Бесплатный фрагмент - Ослепленные

Пролог

— Каждый раз, как в первый, — подумал восьмидесятилетний шаман.

Он прожил в этой степи много лет и много раз общался с духами, но все равно его каждый раз обуревал страх перед погружением в транс. Что уготовило будущее? И какие тайны он сейчас узнает? Вдох, еще минута — и аромат трав заполнил всю юрту. Он запрокинул голову назад так, чтобы увидеть потолок, и пелена закрыла ему глаза. Теперь он видел другой мир:

Орел с завязанными глазами бросается со скалы. Он летит в пропасть, но вдруг повязка спадает с его глаз, и крылья раскрываются. Теперь он парит над землей, а потом улетает далеко в небо прямо к солнцу.

Таинственное видение развеивается. Шаман встает и подзывает к себе свою младшую дочь.

— Иди в стан, туда скоро придут путники, приведи ко мне их вожака, скажи, что это очень важно.

Глава 1

— Снято!

— Прекрасно, — ответил Идрис.

Они торчали в этом стане уже несколько часов. Знойное солнце, жаркий ветер, струи пота — все это были спутники сегодняшнего репортажа. За свою карьеру Идрис наснимал их немало. О чем этот? Как и всегда, о населении нашей необъятной страны. Идрис — лучший корреспондент в рубрике «Этнография и культура народов». Вот и сейчас он со своим помощником, Яковом, посетили очередное поселение одной малой степной народности. Все как обычно: поговорили с местными жителями, расспросили про уклад жизни, сделали фотографии шатров изнутри, поели местную кухню и так далее, и тому подобное.

Они уже уходили, когда заметили странную юрту, находящуюся на небольшом отдалении от остального поселения. Она отличалась от остальных во всем: материалами, цветом, вокруг стояли какие-то деревянные статуи.

— Наверное, жилище шамана, — сказал Идрис.

— Вы правы, — ответила подошедшая к ним девушка. Говорила она, в отличие от других жителей стана, на чистом русском языке, — это юрта шамана. И он хотел бы увидеться с Вами, просил о встрече.

— По-моему, — встрял в разговор Яков, — было бы неплохо поговорить с ним, ведь шаманы и религия очень влияют на жизнь кочевников.

— К сожалению, нет, — отвечала девушка, — многие отрекаются от своей веры, особенно молодёжь. Они говорят, что религия — пережиток прошлого, а вот наука — удел будущего.

— Что ж, в чем-то с ними можно согласиться, — ответил Идрис, — но это не мешает нам поговорить с шаманом, раз он так этого хочет. К тому же, как ты правильно заметил, это может быть интересно читателям нашего журнала. Пойдемте!

И они пошли. Подойдя к шатру, девушка вошла первой. Было слышно, как она что-то сказала хозяину юрты, а потом пригласила войти Идриса с Яковом. Внутри оказалось просторно, повсюду лежали ковры и были подвешены пучки трав. Эти травы создавали в шатре довольно странный аромат. И у Идриса, и у Якова интерьер вызвал смешанные чувства; вряд ли это была симпатия, но точно не отвращение.

— Присаживайтесь, — сказала девушка.

Сели. Идрис по-турецки напротив шамана, а Яков справа: он достал фотоаппарат и начал снимать юрту, все-таки он помощник журналиста.

— Здравствуйте! — начал свою речь шаман. — Я пригласил Вас, чтобы обсудить одну важную вещь, которая приключилась со мной сегодня, но я чувствую, что у Вас тоже есть ко мне какие-то вопросы. Давайте сначала я отвечу на них, а потом обсудим мою тему.

«Чувствует он, ага, как же», — подумал Идрис. «Пригласить двух журналистов к себе в юрту, знает, что они этнографы, и теперь „чувствует“, что у них к нему есть вопросы».

Вслух он, конечно, сказал другое:

— Да, нам было бы интересно, какую религию Вы проповедуете.

— У нас нет религии, — отвечал шаман, — есть только философия, которую мы несем в мир.

— А зачем тогда вот это все? — спросил Идрис и указал на шаманские принадлежности.

— Это инструменты для работы с миром, подобные тем, которые держит Ваш подчиненный.

— Позвольте с Вами не согласиться, — парировал Идрис, — это технологии, плод работы ученых, а это — он пару секунд помолчал — бубен, травки, пузырьки. Какие же это технологии? Это атрибуты культа, которые нужны для общения с духами и другими сверхъестественными сущностями.

— Во-первых, никаких сверхъестественных сил нет, — отвечал шаман. — Сверхъестественное — это то, что не укладывается в научную картину мира. Я же обладаю более широким спектром знаний, и для меня то, что Вы называете «сверхъестественным», — не выдумка, это вполне нормальное явление, как для Вас электричество. Хотя Вы можете мне объяснить, как работает электрический ток?

— Конечно, это упорядоченное дви…

— Нет, я спрашивал другое. Что вызывает это движение, как оно работает, почему в одном месте оно есть, а в другом нет и где находится его Источник?

— На все эти вопросы я Вам сразу ответить не могу, — признался Идрис.

— Вот и я не могу ответить Вам, как работает бубен, но это же не отменяет того факта, что он помогает.

— Послушайте, — начал Идрис, — я много раз в своей жизни беседовал с шаманами, много раз беседовал с теми, кому они помогли, но это не научно. Единственное, что отличает Вас от многих других, это то, что Вы не последователь религии, и это меня очень занимает.

— Религия — это определённая система взглядов, обусловленная верой. А вера, как сказал один священник, — это доверие к тому, чего мы не видим. Иначе говоря, это допущение, что какое-то суждение истинно. Как говорил Достоевский в романе «Бесы»: «Мы все верим не до конца». А я Бога видел и точно знаю, что он есть. Знание выше веры, потому что вера — это суть стремление к знанию.

«Подкованный он какой-то для шамана, прожившего всю жизнь в степях», — подумал Яков.

— А я Бога не видел и веры во мне нет, потому что не нужна она мне. Я верю, что наука решит все проблемы человека.

— Атеист?

— Рационалист.

— Слепец.

— Быть может, но из нас двоих Вас катаракта невежества поразила больше.

— Порой слепые видят больше зрячих, главное, чтобы были открыты глаза души.

— Восточная мудрость?

— Человеческая истина.

— Истина — понятие растяжимое, да и вообще, где же Вы умудрились увидеть Бога?

— Если хотите увидеть Его, то он показывается всем, кто хочет его увидеть, стоит лишь открыть душу и освободить ее от цепей тела. А если хотите увидеть Его всего, то обратите глаза на весь мир, ведь он — Источник всего, а зная творение, можно увидеть и творца, но скажу Вам прямо: мало кто на это способен.

— Предположим, я хочу Его увидеть. Как же мне открыть так называемые «глаза души»? — он показал кавычки.

— Можно провести особый ритуал. Если Вы хотите, то можно хоть сейчас, но нужно чуть-чуть подождать, чтобы я мог его подготовить.

— Из этого может получиться хороший абзац в журнале, — встрял Яков.

Все уже и забыли, что он здесь.

— Что ж, мы можем подождать. — сказал Идрис. — Истина стоит дороже, чем день, который ты тратишь на ее поиски. Мне не впервой участвовать в различных ритуалах. Поэтому дерзайте, если Вы считаете, что такой скептик, как я, испугается проверить что-то на себе, то Вы сильно ошибаетесь.

После того как разговор закончился, девушка, Идрис и Яков вышли из шатра. Идрису и Якову показался свежий воздух каким-то простым, все-таки в юрте аромат был приятный.

Когда позвали, зашел только Идрис. Юрта изменилась. Теперь она вся была заполнена какой-то дымкой. Шаман пригласил его сесть. Он подал чашу и сказал выпить до дна.

— Выпить, вот так просто? А что там в составе, может быть у меня на что-то из этого аллергия?

— Это обычный фитосбор — сочетание ромашки и мяты. Он нужен, чтобы расслабить нервную систему перед погружением в транс. Я же прав, что у Вас нет аллергии на ромашку?

— На ромашку нет.

— Тогда можете не переживать, травы в составе Вам никак не навредят, не беспокойтесь. Лучше сосредоточьте внимание, то, что Вам предстоит, — это особый опыт, который выпадает не каждому, будет большой потерей что-то упустить.

— Хорошо, главное, чтобы оно мне не навредило, потому что мне все же кажется, что я не получу никакого особого опыта.

— Самое время подтвердить или опровергнуть, так ведь говорят скептики?

Идрис кивнул и затем покорно выпил. Шаман взялся за бубен и начал свой ритуал. Вслед за звуками бубна потянулось горловое пение. Идрис начал чувствовать, как в глазах темнеет, в ушах начинает звенеть, а запах тумана ударил в нос. Он инстинктивно лег на спину и закрыл глаза. Ему показалось, что он буквально провалился в сон.

Глава 2

Идрис открыл глаза. Его голова была запрокинута на спинку кресла. Он видел бездну — непроглядную тьму. Он опустил голову и огляделся: какое-то очень просторное помещение, перед ним стоял маленький столик, на нем две чашечки с кофе, слева от него — большие напольные часы (сколько они показывали, Идрис не разглядел), а напротив стояло такое же кресло. Идрис нагнулся к столику — кофе, только почему-то нет запаха, да и температуры вроде тоже нет, но каким-то нутром он почувствовал, что напиток свежий, только что заваренный.

— Где я? — громко спросил Идрис.

— Притупленность человеческих чувств не должна влиять на ясность рассудка, — ответил таинственный Голос. Он шел отвсюду сразу и как будто был прямо в голове. Сложно оценить возраст по звуку, единственное что Идрис точно знал — это был мужской голос.

— Последнее, что я помню, — начал Идрис, — это как я был у шамана в юрте и он проводил на мне свой ритуал, потом я впал в транс и потом оказался здесь. Поэтому я и спрашиваю, где я. Мне кажется этот вопрос логичным.

— А если развивать мысль, как ты думаешь, где?

— На больницу это не похоже, — задумчиво начал Идрис, — на юрту и подавно. Кабинет, может? Только книжных полок не хватает, и окон, и дверей… Нет, я решительно не понимаю: где же я?

— Дверь есть, — отвечал Голос.

Идрис обернулся. И правда, за его спиной стояла темная дубовая дверь, правда она стояла не в проеме, а посредине комнаты.

— Не догадываешься, — продолжал Голос, — знаю, что не догадываешься. Ты находишься внутри своей головы, можешь называть это чертогами разума, если говорить проще — в сосуде для души. Ведь душа — это свет, показывающий и созерцающий смыслы мироздания, то, что обнажает перед тобой идеи, чувства, свойства и другие параметры реальности, но, чтобы ей успешно функционировать, нужен разум. Но, в сущности, ты и есть душа — сгусток энергии, созданный Источником и способный делать выводы, то есть находить смыслы путем мыслительных цепочек.

— А-а-а, я понял! — начал Идрис. — Это, наверное, проекции событий, которые я видел раньше! Наверняка они появились из-за воздействия шамана!

— Еще ни один человек не принял истину, если ее ему сказали прямо.

— Извините, — сказал Идрис, когда Голос закончил, — а как отсюда выйти? Или транс закончится, и я сам освобожусь, так сказать, автоматически?

— То есть ты правда считаешь, что твою бессмертную душу могут удержать где-то бубен и ромашковый чай? Ты можешь покинуть это место хоть сейчас, стоит тебе только переступить порог двери, и вот ты в псевдореальном мире.

— Почему в псевдореальном? — задав этот вопрос, Идрис встал с кресла и посмотрел куда-то вверх.

— Тебе правда интересно узнать это от Голоса у себя в голове? Я же знаю, о чем ты думаешь, не пытайся скрыть свое отношение.

— Извините, почему псевдореальный-то? — вежливо повторил вопрос Идрис.

— Потому что только в той области реальности ты не можешь быть уверен ни в чем, кроме двух вещей.

— Расплывчатая формулировка, где-то я раньше ее слышал. Собственно, если это мое подсознание, то вряд ли здесь я получу новую для себя информацию, тем более в состоянии транса. Хотя как бы я по-другому здесь оказался? — ответил Идрис. — Значит, выход там?

— Сознание у тебя как раз-таки страдает не из-за транса. Да, выход там.

Идрис повернулся к столику, взял чашку, выпил кофе. Потом повернулся и пошел к двери. Он подошел и взялся за ручку, почти открыл, но в последний момент сказал:

— Извините, если я сказал что-то не то, — начал он. — Просто я по натуре человек честный и всегда говорю то, что думаю. Шаман отправлял меня сюда с определенной целью, но мне кажется, что он ее не достиг. В любом случае, я ни в коем случае не хотел Вас как-то оскорбить или показаться невежливым. Благодарю за кофе и за то, что показали выход.

— Я, Идрис, покажу тебе вход в свет, хотя вход в свет — это выход из тьмы, тут ты прав. Перед тем как уйти, запомни, тебе это пригодится: скоро ты увидишь, как потерявшие нюх нападут на потерявшую слух.

— Хорошо, запомнил, — ответил Идрис.

Открыл дверь и перешагнул порог.

Глава 3

Идрис открыл глаза и увидел потолок юрты, застланный белой дымкой. На него смотрели три пары глаз: шамана, женщины и Якова.

— Ну что, увидел то, что хотел? — спросил шаман.

— Да, я был по ту сторону транса и не увидел того, что Вы мне обещали. Тем самым я окончательно убедился в своей правоте.

— Безумство и слепота имеют свойство прогрессировать. Жаль будет, если такой огонь так рано угаснет, не успев исполнить свое предназначение, но, видимо, этот раз нужен для подготовки, чтобы в следующий раз огонь выполнил будущую миссию.

Идрис покачал головой, тем самым показывая, что слова шамана не произвели на него впечатления и что он не соглашается с тем, что тот говорит. После этого, учтиво поблагодарив его за предоставленное время, закончив работу, Идрис с Яковом покинули деревню.

День сменялся днем. Репортаж попал в журнал, устроил редакторов, и проблем не возникало. Идрис как обычно покинул редакцию в назначенный час. Он шел по улицам, которые были заполнены людьми, но ему казалось, что прямо сейчас нет человека более одинокого, чем он. Куда ни падал его взгляд, везде он видел рекламные билборды — повсюду! Идриса и раньше посещали приступы одиночества, но почему-то в последние несколько дней они обострились. Может быть, потому что родители далеко, а девушки у него нет из-за обилия работы, — кому же тогда быть с ним рядом? Он как будто на себе чувствовал всю замкнутость окружающих людей — у каждого в голове копошатся мысли, мечты, желания, но другим до них нет дела.

«Я и все мы одиноки», — подумал Идрис. «Мы пришли и уйдем из этого мира одни, некому нас понять, некому увидеть смысл. А если никто не видит смысла, может, его и нет? Может, у нас вправду нет ни цели, ни предназначения?»

Сев в автобус, Идрис продолжил размышлять. Нет надобности пересказывать, что именно творилось в его голове, достаточно лишь сказать, что одна мысль сменялась другой, и, как это обычно бывает, он уже и не помнил, с чего начались все его раздумья.

Выйдя из автобуса на остановке, Идрис направился во двор своего многоквартирного дома — как иногда называли его люди в шутку, в «человейник». Он никогда не был с этим согласен: люди — не муравьи, их очень мало что связывает. Да, Идрис много раз слышал, что человек — «полисное животное» и что без общества мы жить не можем, но разве личность не может существовать без общества? А может, наоборот?

Подходя к подъезду, Идрис услышал странный шорох. Впереди он увидел девушку. Она вряд ли заметила его — была в наушниках.

«У таких как она музыка играет с такой силой, что они почти глухи», — подумал Идрис.

Вдруг в кустах что-то начало двигаться. В один момент оттуда выпрыгнула стая собак, они окружили «глухую» и уже готовились напасть. Беда в том, что она заметила это в последний момент. Сдавленный крик, нет, скорее писк услышал Идрис, но он и без него кинулся девушке на помощь. Со всей силы он ударил собаку своей тяжелой сумкой. Тут же подлетела другая, а за ней следом и третья. Еще один взмах, но вдруг ему на спину прыгнула третья и… Она не долетела, — прямо по спине собаки прилетел огромный камень. Когда она упала на землю, раздался страшный вой. Оставшиеся собаки поднялись на лапы и готовы были напасть, но вдруг рядом просвистел второй камень. Нападавшие обратились в бегство. Только сейчас Идрис повернулся и увидел, что камни бросала девушка, которую он ринулся защищать. Подойдя к ней, он заговорил:

— С Вами все хорошо?

Только сейчас девушка достала «бананы» из ушей и проговорила:

— Да, все хорошо. Спасибо Вам! Если бы Вы не подоспели, то не знаю, что бы произошло. Какая же я дура! Читала же в новостном паблике про эту стаю! Даже помню название статьи: «Пострадавшие на химическом предприятии собаки нападают на людей». Что-то там говорилось про то, что они надышались каким-то газом при аварии в промзоне и теперь лишились обоняния. Предупреждали же, что надо быть осторожнее!

— Хорошо, что все обошлось, — ответил Идрис.

— Может, я могу Вас чем-то отблагодарить?

— Нет, не надо. Просто будьте впредь аккуратнее.

— Конечно! Обещаю, теперь буду ходить без наушников, а то я как глухая.

— Интересно получилось, — сказал Идрис, — на глухую напали собаки без обоняни…

Его словно ударило током. Все тело начала бить дрожь, а кожа покрылась мурашками. В висках начало колотиться, и в глазах потемнело. Мысли закрутились в бессвязном урагане, но он четко услышал тот самый Голос: «Ты увидишь, как потерявшие нюх нападут на потерявшую слух». Качаясь из стороны в сторону, он доковылял до подъезда.

— Что с Вами? — воскликнула девушка. — Вам нехорошо? Вам помочь?

— Не надо, — дрожа, ответил Идрис, — до свидания!

Он открыл дверь в подъезд и ввалился туда. Быстрым шагом дошел до лифта. Несколько раз судорожно нажал на кнопку вызова и зашел в кабину лифта. Нажал на кнопку своего этажа. Вышел и доковылял до своей квартиры. Провернул ключ в замочной скважине, зашел, закрыл дверь. Прислонившись к двери, он тихо сполз на пол. В его голове словно били тарелками. Он явственно слышал слова, которые будто на полной громкости колонок сейчас звучали в его голове. Это было то самое «Запомнил!», которое он произнес не так давно.

Глава 4

Вспышка света. Глаза болят, он закрывает их руками и вздрагивает. Идрис проснулся и рывком поднялся на кровати. Ему снова снились кошмары. Идрис посмотрел вниз — руки тряслись.

Взяв телефон с тумбочки, он взглянул на часы: шесть часов утра. Последний интервал сна был самым продолжительным за последнее время: он проспал целых два часа. Продолжать эту пытку сном не было никакого желания, а потому Идрис решил встать сегодня пораньше и приготовиться к рабочему дню. Встав и одевшись, Идрис прошел на кухню. Открыл холодильник: здесь, как обычно, была пара йогуртов и злаковых батончиков — продукты, любимые с детства. Ну как сказать, любимые… В профессорской семье порой некогда было готовить, а потому в те периоды приходилось питаться этим или другими полуфабрикатами. Годы прошли, а пищевые привычки остались, тем более что Идрису, как правило, готовить было некогда, а отвращения к этим продуктам он не питал. Тем не менее сейчас у Идриса в холодильнике стояло несколько блюд, которые он приготовил заранее, и их осталось только подогреть. Да, немного тяжеловато для завтрака, но съесть можно.

Можно, но невозможно: Идрису совсем не хотелось есть, в прямом смысле ничего не лезло в горло. Но поесть все-таки что-то нужно. Поэтому Идрис взял один из злаковых батончиков и без единого намека на аппетит съел его. Проглотил — спасибо, что не выплюнул.

Поначалу Идрис начал собираться на работу. Выйдет сегодня пораньше, придет пораньше — как будто на работе нет дел, чем заняться. Идрис почти положил ноутбук в сумку, когда у него снова заболела голова. Нет, не просто заболела, а как будто разламывалась надвое. Говорят, что головная и зубная боль — самые серьезные, сейчас Идрис мог это подтвердить лучше кого угодно. В глазах замерцало, взгляд затмился искорками, Идрис присел на диван.

Приступ отступил, взгляд восстановился. Все это началось после того самого инцидента, Идрис так и не смог от него полностью оправиться. Головные боли, бессонница и потеря аппетита — вот спутники, которые преследовали его всю следующую неделю. Нормально работать Идрис тоже не мог, но не мог подвести издательство, а потому продолжал туда ходить. Но сегодня уже четверг, лучше не становится, а возможно, даже и хуже. Не выспавшийся, вряд ли он чем-то сможет помочь коллегам. Поэтому Идрис решил попросить начальство дать ему отгул, чтобы сначала заняться здоровьем, а потом, возможно, просто отдохнуть. Начальство откликнулось быстро, несмотря на ранний час, ответ был положительным.

Идрис решил для начала, как и собирался, сходить в больницу, перед этим, правда, изучив пол-интернета и записавшись где-то на консультацию, но сам поиск результатов не принес. Когда удалось пробиться к врачу по блату в день записи, его начали обследовать. Однако обследование не выявило никаких аномалий.

— Если честно, Идрис, я не вижу ничего того, что сильно бы выбивалось из нормы, за исключением твоего нестандартного имени, — попытался пошутить врач.

Имя Идриса часто было объектом обсуждения людей, с которыми он знакомился. Особенно эрудированные даже интересовались: «Ты что, мусульманин?» И каждый раз Идрису приходилось говорить, что он атеист и что его имя с исламским пророком никак не связано. Дело в том, что его родители были филологами, а еще они очень верили в то, что имя несет какой-то смысл, а поэтому в свое время потратили много сил, чтобы выбрать красивое, а главное — несущее «положительную энергетику». Остановились на «Идрисе» и не прогадали: и имя нестандартное, и значение хорошее — «познающий мудрость». Совпадение или нет, но своего владельца оно охарактеризовало действительно хорошо: всю жизнь он любил учиться, и всегда это давалось ему легко. Но сейчас обсуждать свое имя в который раз он был не намерен.

— Но мне же плохо, наверное, не с пустого места! У всего должна быть причина, а значит, я чем-то болен — это же простая логическая цепочка! — настаивал Идрис.

— Вот заключение, мы ничего не нашли. Могу лишь по своему опыту сказать, что ты переутомился. Если проблема и есть, то она психосоматическая. Возьми отпуск, поезжай куда-нибудь, займись хобби, наконец.

— Хорошо, я Вас понял. Спасибо за уделенное время, до свидания!

— До свидания!

Попрощавшись с доктором, Идрис покинул больницу. Нужных для себя ответов он здесь не нашел, а потому вернулся к себе домой.

«Отдохнуть, пфф, какие „нужные“ советы!», — думал он про себя, возвращаясь домой. «Никаких видимых отклонений! Так раскройте глаза и увидьте больше, чем можете! Давайте же подумаем, что мы имеем: сильные головные боли, схожие с мигренями; проблемы со сном, выраженные либо навязчивыми и неприятными снами, либо его полным отсутствием; и, наконец, проблемы с аппетитом — казалось бы, самое несущественное, но в действительности я ем дай Бог два раза в день, больше просто не лезет! Конечно же это психосоматика, а как иначе?»

Вдруг в кармане сначала завибрировал, а потом и зазвонил телефон. Идрис остановился, его мысли тоже перестали бежать куда-то в неизведанные дали. Он вытащил его и посмотрел на экран — неизвестный номер. По долгу службы Идрису не раз приходилось отвечать на звонки людей, с которыми он не был знаком, а потому и сейчас он принял входящий.

— Здравствуйте, — жизнь научила его, что слово «здравствуйте» звучит вежливее и приветливее, чем простое «алло», а потому он всегда отвечал только так.

— Здравствуйте, это Идрис Павлович Спасский?

— Да, а можно я узнаю, с кем разговариваю?

— Извините, что не представилась! Мое имя Лили, я психолог. Вы оставляли заявку на прием пару дней назад, правильно? Как я могу к Вам обращаться?

— Да, кажется, оставлял. Зовите меня просто Идрис.

— Прекрасно! Вы знаете, у меня только что освободилось одно место, и я могу принять Вас буквально через час, а не как Вам сообщил менеджер — через две недели.