электронная
72
печатная A5
366
16+
Островные зарисовки

Бесплатный фрагмент - Островные зарисовки

Объем:
200 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-0050-7901-5
электронная
от 72
печатная A5
от 366

Британский музей

В читальный зал Британского музея

Я забрела, средь выставок бродя.

По сторонам придирчиво глазея,

Мелькали лица. Мимо проходя,

Никто в толпе не замечал друг друга,

Как Кот Чеширский щуря щели глаз,

В тени громады каменного круга

Обмениваясь в спешке парой фраз.

И мнилось мне, что башня Вавилона

Обрушилась мгновение назад,

Всех разделив. Стыдливо с небосклона

Взирал Создатель, виновато взгляд

За тучей пряча в окон отраженье.

Язык Вольтера резал слух. Скорбя,

Безликой массы бурное движенье

Я наблюдала, нервно теребя

В руке открытку с видом Фуджи. Волны

На ней вздымались, потопить грозя

Две утлых лодки. Были иллюзорны

Надежды на спасение. Нельзя

От гнева разъярённого цунами

Душе усталой скрыться за стеной

Непониманья, молча между нами

Воздвигнутого кем-то, но не мной.

07.11.06

Лондонская темница

Три мрачных призрака у входа

Приход приветствовали наш,

И, как ни странно, непогода

Уже не так страшила. Страж

Усталых душ у врат Аида

Казался ласковым щенком

От созерцания их вида.

Рукою властною влеком,

Ты был в колодки вмиг закован.

Я занесла над головой

Топор. Щелчок. И ты раскован

В недоуменье, что живой.

На память фото. Лабиринты,

Живые крысы за стеклом

И первобытные инстинкты

Последней битвы с вечным злом,

За что — неясно — рьяный мститель

Тем дщерям Евы, кто любовь

Свою продали, Потрошитель

И его жертвы, трупы, кровь

У мёртвых тел, чума и пламень

Пожара Лондона, дым, смрад,

И парикмахер Тодд, что камень

Держал за пазухою. Яд

Своей убийственной улыбки

Даря клиентам, продавал

На пироги их мясо. Зыбки

Добра и зла границы. Звал

Палач нас дальше, ужас пытки

На нас испробовать спеша,

И катакомбов ночи свитки

Листала с горечью душа,

В последний путь сопровождая

Харона в сумрак Стикса вод…

По мокрым улицам блуждая,

Был счастлив дух небесный свод

Увидеть вновь, руки сжимая,

Родной до боли силуэт,

Загадки жизни понимая

Неясный прежде тусклый свет.

07.03.07

Раздумья

Моей душе лишь краткий миг отпущен

В обители безудержных страстей

До той поры, когда в Эдема кущи

Вернуться вновь придётся из костей

И плоти плена, ведь мне только снится,

Что я живу. Реален лишь один

Мир гения. Кровавых плащаница

Простерта незадёрнутых гардин

Над головой небес. Касаться дланью

Их пурпура люблю я, чуть дыша,

Безмолвно предаваясь созерцанью

Полёта птиц, ведь узница душа

К ним зависти полна. Творцом мгновенье

Мне жить дано лишь в сей юдоли слёз,

Покуда не услышу откровенье

Из Иоанна уст я на вопрос,

Что до меня был задан в сени рая

Раздвоенным змеиным языком,

На плод запретный с искусом взирая.

Сюжет библейский всякому знаком…

Познанья плод был тоже мной надкушен,

И творчества агонией с тех пор

Измучен дух мой, гению послушен,

Игрою рифмы разрешая спор

Добра и зла извечный, что волнует

Умы и по прошествии веков

После беседы с Евою, колдует

Когда поэт над музыкой стихов.

10.02.09

Галерея

Художников немало есть на свете.

Пускай имён не знаю всех, но всё ж

Не нахожу я радости в портрете,

Чей колорит во мне рождает дрожь.

Черты лица, застывшие навеки

На постаменте мраморном холста,

Я вижу даже смеживая веки,

Как смертный лик бессмертного Христа,

Кто на кресте распят был, от геенны

Чтобы спасти и научить любить

В день Страшного Суда, что гобелены

Заблудших душ назначен погубить,

Чтобы предстать во всем своём величье

Как Сын Вселенной мудрого Творца,

Чьё согревает скромное обличье

Лучом надежды скорбные сердца.

Портрету я пейзаж предпочитаю,

Что живость красок трепетно хранит

Тенистых сводов духа, что читаю

Как фолиант на бархате ланит.

На изумрудных листьев одеянье

Жемчужиной покоится роса,

Незримого артиста созиданье,

Которому покорны голоса

Всего живого в этом бренном мире,

Но к чьему зову простой смертный глух

В вечерний час, когда игрой на лире

Бродяга ветер занят, мыслям вслух,

Что выражать привыкла я, внимая,

Бродя неподалеку у окна,

Распахнутого настежь, обнимая

Где силуэт мой, щурится луна,

Как бледный блик на раме натюрморта

У галереи облаков-картин,

Воображенье поразивших чёрта,

Кто, как и все мы, просто паладин.

03.03.09

Бородатый дракон

Всему живому ведомы изъяны,

Доказывает Дарвина пусть труд,

Знать не желаю я, от обезьяны

Что предки мои линию ведут.

Охотнее с теорией Эдема

Я соглашусь, в которой человек

Был создан Богом, Сын чей в Вифлеема

Открыл конюшне бархат своих век

Впервые для того, чтобы толпою

Распятым быть в свой тридцать третий год,

Воскреснуть после и босой стопою

Пройтись по водам тихим. Назовёт

Ли кто то верой в Бога иль безбожью

Коварным дифирамбом, всё равно.

Привыкла я шагать по бездорожью

Навстречу смерти, терпкое вино

Чьё пригубить в конце пути из кубка,

Чтоб чёрного как сажа, не спеша,

Чтоб в небо взмыть сумела как голубка

Из клетки плоти узница душа.

Не говори вновь, муза, будто надо

Миг каждый славить, прожит что в миру.

Под венский вальс ступая листопада,

Врат миновать Эдема мишуру

Я тороплюсь, чтоб с Евою беседы

Теченьем плавным усладить мой слух,

Чтоб сну подобно позабыть все беды,

Что испытал в страстей юдоли дух.

Со змеем-искусителем мечтаю

О разговоре задушевном я,

В котором как страницы пролистаю

Извечные основы бытия

Пред Люцифером, коего, признаться,

Не страшен мне евангельский портрет.

Да и чего бы мне его бояться?

Я не овца из паствы, а поэт.

Что чёрт, что Бог — различья нет. Готова

Обоих слушать, чтобы воплотить

Услышанное в рифмах. С полуслова

Их понимаю. Научить любить

Желают оба мир сей. Расхожденье

Лишь только в к цели выбранном пути,

Который обещает возрожденье

В нетленной оболочке обрести

Почившим в бозе душам смертных бывших,

Исколесивших пыльных длань дорог

И с изумленьем деланым открывших,

Что правы те, кто говорят, что Бог

На свете существует и причина

Его существования лежит

В наивной вере, дьявола личина,

Что зла дыханьем сумрак ворожит,

А потому мы все должны молиться

Кому-нибудь, нас защитить прося

От козней беса, что во тьме таится,

Религию безбожно понося.

Хвостатую рептилию боятся

Все верящие в Бога. Только я

Не верю притчам. Запретить смеяться

Они не властны мне, ведь бытия

Я вижу смысл во взгляде глаз, желтея,

Что леденят кровь многим, но не мне.

Загадка жизни, словно ворожея,

Глаголет пьяно: «Истина в вине».

Но если трезв ты, то поймёшь: бояться

Дракона бородатого смешно.

Я за стеклом держу сего паяца

И свет включаю, если мне темно.

20.03.09

Леопардовый гекко

Щурится солнечный параллелепипед

Возле стекла полустёртых границ.

Душу волнует мне Древний Египет,

На пожелтевших оживший страниц

Летописи. Знаю, мне только снится,

Что в двадцать первом я веке живу.

Изображение солнца возницы —

Только рисунок? О нет, наяву

Всё. Чтоб молиться богам всемогущим,

У облаков рождены мы черты,

Дабы войти после в райские кущи

Мужа Исиды. Чисты

Помыслы наши у входа в обитель,

Где на весах наши взвесят сердца

Судьи Маат и решит небожитель,

Ждут ли Поля Камыша мертвеца.

Гекко узоры — лишь копия пятен

Бликов на лодке папирусной Ра,

Чей иероглиф живущим понятен,

Как очертания Гора пера.

Битвы с Апопом возложено бремя

На богов тяжкое каждую ночь,

Чтоб даровать драгоценное время

Смертным в миру, гоня горести прочь,

Чтоб научить их любить всё живое,

Что уничтожить стремится Ра враг,

И умерев, найти отдых в покое,

Что обещает душе саркофаг.

16.07.09

Питон

Шипящий Сид вновь в полутьме пронзает

Мне душу взором тёмно-серых глаз.

Там, за окном, коварно отверзает

Уста покойным сумрак. В сотый раз

Я говорю ему, что нет спасенья

Из клетки, как от мук геенны тем,

Кто не дождался Бога воскресенья

В день Страшного Суда. Им Вифлеем

Путь не укажет радужным сияньем

Звезды на небе так же, как и мне,

И станет смерть достойным воздаяньем

За отрицанье истины в вине,

Что пить дает мирянам поп в сутане

По воскресеньям в память о грехе

Жены Адама. Кровь Христа в стакане —

Не мой напиток. В прозе иль в стихе,

Мне всё равно, я выражаю чувства,

Что в моём сердце пламенем горят —

Не веры факел дух мой, а искусства.

Его словами строчки говорят.

Пусть падший ангел Еву в виде змея,

Писанию согласно, искусил,

Мне дела нет до этого. Камея

Моей души цветёт в груди. Спросил

Ли ты меня о чём-то, безотрадно

Стекла касаясь, мой несчастный друг?

Иль только показалось? Кровожадно

Лучом луны тоскливой режет круг

Пространства у стены в унылой спальне

В компании задумчивой весны.

Мы — пленники тоски в опочивальне,

Построенной не нами. Снятся ль сны

Тебе ли, как и мне, мой Сид, что живы

С тобою мы в реальности теней?

Открыла крышку. Взяла в руки. Ивы

Увидеть хочешь ветки средь огней

Бродячего рассвета, на скамейки

Костях покоясь, как заблудший дух,

Покинувший погост, и чародейки

Судьбы читая откровенье вслух?

04.04.11

* * *

Этот мир душевно болен,

Нам его не излечить.

Чтобы каждый был доволен,

Участь жалкую влачить

От рождения до смерти

Каждый должен, только я

Порвала оковы. Черти,

В вас ли смысл бытия?

Да, не в ангелах, не в Боге

Смысл жизни скрыт от нас.

Каждый — путник на дороге

В мир загробный. В судный час

Мы восстанем. Неизвестных

Девять будут нас судить,

Приговоры не из лестных

Нам дадут, и возродить

Мы не сможем тех, чье сердце

Было слишком тяжело.

Уж поверьте, в иноверце

Не сокрыто мира зло.

Оно скрыто, словно в сказке,

В заколдованном ларце.

Коль способны без опаски

Вы сломать иглу в яйце,

То Кощея сердце биться

Перестанет в сей же миг,

И картина прояснится,

Для чего сей мир возник.

24.11.15

Про тех, кто не ест мясо

На Лектора застолье Ганнибала

Была я гостьей жизни моей часть,

Но тьмы повязка с глаз моих упала,

И потеряло мясо свою власть

Над моим телом. Пира каннибала

Мозаичный забыли ноги пол

И мягкость кресла, в коем ожидала

Я терпеливо, что накроют стол

И подадут плоть на изящном блюде

Несчастной жертвы жадности людской,

Чьей жизни путь закончив на посуде,

Салфеткой губы вытереть с тоской

Обязан тот согласно этикету,

Кто её мясом голод утолил,

Тем объявляя молчаливо свету,

Что он не против тех, остановил

Кто её жизнь задолго до момента,

Когда она закончиться должна,

Что жизнь любая — просто кинолента,

После просмотра больше не нужна.

Не по пути мне с теми, кто не видит,

Что люди — лишь одно в цепи звено,

Что тот, кто любит, вряд ли ненавидит

Собратьев своих меньших. Домино

Унылых дней на грязный стол бросая,

Я осознала: жизнь священна, свет

Её — маяк во мраке, угасая

Свечой неторопливо, дух от бед

Хранит незримо, целого ведь части

Все те, кто жив в короткий этот миг,

А потому всецело в нашей власти,

Земли любовью оживляя лик,

Признать, что все достойны света солнца

Красою наслаждаться день и ночь,

Пока в груди их страстно сердце бьётся

Желаньем смерти сумрак превозмочь.

И как монах в оранжевой одежде,

Готова я колени преклонить

Пред божеством, откроет кто невежде,

Что стоит лишь рукою поманить,

И всё придёт, и всё само случится,

Лишь нужно верить в лучшее и ждать,

Разумно думать, действовать, молиться,

И смерть друзей в душе не одобрять,

Природы частью быть и зелень цвета

Её принять магических даров.

Бессмертным рифма делает поэта,

Лишь когда он физически здоров.

17.06.16

В четырёх стенах

Мне не страшно, не больно — мне просто смешно.

До чего же похожа жизнь эта

Простотою своей на немое кино,

На холсте отражением света

Из могильного мрака рождая сюжет,

Что толпа позабыть будет рада,

Потому что ему продолжения нет

В мишуре нудных дней маскарада.

Нам четыре стены служат пропуском в рай,

В их пределах красоты Дамаска

Как пророку видны. Наслаждайся, играй,

Только помни: лицо твоё — маска,

Что скрывает секрет всех порывов души,

Пеплом стать что ещё не успели,

Как сорняк что растут горделиво в глуши

Под игру пастуха на свирели.

Кто зовёт его Паном, а кто Сатаной,

Дело выбора, попросту вкуса.

Предсказали мне карты по жизни одной

Как отшельник скитаться, в бурнуса

Облачившись оскал, и проказы персты

Устремлять в плат небесный с ухмылкой

В час, глазницы когда полумрака пусты

И несёт от прохожих горилкой.

Нострадамуса рок мне до боли знаком —

Зрячим будучи, тайные знанья

Оживлять не знакомым слепцам языком,

Пробуждая надежду. Желанья

Бессловесной толпы жить безмозглым жуком

Из гротескного Кафки рассказа

Я понять не могу, и жуков каблуком

Я топчу с наслажденьем. Зараза

Рабских мыслей чумой слух преследует мой

И цепями мне руки вяжет.

Не пора ли душе возвратиться домой,

В сострадании где не откажет

Ей незримый Творец и с любовью пожмёт

Силуэт утомлённой ладони?

Он стремление сердца к свободе поймёт.

Ветра запах вдыхать, словно кони,

Мы с тобой рождены, но забыл ты о том,

Пленник стен и чужих идеалов,

Ища счастье в пространстве, как мысли, пустом

Средь с шампанским разбитых бокалов.

03.08.16

Код выживания

Я размышляла, я страдала,

Я умирала от тоски,

И ночь пчелой вонзала жала

Слепую сталь в мои виски.

Мне было больно, непонятно,

Зачем стучит в моей груди

Бесстрастно сердце, безвозвратно

Ведь всё уходит, впереди

Одна лишь тьма под крышкой гроба

И бесконечный сон, пока,

Как снеговик, дух из сугроба

От сна проснётся и рука

Его коснётся человека,

Чтоб примитивный вызвать крик,

Чтоб стала жить душа-калека

Очередной свой в клетке век.

Мне было страшно, одиноко,

Я не хотела продолжать

В игре обманчивого рока

Быть вечной пешкою, рожать

Что будут через поколенье,

Как бремя женщины опять,

Пытаясь бурное теченье

Реки страдания унять,

Но безнадежно, ведь не Будда

Была я — клякса на листе,

На кухне грязная посуда,

Доска, забытая в мосте,

Всё и никто. Мой голос робкий

Толпе был шумной незнаком,

Что с визгом яркие коробки

Встречала. Чуждым языком

Я говорила, и с опаской

В лицо мне всматривался всяк,

Ведь я не прятала под маской,

Что был мне по сердцу босяк

Любой, а не ездок в карете,

Чей не скрывал презренья взгляд,

Что не была я на диете —

Есть не желала просто яд,

Что мне на блюде подавали

С каёмкой синею на нём,

Как платок Фриде! Когда звали,

Не шла на праздник тех, кто днём

Одним лишь жил, ведь дух мой бунта

Пил сладкий сок, глядя на мир,

Которым управляла хунта

Тех, кто создал себе кумир.

Мне было горько — рядом друга

Со мною не было руки,

Напрасно вырваться из круга

Пыталась жадности, пески

Над головой моей сгущались

С дней марафоном до тех пор,

Пока в пустыне не остались

Все, кто мне дороги, и взор

Мой разглядеть с трудом в безумье

Песчаной бури мог черты

Людей-теней, чьим вольнодумье

Убийцей стало, все мосты

Назад разрушив в мир счастливый,

Где жить желали мы с тобой,

Минутной стрелки торопливый

Не признавая бег судьбой.

03.03.17

Об отборе мозга

Мой дивный мозг, с тобой на пару

Я рада миром править. Вновь

Не выпускает тьма гитару

Из рук дрожащих. То любовь

Иль феромоны? Плача, кроны

Нагих берёз дождь, торопясь,

Целует с горечью. Нейроны

В моём мозгу создали связь

Между собой, и синапс новый

На свет из хаоса рождён,

Где воет волком пес дворовый,

На выживанье осуждён

Бездушным миром, где лишь сильный

Дожить способен до утра,

Чтобы приплод создать обильный

В тени забывчивой двора.

Мой чудный мозг, тебе по праву

Дано решать мою судьбу,

Как на врагов найти управу,

Чтобы не вылететь в трубу,

Как дать понять причину боли,

Что вызывает жемчуг слёз,

Какой-то частью лобной доли;

Довольно каверзный вопрос,

Какой. Увы, я не профессор,

Хотя им и стараюсь стать,

С тобой болтая, друг агрессор,

Секреты тщетно разгадать

Твои пытаясь. В полудрёме

В окно таращится луна,

Плескаясь в неба водоёме,

До края скукою полна.

Увы мне, мозг, мой искуситель,

Ты знаешь всё! Твой ученик

Я жалкий, трепетный родитель

Мой на всю жизнь. Главой поник

Уныло клён, ведь счастья радость

От эндорфинов получить

Ему не выпала. Не слабость

Внутри себя как груз влачить

Тебя, мой мозг, а наслажденье.

Ты правишь всем. В твоей тени

Я, как наркотик, вдохновенье

Вновь получаю, свои дни

Между работой и стихами

Деля на части, словно торт,

В саду, заросшем лопухами,

Средь тех, кого зовут на корт

В мяч поиграть инстинкт, гормоны,

Тех, кто с работой не знаком

Их мозга, секса, как мормоны,

Призывом к похоти влеком.

Я ж, как Савельев, мир читаю

В нейронов импульсах в мозгу,

По полушариям блуждаю

Чьим день и ночь, гоня тоску

Из сердца прочь. Мозгов отбором

Мир занят испокон веков,

Клеймя всех гениев позором,

На трон сажая дураков.

27.04.17

Тауэр

В толпе туристов спрятавшись от взоров,

Средь нимба длинных вьющихся волос,

Как бабочек, отрывки разговоров

Ловлю сачком тех, мозгом не дорос

Кто до меня. Наивные ужимки

Мне чуждых лиц, смысл незнакомых слов

Наводят скуку. Люди-невидимки

Мой составляют мизерный улов.

Была в темнице, где прошли чрез муки

На дыбе те, чей отличался мозг

От остальных, кому ломали руки

За любовь к правде. Музыкою розг

Возле столба до боли насладившись,

Я посетила место, эшафот

Где красовался в прошлом, нарядившись

Как на парад, где праздновал народ,

Что тем рубили голову, отбора

Кто не прошел приспособленья путь.

Жён Генриха Восьмого горечь взора

Убитых здесь мне вряд ли даст уснуть

Сегодня ночью. Призрак бедной Анны

И юных принцев хрупкие тела —

Пример прекрасный, как душе желанны

Причины все для совершенья зла.

Убил — покайся, в двух шагах от плахи

Ведь церковь есть, и будешь ты прощён,

И проживёшь по-царски жизнь, рубахи

Украсив хлопок златом. Извещён

Ты был о благе веры, подчиненья

Законам, что создали до тебя,

Об урожае неповиновенья,

Что собирает головы, любя

Тебя в процессе, когда мост украшен

Твоею чинно будет головой

И экскременты выбросят из башен

В пучину Темзы пред твоей вдовой.

А там внутри — сокровища, брильянты,

Остапу что не снились в страшном сне.

Их из толпы боготворят педанты,

Кто, как герои Горького, на дне

Свой срок закончат, не оставив следа

Существованья, сгинув словно пыль,

Как старики, кто умирают в пледа

Объятьях жарких, выбросив костыль.

Лишь вороны — одно нам утешенье;

От пуза кормят, чтобы улететь

Прочь не смогли. С восторгом подношенье

Приветствуется. Стоит ли пыхтеть,

Ища еду, когда её на блюде

Тебе приносят прямо под крыло,

Когда всем тем, кто ест не на посуде,

С добычей пищи так не повезло?

И наконец, слон, львы и обезьяны

Наш зоопарк пополнили собой.

В них, как и в нас, видны одни изъяны,

Под часов древних равнодушный бой.

28.04.17

Викинг

Три колеса. Кручу педали,

Из точки А чтоб в точку Б

Добраться вовремя. Не ждали?

Круговорот вещей в судьбе,

Как время, скорость, расстоянье,

В моей смешались голове,

И я спешу, как на свиданье,

В пункт назначения, молве

Покорна, как и остальные

С моей работы муравьи,

И в ухо мне поют стальные

Колёс усталых соловьи.

Машины Доплера эффектом

Приятно радуют мой слух.

Увы, мозг болен интеллектом,

Когда мир бренный к нему глух.

Я тороплюсь служить и слушать

Бред бесполезный чьих-то слов,

Чтоб сытно я смогла покушать

После зарплаты раз. Улов

Мой незначителен, ведь рыбы

Давно уменьшилось число,

Поскольку были перегибы,

Что продолжаются назло

Всем изменениям ландшафта

И календарному скачку

Унылых чисел. Астронавта

Я путь избрала, нареку

Свой опыт в космосе полётом,

Где звук не слышен, как и мой

Охриплый голос, идиотом.

Существованья смысл — домой

Вернуться и забыть угрюмый

Педалей скрежет под ногой,

Чтоб излагать с усмешкой думы,

Что пришли в голову, другой

Мир в стенах крохотной квартиры,

Как банку с чёрною икрой,

Вкушая жадно под звук лиры

Цыганки музы пред горой

Олимпа туч в квадрате окон,

Крик попугая и полёт,

Смахнув с плеча в раздумье локон,

О том, что в будущем нас ждёт.

05.05.17

Голова

В кровавом небе солнце умирает,

На облаков перину отдохнуть

Устало опустившись. Замирает

Взор в горизонта линии. Уснуть

Мне суждено, как красному светилу,

На дня исходе под волн мерный шум

И унести в холодную могилу

Сокровище невысказанных дум.

Я не ропщу. Есть смысл ли в том? Увольте!

Зарыта я по голову в песок

Моим убийцей. Отзвук не позвольте

Оставить в сердце жалости, ведь срок

Мой наступил, и под воды куранты

И чаек крик я в райских кущ шагну

Волшебный мир, где мы не эмигранты,

А просто дети, могут кто луну

Достать с небес одним руки движеньем,

Коснуться звёзд, почувствовав тепло

Их тел нагих, любуясь отраженьем

В прозрачном водоёме. Разве зло

Сильней добра? Мучитель мой смеётся,

Сидя на плоском камне, взором даль

Пытая, словно плоть мою. Несётся

Прилив ему навстречу. Нет, не жаль,

Мне расставаться с оболочкой духа,

Хоть страх и боль дышать мне не дают

Под пеной волн, с гримасой смерть-старуха

Меня зовёт в души моей приют.

Спасенья нет, и мой палач, как птица,

Над головой склонился, закрыв свет

Последний солнца. Перестало биться

В груди ли сердце, кто мне даст ответ?

Мне так тепло, я как звезда пылаю,

Сияньем озаряя всё вокруг,

Ведь на земле всем мира я желаю,

Касаясь их ко мне простёртых рук.

05.05.17

Дом престарелых

По дороге жизни следуя пешком,

А порою едя на велосипеде,

Я делюсь с соседом радостно куском,

Когда нам придётся вместе на обеде

Поболтать по душам, выжил чтоб мой вид.

Может, суждено нам ещё долго вместе

Душ давать, готовить тем, не эрудит

Кто по всем понятьям, не катаясь в тесте.

Я давно привыкла просыпаться в пять

И идти работать с тем, кого не знаю,

Через время чтобы повторить опять

Замкнутый круг жизни. Нет, не обвиняю

Я Творца в напастях, если он и есть:

Как работник света я о том просила,

До того как в тела бренного залезть

Оболочку. Верю ли, что злая сила

Правит всем? Что правит — это не вопрос,

Только злой её я называть не буду.

Это сила духа. Ею Карлик Нос

Превращён был в принца. Подчиняясь чуду,

Я иду по жизни, чищу и пишу,

Когда есть мгновенье, чистить мне не надо.

На алтарь искусства душу приношу,

Что и есть, поверьте, высшая награда.

Старость, смерть, болезней скорбный маскарад,

Торжество Дня Мёртвых в Мексике и в сердце —

Лишь ступени в знаний изумрудный град,

Прячется волшебник где за тайной дверцей.

Я её открою — и возврата нет

К Бинго, магазинам, докторам, беседам,

Ведь прогонит сумрак моих страхов свет

Гения, который до темна не ведом.

08.06.17

О том, откуда я родом

Всякий раз, когда воют волки,

Почему-то мне вновь не до сна,

Как в подушку, вонзает иголки

В мою плоть Несмеяна луна,

И угрюмо косятся с неба

Звёзды, падая в сумрак ночной.

В бренный мир я пришла не хлеба

Добывать — породниться с луной,

Стать её неразрывной частью,

Половинкой с горами без рек,

Чьей живёт безраздельной властью

Управляем всю жизнь человек;

Стать касанием рук бумаги

И по строчкам движением глаз,

Всем тем, чем были в древности маги,

В пляс пускаясь велением фраз,

Не подвластных ни мне, ни Богу,

Имя чьё поп с амвона в народ

Говорит, открывая дорогу,

По которой душа попадёт

В кущи рая иль в ада владенья,

Коль они существуют, в чём я

Сомневаюсь: в плену наважденья

Вздорных вымыслов стонет земля,

Как волков стая воет голодных

На луну, не способна найти

Средь чувств вычурных чувств благородных,

Чтоб покой и любовь обрести.

Не отсюда я родом, и платья

Мне покрой сей земли не к лицу,

Не раскрыла мне щедро объятья

Она с хитрой усмешкой, овцу

Разглядеть не сумев в моём взоре,

Что пылает как пламя костра,

На котором сгорела в позоре

Орлеанская дева, сестра

Всем обиженным и угнетённым,

Всем гонимым с чужих берегов,

Всем для вечного боя рождённым

С войском шахматным мнимых врагов.

Как она, я горю словно щепка

В красной пасти бессмертья, как тень

Туч касаясь крылом и со слепка

Мирозданья творя новый день.

25.06.17

О возрасте

Вновь с работы на работу

Чистить чей-то туалет

Я спешу, взглянув на Роту,

Прихватив с собой обед.

Вновь просмотр опер мыльных

С незнакомцами в тоске —

Плод трудов моих посильных.

Жизнь висит на волоске.

Кто подвесил — не известно.

Для чего? Опять пробел.

Было весело и лестно.

Моргнул глазом — не у дел.

Жизнь проходит в вечной спешке,

И награда за труды —

Только гроб. Скривив в насмешке

Рот, ты скажешь, молоды

Мы, как голуби на крыше,

Нам бы только ворковать.

Гражданин, прошу, потише,

В пять утра ведь мне вставать.

Хлеб и зрелища — подачка,

В светлом будущем найти

Чтоб смогла любая прачка

Призрак счастья. По пути

Нас кормить не обещали.

Как собаки со стола

Воровали — нас прощали,

Ведь, поп, не было в том зла.

Жизнь — не жизнь, а выживанье,

День за днём течёт как сок

В чью-то глотку. И за званье

Рады мы тянуть свой срок.

Без решёток и без стражи

Вечно узники тюрьмы,

Мы свободы своей кражи

Не заметили. Умы

Нам враждебные создали

Из планеты замок Иф.

Что, голубчики, не ждали,

Хлеб водою окропив,

Что нарёк служитель Бога

(Знать какого бы) святой?

С нами вам одна дорога

Уготована. Постой

Не оплачен богачами,

Ведь нас много. Сократить

Надо численность, ночами

Не всё свечи ведь коптить.

Сколько лет тебе? С улыбкой

В лицо нежно говорят.

Без детей было ошибкой

Всё, что сделала. Как яд

Их слова, и на галеры

Вновь иду, склонив главу,

Позабыв мечты химеры.

Счастьем то ль я назову?

А не лучше ль, иго сбросив

Со спины своей седла,

Жизнь прожить свободной, осень

Встретив с тостом у стола?

08.07.17

О жизни

Новый день вновь несёт благодать.

Счастье быть человеком разумным.

Как себя подороже продать —

Занята уравнением умным

Я с утра, и с насмешкой скворец

Созерцает решенье простое,

Что нашёл он давно (молодец!),

Умудрившись прожить жизнь в покое.

Но покой мне не снился пока.

Как хомяк, от рожденья до смерти

Я бегу в колесе, свысока

Слыша смех издевательский. Черти

То ль пытают мой трепетный дух

Огнедышащей пастью геенны,

Бородатый творец когда глух

К мукам страждущих и убиенных?

То ль пытаю себя я сама,

Сознавая всю призрачность счастья,

Аксиому простую: зима —

Парадокс и решенье ненастья?

Нет, не лето нам крылья даёт —

Белый саван унылого снега.

В его хладных объятьях поёт

Душа в теле предчувствием бега

По заснеженным рощам, как волк,

Под луны окровавленным ликом,

Отказавшись жизнь бремени в толк

Взять, порвав цепи горькие криком

Или воем, вернее сказать,

Ничего человечьего в коем

Не осталось. Не пятки лизать

Рождена — награждённой покоем

Быть по праву и в омуте недр

Одиноких пещер его в вечность

Скорбный взор устремлять, пока щедр

Ветхий старец на время. Конечность

Моей жизни — предел всех наград:

Как скворец стать свободной смогу я,

Что, летя в высь небесную, рад

Без причины, полёт торжествуя.

31.07.17

Кто я?

Я не я. В смешное тело

Дух рукой чужой одет,

И блуждает очумело

Взгляд мой в сумраке. Поэт

Знает лишь предназначенье

Человека на Земле,

Расцветает в заточенье

Ведь душа его. Во мгле

Он надеждою Пандоры

Освещает другим путь,

Чтоб задумчивые взоры

Рифмы ритмом обмануть,

Зажигать сердца, как спички,

Данко пафосным огнём

И концерт дрянной певички

Как шедевр подать. Махнём,

Может, братья, на Багамы —

Поправлять актёрский дар

И взирать с апломбом, дамы

Как вкушают муз нектар,

Что в уста им, полон скуки,

Гений трепетный вложил?

Стихи будут, были б руки

Их писать да время. Жил

Кто иль нет? Наивно, скажешь,

Друг, вопросы задавать.

Жил, конечно! Правда? Вяжешь

Словно свитер ложь. Вставать

На рассвете под будильник,

Чтоб отдать работе день,

Жизнь ли то, партнёр? Мобильник —

Собеседник мрачный. Лень

Просыпаться: на галеры

Нет желания идти.

Жаль до боли: чувство меры

Не сумели мы спасти.

От того ведь все ответы

На вопросы — как желе,

И смакуют сигареты

День деньской, ища в золе

Утешенья и забвенья.

Я саму себя найти

Не могу, из Откровенья

Жгу страницы по пути

В беспросветность дней грядущих,

Бабка дряхлая с косой

Где приветствует всех ждущих

С ней свиданья, колбасой

Заманив. Столы накрыты,

Где для бодрости принять

Волен каждый. Карты биты.

Зомби жизни не понять.

02.08.17

Муравейник

Уныло тучи нависли кляксой

Над нив мощами, и по пути

Разбойник вечер, оскалясь, ваксой

Ботинки чистит луны. Прости,

Что не простилась. Мой мозг был занят

Трудом, и отдых мной был забыт

В калейдоскопе часов, таранят

Бревном что замок души, закрыт

Что от прохожих, от чужестранцев,

От тех, с кем нынче не по пути.

Грешна, хотелось мне грязных танцев,

Но жизнь — не танец, а боль. Прости,

Нести груз чьих-то забот и сплетен

И улыбаться своим врагам —

Удел несчастных, и незаметен

Их вклад посильный, ведь к берегам

Летит корабль с мгновеньем каждым,

И нет возврата прошедших лет,

Как утоленья духовной жажды

Правдивым словом. Кабриолет

Звёзд чертит воды у сонных веток

Унылой ивы, с презреньем кровь

Стряхнув заката с одежд кокеток,

В своём безумье кто ждут любовь.

Блажен безумный, в безумстве счастье,

В забвенье радость, так пей до дна,

Приветствуй похоть и сладострастье,

Ведь краткосрочна твоя весна.

Мгновенье отдыха муравейник

Сочтёт за трусость — и ты пропал,

Над хладным трупом твоим затейник

Фокстрот отпляшет. Пока ты спал,

Мир нёсся в пропасть, не поспевая

В обмен на деньги всем угодить,

С аукциона жизнь продавая

Тех в муравейник, кто погостить

Пришёл наивно из царства лета

И кто вернётся в его простор

С лучом последним дневного света,

Когда дождливый ведёт дозор

Старуха осень в плаще с дырою,

Что дождь слезами не раз стирал,

Когда был занят мир в жизнь игрою,

Не понимая, что он играл.

19.08.17

Пчелиный улей

Я старею. Правда? Извините,

Я всё та же телом и душой.

Вы меня за возраст не вините.

Как куст розы выросла большой

И бутоны к небу устремила,

Синевы в безумии уста

Целовать желая, ведь кормило

Света мёдом солнце плоть, с куста

Чтоб сорвать смогли шальные розы

Те, кто в мир придут после меня,

Отживут когда свой век морозы

Отголоском прожитого дня.

Я старею. Мне, как Маргарите,

В фаворитах утешенья нет,

Не в моей Клодетта нынче свите,

И Наваррский пропустил банкет.

Время пляшет как в калейдоскопе,

Что прошло — в душе моей живёт,

Дух как призрак бродит по Европе,

Приключений жажда в путь зовёт.

Я всё та же. И перо, как прежде,

Обнимают пальцы, как твой стан

Обнимала я в слепой надежде

Пересечь границы дальних стран

И найти забвение в искусстве,

Обретя спасение от мук,

Что дарует скука. Только в чувстве

Нет сердечном сладости, мой друг.

С каждым вздохом слышу я жужжанье

Пчёл, нектара поиском жизнь чья

Лишь полна, и пыткою желанье

Ранит дух напиться из ручья

Чистых вод у гор, что брови хмурят

В час, когда пчелиный улей пуст,

В вышине сигары тучи курят,

Пепла дым на роз роняя куст.

Не пчела я, суженый мой; улей

Для меня тюрьмы любой страшней:

На свободу рвётся сердце пулей

Из ружья охотника, больней

Ранить чтоб, ведь куст от верной смерти

Свой должна заботливой рукой

Я избавить на закате, черти

Когда кружат сонно над рекой,

Словно ведьмы на никчёмных мётлах,

Раствориться в магии ночной,

Чтоб как тени в чьих-то мокрых стёклах,

Плащ дождя примерив. Быть одной —

Мой удел. Как каторги оковы

Мне его предписано нести

Допоздна, когда с тоской подковы

Лошадей земле споют прости

И смогу я с Мастером подняться

К кручам звёзд, с улыбкою в седле

Сон гоня, чтоб с ульем распрощаться

Королевы ветхой. Нет, не в зле

Скрыт порок — в ужимках, наговорах,

В нас самих, ленивых донельзя,

В наших страхах, нудных разговорах

И потере радости ферзя.

24.08.17

Кладбище Хайгейт

Обмоет вновь река забвенья

Аида царства берега,

Как листья сменят поколенья

Годов сезоны, и нога,

Мне незнакомая, коснётся

Земли кладбищенской в тени

Зелёных веток, пронесётся

Игривый ветер. Не вини

Себя ни в чём: твой век был прожит

В любви и счастье. Скажешь, боль

Как цепи каторжника гложет

Тоскою сердце. Знай же, соль —

Приходим в мир мы научиться,

Как дар божественный любить.

Нам с жизнью незачем проститься,

Ведь после смерти будем жить

Мы в каждом слове, каждом жесте

Тех, кто придёт нас заменить,

Чтобы обитель света вместе

Создать поступками. Винить

Себя ли мне за поиск вечный

Сокрытой мудрости от глаз

Моих пытливых, мир беспечный

Читая взором, как алмаз,

Чьи грани света отраженье

Таят, как тайну бытия,

Планет невидимых движенье

В глубинах космоса, где я

Оставлю след звездою падшей,

Безумной вспышкою в ночи,

Осмелясь дочерью стать младшей

Плеяд задумчивых? Молчи,

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 72
печатная A5
от 366