Бесплатный фрагмент - Одержимость

Часть 1. Елена

Я не знаю, с какого момента всё пошло не так…

Может быть, это началось со звонка будильника, с приходом нового дня. А может — ещё со вчерашнего вечера. По крайней мере, первую странность я обнаружила за завтраком, когда собиралась налить чай в свою любимую кружку — ту самую, что подарил муж на День влюблённых. На ней была изображена наша фотография, сделанная в медовый месяц: мы обнимались на фоне морского заката и выглядели абсолютно счастливыми.

Кружка странным образом отсутствовала на своём обычном месте. Вместо неё на полке стояла другая — красная, с непонятными символами, похожими на древние руны.

«Откуда она здесь? Раньше я её не видела… И где, собственно, моя?» — мелькали мысли в моей голове.

Я проверила везде: во всех кухонных шкафчиках, в раковине, даже в спальне и гостиной. Моей кружки нигде не было. Я недоумевала, но взяла другую и налила в неё чай.

На этом странности не закончились.

Проходя мимо комода в спальне, я обнаружила на нём бронзовую статуэтку — обнажённую женщину, любующуюся собой в зеркало.

«Что за?!»

Я взяла статуэтку в руки, повертела её, внимательно осмотрев со всех сторон, пожала плечами и поставила на место.

«Может быть, Олег решил сделать мне подарок? Но какая, однако, безвкусица…»

Дальше — больше.

Чужой крем для рук на полочке в ванной, пёстрый зонт на вешалке в прихожей, круглые массивные серьги в шкатулке с моими украшениями…

А в шкафу я наткнулась на незнакомый предмет одежды — женскую шёлковую блузку с объёмными рукавами и нелепым бантом на спине.

«Это что ещё такое? Нет, это уже, честно говоря, странно…»

Находясь в полной растерянности, я взяла телефон и набрала номер мужа. Он снял трубку мгновенно — словно ждал моего звонка. После короткого приветствия и дежурных фраз я перешла к главному:

— Милый, дома происходит что-то непонятное.

В трубке повисло молчание — короткое, но такое тяжёлое, будто он не знал, как реагировать.

— Что ты имеешь в виду? — наконец спросил муж. Его голос звучал отстранённо, даже холодно.

— В нашей квартире появились вещи, которых я раньше не видела, — я немного помолчала, а затем заговорщицки прошептала, будто меня подслушивали, — у меня складывается такое ощущение, что кто-то бывает в квартире в моё отсутствие.

— Что ты такое говоришь? Какие вещи? — спросил он с лёгким раздражением в голосе.

— Красная кружка с символами, похожими на руны. Статуэтка на комоде в спальне. Чужой крем в ванной. Пёстрый зонт в прихожей… И ещё — блузка. Шёлковая, с бантом на спине. Не моя, — добавила я, сама не зная, зачем оправдываюсь. — Я бы точно помнила.

На какое-то время снова повисла тишина. Я в нетерпении закатила глаза, ожидая, пока муж ответит. Мне требовалось от него объяснение.

— Лена, — сказал он наконец, — у тебя столько вещей, что можно открывать вещевой рынок. Наверное, просто не помнишь, что купила эту блузку. Или, может, я тебе покупал её в подарок. Попробуй вспомнить.

— Нет, ты не дарил мне её. Я помню все твои подарки, — тихо сказала я. — И не называй меня по имени, будто я посторонняя. По-твоему, я сошла с ума?

— Да нет же, солнце, я не это имел в виду, — вздохнул он. — Просто… Я чувствую, что с тобой что-то происходит. Ты стала такой… тревожной и подозрительной в последнее время.

— А ты — отстранённым, — моментально парировала я. — Как будто тебе всё равно.

— Я в командировке, пашу по четырнадцать часов. Стараюсь, чтобы у нас всё было хорошо, чтобы мы ни в чём не нуждались. А ты в ответ обвиняешь меня в какой-то ерунде… Тебе заняться нечем, что ли?

— Я не обвиняю. Я просто хочу понять. Почему в нашем доме появляются вещи, которых не было? Почему я чувствую, что здесь кто-то был?

— Я всё-таки склоняюсь к тому, что ты сама их купила, но забыла об этом. Или ты просто… выдумываешь?

Слово «выдумываешь» больно ударило по самолюбию — словно пощёчина.

— Я не выдумываю, — задыхаясь от возмущения, проговорила я. — Просто чувствую. В квартире стоит запах благовоний и какой-то жжёной травы… Здесь… всё не так.

— Лена, — уже мягче, почти умоляюще сказал Олег, — пожалуйста, не накручивай себя. Я знаю, тебе тяжело одной. Но, может, сходи к врачу? Просто чтобы убедиться, что всё в порядке — с нервами, со сном…

— Может, мне сразу в дурку позвонить? — горько усмехнулась я.

— Перестань. Я просто волнуюсь за тебя.

— Лучше скажи, когда ты, наконец, вернёшься из этой проклятой командировки?

— Обещаю, что вернусь через неделю. Очень соскучился по тебе и дому. — Его слова прозвучали так фальшиво, ну совсем неубедительно.

— А пока я должна сидеть здесь и притворяться, что всё нормально?

— Пока ты должна успокоиться, — сказал он твёрдо. — Подумай о себе. Посмотри сериал, погуляй. Займись чем-то. Я обязательно перезвоню позже. Обещаю.

— Обещаешь? — переспросила я, но он уже положил трубку.

«Вот те на! Не помню я, видите ли. Совсем меня за дурочку держит…»

Я с досадой швырнула смартфон на диван. Обида на мужа засела занозой в сердце.

На протяжении всей недели я находила в квартире чужие женские вещи, а мои — исчезали бесследно.

В один из дней я нащупала в кармане куртки нечто непривычное — смятый клочок бумаги. Возвращалась из магазина, торопилась домой… и когда стала доставать ключи, листок тихо выскользнул, упав на серый бетонный пол подъезда. Я нагнулась, разгладила его ладонью — и замерла. Чёрные буквы, будто выцарапанные: «Он больше не твой. Ты уже не вхожа в этот дом. Уходи, пока не стало поздно».

Мне начало казаться, что я схожу с ума. Но рассказывать об этом кому-либо — боялась. — Подумают, что не здорова. Олег всё реже выходил на связь, а потом вовсе перестал брать трубку. Это разрывало мне сердце и заставляло тревожиться за него.

Мне было невыносимо скучно одной в пустой квартире. Я уже не раз жалела о том, что поддалась на уговоры мужа и уволилась с работы. Плюс ко всему, тревога за Олега никак не хотела отпускать. Тогда я набрала номер своей лучшей подруги.

— Викуся, привет, — проговорила я в трубку.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросила она, мгновенно уловив грустную интонацию в моём голосе.

— Да не так чтобы случилось… — промямлила я. — Скучно просто, и Олег на связь не выходит… Может, заскочишь в гости хоть ненадолго? Или ты на работе сегодня?

— Сегодня отдыхаю, ничем не занята. Конечно, давай заеду к тебе. Давненько уже не виделись.

Я моментально приободрилась.

— Купить может, что-нибудь к чаю? — спросила Вика.

— Можно. У меня в холодильнике мышь повесилась, — усмехнулась я. — Олег в командировке, а я отдыхаю от готовки. Мне самой много не нужно — достаточно пары бутербродов с чаем.

Подруга задорно рассмеялась, и на душе у меня стало теплее.

Вика приехала через сорок минут, в руках она держала коробку с тортом.

— Полёт, твой любимый, — улыбнулась она и добавила: — Ну ставь чайник, хозяюшка. Будем поднимать тебе настроение.

Мы сидели на кухне, пили чай с тортом и вели оживлённую беседу.

— Вот… И теперь она на рынке овощами торгует. Нет, ну ты представляешь? Лерка — и на рынке. В фартуке таком болоньевом, синем, — закончила Вика очередной рассказ про свою одноклассницу, после чего мы обе прыснули от смеха.

— Ленусь… — обратилась ко мне Вика, после того как мы наконец перестали смеяться. На её лице появилось озабоченное выражение. — Что там у тебя с Олегом? Говоришь, на связь не выходит, да?

Я тяжело вздохнула — от былого весёлого настроения в миг не осталось и следа. В сердце вновь закралась тревога.

— Трубку не берёт, представляешь? Целыми днями ему названиваю — тишина.

— А гудки идут? — уточнила подруга.

— В том-то и дело, что идут. Но не отвечает. Я понимаю, если связи нет, — но ведь он целенаправленно меня игнорирует. Вообще не понимаю, Вик, что с ним происходит…

— Дорогая, ты меня, конечно, прости, но… — ты уверена, что он в командировке? Может, бабу себе завёл на стороне?

Я закрыла лицо руками.

— Ох… Ты знаешь, всё может быть.

Я немного помолчала, сомневаясь, стоит ли рассказывать подруге о странностях, происходящих со мной в последнее время.

— Тут это… Кое-что странное происходит, — начала я издалека.

Вика пристально посмотрела на меня, ожидая продолжения. Её лицо выражало сосредоточенность и обеспокоенность.

— У меня… начали вещи пропадать из квартиры.

Подруга удивлённо вскинула тонкие брови.

— Что значит — вещи пропадают? Тебя кто-то обворовал, что ли?

— Нет, не в этом дело. Ты погоди, это ещё не самое странное, — замахала я руками. — Самое странное — то, что вместо них появляются чужие вещи.

Повисла напряжённая пауза. Вика хмурила брови — было видно, что она изо всех сил пытается осмыслить сказанное мной.

— Чего? — наконец протянула она. — Это как вообще? Не понимаю.

— Всё началось с того, что утром я не обнаружила свою любимую кружку, зато нашла ту, которой раньше у нас никогда не было.

Я встала, подошла к кухонному шкафчику и извлекла оттуда красную кружку с рунами.

— Вот, — поставила я кружку на стол, — вот, полюбуйся, пожалуйста, — я стояла, склонившись над столом, уперев руки в бока, — вот откуда она у нас?

Вика повертела кружку, осматривая её со всех сторон.

— Странная какая, — изрекла подруга. — Точно знаешь, что не было у вас такой?

Вика покосилась на меня с подозрением.

— Зуб даю, — ответила я, — как пить дать — не было. Такую я б уж точно запомнила. Это не какая-нибудь белая кружка в банальный цветочек, а настоящее уродство.

— Мда… уж, — Вика продолжала брезгливо разглядывать кружку.

— Погоди-ка, — вымолвила я и вышла из кухни.

— Ты куда? — бросила Вика мне вслед.

— Я сейчас! — выкрикнула я из гостиной.

Подруга вновь нахмурилась, глядя на то, как я вошла на кухню с вещами в руках.

— Вот, статуэтка, — я поставила бронзовое изваяние на стол. — Нашла её в спальне, на комоде. Не было её никогда у нас.

— Смотри, какая нелепая блузка, — я бы такую ни за что не купила и уж точно не надела бы, — продемонстрировала я, повесив её на спинку стула.

— А вот — серьги, — произнесла я, выложив их на стол рядом со статуэткой и кружкой. — Ты когда-нибудь видела, чтобы я такие носила?

Подруга молча покачала головой, уставившись на меня как на чокнутую.

— То-то и оно, — проговорила я и победоносно посмотрела на Вику, будто только что доказала отъявленному скептику существование инопланетной расы. — А ещё… — я вновь присела на стул, — ещё мне ответила какая-то женщина, когда я набирала номер Олега в последний раз…

— Какая женщина? Что она сказала? — Вика нервно заёрзала на стуле.

— Она сказала… — Я наморщила лоб, пытаясь дословно вспомнить, что говорила мне та женщина. — Сказала, что Олег больше мне не принадлежит, что я должна перестать путаться под ногами и мешать их счастью. Представляешь? И ещё была записка…

— Что за записка? — Глаза подруги становились всё круглее от удивления.

— Сейчас, — выдохнула я, резко вставая. — Сейчас покажу.

Я бросилась в коридор, схватила куртку с вешалки и достала из кармана клочок мятого тетрадного листа. Потом вернулась на кухню и вручила Вике записку.

— Вот, читай.

Подруга развернула клочок бумаги и прочитала вслух, будто проверяя, правду ли я говорю:

— «Он больше не твой. Ты уже не вхожа в этот дом. Уходи, пока не стало поздно.»

Вика немного помолчала, пристально разглядывая написанное, а потом сказала:

— Эм… Ленусь, так это же твой почерк.

— Ты прикалываешься, что ли? — разозлилась я. — Делюсь с тобой тут, а ты шутить вздумала?

— Да нет… Ленусь… — протянула подруга, словно оправдываясь. — Ну, реально — почерк твой. Я у тебя лекции постоянно переписывала. Думаешь — не узнаю?

Я выхватила записку из Викиных рук и приблизила её к лицу. Листок дрожал в моих пальцах, буквы плыли перед глазами, но я всё равно узнала свой почерк. Каждая волнистая «н», каждый залом «т» — точно, как у меня. Даже завиток в конце строки, который я всегда делаю машинально, — мой.

Кухня сузилась до размера спичечного коробка, вдруг стало трудно дышать, в ушах загудело.

— Эй, тебе плохо? — как через подушку донёсся до меня тревожный голос Вики. — Давай-ка присядь.

Она подхватила меня под руку и усадила на стул. Перед глазами мелькнула белая кромка скатерти, край тарелки, чужие серьги на столе — всё поплыло, будто я смотрела на мир сквозь воду. Вика поставила передо мной кружку с недопитым чаем.

— Выпей, — сказала она почти приказным тоном. — Давай.

Трясущимися руками я поднесла кружку к губам и сделала пять мелких глотков. С лёгким звоном поставила её на стол, закрыла глаза, сделала глубокий вдох — и медленный, дрожащий выдох.

— Этого просто не может быть, — тихо проговорила я. — Что-то непонятное происходит в этой квартире. Что-то необъяснимое — в моей жизни. — Я тихонько всхлипнула.

— Дорогая, ты, наверное, просто перенервничала, — сказала Вика. — Тебе нужно как следует отдохнуть, выспаться. Хочешь — можем куда-нибудь прогуляться? Подышим свежим воздухом. — Она положила свою ладонь на мою руку. — Всё будет хорошо, — успокаивала она меня.

Я посмотрела на подругу в упор.

— Скажи честно… Ты считаешь, что я схожу с ума? Что мне нужно показаться врачу?

— Я считаю, что тебе просто нужно как следует отдохнуть, — мягко ответила Вика.

— Ты же понимаешь, что, находясь в здравом уме, я не могла писать сама себе такие записки? Что вообще происходит? Я не понимаю…

— Конечно, можно предположить, что твой благоверный завёл любовницу, — осторожно начала Вика, — но зачем бы он давал ей ключи от квартиры? Тем более зная, что ты почти всегда дома. Это же глупо. А эта записка… — она замялась, — вообще какой-то абсурд. Я даже не знаю, что и думать.

— И не говори, — вздохнула я. — У меня просто голова идёт кругом. Ты извини, я, наверное, действительно лягу поспать. Очень плохо сплю по ночам — всё время тревожусь за Олега. Спасибо тебе… за поддержку.

Я встала со стула и обняла Вику.