор мы негласно перестали его использовать.

— Привет, Фиолетовая Голова, — широко улыбаясь, протянула я.

Кэти вошла в кабинет.

— Как делишки, ботан? — спросила она.

Я лишь загадочно улыбнулась: ни к чему портить подруге настроение, рассказывая о том, как некоторые ученики не гнушаются писать некрологи Пейтан, лишь бы заполучить дешевое внимание. Затолкав в сумку ноутбук и канцелярские принадлежности, я перебросила ее через плечо, и мы с Кэти, перешучиваясь на ходу, вышли из класса.

Проходя по полупустому школьному коридору после занятий, я обычно изо всех сил старалась не смотреть на шкафчики по левой стороне. Особенно на третий верхний, оклеенный желтой защитной лентой. Но тогда, на секунду, мой взгляд задержался на нем против воли. Он должен был быть пуст — полиция осмотрела его и наверняка изъяла содержимое. О том, что Пейтан оставила в шкафчике, нам не сообщили. Как не сообщили и любые другие сведения, добытые полицией. Конечно, было бы глупо ожидать, что в школьном шкафчике обнаружится нечто существенное, например записка с объяснениями или фото какого-нибудь большого города, в который она могла сбежать. Наверняка в нем осталась лежать пара учебников да ее любимая мятная жвачка.

Выйдя к парковке, мы устало сели в машину. На той неделе мы договорились, что я буду подвозить Кэти до школы и обратно какое-то время, потому что ее старенький «форд» приказал долго жить и отправился на ремонт. Ну, я-то была только рада проводить с подругой больше времени.

Всю дорогу до дома Кэти не замолкала ни на минуту. Хороший знак, решила я. В последнее время она была сильно подавлена, и я начала беспокоиться, как бы подруга совсем не замкнулась в себе. Для веселой, жизнерадостной Кэти такое состояние не было привычным. Приятно было снова увидеть на ее лице улыбку и услышать заразительный смех.

Я остановила машину у подъездной дорожки дома Кэти. Лиам, ее отец, поливал свою горячо обожаемую лужайку перед крыльцом, которую берег, как родное дитя. Он радостно замахал рукой, едва мы подъехали.

— Мисс Грант! Рад приветствовать вас в доме семьи Эндрюс от лица семьи Эндрюс! — прокричал мне Лиам.

Если и существует какой-то особый ген, отвечающий за несгибаемый оптимизм и умение не сдаваться даже в самом безнадежном положении, то у Эндрюсов он точно передавался по наследству не одно поколение. Лиам и Хелен, родители Кэти, немало повидали в жизни до приезда в Пайнуорд, но всегда держали голову высоко поднятой. «Дорога возникает под ногами идущего», — любимая поговорка Лиама. И однажды эта дорога свела его с моим отцом, на долгие годы скрепив обе семьи прочными узами дружбы. Вообще, я думаю, эту поговорку Лиам придумал сам, но это не меняет факта, что крутость характера, которой обладает Кэти, досталась ей именно от него.

— Ой, пап, завязывай. Глупо же, — смущенно протянула Кэти, выбираясь из машины, и, обернувшись, прошептала: — Я тебе вечером еще позвоню, ладно?

— Ладно. Передавай маме привет.

— Ага.

Лиам, похоже, закончил с газоном. Он удовлетворенно кивнул, оценив проделанную работу, и подошел к автомобилю.

— Как там дела у твоего отца? — спросил он.

— Ну, знаете, как обычно, в общем.

«Как обычно» означало, что вот уже несколько лет отец изо всех сил старался навести порядок в своей жизни, но получалось так себе.

Лиам понимающе кивнул.

— Что ж, передай тогда, чтобы заскочил как-нибудь, если найдется время. Ему здесь всегда рады.

— Конечно, — улыбнулась я.

Полчаса спустя я уже расположилась на полу своей комнаты, разрабатывая макет для будущего выпуска «Пайнуорд Хай Дайджест». С ним я промучилась до самого вечера — как это обычно бывает, реальная картинка никак не хотела совпадать с туманным образом из моей головы.

Отец вернулся после семи, и, предварительно постучав, вошел в мою комнату.

— Привет, львенок.

Из-за непослушных волос пшеничного цвета и маленьких зеленых глаз отец называл меня не иначе как львенком. Уже шестнадцать лет кряду. И будет звать так, даже когда мне стукнет сорок пять.

— Привет, пап, — я оторвалась от широкой пробковой доски, утыканной бумажными распечатками и цветными канцелярскими кнопками.

— Ничего себе, — папа присмотрелся к разветвленной схеме. — И когда ты только все успеваешь.

Я лишь ехидно улыбнулась. На его лице так и читалось: вся в мать.

За ужином мы по старой традиции обсудили прошедший день. Несколько лет назад отец занимал должность шерифа полиции, и мир моего детства был наполнен захватывающими историями о погонях за плохими парнями и дивном восстановлении справедливости. Злодеи в тех историях всегда получали по заслугам, никто не мог уйти от правосудия благодаря моему папе. Теперь он работал в ремонтной бригаде и каждый вечер сетовал на то, насколько ненадежно построены современные дома. Но я по-прежнему люблю своего отца.

После ужина мы, как правило, расходимся по разным комнатам: папа отправляется в гостиную, чтобы посмотреть телевизор перед сном, а я поднимаюсь к себе. Никаких исключений в доме бывшего копа.

Наверху меня уже ждал телефон с парой пропущенных звонков от Кэти. Я перезвонила, и Кэт взяла трубку после первого же гудка, но ее голос уже не звучал так беззаботно, как днем.

— Знаешь, я тут подумала, может, нам стоит еще раз на выходных сходить к домику в лесу? — произнесла она.

Маленький домик в гуще леса, построенный отцом и Лиамом специально для нас с Кэти, когда мы были детьми. Наше тайное укрытие на случай, если вдруг меж деревьев появятся монстры. В нем даже ссориться нельзя было, хочешь войти — оставляй обиды за порогом, такое уж правило. Гораздо позже этот домик стал пристанищем секретов, о которых родителям знать не стоило. Пейтан не раз бывала там.

Я ничего не ответила, так что Кэти попыталась еще раз:

— В смысле, я знаю, мы уже ходили туда… Но вдруг мы что-то пропустили?

Мы ничего не пропустили. Ходили туда дважды с прошедшей осени. Все вещи лежали так, как мы втроем их и оставили, когда в последний раз зависали там.

— Ладно. Забудь. Заедешь за мной завтра, хорошо? — устало проговорила подруга.

Не успела я ответить, как на другом конце линии повисла тишина. Вот, опять она за свое — постоянно делает меня заложницей собственного гнева. Я тяжело вздохнула и отложила телефон.

Спустившись вниз перед сном, я выключила телевизор и взглянула на спящего отца. В его левой руке, как и всегда, лежала наполовину опустошенная бутылка виски. Я никогда его не осуждала. После смерти мамы шесть лет назад он так и не смог оправиться. С тех пор как ее не стало, папа все чаще начал прикладываться к спиртному, затем по наклонной покатилась его карьера в полиции. Закончилось все тем, что он уже не мог надлежащим образом исполнять свои обязанности шерифа и потерял должность. Но обо мне всегда заботился как мог, и мне не в чем его упрекнуть.

Я аккуратно вынула бутылку, укрыла отца теплым пледом и отправилась спать.

***

На следующий день в обеденный перерыв я сидела одна в школьном дворе. Кэти все утро отделывалась от меня короткими замечаниями и тихим ворчанием. Так мы и ехали в школу в зловещей тишине. Придя на ланч к нашему обычному месту, я обнаружила, что привычный столик пуст. Сперва она не хотела разговаривать со мной, а потом вообще начала избегать. Намек был ясен.

Еда в горло не лезла, поэтому я вынула из рюкзака наушники, включила музыку и просто стала наблюдать за остальными школьниками во дворе.

Большая часть разбилась на маленькие компании по пять-шесть человек: они собирались в стайки, как птички, что-то бурно обсуждали, смеялись над шутками друг друга. Были и другие — вечные аутсайдеры, подростки, которых не желали принимать ни в одну компанию, они сидели порознь в противоположных углах двора и занимались своими делами. Подумать только, ведь я теперь такая же, как они, сказала я себе. Сижу в одиночестве со стаканом йогурта и слушаю грустную музыку, взглянуть жалко. Не то чтобы я когда-то считалась популярной девчонкой в школе, но у меня были друзья. У меня были Кэти и Пейтан. Этого казалось более чем достаточно. Втроем мы создали свой собственный элитный кружок, в который никому лишнему не было входа. Мы обсуждали других старшеклассников, в основном высокомерных девиц из команды поддержки, строили планы на будущее, как уедем из этого захолустного города с пятью улицами, мы слушали рок и смеялись над общими шутками, которых никто чужой не понимал. Теперь Кэти обижена на меня и не разговаривает. Ну а Пейтан…

В плеере переключилась песня, и я, оторвавшись от размышлений, поняла, что вот уже несколько минут пристально разглядываю парня в другом конце двора. Он сидел над толстой книгой в коричневом переплете, но чтение явно давалось ему с трудом из-за гогочущей компании за спиной. Весь образ казался смутно узнаваемым. Я уже видела его где-то прежде, возможно на уроках, но никак не могла вспомнить имени. После очередного взрыва хохота от соседей по столику, парень нервно перевернул страницу. От резкого движения из-под синего капюшона выбилась непослушная прядь темных волос. Он намеревался обернуться через плечо и что-то сказать буйной компании, но, подняв голову, встретился со мной взглядом. Я попыталась скрыть следы своего преступления и быстро отвернуться, но не успела. Парень с интересом уставился в ответ, позабыв раздражающих соседей.

Черт, меня засекли. Ой, блин, неловко-то как.

Густо покраснев, я уже была на полпути к тому, чтобы сбежать из дворика, но в ту же секунду, буквально ниоткуда, словно спасение с небес, передо мной материализовалась Лим Пак. Отчаянно жестикулируя, она махала перед носом руками, показывая, чтобы я сняла наушники.

— Привет, Джессика, — смущенно начала она.

— Эм… — я проглотила комок в горле, — просто Джесс. Лим, мы с третьего класса знакомы. Ты же прекрасно знаешь, что никто не зовет меня полным именем.

— Тогда привет, Джесс, — замялась Лим. Девушка протянула ладонь и по-дружески взяла меня за руку. Ее лицо, обрамленное прямыми черными волосами, приобрело чересчур сочувствующее выражение. Нет, серьезно, Лим, это было немного слишком. — Я хотела извиниться за вчерашнее. Понимаю, Пейтан была твоей подругой и все такое…

Лим оборвала себя на полуслове, сообразив, что с ее губ случайно сорвалось именно то, что крутилось на языке у каждого в этом проклятом городе, то, о чем шушукались за спиной, но никто не решался сказать вслух. Как будто весь Пайнуорд знал секрет, о котором я не имела ни малейшего понятия.

— В смысле, она и сейчас твоя подруга, конечно… — пробормотала Лим, неловко пытаясь спасти разговор, но понимала, что с каждым словом делает только хуже.

— Да, — тупо проговорила я, про себя обдумывая, уйти или продолжить эту бесполезную беседу.

Лим болтала без остановки, а за ее правым плечом виднелся столик в дальнем конце двора. Я рассеянно кивала в ответ на реплики девушки, поглядывая туда. Парень с книгой, похоже, потерял интерес к чтению из-за сильного шума. Он раздраженно сунул томик в рюкзак и скрылся в дверях западной части школы. Я с легким разочарованием оглядела Лим, тщетно пытаясь припомнить, о чем она самозабвенно щебетала последние несколько минут.

— … Джесс? — девушка приподняла бровь и близко наклонилась к моему лицу. — Так ты простишь меня?

— Да.

Да, только, пожалуйста, оставь меня в покое.

— Лим, конечно же, я прощаю тебя. Но не хочу, чтобы эта тема когда-нибудь снова поднималась на собраниях. Совсем.

Для убедительности я хлопнула Лим рукой по плечу. Девушка, казалось, немного смутилась от моего жеста, но уже в следующее мгновение, округлив глаза, неловко улыбнулась. Не дожидаясь, пока она захочет что-нибудь ответить или возразить, я схватила рюкзак и направилась ко внутреннему входу в здание.

В класс математики я успела как раз вовремя — вошла перед самым звонком. Кэти по-прежнему дулась за вчерашний телефонный разговор и даже взгляда не бросила в мою сторону. Изнывая от желания хоть немного растормошить подругу, я прошла к своему месту позади нее и, сев за парту, громко прошептала ей в спину:

— Ты даже не представляешь, что сейчас было!

Вот, пусть помучается до конца урока. Посмотрим, что пересилит: обида или любопытство. Любопытство, не иначе.

В кабинет вошел учитель математики, мистер Фитцпатрик, чье появление неизменно вызывало еле сдерживаемые хохотки и улыбки на лицах. Как и всегда, учитель пружинистой походкой прошелся по классу и поставил на стол объемного вида черный кожаный портфель, подаривший ему прозвище «Интерпол». Но, едва мистер Фитцпатрик успел поздороваться с учениками, подключилась громкая связь:

— Говорит директор Филлипс. С прискорбием вынуждена сообщить о том, что сегодня утром в десять часов в лесу полицией было обнаружено тело ученика нашей школы — Курта Джонса. У полиции пока нет оснований считать, что его смерть каким-либо образом связана с исчезновением Пейтан Роуди прошлой осенью. У нас так же нет оснований полагать, что в Пайнуорде появился серийный убийца. Ситуация полностью находится под контролем шерифа полиции, будут предприняты надлежащие меры безопасности. Тем не менее, как директор я убедительно прошу вас соблюдать осторожность, не выходить на улицу в темное время суток, и, если вы обладаете какими-либо сведениями, способными помочь расследованию, прошу вас незамедлительно пройти в мой офис. Спасибо за внимание.

Моя растянутая до ушей улыбка сошла на нет.

В ПАЙНУОРДЕ НЕСПОКОЙНО

В среду после занятий мы с Кэти лежали на кровати в ее комнате и тоскливо пялились на потолок, обклеенный постерами рок-групп. Холодок, пробежавший в нашей дружбе накануне, развеялся, как и призрачная надежда на возвращение Пейтан.

Жизнь в маленьком городке была не для нее. С самого ее исчезновения в середине ноября, мы с Кэти пребывали в полной уверенности, что подруга просто сбежала из Пайнуорда. Навстречу жизни — как она привыкла говорить. Конечно, город, образовавшийся из бывшего лагеря лесорубов, численность населения которого составляла в среднем пару тысяч человек, не мог удовлетворить амбиций такой девушки, как Пейтан Роуди. Ее не устраивала замкнутость местного сообщества, страшно бесила ограниченность жителей маленького города, в котором принято разглядывать друг друга, как под микроскопом. Ей хотелось жить в месте, которое смогло бы удовлетворить все, даже самые смелые ее мечты. Для Пейтан родиться в Пайнуорде казалось просто досадным недоразумением в блестящей биографии.

Как-то после тренировки подруги по фигурному катанию мы сидели в ее машине, припарковавшись вблизи моего дома. Шел проливной дождь, и я хотела переждать несколько минут, чтобы не намокнуть. Уже был поздний вечер, мы продолжали сидеть молча в темноте, а по радио играла какая-то грустная попсовая песня о девушке, не нашедшей своего места в мире. Пейтан повернула ко мне лицо, и я увидела, что слезы проложили по нему две тонкие бороздки, а голубые глаза полны тоски. «Этот город душит меня, Джесси», — еле слышно прошептала она. Мне хотелось подбодрить подругу, сказать, что все в ее руках, ведь школа не навсегда. Но, кроме того, я знала: стоит Пейтан покинуть Пайнуорд, я вряд ли когда-нибудь снова ее увижу. А если уедет Пейтан, то вслед за ней уедет и Кэти. Даже несмотря на то, что мы были лучшими друзьями, они оставят меня одну — лицом к лицу с холодным и неопределенным будущим. «У тебя еще есть время, целых два года до окончания школы, не торопи события», — ответила я и ушла домой. Это произошло за несколько дней до ее исчезновения.

Так что для нас с Кэти с самого начала было совершенно очевидным, что Пейтан уехала куда-то в Калифорнию, скорее всего, в Лос-Анджелес или Сан-Франциско. Так мы и сказали полиции. Ведь на тот момент мы даже не допускали иной мысли. Несмотря на то, что из ее вещей дома ничего не пропало. Несмотря на то, что деньги, которые она копила на переезд, остались нетронутыми.

Шло время, а мы с Кэти ждали от подруги хоть маленькой весточки. Конечно, она не могла не прислать нам фото на фоне Голливудских холмов, или моста «Золотые Ворота», или куда там ее еще могло занести. Пролетели месяцы, уже наступил март, а вестей от Пейтан не было. В глубине души мы подозревали худшее, но вслух ни одна из нас не осмеливалась признать очевидного. А после шокирующей новости о Курте Джонсе вероятность того, что Пейтан веселится сейчас где-нибудь на Западном побережье с коктейлем в руке, стремилась к нулю.

Я медленно сползла с кровати. Комната Кэти являла собой воплощение обители трудного подростка: стены и потолок обклеены постерами рок-групп, кое-где исписаны маркером, стопки музыкальных дисков возвышались по углам, одежда разбросана там и тут.

«Хотя бы прибралась, что ли», — подумала я, но вслух, конечно, не сказала. Кэт в последнее время пришлось совсем нелегко. Куда сложнее, чем мне, если честно. Но делиться своими сердечными переживаниями она не спешила, несмотря на то, что мы были лучшими друзьями. Я взглянула на подругу: она лежала на спине, прикрыв глаза, фиолетовые пряди разметались по подушке. «Что ты чувствуешь?» — подумала я, но все так же не сказала вслух.

Тихо прикрыв за собой дверь, я вышла из комнаты и спустилась вниз, на первый этаж дома. Из кухни вкусно пахло — Хелен готовила ужин.

— Если ты голодна, то лучше перекусить чем-нибудь, рагу будет готово не скоро, — мама Кэти тепло мне улыбнулась, — сделать тебе сэндвич?

В животе неприятно заурчало в ответ.

— Да, пожалуй, — я с легкой усмешкой кивнула и села за стол.

Хелен вынула из увешанного магнитами холодильника продукты и, поставив передо мной баночку прохладной вишневой колы, принялась нарезать сыр и ветчину. Мне всегда нравилось наблюдать, как готовит Хелен: она аккуратно раскладывала нарезанные ингредиенты по пластиковым контейнерам, прежде чем соединить их вместе и постоянно сверялась с рецептами из большого поваренного блокнота, висевшего на стене. На секунду, если закрыть глаза, можно было представить, что это моя мама находится на кухне.

— Слышала про того беднягу, мальчика Джонсов, — Хелен присела рядом, пододвинув ко мне тарелку с бутербродом. — Ты знала его?

Курта Джонса в школе знали все. Тот еще задира был.

— Не особо. Знаю только, что он состоял в команде по футболу.

— Подумать только, какой кошмар творится, да еще в таком маленьком городке, как наш, — Хелен сложила руки на столе. — Раньше можно было гулять всю ночь напролет, и никто не беспокоился, а теперь и на улицу-то выйти страшно после того, как стемнеет.

Я молча кивнула. Официально полиция не делала заявлений о том, что смерть Курта была насильственной, тем не менее, слухи в маленьких городах распространяются с невероятной скоростью. До паники пока было далеко, но люди, по понятным причинам, начинали опасаться: сперва исчезновение Пейтан, затем убийство Курта. Некоторые полагали, что Пайнуорд обзавелся собственным серийным убийцей.

— Потому-то мне и греет сердце то, что вы с Кэти держитесь друг друга, — продолжила Хелен, — всякое может случиться на свете, важно быть рядом с кем-то, кому ты дорог.

Всякое, включая исчезновение без единого следа и множество вопросов, на которые нет ответа.

— К тому же ты хорошо влияешь на моего маленького монстра, прости господи, — мама Кэти театрально закатила глаза.

Я тихонько хихикнула, припоминая, как притащила нашу первую выпивку в домик в лесу. Да, положительное влияние, ничего не скажешь. На самом деле обе мы были хороши, но доставалось всегда почему-то Кэти.

Мы с Хелен еще немного поболтали о ее работе в больнице, о Лиаме и моем отце, а потом я, поблагодарив за приятную компанию и сэндвич, отправилась домой. Пока я заводила машину, Хелен незаметно подложила на переднее сиденье свой фирменный тыквенный пирог.

***

Дома меня уже ждал папа, хотя обычно он возвращался с работы не раньше семи. С пирогом в руках и рюкзаком наперевес, я вошла и, поставив тарелку на кухонный стол, прошла в гостиную.

— Привет, пап. Ты сегодня рано.

Отец обернулся через плечо, поднялся с дивана и протянул мне небольшой черный предмет, который до этого держал в руках.

— Я кое-что принес тебе.

— Пап, это что, шокер?! — от удивления я округлила глаза. В том году отец настоял, чтобы я повсюду таскала с собой перцовый баллончик. Закончилось тем, что Пейтан прыснула им в лицо достававшего ее выпускника-баскетболиста, и ее трехдневным отстранением от учебы.

— Помнишь, как пользоваться? — я начала было протестовать, но отец перебил меня: — Ты видела того парня, здоровенного спортсмена? Я не допущу, чтобы с моей дочерью что-то случилось. Ты — единственное, что у меня осталось. — Он внимательно посмотрел мне в глаза и добавил: — Но я не могу постоянно находиться рядом. Так что возьми шокер и положи его в сумку — много места он там не займет, а твоему старику будет куда спокойнее.

— А в следующем году мне чего ждать, пап, дробовик или, может, медвежий капкан?

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 90
печатная A5
от 544