Бесплатный фрагмент - Отель Анонимности

Глава 1

Вот вы спрашиваете: с чего все началось?

Я приехал с семьей Штормовых — людьми серьезными, хмуроватыми, трижды застраховавшими жизнь и нанявшими на время поездки личного врача (то есть меня).

Дважды мы говорили по телефону, впервые встретились на перроне, договор о найме подписали в поезде.

Отель Анонимности стоял (и стоит) на горе Панлилин. На отдаленной от телефонных столбов горе, окруженной лесом. С дорожкой, петляющей по склону.

— Спасибо, что не туберкулезный центр, — кашлянул я, когда увидел из такси очертания отеля на вершине. Четырехэтажное здание «под старину» с часовней и высоким квадратным каменным забором.

Шутку оценила только Ликса, но о ней позже.

Отель был настолько шаблонным, что клише переросли во что-то интересненькое и оригинальное (почти). Поэтому неделя проживания сравнима по цене с каникулами на Филиппинах.

Ликса ехала в багажнике. Я в шутку предложил ей место на своих коленях, она в шутку согласилась, уселась в багажнике и захлопнула дверцу. Она была худенькой — влезла.

Сзади сидели я, Шторм и Пес.

Рисковали совершить полет через лобовое стекло (ведь ремней безопасности в машине не имелось) водитель и Диана. Неприязнь к Ликсе была прописана в ее природе. Девица так нагло напросилась к нам в машину! Видите ли, потратила все деньги в дороге, а папочка сделает перевод только послезавтра!

В отель прибыли уже после шести, что подпортило настроение чете Штормовых, ведь обед был оплачен.

Нас встретил весь персонал, одетый в белые костюмы и черные кожаные фартуки. Мне стало не по себе. Псу униформа понравилась, сказал: «готичненько».

Кстати, Пса по-настоящему зовут Петя. Слышал, как Диана шикала на сына в поезде. И на станции. И в машине. В общем, везде.

Кстати, Диана — настоящее имя. Она сказала: «Я — это я, не желаю никаких глупых кличек». Придумать не смогла.

Имя Шторма мне неизвестно. Что довольно странно, ведь это он меня нанял. Знаю инициалы: А. А.

Такая вот семья: Шторм, Диана и Пес. Воображение есть только у сына. Скучная семейка.

Хотя я не лучше. Назвался Доктором. Запаниковал.

Я отвлекся. Мы приехали, нас встречали. У трети персонала рты заклеены черным скотчем. Символично, но мне кажется, метафора «молчания» бьет в лоб.

С широчайшей улыбкой (которая ей не идет) к нам вышла Морзанн — управляющая отелем Анонимности. На ее плечах (и красном жакете с подплечниками) держалось это место.

Морзанн привлекала новых клиентов, поддерживала связь со старыми, подпинывала психоаналитиков и сценаристов, разрабатывала дизайн комнат, иногда занималась сценографией, иногда срочно подшивала костюмы и, самое главное, Морзанн следила за порядком.

Планшет для записей всегда при ней!

Если ее внешность важна: она рыжая, в профиль похожая на лисицу, с тоненьким шрамиком на щеке длиной не больше трех сантиметров, довольно свежим.

Я заметил, что часть персонала в красном.

Мы собрались в гостиной. Сорок квадратов.

Желтые обои с розами.

Красная мебель на старинном ковре. Диван на шесть задниц, два кресла. Стол. В вазе лизиантусы.

Вместо «стандартных» стеклянных пепельниц, которые можно прихватить в любом отеле уровнем пониже, к краям стола привинчены бронзовые кубки с гравировкой: «О любую победу можно потушить бычок».

Откуда я знаю, что кубки неотделимы от стола? Шторм, усевшись, первым делом достал сигарету и попытался придвинуть к себе кубок.

Ликса задержалась. Возможно, забежала в уборную. Возможно, заболталась с Морзанн. Она пришла последней. Из мест осталось три задницы дивана. И простите, что я называю места на диване «задницами» — как по мне, так это лучшая единица измерения.

Войдя в гостиную, Ликса стала точкой пересечения взглядов четырех не самых приятных людей.

— Хотите сесть в кресло? — предложил я. У нее травяные духи.

— Снова зовете на коленки? — усмехнулась она.

Без слов я пересел.

По моему рассказу кажется, будто прошло больше двадцати минут. Это не так. Мы уселись за минуту.

— Мы рады приветствовать вас в отеле Анонимности! — К слову, Морзанн повторяла вступление уличной речи. — Мы сделаем все, чтобы вы смогли переродиться!

Диана закатила глаза. Бывает такое, что после долгого пути у человека лицо не просто усталое, а мятое. К тому же Диана относилась к числу тех женщин, которые к сорока годам покрываются морщинками и складочками и до глубокой старости почти не меняются.

— Сейчас мы обсудим некоторые организационные моменты, затем вас проводят в личные апартаменты.

— А когда начнется шоу? — перебила Диана.

Гнев и желание задушить мерзкую тетку выдавала только пульсирующая вена на лбу отелеправительницы.

Боюсь представить, как она срывается на подчиненных.

— Как вы говорите, «шоу», начнется завтра утром. Сегодня вам стоит отдохнуть с дороги и войти… в нужное настроение. — Морзанн улыбнулась еще шире. — Начнем! Отелю принадлежит вся территория Панлилин, поэтому вы можете свободно перемещаться и ни в чем себе не отказывать. У нас имеется три Площадки на склоне. Площадка №2 отведена для теннисного корта, другие — для личной терапии. Кортом вы можете воспользоваться в любой угодный момент. Площадки №1 и №3 просьба не посещать, если это не входит в «карточку Дня»…

— Вы же сказали, мы можем «свободно перемещаться», — вставила Диана.

Ее муж был на грани нервного срыва. Слишком много Дианы. Даже для меня. А я пробыл с ней в замкнутом пространстве (поезд, такси, диван) не больше шести часов.

Морзанн продолжила:

— На площадках будут проходить сеансы личной терапии. Неужели вам будет приятно, если кто-нибудь ворвется во время сеанса? Это сродни с проникновением в душу. — Ногти с красным лаком впились в планшет для записей. — Персонал не вправе ограничивать передвижения постояльцев, поэтому мы надеемся на ваше благоразумие.

Морзанн была рождена для этой работы. Буквально.

Ее отец взял шесть кредитов (некоторые Морзанн выплачивает до сих пор), чтобы устроить свой маленький рай в старом поместье на горе Панлилин. Все ради воплощения идеи!

Его дочь родилась на горе Панлилин, выросла там же и научилась ублажать заносчивых гадин и гадов.

Обслуживающий персонал делится на три категории: Красные, Белые и Кожаные. Их можно отличить по одежде.

К Красным относятся: Морзанн, портье (и ее правая рука) Михаил, метрдотель и первая горничная. Все в красной деловой одежде. С услужливыми улыбочками и усталыми глазами.

Белые — повара, горничные, медбратья, техники. Контакт с ними минимальный. Белые костюмы и головные уборы, черные фартуки.

Я не выдержал и спросил:

— А зачем на них фартуки?

Морзанн посмотрела на меня, как на идиота.

— Вам не нравится униформа?

Я не нашелся, что ответить.

Инструктаж продолжился:

— Кожаные — это особая группа. Официанты и актеры. Они имеют полную страховку и полный отказ от претензий. Они готовы выполнить любые услуги.

— Насколько «любые»? — поинтересовался Пес.

— Полнейшая анонимность в беседе. Импровизация вне программы. Услуги сексуального характера. Возможность применения насилия.

— Насилия? — Шторм поморщился.

— Отель Анонимности предоставляет пищу для всех демонов души. Вам не дозволено только одно: убийство.

Шторм побагровел:

— Мы порядочные люди!!

Нам поклонились люди в черных фартуках и черных нарукавниках. Рты их были заклеены скотчем.

Мурашки по спине от их вида.

Эти люди готовы на все. Буквально на все (ну, кроме смерти). Ради денег.

Я видел, как загорелись глаза Пса, да и его мамашки тоже.

Ликса разглядывала цветы, я разглядывал ее кулон. Синее лицо идола дешевых украшений. Кажется, это пластмасса. Что-то в этом роде. Шагах в двадцати можно подумать, что кулон зеленый из-за слоя блесток. Они покрывали лицо. Словно человеческая светская брехня скрывает его черты. Не уверен, что в девчачью безделушку вкладывали какой-либо смысл, но приятно думать, что он был, а Ликса читала его так же, как я.

Нам «предложили» выбрать новые имена на время пребывания в отеле.

Штормовые переглянулись, зашушукали. Осознание неизвестности имен моих попутчиков дошло до меня только сейчас.

Пес. Шторм. «Я — это я, не желаю никаких глупых кличек». Ликса.

Все смотрели на меня.

— А вы как назоветесь, доктор? — поторопил Шторм. Ему не терпелось запереться в одиночном номере и покричать в подушку.

— Мне тоже надо?

Казалось, Морзанн только сейчас заметила меня.

— Тогда Доктор, — сказал я коротко. Запаниковал.

Всех начали разводить по комнатам. На выходе из гостиной стоял переносной сейф для мобильных телефонов, которые мы сдали «во избежание излишних волнений от незапланированного контакта с внешним миром».

Меня Морзанн попросила задержаться. Когда в гостиной остались только мы, без обиняков спросила:

— Вы кто?

— Доктор.

— И что вы здесь делаете?

— Меня нанял Шторм, чтобы я следил за здоровьем его семьи.

— У нас есть доктор и медбратья.

— Очевидно, он решил подстраховаться.

Морзанн прикинула что-то в голове и сказала холодно:

— Будете спать в рабочем крыле. Питаться за столом гостей, но по меню персонала. Присматривайте за своими пациентами, если им так угодно, но в программы не лезьте. Не мешайте делать мою работу, я не буду мешать вам. Все ясно?

Готов поспорить, если бы не намерение А. А. Штормового купить сие заведение, Морзанн утопила бы меня, как котенка.

В поезде, притворившись спящим, я подслушал их разговор. Шторм с семьей приехал не просто так. Они присматривались. Вынюхивали. Рассчитывали: стоит оно того, не стоит? У них были конкуренты — господа Шар и Шварц. Решать нужно скорее!

Девушка в кожаном фартуке и нарукавниках провела меня. Чем больше мы отдалялись от центральной гостиной, тем скуднее становилась обстановка. В последнем коридоре на стенах даже не было обоев, только штукатурка. Девушка открыла мне дверь, поклонилась и ушла. Я не запомнил дорогу назад, но лишний раз беспокоить человека с заклеенным ртом не стал.

Поселили меня в типичном отельном номере — одна кровать, один стул, трюмо, встроенный шкаф с неснимающимися вешалками. Безликая мебель, бесцветные стены. В целом мне хватало.

Окно выходило на часовню. Крыша башенки обрушилась. Издалека икон я не разглядел, зато заметил электрический щиток. Еще одно место для терапии.