Бег дикого верблюда
Никогда не спешит, начиная разбег:
он спокоен и тверд, но ленив.
Тяжелы его лапы в небрежном броске
И знаменьем — лохматая грива.
Не заметить, где он ускоряет свой шаг:
ветры новых времен, как и прежде, встречают в упор.
Но смутит ли того, кто с рождения слышал свой такт,
дрожь пустынь, миражей потревоженный взор?
Переходит такыр, как пролысину сути,
простоту этой бурой каленой земли
перед небом-Таныр*, где судьбы перепутья
караванами троп пролегли.
Иногда он ревет, вдруг почувствовав гул:
кто посмел его горы свернуть?!
И горчичная пена срывается с губ,
где колючками выложен путь.
Его горы смешат порожденьем мышей,
что встречают рассвет на горбах,
его годы спешат изменить ход вещей,
превращая грядущее в прах.
Вырастают барханы на розе ветров,
в них покоятся тени развеянных гроз,
вся пустыня — лишь выживших теплая кровь,
соль иссохших со временем слез.
Погребальный набат или раунда гонг?
Солнце в теме и горб на спине,
Вспышка силы — попытка догнать горизонт,
не увязнув в желтом песке…
Нет начала, но есть постиженье пути,
и когда остается устало брести,
потеряв направленье во тьме,
вдруг находит волною оазис любви
позабытый в полуденном сне.
И тогда ветер ласково треплет за холку,
тайны светлые шепчет родник,
узнает он себя верблюжонком неловким,
что к соску нежной матери жадно приник.
скрывая в себе полураспад тысячелетий?
Боль бессмысленна и это все.
*Таныр (каз.) — Тенгри
Нети, Нети!
*
Ночная птица
Промелькнула и скрылась
Черная в черном.
Почему представлял тебя белой?
Для чего я тащил в себе сквозь века
Безмолвные мантры?
Кто играл со мною в жизнь,
скрывая в себе полураспад
тысячелетий?
Боль бессмысленна и это все.
Черная в черном — истина,
за которой
Не стоило так далеко ходить.
Промелькнула и скрылась.
*
Выйти из мрака, где сплошь
скольжение призраков, шорох
движений и грез замутненного мира.
Встать рядом с теми, кто уже
иль совсем не похож
На пугливые тени…
Заброшен
десантом, фантомом, раскрытым зонтом,
агентом безликих, усердных растений,
Расти,
заряжаясь несбыточным сном,
словами и свойствами зелени.
Рядом с теми, что льют хлорофилл,
разгоняя процессы понятий о Солнце,
бьющем в темя в зените
и бликами в стол,
с расписаньем судьбы в асценденте.
И тогда распрямить свою голую суть,
выходя из под власти систем,
корневых и погонных,
распускаясь в природе издержками
мыслей
и сотнями тем, обычных
и вновь сотворенных.
*
«Как эта улица пыльна, раскалена!
Что за печальная, о Господи, сосна!»
Ин. Анненский «Нервы»
Перебираю нервы — все шесть
Заупокойных струн
Одические руны.
Басами кроют альты
Скачки полов
на карнавале
в этом sale
растут мои проценты
от цента к центу.
Стихарь изношен вечными
Долгами. Все шесть
замкнуты в контуре
Большого интерьера.
Вера серы, Bella Donna!
Переполненная домна
моих безудержных потерь.
Мой фрак забыт в спортивном зале
каких-то разовых азалий,
каких-то мертвых асфоделей,
где топ-моделей простота.
Скажи себе что ты не Та.
«Нети, Нети!» — воскликнет гуру,
и сплюнет. Сдуру.
Она жива
*
Я встретил юную луну и встрепенулись звезды,
Я тронул нежную струну, запели птицы в гнездах,
Тогда нависло надо мной бездушное светило
И скрыло лик печальный твой и солью стали слезы.
Любимую я позабыл и стало сердце камнем,
Я жемчуг в камне там хранил, как боль о чем-то давнем,
Но вот блеснул надежды луч и сердце засияло!
Как мало нужно, чтоб душа наполнилась нектаром.
Всевышний, ты даруешь вновь страданье вечных снов,
Даруешь путь во тьме ночной и я идти готов.
Но освети меня любовь, хотя б на краткий миг,
Я б милой сердце подарил из ожерелья слов.
*
Судьба, что делаешь со мной?
Зачем беспечно так играешь
Моею бедною душой
И сети чувствам расставляешь?
Зачем далекую звезду,
Сошедшую с дороги Млечной.
Ты превратила на лету
В ту самую, с кем был я вечным.
И вот, вкусив запретный плод,
Познал я новое блаженство,
Но затвердел небесный свод
И я познал несовершенство.
Всю горечь тяжкую утрат,
Всю боль сердечную разлуки
Я превратил в немые звуки
И обратил лицом назад.
Но ты коварно Провиденье,
Подносишь вновь любовный сок
Душе охваченной волненьем,
Ведя по прежнему вперед.
Как устоять мне пред загадкой
Извечной женской красоты?
О Муза, помоги украдкой
Озвучить милые черты.
* Шаг в бездну
«Безмолвное море, лазурное море,
Опять я стою над бездной твоей»
Жуковский
«Солярис» С. Лем
Ты снова приходишь и бьешься в сознаньи,
Созданье невидимых сил.
Осколки твои живут в океане,
Который не жил.
Шаг в бездну — тебя отделяет полшага
Дрожь турбины в груди сотрясает эфир
Есть все, но нет белого флага
Есть старый вертящийся мир.
Снова боль вырывает куски мертвой плоти
Сделав шаг ты все изменил
Погубил ли? Лишь пригубил.
* Она жива
Мне череп жжет горячий снег
И проступает грязный след
На белом фоне чьих-то крыш
В краю забывшем о войне
Но мне не страшно.
Мне совсем не страшно.
Готовиться переворот
Не спят все ночи напролет
Кто жить не хочет.
Кто жить совсем не хочет.
Я снова понимаю тьму
Рву крыш высоких белизну
И обнажаю тишину
Забытой на дыбе любви
Она еще жива,
вы посмотрите.
Хоть каждый день и каждый час
Из-за спины свинец из глаз
И пулеметом с языка
В окопах серых тусклых дней
В краю забывшем о войне
Она еще жива,
вы посмотрите.
За горизонт уходит свет
Где боли не было и нет
И уплывают острова
Что утопают в синеве
Забытых рудников любви
И только взгляд холодных крыш
Враждебно провожает их.
Она всегда жива,
поймите.
к озеру сердца
*
Ты хочешь объяснить необъяснимость снов
И, быть может, понять
Нераскрытость пыльных пространств.
Наши души томятся в кварталах шкафов,
Что вгрызаются в зелень и синь
Последних гор и полей.
Разгребаешь руками
Этот ворох погибших людей,
Ищешь ту же зеленую суть
Среди мертвой природы.
Но врываются в сонную брешь
Южный ветер и слезы волков,
Сквозь разбитые двери
Мы врастаем в деревья!
Я прошу, не забудь эти сны
Закрой глаза и слушай,
Под воздействием теплых минут
Проростают души.
* Город вымер
Сердце — колокол гудящий,
Кровь мечты на поле брани,
Шаг стальной сминает травы,
Топчет солнце в облаках.
Ноздри труб как наркоманы,
Презирают свеч дрожанье,
Люди ходят в небе рваном,
В грохоте магнитных бурь.
И деревья умирают,
Нет любви в иссохшей почве,
Нет раздолья в тесном мире,
Только стены — старый плен.
И Разгневанный Бессильем
Бьет по чувствам!…
В доме пусто. Паутина.
Город вымер.
*
Деревья скручены в жгуты,
И небо в корчах, словно ты,
Ушедший от погони слёз,
Проклявший радость вечных грёз.
Деревья просят чистоты,
А птицы верят в темноту
Ничем не занятых пространств,
Никем не сказанных речей.
А мир, зашедший далеко,
Не знает радости во лжи,
Не верит вам, не верит мне,
Он верит только в пустоту,
Что бьёт кругами по струне,
Рождая тот печальный звук,
И замирает сердца стук…
Деревья плачут по ночам,
А птицы в снах приходят к нам.
*
Срываются сны водопадом
в каньоны артерий и вен
Сочатся словами с заросших
и мшистых трещин души
В зрачках восстановлена радуга
моих нераскрытых глаз
И стремятся форели
к озеру сердца.
1. твердые формы
СОНЕТЫ
*
За стеною льется музыка.
Близко и невнятно.
Мои мысли просят ластика:
Больно и приятно.
Хочется мне в стену постучать, но
Голая во мне схоластика,
Развивает мысли поступательно
И глаза на все вопросы сузила.
Есть окно; но там другие песни,
Там мотив другой (гортанный) мечется.
Кто-то болен и уже не лечится.
Проступает в стенке плесень,
Трещины идут по краю неба.
Вспух язык и засыхает нёбо.
*
Ордою с севера нависли облака,
Маршрутка резво прибавляла ходу.
Я в ней ударился в бега,
Чтоб переждать дурную непогоду.
Когда рванул завывший шквал
И ведрами полили воду
На нас святые небеса,
Я не искал в той бездне броду…
Был тих в объятиях твоих,
В твоем уютном теплом гроте,
А за окном бесился псих
В напрасной жажде нашей плоти
Теряли силы небеса
И уходила вдаль гроза.
*
И свежий аромат сирени
Вливает в комнату апрель,
С листа читает он капель —
мейстером ночных мистерий
Сонеты от Коко Шанель.
Но средство ль это от мигрени,
Когда полна твоя постель
Ростками эроса. Растений
Будущей земли,
Еще туманной и далекой,
Где исчезает nostalgie
И «Я» советует живи,
Питая чувства подоплекой,
Вдыхая аромат любви.
*
Как жирная и влажная личина
В коконе твердеющих страстей,
Я слышу пульс Земли и содрогаюсь с ней
И отрастает чувств моих щетина.
Выносится сознанье на дисплей,
Как давняя безумная картина,
Как следствием закрытая причина,
И сыгранность шутов и королей.
Там в трансе бабочка гудит как трактор
И странный развивается аттрактор:
Сезон дождей вскрывает небеса:
И джунгли прорастают в ржавой банке
Идей, что разлагаются в останки,
Где Солнце прорывается в глаза.
*
Кто сделал шаг — того уж не вернуть.
Кривится путь и дни твердят: короче!
Лишь сны еще чуть-чуть
Длиннее ночи.
Молчанье — боль. И кажется ничуть
Не стала ближе жизнь и верится не очень.
Сойдутся ли нули опять когда-нибудь
На том краю земли, где возраст точен?
Так посылай же точки в Интернет
И пожинай тире в холеном мире,
В заваленной надеждами квартире,
Когда тебя нигде уж больше нет
Вдруг сделай шаг, отбрасывая тени
И заработай жизнь. Хоть на мгновенье.
*
Не все так просто, как в глазах,
Проливших свет в немом участье,
Когда разбросаны на части
Понятья в четырех стенах.
Колючих дней пытанье счастья
Морально устаревший страх
И полное молчанье страсти
Все в тех же четырех стенах.
Во мне растет война безмолвно,
Вечерней тенью бьет в лицо.
Не становлюсь ли я отцом?
Все в этом счете безусловно:
Холодных лет немая тень,
И смерти сказочная лень.
*
Ойкумена моя — промзона,
Колокольчиков ржавая скорбь.
Каменеющего телефона
Оторопь и дробь.
Дальше — мертвое море сезона.
Нет движенья, не вскинется бровь.
Нет кораблей, аргонавтов, Язона.
Не волнуется кровь.
Кто попал в эту зону — случайный,
Завороженный страшною тайной
Нарисованного очага
Поражений, кующих победу
От среды до среды. Эту среду
Из кусков золотого руна.
* СТОЛПНИК
Выше небо. Даль черна.
Ближе бездна, вверх — мечта.
Вся равнина — чья-то смерть.
Все рожденье — чей-то рост.
Было слово — первый «пост».
Все искусство — чей-то бред.
Ближе небо. Птичий крик.
Глубже бездна. Смотрит лик.
* СЕКСТИНА
Плакал мальчик в темном Замке.
В поисках дверей узорных,
Он ходил по коридорам,
Эхом глухо отдающих
Звуки неокрепших ног,
Наугад впотьмах идущих.
Видел он, как от идущих
Страхи вырастают в Замке,
Вырываясь из под ног.
Из окон бегут узорных,
Светотени отдающих
Запыленным коридорам.
Он бежал по коридорам,
По следам всегда идущих,
Звуки жизни отдающих,
В потерявшем время Замке,
Посреди клетей узорных,
Музыкой ушедших ног.
Он бродил, не чуя ног
По усталым коридорам,
И в гаданиях узорных,
Видел он всегда идущих.
В берегущем звуки Замке
Светом жизни отдающих.
Принимая от дающих
Музыку окрепших ног,
Стал он тенью в старом Замке.
По знакомым коридорам
За собою вел идущих,
В поисках дверей узорных.
В заклинаниях узорных,
Темной тайной отдающих,
Не жалел он вслед идущих,
В поисках ушедших ног.
И кончались коридоры!
И замки ломались в Замке.
Раскрывались двери в Замке
Выходили чьи-то ноги
И узорами играли.
Сонет 8
Живи блаженно улыбаясь
Срубая головы потоку дней
Твой враг — многострадальный змей
Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.