Бесплатный фрагмент - Обратная сторона Вселенной

Предисловие

Миновало несколько лет с тех пор, как свет увидел мой роман «История мироздания». Словно тихий ручей, он постепенно набирал силу, прокладывая себе путь к сердцам читателей. Хорошей новостью стало то, что людей, почитавших нечистую силу, заметно поубавилось. Об этом свидетельствовали сообщения, приходившие через социальные сети.

Работа над романом перевернула мой внутренний мир, словно буря, обнажив новые горизонты сознания. То, что прежде казалось фантастикой, — мир духов и тонких энергий — обрело реальность. Уверившись в существовании потустороннего, я не раз встречался во снах (или не во снах?) с предками, которых не знал при жизни, беседовал с неведомыми сущностями, принимавшими облик диковинных растений.

С последним видением меня охватило чувство тревоги, и, чтобы успокоиться, я сел в кресло у камина и смотрел, как языки пламени поглощали берёзовые поленья. В какой-то момент мне почудилось, что в глубине огня мерцают чьи-то глаза. Невольно зажмурившись, я почему-то вспомнил последний визит Михаила.

— Интересно, — пробормотал я вслух, — доведётся ли нам ещё встретиться?

Мне не терпелось узнать о других путях развития Вселенной и глубже погрузиться в историю славян, волею судеб ставших первыми обитателями нашей планеты.

Мои размышления прервал зловещий шёпот, прокравшийся из тёмного угла комнаты:

— Не хочешь ли взглянуть на Историю мироздания с иной стороны?

В тот же миг комнату пронзил ледяной сквозняк, по коже пробежали мурашки, и меня охватило давно забытое чувство страха. Когда-то, в самом начале работы над романом, ужас сковывал меня при описании нечистой силы. Судороги терзали тело, кошмары не давали покоя по ночам. Но постепенно я свыкся с проделками потусторонних сил, перестал обращать на них внимание, и страх отступил.

И вот, он вернулся.

Ледяной озноб сковал разум, руки, ноги и язык мгновенно онемели.

— Расслабься, — продолжал голос из темноты. — Я лишь обездвижил тебя, чтобы ты не натворил глупостей. Просто выслушай меня. Я хочу предложить тебе ознакомиться с ещё одной книгой — Книгой о Великой Тьме. Если согласен, просто моргни. Этого будет достаточно.

Озноб немного отступил, и мысли заметались в голове, словно испуганные птицы, но тело оставалось неподвижным. Я осознал, с кем имею дело, и это встревожило меня ещё больше.

«Что будет, если я откажусь?» — пронеслось в голове.

— Ничего, — донёсся шёпот. — Ты забудешь об этом разговоре и никогда не узнаешь историю тьмы. Соглашайся, — настаивал голос. — Изучишь книгу, а дальше сам решишь, что делать.

«Он читает мои мысли, — мелькнула догадка. — Значит, обмануть его не удастся. А с другой стороны, что я теряю? Пожалуй, стоит согласиться».

И я сомкнул веки.

— Вот и славно, — прозвучало в ответ, и онемение тут же отступило. — Но ты должен пообещать, — предостерёг голос, — что всё это время не будешь призывать и произносить вслух имена архангелов. Если ты это сделаешь, книга тотчас исчезнет и больше не появится.

— Понятно, — ответил я, переводя взгляд на мерцающий огонь в камине.

— Инструкции получишь завтра в полночь, — сообщил голос, и меня обдало волной жара.

Несколько минут я сидел неподвижно, переваривая случившееся, и даже не заметил, как уснул в кресле. Ночь, проведённая в неудобной позе, не прошла даром. С утра разболелась голова, и лишь послеобеденный сон вернул меня в рабочее состояние. Весь остаток дня я пытался отогнать мысли о предстоящей встрече, но они настойчиво возвращались.

«Где эта книга? Как она повлияет на мою судьбу после смерти?» — мучили вопросы.

Чтобы скоротать вечер, я сел за компьютер. Вскоре завязалась оживленная дискуссия с одним из посетителей моего сайта. Мы так увлеклись спором о роли нечистой силы в нашем развитии, что я не заметил, как наступила полночь.

Ровно в двенадцать порыв ледяного воздуха, ворвавшийся в кабинет, словно из ниоткуда, сдул несколько пустых листов, лежавших на столе. Подняв их, я с удивлением обнаружил на одном из них текст, начертанный крупным, незнакомым почерком.

«Это послание», — промелькнула мысль. Выключив компьютер, я принялся изучать его.

Текст был краток и начинался довольно просто: «Если ты не передумал и готов идти до конца, запоминай всё, что здесь написано. Помни, что с первыми лучами солнца все записи исчезнут.

Итак, первое, что ты должен сделать — предупредить близких, чтобы не беспокоили тебя в течение трёх суток. Затем отправляйся в деревню Чертовищи. Найди там дом местного колдуна по имени Авгур. Он предупреждён о твоём прибытии и предоставит кров и еду на время изучения книги. Можешь переписывать из неё на бумагу всё, что посчитаешь нужным. И запомни: ни при каких обстоятельствах не произноси вслух имена светлых сил, иначе все твои труды окажутся напрасными. Не беспокойся, архангелы не станут чинить препятствий — это не в их правилах».

Колдун

Ночь выдалась беспокойной, и я проснулся раньше обычного — ночное послание оставило тягостный отпечаток на душе. Чтобы прогнать остатки сна, окатил себя ледяной водой в душе, наскоро позавтракал и выпил обжигающий кофе. Через час уже сидел за рулём своего внедорожника.

Не успели ворота гаража сомкнуться за машиной, как перед капотом, словно призрак, возникла фигура человека. Он протягивал вперёд левую руку, и на его ладони, словно живое, мерцало око, размером чуть больше человеческого. Его взгляд, пронзительный и немигающий, парализовал меня. От неожиданности я оцепенел, но когда пришёл в себя, видение исчезло, словно его и не было.

Оглядевшись по сторонам, я надавил на газ. Дорога была пустынной, и ничто не предвещало перемен. Примерно через шесть часов пути я увидел указатель с названием забытого богом посёлка и свернул на разбитую грунтовую дорогу, ведущую вглубь пролеска. Едва миновав узкую полосу деревьев, я упёрся взглядом в высокий бревенчатый забор. Он надёжно скрывал дом от посторонних глаз, позволяя увидеть лишь несколько потемневших от времени венцов сруба и резной конёк, венчавший крышу.

Необъяснимая тревога сковала меня. Я плавно нажал на педаль тормоза, и машина послушно замерла. «Неужели это и есть то самое место?» — промелькнула мысль.

Внутри двора раздался протяжный скрип, и в покосившейся калитке появился старик в длинной домотканой рубахе, перехваченной на талии плетёным поясом.

«Скорее старовер, чем колдун», — машинально отметил я, разглядывая его.

— Меня зовут Авгур, — представился старик, поглаживая длинную седую бороду. — Проезжай внутрь, — пригласил он, отворяя скрипучие ворота. — Я знаю, кто ты и зачем прибыл.

Заехав во двор, я выбрался из машины и тут же почувствовал острую колющую боль в груди. Сделав пару шагов, я остановился.

— Что? — почувствовав мою нерешительность, спросил колдун. — Не лежит душа к этому месту?

— Да, — слабо кивнул я. — Мурашки по коже…

— Ты слишком восприимчив, — проговорил Авгур. — Это нехорошо. Как бы твой дух не иссяк раньше времени. Виной тому, — обведя двор рукой, пояснил колдун, — проклятое место. В стародавние времена здесь совершались жертвоприношения, а после построили дом, ставший свидетелем ужасной трагедии — массового самоубийства.

В тот же миг перед моим мысленным взором развернулась кошмарная картина. Я увидел, как полуголому мужчине натягивают на голову терновый венец, как его спину исхлестывают кнутом, как вонзаются в тело острые пики. Затем его пригвоздили к кресту и водрузили в отверстие посреди каменной платформы. Десятки обезумевших людей с факелами продолжали издеваться над жертвой, игнорируя мольбы о пощаде, и ревели, словно стая диких зверей.

— Это тот самый дом? — с ужасом выдохнул я.

— Нет, — ответил он. — Когда в округе начали твориться необъяснимые вещи, когда смерть забирала одного за другим, люди в страхе сожгли его дотла. А этот дом я построил больше шестидесяти лет назад, когда страсти по той истории улеглись.

— Сколько же вам лет? — удивлённо спросил я.

— По документам — сто пять, — улыбаясь, произнёс он. — А сколько на самом деле, и не упомню. Прежде чем войдём внутрь, — продолжил колдун, — хочу предупредить: никаких благодарностей в этом доме. Они могут сыграть с тобой злую шутку.

— Хорошо, — ответил я.

— Следуй за мной, — распахнув массивную деревянную дверь, позвал Авгур.

Я оказался в небольшой прихожей и сразу же обратил внимание на единственную полку, заставленную книгами. Бегло осмотрев корешки, я увидел название: «Уничтожение славянского рода».

— Здесь её нет, — словно прочитав мои мысли, сказал колдун. — Пойдем в зал, поешь с дороги, а после я провожу тебя в комнату, где она предстанет перед тобой.

Посреди просторного зала возвышалась огромная белёная русская печь. Чуть поодаль, возле окна, стоял грубый деревянный стол, ломившийся от деревенских угощений: варёных яиц, жареной картошки, солёных огурцов, спелых помидоров и свежей зелени.

— Выпей моего самогона, — ловко разливая мутную жидкость из глиняного кувшина по рюмкам и хитро прищуриваясь, предложил Авгур.

— Я не употребляю алкоголь, — стараясь быть максимально вежливым, ответил я.

— Хозяин — барин, — равнодушно отозвался колдун и опрокинул рюмку в себя. — Ты ешь, не стесняйся, — проговорил он, закусывая хрустящим огурцом, — здесь всё натуральное.

Помня о предостережении, я промолчал, и принялся за еду.

— А что за книги у вас в прихожей? И почему они там, а не в комнате? — утолив первый голод, спросил я.

— Что именно тебя интересует? — спросил Авгур. — О чём они или почему в прихожей?

— И то, и другое, — кивнул я.

— Этим книгам, — начал объяснять колдун, — уже не одно столетие. Каждый мой предок записывал в них то, что считал нужным. Вот и я иногда добавляю кое-что от себя. В основном они о тайной магии и древних знаниях. А в прихожей они для того, чтобы всегда были на виду. Мне не от кого их прятать, но если вдруг найдётся безумец, который захочет похитить их, то умрёт от ужаса, лишь коснувшись их.

— Можно мне будет ознакомиться с книгой «Уничтожение славянского рода»? — поинтересовался я.

— Для чего? — испытующе посмотрел на меня он. — Мне показалось, что ты и сам прекрасно осведомлён о судьбе славян. Ведь ты же упоминал их в своей «Истории мироздания». Вот только не пойму, почему ты остановился на малом? Или тебе не позволили рассказать больше?

— Вы читали мою книгу? — моему удивлению не было предела.

— Да, — сухо ответил он.

— И что скажете по этому поводу?

— Скажу, — неохотно произнёс колдун, — что там много недосказанности. У меня сложилось впечатление, что ты намеренно утаил многое из того, что тебе было открыто.

— Вы о храмах и вере?

— Именно, — подтвердил он.

— Считаю, что наше общество ещё не готово к такой правде.

— А-а, — протянул Авгур, — испугался быть осмеянным и непонятым?

— Нет, мне нечего бояться, — возразил я. — Кто захочет, тот сам поймёт, что я имел в виду.

— Значит, не хотел никого задеть, — подытожил колдун и, помолчав немного, добавил: — Ну и зря. Написал бы всё, как есть, а там пусть разбираются сами. Диавол дал вашему обществу высшую форму правления — демократию. И с нашей помощью она рано или поздно воцарится во всём мире. Мы, в отличие от вас, говорим и пишем всё, что думаем. Именно поэтому я и служу тёмным силам.

— Ваша несдержанная «правда» постоянно приводит к войнам и распрям, — парировал я. — Всегда надо знать место…

Леденящий сквозняк пронёсся по комнате, оборвав фразу на полуслове.

Книга

— Тс-с-с, — Авгур приложил костлявый палец к губам, — пойдём, она ждет.

Он обхватил мою руку холодной ладонью. Минуя жаркое нутро печи, мы начали восхождение по винтовой лестнице, чьи ступени тонули в полумраке, пробивающемся сквозь узкую щель дверного проёма, маячившего вверху.

Вскоре мы очутились в тесной каморке, затерянной меж стен, без окон и дверей. У стены приютился резной стол из чёрного дерева, ощетинившийся тайниками ящиков. На его полированной поверхности одиноко мерцала настольная лампа, выполненная в форме оплывшей свечи.

— Когда устанешь от познаний, отдохни на ложе, — промолвил колдун, кивнув в сторону противоположного угла. — А я покину тебя наедине с мудростью.

Авгур исчез, растворившись в тенях, а я приблизился к столу. Пальцы настойчиво, но безуспешно, попытались вывести из заточения первый ящик. Второй и третий ответили тем же ледяным молчанием.

«Интересно, — пронеслось в голове, когда я опустился в жёсткое кресло, — где же она, эта таинственная книга?»

Прошло мучительных полчаса, а долгожданная встреча так и не состоялась.

— Может, хватит этой игры в прятки с вечностью? — обратился я к пустоте, пропитавшей комнату.

— Как пожелаешь, — отозвался леденящий душу голос, словно сорвавшийся с могильной плиты.

И тотчас на столе возникла массивная книга в переплёте из чёрной, будто оплавленной кожи. Лёгкий озноб пронзил тело, когда я, с нескрываемой опаской, коснулся её шероховатой поверхности. Кожа под пальцами начала преображаться, словно живая. В самом центре обложки проступил круг, а в нём, словно печать из преисподней, оттиснулась пятиконечная звезда, два луча которой устремлялись ввысь. От каждого угла звезды, подобно набухшим венам, во все стороны потянулись извилистые линии, словно пути, каждая к своему небольшому кружку, где, словно живые, бугрились неведомые мне символы.

С замиранием сердца я раскрыл книгу. На девственно чистом желтоватом листе моментально проявились крупные печатные буквы.

Истинное лицо Света — это Тьма.

Следующая страница приветствовала меня словами: «У меня нет начала и нет конца». Едва я успел дочитать предложение, как лист мгновенно разросся, увеличившись в несколько раз, и покрылся зыбкой молочно-серой дымкой, сотканной из мириадов крохотных, неподвижных частичек. На мгновение меня окутало ощущение блаженной расслабленности, словно я отрешился от всего земного.

Но вот, одна из пылинок нарушила всеобщее спокойствие, сдвинувшись с места и медленно продираясь сквозь плотные ряды себе подобных. С каждым преодолённым участком её скорость нарастала, и вскоре она уже стремительно неслась по замысловатой траектории, словно охотясь за чем-то. И вдруг ослепительная вспышка пронзила молочно-серую массу, заставив миллионы мелких частичек в панике разлететься в разные стороны от нестерпимого света.

Пространство, куда не смогла проникнуть ослепительная искра, мгновенно погрузилось в глубокую тень, превращая некогда нежное молочно-серое полотно в чёрную, бурлящую бездну, приведённую в движение столкновением уцелевших частичек. Густые клубы мрака стали медленно закручиваться по спирали, образуя подобие зловещего водоворота.

Я, словно заворожённый, смотрел в эпицентр усиливающегося вихря, и…

Кто я?

Что это было? — вопрос сорвался с губ, едва я пришёл в себя от ослепительной вспышки. — И что за сияние пульсирует в самом моём нутре? Всё, что окружало меня, было тёмной, податливой массой, оживающей от малейшего движения. Осторожно повернувшись сначала в одну, затем в другую сторону, я заметил, как тьма послушно повторяет мои перемещения.

«Значит, это и есть я? — мысль подтвердилась. — Но если я — непроглядная бездна, зачем тогда этот свет, горящий внутри меня?»

Я отчаянно пытался вспомнить хоть что-нибудь, но нестерпимое белое сияние, исходящее от неопределённой формы, мешало сосредоточиться, словно пелена, наброшенная на разум.

«Погасить этот источник света, и память вернётся», — промелькнуло в голове. Я попытался поглотить его своей тьмой, накрыть чёрной волной, но ослепительный взрыв с неимоверной силой отбросил меня, погрузив в беспамятство. Очнувшись, первым делом я взглянул на сияющую звезду и заметил, что её свет стал слабее, приглушённее. «Получилось!» — ликованию не было предела. Окрылённый успехом, я вновь устремился к источнику света, чтобы окончательно его уничтожить. Но чем ближе я подлетал, тем ярче становилось вокруг, и мне пришлось замедлить ход.

«Не свет потускнел, а расстояние увеличилось, — дошло до меня.

— Кто я? Что мне делать?» — вопросы роились в голове, словно потревоженные пчёлы. Не зная, что предпринять, я развернулся и полетел в противоположном направлении. Неизвестно, сколько времени длился этот полёт, но когда я заметил, что моя масса начала светлеть, приобретая молочно-серый оттенок, а пространство вокруг заполнилось мириадами крохотных частичек, я мгновенно остановился.

«Что же скрывается в них?» — задался я вопросом и решился надломить одну из микроскопических сфер.

— У каждой частицы есть симметричная пара, и, чтобы найти её… — донёсся до меня обрывок фразы из исчезающей пылинки.

Я разломил ещё одну, и эхо прошептало: — Все тела состоят из веществ, и если объединить несколько из них, то… «Чем больше открою, тем больше узнаю!» — обрадовался я и, методично надламывая частичку за частичкой, стал поглощать новые знания.

Потоки информации переплетались между собой тонкими тёмными нитями, то разбегались в стороны, чтобы вновь воссоединиться. Постепенно один из участков моего пространства стал преобразовываться в сложную паутину — ткань памяти. Но не все сферы хранили обрывки информации. Были и такие, что лопались от малейшего прикосновения, превращаясь в густую тёмную материю, которая вливалась в мои очертания, делая их ещё более непроницаемыми для света.

«Она поможет остановить наступление света», — решил я, получив очередную порцию материи. В какой-то момент сон начал подкрадываться, но, уловив едва заметную вибрацию со стороны света, я собрал последние силы и отогнал наваждение. Давно не выглядывал я за пределы своего тёмного кокона и был поражён открывшейся картиной. Безбрежное пространство на тёмном фоне было усыпано яркими точками, редкими и густыми, сливающимися в единое сияющее полотно. Но благодаря новообретённой тёмной материи свету не удавалось проникнуть в мои владения. И вот, на самом краю разделительной черты, я заметил двух существ в белоснежных одеяниях.

«Кто это ещё такие?» — удивился я. Их силуэты излучали тот же свет, что когда-то отбросил меня ослепительной вспышкой. Но теперь он был не таким ярким, и я мог спокойно наблюдать за ними. Поначалу они казались мне близнецами: оба высокие, статные, с огромными крыльями, сложенными за спиной. Но чем дольше я всматривался, тем больше находил различий. Помимо их необычного облика, меня изумило то, что вибрационные потоки, исходящие из их уст, превращались в членораздельную речь, понятную мне.

— Люцифер, что ты там высматриваешь? — спросил широкоплечий незнакомец, вплотную приблизившись к моим очертаниям. Длинные чёрные волнистые волосы обрамляли его ромбовидное лицо, придавая ему некую обворожительную красоту.

— Буду откровенен с тобой, Вельзевул… — начал собеседник с короткими чёрными волосами и на мгновение замолчал. Он огляделся по сторонам и, понизив голос до шёпота, продолжил: — Иногда мне кажется, что там, за гранью, существует неведомая нам жизнь. — Люцифер указал жестом в мою сторону. — Любопытно было бы взглянуть хоть одним глазком. — Лёгкий румянец тронул его белое овальное лицо.

— Но Бог запретил нам покидать пределы Вселенной, — предостерёг Вельзевул.

— Я помню, именно это меня и сдерживает. Но вместе с тем и манит. Так хочется узнать, что скрывает от нас Господь? Может, слетаем туда на минутку? — В небольших тёмных глазах Люцифера заиграли искорки нетерпения.

— Что ты! — испуганно воскликнул Вельзевул, оглядываясь по сторонам. — Я даже думать об этом боюсь! Если Всевышний наложил запрет, значит, для этого есть причина.

— Да ладно тебе, не пугайся так, — улыбнулся Люцифер. — Я просто пошутил. Полетели лучше отдыхать. И, взмахнув белоснежными крыльями, они не спеша направились в сторону света.

«Да кто же я такой?! И почему понимаю речь этих незнакомцев? — терзался я вопросами после их исчезновения. «Нужно заманить одного из крылатых на свою территорию и попытаться изучить его — возможно, в нём кроются ответы на мои вопросы», — решил я после недолгого размышления.

Душа Люцифера

Благодаря добытым сведениям я сплёл несколько пылинок в тугой комок, влил в него искру энергии, исторгнутую из частиц мироздания. Шарик запульсировал жизнью, проворно сновал в повиновении, исправно транслируя информацию. Запечатлев в нём образ чужаков, я выпустил гонца на поиски. Вскоре тёмный шар выявил существо, наречённое Люцифером, и тот, заинтригованный диковинной пляской, распахнул переливчатые крылья. Могучим взмахом он ринулся следом, но сфера, будто насмехаясь, увёртывалась, виртуозно меняя курс. Заворожённый погоней, Люцифер не заметил, как пересёк незримую черту Вселенной.

С каждым дыханием движение меркло, пока не застыло навек. Шар, словно дымка, растворился во мраке. Люцифер силой воли попытался бежать из чужого плена, но оковы безмолвия держали крепко, крылья замерли в гордом размахе. Ледяной ужас, неведомый доселе, пронзил его естество. Подсознание взвыло, требуя высвободить Божественный свет.

— Не надо света, — прошептал я, моля и предостерегая.

— Кто ты? — выдохнул Люцифер.

— Не ведаю, как нарекаете меня вы, но видел я взор твой, полный искреннего интереса, и почуял, что души наши чем-то схожи.

— Так ты и есть та самая Тьма, о которой предостерегал нас Бог! — воскликнул Люцифер, исполненный ужаса и трепета.

— Возможно, — уклончиво проронил я.

— Что тебе нужно от меня? — прозвучал вопрос, полный подозрения.

— Я желаю показать тебе мои владения и одарить мудростью, неподвластной вашему миру.

— Что возьмёшь взамен?

— Позволь исследовать тебя, алчу лишь знаний о мире света.

— Хорошо, — после тягостного молчания согласился Люцифер. — Что я должен делать?

— Закрой очи и обуздай всякое сопротивление, — мягко попросил я.

Едва Люцифер смежил веки, я попытался прорваться сквозь его эфирную броню. Но тут же возникла стена из ослепительных вспышек. Оказалось, что вдоль его контура вились хороводы из мириадов частиц, неустанно пульсирующих в такт неведомой мелодии. Попытка пробиться сквозь них нарушила гармонию танца, и частицы, словно осколки разбитого зеркала, стали сталкиваться. Каждый удар рождал феерию света, вынуждая меня отступить.

«Как обойти эту преграду?» — пронеслось в сознании. «Холод остановит поток частиц, обороняющих его сущность», — явилась мысль, и я, погрузившись в себя, извлёк ледяные сферы, скованные дыханием абсолютного нуля.

Собрав смесь, я попытался заморозить защиту, но удалось лишь приглушить её бешеный ритм. «Надеюсь, времени хватит, чтобы познать его внутренний мир», — решил я, взирая на едва трепещущие потоки барьера, и тонкой змеёй проскользнул между ними.

Миновав оболочку, я очутился в замкнутом пространстве, сотканном из мельчайших крупиц, связанных тончайшими нитями непознанной энергии. Из глубин этого лабиринта мерцал свет, готовый по первому зову хозяина вырваться на волю. Едва коснувшись одной из нитей, меня пронзила молния информации, и несметные потоки знаний хлынули в моё сознание. С невероятной скоростью они сплетались в тёмные ручьи, вплетаясь в гобелен памяти, а те, что не успевали найти пристанище, рассыпались крохотными жемчужинами.

«На первый раз довольно», — решил я, наблюдая, как защитные потоки Люцифера надвигаются, готовые сомкнуть объятия, и, прежде чем покинуть пространство, названное «душой», оставил там частицу тёмной материи.

— Теперь можешь взглянуть на мои владения, — обратился я к Люциферу, вернувшись в исходное состояние.

— Но я ничего не вижу, — растерянно пробормотал он.

— Не открывай глаза. Сосредоточься, пробуди внутреннее зрение.

Люцифер вдохнул глубоко и снова опустил веки. Мгновение спустя перед его взором развернулась диковинная панорама. Он стоял в молочно-серой мгле, сотканной из бесчисленных, неподвижных пылинок и газов. Именно они замедляли всякое движение в моих владениях. Люцифер коснулся одной из них, и она раскрылась, явив миру сгусток энергии, что тут же устремился в разум архангела. Из следующей раскрытой пылинки Люцифер почерпнул знания о том, как использовать полученную силу. Затем была третья, четвёртая, даря новые откровения. Ему так пришёлся по вкусу этот процесс, что он забыл обо всём, лишь шепча: «Ещё, хочу ещё».

Этот шёпот и услышал Вельзевул, разыскивающий его. Он привык к тому, что в последнее время Люцифер часто уединялся, но столь долгое отсутствие встревожило его. Интуиция подсказывала неладное — ангел мог преступить запрет Бога, и он не ошибся. Продвигаясь вдоль границы Вселенной, Вельзевул до последнего надеялся, что Люцифер уже вернулся домой, как вдруг донёсся до него еле слышный шёпот. Узнав голос, он замер в нерешительности, всматриваясь в темноту. Заметив едва различимый силуэт, Вельзевул без колебаний бросился на помощь.

— Что с тобой?! — крикнул он, хватая Люцифера за руку. — На тебе лица нет! Голос друга вырвал Люцифера из оцепенения. Он взглянул в бездонные серые очи ангела и выдохнул:

— Здесь кто-то… или что-то есть… и оно пыталось завладеть моей душой.

— Но я никого не вижу! — удивился Вельзевул. — Летим отсюда, ибо Господь запретил нам здесь находиться!

«Ишь, какой прыткий!» — подумал я и тут же окутал его замораживающими частицами.

— Отпусти его, — взмолился Люцифер, взирая на обездвиженного друга. — Он сохранит в тайне наш визит.

— Как знаешь, но прежде ответь: что есть Вселенная? — прошептал я.

— Это обитаемая часть нашего мира, единый живой, энергетический и разумный организм, — последовал ответ.

— Как она возникла? — последовал вопрос.

— Как говорил Создатель, — отвечал Люцифер, — его явление породило Вселенную. И теперь он делает всё, чтобы она росла, оттесняя тьму как можно дальше.

— Зачем? — не понимал я.

— Бог опасается, что столкновение ангелов с тьмой может повлечь за собой непредсказуемые последствия, — устало произнёс Люцифер. — Позволь мне рассказать тебе об этом в другой раз, — попросил он, — силы мои иссякают.

— Да будет так, — произнёс я и развеял сковывающие движение крупицы.

Я не стал чинить им препятствий, и они безмятежно покинули мои владения.

— Дай слово, что ты не расскажешь Богу об этом, — взмолился Люцифер, оказавшись на стороне Вселенной. — Иначе он лишит нас чина за столь опрометчивый поступок.

— Хорошо, — неохотно согласился Вельзевул. — Пусть это останется нашей тайной.

Соответствовать имени

«Тьма… — размышлял я после отбытия ангелов. — Так меня нарекли! Это имя рождает в них трепет и страх, в нём таится величие и тайна. Откуда оно взялось? Нужно поспешить открыть сферы, рождённые во время потока информации из души Люцифера. Возможно, там я найду ответ. Тёмная материя внутри него скоро начнёт действовать, и он снова посетит меня. Нужно подготовить место для новых знаний».

Отыскав жемчужины-крупицы, я разбил первую. — Мы создадим планеты! — властно прозвучал Голос, от которого по моей тёмной массе пробежала волна дрожи. — И населим их смертными существами! — продолжал он. — Научим их любви и уважению, передадим им часть нашей мудрости! Это был необычайный голос, он принуждал к действию, но в то же время оставлял свободу выбора. Чем дольше он звучал, тем богаче становился его тембр, и слова превращались в дивную мелодию, что хотелось слушать бесконечно. Ещё немного, и нежная трель убаюкала бы меня, но голос Люцифера прервал наваждение.

— Зачем нам это нужно? — спросил он.

— Они станут вырабатывать энергию, — отвечал Голос, и вместо предвкушаемой неги я ощутил приближение опасности. — Она поможет изгнать тьму как можно дальше, — закончил он.

«Кто ты такой, чтобы меня изгонять?!» — я был вне себя от ярости и надломил следующую крупинку.

— Позволь называть тебя Бог, — услышал я чей-то приглушённый шёпот.

— Почему именно так? — отвечал владелец знакомого властного голоса, и, чтобы не поддаться его чарам, я стал соотносить его звучание с грозящей опасностью.

— Потому что… — шептал кто-то, — ты становишься большим, просто огромным! И у тебя большая… огромная душа! Ты — Бог.

— Я бы добавил ещё пару имён, — вступил в разговор такой же глухой голос, каким обладал и я. — Всевышний, ведь ты в миг поднимаешься превыше всех и… Я не расслышал последней фразы, так как сомнения в принадлежности голоса стали съедать меня. Мне показалось, что это говорил я в ином обличье, но, поразмыслив, пришёл к выводу, что этого не может быть: ведь диалог происходил рядом с Богом, средоточием ослепительного света.

«Всевышний, Бог, — думал я, — нужно найти ключ к разгадке этих слов. Если узнаю его истинное имя, смогу уничтожить всё, что он успел натворить в моих владениях». Окрылённый находкой, я прикоснулся к следующей крупинке.

— Скажи, как тебе удаётся распознать? — послышался мягкий баритон. — Какие компоненты нужны для создания планет, животных и тому подобного? Откуда всё это берётся?

— Оглянись вокруг, Гавриил, — голос Бога звучал глубоко и весомо, словно колокол, созывающий к созерцанию. — Что ты видишь?

Гавриил замер, вглядываясь в бескрайнюю пустоту, где мерцали сполохи невидимых энергий. Минутная тишина обернулась вечностью.

— Лишь крупицы пыли и газа, — произнёс он, наконец, отстраненно. Слова его эхом отозвались в безмолвии мироздания.

— Верно, — подтвердил Бог. — Разрозненные искры знания витают вокруг нас, пронизывают всё сущее. Нужно лишь научиться читать их. Я собираю тайны из этих микроскопических фрагментов, словно мозаику, а затем, через таинство химических реакций, воплощаю их в жизнь.

— Значит, планеты рождаются из праха, опустошённого тобой же? — в голосе Гавриила прозвучало непонимание.

— Нет, — мягко возразил Бог. — Тьма уничтожает, пожирает без остатка. Я же лишь считываю отпечатки вечности, подобно летописцу, записывающему историю мироздания. Затем указываю, какие частицы следует соединить для сотворения нового чуда. Так знания навеки остаются запечатленными в каждой планете, в каждом камне, растении, животном.

— А химическая реакция… что это? — не унимался Гавриил, снедаемый жаждой познания.

— Сейчас объясню, — терпеливо ответил Бог. — Когда ко мне хлынул поток информации из этих микроскопических посланников, я понял, что необходимо структурировать её, создать систему для понимания мироздания. Так родилась «наука» — познавательная деятельность, стремящаяся к объективному, системно организованному и обоснованному знанию о мире. В ней множество граней, и одна из них — химия, «хранилище информации многочисленных изменённых явлений». Мне осталось довести до совершенства ещё несколько дисциплин, и тогда я с радостью поделюсь этим знанием с вами.

«Становится всё интереснее! — думал я. — И это только данные из души Люцифера! А если проникнуть во всё, что создал Бог?»