электронная
Бесплатно
печатная A5
297
12+
Островок безопасности

Бесплатный фрагмент - Островок безопасности

Выпуск 3 серии «Стихи гуськом»

Объем:
146 стр.
Возрастное ограничение:
12+
ISBN:
978-5-4485-1786-0
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 297
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно:

I. Несколько новых стихов 2017 г.

***

Ничто не ново под луной?

Да как же так? А внучек мой?

А внучек мой? Моя кровинка?

Он что? Он разве не новинка?

Он здесь впервые — мой внучок,

Он в этом мире — новичок.

ЕМУ всё внове, ОН всем внове,

И мир безумно рад обнове.

***

Кто музыку такую сочинил,

Тот знает то, чего никто не знает:

Куда уходит день, когда он тает,

Кто этот зимний вечер засинил,

И почему горят через один

Все фонари. И почему на свете

Живут одни лишь маленькие дети —

Те — с чёлочкой, те — в облаке седин.

***

В сыроватом пространстве сырые кусты —

Безымянного автора чудо-холсты,

Безымянного автора чудо-полотна,

Что стоят, прилегая друг к другу неплотно.

И то тень на полотна, то свет упадёт.

И любой для себя в них хоть что-то найдёт,

Что-нибудь, что его исцелит или ранит,

Душу перевернёт или в душу заглянет.

***

А скоро будет месяц май

И тьма уйдёт и поминай,

И поминай, как морок звали.

Лишь ослепительные дали

Сегодня окружают нас.

Что ни стена, то дивный лаз,

То тайный дивный лаз зияет

В тот мир, где всё поёт, сияет.

***

Я ничего не упустила?

Всех добрым словом угостила?

Всех навестила по пути,

Сказав заветное «лети»?

Я всем сегодня угодила?

Летучей рифмой всех снабдила?

Я всем, как только рассвело,

Успела подарить крыло?

***

Мне муза вовсе не подружка,

А кислородная подушка.

Благодаря лишь ей дышу,

Пишу, страничками шуршу.

Я, засыпая, просыпаясь,

Стихи пишу. Их много, каюсь.

Я б перестала их рожать,

Но как дыханье задержать?

***

Ах, мелочи, любимые мои.

Ах, жизнь моя, не бойся мелочиться.

Из мига, что сияет и лучится,

Все дни свои весенние крои:

Из мелочей сияющих своих,

Из капель, что летят с ветвей ольховых,

Из блещущих деталей чепуховых,

Из коих я крою сегодня стих.

Ах, жизнь моя, не бойся мелочиться.

Любая мелочь нынче так лучится,

Любой твой миг подобен дождевой

Лучистой капле вешней и живой.

Что счастье есть — готова поручиться.

Оно сегодня скрыто в мелочах —

В капели, в её сбивчивых речах,

В ночах, что всё короче и короче,

И в небесах, чьи радужные клочья

Сегодня отражаются в ручьях.

***

Я потому лишь не сникаю,

Что я в лазурь перо макаю,

Небесный цвет всему даря.

И только лишь благодаря

Своей устойчивой привычке,

Творю миры, где любят птички

Крылом махать и щебетать,

Едва-едва начнёт светать.

Вот я перо в лазурь макнула,

И жизнь, как птичка, промелькнула.

***

День сказал: «Положись на меня».

Я послушалась и положилась,

И, доверясь ему, подружилась

С каждым мигом текущего дня.

На заре поднялась и иду,

С днём не споря, ему не мешая,

По дорожкам его поспешая

Под его озорную дуду.

***

А небо дождиком кропит

Ту жизнь, что на земле кипит.

Кропит её дождём весенним

По будням и по воскресеньям,

Напоминая, что не весь

Мирской сюжет творится здесь,

И есть незнающие тленья

Нездешней участи вкрапленья.

***

Есть тишина, и мне она внимает.

Есть воздух, и меня он обнимает.

Есть небеса. Они мне дарят свет.

О Господи, чего здесь только нет?!

Уменья нет. Дай, Господи, уменье

Ценить всё это каждое мгновенье.

***

И опять перешагнём,

Как сто раз перешагнули

Через ад, где жгли огнём,

Насылали мор и пули.

Через всё перешагнём —

Через то и через это.

Даже неким чёрным днём

Переступим через света

Нам предсказанный конец

И продолжим куролесить,

И сподобится Творец

В небе солнышко повесить,

Чтобы свет, как прежде тёк,

Чтобы люди, свету внемля,

Не пустились на утёк,

А спасали эту землю.

***

Идёшь с трудом? Идти далече?

Ну что ж. Взвали себе на плечи

Того, кому идти не в мочь,

Как и тебе. Кто день и ночь

Идёт-бредёт, дойти не чает.

Неси его и полегчает.

***

А я сверяюсь не с часами,

А с небесами, с небесами

И с голосами певчих птиц.

То где-то тень упала ниц,

То где-то ветка шелохнулась…

А жизнь ушла, потом вернулась,

Дни зажигая и гася

И строчку в клювике неся.

***

Чего-то вечно не хватает.

То дня, что быстро пролетает,

То слов, что только родились,

И тут же с воздухом слились,

Не дав мне рассказать про шаткость

Всего на свете, хрупкость, краткость.

II. Сентябрь — декабрь 2015 г.

***

Сияющая молодость, невесть с какого дня

Меня забыв, обходится прекрасно без меня —

Без моего смятения, без пылкости моей.

Ей нынче кто-то новенький приятней и милей.

И с ним задорным, дерзостным, несущим всякий вздор,

У них такой немыслимо бессвязный разговор

Идёт, что в нём участия не в силах я принять,

И даже если слушаю, то не могу понять.

***

Ну что ж, вступи в единоборство

С судьбой и прояви упорство.

Она — туда, а ты — сюда.

Коль скажет: «Нет», скажи ей: «Да».

Коль скажет: «Время жуткой стужи»,

Скажи ей, что бывает хуже.

Коль скажет: «Ужас, полный крах!»,

Скажи: «Держи себя в руках».

***

Я никак не пойму, то ли время всех ставит на место,

То ль, напротив, сгоняет с родного земного насеста.

То ли хочет оно, чтоб ловили мы миг на лету,

То ль оно нам дано, чтобы помнили мы про тщету.

То ль примером своим учит бегать и нас без одышки,

То ли просто бежит, потому что плохие нервишки,

И пора бы нам всем пожалеть его и приласкать,

Успокоить и впредь никуда от себя не пускать.

***

Поздравляю тебя с наступившей средой,

С листопадом, с блескучей озёрной водой,

С тем, что в час листопада все музы при деле,

Поздравляю тебя с серединой недели,

С тем, что дождик, который слегка моросит,

В эту дивную среду под счастье косит.

***

Памяти Кейса Джискута

И никуда от этой грусти не деться,

И невозможно от нее запереться,

И невозможно её в дом не впустить,

Коль ей захочется придти погостить.

А можно только усадить её рядом

С окном распахнутом и шепчущим садом,

Что ей расскажет в своих тихих речах

О легких крылышках, тенях и лучах,

О гибкой ветке, что под яблоком гнётся,

И грусть послушает и вдруг улыбнётся.

4 сентября 2015 г.

***

Во имя чего? Да во имя вот этой

Небесной лазури, еще не задетой,

Во имя рассвета, вступившего в силу,

Во имя той осени, что попросила

Меня в этом мире еще задержаться,

Чтоб в тихом пруду вместе с ней отражаться.

***

Перемещаются ТУДА

Те люди, что меня любили.

Уходят из привычной были

В мир, не разъятый на года.

И это значит есть кому

Меня и ТАМ принять, приветить

И на вопросы мне ответить,

Коль, растерявшись, не пойму,

Как обитать на свете ТОМ,

Как ТАМ наладить быт и дом.

***

Меня однажды окрылили

И горизонты мне открыли,

И я теперь — чуть что — лечу.

Сейчас лечу я на свечу.

То бишь, на лист, что сух и ярок:

Когда останется огарок

Свечи, найду другую цель.

Меня устроит даже щель

Меж штор оконных или вспышка

Зари, иль в хворях передышка.

***

Давайте, сверясь с расписаньем,

Займёмся тихим угасаньем,

Изучим тонкости его,

Не упуская ничего.

Изучим грани увяданья.

Раз мы частица мирозданья,

В котором есть и то и сё,

То мы должны постигнуть всё.

Мы — часть вселенной, часть природы,

Где не выходит смерть из моды.

И раз пока она в чести,

Поучимся шептать «прости»,

Как шепчут листья, облетая,

Как шепчет день, тихонько тая.

***

Вот по какому я вопросу:

Как сделать, чтоб не знали сносу

Душа и тело, чтоб не мерк

Мой мир ни в среду, ни в четверг,

Да и в другое время тоже.

Ты можешь так устроить, Боже?

***

Поскольку жизнь такая сложная,

Унынье — роскошь невозможная. а

Ведь надо как-то выживать,

Прорехи, дыры зашивать,

Ткань жизни смятую разглаживать

И как-то быт земной налаживать,

И делать так по мере сил,

Чтоб он мне радость приносил.

А он упорствует, артачится,

Велит мне: «Плачь», а мне не плачется.

Вернее, плачется, но я

Лазурью обметав края

Канвы, на ткань взгляну опасливо

И вижу: светится. И счастлива.


***

Собираюсь здесь жить, пока жить не расхочется.

Собираюсь здесь жить, пока время не кончится,

И пока над макушкою небо висит,

Из которого дождик слегка моросит.

Собираюсь здесь жить и надеюсь при случае

Убедить, урезонить мгновенья летучие,

Чтоб они, продолжая летать и шуршать,

Моим планам не вздумали вдруг помешать.

***

Как назвать этот путь?

Назови его необратимым.

Как назвать этот миг?

Назови его невоплотимым.

Что же делать, скажи,

Что же делать, о Господи, мне

С невозможным таким, тупиковым

безжалостным «не»?

«Но ведь есть еще свет,

свет немеркнущий, необоримый, —

Слышу тихий ответ, —

Небесами моими творимый».

***

Нет, надо было подождать

И не спешить на свет рождаться.

Нет, надо было дня дождаться,

Когда наступит благодать.

А так приходится самой,

Самой устраивать все это

В краю, где скоротечно лето

И темень жуткая зимой.

***

Коль говорят, что неизбежно горе,

Не слушай их и не живи им вторя…

Сам постигай порядок заведённый,

В котором пир сменяет труд подённый.

Сам постигай сей мир непостижимый,

На счастье и беду неразложимый.

И ты поймёшь, постигнув все нюансы,

Что равные у счастья с горем шансы.

***

Я особенно смертна, когда просыпаюсь,

Потому что, проснувшись, невольно касаюсь

Нити жизни, которая мелко дрожит,

Так дрожит, будто только что страх пережит,

Страх не знаю чего — одиночества, смерти,

Пустоты ли, тщеты ли земной круговерти,

Темноты, белизны наступившего дня,

Что вот-вот ослепит ярким светом меня.

***

Когда я наконец решусь,

То в гости к счастью напрошусь.

Мне интересно, как живётся

Тому, кто дивно так зовётся,

В каком живёт оно краю,

С кем разделило жизнь свою,

И как смогло оно устроить

Так, что нельзя его расстроить.

***

Возьмём сегодня для примера

Меня. Труды мои — химера.

Все дни со страстью, с куражом

Гоняюсь я за миражом.

И тем же занята ночами.

Спроси: «Зачем?», пожму плечами.

Спроси, как время провожу,

Скажу: «Вокруг себя гляжу».

Спроси, каков мой род занятий,

Скажу: «Ищу я для объятий

Объект. И всё, что отыщу,

В свой стих немедленно тащу».

***

Сей скоротечной жизни миги —

Они должны быть в красной книге.

Нельзя ни комкать их, ни мять,

Их надо, точно дар, принять,

Чтоб те, что в душу к нам влетели,

Покинуть нас не захотели

И больше не рвались вперёд,

Замедлив чудом свой полёт.

***

Хочу с тобой поговорить,

Но как назвать тебя — не знаю.

То белым светом называю,

То называю «жизни нить»,

То назову тебя судьбой,

То временем, то небесами,

Где я могу парить часами,

Неся тетрадочку с собой.

Во всяком случае, ты то,

Ты тот, ты та, с кем важно крайне

Мне побеседовать о тайне,

Которой не постиг никто.


***

Конечно, жить на свете сложно,

Но лишь таким путём и можно

Увидеть неба синеву. Я потому лишь и живу,

Что в этом мире есть такое,

Что не даёт никак покоя,

Что трудно описать пером.

Вот листья в воздухе сыром

Летают. Им пока летится.

Нам с ними выпало родиться

В одном краю. Я в те же дни

Кружу по свету, что они.

Живут они, как жить привыкли —

Чуть покружились и поникли.

А я который год кружу

И всё ума не приложу —

Как можно покружить и сникнуть,

Упасть на землю и не пикнуть.

***

Я так долго была молодой,

Баба старенькой, мама бессмертной.

Жизнь так долго была милосердной,

Окружая воздушной средой

Всё привычное — дом и семью,

Весь рисунок под облаком пенным,

Что казался почти неизменным.

Вдруг взглянула — и не узнаю.

Вдруг хватилась — и нет никого.

Вдруг хватилась — и не досчиталась

Тех, с кем дивно когда-то леталось.

И бессмертных — ну ни одного.

Да и я… Разве та — это я? —

Как поэт вопрошал справедливо.

Что же делать? Наверно, «счастливо»

Пожелать им, всю горечь тая.

Пожелать и ушедшим и той,

Той себе, что жила здесь однажды,

Над ручьём умирая от жажды,

Наслаждаясь земной маетой.

***

С волшебным летом кончился роман,

Что очень жаль. Я всячески хотела

Его продолжить, потому что пела

Его душа. А я ведь меломан.

К тому же, и моя душа поёт,

Душа поёт и ждёт, чтоб подпевали

Или по крайней мере «ля» давали

Мне для настройки. Нынче «ля» даёт

Рассвет, хоть и поздней на три часа,

Чем летние цветные небеса.

***

Терпя безумные издержки,

Как можно выжить без поддержки

Непредсказуемых небес

Изменчивых? Как выжить без

Листвы — её орла и решки —

Без этих золотых монет,

Которые, сходя на нет

И собираясь приземлиться,

Всё продолжают золотиться

И посылать прощальный свет?

***

Ну а в конце концов мы станем

Хоть чьим-нибудь воспоминаньем.

Возможность эта есть всегда,

А, значит, мы не без следа

С земли уходим. Как приятно,

Что, хоть нельзя прийти обратно,

Но можно в чьей-то жить душе

Эскизом ли в карандаше,

Туманном и незавершённом,

Излишней чёткости лишённом,

Иль глянцевитым полотном,

Что в стиле выполнен одном,

Иль на картине светлой точкой,

Иль в голове застрявшей строчкой.


***

Вот протянуло лето ножки,

Вот лес сменил свои одёжки,

Снял изумрудный свой наряд.

Сегодня в воздухе парят

Лишь те, чьё время на исходе,

Кто на излёте, на свободе

И кто, не скованный ничем,

Не вопрошает: «Как? Зачем?

За что?», в своей имея торбе

Лишь смесь веселости и скорби —

Ту упоительную смесь,

Которой полон воздух весь.

***

И вдруг навалится, как глыба,

Тоска, что мне не по плечу.

И ведь не скажешь ей: «Спасибо,

Спасибо, больше не хочу.

Спасибо, мне уже хватило

Тебя. Не засти, уходи.

Мне очень надо, чтоб светило

Хотя бы что-то впереди».

***

Гармония есть, но она где-то там,

А хаос — он ходит за мной по пятам

И путает карты с великим азартом,

Как неслух шкодливый, что ходит по партам,

Желая сорвать надоевший урок.

И выставить хаос нельзя за порог.

И, чтобы призвать его как-то к порядку

И чуть усмирить, я берусь за тетрадку

И буковки в строгом порядке пишу.

И, ежели хаос и не сокрушу,

То, может, заставлю присесть со мной рядом

И полюбоваться тем складом и ладом,

Который в стишке воцарился одном,

Когда целый мир перевёрнут вверх дном.


***

Иди, иди, пока идётся,

И ножками перебирай.

Пока твоя дорожка вьётся,

С тенями лёгкими играй.

Играй с лучами и тенями,

Что на твоём пути лежат.

Играй с огнём, верней, с огнями,

Что на ветру слегка дрожат.

Они слетят, увидишь дверцу

Меж оголившихся ветвей

И примешь близко-близко к сердцу

Летучий миг судьбы своей.


***

Летает в воздухе сыром

Листочек, набираясь влаги.

А ты води себе пером,

Пером весёлым по бумаге.

Лес, потерявши покрова,

Пустым останется и голым.

А ты печальные слова

Пиши пером своим весёлым.

Перо не может быть иным.

Оно умеет только в раже

Писать про горькие, как дым,

Потери, тяготы, пропажи.


***

Нашёлся или заблудился

Тот, кто на белый свет родился?

Он воспарил или пропал,

Когда на белый свет попал?

Его сверх меры одарили

Иль обобрали, одурили

И так запудрили мозги,

Что и не видит он ни зги:

При свете, как во тьме кромешной —

Ни зги не видит он, сердешный?


***

Всё перемелят жернова,

Всё перетрут, всё перемелят,

Включая дни, что нынче стелят

Осенних листьев покрова,

Что небывало хороши

И высочайшей ждут оценки,

И чьи тончайшие оттенки

Творил Всевышний от души,

Тем самым намекая нам,

Что мимолётности все эти,

Хоть и рискуют кончить в нетях,

Лишь светлым преданы тонам.

И, если тянет говорить

Про это всё, то лишь словами,

Которые умеют сами

Воспламеняться и парить.


***

Нет, нет, не надо сокрушаться,

Что дни осенние крошатся

На уйму охристых частиц,

На землю падающих ниц

Иль упадающих на спинку.

Нет, надо полюбить картинку,

И даже рвущуюся нить

Необходимо полюбить —

Нить, на которой всё держалось.

И, если даже сердце сжалось,

То ведь печальные сердца

Есть тоже замысел Творца.


***

Какой, однако, лёгкий слог

У жизни. Речь её струится,

И что-то вечно в ней таится

Такое, что она — манок,

Силок, в который я сама

Всегда готова попадаться,

Чтоб снова с небом повидаться,

Вновь оказаться без ума

От прихотливых виражей

Листвы летящей жарких клёнов,

От разных здешних закидонов,

Причуд, фантазий, миражей.


***

А счастье боялось меня, как огня,

Боялось оно молодую меня.

Оно мне, как звёздочка, всюду мигало,

Но что-то во мне его страшно пугало.

Наверно, пугал мой тогдашний минор,

Унылый мой вид и печальный мой взор.

И вместо того, чтобы сделать мне взбучку,

Оно, огорчённое, скрылось за тучку.

Но я постарела и стала умней,

И стало мне жаль тех безрадостных дней,

И я попросила: «Вернись, если можно»,

И счастье, — сначала весьма осторожно, —

А после смелее ко мне подошло,

И наше свиданье прекрасно прошло.

И с этой поры я души в нём не чаю,

И, коль временами его огорчаю,

То через минуту прощенья прошу

И, чтоб не серчало, в объятьях душу.

***

Когда я слышу слово «старость»,

Впадаю в бешеную ярость.

Ну кто придумал эту чушь

Для юных и бессмертных душ?

Ведь души непременно юны,

У них всегда одни кануны,

И сроду не было и нет

У юных душ преклонных лет.

И оскорбительно для слуха

Звучат слова «старик, старуха».

И, объявляя им протест,

На слове «старость» ставя крест,

Ей запрещаю рядом шаркать

И у меня над ухом каркать.


***

Когда узнаете, что где-то

Светло все ночи напролёт,

Прошу, скажите мне про это,

Тотчас отправлюсь я в полёт.

Я не умею жить во мраке.

Во мраке просто не дышу.

Как только подаёт мне знаки

Рассветный луч, к нему спешу.

Коль в мире есть такое место,

Где свет сияет круглый год,

Рвану туда, слетев с насеста.

Я света страстный патриот.

Ему служу, когда он светит.

Когда же ночь долга, черна,

И свет родной уходит в нети,

Тем паче я ему верна.

Тогда его я извлекаю

Из недр памяти своей.

Как извлеку его, скликаю

Всех, кто со мной одних кровей.

И все же, коль отыщет кто-то

Сплошные светлые места,

Пусть скажет мне. Ведь так охота

Пожить за пазухой Христа.

***

Самое время довериться тропам земным,

Волнам воздушным, капризному ходу событий,

Переплетенью осенних желтеющих нитей,

Беглым огням, что легко превращаются в дым.

Самое время довериться лёгкой строке,

Той, что ещё только носится в воздухе где-то,

Чуть добавляя текущим событиям света

И трепеща на веселом шальном ветерке.


***

Спустили с радужных небес

Распоряженье, директиву

Считать, что жизнь — сплошное диво

И что она полна чудес.

И вот, послушная верхам,

Я приступила к исполненью —

Живу в восторге и волненьи,

Что ясно видно по стихам.

А ведь в какие-то года

Прямое было указанье

Считать, что жизнь есть наказанье,

Страданье, каторга, беда.

А, может, небо ни при чём,

И, хоть я небесам внимала,

Но их совсем не понимала,

Была бездарным толмачом.


***

И снова лист живёт в тоске,

И снова он на волоске

Висит, и снова с первым встречным

Он рвётся говорить о вечном.

И так он рвётся говорить,

Что рвётся тоненькая нить,

Которая его держала

И за него весь день дрожала.

***

Да нет, не света. Только лета

Недавно наступил конец.

Не наложил ещё Творец

На всё решительное вето.

А, значит, Он готов продлить

Сию волшебную волынку

И вешать свежую картинку

На еле видимую нить.

***

Черно-белая музыка, как

Тебе петь удаётся?

Почему — будь то свет или мрак —

Тебе дивно поётся?

Почему, моя музыка, ты

Так щедра на оттенки

И способна снимать с черноты

Белоснежные пенки?

Почему, зная только одно, —

Клавиш чёрный и белый,

Никогда ты не тянешь на дно,

Что с тобою ни делай?

Почему даже если с горы

Ты слетаешь отвесной

Не бросаешь весёлой игры

С синевою небесной?


***

Опять роящиеся миги

Вокруг меня плетут интриги,

И листья, что кругом летят,

Быть тоже в сговоре хотят,

Чтоб трепыхаться и шептаться.

Им скучно слухами питаться.

И просыпаюсь я с зарёй,

А за окошком целый рой

Каких-то сказок, слухов, сплетен.

И слышу я: «Опять на ветер

Начнёт она слова бросать.

Необходимо мир спасать

И пресекать её повадку

Тащить нас всех в свою тетрадку».


Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 297
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно: