
Сотворение мира
Состояние мира до творения
Несколько индоиранских, греческих и германских мифологических текстов позволяют предположительно восстановить представление индоевропейцев о состоянии мира до начала творения.
Самый знаменитый космогонический гимн Ригведы является уже отчасти философским, но сохраняет следы первоначального мифа (Ригведа и Атхарваведа здесь и далее цитируются в основном в переводе Т. Е. Елизаренковой):
1. nāsadāsīn no sadāsīt tadānīṃ nāsīd rajo no vyomāparo yat |
kimāvarīvaḥ kuha kasya śarmannambhaḥ kimāsīd ghahanaṃ ghabhīram ||
Не было не-сущего, и не было сущего тогда.
Не было ни воздуха, ни небосвода, за его пределами.
Что двигалось туда-сюда? Где? Под чьей защитой?
Что за вода была бездонная, глубока?
2. na mṛtyurāsīdamṛtaṃ na tarhi na rātryā ahna āsītpraketaḥ |
ānīdavātaṃ svadhayā tadekaṃ tasmāddhānyan na paraḥ kiṃ canāsa ||
Не было ни смерти, ни бессмертия тогда.
Не было ни признака дня (или) ночи.
Дышало, не колебля воздуха, по своему закону Нечто Одно,
И не было ничего другого, кроме него.
3. tama āsīt tamasā ghūḷamaghre apraketaṃ salilaṃ sarvamāidam |
Мрак был сокрыт мраком в начале.
Неразличимая пучина — всё это.
(РВ 10.129.1—3)
Аристофан в «Птицах», во-видимому, пересказывает какую-то подлинную теогонию, бытовавшую у греков:
Χάος ἦν καὶ Νὺξ Ἔρεβός τε μέλαν πρῶτον καὶ Τάρταρος εὐρύς,
γῆ δ᾽ οὐδ᾽ ἀὴρ οὐδ᾽ οὐρανὸς ἦν…
Сначала были Хаос и Ночь, да чёрный Эреб, да Тартар широкий,
И не было ни Земли, ни Воздуха, ни Неба…
(Птицы, 693—694)
У Гесиода также «самым первым возник Хаос (Зияние)» (Ἦ τοι μὲν πρώτιστα Χάος γένετ᾽) (Теогония, 116). Зияние (gap) предшествует возникновению мира в скандинавском «Прорицании вёльвы» (Völuspá):
Ár var alda
þar er Ýmir bygði,
vara sandr né sær
né svalar unnir,
jörð fannsk æva
né upphiminn,
gap var ginnunga,
en gras hvergi.
Прежний был век,
Когда Имир жил,
Не было ни песка, ни моря,
Ни холодных волн,
Ни земли вовсе не находилось,
Ни неба вверху,
Бездна зияла,
Не было травы нигде.
(Прорицание вёльвы, 3)
Сходна с этим скандинавским сочинением Вессобрунская молитва, происходящая из Баварии IX в., которая очевидно отражает дохристианские представления:
Dat gafregin ih mit firahim firiuuizzo meista
Dat ero ni uuas noh ufhimil
noh paum noh pereg ni uuas
ni […] nohheinig noh sunna ni scein
noh mano ni liuhta noh der mareo seo…
Это узнал я от людей — величайшее чудо,
Что земли не было, ни неба вверху,
Ни дерева, ни горы не было,
Ни […] никакого, ни солнце не сияло,
Ни месяц не светил, ни великого моря…
На основании этих текстов можно предположить, что индоевропейский миф включал перечисление частей мира, которые отсутствовали до творения (неба, земли, воздуха, моря и т.д.), и описывал состояние вселенной как пустое пространство (зияние).
Индоевропейский миф о творении мира
Праиндоевропейский миф о творении мира в общих чертах восстанавливается следующим образом. В начале времён жили два брата — первый жрец *Manu- «Человек» и первый царь *Yemo- «Близнец». *Manu- принёс в жертву своего брата-близнеца, из тела которого возник мир, а также человеческое общество, включая три индоевропейские касты — жрецов, воинов-царей и простолюдинов. Вероятно, вместе с Близнецом был принесён в жертву Бык, из тела которого произошли животные и растения. Следы этого первоначального мифа с бо́льшими или меньшими искажениями сохранились в позднейших преданиях индоариев, иранцев, германцев, италиков, греков, ирландцев и русских.
Индоарии
Самым важным отражением указанного мифа у индоариев является Пуруша-сукта («Гимн Пуруше») в Ригведе. Боги приносят Пурушу в жертву, из него происходят животные, человечество (три арийские касты и неарийские шудры) и вселенная в целом:
6. yat puruṣeṇa haviṣā devā yajñamatanvata |
vasantoasyāsīdājyaṃ ghrīṣma idhmaḥ śarad dhaviḥ ||
Когда боги предприняли жертвоприношение
С Пурушей как с жертвенным даром,
Весна была его жертвенным маслом,
Лето — дровами, осень — жертвенным даром.
7. taṃ yajñaṃ barhiṣi praukṣan puruṣaṃ jātamaghrataḥ |
tena devā ayajanta sādhyā ṛṣayaśca ye ||
Его как жертву кропили на жертвенной соломе,
Пурушу, рождённого в начале.
Его принесли себе в жертву боги
И (те,) что садхья и риши.
8. tasmād yajñāt sarvahutaḥ sambhṛtaṃ pṛṣadājyam |
paśūntāṃścakre vāyavyānāraṇyān ghrāmyāśca ye ||
Из этой жертвы, полностью принесённой,
Было собрано крапчатое жертвенное масло.
Он сделал из него животных, обитающих в воздухе,
В лесу и (тех,) что в деревне.
9. tasmād yajñāt sarvahuta ṛcaḥ sāmāni jajñire |
chandāṃsijajñire tasmād yajustasmādajāyata ||
Из этой жертвы, полностью принесённой,
Гимны и напевы родились,
Стихотворные размеры родились из неё,
Ритуальная формула из неё родилась.
10. tasmādaśvā ajāyanta ye ke cobhayādataḥ |
ghāvo hajajñire tasmāt tasmājjātā ajāvayaḥ ||
Из неё кони родились
И все те (животные), у которых два ряда зубов,
Быки родились из неё,
Из неё родились козы и овцы.
11. yat puruṣaṃ vyadadhuḥ katidhā vyakalpayan |
mukhaṃ kimasya kau bāhū kā ūrū pādā ucyete ||
Когда Пурушу расчленяли,
На сколько частей разделили его?
Что его рот, что руки,
Что бёдра, что ноги называются?
12. brāhmaṇo asya mukhamāsīd bāhū rājanyaḥ kṛtaḥ |
ūrūtadasya yad vaiśyaḥ padbhyāṃ śūdro ajāyata ||
Его рот стал брахманом,
(Его) руки сделались раджанья,
(То,) что бёдра его, — это вайшья,
Из ног родился шудра.
13. candramā manaso jātaścakṣoḥ sūryo ajāyata |
mukhādindraścāghniśca prāṇād vāyurajāyata ||
Луна из (его) духа рождена,
Из глаза солнце родилось.
Из уст — Индра и Агни.
Из дыхания родился ветер.
14. nābhyā āsīdantarikṣaṃ śīrṣṇo dyauḥ samavartata |
padbhyāṃ bhūmirdiśaḥ śrotrāt tathā lokānakalpayan ||
Из пупа возникло воздушное пространство,
Из головы развилось небо,
Из ног — земля, стороны света — из уха.
Так они устроили миры.
15. saptāsyāsan paridhayastriḥ sapta samidhaḥ kṛtāḥ |
devāyad yajñaṃ tanvānā abadhnan puruṣaṃ paśum ||
У него было семь поленьев ограды (костра),
Трижды семь были сделаны как дрова (для костра),
Когда боги, совершая жертвоприношение,
Привязали Пурушу как (жертвенное) животное.
16. yajñena yajñamayajanta devāstāni dharmāṇi prathamānyāsan |
te ha nākaṃ mahimānaḥ sacanta yatra pūrve sādhyāḥsanti devāḥ ||
Жертвою боги пожертвовали жертве.
Таковы были первые формы (жертвоприношения).
Эти же могущества последовали на небо,
Где находятся прежние боги — садхья.
(РВ 10.90.6—16)
Слово puruṣa неясного происхождение значит в индоарийском языке просто «человек». В более поздних Брахманах Пуруша также называется Праджапати («Господин порождений»). По всей видимости, слово puruṣa заменило в процитированном тексте первоначальное имя Ямы. Отголосок того же мифа, где Яма упоминается под своим собственным именем, может содержать другой загадочный отрывок из Ригведы:
devebhyaḥ kamavṛṇīta mṛtyuṃ prajāyai kamamṛtaṃnāvṛṇīta |
bṛhaspatiṃ yajñamakṛṇvata ṛṣiṃ priyāṃyamastanvaṃ prārirecīt ||
Ради богов он выбрал себе смерть —
Ради потомства он не выбрал себе бессмертия.
Риша Брихаспати они сделали себе жертвой.
Яма продолжил (своё) милое тело.
(РВ 10.13.4)
Глагол pra-ric-, который Т. Е. Елизаренкова переводит как «продолжить», скорее означает «оставить, покинуть». В таком случае здесь говорится о том, что Яма (Пуруша), добровольно принял смерть, отказавшись от своего тела, из которого был сотворён мир.
Ману и Яма (отражения ПИЕ *Manu- и *Yemo-) упоминаются в Ведах как братья, сыновья солнечного бога Вивасвата (РВ 8.52.1; 10.58.1), первый царь и первый жрец. Яма умер первым из людей и стал царём загробного мира:
1. pareyivāṃsaṃ pravato mahīranu bahubhyaḥ panthāmanupaspaśanam |
vaivasvataṃ saṃghamanaṃ janānāṃ yamaṃrājānaṃ haviṣā duvasya ||
Того, кто удалился по великим отлогим склонам,
Разглядел путь для многих,
Сына Вивасвата, собирателя людей,
Яму-царя почти жертвой!
2. yamo no ghātuṃ prathamo viveda naiṣa ghavyūtirapabhartavā u |
yatrā naḥ pūrve pitaraḥ pareyurenā jajñānāḥpathyā anu svāḥ ||
Яма первым нашёл для нас выход —
Это пастбище назад не отобрать.
Куда (некогда) прошли наши древние отцы,
Туда (все) рождённые (последуют) по своим путям.
(РВ 10.14.1—2)
yó mamāra prathamó mártyānāṃ yáḥ preyāya prathamó lokám etám /
vaivasvatáṃ saṃgámanaṃ jánānāṃ yamáṃ rājānaṃ havíṣā saparyata //
Кто умер первым из смертных,
Кто отправился первым в этот мир,
Сына Вивасвата, собирателя людей
Яму-царя, почитайте возлиянием.
(АВ 18.3.13)
Ману стал первым жрецом:
yébhyo hótrām prathamām āyejé mánuḥ
sámiddhāgnir mánasā saptá hótṛbhiḥ
tá ādityā ábhayaṃ śárma yachata
sugā naḥ karta supáthā svastáye
Кому Ману принёс первую жертву,
Зажёгши огонь с размышлением с помощью семерых хотаров,
Вы, о Адитьи, даруйте (нам) надёжную защиту,
Сделайте легкопроходимыми, прекрасными наши пути — на счастье!
(РВ 10.63.7; ср. тж. 10.70.8; 8.10.2; 5.21.1; 8.23.13; 10.69.3)
Отголосок индоевропейского мифа о творении обнаруживается также в Шатапатха-брахмане, повествующей о том, что у Ману был бык, голос которого убивал асуров. Тогда два брахмана асуров пришли к Ману и сказали ему: «Мы принесём для тебя жертву!» Он спросил: «Чем?» Они сказали: «Этим быком». Он сказал: «Пусть будет так!». Когда жрецы асуров принесли быка в жертву, его голос вышел из него и вошёл в жену Ману Манави и продолжал убивать асуров. Тогда жрецы асуров таким же образом принесли в жертву Манави (Шатапатха-брахмана, 1.1.4.14—16).
По всей видимости, жена (и сестра?) Ману Манави здесь заменила его первоначального брата Яму. Роль жервователей перешла к демоническим асурам, которые соответствуют дэвам в отголоске того же мифа, представленном в Бундахишне. Бык присутствует также в иранской, скандинавской и, возможно, ирландской версиях.
Иранцы
У иранцев вследствие религиозной реформы Заратуштры индоевропейский миф о творении подвергся ещё большему искажению, чем у индоариев. Следы его присутствуют в Гатах:
at{̰}. tā. mainiiū. pouruiiē. yā. yə̄mā. xvafənā. asruuātəm
Вот те два Духа первых, которые близнецами во сне слывут…
atcā. hiiat{̰}. tā. hə̄m. mainiiū. jasaētəm. paouruuīm. dazdē
И вот, когда те два Духа сошлись впервые, они создали
gaēmcā. ajiiāitīmcā
Жизнь и не-жизнь…
(Ясна 30.3—4)
Здесь два Духа-близнеца в начале творения, очевидно, наследуют братьям *Manu- и *Yemo- индоевропейского космогонического мифа. Второй из них был принесён первым в жертву, что могло отразиться в идее о создании «жизни и не-жизни». Слово yəma- «близнец», которым Заратуштра называет Духов, родственно имени Йимы (<ПИЕ *Yemo-), иранского соответствия индоарийскому Яме. Оба они считаются первыми царями. Йима единожды упоминается в Гатах:
aēṣ̌ąm aēnaŋhąm wīwaŋhuṣ̌ō srāwī yimascīt̰
За эти грехи и Вивахвантов сын ославлен Йима,
yə̄ maš́yə̄ṇg cixṣ̌nuṣ̌ō ahmākə̄ṇg gāuš bagā xwārəmnō
Который, смертным желая угодить, нам поклялся: Скот есть бог! (или: Нам дал скот в пищу).
(Ясна 32.8)
Идея о том, что Йима погиб из-за своего греха, по всей видимости, была привнесена самим Заратуштрой. Подробно о последствиях его греха рассказывает авестийский Замйад-яшт:
Сильное Кавиев Хварно…
31. yat{̰}. upaŋhacat{̰}. yim. yiməm. xṣ̌aētəm. huuąϑβəm. darəγəmcit{̰}. aipi. zruuānəm. yat{̰}. xṣ̌aiiata. paiti. būmīm. haptaiϑiiąm. daēuuanąm. maš́iiānąmca. yāϑβąm. pairikanąmca. sāϑrąm. kaoiiąm. karafnąmca.
Которое пристало
Властительному Йиме,
Владельцу добрых стад,
На длительное время,
И на земле он правил
Во всех семи каршварах
Над дэвами, людьми,
Над ведьмами, волхвами,
Кавийскими тиранами
И злыми карапанами.
32. yō. uzbarat{̰}. haca. daēuuaēibiiō. uiie. ištišca. saokāca. uiie. fṣ̌aonišca. vąϑβāca. uiie. ϑrąfsca. Frasastišca yeŋ́he. xṣ̌aϑrāδa. xvairiiaṇtu. astu. uiie. xvarəϑe. ajiiamne. amarəṣ̌aṇta. pasu. vīra. aŋhaoṣ̌əmne. āpa. uruuaire.
Он уберёг от дэвов
Богатство и именье,
Скота и нивы тучность,
Довольство и почёт;
И были в царстве Йимы
Равно неистощимы
И пища, и питьё,
Бессмертны скот и люди
Не вянули растенья,
Не иссякали воды;
33. yeŋ́he. xṣ̌aϑrāδa. nōit{̰}. aotəm. ā̊ŋha. nōit{̰}. garəməm. nōit{̰}. zauruua. ā̊ŋha. nōit{̰}. mərəiϑiiuš. nōit{̰}. araskō. daēuuō. dātō. para. anādruxtōit{̰}. para. ahmāt{̰}. yat{̰}. hīm. aēm. draoγəm. vācim. aŋhaiϑīm. cinmāne. paiti. barata.
И не было в том царстве
Ни холода, ни зноя,
Ни старости, ни смерти,
Ни зависти зловредной,
Покуда не солгал он:
Неистинное слово
Не взял себе на ум.
34. āat{̰}. yat{̰}. hīm. aēm. draoγəm. vācim. aŋhaiϑīm. cinmāne. paiti. barata.vaēnəmnəm. ahmat{̰}. haca. xvarənō. mərəγahe. kəhrpa. fraṣ̌usat{̰}. auuaēnō. xvarənō. fraēštō. yō. yimō. xṣ̌aētō. huuąϑβō. brāsat{̰}. yimō. aṣ̌ātō. də̄uš. manahiiāica. hō. stərətō. nidārat{̰}. upairi. ząm.
Когда же это лживое,
Неистинное слово
Он взял себе на ум,
То отлетело зримо
От Йимы Хварно птицей.
Когда увидел Хварно,
Летящим птицей прочь,
Великолепный Йима,
Владетель добрых стад,
Побрёл тогда уныло
Он, от врагов спасаясь,
Скрываясь по земле.
35. paoirīm. xvarənō. apanəmata. xvarənō. yimat{̰}. haca. xṣ̌aētāt{̰}. ṣ̌usat{̰}. xvarənō. yimat{̰}. haca. vīuuaŋhuṣ̌āt{̰}. mərəγahe. kəhrpa. vārəγnahe. aom. xvarənō. haṇgə̄uruuaiiata. miϑrō. yō. vouru. gaoiiaoitiš. yō. srut{̰}. gaoṣ̌ō. hazaŋrā. yaoxštiš. miϑrəm. vīspanąm. dax́iiunąm. daŋ́hupaitīm. yazamaide. yim. fradaϑat{̰}. ahurō. mazdā̊. xvarənaŋuhastəməm. mainiiauuanąm. yazatanąm.
Когда впервые Хварно
От Йимы отлетело,
Ушло оно от Йимы,
Потомка Вивахванта,
Летя как птица Варагн.
Тогда схватил то Хварно
Тысячеумный Митра,
Чьи пастбища просторны,
Чьи уши слышат всё;
Мы почитаем Митру,
Его, всех стран владыку,
Создал Ахура-Мазда
Наиблагословенным
Средь неземных божеств.
36. yat{̰}. bitīm. xvarənō. apanəmata. xvarənō. yimat{̰}. haca. xṣ̌aētāt{̰}. ṣ̌usat{̰}. xvarənō. yimat{̰}. haca. vīuuaŋhuṣ̌āt{̰}. mərəγahe. kəhrpa. vārəγnahe. aom. xvarənō. haṇgə̄uruuaiiata. vīsō. puϑrō. āϑβiiānōiš. vīsō. sūraiiā̊. ϑraētaonō. yat{̰}. ās. maš́iiānąm. vərəϑrauuanąm. vərəϑrauuastəmō. ainiiō. zaraϑuštrāt{̰}.
Когда второй раз Хварно
От Йимы отлетело,
Ушло оно от Йимы,
Потомка Вивахванта,
Летя как птица Варагн.
Тогда схватил то Хварно
Наследник рода Атвьи
Трайтаона могучий,
Который из всех смертных
Наипобедоносным
Был после Заратуштры;
37. yō. janat{̰}. ažīm. dahākəm. ϑrizafanəm. ϑrikamərəδəm. ašaojaŋhəm. daēuuīm. drujəm. aγəm. gaēϑāuuiiō. druuaṇtəm. yąm. ašaojastəmąm. drujəm. fraca. kərəṇtat{̰}. aŋrō. mainiiuš. aoi. yąm. astuuaitīm. gaēϑąm. mahrkāi. aṣ̌ahe. gaēϑanąm.
И поразил он Змея
Трёхглавого Дахаку —
Трёхпастый, шестиглазый,
Коварный, криводушный,
Исчадье дэвов, злой,
Могущественный, сильный,
Он сделан Анхра-Манью
Сильнейшим быть во Лжи
На гибель всего мира,
Всех праведных существ.
38. yat{̰}. ϑritīm. xvarənō. apanəmata. xvarənō. yimat{̰}. haca. xṣ̌aētāt{̰}. ṣ̌usat{̰}. xvarənō. yimat{̰}. haca. vīuuaŋhuṣ̌āt{̰}. mərəγahe. kəhrpa. vārəγnahe. aom. xvarənō. haṇgə̄uruuaiiata. naire. manā̊. kərəsāspō. yat{̰}. ās. maš́iiānąm. uγranąm. aojištō. ainiiō. zaraϑuštrāt{̰}. nairiiaiiāt{̰}. parō. hąm. vərətōit{̰}.
Когда раз в третий Хварно
От Йимы отлетело,
Ушло оно от Йимы,
Потомка Вивахванта,
Летя как птица Варагн.
Тогда схватил то Хварно
Кэрсаспа непреклонный,
Который из всех смертных
Сильнейшим среди сильных,
Помимо Заратуштры,
Был по Мужской Отваге;
39. yat{̰}. dim. upaŋhacat{̰}. yā. uγra. naire. hąm. varəitiš. nairiiąm. hąm.varəitīm. yazamaide. ərəδβō. zəṇgąm. axvafniiąm. āsitō. gātūm. jaγāurum. yā. upaŋhacat{̰}. kərəsāspəm.
Когда Мужей Отвага
Досталася Кэрсаспе.
Мужей Отвагу славим,
Бессонную и стойкую,
Невозмутимо бодрую,
Которая досталась
Кэрсаспе непреклонному…
(Яшт 19.31—39)
Хварно (символ царской власти) трижды отлетает от согрешившего Йимы и попадает последовательно к богу Митре и к героям Трайтаоне (Траэтаоне) и Кэрсаспе, которые, по всей видимости, представляют жрецов, воинов и простолюдинов. Таким образом, Йима, подобно ведическому Пуруше, как бы распадается на три арийские касты. Затем он подвергается расчленению:
aŋrō. mainiiuš. aštəm. fraŋharəcaiiat{̰}. akəmca. manō. aēṣ̌əməmca. xruuī. drūm. ažīmca. dahākəm. spitiiurəmca. yimō. kərəṇtəm.
А Злой Дух — Мысль Злую
И Ярость кровожадную
Отправил вместе с Змеем
Дахакой трёхголовым
И со Спитьюрой подлым,
Что Йиму распилил.
(Яшт 19.46)
Спитьюра, вероятно, является братом Йимы (хотя прямо в тексте это не говорится). Он наследует роль *Manu- из индоевропейского космогонического мифа. В более поздних текстах (Шахнаме и др.) Йиму убивает Ажи Дахака.
Другим отражением ПИЕ *Yemo- в иранской религии является первочеловек Gaya marətan («Жизнь смертная»), пехл. Гайомард, который породил человечество и металлы: «люди и все души мужчин и женщин, участвующих в воскрешении, произошли из его тела… и металлы созданы и сотворены из его тела» (Суждения Духа разума). Гайомард появляется только в поздней зороастрийской традиции. По-видимому, он заменил в качестве первочеловека Йиму, которого Заратуштра объявил грешником.
Согласно Бундахишну, Первочеловек был сотворён Ахурамаздой вместе с Первобыком: «О главенстве среди людей, животных и (всяких) вещей он говорит в Авесте, что из человеческих существ (первым) был создан Гайомард, светлый и белый» (Бундахишн); «Времени было двенадцать тысяч лет. Как он говорит в Авесте, три тысячи лет был (период) духовного состояния, когда творения были немыслящие, неподвижные и неосязаемые, и (эти) три тысячи лет пребывали в мире Гайомард и (бык) … Когда прошло шесть тысяч лет, тогда тысячелетнее царствование перешло к Весам, (на мир (?)) обрушился противник, и Гайомард прожил в (период) зла тридцать лет. Через (тридцать лет выросли Машйа и Машйане)».
Когда Ахриман и дэвы ворвались в мир, они напали на человека и быка: «Он (т. е. Злой Дух) отправился к воде, что была собрана под землёй, потом он просверлил центр земли и вошёл (в него). Затем он отправился к растениям, затем к быку, затем к Гайомарду, затем к огню»; «Он послал Аствихада с тысячью дэвов, несущих смерть, на Гайомарда», однако последний умер только через 30 лет; «Когда умер единосотворённый бык, он оказался по правую руку, а когда умер Гайомард, он таким же образом (оказался) слева, по левую руку (от Ормазда)». Таким образом, в этом варианте зороастрийского мифа роль индоевропейского *Manu- перешла к Ахриману и дэвам.
Из тела Первобыка родились растения и животные: «Когда бык умер, из каждого его члена, благодаря его растительной сущности, выросло из земли пятьдесят пять видов зерновых и двенадцать видов лекарственных растений, и их свет и сила были из семени быка. Это семя прошло стоянку луны, было очищено её светом, подготовлено всеми способами и дало жизнь телу. Из него вышли два (животных), бык и корова, а затем на земле появилось двести восемьдесят два вида каждого (из них)».
Первочеловек стал прародителем людей: «О природе людей он говорит в Авесте, что Гайомард, умирая, испустил семя, и это семя было очищено <движением> солнечным светом. Три части (его) хранил Нерйосанг, а одну часть получила Спандармад. Через сорок лет (появился) ревень в виде одного ствола, (а еще через (?)) пятнадцать лет (появились) пятнадцать листьев, и выросли из земли Машйа и Машйане».
gayehe marəϑnō aṣ̌aonō frawaṣ̌īm yazamaide
Гайомарда праведного душу (фраваши) мы чтим,
yō paoiryō ahurāi mazdāi
Который первым Ахуры Мазды
manasca gūšta sāsnåsca
Мысли внимал и учению,
yahmat{̰} haca frāϑwərəsat̰
Из которого [Ахура Мазда] сотворил
nāfō airyanąm daḣyunąm
Семью арийских стран,
ciϑrəm airyanąm daḣyunąm
Род арийских стран.
(Фравардин-яшт, 87)
Кроме того, из его тела произошли семь металлов: «Когда Гайомард заболел, он упал на левый бок. Из его головы явился свинец, из его крови — олово, из его мозга — серебро, из его ног — железо, из его костей — медь, из его жира — стекло, из его рук — сталь, из его исходящего духа — золото» (Бундахишн, 14.2—3). В этом рассказе присутствует отражение индоевропейского мифа о творении мира из тела Первочеловека, искажённое под вавилонским влиянием.
Германцы
Самый подробный германский космогонический текст входит в состав сочинения «Видение (или Обман) Гюльви» (Gylfaginning), которое является первой частью Младшей Эдды Снорри Стурлусона (1222—1225 гг.). Отвечая на вопросы Ганглери (пробравшегося в Асгард шведского конунга Гюльви), бог Óдин в трёх лицах (Высокий, Равновысокий и Третий) рассказывает ему в т.ч. о том, как возник мир.
Когда в Мировой Бездне повстречались иней из северного Нифльхейма и тёплый воздух из южного Муспелльсхейма, иней стал таять, его капли ожили от тепла и приняли образ великана по имени Имир, который породил инеистых великанов («Младшая Эдда» цитируется в переводе О. А. Смирницкой):
Þá mælti Gangleri: «Hvar byggði Ymir, eða við hvat lifði hann?»
Тогда спросил Ганглери: «Где жил Имир? И чем он питался?»
Hárr svarar: «Næst var þat, þá er hrímit draup, at þar varð af kýr sú, er Auðhumla hét, en fjórar mjólkár runnu ór spenum hennar, ok fæddi hon Ymi.»
Высокий отвечает: «Как растаял иней, тотчас возникла из него корова по имени Аудумла, и текли из её вымени четыре молочные реки, и кормила она Имира».
Þá mælti Gangleri: «Við hvat fæddist kýrin?»
Тогда сказал Ганглери: «А чем же кормилась сама корова?»
Hárr svarar: «Hon sleikði hrímsteinana, er saltir váru, ok inn fyrsta dag, er hon sleikði steinana, kom ór steininum at kveldi manns hár, annan dag manns höfuð, þriðja dag var þar allr maðr. Sá er nefndr Búri. Hann var fagr álitum, mikill ok máttugr. Hann gat son þann, er Borr hét, hann fekk þeirar konu, er Bestla hét, dóttir Bölþorns jötuns, ok fengu þau þrjá sonu. Hét einn Óðinn, annarr Vili, þriði Vé, ok þat er mín trúa, at sá Óðinn ok hans bræðr munu vera stýrandi himins ok jarðar…»
Высокий говорит: «Она лизала солёные камни, покрытые инеем, и к исходу первого дня, когда она лизала те камни, в камне выросли человечьи волосы, на второй день — голова, а на третий день возник весь человек. Его прозывают Бури. Он был хорош собою, высок и могуч. У него родился сын по имени Бор. Он взял в жёны Бестлу, дочь Бёльторна великана, и она родила ему троих сыновей: одного звали Один, другого Вили, а третьего Ве. И верю я, что Один и его братья — правители на небе и на земле…»
Þá mælti Gangleri: «Hvat varð þá um þeira sætt, eða hvárir váru ríkari?»
Тогда спросил Ганглери: «Как же поладили они меж собою? И кто из них оказался сильнее?»
Þá svarar Hárr: «Synir Bors drápu Ymi jötun, en er hann féll, þá hljóp svá mikit blóð ór sárum hans, at með því drekkðu þeir allri ætt hrímþursa…»
Так отвечает Высокий: «Сыновья Бора убили великана Имира. А когда он пал мёртвым, вытекло из его ран столько крови, что в ней утонули все инеистые великаны…»
Þá segir Gangleri: «Hvat höfðust þá at Bors synir, ef þú trúir at þeir sé goð?»
Сказал тогда Ганглери: «За что же принялись тогда сыновья Бора, если они были, как ты думаешь, богами?»
Hárr segir: «Eigi er þar lítit af at segja. Þeir tóku Ymi ok fluttu í mitt Ginnungagap ok gerðu af honum jörðina, af blóði hans sæinn ok vötnin. Jörðin var ger af holdinu, en björgin af beinunum. Grjót ok urðir gerðu þeir af tönnum ok jöxlum ok af þeim beinum, er brotin váru.»
Высокий сказал: «Есть тут о чём поведать. Они взяли Имира, бросили в самую глубь Мировой Бездны и сделали из него землю, а из крови его — море и все воды. Сама земля была сделана из плоти его, горы же из костей, валуны и камни — из передних и коренных его зубов и осколков костей».
Þá mælti Jafnhárr: «Af því blóði, er ór sárum rann ok laust fór, þar af gerðu þeir sjá, þann er þeir gerðu ok festu saman jörðina ok lögðu þann sjá í hring útan um hana, ok mun þat flestum manni ófæra þykkja at komast þar yfir.»
Тогда молвил Равновысокий: «Из крови, что вытекла из ран его, сделали они океан и заключили в него землю. И окружил океан всю землю кольцом, и кажется людям, что беспределен тот океан и нельзя его переплыть».
Þá mælti Þriði: «Tóku þeir ok haus hans ok gerðu þar af himin ok settu hann upp yfir jörðina með fjórum skautum, ok undir hvert horn settu þeir dverg.»
Тогда молвил Третий: «Взяли они и череп его и сделали небосвод. И укрепили его над землёй, загнув кверху её четыре угла, а под каждый угол посадили по карлику».
Этот миф упоминается также в «Речах Вафтруднира» и «Речах Гримнира», входящих в состав «Старшей Эдды» («Старшая Эдда» цитируется в основном в переводе А. И. Корсуна):
Óðinn kvað:
«Seg þú þat it eina,
ef þitt æði dugir
ok þú, Vafþrúðnir, vitir,
hvaðan jörð of kom
eða upphiminn
fyrst, inn fróði jötunn.»
Один [сказал: ]
«Дай первый ответ,
если светел твой ум
и всё знаешь, Вафтруднир:
как создали землю,
как небо возникло,
ётун, открой мне?»
Vafþrúðnir kvað:
«Ór Ymis holdi
var jörð of sköpuð,
en ór beinum björg,
himinn ór hausi
ins hrímkalda jötuns,
en ór sveita sær.»
Вафтруднир [сказал: ]
«Имира плоть
стала землёй,
стали кости горами,
небом стал череп
холодного турса,
а кровь его морем».
(Речи Вафтруднира, 20—21)
Ór Ymis holdi
var jörð of sköpuð,
en ór sveita sær,
björg ór beinum,
baðmr ór hári,
en ór hausi himinn.
Имира плоть
стала землёй,
кровь его — морем,
кости — горами,
череп стал небом,
а волосы — лесом.
En ór hans brám gerðu blíð regin
Miðgarð manna sonum,
en ór hans heila
váru þau in harðmóðgu
ský öll of sköpuð.
Из ресниц его Мидгард
людям был создан
богами благими;
из мозга его
созданы были
тёмные тучи.
(Речи Гримнира, 40—41)
Имя Ymir, как и имена индоарийского Ямы и иранского Йимы, восходят к ПИЕ *yemo- близнец (> авест. yəma-, лат. geminus, ср.-ирл. emuin, латыш. jumis и т.д.). Как и Пурушу в Пуруша-сукте (под которым, по всей видимости, подразумевается Яма), боги расчленяют его и творят из его тела мир. Таким образом, в индоарийской и германской традициях боги заняли место брата-жреца *Manu- первоначального индоевропейского мифа.
Предположительно к тому же мифу восходит рассказ о происхождении германцев, передаваемый Тацитом (перевод А. С. Бобовича):
Celebrant carminibus antiquis, quod unum apud illos memoriae et annalium genus est, Tuistonem deum terra editum. ei filium Mannum originem gentis conditoresque Manno tres filios adsignant, e quorum nominibus proximi Oceano Ingaevones, medii Herminones, ceteri Istaevones vocentur.
B древних песнопениях, — а германцам известен только один этот вид повествования о былом и только такие анналы, — они славят порождённого землёй бога Туистона. Его сын Манн — прародитель и праотец их народа; Манну они приписывают трёх сыновей, по именам которых обитающие близ Океана прозываются ингевонами, посередине — гермионами, все прочие — истевонами.
(Германия, 2)
В разных рукописях имя отца Манна передаётся как Tuisto или Tuisco, но в любом случае оно может быть понято как «Близнец». Таким образом, у континентальных германцев *Yemo ИЕ мифа поменял имя на произведённое от другого корня, но с тем же значением, стал из первочеловека порождённым землёй богом и из брата первочеловека *Manu- его отцом. Три племени, происходящие от Манна, могут отражать три индоевропейские касты.
Происхождению каст напрямую посвящена Песнь о Риге (Rígsþula). Этот текст на древнескандинавском языке сохранился неполностью в единственной рукописи в качестве приложения к Старшей Эдде. Он рассказывает о том, как бог-ас Риг во время своих странствий порождает три сословия. В прозаическом предисловии Риг отождествляется с Хеймдаллем, но, возможно, первоначально под этим именем выступал Один.
Сначала Риг приходит к прадеду и прабабке и проводит с ними три ночи. Спустя девять месяцев прабабка рожает сына:
7. Jóð ól Edda
jósu vatni,
hörvi svartan,
hétu Þræl.
Родила она сына,
водой окропили,
он тёмен лицом был
и назван был Трэлем.
8. Hann nam at vaxa
ok vel dafna;
var þar á höndum
hrokkit skinn,
kropnir knúar,
fingr digrir,
fúlligt andlit,
lotr hryggr,
langir hælar.
Стал он расти,
сильней становился,
кожа в морщинах
была на руках,
узловаты суставы,
толстые пальцы
и длинные пятки,
был он сутул
и лицом безобразен.
13. Þaðan eru komnar
þræla ættir.
Отсюда весь род
рабов начался.
Затем Риг приходит к деду и бабке и также проводит с ними три ночи. Спустя девять месяцев бабка также рожает сына:
21. Jóð ól Amma
jósu vatni,
kölluðu Karl,
kona sveip rifti,
rauðan ok rjóðan,
riðuðu augu.
Ребёнка тогда
родила эта бабка,
водой окроплён был
и назван был Карлом;
спеленат он был,
рыжий, румяный,
с глазами живыми.
25. Þaðan eru komnar
karla ættir.
Отсюда все бонды
род свой ведут.
Наконец, Риг приходит к отцу и матери и также проводит с ними три ночи. Спустя девять месяцев мать рожает сына:
34. Svein ól Móðir,
silki vafði,
jósu vatni,
Jarl létu heita;
bleikt var hár,
bjartir vangar,
ötul váru augu
sem yrmlingi.
Сына Мать родила,
спеленала шелками,
водой окропила,
он назван был Ярлом;
румяный лицом,
а волосы светлые,
взор его был,
как змеиный, страшен.
35. Upp óx þar
Jarl á fletjum;
lind nam at skelfa,
leggja strengi,
alm at beygja,
örvar skefta,
flein at fleygja,
frökkur dýja,
hestum ríða,
hundum verpa,
sverðum bregða,
sund at fremja.
Ярл в палатах
начал расти;
щитом потрясал,
сплетал тетивы,
луки он гнул,
стрелы точил,
дротик и копья
в воздух метал,
скакал на коне,
натравливал псов,
махал он мечом,
плавал искусно.
36. Kom þar ór runni
Rígr gangandi,
Rígr gangandi,
rúnar kendi…
Тут из лесов
Риг появился,
Риг появился,
стал рунам учить…
Песнь о Риге имеет определённые черты сходства с индоарийской Пуруша-суктой. Чёрный Трэль (Раб), от которого пошёл род рабов, соответствует неарийским шудрам. Три же индоевропейские касты в скандинавском тексте слились в две. Происходящие от Карла (Мужа) бонды (свободные земледельцы) соответствуют вайшьям, но им приписан красный цвет, изначально принадлежавший касте воинов-царей. Сословие, порождённое Ярлом (Воеводой), сочетает в себе черты воинской и жреческой каст. От последней им унаследованы белый цвет и знание священных рун.
Римляне
У римлян индоевропейский миф о творении мира, по всей видимости, подвергся историзации и отразился в легенде об основании Рима братьями-близнецами (gemini), один из которых убил другого (перевод В. М. Смирина):
Предоставив таким образом альбанское царство Нумитору, Ромул и Рем пожелали основать город в тех местах, где были выброшены и воспитаны. К тому же был избыток в альбанском и латинском населении; к ним присоединились пастухи, а это всё вместе, естественно, подавало надежду, что и Альба, и Лавиний будут малы в сравнении с тем городом, который собирались основать. Но затем в этом сказалось вредное влияние дедовского зла — страсти к царской власти, следствием чего был позорный бой, возникший из-за довольно маловажного обстоятельства. Так как братья были близнецы и нельзя было решить дела на основании уважения к старшинству, то Ромул избирает Палатинский, а Рем — Авентинтинский холм для гадания, чтобы боги, покровители тех мест, указали знамениями, кому дать имя новому городу и кому управлять им. Рассказывают, что знамение — шесть коршунов — явилось ранее Рему, и оно уже было возвещено, как Ромулу явилось двойное число; и вот того и другого окружающая толпа приветствовала царём: одни требовали царской власти для своего вождя, основываясь на времени появления птиц, другие — на числе их. Поднялась брань, а вызванное ею раздражение привело к резне, во время которой в толпе был убит Рем. Более распространено, однако, предание, что Рем, смеясь над братом, перепрыгнул через новые стены; разгневанный этим Ромул убил его, сказав: «Так будет со всяким, кто перепрыгнет через мои стены». Таким образом, Ромул один завладел царством, а основанный город был назван именем основателя.
(Тит Ливий. Римская история от основания города, 1.6.3—7.3)
Имя Romulus было образовано от имени города Roma и заменило более раннее имя, возможно, восходившее к *Manu-. Имя убитого брата, по-видимому, происходит от *Yemus (Близнец), в котором первый звук изменился на r под влиянием имени Ромула. Выкормившая братьев волчица (Ливий, 1.4.6) могла заменить корову первоначального мифа.
Возможным отражением индоевропейского космогонического мифа является рассказ в «Метаморфозах» Овидия о преображении титана Атланта. Персей, чтобы овладеть яблоками Гесперид, показывает ему голову Медузы (перевод С. Шервинского):
quantus erat, mons factus Atlas: nam barba comaeque
in silvas abeunt, iuga sunt umerique manusque,
quod caput ante fuit, summo est in monte cacumen,
ossa lapis fiunt; tum partes altus in omnes
crevit in inmensum (sic, di, statuistis) et omne
cum tot sideribus caelum requievit in illo.
С гору быв ростом, горой стал Атлант; волоса с бородою
Преобразились в леса, в хребты — его плечи и руки;
Что было раньше главой, то стало вершиною горной;
Сделался камнем костяк. Во всех частях увеличась,
Вырос в громадину он, — положили так боги, — и вместе
С бездной созвездий своих на нём упокоилось небо.
(Метаморфозы, 4.656—661)
Ирландцы
Отголоски индоевропейского космогонического мифа в кельтском мире обнаруживаются у ирландцев. В ирландской саге «Похищение быка из Куальнге» описывается поединок между двумя быками, носящими имена Донн Куальнге («Тёмный [бык] из Куальнге») и Финдбеннах Ай («Белорогий [бык] из Ай»). Второй гибнет в бою, и из частей его тела возникают различные местности в Ирландии: «Тут приблизился Донн Куальнге. Правым боком повернулся он к Круаху и бросил наземь кусок печени Финдбеннах. Отсюда и название Круахна Ай. Потом подошёл бык к броду Ат Мор и там бросил заднюю часть Финдбеннах. Отсюда название Ат Луайн. Потом он свирепо встряхнул головой и перебросил Финдбеннах через всю Ирландию. Бедро его упало у самого Порт Ларге. Грудь его упала у самого Дублинд (т. е. Дублина), что зовётся Ат Клиат» (перевод С. Шкунаева). Данный рассказ может в сильно искажённом и контаминированном виде представлять мотивы индоевропейского мифа о космогоническом жертвоприношении человека и быка.
Один из быков в «Похищении быка из Куальнге» носит имя Донн, т. е. Тёмный (<ПИЕ *dhus-no-). Такое же имя носит один из сыновей Миля — первых людей, заселивших Ирландию (до этого в ней обитали несколько поколений божественных существ). О нём рассказывает 8-я глава «Книги завоевания Ирландии», а также другие тексты. Всего у Миля было 8 сыновей, но из них особо выделяются царь Донн и жрец Аморген (Donn in rí, Amargen in file). Донн был старшим сыном Миля и погиб при завоевании Ирландии. После своей смерти он стал правителем страны мёртвых, расположенной на острове к западу от Ирландии, именуемом Tech Duinn («Дом Донна»).
Как первый царь, первый умерший и правитель мира мёртвых ирландский Донн точно соответствует индоарийскому Яме, образ которого напрямую восходит к индоевропейскому *Yemo. Данное соответствие подкрепляется и другими данными (см. главу об индоевропейской эсхатологии).
Русские
У русских индоевропейский космогонический миф отражён в духовном стихе о Голубиной (или Глубинной) книге. Этот текст известен в нескольких десятках рукописей, самая ранняя из которых относится к началу XVII в. Часть текста составляют ответы, которые царь Давид Евсеевич даёт на космогонические вопросы царя Волотомана Волотомановича (или Володимира Володимировича), сходные со словесным поединком между Одином и Вафтрудниром в «Речах Вафтруднира».
Имеются несколько редакций Голубиной книги, которые можно разделить на две группы — краткую и пространную. Краткая в космогоническом разделе ограничивается повествованием о происхождении мира из тела божества. Она представлена, в частности, Сборником Кирши Данилова (1780-е гг.):
Скажу ли я вам своею памятью,
Своей памятью, своей старою,
От чего зачался наш белой свет,
От чего зачалося со (л) нцо праведно,
От чего зачался светел месяц,
От чего зачалася заря утрення,
От чего зачалася и вечерняя,
От чего зачалася темная ночь,
От чего зачалися часты звезды.
А и белой свет — от лица божья,
Со (л) нцо праведно — от очей его,
Светел месяц — от темичка,
Темная ночь — от затылечка,
Заря утрення и вечерняя — от бровей божьих,
Часты звезды — от кудрей божьих!
Пространная редакция добавляет к этому рассказ о происхождении трёх каст (сословий) из тела Первочеловека:
Отчего начался у нас белый свет;
Отчего у нас солнце красное;
Отчего у нас млад светёл месяц;
Отчего у нас звезды частыя;
Отчего у нас зори светлыя?
…
Начинался бел свет от Свята́ Духа́,
От Свята́ Духа́, самого Христа,
Самого Христа, Царя Небёснаго.
Солнце красное от лица Божья́,
Млад светёл месяц от грудей Божьи́х,
Звезды частыя — оны от риз Божьи́х,
Зори светлыя от очей Божьи́х,
Самого Христа, Царя Небёснаго.
…
Отчего цари зача́дилися,
И отчего князья с боярами;
Отчего крестьяне православные?
…
Зача́дились цари со царицами
От честно́й главы от адамовой;
Зача́дились князья со боярами
От честны́х мощей от адамовых;
Завелось крестьянство православное
От того колена от адамова.
…
И который царь над царями царь?
…
А наш белый царь над царями царь.
Как и все прочие отражения индоевропейского космогонического мифа, русский вариант вносит в него изменения. Во-первых, изначальный Первочеловек оказывается разделённым на Бога и Первочеловека. Из тела первого возникает мир, из тела второго — сословия. Во-вторых, вариант Голубиной книги подвергся христианизации. Бог в нём отождествлён с христианским Богом (Христом, Троицей), а Первочеловек — с Адамом, но следы индоевропейского космогонического мифа всё же остаются отчётливо видны.
В-третьих, определённому изменению подверглось распределение каст (как и в германском варианте, но иначе). Согласно Голубиной книге, цари произошли от головы Первочеловека, князья и бояре — от мышц рук («мощей»), крестьяне — от ног. Напомним, что в Пуруша-сукте жреческая каста (брахманы) произошла от рта Пуруши, воинско-царская (раджанья) — от его рук, простолюдины (вайшья) — от бёдер и шудры — от ног. Таким образом, в русском варианте воинско-царская каста оказалась разделённой на воинов и царей, и последние слились с жрецами. На жреческий характер «царей и цариц» Голубиной книги указывает их связь с белым цветом (изначально у индоевропейцев цветом жреческой касты был белый, воинско-царской — красный, простолюдинов — синий).
С тремя индоевропейскими сословиями могут быть соотнесены три старших богатыря русского эпоса: Святогор — с жрецами, Волх — с воинам, Микула — с простолюдинами. Очевиднее всего связь с третьей кастой землепашца Микулы Селяниновича, нерасторжимыми узами соединённого с Матерью Сырой Землёй.
Имя Святогора, указывает на его святость и вызывает жреческие ассоциации. Однако в русском эпосе он — heros otiosus, отошедший на второй план и уступивший свои сверхъестественные способности Волху (Вольге) Всеславьевичу (который получил своё отчество, по всей видимости, от князя-волхва Всеслава Полоцкого). Последний, таким образом, объединил в себе качества первой и второй индоевропейсских каст, подобно царям Голубиной книги и Ярлу Песни о Риге. Волх-Вольга вообще во многом сходен с Одином и одиническими героями у скандинавов.
Святогора не может носить Земля, и перед смертью он передаёт свою силу главному богатырю младшего поколения — Илье. Последний является главным образцом индоевропейского воина в русском эпосе, включая такой мотив, как поединок с неузнанным сыном (Сокольником). Имя и ряд сюжетов (связь с горами и дубами, скачка по небу, борьба с чудовищами) позволяют предположить в нём эпическую аватару Перуна (хотя мотив борьбы со змеем перешёл от него к Добрыне).
Греки
У греков индоевропейский космогонический миф не сохранился. Гомер (VIII в. до н.э.) называет прародителем богов Океана, а матерью — Тефию (Ὠκεανόν τε θεῶν γένεσιν καὶ μητέρα Τηθύν) (Ил. 14.201); Океан — прародитель всех (Ὠκεανοῦ, ὅς περ γένεσις πάντεσσι τέτυκται) (Ил. 14.246).
Согласно Гесиоду (VII в. до н.э.), первые безначальные начала — Хаос (Зияние), Гея (Земля), Тартар и Эрос (Любовь). Хаос родил Эреб (Мрак) и Ночь, Эреб и Ночь родили Эфир и День. Гея родила Урана (Небо), а потом от него — двенадцать Титанов, из которых Крон и Рея произвели на свет шестерых богов-олимпийцев (Теогония, 116—137). Последовательная смена власти Урана, Крона и Зевса воспроизводит заимствованный из Анатолии миф, который сочетает аккадские, хурритские и хеттские элементы.
Следы индоевропейского космогонического мифа могут присутствовать в орфической космогонии, а именно в гимне к Зевсу, текст которого донесён до нас Евсевием и Стобеем. Гимн обращён к Зевсу, который проглотил Фанеса и вследствие этого вместил в себя весь мир, чтобы затем произвести его из себя заново (перевод А. И. Лебедева):
Ζεὺς πρῶτος γένετο, Ζεὺς ὕστατος ἀργιϰέραυνος·
Ζεὺς ϰεφαλή, Ζεὺς μέσσα· Διὸς δ» ἐϰ πάντα τέτυϰται.
Ζεὺς ἄρσην γένετο, Ζεὺς ἄμβροτος ἔπλετο νύμφη·
Ζεὺς πυθμὴν γαίης τε ϰαὶ οὐρανοῦ ἀστερόεντος·
Ζεὺς βασιλεύς, Ζεὺς αὐτὸς ἁπάντων ἀρχιγένεθλος·
ἓν ϰράτος, εἷς δαίμων γένετο, μέγας ἀρχὸς ἁπάμτων,
ἓν δὲ δέμας βασίλειον, ἐν ὧι τάδε πάντα ϰυϰλεῖται,
πῦρ ϰαὶ ὕδωρ ϰαὶ γαῖα ϰαὶ αἰθήρ, νύξ τε ϰαὶ ἦμαρ,
ϰαὶ Μῆτις, πρῶτος γενέτωρ ϰαὶ Ἔρως πολυτερπής·
πάντα γὰρ ἐν ζηνὸς μεγάλωι τάδε σώματι ϰεῖται·
τοῦ δή τοι ϰεφαλὴ μὲν ἰδεῖν ϰαὶ ϰαλὰ πρόσωπα
οὐρανὸς αἰγλήεις, ὃν χρύσεαι ἀμφὶς ἔθειραι
ἄστρων μαρμαρέων περιϰαλλέες ἠερέθονται,
ταύρεα δ» ἀμφοτέρωθε δύο χρύσεια ϰέρατα,
ἀντολίη τε δύσις τε, θεῶν ὁδοὶ οὐρανιώνων,
ὄμματα δ» ἠέλιός τε ϰαὶ ἀντιόωσα σελήνη·
νοῦς δέ ἀψευδὴς βασιλήϊος ἄφθιτος αἰθήρ,
ὧι δή πάντα ϰλύει ϰαὶ φράζεται· οὐδέ τίς ἐστιν
αὐδὴ οὔδ» ἐνοπὴ οὐδὲ ϰτύπος οὐδὲ μὲν ὄσσα,
ἣ λήθει Διὸς οὖας ὑπερμενέος Κρονίωνος.
ὧδε μὲν ἀθανάτην ϰεφαλὴν ἔχει ἠδὲ νόημα·
σῶμα δέ οἱ περιφεγγές, ἀπείριτον, ἀστυφέλιϰτον,
ἄτρομον, ὀβριμόγυιον, ὑπερμενές ὧδε τέτυϰται·
ὦμοι μὲν καὶ στέρνα ϰαὶ εὐρέα νῶτα θεοῖο
ἀὴρ εὐρυβίης, πτέρυγες δέ οἱ ἐξεφύοντο,
τῆις ἐπὶ πάντα ποτᾶθ», ἱερὴ δέ οἱ ἔπλετο νηδύς
γαῖά τε παμμήτωρ ὀρέων τ» αἰπεινὰ ϰάρηνα·
μέσση δὲ ζώνη βαρυηχέος οἶδμα θαλάσσης
ϰαὶ πόντου· πυμάτη δὲ βάσις, χθονὸς ἔνδοθι ῥίζαι,
Τάρταρά τ» εὐρώεντα ϰαὶ ἔσχατα πείρατα γαίης.
πάντα δ» ἀποϰρύψας αὖθις φάος ἐς πολυγηθὲς
μέλλεν ἀπό ϰραδίης προφέρειν πάλι, θέσϰελα ῥέζων.
Зевс стал первым, и Зевс — последним, яркоперунный.
Зевс — глава, Зевс — середина, всё происходит от Зевса.
Зевс мужчиною стал, и Зевс — бессмертною девой.
Зевс — основанье Земли и звездообильного Неба.
Зевс — владыка и царь, Зевс — всех прародитель единый.
Стала единая власть и бог-мироправец великий,
Царское тело одно, а в нём всё это кружится:
Огнь и вода, земля и эфир и Ночь со Денницей,
Ме́тис-первородитель и Эрос многоусладный —
Всё это в теле великом покоится ныне Зевеса.
В образе зримы его голова и лик велелепный
Неба, блестящего ярко, окрест же — власы золотые
Звёзд в мерцающем свете, дивной красы, воспарили.
Бычьи с обеих сторон воздел он рога золотые —
Запад вкупе с Востоком, богов небесных дороги.
Очи — Солнце с Луной, противугрядущею Солнцу.
Царский же ум неложный его — в нетленном эфире,
Коим слышит он всё и коим всё замечает:
Речь ли, голос ли, шум иль молва — нет звука, который
Не уловили бы уши Крониона мощного Зевса.
Образ такой обрели голова и разум бессмертный.
Тела же образ таков: осиянно оно, безгранично,
Неуязвимо, бездрожно, с могучими членами, мощно.
Сделались плечи и грудь, и спина широкая бога
Воздухом широкосильным, из плеч же крылья прозябли,
Коими всюду летает. Священным сделались чревом
Гея, всеобщая мать, и гор крутые вершины.
В пахе прибой громыхает морской, тяжелогремящий,
Ноги — корни земли, глубоко залегшие в недрах,
Тартар гнилостно-затхлый и крайние Геи пределы.
Все сокрывши в себе, на свет многорадостный снова
Из нутра произвесть, творя чудеса, собирался.
(Kern fr. 168)
Орфическим влиянием мог быть навеян Платону образ космоса как совершенного живого существа и бога: «…Следует признать, что наш космос есть живое существо, наделённое душой и умом, и родился он поистине с помощью божественного провидения» (δεῖ λέγειν τόνδε τὸν κόσμον ζῷον ἔμψυχον ἔννουν τε τῇ ἀληθείᾳ διὰ τὴν τοῦ θεοῦ γενέσθαι πρόνοιαν) (Тимей, 30b-c); «Предоставив космосу все эти преимущества, [демиург] дал ему жизнь блаженного бога» (διὰ πάντα δὴ ταῦτα εὐδαίμονα θεὸν αὐτὸν ἐγεννήσατο) (Тимей, 34b) (перевод С. С. Аверинцева).
Макрокосм и микрокосм
Итак, согласно праиндоевропейскому космогоническому мифу, первый жрец по имени *Manu (Человек) принёс в жертву своего брата — первого царя по имени *Yemo (Близнец) и из частей его тела сотворил части вселенной. Отсюда следует соответствие в индоевропейском сознании между макрокосмом и микрокосмом и взаимный переход космогонии в антропогонию. Части тела каждого отдельного человека создаются из стихий, некогда созданных из частей тела Первочеловека, а после смерти каждого отдельного человека вновь в эти стихии возвращаются.
Одно из древнейших подробных изложений такого взгляда содержится в индийской «Айтарея-упанишаде», описывающей сотворение мира из тела Первочеловека (Пуруши), которое посредством аскетического жара (тапаса) расчленяет Атман (перевод В. В. Шеворошкина):
1. Атманом поистине было это (т.е. мир) вначале одним- [единственным]. Ничего не было другого, что мигало бы. Он размышлял: «Создам я теперь миры».
2. Он создал эти миры: воду, свет, смертное и воды. Эта вода — над небом, небо — опора. Воздушное пространство — свет. Земля — смертное. То, что внизу — воды.
3. Он размышлял: «Вот эти миры. Создам я теперь охранителей миров». Он извлёк из вод Пурушу и придал ему облик.
4. Он согрел его. Рот его, согретого, раскрылся, подобно яйцу. Изо рта [вышла] речь, из речи — огонь. Обе ноздри раскрылись, из ноздрей [вышло] дыхание, из дыхания — ветер. Оба глаза раскрылись, из глаз [вышло] зрение, из зрения — солнце. Оба уха раскрылись, из ушей [вышел] слух, из слуха — страны света. Кожа раскрылась, из кожи [вышли] волосы, из волос — травы и деревья. Сердце раскрылось, из сердца [вышла] мысль, из мысли — луна. Пуп раскрылся, из пупа [вышла] апана, из апаны — смерть. Детородный орган раскрылся, из детородного органа [вышло] семя, из семени — воды.
(Айтарея-упанишада, 1.1—4)
Стихии сотворённой вселенной испытывают голод и жажду, поэтому просят Атмана вновь создать тело человека, из которого они возникли. После этого элементы мира воссоединяются в человеческом теле:
1. Эти божества (т.е. стихии), созданные [таким образом], упали в это великое море. [Атман] испытал его (т. е. Пурушу) голодом и жаждой. Они сказали ему (т. е. Атману): «Укажи нам пристанище, где мы сможем питаться».
2. Он привёл им корову. Они сказали: «Поистине недостаточно этого для нас». Он привёл им коня. Они сказали: «Поистине недостаточно этого для нас».
3. Он привёл им человека. Они сказали: «Поистине [он] сделан хорошо». Поистине человек был сделан хорошо. Он (т. е. Атман) сказал им: «Войдите в надлежащее пристанище».
4. Огонь, став речью, вошёл в рот. Ветер, став дыханием, вошёл в обе ноздри. Солнце, став зрением, вошло в оба глаза. Страны света, став слухом, вошли в оба уха. Травы и деревья, став волосами, вошли в кожу. Луна, став мыслью, вошла в сердце. Смерть, став апаной, вошла в пуп. Воды, став семенем, вошли в детородный орган.
(Айтарея-упанишада, 2.1—4)
У греков идею изоморфизм человеческого тела и мира выражает, например, трактат «О седмицах» из гиппократовского корпуса (перевод А. В. Лебедева):
Quae autem in terra sunt corpora et arbores quae minima et quae magna: necesse est enim mundi partes, cum sint omnia similiter, comparari mundo; ex equalibus enim partibus et similibus mundo consistunt.
Тела и растения, которые суть на земле, и самые маленькие и большие, имеют природу, подобную миру. Ибо части мира, коль скоро всё одинаково, должны быть сравнимы с миром, так как они состоят из частей, равных и подобных миру.
Terra quidem stabilis et immobilis media lapidi quidem ossa imitationem habens, inpassibilis et inmobilis natura; quod autem circa eam est, hominum caro solubilis.
Земля устойчива и неподвижна, середина у неё каменистая в подражание <костям>, нечувствительная и неподвижная природа, а то, что её окружает — человеческая плоть, рыхлое.
Quod autem in terra calidum humidum medulla et cerebrum hominis semen.
Что в земле тёплое и влажное — то костный и головной мозг человека, <откуда исходит> семя.
Aqua autem fluminum imitatio est venae et qui in venis est sanguinis; stagna autem vesicae et longabonis.
Вода рек есть подражание жил и текущей в жилах крови: болота — мочевого пузыря и толстой кишки.
Maria vero qui in visceribus est humoris hominis.
Моря́ — жидкость, которая во чреве человека.
Aer vero spiritus qui est in homine.
Воздух то же, что дыхание в человеке.
Lune locus sensus apparitio dictum.
Луна — место ощущения.
Сходные взгляды встречаются в письменных памятниках христианских индоевропейских народов. Отсутствие подобных взглядов в Библии свидетельствует, что они были унаследованы от индоевропейской древности.
Представление о сотворении Первочеловека из элементов вселенной и параллелизме микро- и макрокосма выражено в ряде средневековых русских текстов, таких как «Беседа трёх святителей» и несколько апокрифических фрагментов о составе человеческого тела:
Раздел «О теле» по рукописи XV в. из Кирилло-Белозерского собрания РНБ №11/1088: «И ещё пишется о том, что Адам из восьми частей сотворён был. Первая [часть]: от земли — тело; вторая: от красного моря — кровь; третья: от солнца — очи; четвёртая: от ветра — дыхание души его; пятая: от облака — мысли его [как] добрые, так и злые; шестая: от камня — кости; седьмая: от Духа Святого — положил в человеке правду и часть от света жизни, который [и есть] Христос; восьмая часть — от самого Христа, который вдохнул душу [в человека]».
Отрывок «О составах человеческого тела» из рукописного сборника книжника Ефросина конца XV в. (РНБ. Кир.-Бел. Собр. №22/1099): «Создал Бог человека из восьми частей: первая часть — от земли; вторая часть — от моря; третья — от солнца; четвёртая — от облаков; пятая — от ветра; шестая — от камня; седьмая — от Духа Святого; восьмая — от света мира этого. [Та часть], что [взята] от земли, — это есть тело его [человека], от моря [же] — кровь [человека], от солнца — очи, от облаков — мысли, от ветра — дух его, от камня — укрепление добру и злу. А от Святого Духа и от света мира этого есть дух в людях».
Такую же идею выражает Эмсигский кодекс — сборник законов области Эмсигерланд в Восточной Фризии: «Бог сотворил первого человека, которым был Адам, из восьми преобразований: кость — из камня, плоть — из земли, кровь — из воды, сердце — из ветра, мысли — из облаков, пот — из росы, пряди волос — из травы, очи — из солнца, а затем вдохнул [в него] святой дух».
Первоначальная космогония воспроизводится в последующих жертвоприношениях, которыми поддерживается существование мира. Так, индийское жреческое руководство описывает расчленение жертвенного животного в терминах, напрямую заимствованных из мифа о творении: «Уложи его ноги к северу. Направь его глаз к солнцу. Пошли его дыхание к ветру, его жизненную силу — к небу, его уши — к сторонам света, его плоть — к земле. Так жрец помещает жертву в этих мирах» (Айтарея-брахмана, 2.6).
Можно предположить, что человеческое жертвоприношение у германского племени семнонов, которое описывает Тацит, воспроизводило расчленение Первочеловека и было призвано поддержать существование вселенной и человеческого общества, поскольку совершалось «от имени всего племени» в месте, где оно «получило начало»:
Vetustissimos se nobilissimosque Sueborum Semnones memorant; fides antiquitatis religione firmatur. Stato tempore in silvam auguriis patrum et prisca formidine sacram omnes eiusdem sanguinis populi legationibus coeunt caesoque publice homine celebrant barbari ritus horrenda primordia… Eoque omnis superstitio respicit, tamquam inde initia gentis…
Среди свебов, как утверждают семноны, их племя самое древнее и прославленное; что их происхождение и в самом деле уходит в далёкое прошлое, подтверждается их священнодействиями. В установленный день представители всех связанных с ними по крови народностей сходятся в лес, почитаемый ими священным, поскольку в нём их предкам были даны прорицания и он издревле внушает им благочестивый трепет, и, начав с заклания человеческой жертвы, от имени всего племени торжественно отправляют жуткие таинства своего варварского обряда… Все эти религиозные предписания связаны с представлением, что именно здесь получило начало их племя…
(Германия, 39)
Также и когда человек умирает своей смертью, его органы возвращаются в соответствующие стихии. Это представление выражает, в частности, ригведийский Гимн к Агни (Огню) как к погребальному костру:
1. mainamaghne vi daho mābhi śoco māsya tvacaṃ cikṣipo māśarīram |
yadā śṛtaṃ kṛṇavo jātavedo.athemenaṃ prahiṇutāt pitṛbhyaḥ ||
Не сожги его, Агни, дотла, не спали!
Не испепели его кожу и тело!
Когда приготовишь (его), Джатаведас,
То отправь его к отцам!
2. śṛtaṃ yadā karasi jātavedo.athemenaṃ pari dattātpitṛbhyaḥ |
yadā ghachātyasunītimetāmathā devānāṃvaśanīrbhavāti ||
Приготовишь когда его, Джатаведас,
То передай его отцам!
Когда отправится он в этот путь, уводящий от жизни,
То станет он подвластен богам.
3. sūryaṃ cakṣurghachatu vātamātmā dyāṃ ca ghachapṛthivīṃ ca dharmaṇā |
apo vā ghacha yadi tatra te hitamoṣadhīṣu prati tiṣṭhā śarīraiḥ ||
На солнце пусть идёт (твой) глаз, в ветер — дыхание!
Иди на небо и в землю, как положено!
Или иди в воды, если там тебе любо,
Костями укрепись в растениях!
(РВ 10.16.1—3)
Здесь глаз соответствует солнцу, дыхание или душа (ātmán-) — ветру, плоть или тело (śarīra-; Елизаренкова: кости) — растениям. Более подробно подобную идею излагает Брихадараньяка-упанишада, в которой соотношение частей тела и мира примерно соответствует Гимну Пуруше (перевод В. В. Шеворошкина):
yājñavalkyeti hovāca — yatrāsya puruṣasya mṛtasyāgniṃ vāg apyeti vātaṃ prāṇaś cakṣur ādityaṃ manaś candraṃ diśaḥ śrotraṃ pṛthivīṃ śarīram ākāśam ātmauṣadhīr lomāni vanaspatīn keśā apsu lohitaṃ ca retaś ca nidhīyate kvāyaṃ tadā puruṣo bhavatīti.
«Яджнявалкья! — спросил он (т. е. Артабхага), — если речь этого умершего человека входит в огонь, дыхание — в ветер, зрение — в солнце, мысль — в луну, слух — в страны света, тело — в землю, атман — в пространство, волосы на теле — в травы, волосы на голове — в деревья, если кровь и семя опускаются в воды, что бывает с этим человеком?».
(Брихадараньяка-упанишада, 3.2.13)
В зороастрийских описаниях телесного воскресения стихии возвращают соответствующие части тела: «Знай, что если уж я (т. е. Ормазд) создал то, чего не было, то почему же для меня невозможно воссоздать то, что было? Поскольку в то время (людям) понадобится от духа земли — кость, из воды — кровь, из растений — волосы, из ветра — жизнь (az mēnōg ī zamīg ast az āb xōn az urwar mōy ud az wād gyān), (которые) они получили при сотворении основы» (Бундахишн, 20); «Ормазд вызовет кость из земли, кровь — из воды, волосы — из растений и жизнь — из ветра (ast az zamīg ud xōn az āb ud mōy az urwar ud gyān az wād)» (Пехлевийский Риваят к Суждению Духа Разума).
В связи с индоевропейскими представлениями о соответствии между макрокосмом и микрокосмом любопытным представляется видение, которое протопоп Аввакум описывает в своей 5-й челобитной к царю Алексею Михайловичу. Аввакум ощущает себя космогоническим Первочеловеком, тело которого — весь мир:
И божиим благоволением в нощи вторыя недели, против пятка, распространился язык мой и бысть велик зело, потом и зубы быша велики, а се и руки быша и ноги велики, потом и весь широк и пространен под небесем по всей земли распространился, а потом Бог вместил в меня небо, и землю, и всю тварь. Мне же, молитвы беспрестанно творящу и лествицу перебирающу в то время, и бысть того времени на полчаса и больши, и потом восставши ми от одра лехко и поклонившуся до земля Господеви…
Боги индоевропейцев
Боги и люди
Боги в праиндоевропейском языке назывались словом ед. ч. *deywós, мн. ч. *deywṓs («небесный»). В противоположность им люди назывались словом, образованным от слова *dhéǵhōm («земля»), т.е. «земными»: лат. homo (ср. humus «земля»), оск. humuf, умбр. homu, фриг. zemelos, др.-ирл. duine, вал. dyn, брет. den (<пракельт. *gdon-yo-), гот. и др.-англ. guma, др.-сканд. gumi, др.-верх.-нем. gomo (<прагерм. *guman), др.-лит. žmuõ.
В индоарийском, италийском, кельтском и фригийском языках в противопоставлениях богов и людей сохранились оба первоначальных корня. Так, в Ригведе Рудра наблюдает «за земным родом… и за небесным» (kṣamyasya janmanaḥ… divyasya) (РВ 7.46.2). У Энния несколько раз используется выражение diuomque hominumque (Анналы, 284, 591, 592). В древнеирландских текстах встречаются фразы for doíne domnaib scéo déib «над мирами людей и богами», sech bid día bid duine «он будет богом и человеком» и т. п. Во фригийских надписях часто используется формула με δεως κε ζεμελος κε «среди богов и людей».
Кроме того, боги как бессмертные (*ṇ-mṛ-to-> индоар. amṛta-, гр. ἄμβροτος, лат. immortalis) противопоставлялись людям как смертным (*mṛ-to-): « (С возгласом:) Свага! пусть опьяняются бессмертные боги!“ (svāhā devā amṛtāmādayantām) (РВ 3.4.11); „Что ты на быстрых ногах так усердно, Пелид, меня гонишь, Смертный — бессмертного бога! (αὐτὸς θνητὸς ἐὼν θεὸν ἄμβροτον)» (Ил. 22.9). В иранском производное от *mṛ-to- стало обычным обозначением человека (др.-перс. martiya-, фарси mard и пр.).
Подобное противопоставление встречается во множестве древних текстов (в греческом отчасти с заменой словами других корней): «Успокаивая бессмертного и смертного, / Савитар на золотой колеснице, / Бог едет, взирая на (все) существа» (niveśayann amṛtam martyaṃ ca / hiraṇyayena savitā rathenā devo yāti bhuvanāni paśyan) (РВ 1.35.2); «И боги, и смертные усадили с поклонением / Бодрствующего могущественного господина племён» (devāsaśca martāsaśca jāghṛviṃ vibhuṃ viśpatiṃ namasā ni ṣedire) (РВ 6.15.8); Эос восходит на небо, «свет вожделенный неся и бессмертным и смертным» (ἵν᾽ ἀθανάτοισι φόως φέροι ἠδὲ βροτοῖσι) (Ил. 11.2 = 19.2); Зевс — «смертных и вечных богов повелитель» (ὃς πᾶσι θνητοῖσι καὶ ἀθανάτοισιν ἀνάσσει) (Ил. 12.242).
В индоарийском производное среднего рода от amṛta- amṛtam (*ṇ-mṛ-to-m) стало названием пищи богов амриты (РВ 3.26.7; 6.44.16; 9.70.2; 9.110.4; 10.123.3 и др.). Ему точно соответствует греческое прилагательное ἄμβροτον, которое обычно используется в выражении ἄμβροτον εἶδαρ «бессмертная пища» (Гомеровский гимн к Аполлону, 127; Гомеровский гимн к Афродите, 260). Того же происхождения существительное ἀμβροσίη «амвросия».
В качестве синонима последнего часто используется слово νέκταρ: «Не́ктар Фемида впустила в нетленные губы младенца / Вместе с амвросией чудной» (ἀλλὰ Θέμις νέκταρ τε καὶ ἀμβροσίην ἐρατεινὴν / ἀθανάτῃσιν χερσὶν ἐπήρξατο) (Гомеровский гимн к Аполлону, 124). Наиболее вероятно толкование νέκταρ как *neḱ-tṛh₂ «преодолевающий смерть». Глагол tar- может означать победу над смертью также в индоарийском: tarāṇi mṛtyum «я преодолею смерть» (АВ 4.35.1).
Праиндоевропейцы видели в своих богах источник благ. Для греко-арийской общности реконструируется именование богов «подателями благ».
В индоиранском в подобном выражении используется сочетание корней dā- «давать» и vasu- «благо». Ригведа применяет данный эпитет в основном к Индре: vasudā- (РВ 8.99.4; тж. о Земле-Пртхиви: АВ 12.1.44); dātā vasu (РВ 2.22.3; 6.23.3; 7.20.2; 10.55.6); dātā vasūnām (РВ 8.51.5; тж. об Арьямане: Тайттирия-самхита 2.3.14.4); тж. vasudāvan об Агни (РВ 2.6.4).
У иранцев Ахура Мазда именуется vaŋhudā̊ в Ясне семи глав (Ясна 38.4) и dāta vaŋhuuąm в Видевдате (Вид. 22.1, 8, 14). Бессмертные Святые также называются vohunąm dātārō (Ясна 65.12; Висперед 11.12).
Выражение δωτῆρες ἐάων с таким же значением применяют к богам Гомер (Од. 8.325) и Гесиод (Теогония 46, 111, 633, 664). Вокатив ед. ч. δῶτορ ἑάων встречается в обращении к Гермесу у Гомера (Од. 8.335) и ещё два раза в Гомеровских гимнах. Происхождение слова ἑάων/ἐάων не вполне ясно, но оно может быть родственным индоиранскому vasūnām.
Кроме того, представление о божестве как подателе или распределителе благ лежит в основе слова «бог» в ряде ИЕ языков — иранск. *baga- и слав. *bogъ (<ПИЕ *bhag- «распределять, наделять») и гр. δαίμων (<ПИЕ *deh₂- «резать, делить»).
Хранителями знаний о богах у индоевропейцев были жрецы, которые зачастую являлись также и поэтами. Индоевропейский поэт исполнял две основные функции: 1. петь хвалы богам и людям; 2. выступать в качестве провидца и прорицателя, наделённого особым знанием, полученным в некоторых случаях через изменённое состояние сознания.
На основании индоар. kaví- «поэт, провидец, мудрец», авест. kəvi- «жрец, правитель», лидийск. kaveś «жрец» и гр. κόης/κοίης «жрец» (Самофракийских таинств, у Гесихия) можно восстановить ПИЕ слово *kowh1ḗi (s) со значением «жрец, провидец, поэт», образованное от глагольного корня *keuh1- «видеть, воспринимать» (> рус. чуять, чудо, гр. κῦδος «слава»). Параллель между индоар. kārú- «поэт» и гр. κήρυξ «глашатай» позволяет также восстановить греко-арийский термин *kāru- « (странствующий?) поэт», образованный от глагола *kar- «хвалить» (> индоар. carkarti).
01. Небо Отец (*Dyḗus Ph₂tḗr)
В основе самого древнего и самого распространённого индоевропейского слова, означающего божество, лежит ПИЕ корень *dei (w) — (или *diw/dyu) со значением «свет (ить)» (давший также слова со значением «день» — индоар. dinam, лат. diēs, рус. день и т.д.). От этого корня, во-первых, посредством продлённой ступени огласовки было произведено слово *dyḗus (» (светлое) небо»); во-вторых, от нулевой ступени огласовки этого корня *diw- вместо правильного *dyeu- была образована неправильная полная ступень огласовки *deiw-, давшая производное с тематической основой *deywós, мн. ч. *deywṓs (буквально «небесный»).
Слово *deywós («небесный») дало имя нарицательное с общим значением «бог» в позднем праиндоевропейском языке. Его рефлексами являются индоар. devá-, авест. daēwa- (с изменённым значением), др.-сл. divъ (с изменённым значением) (> диво, дивный, дивиться), лат. deus, др.-ирл. dīa, лит. dievas, латыш. dievs, прагерм. *tīwaz (> личное имя бога Tiw/Tyr; мн. ч. tivar ещё использовалось в древнескандинавском в значении «боги») и пр. От него было произведено прилагательное *diwyos со значением «божественный»: индоар. divya-, гр. δίος, лат. dīus.
Слово *dyḗus («небо») дало имя собственное верховного бога *Dyḗus Ph2tḗr («Небо Отец»), от которого произошли индоар. Dyáuṣ pitā, гр. Ζεὺς πατήρ, лат. Iū-piter (первоначально звательный падеж, от им. п. Diēs-piter), сабел. Dipoteres (род. п.), оск. Dípatír, умбр. Iupater и Iuve patre, ирл. Дагда (др.-ирл. in Dagdae Oll-athair <пракельтск. *sindos dago-deiwos ollo- [p] atīr «этот благой бог все-отец»), хеттск. Šiūš attaš, палайск. Tiyaz pāpaz, лувийск. Tiwaz tātis (последние три с изменённым вторым составляющим), латыш. Debess tēvs (с изменёнными обоими составляющими, эпитет верховного бога Dievs), м.б. иллир. Δειπάτυρος (у Гесихия) и пр.
В анатолийских языках слово *dyḗus дало имя нарицательное с общим значением «бог» или имя собственное солнечного бога: хеттск. Šiūš, лувийск. Tiwaz, палайск. Tiyaz; ср. палайское тематическое прилагательное tiuna- («божественный»). Оно также может быть отражено во фригийском как Tiy-, во фракийском как Zi-, Diu-, Dias- и др. (в личных именах) и в мессапском как Zis или Dis.
На основании выражений «Небо — мой отец, родитель» (dyaurme pitā janitā) (РВ 1.164.33; тж. РВ 4.1.10, АВ 9.10.12), «Феб — мой родитель, отец» (Φοῖβός μοι γενέτωρ πατήρ) (Еврипид. Ион, 136), «о отец, о родитель, о кровь, происходящая от богов» (o pater, o genitor, o sanguen dis oriundum) (о Ромуле) (Энний. Анналы, 113) и «о родитель наш Сатурн» (o genitor noster Saturnie) (Энний. Анналы, 456), а также эпитета Зевса γεννήτωρ (Эсхил. Просительницы, 206; Еврипид. Ипполит, 683), можно предположительно восстановить ПИЕ молитвенную формулу *dyḗus moy ph₂tḗr ǵenh₁tōr («Небо — мой отец, родитель»); ср.: «Издавна узнаю я (это) древнее, издалека: Это кровное родство наше с великим отцом-родителем» (sanā purāṇamadhyemyārān mahaḥ piturjaniturjāmi tan naḥ) (РВ 3.54.9).
В религиях ряда индоевропейских народов образ Неба Отца был позднее либо вытеснен на окраину сознания образом его сына — бога-громовержца Перуна (*Perūnos) (балто-славяне, индоарии — под именем Индры), либо слился с ним (греки — Ζεύς Κεραύνιος, италики — Iūpiter Tonans).
02. Земля Мать (*Dhéǵhōm Méh₂tēr)
Обычное название земли в праиндоевропейском восстанавливается как *dhéǵhōm> рус. земля (<праслав. *zem-yā), хетт. tēkan/takn-, клинописн. лув. tiyammi-, иероглиф. лув. takam-, тох. А tkaṃ, тох. В keṃ, гр. γαῖα (<*gm{̥}-ya), χθών, лат. humus, индоар. kṣám-, авест. zå, др.-ирл. dú, др.-прус. same, semmē, лит. žẽmė, латыш. zeme, алб. dhe, фриг. zem-elo- «земной, человек» и др.
Уже в праиндоевропейском за землёй закрепился эпитет «широкая» (*pḷ{̥}th₂éwih₂)> хетт. palḫiš, индоар. pṛth (i) vī, др.-сканд. fǫld, англосакс. folde, м.б. галльский теоним Litavi-. Ср. в хеттском palḫiš dankuiš dagan. zipaš («широкая тёмная земля») (KUB 4.4 Rs. 12ff.). Компонент zipaš здесь является хаттским суффиксом, означающим женское божество, т.к. рефлекс ПИЕ *dhéǵhōm в хеттском стал словом общего рода. Эпитет «тёмная» (*dhengwo-) мог использоваться уже в ПИЕ в аллитерированном выражении *dhéǵhōm dhengwo-.
К ПИЕ *pḷ{̥}th₂éwih₂ восходит имя Платеи (Πλάταια) — эпонимной нимфы беотийских Платей, дочери реки Асопа, супруги Зевса (Павсаний. Описание Эллады, 9.3.1). Индоарийский рефлекс этого слова pṛth (i) vī стал у индоариев обычным названием земли, но сохраняется и в выражении «широкая земля»: «Как Нерождённый несёт он (т. е. Агни) широкую землю» (ajo na kṣāṃ dādhāra pṛthivīṃ) (РВ 1.67.5); «Как стрела (?), проходит он сквозь широкую землю» (stegho na kṣāmatyeti pṛthvīṃ) (РВ 10.31.9). Такое же выражение встречается в Авесте: «Славлю землю широкую» (staomi. ząm. pərəϑβīm) (Ясна, 10.4); «землю широкую, созданную Ахурой» (ā̊ ząm. pərəϑβīm. ahuraδātąm) (Яшт, 13.9).
У германцев основным названием земли стало новообразование *erþō, но сохранялось и производное от ПИЕ *pḷ{̥}th₂éwih₂ как термин с культовым оттенком. В «Речах Альвиса» этот карлик сообщает Тору, что земля называется «у людей jörð, а у асов — fold» (Jörð heitir með mönnum, en með ásum fold) (10). Англосаксонское заклинание, произносившееся при прорезке первой борозды, гласит:
Hāl wes þū, folde, fīra mōdor
Bēo þū grōwende on godes faeþme,
Fōdre gefylled, fīrum to nytte.
Целой будь ты, земля, людей мать,
Стань ты плодовитой в объятиях бога,
Пищей наполненной, людям на пользу.
Известно также англосаксонское выражение «земля-мать» (eorþan mōdor). По сообщению Тацита, германцы поклонялись «Нерте, то есть Земле Матери» (Nerthum, id est Terram matrem) (Германия, 40.2).
Многочисленны высказывания на эту тему в Ведах: «О Небо-отец, о Земля-мать, безобманная!» (dyauṣ pitaḥ pṛthivi mātaradhrug) (РВ 6.51.5); «Небо — наш отец, Земля — наша мать» (dyauś ca naḥ pitā pṛthivī ca mātā) (АВ 5.21.1). Дождь есть семя Неба, оплодотворяющее Землю: «Словно выдоенные (потоки) семени неба» (divo na yasya retaso dughānāḥ) (РВ 1.100.3); «Словно (молнии) благодаря семени неба» (divo na yasya retasā) (РВ 5.17.3). Знаменитый похоронный гимн в Ригведе обращается к умершему (именуя землю также индоиранским новообразованием bhū́mi-): «Сползай в эту мать-землю, / Необьятную, дружелюбную землю!» (upa sarpa mātaraṃ bhūmimetāmuruvyacasaṃ pṛthivīṃsuśevām) (РВ 10.18.10).
У греков Гея — мать или всеобщая мать. Уже Гомеровский гимн к Гее применяет к ней выражения «Земля всемать» (Γαῖαν παμμήτειραν) и «мать богов» (θεῶν μήτηρ) (1, 17). У Эсхила встречаются выражения «всематерь Земля» (παμμήτόρ τε γῆ) (Прометей прикованный, 92) и «Земля-мать» (Γῇ τε μητρί) (Семеро против Фив, 16), у Еврипида — «Земля-мать» (Γαῖα μῆτερ) (Ипполит, 601). «Матерью богов» (θεῶν μήτηρ) называет Землю Медея у Аполлония Родосского (Аргонавтика, 3.716).
В качестве супруга Геи первоначального Зевса вытеснил Уран, однако сохраняется и понимание брака Зевса с Герою как союза неба и земли — ср. описание их иерогамии в Ил. 14.346—351. Кроме того, Землю олицетворяют две другие супруги главы олимпийцев — Деметра и Семела. Имя Δημήτηρ часто толковалось как Γῆ μήτηρ. Скорее всего, оно является заимствованием в греческий из какого-то балканского индоевропейского языка (ср. алб. dhe «земля»), в котором означало «Земля-мать». Также к ПИЕ *dhéǵhōm восходит имя фракийской Семелы (Zemelā <*ghem-elā).
В хеттских текстах упоминаются «Небесный Бог грозы и рядом с ним Мать-Земля» ([(ne-pi </-ša> -aš dU-aš kat-ti-i=š-š)] i=ma an-na-aš ta-ga-a-an-zi-pa-aš) (KUB 43.30 iii). У славян почиталась Мать Сыра Земля, у латышей — Zemes Māte, и т. д.
Согласно альтернативной точке зрения, Земля у индоевропейцев была супругой Бога Грозы, ср., напр.:
yát te mádhyaṃ pṛthivi yác ca nábhyaṃ yās ta ū́rjas tanváḥ saṃbabhūvúḥ /
tāsu no dhehy abhí naḥ pavasva mātā bhū́miḥ putró aháṃ pṛthivyāḥ parjányaḥ pitā sá u naḥ pipartu //
Что твоя середина, о Земля, и что пуповина,
(И те) питательные силы, что возникли из твоего тела, —
В них нас помести, очищай нас!
Земля — мать, я сын Земли,
Парджанья — отец, он пусть нас и спасёт.
(АВ 12.1.12)
В качестве же супруги Неба предполагается *Diwōneh₂ (Небесная), отражением которой является греческая Диона (Διώνη).
03. Бог Грозы (*Per (kw/ǵ) ūnos)
Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.