Бесплатный фрагмент - Одна ночь из ста

Аннотация

«Одна ночь из ста» — сборник стихов, родившихся как лекарство. Автор, психолог превращает личную боль после утраты мужа в честный разговор с собой. Здесь — сумерки и рассветы, тишина и ирония, одиночество и любовь. Стихи о том, как не сломаться, как выжить и как снова научиться дышать. Эта книга — не просто строки. Это карта исцеления, которую можно подарить тем, кто дорог.

Предисловие

Дорогие мои, родные!

Эта книга родилась из тишины — той, что наступила после ухода мужа. Тогда я не знала, как дышать, как жить дальше. И вдруг сами собой начали появляться строчки. Они стали моим лекарством, моей терапией, моим способом не сойти с ума.

Я — психолог. Всю жизнь учила других справляться с болью, а тут пришлось учиться самой. Каждое стихотворение — как сеанс: выплакать, выговорить, осмыслить, а потом — отпустить. Многие стихи родились на занятиях с кадетами, когда я говорила им о выборе, о чести, о том, как не сломаться. Они, сами того не зная, помогали мне.

В этом сборнике — я вся. Мои сумерки и рассветы. Боль и ирония. Страхи и любовь. Мои внуки, дочери, друзья, ученики — все вы.

Я дарю эту книгу вам, моим самым близким. Вы видели меня разной — и в слёзах, и в улыбке. Спасибо, что вы есть. Что не отвернулись. Что верили.

С любовью и благодарностью,

ваша Витаминовна

Точка разрыва

Сумерки… Утро.

Сумрачный день,

Сумрак вечерний —

И бродишь как тень.

***

Сумерки… Утро.

Сумрачный день,

Сумрак вечерний —

И бродишь как тень.

Контур штрихами

Нечёткий, размытый,

День непроснувшийся

Где-то забытый.

Вязкие мысли,

Эмоций болото…

В этой трясине

Спасает работа.

Хочешь-не-хочешь —

Сгребаешься в кучку,

Приклеишь улыбку —

Глядишь — уже лучше!

Взгляну-ка я в зеркало

В своё отражение —

Включился эффект

Энергоубережения!

Одиночество — одна ночь из ста

Я — в камере… Осуждена…

Душа моя простужена

И в складки заутюжена —

Морщинка меж бровей.

Змеёй-петлёй накинута

Обида — ей отринута.

Смакую: «Я покинута,

Одна среди людей».

С собой играю в поло —

Удар! Мне больно снова!

Я — прятка! И жизнь — соло

Даже в кругу друзей.

В застенках моих корчится

Сожитель — одиночество,

И волком завыть хочется —

Налью бокал полней!

Тюрьму сама построила…

И всё б меня устроило —

Наедине с собою

Вершатся всё дела:

Творится, созидается,

От мук любовных маемся,

И к Богу обращаемся.

И ночью в одиночку

В себе себя нашла.

Но хочется проснуться,

Руки родной коснуться,

В дом не пустой вернуться:

«Ну, здравствуй! Это я!»

ПсихоЛох

Тоска стучится в мою дверь —

Могу я не впустить?

Нальём с ней рюмочку винца

И сядем погрустить.

Тоска присядет на диван,

Привалится к плечу,

Тряхну упрямо головой:

«Так больше не хочу!»

Я знаю, что унынье — грех,

Но справиться с ним как?

Пойти к психологу, к врачу?

Прогнать как депрессняк?

Себя за шкирку вверх тянуть?

Кто б в этом мне помог…

Может, забыть? И всё простить?

Психооолог — психоЛох!

Спор

Тишина, молчание, безмолвие

Завели неслышный разговор —

Мы не похожи, мы другие, очень разные!

И завязался между ними жаркий спор.

Ну можно мне! —

Трясёт рукой молчание —

Мне хочется, и есть ведь что сказать!

Слова-горошины толкаются отчаянно

По горке языка уже скользят.

Но стоп! Нельзя!

Твердят мне стыд, сомнение,

То правила, то совесть, то закон.

Молчанье — это внутриговорение

Свалявшихся несказанностей ком.

Я — тишина. Тссс.

Шипение змеиное.

Бываю разной — предрассветной и глухой,

Кладбищенской и умиротворяющей,

Торжественной, звенящей и пустой.

Меня хотят,

Ко мне всех призывают,

Но наступила — и тревожно вдруг.

Тот час я вызываю подозрение,

Все беспокойно ловят каждый звук.

Я изначально в этом мирозданьи.

Я — антизвук, что может поглотить,

Было всегда, до миросотворения,

Где лишь звезда с звездою говорит.

Спор длился долго.

Не пришли к согласию,

Слов убедительных и нужных не нашли.

Дверь наглухо закрыли, и «по-англицки»

Тихонечко, на цыпочках ушли…

***

На деревьях — льдистые листья,

Не успевшие облететь.

Преждевременный снег, искристый,

Листопада накрыл круговерть.

Всё смешалось в погодном доме —

Лето, осень, зима, весна.

Лета не было и в помине,

Осень снегом зима замела.

Пешеходов стылые лица,

Равнодушия холод в глазах.

Я шагаю нахохленной птицей,

Руки-крылышки пряча в рукав.

Всё постыло — хандра и холод.

Рукой лучик ловлю на стекле,

Утоляя солнечный голод,

Греюсь мыслями о весне.

***

Из-под конских копыт,

Из-под топота,

Пыль в глаза — я и мне.

Ну и что потом?

Фальш, и искренности нет,

И жизнь — шёпотом.

Затянула зеркала

Копоть опыта.

Я скучаю по девчонке

С звонким хохотом.

В прошлое закрылась дверь

Стальным грохотом.

Бессонница

Стрелки такие тяжёлые,

Движутся еле-еле.

Мысли, как жвачка, изжёваны.

Может, подняться с постели?

Чай вскипятить? Измерить давление?

Телик включить? Или схрумкать печенье?

Выпить таблетку? Удариться в чтение?

Жаль, что баранов нет…

Вот и рассвет.

***

Боль в коленях.

Непогода.

Вот бы всунуть

Ноги в боты

Иль в резиновы сапожки —

По аллеям, по дорожкам,

В старый парк или в лесок,

Ненадолго,

На часок.

Капюшон, надев поглубже,

Чтоб, как в детстве, прям по лужам,

Без забот

И без пути,

Просто так брести, брести…

Сквозь дождливое шуршанье,

Листьев мокрых лапотанье,

Слышать песню, словно стон, —

«В нашем парке густом…»

Тебе

Всегда любовалась твоими руками.

Стояла тихонько и просто смотрела —

С по локоть закатанными рукавами

Работалось ими всякое дело.

Совсем не большие, сухие и крепкие,

В усилье, в напряжье, обвитые венами.

И пахли металлом, мужским чем-то терпким,

Могли защитить — надёжные самые.

То шаловливые, нежные, грубые,

Лаская, вводили меня в исступление.

Дочурок качали, пелёнки им гладили,

А блинчики — вкусные по воскресеньям!

От их крепкосжатия только пищали:

«Ну, что ты? Ну, больно! Ты что, в самом деле?..»

А как на баранке красиво лежали…

И многим помочь в этой жизни успели.

«Избави от лютых воспоминаний!» —

Когда эти руки безвольно раскрылись,

И сердце на левой стучать перестало…

Потом их связали. И всё… прекратилось.

Всегда обращаю на пары вниманье,

Что, взявшись за руки, неспешно шагают…

И крутится, крутится старой пластинкой:

«От рук от твоих я себя отучаю…»

Скучаю…

Эх, дороги…

В жизни, как я прочитала в журнале,

Каждый шагает своими шагами —

Один семинит и бредёт еле-еле,

Другой семимильно аршинами мерит.

Шаг первый… Его сделать трудно, но нужно.

С него начинается путь, любовь, дружба.

И даже в роддоме, тотчас после рожденья,

Врачи проверяют рефлексы хожденья.

Ждёт первого шага тревожная мать —

«Скорей бы ребёнок мой начал шагать!»

И вот — «К нам-к нам-к нам!» — первый шаг, осторожный.

Потом ходунка удержать — невозможно!

Конечно, не помню, но мама сказала,

Я в годик пошла в сквере возле вокзала.

Как вспышка — платишко «в татьянку», широкий подол,

С папой за руку иду на футбол.

Потом не ходила — бежала, летала.

А вот комплимент вслед: «Шагает, как пава!»

«А ножки-то! Ланюшка!» Стук каблуков.

«Носить на руках тебя вечно готов!»

Не под венец, хоть Бог и свёл нас,

Тайно от всех мы отправились в ЗАГС.

Клятву давали, надев два кольца, —

Вместе по жизни пройти до конца.

Долгой дорогой, поклажа вся поровну,

Дочки рядочком, ни шага на сторону.

Так и прошли, не всегда, правда, в ногу…

Дальше не помню, как шла я за гробом…

Стежки-дорожки, в них встречи, разлуки.

В «позе просящего» — каждый шаг — мука.

Знаю, для счастья мне надо так мало.

Ангел-хранитель! Я вновь зашагала!

Где-то пешком, где бегом, в раскаряку,

Где-то присяду, а где и прилягу.

«Только вперёд!» — и другого не вижу.

Мне доконца ещё… как до Парижу!

Жизнь промелькнула, как титров строчки,

Оставив следы, словно знак — многоточье…

«На цыпочках ушедшие слова»…

Да! Я ещё в Париже не была!

Взгляд в зеркало

Вериги рефлексии,

Самокопания…

И что же в итоге? —

Обиды, раскаяние.

Вериги рефлексии

Самокопания…

И что же в итоге? —

Обиды, раскаяние.

«Мы родом из детства» —

Не новые мысли.

В давно и далёко

Все комплексы выросли.

«Кулёма с соломой»,

«Урод — в попе ноги»,

Ещё — «Неулака»,

«Отцово отродье».

И сладко звучало,

Как шоколадка, —

«Не дуй тюрюки,

ты моя страхилатка».

— Ну что за ребёнок?

— Чего она ропщет?

— И взгляд исподлобья.

— Смотри на всё проще!

Взрослеть было трудно.

Стена — за ней люди.

— Никто не поймёт,

— Никто не полюбит…

Глаза я сумела

Поднять от корыта.

— А жизнь-то прекрасна!

Но ничто не забыто.

Опять докопалась

До боли, до колик.

Садомазохист,

Интроверт-меланхолик.

Вот горе от знаний

И профдеформация!

Люблю прихвастнуть —

То моя компенсация.

Потребность в признании —

Её не забыли?

Теперь восхищайтесь,

Коль дитя не хвалили!

Мера

«Какою мерой мерите —

Так будет вам отмеряно».

Ошибками измерена

И часто впопыхах.

Мне промахи оставили

Зарубины-отметины,

Не галочки и палочки

В тетрадях на полях.

Возможно, исправление —

Работа над ошибками,

Ночных бессонниц пытками,

Терзанием себя.

Пилю опилки тоннами,

Знакома с психонормами,

Сама перед собою

Оправдываюсь зря.