
Одинокий маяк
Глава 1
Эта история произошла давным-давно, где-то 200 лет назад, когда не было ни телевизоров, ни компьютеров, и ни этих ужасных телефонов.
А были деревни, поля, леса, реки, море, скалы, дворцы. И был маяк. Одинокий, окутанный тайной маяк. И в этом маяке жил смотритель, бывший некогда простым деревенским парнем, чья жизнь так и не сложилась.
Рано потеряв родителей, он лишился и последней опоры, когда старший брат уехал за границу. Вскоре жена ушла к другому, а денег не хватало даже на пропитание, и нужно было срочно искать работу. Оставаться в деревне не имело смысла, и он отправился в порт, где, как ему казалось, открывалось больше возможностей. Однако в первый же день службы грузчиком он по неосторожности разбил ящик с ценным грузом — китайской посудой. Наказание последовало незамедлительно: месяц в холодной камере. А затем в насмешку заставили еще месяц чистить городские выгребные ямы.
Жизнь стала совсем не мила. Захотелось тишины, одиночества.
И Эрик Рыжий пошел работать на маяк, где хорошо и протрудился аж целых тридцать лет.
Он тщательно мыл стекла и линзу фонаря раствором уксуса, подливал рапсовое масло в лампу, каждый час поднимал гирю вращательного механизма наверх, следил за порядком и спокойствием в округе, но со временем стал замечать, что внутри маяка происходит нечто странное.
Словно домовые поселились на всех этажах маяка и в подвале, бегают, шуршат, а еще пускают длинные тени от осветительных ламп.
А однажды смотрителю во сне привиделась красивая и стройная женщина с длинными светлыми волосами. Эрик перепугался и проснулся. Женщина исчезла. Она ему точно что-то сказала. Но что?
Кажется, она говорила «Будосторож». И еще добавляла «Оньскрпрдут».
Быть осторожней? Для чего? И кто может к нему прийти?
Но они действительно пришли. Тогда Эрик и поверил в существование темных сил.
Сначала огромные, непроницаемые тени закружились вокруг башни. Их хоровод стремительно сменился дикой пляской на ступенях маяка — казалось, сама тьма танцует в лунном свете. Но вскоре этот мрачный танец внезапно оборвался. И тогда одна из теней замерла, обрела плоть и очертания высокого крепкого мужчины. На нём был кожаный камзол, стянутый широким чёрным поясом с двумя тяжёлыми пистолетами. Голову незнакомца венчала треугольная фетровая шляпа.
— Извольте не беспокоиться! — прорычал суровый мужчина. — Капитан Филипп ван дер Деккен собственной персоной! Коммандор самого беспощадного «Летучего Голландца»! Советую отвечать на мои вопросы без пререканий и проволочек, иначе проблем тебе не оберёшься. И да… ты! Ты мог бы продолжить прозябать здесь свою никчёмную жизнь дальше. Согласен? Ха-ха!
Что еще оставалось делать Эрику, как не согласиться. У него и оружия никакого никогда не было.
— Может вам молока, или воды?.. Угодно… — жалко пролепетал смотритель.
— И даже рома не надо! Говори быстрей, где он?!
— Кто он? — смотритель совсем от страха съежился.
— Он! Выход в мир Освобождения! Дверь, Врата, Выход! Он должен быть!
«Доработался», — с грустью подумал Эрик Рыжий. Он знал о древних письменах, хранившихся в тяжёлом сейфе глубоко на дне маячного колодца. В них говорилось о существовании волшебной двери и таинственной надписи, способной эту дверь открыть. Также там упоминался корабль-призрак, который веками искал путь к свободе и мог обрести её лишь через ту самую дверь.
— Есть… — начал говорить Эрик, как вдруг вспомнил длинноволосую девушку из сна. Лучше всего не рассказывать. — Вахтенный журнал. Я в него регулярно записываю все, что происходит. И я обязательно записываю состояние всех дверей: главную входную дверь, дверь в мою каморку, где я живу, дверь в склад масла, дверь в колодец,.. где одни крысы бегают,.. еще есть люк на балюстраду, и самая важная дверь в лантерну, там, где стоит фонарь. Двери для Освобождения нет.
— Ты не понял! — начал злиться призрачный капитан. И он неожиданно принялся мерцать, как звезды на туманном небе. — Мы же тут все перероем, а тебя… — И вот тут капитан на долю секунды совсем исчез. — Знаю! — сказал он кому-то невидимому собеседнику. — Я ничего не смогу с ним сделать… Ох, надо ведь доброе дело сделать, чтобы получить доступ. Эх… Ладно, сделаю! Еще один, собственный Выход сделаю! Но этот Выход будет вести в добрый и сказочный мир! Ха-ха! Пожалуйста, вам доброе дело! Но туда никто не попадет, пока я не узнаю свое слово для снятия заклятия!
Капитан стал еще чаще мигать, и продолжил быстро говорить:
— Убить тебя не можем, но свяжем, и будешь наслаждаться одиночеством и умирать. Ох-ха-ха!
Вот так подземные призраки на прощание разбили лампу на маяке, связали смотрителя маяка, и после этого исчезли навсегда.
И зачем нежданному капитану надо было делать доброе дело, если он успел сделать много злых, сокрушался Эрик. Эту загадку он теперь никогда не сможет разгадать.
Но не прошло и часа, как прибежала старая облезлая и рыжая крыса, и перегрызла путы Эрика.
Удивленный смотритель взглянул внимательно на крысу и тихо спросил:
— Может, ты и фонарь починишь?
Крыса ничего не ответила. Она поморгала маленькими серыми глазками и скрылась в трещине стены.
Глава 2
Соленая пыль, летевшая с залива, оседала на приборных панелях тяжелым серым налетом. До портового города с его скрипучими кранами и вечным запахом мазута было рукой подать, но здесь, на заросшем колючим шиповником мысе, цивилизация казалась выдумкой. Над верхушками корабельных сосен, вонзаясь в низкое, налитое свинцом небо, вращался луч старого маяка. Он чертил по земле длинные, медленно ползущие тени, превращая обычный лес в декорацию к забытой трагедии.
Стоял пасмурный и ветреный осенний день.
Доктор Алексей Михайлович Вельский, геофизик, стоял на коленях прямо на сырой хвое. Его пальцы в тонких перчатках скользили по экрану портативного георадара. Прибор едва слышно гудел, посылая в темное чрево земли низкочастотные импульсы.
— Пустота, — пробормотал Алексей Михайлович, щурясь. — Идеальная, геометрически правильная пустота. Метров пять вниз, сечение три на три. Идет под уклон. Сеня, ты видишь? Это не карст.
Профессор Семён Аркадьевич Калугин, археолог, не ответил. Он стоял чуть поодаль, на вершине заросшего мхом пригорка, и медленно поворачивал медную рукоять магнитного резонатора. Антенна прибора, похожая на причудливый серебряный цветок, тихо потрескивала статикой. Старый ученый вдыхал запах прелой листвы, вспоминая молодость, как они с азартом рыли руками землю, пытаясь отыскать нечто ценное и древнее.
— Молчит, — наконец выдохнул он, опуская резонатор. — Ни единой аномалии. Ни железа, ни сплавов. Если там и есть сокровища, они либо деревянные, либо… не от мира сего.
Земля под ногами была ненадежной, обманчивой. Буераки, поросшие густым папоротником, скрывали следы старых оползней, а пригорки оказывались древними курганами — их очертания давно стерлись и обтекли от времени. Лес жил своей жизнью: скрип сосен здесь звучал как скрип ржавых петель на воротах в подземелье.
Алексей Михайлович уменьшил яркость подсветки экрана, экономя заряд.
— Третий коридор, Сеня. И все ведут к центру. Смотри на планшет. — Он протянул старому профессору тяжелый защищенный экран. — Это не рудники. Это «ребра». Мы идем по «грудной клетке» чего-то огромного. И мы уже на «горле».
Семён Аркадьевич надел массивные наушники, подключенные к резонатору, и закрыл глаза. Он вслушивался в пульс земли, медленно поворачиваясь вокруг своей оси, словно шаман. Внезапно он замер.
— Тс-с-с… — прошептал он, поднимая сухую, покрытую пигментными пятнами руку. — Слышишь?
Алексей Михайлович замер. Сначала он различил только далекий рев корабельной сирены из порта. Но потом сквозь него проступило другое. Едва уловимый, низкочастотный гул. Он не шел из наушников, он поднимался прямо из-под подошв тяжелых ботинок. Земля вибрировала.
— Здесь, — прошептал доктор Алексей Михайлович, и его голос задрожал. — Словно спит, и дышит.
Они двинулись дальше, продираясь сквозь заросли бузины. Пригорок, на который они поднялись, внезапно осыпался под ногами профессора. Семён Аркадьевич потерял равновесие, покатился по склону не вниз, а вбок — прямо в густые заросли орешника. Он исчез из виду с тихим треском ветвей.
— Сеня! — крикнул Алексей Михайлович, скатываясь следом.
Он нашёл профессора Калугина внизу, в глубокой рытвине у подножия пригорка. Профессор не упал — он стоял на четвереньках перед гладкой плитой чёрного камня, лежащей прямо посреди прелых листьев. Плиты здесь быть не могло. Буераки, бугры и густая поросль берёз скрывали ее от посторонних глаз. Темный базальтовый монолит казался чужеродным, неземным, инопланетным.
Алексей Михайлович поднял мощный фонарь, направив его свет на загадочную находку. Луч скользнул по гладкой поверхности плиты, не отразившись бликами, а утонув в ней, как вода в песке.
— Это не базальт, не оникс, и не обсидиан. Но что это? — пробормотал Алексей Михайлович, нахмурившись. Но закончить мысль ему не дал резонатор на запястье профессора: прибор внезапно издал пронзительный писк.
Маленькая вольфрамовая антенна на резонаторе вспыхнула холодным синим свечением. Гул, доносившийся из-под земли, мгновенно перерос в низкий рокот — тяжёлый, давящий на перепонки. В этот момент неожиданно заработал маяк, он зажегся, и его луч, скользнув по лесу, ударил прямо в чёрную стену плиты. Камень дрогнул, словно моргнул, и его поверхность на мгновение пошла рябью, как вода от брошенного камня.
Затем на поверхности камня проступил светящийся, налитый тусклым золотом контур — сложный узор, напоминающий звездную карту неизвестного полушария.
Еще через миг камень провалился вниз, засыпая за собой след листвой и землей.
— Не может… — выдохнул профессор Семён Аркадьевич, схватившись за голову. — Древние письмена в маяке не врали. Это не вход в хранилище. Это порог. Врата. И они закрыты.
— Ты помнишь, что было написано в письменах! — голос Алексея Михайловича сел. — Бред сумасшедшего смотрителя маяка, который жил двести лет назад. О том, что приходил капитан «Летучего Голландца», искал дверь в Мир Освобождения, и не нашел. Хотел убить смотрителя и не смог. Тогда, недалеко от маяка, он вырыл глубокий тоннель и соорудил Хранилище. В нём спрятал все свои сокровища и исчез. Смотритель понял: эти богатства принесут лишь беды и страдания. Тогда он наложил на Хранилище заклятие, превратив его в мир Добрых Сказок. Так хотелось верить смотрителю в добро, но в итоге, изучая магию по древним книгам, он сошёл с ума. Последние его строчки были и вовсе непонятны. «Бутэ», «ФрихЕль» и еще несколько совсем непонятных фраз. Например «Эрик меня съел». Сейчас на маяке работает смотритель: Андрей, кажется. Ему тайны маяка не интересны совсем. Еще дочь Андрея, учится на историческом, хотела почитать архивы, но отец не разрешил. Так что мы никогда и не узнаем, что это означает.
— В конце концов, Эрика Рыжего нашли в темном углу рядом с лампой, еле живого, положили в санитарную избу, совсем недалеко, между маяком и портом. А потом на месте этой избы построили психиатрическую лечебницу, — вспомнил Семен Аркадьевич.
— Между прочим, там до сих пор находится на излечении бывший напарник Андрея, Захар. Он вспоминает постоянно свои галлюцинации, где видит Эрика Рыжего, и вспоминает старинную легенду. Точнее, ее обрывки. А также бормочет те же самые странные слова.
Семен Аркадьевич потянулся, заглянул в рюкзак начал вытаскивать походную лопату и веревку. Ох, на старости лет вспомнить молодые годы! Надо было позвать помощь сына Олега, он бы быстро раскопал яму! Но он еще молод, всего пятнадцать лет. И не стоит посвящать его в тайны древнего маяка.
— Надеюсь, что разговаривать с Захаром нам больше не придется, — покачал головой профессор Калугин. — Расшифровать его бред мы точно не сможем.
— Погоди! — засуетился Алексей Михайлович. — У Эрика Рыжего, как говорил Захар, были еще такие строчки: «Пока не откроешь первую, вторую тебе не открыть»!
— Это просто. Таинственная Дверь не одна.
— Еще одна дверь находится в маяке, но там еще надо долго везде искать.
— Так, что эту яму попробуем первой! — усмехнулся Семен Аркадьевич и принялся копать.
На втором ударе о плотную землю штык лопаты с сухим треском обломился у самого черенка.
Земля настойчиво вздрогнула, какое-то небольшое животное, похожее на рыжего кота, проскочило быстро в зарослях шиповника, и скрылось, а время словно остановилось, погрузив лес в тишину.
На экране уже бесполезного георадара неожиданно высветилась зеленая рожица смешного чертенка, отрицательно помотала головой, и исчезла.
— Пойдем! — через минуту безмолвного стояния наконец-то решился Семён Аркадьевич. — Наши возможности здесь исчерпаны. С Темными силами мы контактировать еще не умеем. А сокровища — это лишь ржавчина времени, отвлекающая от сути реальной жизни.
И двое ученых, собрав уже ненужные приборы и сломанную лопату, с огромным разочарованием двинулись в обратный путь, на ходу придумывая, что написать на кафедре в отчете.
— 3 —
Эти события происходили совсем недавно. Месяц назад, или два.
Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.