Бесплатный фрагмент - |А|спект |Н|езависимости

I. Аспект Независимости Silence or Sentence

Основано на реальных событиях ВНИМАНИЕ!

Данное произведение является художественным. События, описанные в нём, могут носить шокирующий характер и не имеют прямой связи с действительностью. Образы персонажей являются собирательными и не ссылаются на конкретных лиц.

Любые совпадения — случайны.

Любые случайности — закономерны.

Изначальное (техническое) Содержание

I. Аспект Независимости — Silence or Sentence. 1

Начало конца

Ход исследования.

День 1.

День 3.

День 6.

День 8.

День 9.

День 11.

День 16.

День 23.

День 24.

День 25.

День 26.

День 27.

День 28.

День 29.

День 34.

День 35.

День 36.

«Туман Сознания»

Наступило 3-е число мая.

Альтернативное Начало.

Заключительное Приложение: Артефакт.

II. Критика 12-ти шагов

Почему Я затрагиваю эту тему?

Духовное или нравственное лицемерие участников сообщества

Честность?

Предубеждённость?

Открытость новому?

Фанатизм

Внутри Р. Ц.

Центр рессоциализации

Мета-Эпилог

Дополнение-сноска на мета-эпилог

Комментарии к главе, от специалистов и людей, лично принимавших участие в реабилитационном процессе

Эксперимент «Фиолетовый Феникс»

Начало конца

Поздний вечер постепенно уходящий в ночь. Рабочий район мегаполиса. Под рядом многоэтажек, озаряемый искусственным светом первых зажигающихся фонарей, идет Человек…

Парень 27-ми лет, со светло-блондинистыми удлиненными волосами и с зелено-серыми глазами, смотрящими сквозь, чуть заметно розоватые, линзы очков. Рост его около 1,88. Походка уверенная, но крайне холерическая: стабильно быстрый темп передвижения и поспешные шаги — выдают в нем наличие какого-то определенного намерения. Видно, что юноша явно устремлен куда-то или… К чему-то.

Чувства: решительность, уверенность, азарт, отвага и страсть.

Мысли: итак, я успешно завершил все три этапа своего исследования. Сегодня же, начнется четвертый, который поставит точку и закроет важный вопрос для всей аддиктологии. Да… Определенно у меня все получится — я готов! Мои прошлые коллеги слишком узколобы и, откровенно трусливы. Они не способны признать очевидное — контролированное употребление алкоголя возможно и у тех, кто однажды, в своем прошлом, лично столкнулся с аддиктивными влечениями; ну да, конечно, оно возможно именно у тех, кто осознает и, тем самым, глубинно понимает самого себя, понимает и то, что невзирая на некогда наличие пагубного пристрастия в своей жизни, тем не менее, спустя время, он и ему подобные люди все же способны вернуться к умеренному употреблению, умеренно выпивать.

«Дюжинные» фанатики твердят лозунг: «контроля нет» — но такой тезис, который я неоднократно слышал от своих экс-коллег, неизбежно будет развеян, словно дымка на ветру.

Герой так увлечен своими мыслями, что кажется, будто совсем не замечает происходящего вокруг. Он лишь делает шаги, все ближе к своей квартире и сегодня, ночная атмосфера города его мало волнует.

Нет ни тени сомнения, нет тревоги, нет страха, только целеустремленность ощущаемая всем телом.

Мысли: так, нужно все снова сопоставить.

Я взял отгулы на работе и теперь… ближайшие шесть дней свободны! Хорошо, идем далее. Снял отдельное и безопасное жилье, на несколько дней, где моему плану никто не сможет помешать; никто не сможет меня отвлечь от моей цели. Тоже есть. На всякий случай скопил финансовый резерв, на тот самый случай, если что-то пойдет не так. Еще, на группе NA, которую я лично вел полгода, мне удалось найти и оставить приемника, чтобы уже она продолжала вести собрания по субботам, когда я объявлю о своем выходе из сообщества. Тоже сделал. Свою часть коммунальных платежей за проживание в квартире сотрудников, я также отдал; пусть они и взяли чуть больше, плевать, главное было разрезать ненужные «узлы связывания». Значит — все готово… И теперь я могу покинуть сообщество достойно, не подставляя никого из тех, само названных «специалистов», с кем раньше был по одну сторону — этих до ужаса наивных выздоровленцев, непонимающих, что они, сущностно, просто подменили свои химические пристрастия, обыкновенной поведенческой зависимостью, которую зовут теперь «программой действий»… Даже ведь убедили себя, что это основа их жизни. Так нелепо. Но, важно то, что сейчас я, наконец-то, решился следовать своим идеям, а не тем лепетам о «духовности смирения», что мне внушались. Вот уж действительно, они так верят в то, что смирение позволяет преодолеть любые жизненные трудности. Как жаль, что мне так и не удалось их вразумить. Я же все-таки долго пытался донести мысль, что очевидно нельзя смиряться со злом, иначе оно разрастется произволом и тогда наступить триумф нравственного упадничестства, но в ответ снова слышал заученные фразы, это же…

Так, стой. Ты снова философствуешь? Не отвлекайся от своей цели, сейчас необходимо сконцентрироваться именно на ней! Пусть те субъекты живут свою жизнь. Их философию ты уже перерос на порядки. Вспомни, что еще необходимо для исследования…

Осталось только купить 0.7 шампанского и 0.7 водки, чтобы, смешав их, наверняка достичь условной экзальтации в кратчайшие сроки. Если после такого эпизода неуправляемости мне удастся (а мне точно удастся) войти в устойчивую ремиссию самостоятельно, сохраняя ее затем целых полгода, то это станет очередным свидетельством моей гипотезы о возможностях контроля употребления…

Герой продолжал блуждать в собственных ментальных лабиринтах, где ему, одному из немногих, но все же удалось одолеть встретившегося «минотавра». Между тем, сумрак ночи окончательно вытеснил дневные лучи. Однако, магазины по продаже алкоголя, по-прежнему работали, ведь закрывались не раньше 23:00. Они были повсюду, в каждом районе города их насчитывалось десятки. Вот и теперь, возле новоарендуемой парнем квартиры располагался один из таких гипермаркетов. Сложности купить задуманное не возникло вовсе, потому через несколько мгновений герой уже был на 9-ом этаже, где находилось его временное пристанище.

Войдя в свою квартиру, парень, раздеваясь на ходу, начал рассуждать.

Чувства: добавилось легкое переживание и некоторая суетливость, возникшие перед процессом приготовления к новому этапу эксперимента.

Мысли в слух: стакан, кубики льда, две бутылки и… Необязательная, но важная субъективщина: неоновые лампы, для эстетической атмосферы, плюс к ним дополнение в виде заранее подобранной музыки, помещенной в единый плейлист — может удастся совместить профессиональное с личным, чтобы в ходе такой практики, оставшись наедине с самим собой, найти какое-нибудь вдохновение, для своих произведений. Ну, или хотя бы, просто отдаться релаксу. Ну да… Вроде ничего не забыл. Остается только ждать наступления полночи, чтобы в ночь с 16-ого на 17-ое июля выпить первое «северное сияние». Но потом… Мне не нужны длительные паузы. Нужно накидаться в кратчайшие сроки, чтобы достичь необходимого состояния. Чем быстрее сделаю это, тем раньше начну потом приходить в себя.

Парень садится за свой рабочий стол, открывает ноутбук и вносит новые записи в электронный журнал своего исследования под названием «Пурпурно-красная птица». Эту работу, которую он начинал порядка года назад, еще будучи практикующим психологом в реабилитационном центре для химически зависимых людей, нужно было завершить однозначным итогом — четвертым этапом, где ему необходимо было, хотя бы на короткий промежуток времени, войти в настолько измененное состояние сознания, чтобы утратить сами основы явления осознанности. Разумеется это следовало сделать, даже понимая, что есть риски негативных последствий от ожидаемого состояния неуправляемости. И все же нужно сказать, что, как часто бывает, основополагающая идея возникла у Автора сильно раньше, чем фиксация фактического начала такого эксперимента, а потому, лично для него, это является крайне ценным опусом. Теория стала подкрепляться практикой, и, каждый из трех предыдущих этапов исследования был успешен и, как следствие, это воодушевляло психолога. Какая работа может быть ценнее той, что человек делает по собственной инициативе и во имя собственных идеалов, а также во имя прогресса в том или ином направлении академической мысли? Вопрос риторический. Однако именно этот вопрос и встал камнем на распутье — то, из-за чего герой не смог дальше работать в данной сфере реабилитаций.

Ретроспектива:

Беседа в директорской, с руководителем светского дома реабилитационного цента:

— Норман, послушай. Ты хорошо прошел практику, сам посещаешь дополнительные тренинги по тематике зависимости, ты многое знаешь, да и ребятам ты нравишься, чего уж таить…

— Но тогда, я уж совсем не понимаю Артур Визарден, почему Вы не желаете взять меня в команду, в штат сотрудников?

— Ты и сам должен догадываться. Говоря прямо в лоб: все дело в твоих взглядах, касательно контролированного употребления.

— Но ведь, мы уже это обговаривали. Я не озвучиваю свои идеи на терапевтический круг, чтобы никого, как Вы выражаетесь, «не саботировать». Я обсуждаю это только за закрытыми дверями, то есть только с сотрудниками: психологами, консультантами — и, среди них, только с теми, кто открыт к таким диалогам. Я никому ничего не навязываю и не пытаюсь переубедить. Каждый волен верить во что хочет. Высшая Сила у каждого своя, помните? Значит и вера у каждого тоже. Убежденность в тех или иных идеях. А ведь у нас есть даже лозунг-правило: «каждое мнение имеет место быть»…

— Слушай дальше — спокойно произнес директор -это все так, однако, пойми, у нас здесь коллектив единомышленников и ты из него выпадаешь. К тому же, подумай прежде всего о себе. Ты должен клиентам говорить одно, когда на самом деле веришь в другое.

— Это можно описать фразой: " Цель оправдывает средства, если цель — спасение Души»

— Это можно описать как внутриличностный конфликт — заключил директор — это расщепление, Норман, тебе ли не знать? И однажды, противоречия накопятся. Тогда, тебе неизбежно будет предстоять сделать свой осознанный, честный и свободный выбор: руководствоваться нашим путем или пойти своим собственным.

— Хорошо… Я Вас услышал — понуро произнес молодой психолог.

— Слушай, в любом случае, у нас есть к тебе доверие. За время нашего сотрудничества ты доказал, что тебе можно верить и ты не подведешь тех, с кем у тебя возникла связь или образовались договоренности. Поэтому, ты и дальше проживай на квартире сотрудников, если будет желание приезжай в центр поспикерить или инфоблок провести, тебе тут всегда рады. Как там кстати у вас с Алом идут дела, по поводу открытия нашей городской группы?

— Ну, он пока что назначил меня запасным ведущим, на случай если кто-то из основных в конкретный день будет отсутствовать. В потенциале, когда мы зарегистрируем группу на Местном Комитете Обслуживания NA, то тогда, по словам Ала, мы сможем взять себе еще один день на неделе и, вот тогда уже, этот день будет полностью закреплен за мной. На МКО мы планируем идти вдвоем.

— Ну, похоже удачно ты выбрал его себе в наставники — одобрительно произнес Артур Визарден — я поддерживаю твою кандидатуру как ведущего. А вот… Шаги то писать не забросили?

— Уже второй пишу.

Услышав это, директор молча кивнул.

Актуальность:

После необходимых записей, Норман перешел к процессу фактического приготовление.

До момента «Х» оставалось 5 минут. Взяв бутылку шампанского он одним резким движением выдернул пробку и стал наливать содержимое в бокал тумблер. Глядя на то, как наливаемое шампанское пузырится, героя охватила некоторое тревожность.

Мысли: Лина… Она же просила меня не расширять исследование на себе, просила меня не рисковать собой… Но… Я… Я люблю ее. И все же, эту битву с собственным бессознательным мне необходимо совершить — вновь столкнуться с одержимостью и взять этого зверя под контроль. Прости Лина, Я должен пройти свой путь до конца.

Теперь только Я и ОНО — честная дуэль.

Наконец к игристому вину добавилась водка.

Ход исследования:

День первый

Мысли: время: ровно 0:00, первая доза алкоголя принята. Ощущение от выпитого откровенно поганое, но так писать не стоит, нужно сохранять нейтральную стилистику собственно описания процесса в эксперименте, раз уж я, вроде как, претендую на то, чтобы оно имело академическую ценность.

Спустя 5 минут стало наступать состояние опьянения.

Чувства: взволнованность, оптимизм, воодушевление

Мысли: продолжаем.

Вслед за выпитым последовала аналогичная доза алкоголя.

Мысли: ощущается рвотный позыв, ну да, лучше его спровоцировать сейчас, чтобы потом эта дрянь шла легче.

Отправившись в туалет, Норман сунул два пальца в рот и осуществил задуманное.

Мысли: хорошо, что я не поел. Это замедлило бы достижение необходимого сейчас состояния. К тому же, не так мерзко было сейчас плеваться».

Через пару часов употребления, сопровождаемого прослушиванием музыки, просмотром разных клипов и внесением необходимых записей в журнал, герой вырубился у себя на кровати.

День второй

Проснувшись под утро, парень ощущал туман в голове и легкую рассеянность.

Чувства: непонимание-растерянность

Мысли: итак, легкая спутанность в мыслях и, средней силы похмельный синдром, без ярких болевых ощущений. Но… Я все помню, весь вчерашний день. Провалов в памяти нет, состояние стабильное. Дьявол! Необходимо продолжить»

С этими мыслями Норман спешно оделся и направился в ближайший магазин, где купил все те же «компоненты» но теперь в большем объеме, на случай если ситуация с сохранением воспоминаний повторится.

Возобновив практику предыдущего дня, парень снова стал выпивать, параллельно занимаясь все теми же, привычными вещами, что и вчера.

Через какое-то время сознание померкло.

Наступил вечер.

Мысли: так, снова меня выключило. Сейчас вечер. Ощущение спутанности мыслей слабое, я не до конца протрезвел. Продолжаю.

Вечер плавно перетекает в ночь.

День третий

На телефон в месседжерах приходили сообщения от друзей парня, однако он игнорировал их

Чувства: досада

Мысли: извините ребята, я сейчас занят, навряд ли Вам будет очень приятно говорить с пьяным МНОЮ. Тем более, что мне возможно только кажется, находясь в собственных мыслях, будто я рассуждаю последовательно. При общении меня может увести на разные стили выражений, как уже бывало, хех, ну да… Сколько моих прошлых подруг рассказывали мне, какой я становлюсь раскрепощенным в словах и действиях, когда иду с ними на контакт… Эй! О чем ты думаешь? Девочки? Они прекрасны, однако первым делом самолеты, ОЛО!

Так, давай сменим тему…

А, ну да, ну вот…

Помню… Эти, разношерстный, недоспециалисты всюду говорят, что якобы поступки определяют человека, но ведь этот тезис — воплощение прямолинейного и потому примитивного ума. На самом же деле, человека определяет его собственный, свободный выбор. А поступки, это уже ожидаемое следствие такого выбора. Однако, если выбор ограничен, если ограничена свобода, то и поступки будут исходить только из того, что остается; а значит человек, поступает не так, как бы того желал, а так, как наиболее выгодно, исходя из обстоятельств и условий окружения. То есть, если предположить, что меня принуждают к воровству, шантажируя угрозой жизни, то тогда, очевидно я сделаю это, но ведь сделаю вовсе не потому что я вор и желаю воровать, а потому что мой поступок — следствие насильственного ограничения свободы выбора. В данном случае я поступаю так, как мне наиболее выгодно — выбираю наименьшее «зло».

И вот это принуждение может быть разным: в рамках работы — это регламент организации, в рамках социума — это понимание морали, ну и прочее. Все это рамки, задающие те или иные поведенческие модели, от которых воспрещается отступать под угрозой разного рода «санкций».

Вот и итог: то, что преподносится как a priori верное, не всегда таковым является в действительности и уж тем более не будет личной правдой для каждого.

Как заключение: Человек определяет себя сам, посредством свободного выбора.

Поступки же часто подвержены самым разным агентам влияния и потому вторичны.

Продолжая вести внутренний диалог и углубляясь в смыслы, одновременно выпивая одну за одной, постепенно Норман ушел в чертоги разума и в какой-то момент у героя «найти себя» возможности не стало.

Ночь…

Парень пришел в себя лежа на полу, закутавшись в простынь. Вокруг множество пустых бутылок и окурков сигарет. Окружающая обстановка была настолько паршивой, что явно выбивалось за рамки ожидаемого. Хотя, у героя и был свой план выхода из экзальтированного состояния, но… Теперь он уже не был так уверен в том, что исследование идет по плану

Чувство: страх и озарение

Мысли: вот оно… Неуправляемость… Все это вокруг, весь этот хаос… Я не помню, как это случилось… Ладно… Вроде… Что? Вроде?? Нет, теперь уж точно — цель достигнута. Однозначно. Пора приходить в себя… Стоп… Нет. Это чувство… Влечение! Я его ощущаю. Проклятье!.. Так, не паникуй. Нужно звонить Алу. Нужно спросить, как я это могу остановить. Заодно и сообщу, что теперь я вышел из сообщества…»

Звонок

— Ты чего мне посреди ночи звонишь? Что-то срочное? — спустя пару гудков раздался голос из телефона.

— Ал, все, Я в срыве… Я больше не ведущий NA, но… Скажи мне, как сейчас остановиться? Я начал пить и теперь снова чувствую чудовищную тягу. Мне страшно, помоги мне, скажи, что нужно сделать?

— А что ты хочешь услышать? Тебе нужно просто прекратить пить и на что-то отвлечся

Чувства: недоумение и растерянность

Мысли: вот уж замечательный совет.

Звонок прекращен

Мысли: ничего полезного я не услышал, значит действуем по своему плану. Нужно медленно снижать дозировку, но не водкой. Я снова накидаюсь. Нужно пиво. Черт, я ведь даже толком это не продумал. Я не ожидал, что влечение будет настолько болезненно навязчивым… Сопротивляться… Не получается…

После таких рассуждений парень поднялся на ноги. Его шатало. Приняв душ и переодевшись, он отправился в ближайший круглосуточный магазин.

На улице была глубокая ночь. Дул легкий ветер, придающий ощущение легкости, однако сейчас оно было смешано с одержимостью. Норман ощущал себя, словно зомби, в голове словно, цикличный приказ, звучало: «выпить снова».

Мысли: ну, вот они — цепи бессознательного.

Купив множество полторашек разного легкого пива, Норман вызвал такси, чувствуя отдышку и тяжесть в груди.

Мысли: с такими тяжелыми для меня сейчас пакетами мне тащиться уж совсем не с руки…

Добравшись до дома на машине, он лег на кровать и включил на телефоне фильм, параллельно медленно потягивая слабый алкоголь. А затем… Наступила Пустота…

День четвертый

Но, если посмотреть с другой стороны… Что отличает меня от той же нейросети? Что если свободы выбора действительно нет, а проведенные эксперименты, доказывающие, что выбор делается мозгом еще до того, как осознается, подтверждают только то, что Я, как человек, просто программа, которая пост-фактум ищет личностные мотивы поступков, когда на самом деле они исходят полностью из потребностей бессознательного и тогда… Сознание — «надстройка», иллюзия, сон…

Что-ж, если это так, то мы с наибольшей вероятностью обречены, ведь все предрешено и вся философия в этот момент рушится и не имеет смысла в рассуждениях о «высоком», ведь тогда это и правда разговоры ни о чем. Возможно, все же путь цифрового переноса сознания освободит нас, ведь тогда мы оторвемся от своего «закулисного манипулятора» (подобно ракете, сбросившей ступени, при выходе в космос, поскольку они ей более функционально не нужны и напротив стали лишним «балластом»), при этом сохранив осознание ценности существования, которой нет у современных нейросетей и которую они не смогут понять, МММ.. как бы это сказать?.. «Чисто». Они не способны сделать это без внедрения, именно экзестенциально, поскольку сами никогда не жили и не испытывали… Чувств.

День пятый

Норман проснулся ранним утром. Голова кружилась, но не болело. Влечение к выпивке стало отступать.

Чувство: легкость и рассеяность

Мысли: ну вот, наконец-то, мне лучше. Бум порядок вокруг не такой уж и значительный, тем более, что похоже, в предыдущие дни, Я вынес значительную часть мусора. Совсем этого не помню, но здорово, что даже будучи на автоматизмах Я продолжал делать хоть что-то базово полезное.

В холодильнике стояли три неоткупоренные полторашки пива.

Мысли: значит это Я оставил на утро. Очень хорошо, этого хватит чтобы вырубиться снова и, проснувшись под вечер, Я уже не буду ощущать остаточных флюид этого безумия. Хотя, конечно дня три придется отлежаться, после такого… МММ… «Марафона».

Именно так герой и поступил.

Вдох никотина, играющий эмбиент и Норман вновь плавно и постепенно уходить в глубины бессознательного, спокойно засыпая…

Резкий стук в дверь.

Герой проснулся. Время на часах телефона было на отметке 15:33.

Чувство: непонимание и тревога

Мысли: какого дьявола? Кто это может быть.

Неуклюже подойдя к двери и заглянув в глазок, парень увидел знакомые лица двух профилакторов — сотрудников из рехаба где он некогда работал. Именно они занимались насильственным отловом людей, чтобы затем доставлять их на закрытые дома.

Чувства: шок

Мысли: если они тут, то значит все очевидно — на мою голову есть заказ и приехали они сюда затем, чтобы его выполнить. Вот только…

— Норман, хорош! Мы знаем, что ты там, открывай давай! — раздался громкий голос из-за двери.

Мысли: неужели вы, придурки, думаете, что Я пойду с вами, как это говорится: «по-хорошему»? Удачи пробиться через мою металлическую дверь, орки.

С этими мыслями Норман вернулся в кровать и надел наушники, чтобы не слышать голоса из-за двери.

Музыка вновь унесла героя в дрему.

— Давай поднимайся — раздался голос прямо над Норманом.

Открыв глаза парень увидел, что двое кожанокурточных стояли прямо над ним. Не показывая своего удивления, Герой спокойно поднялся с кровати, доставая наушники.

— Ты думал, что мы замки взламывать не умеем? — начал один из вторженцев

— Прошлое то у нас, как ты знаешь, было трудным, отдает опыт то не забывается — завершил мысль второй.

Мысли: ну да, Я недооценил этих уголовников. Что же теперь? Даже если бы Я не был сейчас так истощен, то очевидно, что драться одному на двоих амбалов было бы при любых раскладах бесперспективно, тогда, остается лишь психологически надавить.

— Ну, во-первых, то, что вы проникли в мое жилище без разрешения, это уже само по себе уголовное преступление — начал Герой — а теперь, если вы, господа-маргиналы, не желаете отправиться в тюрьму, за свои бандитские действия, то даю вам пару мгновений, прежде чем убраться отсюда нахуй, прежде чем Я вызову полицию.

Услышав это, лица обоих нашлись краской.

— Ты чо, сука, угрожать нам еще будешь, срывник обдолбанный?! — завопил один из них — ну ка, блять, держи его — отдал он команду второму.

Началась возня, в результате которой Герой был быстро обездвижен ловким захватом, после чего второй достал шприц с непонятным веществом

Чувство: страх

Мысли: этого быть не может

— Ты чего удумал, выблядок? — спросил Норман, стараясь не выдавать дрожь в голосе

— Ничего особенного, сейчас мы тебе галоперидольчика дадим, ты и успокоишься, а то смотри, какой буйный.

Попытка вырваться была пресечена парой ударов.

Несколько мгновений спустя Герой вновь лежал на кровати, но восприятие уже было размыто.

Двое интервентов стали переговариваться между собой.

— Слушай, тут не так уж все и засрано, как ожидалось — начал один — нам бы, немного подправить картинку, чтобы основания были более убедительными.

После этих слов, данный субъект подошел к мусорным пакетам и стал вытряхать содержимое на пол. В это время второй опрокинул пепельницу, открыл одну из бутылок пива, после чего принялся разбрызгивать пиво на стены и мебель.

— Ну вот, теперь все выглядит так, как и подобает такому буйному срывному зверю как ты — удовлетворенно произнес один из имбицилов, вновь обратившись к Норману.

— Подожди-ка, последний штрих — возбужденно произнес второй, после чего подошел к кровати и высыпал мусор прямо на Героя

Оба дебила начали неистово смеяться.

— Ну ладно-ладно, это уже через чур, давай не будем уж совсем то переигрывать — успокоившись сказал один из профилакторов, после чего стряхнул с кровати часть мусора, а затем достал телефон и принялся фотографировать результаты своей «работы», вместе с лежащим посреди всего этого Норманом.

— Так, ладно, основания теперь зафиксированы, и они очевидны, все, поднимай его и повезли.

Норману кинули несколько его вещей из шкафа

— Бери, ты едешь в отпуск. Надолго.

Оба снова стали неистово смеяться, от своей, крайне «оригинальной» шутки.

Лестница, машина, дорога.

Сознание Героя было размыто уже в значительной степени, однако он видел, что его привезли в какую-то клинику.

— Вот, передаю его вам, дня на три, сделайте все необходимые процедуры и зафиксируйте это — говорил профилактор, обращаясь к человеку в белом халате.

— Не переживайте, все будет как всегда, рука уже наметана, напишем, что прокапали его после запоя и дали витаминный комплекс.

Следующие три дня дня прошли в забытие. Капельницы, уколы, таблетки… Тяжелое тело, не позволяющее полноценно пошевелить ни одной конечностью. Санитары, помогающие дойти до туалета, медсестры приносящие еду…

По истечению указанного срока в три дня, оба профилакторов вернулись. Вновь заднее сиденье машины, город за стеклом сменяется лесом и вот, наконец, показался частный четырехэтажный дом.

Чувства: оцепенение

Мысли: место моей психологической практики. Я снова здесь, но… Тогда, Я был один из сотрудников, а теперь… Один из заложников.

Подъехав к железному забору, которым по периметру был огорожен дом, водитель стал кому то звонить.

— Дрова привезли, принимайте

Железные ворота отворились и машина заехала на территорию частного участка. У входа в дом стоял один из консультантов, Джордж, прошлый коллега Нормана.

Героя вытащили из машины.

— Ну, как же ты так умудрился то сорваться? — нарочито добродушно стал говорить Джордж, обращаясь к Герою.

— Я не сорвался, черт возьми… Я не могу сорваться… Я не один из вас… — прерывисто ответил Норман

— Ну, это в тебе говорит отрицание, конечно, после такого то запоя, ты явно откатился снова на ноль. Ну ничего, мы тебя сейчас на ноги то поставим, будешь как раньше, как когда-то — не сменяя мягкости в интонации продолжил консультант.

Нормана завели в дом и подняли на третий этаж, где находились общие спальные комнаты для клиентов-мужчин.

Следующие двое суток Герой провел на кровати. Его изредка приводили в чувства, чтобы тот смог поесть, принесенной из столовой еды.

Наконец наступил тот день, когда в очередной раз проснувшись, Норман почувствовал, что уже в состоянии размышлять более-менее полноценно.

— Пришел в себя то? — начал мужчина, сидящий на кровати напротив — ты помнишь кто я? Я твой старший брат, я расскажу тебе что тут да как заведено и…

— Я знаю, как тут все заведено — перебил говорящего Норман — Я тут работал…

— Ааа… Мне про это консультанты не говорили…

Мысли: ну еще бы

— Значит у тебя есть опыт — продолжал мужчина — кстати, сейчас там в группе время досуга, можем подняться да познакомиться со всеми

— Это лишнее, мне нужен старший смены

— Джордж? Так он как раз сейчас там, среди ребят

— Ну, тогда идем.

Поднявшись на четвертый этаж, Герой вошел в самое просторное помещение, которое только было в этом доме, так называемую групповую. В ней было порядка 40-ка человек: около 30 и 10 женщин разных возрастов. Как только Норман переступил порог, к нему тут же стали подходит клиенты данного заведения, задавая стандартные для этого места вопросы: как его зовут, на чем он сидел, сколько по времени и прочее.

Вдруг, Героя окликнул Джордж

— Рад видеть, что тебе лучше! Значит ты уже достаточно окреп

— Пойдем покурим…

— Ну пойдем, в конце концов ведь новичок в доме главный.

После этих слов двое спустились на первый этаж и зашли в отдельное помещение, специально оборудованное для курения.

Джордж протянул Герою сигарету.

— Вот да чего тебя довели твои сумасбродные мысли про контроль. Теперь ты видишь?

— А до чего они меня довели? Я проводил свое исследование, пока вы не прислали ко мне своих истуканов.

— Ты же сам звонил Алу и просил о помощи

— Я не просил его изолировать меня на дом, Я спрашивал о том, как остановиться в моменте.

— Ты же знаешь, что это невозможно, что только изоляция способна помочь, есть терапевтические сроки, которые не мною определены, и по ходу их прохождения человек уже приходит в норму

— Слушай, хватит мне говорить то, что Я и без того знаю. Ты вот что лучше скажи, какого черта вообще происходит и зачем Я здесь?

Услышав этот вопрос Джордж переменился в лице и подошел к единственному окну, в этом помещении, на котором, как и на прочих окнах в этом доме, была приварена решетка.

— Ты здесь, потому что тебя захватил твой собственный больной эгоцентризм. Ты перестал верить в программу, и решил, что можешь подрывать ее, проводя свои вот эти опыты. Ты, своими действиями, ставил под удар авторитет не только нашей организации, но и всего 12-ти шагового учения.

— И что с того? Это же…

— КАК ПОНЯТЬ, ЧТО С ТОГО! — Джордж развернулся к Герою, его гримаса выражала явную злобу — ты, оспаривая наши тезисы, ломал программу! Ломал то, что спасает жизни огромному количеству людей по всему миру!

— Спасает? Подменяет одну привязанность — химическую, на другую — поведенческую, где человек, попросту вырабатывает новые автоматизмы своего поведения, но не те, которые бы ему хотелось, а те, которые вы ему задаете. Это не освобождение, это подлог!

— Что ты имеешь ввиду? Думаешь, они могут выработать новую модель поведения на основе своих интересов? У них не осталось интересов! Кроме одного — безумно поглощать разного рода дрянь, меняющую их сознание. Они наркоманы и только одним способом их можно спасти — сломать их прежние больные убеждения.

— Они, прежде всего, люди! И ломать их не нужно, им нужно предоставить выбор и тогда, тех, кому это будет нужно удастся спокойно переубедить, и они сами, если того захотят, примкнут к вам, сами обратятся за помощью.

— Думаешь много таких будет?

— Какая разница сколько? Жизнь человека принадлежит только ему самому, и никто не в праве судить его за его образ жизни.

— Образ жизни, который его убивает и приносит страдание другим.

— Еще раз, жизнь Человека принадлежит только ему, а если, своими действиями, он приносит страдания другим, то он ответит за это перед законом, но не вам его судить!

— Мы не судим, мы помогаем, на духовной основе.

— Вы подменяете одно другим, и даже термин нравственности, подменили своим этим полу магическим «духовным». То, что ты называешь помощью, на самом деле банальное захват, удержание и навязывание людям ваших идей, потому что, в противном случае, как ты верно заметил, тут было бы меньше клиентов, а значит и дохода у организации было бы меньше, вот вы и тащите сюда насильно всех, на кого есть хоть малейшее подозрение в наличии аддикции, чтобы затем вытряхать финансы из тех, кто готов платить за их, так называемое «выздоровление». Это мерзко! Это бизнес на горе других! Бизнес на людских страданиях!

После некоторого гнетущего молчания, в процессе которого Джордж пристально смотрел в глаза Герою, он наконец продолжил:

— Вижу, говорить нам с тобой не о чем, ты в полнейшем сопротивлении. Ты сам зависимый.

— Ты знаешь, что это не так.

— Я это явно вижу. Твои безумства перешли все грани, но, знаешь что? В свое время я был таким же. Но я благодарен программе и рехабу за то, что они меня сломали. Я смог взрастить в себе новую взрослую личность. И ты сможешь. Ты пойдешь у нас по особой, индивидуальной программе.

— Программе? И кто бы это одобрил?

— О, ты так не переживай, мы уже сообщили твоим родственникам, что ты у нас, что мы готовы помочь тебе после того, что случилось, и что, более того, мы выделили для тебя специальное льготное место, для твоей реабилитации. А после того, как они увидели фото того, что ты устроил у себя в квартире, они, не долго думая, согласились, чтобы…

— ПОГАНЫЕ ВЫРОДКИ! Это же подлог! Вы обманули их!

— РОТ СВОЙ ЗАКРОЙ! Еще одна такая выходка и я распоряжусь чтобы тебя привязали к кровати, будешь под себя ходить!

Вновь возникла пауза.

— Пойми, выбор у тебя сейчас не велик — продолжил Джордж — либо ты делаешь все так, как тебе говорят и спокойно проходишь свой терапевтический срок, определенный программой, тем более, что для сотрудников, которые сорвались, он составляет не год, а полгода, как ты знаешь, ну… Либо мы отдаем тебя на мотивацию, а так… Сам знаешь, что там.

— Это же насилие…

— ЭТО ТЕРАПИЯ! Не придумали еще способа, как по другому возвращать, нас, зависимых, в здравомыслие. Поэтому, слушай сюда. Сейчас, когда мы выйдем отсюда, ты поднимешься в групповую и с сегодняшнего дня, твои полгода начнут свой отчет. Ты будешь делать все так, как тебе будет велено, уяснил? Ты прекратишь критиковать нашу программу, наши тезисы, методы и подходы. Ты забудешь о своем психологическом образовании. Теперь ты на позиции обычного срывника, ясно тебе? Это решение уже было принято всеми в организации, кого ты знаешь. Мы посовещались и коллективно решили, что тебя нужно спасать из той бездны, куда ты сам падал и тянул за собой других.

— Вы коллективно решили, то, что Я представляю угрозу вашей системе, вот только… Я никого не тяну за собой… Свое исследование Я проводил единолично, на одном себе, Я не зазывал к себе никого из наших общих знакомых.

— То, что ты собирался опубликовать, само по себе уже являлось бы призывов к контролированному употреблению. А значит, ты собирался потянуть туда всех подряд.

— Я собираюсь сказать людям правду, о том, что есть сугубо светские группы, о том, что есть программы, по снижению вреда, о том, что действительно, умеренное употребление того же алкоголя возможно…

— Это безумие! Это все путь в один конец! Вернее, там несколько развилок: тюрьма, больница, смерть!

Мысли: сколько же программных клише ты произнес за этот наш диалог, ты жалкое подобие человека, полностью отравленное внедренными в тебя тезисами… Какая ужасающая картина того, кто считает за благо свое преображение в сломленного.

— Дай Я хотя бы позвоню Лине, сообщу, что со мною все в порядке. Да и на работу нужно сделать звонок, чтобы они на время моего отсутствия нашли сезонного работника, мне на замену.

— Ты же знаешь правила, все контакты с внешним миром ограничены. Так что про работу можешь забыть. Улетела как журавль в небо.

— А Лина? Вы же работали с ней, она была тут психологом и…

— Была. До того, как назначила нашему директору Мартину, после чего ее отсюда и попросили.

— Я знаю эту историю, и знаю ее подробно

— Хах! Мало ли, что она там тебе напела! Ну да, она говорила примерно такую же чушь, что и ты сейчас лепишь, о том, что так нельзя и прочее, но она не зависимая, она нас не понимает.

— Но ведь у нас отношения… У тебя и у Мартина у самих есть семья… Она моя семья.

Возникла пауза.

— Я передам твой запрос директору, посмотрим, что он скажет — ответил Джордж.

— А как насчет профилакторов?

— А что с ними?

— Не притворяйся. Ты в курсе, как меня сюда доставили.

— Слушай, я за их методы ответственности не несу, это другой отдел организации, они сделали все так, как считали необходимым.

— Так, чтобы для стороннего наблюдателя, в случае чего, все выглядело таким образом, будто бы мой захват был оправдан…

— Он в любом случае оправдан. А теперь, мы поднимемся в директорскую и ты подпишешь все необходимые документы, если намереваешься пройти свою терапию спокойно.

— А если не подпишу, то…

— То на мотивации тебя будут забивать как свинью! — сорвался Джордж

Очередная пауза.

— Ну вот зачем ты меня вынуждаешь к этому? — продолжил консультант — Давай без истерик и…

— Не Я сейчас впал в истерику

— Поговори мне еще. Короче, твои родственники уже дали согласие, с их стороны подписи получены. Так что, даже если, все пойдет по плохому сценарию, и после мотивации ты вознамеришься мусарнуться, то они пойдут как соучастники, ведь одобрили твое нахождение здесь.

— Вы всегда такими способами и действовали…

— Нам же нужно себя как-то обезопасить от неадекватного поведения зависимых. К тому же, сам понимаешь, что у нас и с мусорами, где надо, есть контакты, так что мы выпутаемся, а вот ты свое на мотивации что так, что этак получишь, уж в этом будь уверен, за тебя словечко замолвят, как следует с тобой поступать. Если, конечно, ты сейчас не примешь правильное решение.

— И как до этого дошло, Джордж? Мы ведь были служащими на одной группе, созданной этой организацией…

— Были. Пока ты не стал воплощать свои идеи в жизнь. Поэтому, теперь, мы и предлагаем тебе начать выздоравливать по-настоящему, а не прятаться за своими регалиями.

— Прятаться? Ваш взгляд в аддиктологии не просто узконаправленный, он фанатичный. Я старался привнести больше…

— Хаоса

— Плюрализма и объективности

— Давай не будем продолжать этот пустой разговор, ты уже надоел мне по ушам ездить. Ты всем нам еще в свое время надоел со своей этой «объективностью». Объективно то, что наша программа самый эффективный способ, проверенный годами, который помогает людям менять жизнь к лучшему.

— Вот только даже эту свою минесотскую модель вы извратили до неузнаваемости…

— Заканчивай! Вот, за каждую такую дерзость, ты будешь скоро получать утруднения, откажешься их выполнять, накажем группу, а там… Уже они тебя потом накажут.

— Стандартная манипуляция.

— И если она не сработает, то за работу возьмутся уже мотиваторы на другом центре.

— Да Я понял, можешь не повторять…

— Мне бы хотелось, чтобы ты это четко уяснил. И помнил, что наше терпение не резиновое.

Сигарета дотлела.

— Держи еще одну свою раковую палочку — протянул очередную сигарету Джордж.

День 1

Весь график данного «реабилитационного» заведения был строго построен во времени в соответствии с днем недели.

И так, сегодня был четверг и Норман оказался на группе интервизия, суть которой заключалась в том, что на каждого человека поочередно зачитывалась характеристика со стороны сотрудников, а затем, кто-то из группы также давал этому человеку свою характеристику. Притом, вне зависимости от того, что говорится про личность человека, но слушающему нельзя отвечать на сказанное. И уж тем более, сами сотрудники, хотя они открыто и декларировали постоянно что находятся на позиции «равный равному», участвовали в этой интервизия лишь с позиции оценивающих, то ест им самим, никто из группы не имел права давать свою, встречную оценку.

Люди сидят кругом, ведущий, консультант Рустам, называет имена по списку. Когда по названным словесно проходятся сначало сотрудники, а затем зачастую и кто-то из прочих клиентов, список идет далее. Наконец, очередь доходит до Нормана.

— Итак, Норман. Био: без жалоб. Психо: нестабильный, импульсивный, стадия отрицания. Социо: безответственный и своевольный. Духовно: лживый. Согласен?

— Касательно характеристик моей личности, мне все равно что вы думаете, однако…

— Стоп, гонор — перебил Геро Рустам — три субординации до вечера, до итогов плюс напишешь

Чувство: раздражение

Мысли: тупорылый мудак, Я честно и открыто сказал, что плевать хотел на вашу коллективную оценку, при том, еще достаточно тактично, исходя из своей ситуации заложника. А теперь, ты, выродок, хочешь чтобы Я переписал три листа ангажированного текста про субординацию, объемом по целому тетрадному листу?

— Подожди, какие…

— Подожди? Подождите! Плюс два листа субординации к вечеру — заключил Рустам — ты поня?

— Если мы общаемся на «ВЫ», тогда и вам следует обращаться ко мне соответствующе, не так ли?

— Ты, абстинент, учить меня будешь как мне с тобой говорить? Ты чо за цирк тут устраиваешь?! Я буду с тобой общаться так, как положено по регламенту, а регламент четко указывает, что клиент обращается к консультанту по имени отчеству и на вы.

— Я хотел сказать, касательно био-сферы — спокойно продолжил Герой — буквально вчера в директорской, Я говорил Джорджу о том, что у меня есть жалобы. В конце августа, мне нужно забрать свои новые очки из частной оптики и там же пройти полное обследование глаз, для назначения мне необходимого лекарства.

— Ну, и что?

— Вы не указали этого в своей интервизия. Отметили, якобы у меня жалоб нет, и потому Я сейчас открыто на круг акцентирую на этом свое внимание.

— Ты вчера про это говорил? Ну, видимо не внесли в интервизию, потому что писали ее раньше, чем ты озвучил свой запрос

Мысли: ложь. Она пишется всегда вечером, мне ли не знать, ведь Я был когда то за вашими закрытыми дверьми. Про необходимость посещения оптики Я говорил днем. Ну ладно, может они действительно с того времени сместили время, как знать.

— Хорошо. Касательно последствий… — продолжил Норман — как вы сами подметили, Я, согласно внутреннему регламенту организации являюсь абстинентом, а пока человек находится в таком статусе, он не несет никаких утруднений

— Это теперь называется последствия

— Пусть так, все же.

— Ну смотри, ты уже тут плавал и все знаешь, так что даже не смотря на то, что ты еще в абстиненции находишься, правила тебе известны, а потому конкретно на тебя этот иммунитет не распространяется, поэтому к итогам плюс пять листков субординации. Все, хватит тратить время группы, обратные связи.

Руку поднял один человек из «звена» — это небольшая часть клиентов, которых консультанты делали своими приближенными, и те, должны были выполнять их особые поручения, а также рассказывать о том, какие настроения сейчас в группе, и кто что замышляет, о чем говорит, наедине с другими. Взамен они получали ряд поблажек и бонусов в виде различных послаблений режима для себя.

— Привет Норман — начал свою речь представитель звена — ну, во-первых, твой внешний вид, ты выглядишь неподобающе, твои длинные волосы неприемлемы.

Мысли: все ясно, им, этому звену, дали задание раскритиковать меня при всей группе. Помню, именно такие задачи им и ставились в прошлом. Тоже, стандартная практика, чтобы морально сломить человека, сделав его удобным для администрации. Но цепляться к внешнему виду? И это при том, что сейчас уже далеко не пуританские времена… Хотя, здесь этический прогресс явно пошел в обратную сторону

Закончив свою нелепую критическую речь, говорящий завершил высказывание словом «спасибо». Здесь было так принято, что в конце всегда произносилось это слово, наравне с тем, как перед началом высказывания говорилось «привет». На каждую из соответствующих фраз группа одновременно отвечала аналогичным образом, что создавало атмосферу некого культа. Следующим руку потянул другой представитель звена, за ним еще один. И каждый раз, критика начиналась со слова «привет», на что группа громко отвечала «привет», и, на «спасибо», также отвечала «спасибо». Подобное казалось Герою очень давящим, однако он не подавал вида. Как он и предполагал, участники звена по очереди стали критиковать его, хотя, даже толком еще не зная, кто перед ними, ведь практически лично не общались с Норманом. Тем не менее, это не мешало говорить им критические замечания про его личностные особенности, которые, разумеется, мало того, что не соответствовали действительности, да еще и более того, шли на грани оскорблений, по типу: «ты действительно проявляешь себя как лжец и саботажник». Хотя, разумеется, находясь в группе, Норман не говорил критических слов о программе, помня угрозы Джорджа. Так откуда же тогда они могли знать о его негативном отношении к программе? О том, что он сейчас притворяется лояльным. Только если бы консультанты за закрытыми дверьми сами не сказали им про это.

Слушая все эти бредни, Норман пристально смотрел на Рустама, который в конечном счете и взял заключительное слово.

— Полностью поддержу ребят, ты не честен, а ведь выздоровление от зависимости начинается с честности, прежде всего перед собой. И да, твои длинные волосы, это попросту не этично, ты выглядишь как лютый наркоман в употреблении

Мысли: придурок, ты хоть знаешь значение слова «этично»? Долбанный деградант, хотя чему удивляться…

Подобные мысли были вызваны осознанием того, что те, кто сейчас называет себ словосочетанием «консультант по химическим зависимостям» в действительности не являются никакими специалистами и не имеют никакого психологического образования. Это люди, которые в свое время, также были клиентами подобных организаций, а затем, по итогам завершению своего курса программы, и при наличии свободных мест, сами могли стать консультантами. Так обеспечивалась «смена поколений». Ну, а наиболее усидчивые, беспринципные, циничные и в то же время, фанатично преданные программе субъекты, могли двинуться дальше по карьере, став директорами. Для этого от них также требовалось самозабвенно выполнять все «терапевтические» цели, пренебрегая общечеловеческими правилами в угоду правил внутри организационных.

Когда очередь двинулась дальше и обсуждению подвергли одну из девушек, Рустам назначил Нормана в обязательном порядке дать ей обратную связь.

Мысли: мало того, что Я ее совсем не знаю, так и более того, Я не стану причинять вред достоинству человека. Меня учили, то личность неприкосновенна, тогда, какой же Я буду психолог, если сейчас пойду против своей профессиональной этики и против самого себя?

— Я прослушал — отрезал Герой, когда пришла его очередь высказываться.

— Очень плохо, Норман, очень… Это отлет, а значит… Так, сегодня ты и так уже пишешь до вечера… Значит после отбоя, сидишь вместе с дежурным и пишешь 3 листа своеволия, до подъема. Чем раньше напишешь, тем раньше спать ляжешь, все в твоих руках.

После группы, во время перерыва, который Норман уже был вынужден потратить на то, чтобы начать писать первый лист субординации, ведь писались утруднения всегда в личное время, к нему подошла та самая девушка.

— Меня зовут Ника, спасибо, что не стал топить меня

— Да, конечно… — не отрываясь от листка ответил Норман

— К слову, на будущее, съехать можно и по-другому. Если ты не хочешь говнить человека, можешь вместо этого просто дать ему положительную характеристику, тогда это тоже зачтется и последствий не будет

Мысли: блин, точно. Как же Я сам сразу не сообразил? Ну да, Я же не был еще внутри круга клиентов, у них тут есть свои способы для взаимовыручки, видимо, мне еще многое предстоит постичь.

День 3

Столовая.

— Блин! Я чуть зубы себе не сломала! — вдруг раздался голос одной из девушек.

— Что там у тебя случилось? — спросила консультант Нерва, сидевшая за отдельным столиком для сотрудников.

— Горох, в нем небольшие камешки, вот — девушка протянула ладонь на которой действительно выл виден небольшой камень, размером с горошину.

— И вот такую еду вы нам тут покупаете?! — вдруг раздался один из мужских голосов — экономите на нас и…

— А НУ ЗАТКНУЛИСЬ! — вдруг завопила Нерва и после того как в помещении возникла моментальная тишина, продолжила — вы вот сейчас себя то слышите?! — продолжила консультант — как травиться наркотиками, мы первые. Как бежать за ними в мороз минус сорок, чтобы поднять закладку, мы первые. Как колоться грязными ржавыми шприцами в туалетах, мы туда же. А вот камешек в горохе, для нас видите ли, трагедия — не скрывая сарказма, произнесла Нерва.

— Но я чуть не сломала зуб, было очень больно… — попыталась продолжить девушка

— Твои зубы и так бы от наркоты покрошились, если бы ты сейчас была не здесь. Тут у многих есть проблемы с зубами из-за многих лет употребления, так что давай заканчивай мне эти сказки рассказывать, какая ты бедненькая. Всех касается! Выловили, выкинули и дальше ешьте молча — заключила консультант.

Чувство: презрение, отвращение, гнев

Мысли: вот у меня, например, нет проблем с зубами, впрочем, как и с употреблением, и все твои доводы не актуальны. Мне теперь рисковать здоровьем приходится, потому что вы действительно покупаете самый дешевый комбикорм для своих заложников, которых называете «клиентами». К тому же интересно, как бы ты отреагировала, если бы в твоем горохе оказался такой камень. Наверное, как минимум повар, остался бы писать последствия на несколько ночей к ряду, продолжая при этом днем готовить. Вот только, такая ситуация маловероятна, ведь ты, падаль, предпочитаешь лупить у всех на глазах творожок, который покупаешь себе в продуктовом супермаркете. А вот другим приходится либо есть что вы привозите, либо не есть вовсе. Но в таком случае, человек либо давится этой пакостью, попутно ломая зубы, либо, если отказывается что-либо есть, вы это воспринимаете за голодовку, как намеренный саботаж и там тогда еще хуже его ситуация… Мотивация — возможная перспектива для каждого.

День 6

Консультация с психологом

Норман заходит в небольшое помещение с голыми стенами. В центре стол, возле которого находится стул, стоящий напротив кресла, за которым, по другую сторону стола, сидит психолог.

— Привет Норман — произносит девушка, на вид, немногим старше самого Героя

— Привет — коротко отвечает парень и садится

— Так, начнем?

Молчание

— Давай знакомиться, расскажи мне свою историю, ага.

— Уверен, ты знаешь мою историю, пусть и в версии консультантов, но все же..

— Мне интересно услышать это от тебя — по лицу девушки растеклась неестественная улыбка, искусственность которой выдавали широко раскрытые серо-голубые глаза психолога.

— Если Я сейчас расскажу тебе то, что было на самом деле, разве что-то изменится? Или… Есть вероятность что ты мне поверишь?

— Ты просто попробуй, а там видно будет.

— Я знаю, что в этом нет смысла, это не улучшит мою ситуацию, а напротив

— Почему ты так думаешь?

— Я был на том месте где сейчас сидишь ты — четко отсек Норман, глядя девушке прямо в глаза — кому как не мне знать, что все эти «гарантии конфиденциальности» на наших консультациях — лживая фикция. Если консультанты запросят информацию о конкретном человеке у тебя, то ты ее расскажешь.

Девушка продолжала молча улыбаться.

— Но ведь нам нужно как-то начинать вести нашу терапевтическую работу между собой — вдруг неожиданно прервала тишину психолог.

— Для чего? Какую работу ты хочешь со мной вести? Я независимый и не Я пришел к тебе решить жизненную проблему, а вы все, как организация, пришли в мою жизнь, создав проблемы. Поможешь мне решить это?

— Я вижу ты не настроен на конструктивное взаимодействие и по-прежнему находишься в отрицании…

— Прекрати — презрительно произнес Норман — Я, если уж так хочется, мою позицию каким то образом определить, нахожусь в идейном несогласии. Это оппозиция еще называется, в политической среде.

— Как это называется у здоровых людей мне известно, спасибо. Вот только вы тут, не потому что у вас есть какие-то высокие идеи, вы тут потому что ваша единственная идея заключается в одержимом употреблении наркотиков, принося им на алтарь жертвы все остальные человеческие ценности — вдруг вовлеклась психолог — и Я тут, для того, чтобы помочь. Напомнить вам, что значит быть человеком.

Чувство: ярость

Мысли: такая остервенелая пропаганда может говориться либо искусным лицемером, либо в край сдвинутым фанатиком.

— Что значит быть человеком? — повторил слова девушки Норман — это очень философский вопрос, на который разные мыслители, представь себе, отвечали по-разному. Это метафизическая тема, а вы здесь занимаетесь клишированием через одно единственное понимание, свое, так называемое, программное понимание. Это искаженная призма, через которую свет идет только в одну точку. В вашем случае, эта призма еще и мутная, и потому свет в ней теряется, меркнет…

— Вычурно говоришь — саркастично начала девушка — а теперь представь, какой бардак у тебя внутри происходит: если у тебя так много разных пониманий одного и того же явления, разве это не хаос?

— Это широтой мысли разумные люди называют.

— Или те, кто хочет оправдать свои противоречия.

— Я не противоречу себе, Я способнее прогнозировать разные варианты и при этом, склоняться к одному чуть больше, чем к другому. Здесь роль будет играть уже личностный выбор.

— Тогда почему же ты, когда шел в запой, не спрогнозировал, что можешь оказаться тут, в этой точке, где мы сейчас это обсуждаем?

Норман на мгновение замешкался и отвел взгляд, что девушка заметила, наклонив голову на бок, как бы показывая этим свою цепкость.

— Потому что Я верил тем людям, с кем ты сейчас работаешь. Верил, что если Я выберу свой путь и достойно уйду из сообщества, то оно не станет меня преследовать…

— Как ты думаешь, почему тебя отдали на консультации мне? У нас ведь тут есть еще два психолога.

Норман вновь встретился взглядом с девушкой, но отвечать не стал.

— Тебя отдали мне, потому что знали, что к тебе нужен другой подход. Ты, как я слышала, утверждаешь, что тут всех равняют под одно, без учета личных особенностей и уникальной истории. Как видишь, это не так.

Норман засмеялся.

— Я что-то смешное сказала?

Герой продолжал смеяться, не пытаясь сдерживаться.

— Ну, подожду. Как успокоишься, может и со мной поделишься, что тебя так развеселило.

Спустя некоторое время, когда Герой отдышался, он повернул голову обратно к собеседнице.

— Тебя назначили моим психологом, не потому что кто-то там учел мой контекст: историю, мировоззрение, знания — нет, тебя назначили потому, что, например, с Дивайтом мы вместе работали, когда Я проходил практику в светском доме этой организации, там же и достаточное время коммуницировали на позициях равных. А с Анирой мы в целом хорошо общались, имеем сопоставимый практический опыт работы в психологической сфере и были служащими на общей терапевтической группе от все той же организации. Проще говоря, Я их обоих знаю лично, а им известны мои взгляды о контроле, которые они, в свое время, хоть и не разделяли, но и не осуждали, говоря о том, что это мое дело и мой выбор. Следовательно, мало того, что в принципе некорректно назначать терапию у того человека, с кем ты имеешь те или иные личные связи, так еще и в данном случае просто не эффективно: как бы люди, кто достаточно нейтрально относился к моим позициям, говоря про это во время личных контактов со мной, вдруг стали бы мне сейчас, тут, рассказывать о том, что мои взгляды больные и неправильные? Это заведомо обреченная задача, к тому же, у них может появиться значительная степень сочувствия к тому положению, в котором Я оказался теперь, а это уже потенциально рискованно, не находишь?

— Интересно… — еле слышно прошептала про себя девушка — Так почему же ты сам тогда работал в этой организации, раз в тебе столько, как ты говоришь, несогласия с ее принципами?

Вспомнив свои мотивы, Норман, после некоторого раздумья, стал отвечать на такой, не самый простой для него вопрос.

— Потому что Я был неправ. Это если говорить кратко и по существу. Если более развернуто, то Я предпочитал обманываться. Я видел все то, что тут происходило, Я понимал, что это… Это, временами, чудовищно. Однако Я повторял себе слова свои з коллег, о том, что иного пути нет, что это самый эффективный способ преодоления аддитивных влечений и… Повторял себе тезисы программы, те самые, что несколько мгновений назад ты мне пересказывала своими словами, говоря о том, что Я одержим употреблением и значит, являюсь неосознанным, потому и любые мои слова, в аргументацию моего образа жизни и моих выборов — это не более чем бессознательные защиты психики. Я повторял себе все это, стараясь не думать о том, что мы причиняем людям вред. А также… Я оправдывал себя тем, что сам лично никогда и никому не стремился сделать плохо и лишний этого не делал: Я никому не выносил никаких последствий, ни на кого не совершал доносы, даже зная о том, что человек планирует, к примеру, побег. Я думал, что смогу придерживаться здесь одной морали, той, которая необходима для работы в таком месте, а там, за забором, останусь на своих нравственных основах, там вновь буду становиться собой настоящим. Но это было расщепление, ведь… Отделить профессиональное от личного — можно, а вот отделиться от своего внутреннего голоса, от Чести — это измена себе. Предательство самой своей сути…

— И ты решил уйти?

— И ушел, сделав это максимально безболезненно для тех людей, с кем работал.

— Ты так думаешь? А разве твое исследование не направлено на критику программы? Ведь если есть контроль, значит программа ошибается.

— Критика программы — это критика идеи, а не критика ее носителей, как таковых; при условии, что они искренне в нее верят и реально стремятся помогать людям. Я ожидаю, что те, чем рассудок еще не затуманен этими ложными постулатами, чье сознание осталось в большей степени свободным, услышат эту критику и, по меньшей мере, в подобных терапевтических сообществах пройдут реформы, нацеленные на гуманизацию методов и, в целом, всего терапевтического процесса.

— Вот это ты загнууул — продолжила сарказничать психолог — а не много ли ты на себя взял? Революционером стать решил, получается?

Норман молчал, уверенно глядя ей в глаза.

— Знаешь… — продолжила девушка — как обычно заканчивают мятежники? В лучшем случае бегут куда глаза глядят, когда им надают по шапке, но обычно большинство оказываются на эшафоте.

— Есть и третий путь. Новой истории нашей страны он известен — путь успеха и победы, пусть и последствия его в дальнейшем оказались неоднозначны.

— Вот именно!

— Однако, в иных случаях, там, где революции побеждали, жизнь, в конечном итоге, могла и улучшаться.

— А могла и стать хуже.

— Это зависит уже от того, кто вершит такой переворот: какие цели преследует и какой план их достижения реализует.

— Все люди в той или иной степени преследуют личные цели.

— Но личная цель не всегда корыстна, она может также заключаться и в желании всеобщих улучшений.

— Это уже из разряда утопии.

— Мои идеи — не утопия и не фантастика, контроль в действительности существует, пусть он и опасен, но он есть. Отрицание фактов действительности убивает научный прогресс. Но в данном случае, дело даже не в контроле… Здесь, в таких закрытых организациях, попросту нету должного, человеческого отношения к людям, с ними обращаются, словно с рабами, с разницей лишь в том, что физическое насилие напрямую не применяют, а либо угрожают им, напоминая про то, что могут отдать на мотивацию, как будто ты реально обменный товар, либо делают это насилие опосредованным, через практики недосыпов, недоеданий, замучиваний работой и прочее.

— Знаешь, то что Я сейчас слышу, это похоже на то, что консультанты называют словом «ропот». Это характерно для абстинентов, но послушать твои слова все равно было любопытно. Обычно, мне тут рассказывают свои жалобы более приземленно, по типу, что курить не дают или на прогулки редко водят. А ты прямо, УУУХХ! Если бы я не была специалистом, могла бы даже сама вовлечься в твой рассказ и возмущаться. Но за время своей работы, я уже натасканна опытом и знаю, что если вы захотите, то в любом случае, выставите нас монстрами.

— Кто «вы»?.. — спокойно и грустно спросил Герой, понимая, что стена цинизма осталась непоколебима.

— Наркоманы и алкоголики. Одним словом, зависимые.

— Что-ж, это правда… такие как ты и есть монстры. Придумывать дополнительных слов и сюжетов для «ропота» не придется, если просто уметь видеть сущностное…

Тишина, последовавшая за этими словами, длилась так, словно само время замерло в этом моменте.

— Так, ну ладно, думаю на сегодня достаточно! Спасибо за общение, увидимся на следующей неделе. Была рада знакомству.

— К чему это лицемерие? Никто из нас не рад такому знакомству, нам говорить друг с другом, также неприятно, как и… вероятно… тем не менее, интересно — заключил Герой, поднявшись на ноги, после чего развернулся и вышел из кабинета.

День 8

Очередная интервизия

— Итак, Норман… — начал Джордж — био: без жалоб. Социо: не активен, в жизни дома пассивная позиция. Психо: неустойчив, вспыльчив, импульсивен, стадия — отрицание, саботаж. Духовно: моральный облик — лживый. Три духовных принципа: честность, непредубежденность, готовность к действию — отсутствуют. Согласен?

— Нет.

— Пояснения дай нам, с чем не согласен.

— Без комментариев

— Ну, раз без комментариев, то два своеволия до тонов плюс напишешь. Обратные связи.

Как обычно, руки подняли участники звена.

— Так, ну касательно того, что я наблюдал за неделю — начал один парень — мы с тобой живем в одной комнате, и в целом я вижу, что ты все бытовые правила соблюдаешь, на уборке тоже хорошо свою зону убираешь. То есть, никаких проблем в этом отношении нет. Единственное, что, раз консультанты пишут такую негативную характеристику по тебе, то возможно тебе стоит задуматься, но я лично за тобой этого не замечал, в силу того, что мы мало общались. Хотя конечно, слышал, как ты высказывает критические мысли в отношении к программе, но на твоем сроке трезвости это нормально, я новичком был такой же почти. Ну, вроде и все.

Чувство: интерес

Мысли: забавно, что ты не стал в этот раз меня пытаться принизить, хотя наверняка же на собраниях вашего звена, такое распоряжение вам по-прежнему дают. Видимо, из-за того, что с другими ребятами из группы хороший коннект у меня начал складываться, ты и не рискуешь показаться, как это у вас тут говорят «красным». К тому же, в какой бы комнате Я ни жил, везде есть минимум один подселенный участник звена, как раз для того, чтобы докладывать консультантам потом то, о чем ребята говорят между собой перед сном в комнатах. Но, видимо, действительно особо нечего тебе сказать.

После слово взял другой участник звена и такой нейтрально-оценочный нарратив повторился в других, но схожих по окрасу словах.

Чувство: удивление

Было видно, что Джордж склонился над листом, где была написана интервизия сотрудников, явно о чем то задумавшись.

— Тебе нужно быть более открытым к группе и перестать сопротивляться изменениям в себе, ты сам останавливаешь свое развитие — начал он озвучивать свою оценку, после высказавшихся — ты сам себе мешаешь, из-за своей гордыни и нежелания сдаться. Прими уже тот факт, что ты здесь и ты здесь не просто так, ты наркоман. Как сказано в пояснении к шагам: «препоручи свою волю впереди-идущим, сдался тем, кто научился оставаться трезвым и обретешь душевный покой» — прими уже первый шаг и начинай работу над собой, путь у тебя длинный, ты и сам знаешь, нам многое предстоит сделать.

Чувство: гнев

Мысли: сдаться? И что бы тогда от меня осталось? От моей Личности? А, ну да… Вы же, тупорылые животные, к этому и стремитесь — сломать меня, чтобы убить во мне эту «неправильную» Личность, а затем сделать из меня куклу, повторяющую ваши лозунги, подобно мантрам. Пока Я дышу — этого не будет, ничтожество.

День 9

Разговор в консультантской

— Я написал еще одно письмо для Лины

— Хорошо, я его сейчас сфоткаю и отправлю директору, он посмотрит и если одобрит, то уже отправит — ответила консультант Хельга

— Мне в принципе не нравится тот факт, что он читает личные переписки между близкими людьми

— Это сделано для того, чтобы клиенты не выносили свой ропот на своих родственников и супругов, чтобы не вводили их в заблуждение, ты же знаешь.

— Да, но в данном письме Я ни слова не написал про условия содержания или режим. Я просто сказал, что люблю ее и что прошу прощения за то, что пропал. Ну и дальше в этом духе… Сама же видишь.

— Да вижу я, да, действительно, ничего критического. Тем более, Лина раньше тут работала. Но я все равно должна предварительно выслать твое письмо маркису, такой регламент, но не переживай, формат у письма подходящий.

— Скажешь мне, когда он его отправит?

— Хорошо.

День 11

Встреча в коридоре

— ну что, маркис отправил мое письмо Лине

— О, я совсем забыла тебе сказать, забегалась тут по делам. Слушай… Он забраковал его сразу же…

— Почему?!

— Не кричи. Сказал, что как только ты закончишь свою программу, то тогда уже будешь восстанавливать свою разрушенную употреблением жизнь и свои отношения, а пока что ты еще абстинет и не готов к этому. Сослался на 21-ую рекомендацию о запрете построения романтических связей в первый год трезвости.

— Какого дьявола? Даже если рассуждать в этой логике… Во-первых, как ты сама произнесла 21-ая РЕКОМЕНДАЦИЯ. То есть, это не правило. Во-вторых, она распространяется на создание НОВЫХ романтических отношений и не работает для тех, у кого они уже есть. Так, у нас ребята свободно пишут своим женам и мужьям, у кого они есть и рассказывают нам, какие ответы им приходят. Да даже на группах этим делятся. Это не запрещено! Тем более Лина тут работала, ты ее лично знаешь. Чем мне может повредить общение с ПСИХОЛОГОМ?

— Норман, хватит! Я не знаю и знать не могу, такое решение он принял. Хочешь обсудить это, то тогда я могу записать тебя к нему на личную консультацию.

— Давай. Только не забудь пожалуйста, для меня это важно.

— Я себе сейчас напоминалку напишу…

Вечер того же дня.

«Клиенты» поднимаются с цокольного этажа столовой, на 4-ый этаж групповой

* Вся группа обязана передвигаться только все вместе, за исключением тех участников звена, кому консультанты доверяют и позволяют иметь «свободную ногу», то есть возможность самостоятельно ходить в любое место дома, без последствий.

— О, Норман, подожди! — окликнула Героя Хельга — я, как и обещала, твой запрос передала лично, не переживай, он сказал что как время появится, поговорит с тобой

— Спасибо

— Пожалуйста

— Еще кое-что…

— Да, слушаю.

— Вы пишите в своей интервизии, уже второй раз к ряду, что у меня нету жалоб по био-сфере. Так вот, писать то можете, что угодно, без разницы, но только… Реально, мне нужно пройти полное медицинское обследование глаз и забрать новые очки, а то эти создают напряжение в глазах, Я потому себе новые и заказал. Свозите меня или привезите своих медиков сюда, Я знаю они периодически ездят по запросам ребят, чтобы помогать решать такие проблемы со здоровьем.

— Мне это это ни слова не говорили. Хорошо, тоже сейчас напишу себе напоминалку и все передам. Все?

— Это основное…

— Ну тогда иди с Богом.

День 16

Консультация с психологом

— Привет — произнесла девушка

— Почему ты вызвала меня в другой день?

— А что такое?

— Других ребят вызывают в конкретный день и время, чтобы они были готовы к консультации и могли составлять свой график заранее

— Ну, ты ведь у нас ни как все, верно? Ты же особенный — вновь ушла в сарказм психолог

— Тебя это забавляет?

— Что именно?

— Постоянно так кривляться и сарказничать надо мной?

— Ой, тебе просто кажется, это твоя мнительность в тебе говорит, ты еще пока в себя ведь приходишь. Для всех зависимых характерно что-то додумывать и как-то себя накручивать. Сам то не запутался еще? Давай помогу, распутываться вместе будем.

— Прекрати, это кажется газлайтингом называется, то, что ты сейчас делаешь

— Ну, даже допустим все так. И что ты этим хочешь сказать?

— То, что ты этим явственно выказываешь мне свое неуважение.

— О каком уважении ты мне говоришь? Ты даже до сих пор не знаешь моего имени, не говоря уже о том, чтобы обращаться ко мне согласно регламенту.

— Имя? Для меня у тебя нет имени, ты обезличена, потому что говоришь от лица организации.

— Ну вот, видишь, о каком таком уважении тогда может идти речь? Отношение рождает отношение, не так ли?

— Вот именно. Вы пришли в мою жизнь, не Я в вашу. Вы заперли меня здесь и удерживаете против моей воли, не Я вас. Ведь сегодня вечером ты будешь засыпать у себя дома, в своей постели, а Я буду засыпать на шконке в общей комнате, слушая маргинальные рассказы от своих соседей по неволе. В конце то концов, именно вы, вы все…

— Твои друзья тебе помочь пытаются, а ты не ценишь этого.

— С такими «друзьями» и врагов не нужно!

В воздухе повисла уже привычная тишина.

— Ладно, давай по делу — вдруг деловито обозначила девушка — твои коллеги мне рассказали, что ты имел опыт употребление не только алкоголя, это так?

— Это правда.

— На чем еще тебе довелось, как у вас выражаются, «сидеть»?

— Я ни на чем не сидел. Я действительно в свое время попробовал несколько веществ из всех основных групп: психостимулирующие, психоседативные и психоделические, также некоторые вещества из отдельных малых групп.

— Зачем ты это делал?

— Личный интерес.

— И после этого ты говоришь, что ты не имеешь зависимости?

— Верно. Ни к одному из них у меня не возникло непреодолимого пристрастия.

— Но подожди, ты и сам знаешь, что даже разовое употребление формирует мезолимбические нейроные пути в структуре головного мозга, а значит… Они уже есть.

— Да, это так. Вот только в моем случае они не являются доминантными, как у настоящего зависимого, потому, в моем случае они и не определяют устойчивого поведения, вызываемого влечением к ним, в силу отсутствия такового. Проще говоря, Я не испытываю то, что на сленге здесь называется словом «тяга».

— Ты врешь.

Норман выдержал паузу, обдумав следующий свой шаг в этой вербальной дуэли.

— Это в любом случае не имеет значения. Потому что, так или иначе, но существует принцип самоопределения и, согласно нему, Я сам выбираю, как мне себя, собственно, определять. Он реализован у нас в стране и применяется, допустим, во время переписи населения, где в графе «национальность», Я могу указать любую, даже если мое фактическое происхождение этому не будет соответствовать. И тем не менее, для переписи это станет как факт. Более того, Я могу указать там, что Я инопланетянин и это тоже отнесут к разряду «другие». Понимаешь о чем Я пытаюсь сказать?

— Не совсем.

— Такой принцип реализован из этических соображений. Но то, чем вы тут занимаетесь, это стигматизация, ведь на каждого своего заложника, вы навешивание ярлык «зависимого», и вам не важно, так ли это; тем более не важно, каким он себя видит и каким хочет стать. А затем, подразумевая под этим определением «аддикт» несознательного субъекта, вы уже начинаете оправдывать применение к нему своих насильственных мер воздействия, якобы чтобы эту «сознательность» вернуть; но на самом деле цель здесь — сделать человека покорным; сделать из него заданную, а значит и ложную версию себя настоящего — это все… крайне не этично.

Да попросту омерзительно!

В случае же со мной, никаких настоящих оснований для постановки «диагноза», — нет. Формальная причина моего удержания здесь — это все пустой подлог фактов и смыслов, за которым сокрыта идейная агрессия озверевших от фанатизма варваров и дикарей.

Да, вы иногда носите костюмчики и мните свое «духовное верховенство», считая, что являетесь такими замечательными специалистами, такими хорошими, осознанными людьми, что в сравнении с вами, все остальные тут просто рабы собственного бессознательного. Вы думаете, что знаете причину любого их поступка, знаете их мотивы и мысли. Говорите о том, что они живут в иллюзиях. Когда на самом деле, совокупностью всего этого «шоу-представления» вы пиздите и самим себе и им тоже; страшнее всего, что сами верите в свои бредни. Хотя, Я даже думаю, что лучшие, из вашей худшей шоблы, где-то глубоко внутри себя, понимают, каким ничтожным отребьем они в действительности являются.

Так Я ли вру?

В возникшей вновь тишине витало напряжение от произнесенных слов.

— Знаешь, я вижу, здесь нужны уже совсем другие способы коррекции. Я дам соответствующие рекомендации консультантам. К тебе и правда нужен особенный подход.

— Я не боюсь угроз от такой мелкой мошки.

— О, даже так. А давай тогда посмотрим шире. Я — магистр психологии, который ведет свои собственные курсы, ты — бакалавр, с небольшим опытом официальной работы. В конце концов, Я тут и белый халат на мне, а ты сидишь напротив меня и на тебе тапочки, как и на прочих реабилитантах. И вроде бы все как надо, все на своих местах. Вот только, если я все равно мелкая мошка, тогда кто тогда здесь ты?

Норман вновь улыбнулся.

— Что толку от твоих академических регалий, когда ты нарушаешь наш этический кодекс психолога? Ты не соответствуешь этой профессии в силу того, что занимаешься этой деятельностью, нанося урон «клиентам», которые тебе в открытую заявляют о том, что ты причиняешь вред. Ты просто эрудированная подделка, а не настоящий психолог и таких как ты, разводил на разного рода «курсы», сейчас, к сожалению более чем достаточно. Все мои дипломы, а высших образований у меня три, пусть формально на ступень ниже твоего магистерского, вот только все они настоящие, не купленные и не полученные по связям. Все они — результат усилий.

А вот твой белый халат — фикция, при любых раскладах. Зачем вообще ты его нацепила? Ты же не доктор. И здесь Я нахожусь, в «тапочках» как раз потому, что Я стараюсь соответствовать этическим принципам тех профессий, которые направлены на помощь людям. То есть, мое положение — это не естественная закономерность, это ваша ошибка и, придет время, возмездие за нее наступит. История вас запомнит не как героев невидимого фронта, а как мучителей и бандитов, кем вы и стали.

— Значит обменялись угрозами?

— Значит так.

— Посмотрим, чьи окажутся более реальными — девушка вновь неестественно улыбнулась, широко раскрыв свои серо-голубые глаза.

День 23

Дежурство на кухне