Бесплатный фрагмент - Очень уставший сборник стихотворений

Тем, чьи сердца ещё не остыли в холоде, вселенная дарит чудо

Предисловие

Иногда жизнь распадается на обрывки. Эти стихи выросли из фрагментов — из юношеских пиратских грёз, первой любви, дешёвого алкоголя, смерти и тихих разговоров с Богом, который упорно молчит. Материал идёт вперемешку, но скорее всего будет легко отличить ранее творчество от позднего (хотя бы по историческим вехам и датам в названии).

В этом сборнике нет правильной хронологии и гладких выводов — есть попытка честно проговорить то, что обычно прячут за шутками и иронией. Возможно из-за этого он такой уставший. Здесь рядом стоят бар и храм, «Гюмрийские рассказы», Вергилий и Есенин, детская память о дожде и взрослый страх не удержать руль. Если начали листать сборник, значит, вы скоро побываете в моих снах наяву — добро пожаловать.

ОЧЕНЬ УСТАВШИЙ СБОРНИК СТИХОТВОРЕНИЙ

Стишок из арыка

Мерзкие майны в кроне чинара

Будят и требуют выйти во двор.

Дым изо рта со струйками пара,

Взгляд устремлён на контуры гор.

Здравствуй, Ташкент! Иду на прогулку

Вдоль махалля, весь залит огнем

Солнечным. Смог растворяет фигурки

Юных узбеков, нагруженных сном.

Два километра до милого Бога,

Четыре платформы, один переход.

На Космонавтов бабуля у входа

Покажет мне дом, где жемчуг и кот.

На крыше мужик, борода и очки,

Смотрит на горную линию снега,

Пишет в заметки об этом стишки.

Мне Коля с Мытищ эту тайну поведал.

Бесплатный в зоопарк билет

Я буду помогать врачу.

И проектировать дома,

Чтоб там жила моя семья.

Науку продвигать вперёд,

Чтоб не нуждался мой народ

В плотской нужде элементарной.

Вход в зоопарк будет бесплатный.

Я знаю, как это пройдёт

Под носом моего Царя.

Нет, нет, вы что, он не умрёт,

Он будет почивать в цветах.

И наслаждаться чем захочет,

И нам цыганка напророчит,

Что жить мы будем хорошо!

А ты, наверное, не знал,

Как просто мир весь изменить,

Не нужен никакой скандал,

Не обязательно всех бить.

А ты не думал, не гадал,

На протяжении всех лет,

Что наше счастье заключал

Бесплатный в зоопарк билет!

Dead Poets 2021

Я одним фиолетовым глазом

Гляжу на барашки Фонтанки.

Дома — неразборчивым пазлом

Ютятся на фоне оградки.

Разрядами в мозге гуляют

Ребята в пафосных позах.

Чем ближе дома, тем больше, как в стаю,

Сбиваются боги и лозы.

Сейчас я как в два и один,

Сижу на улице с вывеской,

Но солнце пожарче и улица ярче,

И ветер в лицо не порывистый.

В поэтах всё тихо и шумно,

Спирали объемлют столы,

И рядом со мной самый близкий и чуткий.

Таких ещё нет в записках Земли.

Хазарский словарь закончился быстро,

И вечер круглится волна за волной,

И вехи изящны, как взмах пианиста.

Как жаль, что мне нужно прощаться с тобой.

Вологда

Второй день ничего не делаю,

Хотя и сижу в центре занятости.

Разговор пульсирующей веною

Расставляет акценты и пряности.

И для встреч не ищем мы повода,

Мы святая любовь друг для дружки.

Разномастная летняя Вологда

Золотит янтарём наши кружки.

Пантомима приёмного пункта

Рассмешила до одури Зуб.

На центральной площади не увидишь ты бунта,

Как свой лошадь не вылижет круп.

Я устало бреду в стане битых фасадов,

Влюблённый и пьяный, и не раз я вернусь.

Молодой и упрямый из разложенных кадров,

Ты навечно моя разноликая Русь.

Midnight in Kaş

Чего хотеть желаю,

Желаю не хотеть.

Я пастор мета-рая,

Вас научу гудеть.

Спокойно в тёплом доме,

Тепло в спокойном сне.

Утопленные в роме

Пасквилим в темноте.

Остыла черепица,

Дымится табачок.

От третьего стакана

Проснулся дурачок.

Я посмотрю на Грецию —

Линейка света в море.

За баром пара немцев

Ругаются и спорят.

Внимательный корабль

Подсвечивает дно,

Там корчится ансамбль,

Рекою льют вино.

Afternoon in Kaş

Хочется остаться тут и делать дела.

Работать, заниматься спортом, звенеть посудой у стола.

Мулла по пять раз на дню призраком минарета

Зовёт помолиться, а я кручу сигареты.

Приятно слушать, как льётся молитва,

Хоть к исламу настроен скептически.

Моя вера есть тоже среди

Увесистой тройки авраамической.

Просаливаю тело, как банку, готовлю к зиме.

Знаю, что жар от раскалённой улицы

Будет навещать меня даже во сне

Беспокойном. Тянуть будет назад

И казаться, что сон больше не сбудется.

Солнцем залито очередное русло переулка.

В урну кидают окурки, дети Геры и Аттатюрка.

Зелень разбита взрывами на фрагменты.

Тень от оливы в пекле говорит о бессмертном.

Перед глазами нет примера рядового турка.

Кому поло и кеды, кому пуштунка и бурка.

Кругом флаги, ленты и шерстяные агенты,

Боже, сохрани в моей памяти все эти моменты.

Каждый миг, каждый вечер и рыбок на дне,

Раскалённые камни, где помойные курицы

Ищут, что можно съесть, не сгорев на огне.

Каждый сад и лимоны меж тёмных оград,

Пусть всё это никогда не забудется.

Амфитеатр разрезан лезвием бритвы,

На нашей половине уже нет лучей практически.

Вкусная часть, там где есть тень,

Без жары и с бокалом я силён, как герой антический.

Хочется остаться здесь и жить, как не в себя.

Просто fellow в Phellas (e), с мая до сентября.

Остаться на этой «брови», что самим Богом согрета.

Я полюбил Каш в себе и в этом полуострове лета.

Мытищи

Ветер свищет в городе Мытищи,

На въезде пища, а на другом мы Бога ищем.

Локальный въезд, я до моста

Шагаю на устах.

В ладонях пригоршни кадров,

Справа режут стекла, а слева жилища —

поли или мили, кому что как,

В Мытищах.

Я по ширине моста в начале.

Справа педо, слева доки.

Там зал, где я оставил соки.

Тут меж и топ, энерготоже тут.

Я справа обойду, налево где-то суд.

Внатяг преодолели середину —

Ну что за вид!

По троссам и электропуповинам

Собаки громыхают деловито.

Стоять, смотреть, не ехать.

Поди-ка там усядься.

В прорехах словно перхоть

Застряли чьи-то годы —

Рабо, уче и прочие уроды.

Как утянуло! Так близко я стоял!

Начало спуска, наконец-то!

Грузна еда грузина, но вкусна.

Налево через трассу резко вниз —

Рачительный раскинулся Тбилис!

А по пути, мои вы дорогие!

И не Чегем, и не Бештау. Эльбрус?

Да что вы, в самом деле,

В заспанках, что ли, ваши веки?

Молочные нахрапистые реки!

Вот прям под вами, господа.

Тут на гуляньях и валяньях,

Когда мороз кусает за жирок,

Всяк млад и стар в заснеженных катаньях

Передавал и получал урок.

Физические разные явления —

Средь них mg, ma.

На опыте я познавал ученья,

Разбившись как-то в пух и прах.

И все, приехали, на месте.

Отсюда лужей растекается житьё.

Олимп, проспект из всех проспектов —

Моя душа о нём поёт.

Куда ни плюнь, по памяти сверстаю карту.

Дельфин напротив полководца.

Технарь, шестнарь замкнули сбер и книжный.

У четырёх палаток добровольцы —

Носители историй и цирроза.

Декадами врастали в позы,

Не отрывая пяток от земной коры.

Такого в торе не нагидришь.

Всё это нужно кушать в срок,

Как с ежиком катарсисный сырок,

Как дастархан, который стелет дервиш.

Феномен местечковый, в глазах навскидку нищий —

Мытарище чудное, сей городок Мытищи.

Компас

Стоит паромщик у порога,

Он сверлит взглядом двери дома.

Я выхожу с бутылкой рома,

И мы уходим в царство грома.

Я слышу свист его парома.

Прощайте люди, здравствуй кома.

Прощайте люди, здравствуй море,

Я пью до дна ту соль и горе,

Что ты скопила в сердце, в почках,

И кровь «Потёмкина» на точках.

Ты помнишь викинга с глазами —

Медведя бурого с клыками,

Когда цвет чёрный станет красным,

Когда в лесу ходить опасно.

Ты помнишь звон цепи неволи,

И чернокожий вечный стон!

Неровный строй прислужной боли —

Рабом навечно осужден.

Ты помнишь звон конкистадоров,

Как Новый Свет был покорён,

И новый дом для тех народов —

Ряд резерваций окрещён.

Ты помнишь север безграничный,

Как предок покорил тебя.

Моряк со свистом мелодичным,

На ледоколе в стане льда.

В себя впитала все эпохи,

Красу Эгея и Евклида,

Впитала до последней крохи,

В душе лелея Атлантиду.

Так спи спокойно, дорогая,

Я не хотел тебя тревожить.

Мы вместе до конца, я знаю.

Люблю тебя, Земля, до дрожи.

Чан

В моей утробе сотни наций,

Десяток стран и государств.

Моя печёнка — это карцер

Для непослушных, дерзких стран.

И вместо крови — нефть течёт,

По трубам, венам, и питает

Тех, кто в утробе сей живёт,

Тех, кто мне почки засоряет.

А в лёгких слышу белый шум,

И ряд помех в ушах радиста.

Ведь он же тоже часть меня,

Он шум сменил, волною свиста.

Ангар космических полётов,

Там, где мои язык и зубы.

Из-за условий непогодных

Рейс отменён, задраить шлюзы.

И неужели до сих пор

Мои родные утробчане

Все вместе дружно верят в то,

Что родились в гигантском чане?

Горькая парочка

Глаза горят огнём недель

В прекрасном мире проведённых.

Капель поёт как свиристель

Средь сосен, страхом закалённых.

И был дан свет, но лишь для двух,

В котором двое разомлели,

Где песня птиц ласкала слух

И души двух в том мире пели.

Светило гаснет, звёзд уж нет,

И небо серым обернулось.

На протяжении всех лет

Светило так и не вернулось.

Один из двух вспорол сохой

Тугое чрево серой массы,

Бросая семя над браздой,

Добавил в серость нотки ваксы.

Одна из двух в грехе едином,

Со страшной болью вместе с криком,

Дала начало для светила,

Для части нового себя.

И вот восточный горизонт

Зарделся огненно-кровавым,

Светило с откликом картавым

Идёт на ранний перезвон.

Полет ветра

Метель приносит свет во двор,

Фонарь и улицы светлы.

А ветер дует на Босфор,