электронная
180
18+
Отморозки каменного века и кое-кто ещё

Бесплатный фрагмент - Отморозки каменного века и кое-кто ещё

Объем:
296 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4493-6635-1

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Часть первая

«Пора!» — сказал Фёдор, указывая на краешек лунного диска, появившийся над болотными деревьями. Он достал банку с мёдом и не торопясь вылил тягучую жидкость на плоский камень. Затем сверху насыпал горку зерна из полиэтиленового пакета. Постоял над жертвенником несколько минут. После этого отошёл и молча сел на трехногий рыбацкий складной стульчик. Наступила очередь Алексея. Первое и единственное, что он услышал, привычно войдя в транс и установив контакт с языческим духом: «Между камнями, на локоть в глубину!» Юноша вынул из чехла сапёрную лопатку и стал аккуратно копать в нужном месте, стараясь не измазаться в меду, стекавшем кое-где с жертвенного камня. Грунт был сухой, песчаный, копался легко. Наконец он извлёк из ямы облепленный песком комок. Упаковка из бересты и воска, хотя и пролежала в земле многие века, снималась при помощи ножа удивительно легко.

Внутри свёртка лежала маленькая семиконечная звезда правильной геометрической формы. Один из лучей заканчивался аккуратной округлой петлёй для ношения. Металл, из которого был сделан амулет, имел причудливую треугольную структуру. Алексей никогда не видел ничего подобного. Но удивиться он не успел. В тоже мгновение по его телу побежала горячая волна, полыхнувшая вспышкой у него в голове. Алексей едва смог произнести: «Освобождаю вас, идите!» и почувствовал, как подоспевший Фёдор поддерживает его за плечи, не даёт упасть.

Состояние слабости длилось недолго. Он пришёл в себя буквально в туже минуту, услышал над ухом шёпот: «Смотри, смотри…» Открыв глаза, юноша обнаружил перед собой огромного, почти трехметрового полупрозрачного антропоморфного зверя непонятной породы, переливавшегося фиолетово-голубоватыми свечением. Древний амулет дал Алексею возможность воочию увидеть говорившего с ним духа. Как там называла его сокурсница Алёна этих сущностей, когда они ездили с ней в прошлом году в ночной клуб? Мужланы? Нет, отморозки. Отморозки каменного века! Девушка, получается, права. Было бы совсем нерадостно встретить такое чудовище в темном лесу, имей оно материальное обличье.

— Смотри же! — тем же трагическим шёпотом повторил Фёдор, и Алексей понял, что Фёдор указывает ему не на фиолетового монстра. Он его просто не видит.

Поднявшаяся над верхушками деревьев полная луна высветила на поверхности болота светлую дорожку. На ней, прямо на трясине, недалеко от берега, стояла ещё одна призрачная фигура. Это был Пётр Степанович. Выглядел он теперь не жалкой мумией, каким его застал Алексей в полутёмной комнате на пасеке у Фёдора перед походом на этот остров. Перед ним был молодой, здоровый юноша, так он, видимо, выглядел на момент своей гибели. Только через него тоже просвечивал окрестный пейзаж. Он улыбнулся Фёдору и Алексею, помахал им рукой. Затем повернулся к ним спиной и неторопливо зашагал по лунному свету. С каждым шагом его фигура значительно удалялась и теряла очертания, пока не исчезла совсем.

Эмоции Фёдора ограничились тем, что он залез в карман рюкзака, стоявшего рядом с палаткой, извлёк маленькую фляжку из нержавейки.

— Будешь? — булькнул он фляжкой в сторону Алексея.

— Нет, мне сейчас нельзя, — ответил тот.

— А я помяну! — и стал откручивать крышку.

— Прими, Господи, душу раба Твоего, Петра, деда моего! — Фёдор сделал изрядный глоток.

Алексей не сомневался, что с помощью звезды он может теперь в любое время безо всякого напряжения общаться с этим духом. Но он хотел знать всё, здесь и сейчас. Слишком много у него накопилось вопросов, чтобы ждать. Алкоголь был ему совсем не помощник.

На поверхности вертикально стоящего возле жертвенника камня были выбиты грубые борозды и насечки. Они придавали ему некоторое сходство с человеческой фигурой. Алексей разложил второй рыбацкий табурет и уселся перед идолом. Большой необходимости в этом не было, просто ему было удобнее сосредоточиться, глядя на него. Фиолетовая фигура духа исчезла вместе с призраком Петра Степановича, но его присутствие теперь и не требовалось. Для предстоящего контакта хватало амулета.

Этот процесс закончился нескоро. Близилась полночь, когда стало понятно, что все сколько-нибудь значимые сведения им получены и расспросы духа можно прекращать. Сил после длительного общения с древней сущностью почти не оставалось, Алексей вытащил из рюкзака свой спальный мешок и полез в палатку. Там давно похрапывал Федор, распространяя лёгкий запах алкоголя и мёда.

Утром они наскоро позавтракали остатками сухих пайков из запасов Алексея и допили чуть теплый вчерашний чай из бездонного термоса пасечника. Потом сложили палатку и отправились в обратный путь. На фоне темных деревьев края болота юноша заметил мелькнувший оранжевый отсвет. Это не солнечный блик и не обман зрения. Он теперь точно знал, что это здешний лесовик спешит куда-то по своим мелким и мутным делам. Вот уж действительно здесь глухомань.

Надувная лодка отчалила от мшистого берега и направилась в обратный путь. Двигаться на ней по неглубокой воде межу заросшими островками было не очень легко. Лопасти на мелкой болотной жиже всё время пытались зацепиться за что-нибудь. Перед отплытием Федор предложил Алексею, сидевшему на вёслах по дороге сюда, что если по-честному, то тому пришла очередь рулить, а грести будет он сам. Но у юноши были немного другие планы.

Ночью Алексей выяснил, как именно и почему появился такой феномен пребывания древнего духа в мёртвом теле человека. Видел, как он закончился. Настало время понять, как этому зомби удалось так долго просуществовать в непростых условиях современного мира. Вчера он услышал, что Пётр Степанович, ушедший от них по лунной дорожке, приходиться Фёдору дедом. Сегодня Алексей хотел, чтобы во время долгого пути по болоту пасечник поведал ему всю историю своего не слишком обычного семейства. Поэтому юноша счел вполне уместным сослаться на то, что не очень хорошо представляет их обратный путь, хотя два года учёбы позволяли тренированному Алексею легко запомнить его во всех деталях с первого раза. Он опять сядет на вёсла, будет грести и задавать вопросы Федору, а тот, не отвлекаясь на тяжёлый физический труд, станет на эти вопросы отвечать. Если захочет.

Для начала, Фёдор сам спросил, кому вчера днём звонил Алексей и кто он такой на самом деле. Алексей в общих фразах был вынужден объяснить, что существует организация, которой поручено отслеживать необычные и непонятные явления сверхъестественного свойства. Фёдор может не знать, но, например, в Москве и ближнем Подмосковье только официально зарегистрирован не один десяток неоязыческих сект. Организация не мешает им и не вмешивается в их деятельность. Они только наблюдают, что бы некоторые адепты этих сект не использовали доступные им силы в незаконных целях. А звонил он своему руководителю, и, при этом, очень хорошему и понимающему человеку. Никаких неприятных последствий для Федора и его семьи визит Алексея иметь не будет.

Такой, хоть и несколько туманный местами, ответ совершенно устроил Фёдора. Без каких-либо сомнений он сам стал, в свою очередь, рассказывать о том, что интересовало Алексея. Сопоставив изложенное пасечником с информацией, полученной вчера ночью от духа, юноша, наконец, собрал все сведения о происходивших здесь событиях в одну более или менее цельную и связанную картину.

***

Когда мама маленького Пети, которого тогда никто и не думал называть «Степанычем» умерла, его отец довольно долго пытался вести хозяйство один. Сын тоже старался помогать, чем мог, но получалось у них не очень хорошо. Помыкавшись так пару лет, Степан привел в дом новую жену, высокую худую девушку Марфу, младше мужа на несколько лет, с большими карими глазами на скуластом лице со впалыми щеками и толстой тёмной косой. Попала она в эти края из южных областей, откуда бежала от голода, свирепствовавшего там в начале тридцатых годов. С приходом в дом хозяйки жизнь наладилась, взаимоотношения у неё с пасынком сложились неплохие.

С началом коллективизации Степан без особых возражений отдал свою пасеку во вновь образовавшийся колхоз. Он был человеком здравомыслящим и очень обоснованно решил, что если не отдаст её добровольно, то отберут принудительно. Примеров тому вокруг было множество.

Мёд с пасеки Степана в округе ценили, как очень качественный, признавали за ним особую целебную силу. Пчёлы у него не болели, не гибли после зимовки, медосбор с улья был самым высоким в районе. Власти в те годы старались способствовать развитию пчеловодства в стране. Степана награждали почётными грамотами, он ездил на съезды передовиков области. В дом вернулся прежний достаток, заметно пошатнувшийся было после передачи пасеки в колхоз. Марфа давно избавилась от худобы голодных лет и превратилась в стройную привлекательную женщину. У Петра появились сводная сестра, а затем и младший брат. После окончания семилетки колхоз дал ему направление в сельскохозяйственный техникум. Доходов семьи хватало на его сравнительно безбедное проживание в городе на время учёбы.

Все вокруг считали Степана хватким и удачливым хозяином. Но, на самом деле, помимо знаний, опыта и трудолюбия была другая, тайная причину его успехов в пчеловодстве. Пётр узнал её много позже, когда в начале того лета он вернулся в свой родной колхоз на производственную практику. Разумеется, он проходил её у себя на пасеке, но отец не давал ему никаких родственных поблажек. В следующем году парню предстояло окончание техникума и призыв в армию.

Степана забрали на фронт в первый месяц после начала войны. Перед уходом он открыл жене и старшему сыну главную семейную тайну. На краю леса, недалеко от пасеки старые деревья укрыли от посторонних глаз священный следовик-камень. Когда-то он служил жертвенником капища языческого славянского племени. Углубление на округлой поверхности камня действительно отдалённо напоминало след босой ноги. Чтобы пчёлы приносили много мёда, не болели и не гибли, в ночь полнолуния нужно было полить камень медом, насыпать полугарнец молотых пшеничных зёрен и мысленно произнеси: «Прими подношение, могущественный!» Так научил Степана его отец. Теперь, перед уходом на войну он рассказал об этом Марфе и Петру.

После нескольких писем, полученных с фронта, пришла похоронка. Общее горе ещё больше сблизило мачеху и пасынка. Марфа сразу осунулась, Пётр слышал иногда, как она плачет по ночам. Семейное счастье доброй и работящей женщины оказалось недолгим.

Вдвоём они неплохо справлялись с хозяйством и пасекой. Жизнь продолжалась пока без больших изменений к худшему, не считая потери хозяина. В сентябре сводная сестра Петра даже ненадолго пошла в первый класс их сельской школы. Сам Пётр про техникум не вспоминал. Он ждал, когда ему исполнится восемнадцать лет, он сможет пойти на фронт и отомстить фашистам за отца. А председатель колхоза Василий Лукьянович, кстати, их дальний родственник, был пока откровенно доволен тем, что ему теперь не надо искать, на кого оставить колхозную пасеку.

Линия фронта быстро приближалась. Стал слышен отдалённый грохот орудий. Пётр начал потихоньку восстанавливать старый омшаник в укромном месте леса, устроенный еще его дедом в смутные годы гражданской войны.

Поднесение мёда и зерна на следовик-камень стало для них с Марфой традицией поминовения погибшего Степана. Они могли подолгу стоять потом, вспоминая каждый о своём. В одну из таких полнолунных ночей Пётр обнаружил что, находясь рядом с жертвенным камнем, он может слышать голос неизвестного и невидимого существа. Он ушел глубоко в себя в своих воспоминаниях об отце, вдруг в голове у него что-то вспыхнуло, и он различил ясную фразу: «Приветствую тебя, новый ведающий!» Петр испытал страх, голова его кружилась, ноги подкашивались. Он медленно опустился на землю, но скоро пришёл в себя. Увидел перед собой испуганное лицо склонившейся над ним мачехи. Сам Пётр уже не боялся, ему было скорее интересно.

Теперь он приходил к камню почти каждую ночь, пытаясь повторить своё состояние перед тем, как услышал непонятный голос. Зная, куда и зачем её пасынок уходит ночью, Марфа не раз принималась его отговаривать, ведь тот не стал скрывать перед ней причину, вызвавшую короткий приступ. Но желание узнать, кто обитает в тайном камне, было для Петра сильнее любых страхов. Со временем у него получился и второй контакт. Следующие происходили ещё быстрее и без значительных усилий. Пётр понял, что может общаться с духом камня, как он его решил назвать, не только ночью, а в любое время и даже на некотором расстоянии, например, прямо из дома. А подготовка к контакту вскоре занимала у него не больше нескольких минут.

Это общение стало приносить им определённую пользу. Например, Пётр мог узнать заранее, не направляется ли кто-нибудь чужой к ним на пасеку. Поначалу было непросто. Дух камня абсолютно не дружил с цифрами, метрами, часами и минутами.

Но Пётр догадался ввести систему ориентиров. Например, если дух сообщал, что между сломанной берёзой, ближе к большой сосне в их сторону идёт человек, Пётр легко понимал, что двигается тот со стороны реки и появится на пасеке где-то через полчаса.

Даже после усовершенствования у такого способа наблюдения оставалось много недостатков. Пётр это сознавал. Чтобы более-менее надёжно обезопасить себя от нежданных пеших или конных гостей, ему надо было входить в контакт с духом почти каждый час. Это требовало от него большого напряжения. А быстро приближающийся автомобиль он, вообще, мог обнаружить, только если повезёт. Но автомобили появлялись в их краях крайне редко, а лучшего пути обезопасить свою семью в тревожное время от нежданных бед у него просто не было.

Ещё Пётр узнал от духа, каким образом и в каких местах устраивать силки и ловушки. Получилось у него тоже не сразу, но блюда, приготовленные Марфой из зайчатины, рябчика, тетерева, а иногда из глухаря всё чаще стали появляться на их столе. Дух имел в этом промысле свою долю подношений. Благодарный Пётр не забывал выделить на камень часть своей добычи.

Это был один из солнечных теплых дней середины осени. Дальняя канонада стихла. Казалось, на их землю снова пришёл мир. Нежданные гости прикатили на двуколке ближе к полудню. У председателя колхоза за спиной висело охотничье ружьё, а у парторга — кобура с револьвером на поясе. Пётр пригласил серьезных людей в дом. Попросил Марфу собрать что-нибудь к столу. Но они отказались. Парторг сказал, что сейчас распивать чаи нет времени. Наши войска отступают, через неделю весь район попадёт под власть фашистов. Пётр, как комсомолец и сын погибшего бойца Рабоче-крестьянской Красной армии должен помочь организовать партизанскому отряду, которым они отныне руководят, резервную базу. Василий Лукьянович расстелил на столе карту. Пётр был не силён в топографии, но председатель всё ему показал и объяснил. Посредине огромного непроходимого болота, которое начиналось недалеко за пасекой, было нарисовано несколько возвышенностей, вроде островков. Партизанские командиры решили, что Пётр, раз он здесь живёт, то должен знать туда дорогу. А молодой пасечник про них слышал первый раз, и ходить по непролазным топям у него до сегодняшнего дня никакой нужды не возникало, как и свободного времени для таких прогулок. Но это не беда. Сделав вид, что задумался над заданным вопросом, он переадресовал его духу камня и тут же получил на него положительный ответ. Он может показать Петру относительно безопасный путь от пасеки до этих островков. Так молодой пасечник стал проводником и помощником партизан.

Немцы не очень-то стремились в глухой угол между рекой и болотистыми лесами. Как-то в начале зимы на пасеку на нескольких санях приехал немецкий дозор или патруль. Перевернули весь дом сверху донизу. Забрали все продукты и тёплую одежду. Офицер осмотрел пасеку, где из-под снега предусмотрительно торчали обломки старых гнилых ульев, якобы разграбленные ещё в конце лета неизвестными лиходеями. На ломаном русском языке он приказал Петру к лету пасеку восстановить, весь мёд сдавать старосте в село. Если он не сделает этого или утаит хоть ложку мёда, принадлежащего теперь великой Германии, то он и его семья будут расстреляны.

Но с медком фрицам обломилось. Вся округа стала частью большой партизанской зоны. Базу на остовах стали использовать как госпиталь. Карательные отряды, пытавшиеся уничтожить дерзких партизан, пока обходили эти места стороной. О тяжести боёв Пётр мог судить только по количеству раненых, которых необходимо было доставить по болотам на излечение.

Они встречались в лесу на рассвете. Может быть кого-нибудь из партизан и удивляло, что молодой пасечник, принимавший и провожавший обозы с ранеными, всегда безошибочно определяет день и час их прибытия, но спрашивать о таких вещах было не принято. Потом начинался тяжёлый и долгий путь с носилками по топям. Возвращался Пётр только на следующий день, правда это его совсем не расстраивало. Среди вынужденных островитян у него была девушка, медсестра, с которой после войны они собрались оформить отношения.

К тому времени все работники госпиталя с уважением называли Петра по отчеству «Степанычем». С помощью древнего духа он разведал уже три дороги на остров из разных концов леса. Многие из персонала госпиталя эти маршруты неплохо знали. Но ходить по ним всё равно предпочитали во главе с молодым пасечником.

***

Кто их предал, так и осталось неизвестным. Незадолго до рассвета Пётр проснулся от грохота в дверь ружейных прикладов, только вышел в сени, как она сорвалась с петель. В дом ворвались немецкие солдаты, повалили его и стали бить. Избиение прервал окрик вошедшего офицера. Петра втащили в комнату. У стены под дулами винтовок в одних рубахах стояла Марфа с детьми. Офицеров было двое. Старший вёл допрос, младший был переводчиком. Немцы знали, что он помогает партизанам и про госпиталь тоже. Но они готовы сохранить жизнь ему и его семье, если он проведёт карателей на остров среди болота.

Пётр давно привык к тому, что он, Марфа и его сводный брат с сестрой могут умереть в любое время. Фашисты убивали вокруг целыми сёлами, не жалея ни стариков, ни женщин, ни детей. Каждый прожитый день в эту лихую пору был за удачу. Вражескому офицеру он не поверил. Согласится Пётр или откажется, в любом случае их всех ждёт смерть. Рассказ учителя истории в школе про Ивана Сусанина он тоже помнил.

Ответ духа был, как обычно, прямолинейным и простым. Петр должен посреди болота принести в жертву вражеского воина. Дух получит силу, достаточную, чтобы вселиться в мёртвое тело Петра, когда другие воины его убьют. В этом теле дух вернётся на пасеку и спасёт Марфу с детьми, уничтожив всех врагов, сколько бы их там не было. Если оставшиеся на болоте смогут выбраться, дух их тоже убьёт. Потом он уйдёт из тела своего волхва, оставив его для достойного погребения. А сейчас Пётр должен дать своё согласие. Без согласия дух вселиться в его мёртвое тело не сможет. На вопрос, почему это нельзя проделать с его живым организмом, дух ответил, что Пётр ещё до возвращения на пасеку потеряет разум, его тело перестанет управляться, и ничего не выйдет.

Становиться упырём или вурдалаком, или кем он там станет, не хотелось даже на время. Слово «зомби» в употребление ещё не вошло. Но это пустяки, по сравнению с возможностью сохранить жизнь Марфы и детей. Пётр своё согласие дал.

Цепочка солдат во главе с проводником медленно двигалась по болоту. В руках у Петра был длинный тонкий шест. В его спину был нацелен автомат дюжего фельдфебеля, шедшего сразу за ним. Но усталость и комары делали своё дело. Автомат перекочевал на бок, немец пытался отмахиваться сломанной веткой от докучных насекомых. И Пётр вёл себя услужливо. Перед глубокими местами он поднимал вверх указательный палец, потом поворачивался к фельдфебелю, показывал рукой вниз и по сторонам, как бы предостерегая, что даже шаг в сторону может быть опасным. Вскоре фельдфебель совсем расслабился и сам стал оборачиваться и предупреждать идущих следом солдат.

Где-то в конце второй трети пути, на более-менее проходимом участке Пётр свернул с правильного маршрута. Перед какой-то лужей он сделал предупредительный знак. Фельдфебель уже привычно повторил его своим. Пётр моментально воспользовался этим, выхватил висевший у того на ремне окопный нож и заколол им фашиста, после чего бросился бежать. Солдаты вскинули оружие наизготовку. Офицер гортанно крикнул, пытаясь остановить их. Он справедливо опасался, что стрельбу услышат на острове, но его команда была подана слишком поздно. Один из маленьких кусочков металла настиг свою цель. Тело упавшего Петра скрыла болотная жижа. Каратели стали собраться вокруг своего командира, ожидая распоряжений.

Меньше, чем через минуту их сходку прервал громкий всплеск. Из трясины выскочил только что застреленный проводник и с нечеловеческой скоростью, прыгая огромными прыжками с кочки на кочку, помчался в сторону пасеки. Через пару часов тех фашистов, кто не успел утонуть во время поисков обратного пути, добили подоспевшие с острова на звуки выстрелов партизаны.

Человеческая жертва действует на языческих духов, как допинг, учили Алексея на занятиях по введению в специальность. Дух в теле Петра нёсся по болоту, опьянённый возвратившимся могуществом. Такое доступно только избранным сущностям. Он отомстит за смерть своего волхва и уничтожит врагов своей земли.

У него получилось всё, что он обещал Петру, кроме одного. Отголосок души Петра, привязал его к своему телу невидимой прочной нитью. Эта нить была достаточно длинной. Дух, как и прежде, мог видеть, что происходит вокруг на большом расстоянии. Но покинуть тело навсегда и дать ему упокоение он не мог. Оставалось только ждать того, кто придёт и освободит его. Ждать он умел.

Марфа не сразу осознала, что произошло. Ворвавшийся в дом грязный и мокрый, не похожий на себя Петр, молча, в одно мгновение прирезал трёх караульных солдат и офицера-переводчика. Никто из людей не был способен двигаться с такой скоростью. Что-то случилось с ним на болоте. Пётр был неестественно бледен, а его серые пустые глаза смотрели в никуда. Здесь не обошлось без неведомой силы из следовика-камня, с которой умел общаться пасынок. Мачеха начала понимать, что Пётр более не живой. Немыслимо было даже представить, что такое возможно. Но она заставила себя примириться с этим. За свою жизнь Марфа видела множество смертей, и от голода, и от войны.

Её пасынок молчит, ничего не объясняет, вокруг лежат мёртвые фашисты, а он рукой с окровавленным ножом показывает в сторону леса. Да, в доме оставаться опасно, надо прятаться. Ни слова не говоря, женщина быстро собрала, что могла и отправилась с детьми в лес, в старый омшаник. На следующее утро Степаныч повел их на остров. По дороге дети во все глаза смотрели на странно изменившегося сводного брата. Марфа сказала им, что Петра контузило, он оглох и не может разговаривать. И запретила им самим рассказывать про случившееся кому бы то ни было. За годы оккупации дети привыкли во всём слушаться мать. Почти в самом конце пути Степаныч резко развернулся и пошёл обратно. Через неделю, оставив детей под присмотром на острове, Марфа тоже возвратилась на пасеку. Теперь ей было поручено встречать обозы с ранеными. Жить она стала в том же омшанике, хорошо укрытым от посторонних глаз. Поначалу Марфа побаивалась находиться рядом умертвием, но чувство благодарности за спасение было сильнее чувства страха. Степаныч ничего не ел и не пил, его тело было холодно, как лёд. Но он не хуже живого обходился с пчёлами в припрятанных неподалёку от омшаника ульях и колодах, понимал язык жестов и сам отвечал. По ночам он часто уходил в лес на охоту с одним только окопным ножом в руке. Часть добытой дичи Марфа регулярно подносила на следовик-камень.

***

Немецкие захватчики пытались подавить сопротивление в своём тылу, а непокорным жестоко мстили. Соседнюю деревню год назад полностью сожгли за связь с партизанами. Каратели убили большинство её жителей. На расправу с семьей пасечника фашисты отправили целый бронетранспортёр в сопровождении мотоциклистов.

Марфу на острове наскоро научили стрелять. Когда Степаныч взял с собой несколько немецких гранат из доставшихся от карателей трофеев, она сняла со стены автомат и хотела присоединиться к нему. Степаныч жестом остановил её. Он уже хорошо знал, как люди высвобождают губительную силу своего нового оружия. А то, что он видел хотя бы раз, запоминал навсегда. Две гранаты, одна за другой, приземлились точно в кузове бронетранспортёра. Оставшиеся мотоциклисты даже не успели понять, что происходит.

Услышав взрывы, Марфа не вытерпела, снова повесила автомат на плечо, и пошла навстречу Степанычу. Она не сразу сообразила, зачем тот тащит с собой на привязи двух эсэсовцев со связанными руками, пока они не пришли к камню-следовику. Одного фашиста Степаныч привязал к дереву, другого бросил на камень и вручил Марфе всё тот же фельдфебельский нож. Недрогнувшей рукой она убивала нелюдей с рунами в петлицах, не забывая направлять подношение на поддержку сил Степаныча.

Тот даже не потрудился затыкать своим жертвам рты. Истошные крики фашистов заглушал неурочный переливчатый вой волчьих стай, которых мелкая лесная нечисть собирала на предстоящее дармовое угощенье. К утру даже косточек не осталось, только бурые пятна на жертвенном камне и на земле вокруг него, да отпечатки звериных лап до первого дождя напоминали о ночном пиршестве.

Каратели больше не пытались уничтожить пасеку. Им было не до того. Партизаны сами совершили рейд по немецким тылам, уничтожая врагов и их пособников, содействуя наступающей Красной армии. Вскоре вся область была освобождена от фашистов.

Умертвие Петра так и поселилось в старом омшанике. Марфа с детьми вернулась обратно в дом. Постепенно между собой они стали называть его по отчеству, как и партизаны на острове, Степанычем. Язык не поворачивался звать непонятную сущность прежним именем живого родного человека. Они восстановили пасеку, охотничья добыча не иссякала. Посторонним людям Степаныч не показывался. Марфа поддерживала легенду, что Пётр получил контузию, оглох, потерял речь и ведёт себя странно. Война покалечила много людей, никого вокруг тихое помешательство пасечника не удивляло. Своих забот хватало. Дочь Марфы так и не смогла свыкнуться с соседством живого мертвеца. Едва окончив школу, она уехала работать на Дальний Восток по «общественному призыву» и в родные края больше не вернулась. Её младший брат, наоборот, считал Степаныча героем. Он то и был родным дедом Фёдора. Совершенно добровольно подросток принял решение, что тоже станет пчеловодом, будет помогать матери и продолжать семейное дело. Это не могло не порадовать Марфу. Степаныч был уже не помощник. Силы его таяли, вскоре он перебрался на чердак дома и больше оттуда не выходил.

«Нам, Алексей, даже жениться не просто было, — подводил к концу свою историю Фёдор. — Семья у нас всегда небедная была. И сам я парень не из последних. К тому времени я уже общаться с ним мог, хоть и не так хорошо, как ты, но знал, что от Степаныча никого вреда и опасности нет, только одна польза. Всё равно, мне было проще в сто раз, когда я будущей жене в любви объяснялся и предложение делал, чем про него даже просто рассказать, не то, что показать! Моя благоверная первые годы к лестнице на чердак вообще не подходила, хотя во всём остальном — огонь! Старый-то дом ещё стоял, когда я женился, нынешний позже построил.

Потом Нина перестала чураться. Случай помог. Старшей дочке тогда трех лет не было, я в отъезде был. Жена по хозяйству хлопотала и не досмотрела, как дочка одна в лес ушла, скучно стало, погулять решила. Жена хватилась, нет её нигде, побежала искать, звала, кричала. Я к тому времени вернулся. Думаю, надо у Степаныча помощи просить. Вдруг видим, дочка сама из леса идёт, смеётся, а перед ней, как колобок из сухих листьев катится. Она на него смеялась. Нина к ней бросилась, тут колобок горкой листьев и рассыпался. Жена поняла тогда, кто нашу дочку из лесу вывел. Стала к нему спокойнее относится, вроде, как домовой у нас наверху живёт.

Только способностей общаться с такими, как Степаныч, у нас в роду, скорее всего, больше ни у кого не будет. Они, похоже, у нас по мужской линии передаются, через поколение. А у меня две дочки. Так что, если жениться надумаешь, обращайся», — и сам усмехнулся своей шутке. Алексей тоже из вежливости улыбнулся.

Надо же, его считают, пусть не совсем всерьёз, завидным женихом. Солидный мужик увидел в нём достойную пару для одной из своих дочек. Совсем недавно знакомые девочки в его родном городе вовсе не баловали своим вниманием подростка с заурядной внешностью из малообеспеченной неполной семьи. Краем уха он изредка слышал обрывки разговоров одноклассниц в школе про реальные и мнимые знакомства с молодыми людьми, имевшими обеспеченных родителей и блестящие перспективы в будущем. Они велись нарочно громким шёпотом, чтобы сидящие на соседних партах имели возможность оценить и позавидовать. Алексея даже близко не включали в категорию подающих большие надежды. Одна абсолютно случайная встреча, как он предполагал поначалу, перевернула всё в его жизни. А прошло с тех пор даже меньше, чем два года.

***

Тихий августовский вечер тогда начинал медленно опускаться на город. Алексей неподвижно сидел на лавочке в скверике на набережной и смотрел куда-то вдаль, на ту сторону реки. Мыслей в голове почти не было, да и решать уже было нечего. Произошедшего не изменить. Нет пока у него в неполные семнадцать лет такой возможности. Сплошная безысходность угнездилась неприятным комком где-то под желудком.

Юноша не сразу заметил большого серо-полосатого кота, который сначала обнюхал его джинсы, а потом беззвучно вскочил на лавочку и уселся рядом. Алексей погладил пушистого маститого красавца и начал почесывать его за ухом. Кот, довольно урча, подставил для почесывания другое ухо.

— Тимофей, ты решил познакомиться с молодым человеком? — подошедшему мужчине было явно под шестьдесят, но называть его стариком у Алексея не повернулся бы язык. Не заметно никакой дряблости ни в лице, ни в подтянутой фигуре, он был одет в хорошо сидевший костюм при галстуке. Сразу видно, что в жизни у него также всё хорошо и безоблачно. В общем, солидный мужик. Нет, даже не так. Солидных он в кофейне у Сергея нередко видел, а похожих на этого случайного встречного, только по телевизору. В голове Алексея как-то само возникло слово «импозантный», пусть ему и непривычное, но явно подходившее незнакомцу.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.