Бесплатный фрагмент - Операция «Генеральский шашлык»: миссия Индейца

Пролог: за бортом своего же соревнования, или пикник по талонам

В предыдущем рассказе — «Операция „Мультипликатор“» — я уже повествовал о нашем вступлении в священную борьбу за дополнительные стипендии для не самых лучших, но, разумеется, самых любимых студентов нашей, бесспорно, лучшей группы.

Важнейшим, и не побоюсь этого слова, судьбоносным этапом той эпопеи, увенчавшейся триумфом, стало соцсоревнование с обитательницами таблет-хауса — студентками фармацевтического факультета мединститута. В нём баллы начислялись за культурно-массовые мероприятия. И вот об одном из таких действ — точнее, о том, во что оно вылилось, — и пойдёт речь.

Формально мероприятие приурочили к Дню Победы, а по доброй студенческой традиции совместили с днём рождения одной из медичек. Что было важнее — вопрос философский: как пели гардемарины, «Судьба и Родина едины». Кто бы тогда мог предположить, что гимном этого похода станет не «День Победы», а «Пусть бегут неуклюже» — причём гимном пророческим. Но обо всём по порядку.

Праздновать решили с размахом: походом по местам боевой славы Подмосковья. В переводе с официально-торжественного на студенческий это означало одно: найти поляну, где можно жарить шашлык и не нарваться на милицию.

Проблема заключалась в том, что в нашей группе почти все были «люди не местные». Москву мы знали постольку-поскольку, а уж её окрестности — и вовсе по слухам. К тому же, мы уже имели печальный опыт выхода на природу мужской компанией двадцать третьего февраля. Незнание местности в сочетании с неподготовленностью к реалиям пикника в средней полосе, да ещё в условиях суровой русской зимы, привели к ситуации, которую сейчас вспоминать смешно, а тогда — было холодно и голодно.

Подробности опущу. Скажу лишь: когда самым северным из «ходоков» оказывается человек из Брянска, а роль проводника экспедиции берёт на себя товарищ из Ташкента — города хлебного, но где снег видели только в холодильнике «Бирюса», — исход мероприятия в целом предсказуем. Пикник закономерно превратился в спасательную операцию, хотя и без привлечения внешних сил. Но это — отдельная одиссея. Вкратце: выжили, но осадочек (и небольшая фобия на замороженные пельмени) остался.

Казалось бы, этого должно было хватить, чтобы умерить наш туристический пыл. Но смелость юности, основанная на святом студенческом пофигизме, помноженная на убеждение «с нами такого больше не случится — мы же бауманцы», и щедро приправленная жаждой приключений, оказалась сильнее здравого смысла. Что и в этот раз кому-то будет голодно, а кому-то мокро и холодно, никто и думать не думал.

Тем более что на этот раз всё выглядело куда более обнадёживающее. Поздняя весна, уже почти перешедшая в лето, будоражила кровь, как у Маугли, и звала на подвиги — пусть и шашлычные. А то, что главным организатором и идейным вдохновителем выступала сама именинница — коренная москвичка, обладающая, как мы полагали, сакральным знанием о «правильных» полянах, — подогревало наше желание участвовать неимоверно. В сердцах уже звучали призывные ноты из песни легендарной группы «Кино»: «Ты ждал это время, и вот это время пришло». Казалось, вот оно: развернись душа, гуляй, рванина!

Но не тут-то было. Довольно быстро выяснилось, что вход на этот праздник жизни осуществляется исключительно по приглашениям. Причём проверенный жизнью принцип «не всё коту масленица» в этот раз не сработал. Как раз Коту приглашение досталось, а вот самым достойным — парням из нашей комнаты — нет.

Ситуация приобретала особую пикантность, если учесть, что именно мы — включая меня, старосту, — были среди главных зачинателей этого соцсоревнования. И теперь смириться с тем, что мы оказались за бортом?! Нет! На это мы, как говаривал Лёлик из «Бриллиантовой руки», конечно, «пойтить не могли»! Категорически.

Напомню: соревновались мы частями. Группы в мединституте были вдвое меньше наших, бауманских, поэтому мы вызвали на соцсоревнование сразу две группы медичек — рассудив, что так и баллов больше, и конфликтов меньше. Обычно границы между компаниями были размыты, и вход на тусовки оставался свободным для всех. Но не в этот раз. Организаторскую пальму первенства захватили дамы, а значит, и круг избранных определяли отнюдь не мы.

Возник парадокс, достойный пера Салтыкова-Щедрина: на культурно-массовое мероприятие в рамках комсомольского соцсоревнования допускают не всех желающих. Тем, кто застал те времена, это покажется дичью. Но, как говаривал один знакомый бургомистр, друг того самого Мюнхгаузена: «Это не факт, это больше чем факт — всё так и было на самом деле».

Увы, социализм в СССР победил только на бумаге. В жизни же уверенную победу одержал дефицит. В нашем случае — дефицит приглашений. А счастье было так близко…

Другие на нашем месте возможно бы и смирились. Но мы не привыкли отступать. Мы изобразили лёгкий скрип сердца, делая вид, что покорно принимаем правила игры. А сами решили их обойти. Ибо если не пускают в дверь — лезут в окно. Даже если это… окно электрички.

Благо в майские праздники этих «окон» — как грязи.

Шпионаж по-баумански: на хвосте у приглашённых

На улице весна наступала всеми парами. И нам — мне и моим койко-соседям по комнате — исполненным приступа патриотического воодушевления, очень хотелось исполнить свой гражданский долг в форме похода, посвящённого Дню Победы. Вот только в список избранных, как я уже упоминал, мы как раз не попали.

Являться на день рождения без приглашения — не комильфо. Но когда и кого это останавливало? Тем более что мужская солидарность не знает преград, особенно когда среди «обделённых» оказывается староста. А староста, как известно, существо злопамятное и, пусть в гомеопатических дозах, всё же достаточно влиятельное: с ним предпочитают не ссориться.

Поэтому, когда мы слегка надавили на приглашённых одногруппников, те, скрепя сердце, выдали нам «пароли, явки и адреса»: точку сбора, время старта и примерное направление движения. Взамен мы клятвенно пообещали держаться на почтительном расстоянии и не быть Промокашками — то есть не отсвечивать, изображая случайных туристов. К счастью, в майские праздники это было не так уж сложно: чтобы раствориться в потоке выезжающих на природу москвичей школу филёров КГБ заканчивать было не обязательно — «смешаться с толпой» мог любой, достаточно было просто выйти из дома.

Ехать предстояло на транспорте, знакомом тогда далеко не всем из нас, — электричке. Чтобы не попадаться на глаза пригласившей стороне, мы договорились перемещаться в другом вагоне, а внедрённому кроту «разведгруппы» по кличке Кот было поручено заранее отсемафорить момент высадки. Напомню: это было время, когда мобильных телефонов ещё не существовало, а рации находились исключительно в ведомствах специального назначения. Ни навести на цель по телефону, ни скинуть координаты, ни проложить маршрут автоматически — ничего этого в распоряжении простых смертных ещё не было. Тем не мене мы успешно провели десантирование в заданной точке, почти как в фильмах про штирлицев, только с шашлычным уклоном.

Мы чувствовали себя то ли разведчиками, то ли сотрудниками наружного наблюдения. Незаметно пристроившись в хвост нашей «группе товарищей», мы двинулись за этими сталкерами, ведущими нас в Зону, где должны были исполниться наши туристические желания. И — о чудо! — мы благополучно добрались до места проведения патриотического слёта — оно же полянка для пикника.

«Полянка» оказалась размером с несколько футбольных полей и располагалась всего в паре остановок электрички от МКАД. По сути, совсем близкое Подмосковье — настолько близкое, что сквозь деревья местами угадывались очертания московских высоток.

Стояла прекрасная, почти летняя погода, и народу здесь было — как на первомайской демонстрации или, скорее, как пятничный вечер на старом Арбате.

Тут тебе были и семьи с неподъёмными сумками продуктов, и студенческие группки, в которых гитар было заметно больше, чем еды, и ещё много самых разных компаний — от суровых мужиков с ящиками «Жигулёвского» до романтических пар, вышедших на природу в поисках уединения и обнаруживших вместо него плотную социальную среду выходного дня.

Затеряться в этой разношёрстной толпе отдыхающих оказалось проще, чем мы предполагали. И этому мы были искренне рады: в профессиональные шпионы нас приняли бы разве что по студенческой квоте.

Сухая победа, или Полиэтиленовая фортификация: инструкция по выживанию

Проследовав за приглашенными счастливчиками до места назначения и заметив, где именно они приступили к установке палаток, мы — обделённые, но гордые — отошли метров на пятьдесят-шестьдесят и занялись обустройством собственной туристической инженерии.

Из всех моих сотоварищей я считал себя самым опытным путешественником: однажды побывав в горах, я чувствовал себя почти как Юрий Сенкевич в кругу учащихся ПТУ. Основания для этого, правда, были скорее умозрительные, чем фактические.

Дело в том, что тот мой единственный к тому времени поход закончился, как и полагается первому блину, — комом. Мы поставили палатку на утоптанной площадке рядом с тропинкой. Ночью начался ливень, и тропа быстро превратилась в речку — небольшую, но вполне достаточную, чтобы мы почувствовали себя участниками водного сплава без предварительной подготовки. С тех пор я усвоил простую истину: палатка должна быть не просто установлена, а герметично изолирована от окружающей действительности — как подводная лодка в мире стихий.

Проект был детально проработан теоретически и неоднократно опробован мысленно.

На землю расстилается лист плотного полиэтилена с запасом по краям. Поверх него устанавливается палатка. Выступающие края поднимаются и фиксируются прищепками к растяжкам, образуя нечто вроде защитного борта. Сверху — второй слой полиэтилена, достаточно большой, чтобы укрыть всю конструкцию. С одной стороны край закрепляется, а остальная часть аккуратно сворачивается в ожидании осадков. При правильной сборке даже новичок приведёт систему в боевую готовность за считанные секунды и убережёт палатку от промокания — каким бы неожиданным и сильным дождь ни был.

Я считал систему безупречно прекрасной. Мои собратья по походу — никому не нужным архитектурным излишеством.

Погода на дворе, то есть на поляне, стояла прекрасная, почти летняя, и мои товарищи с явным скепсисом отнеслись к идее возводить полиэтиленовые укрепления в условиях полного атмосферного благополучия. Они полностью проигнорировали мои предложения по обустройству походного быта. Ни репутация бывалого путешественника, ни административный ресурс старосты должного эффекта не произвели. Пришлось воплощать проект в индивидуальном порядке, воплощая свои гениальные инженерные замыслы в одиночку.

Работа, к счастью, оказалась несложной, хотя и сопровождалась сдержанно-критичными замечаниями и аккуратно замаскированными смешками — замаскированными, потому что открытое зубоскальство над старостой могло повлечь зубодробительные последствия в будущем.

В итоге, несмотря на закамуфлированный, но хорошо ощущавшийся остракизм укрепление было возведено. Слишком уж драматичными оставались воспоминания о том «заплыве» в горах.

Оглядывая свой инженерный шедевр, я испытывал сдержанное, но твёрдое удовлетворение.

Косые взгляды и ехидные улыбки, сопровождавшие процесс строительства, ещё не успели рассеяться, но жизнь уже готовила насмешникам наглядный урок.

Совершенно неожиданно — как всегда бывает в самый разгар веселья — грянул весенний майский гром. Почти синхронно с ним со стороны наших друзей донёсся характерный женский визг: признак внезапного ухудшения погодных условий при тотальной неподготовленности к этому. Судя по интенсивности звуков, у них не был натянут даже тент.

У меня же от этого громыхания заныли старые «горные» травмы. К счастью, пока только ностальгические.