Ridero

Книга создана при помощи издательской системы Ridero
Издай свою книгу бесплатно прямо сейчас!

978-5-4483-2326-3

Обаяние тоталитаризма

Тоталитарная психология в постсоветской России

Купить электронную Купить печатную

Андрей Гронский

автор книги

О книге

Книга посвящена драматическим процессам, охватившим Россию в 2014 году в связи с крымско-украинскими событиями, и их истокам, кроющимся в менталитете россиян и особенностях исторического пути страны. В ней приводится обзор известных психологических исследований, объясняющих особенности мышления и поведения людей, которые способствуют формированию авторитарной и тоталитарной структуры общества, анализируется специфика их проявления в России, а также влияние факторов, поддерживающих их в современной ситуации. Книга адресована широкому кругу читателей.

Об авторе

5

Исповедь думающих

Монография Андрея Гронского - это концентрация практически всех наблюдений и мыслей и аналогий, что проходили в сознании российского интеллигента за последние 5 лет. Своего рода "исповедь" каждого думающего российского человека, изложенная на языке психологических наук и философии. Автор сделал то, что хотелось весьма многим - собрал в одно целое и осмыслил те свидетельства нашего времени, что указывают на многими переживаемый факт, - факт катастрофы российской свободы. Так что - читать однозначно. Книга из того разряда, что можно назвать - "энциклопедия русской жизни" - здесь и сейчас.

Философские размышления над книгой А.Гронского "Обаяние тоталитаризма"

С удовольствием представляю свой отзыв на книгу Андрея Гронского, вызвавшей у меня целый поток размышлений о судьбах людей и целых поколений. «Думаю, что выражу не только свое личное опасение о том, что тоталитаризм (как крайняя и наиболее опасная форма авторитаризма) вновь становится одной из главных угроз для современного человечества » Андрей Гронский Стало очевидным в условиях смены парадигм миропорядка, что психология масс, как и в былые времена больших потрясений, обнажила свою демоническую сущ- ность необузданной энергии разрушений и хаоса. Иррациональность, возведенная в абсолют, правит «бал сатаны», на котором облик человека меркнет в тени злоб- ных масок смерти, ненависти и безумия… Тоталитаризму на этом «балу» отведена главная роль – историческая роль Мефистофеля, искушающего человечество «обаянием» возможности быть «как все» и свободой от ответственности за свою судьбу. В который раз разыгрывается историческая драма «обращения в рабство» ценой погружения коллективного сознания в тотальную иллюзию мирового господ- ства и всеобщей подчиненности Великой Идее миссии избранности и спасения. Ничто не ново под луной… Как-то случилось так, что у меня сохранились журналы «Вопросы философии» на- чала 90-х г.г. Листая уже пожелтевшие страницы в разных номерах, нахожу: А.Игнатов – Черт и человек. Предчувствие тоталитаризма Достоевским и Ницше, №4. – 1993. А.Медушевский – Демократия и тирания в новое и новейшее время, №10. – 1993. К.Гаджиев – Тоталитаризм как феномен ХХ века, №2. – 1992. К.Баллестрем – Апории теории тоталитаризма, №5. – 1992. И среди всего прочего: Г.Рормозер – К вопросу о будущем России, №4. – 1993. В.Кантор – Западничество как проблема «русского пути», №4. – 1993. В.Красильщиков – Модернизация в России на пороге ХХІ века, №7. – 1993. Б.Гройс – Поиск русской национальной идентичности, №1. – 1992. Россия и Запад: взаимодействие культур. Материалы «круглого стола», №6. – 1992. Судя по заглавиям публикаций, интеллектуальная среда в России после краха СССР таки была охвачена осмыслением пережитой катастрофы утраты государ- ственности и переосмыслением сущности ее фундамента – тоталитаризма, и одно- временно делались попытки понять будущее «обнаженной от имперских одежд» России. Тогда интеллектуалов еще «питали надежды» на спасительный виток в развитии нации, а массы в это время испытывали «жизненный коллапс» в ожидании «нового демократического поворота истории» в своей судьбе. Дождались ли? Думаю, что нет! Иначе бы не пришлось вновь и вновь «воскрешать» замершие на некоторое время «тело и дух» тоталитаризма, чтобы понять причины его живучести. Тем временем, Россия оказалась в цепких объятиях «управляемой демократии», смысл которой был изначально перенесен в сознание российских граждан в качест- ве политического «транквилизатора» - дескать, у нас «все под контролем»: и демо- кратия есть, и общество «под присмотром» (на Западе некоторое время были даже в замешательстве от столь обескураживающей дефиниции их детища). Но «жизненный коллапс» для подавляющего большинства населения так и остался неизлечимой психотравмой, в особенности для тех, кто выжил после революций, войн и террора. У людей выработался характерный «ген безразличия» к социуму и власти, каждый раз актуализирующийся в условиях кризисных обострений страхом, подавленностью, унынием, агрессией и всплесками девиантного поведения. Этот ген психосоматический по своей природе, а стало быть у последующих поколений он обрел наследственный статус, как того и требует эволюционный генезис. Из личного. Мой прадед прошел русско-японскую войну и революции, дед воевал на фрон- тах первой мировой и гражданской войн (по его выражению «рубил и белых, и красных»), отец испытал ужасы фашистской оккупации… С пристальностью психоаналитика я каждый раз всматривался в психические профили своих предков и находил этот злове- щий «ген безразличия» не только в отце, но и в себе тоже (добавлю, что и на женскую долю моего рода выпали испытания не менее потрясающие…). Конечно, индивидуальные проявления его всегда имеют место, но в «усредненном портрете» совковой личности он типичен и не устраним. Понять природу происхож- дения «гена безразличия» можно, изучив опыт выживания людей в концентрацион- ных лагерях (следуя прохождению фаз первичной реакции, адаптации и апатии – по В.Франклу). А ведь в условиях тоталитаризма происходит сращивание методов уп- равления обществом и государством и тех, что присущи тоталитарным сектам, и тех, что характерны для лагерного порядка. Следует отметить, для Запада, как и для России, времена тоталитаризма не прошли бесследно:европейские интеллекту- алы послевоенного периода также оказались под влиянием «гена безразличия», погружаясь в «сумеречное сознание» постмодернизма (уже сейчас многие из них признаются, что в их творчестве в той или иной форме присутствовали «неизжитый страх», «запечатленный ужас», «съедающая волю тревога» и прочие симптомы ла- тентной невротизации, обретенной в эпоху нацизма. Интересен факт пассивного (наблюдательного) анализа «генеалогии власти» М.Фуко, за рамками которого ос- тался вопрос о самой возможности сопротивления власти и об осмыслении этой возможности. Примечательно и то, как сейчас многие представители интеллекту- альной элиты западного мира критикуют «предгрешения» М.Хайдеггера в его отно- шениях с нацистской властью. Тема конечно же публична и чувствительна для об- щественного мнения, но в этой дискуссии просматриваются мотивы некоторых кри- тиков «баварского мага» спрятать собственные сомнения в вопросе выбора пози- ции относительно действующей власти тех времен и времен нынешних. Своеобразным «протестом» против тотальности подчинения и мышления явилась концепция трансверсальности, возведенная Делезом и Гваттари до философского звучания: критически выступая против обычной психиатрии (против «бюрократиче- ского причинения вреда субъектной группой самой себе, ее бессознательного ухода к механизмам, которые противостоят их потенциальной трансверсальности»), они призвали отдельных лиц и группы быть готовыми «с самого начала взять на себя риск конфронтировать с бессмыслицей, смертью и инородностью». Призыв, глубоко укорененный в подсознательном стремлении противостоять внешнему давлению, посягающему на разрушение личностно-интимной сферы, оказался двусмысленным в условиях натиска на европейскую демократию «атакующего терроризма», способ- ного реанимировать фашизм как реакцию в борьбе с «инородностью» (волнами иммигрантов). Очевидно, «ген безразличия» мутирует подобно вирусам и в совре- менных условиях его идентификация осложняется общим фоном нерешенности глобальных проблем и неопределенностью планетарного будущего. Однако это уже несколько иная тема, требующая метарефлексии глобальных трендов эволю- ции (чтобы не уходить от ответа, я позволил себе дополнить свои размышления приложением в конце текста). Но вот, волей случая, я прочел книгу (точнее ее интригующие 25%!), которая ока- залась мне близка не только по духу восприятия известных нам событий, но и в той ее части текста, которая пересекла области моей профессиональной деятель- ности. Из личного. К концу 80-х г.г. я был привлечен к решению проблемы, находящейся на «стыке» интересов силовых структур, научных центров и космонавтики. Это проблема раскрытия резервных возможностей человека и использования их в различных прикладных сферах. Занимаясь вполне конкретными задачами, я обратил внимание на то, с каким повышенным интересом относились некото- рые «заказчики» к вопросам поведения тоталитарных сект, к изучению способов противодействия им. Как-то в беседе с одним известным психологом по этому поводу я услышал от него: «А представь себе, что вокруг тебя общество как одна тоталитарная секта! Тогда, наверное, есть какой-то смысл понимания за- конов управления такой организацией?!» И вот, прочтя книжные фрагменты Андрея Гронского, я вспомнил об этой беседе. То, что описывает и анализирует автор – это по сути дела «Выход» Большой Психо- технической Системы, продуцирующей те эффекты, которые закладывались в нее «проектировщиками» в начале 90-х г.г. А вот что полагалось априори на «Входе» такой Системы сомнений уже нет: входными величинами (стимулами, символами, знаками, интенциями и пр.) были параметры социальной модели, воспроизводящей тоталитарную действительность! И,судя по всему, в условиях нынешней России она реализована и функционирует. Теперь обратимся к наиболее существенным, с моей точки зрения, местам текста, которые в той или иной степени коррелируют с личными мотивами исследований. Цитаты, опережающие события и мысли «Думаю, случай этой психической эпидемии представляет существенный интерес с точки зрения социальной психиатрии. В данном случае умелое манипулирование разными факторами привело к огромным по своим масштабам массовидным психическим явлениям. Также возникает обеспокоенность по поводу того, какие отдаленные последствия могут иметь такого рода психоконтагиозные вспышки, как для отдельных личностей, так и на уровне больших социальных групп ». Не только обеспокоенность (это свойственно преимущественно западным полити- кам – они по поводу и без.. всегда выражают «обеспокоенность»!). Речь идет о за- пуске глобального (общепланетарного) механизма формирования «эгрегорного резонанса», что соответствует предикатной формуле – «огромные по своим мас- штабам массовидные психические явления». Какие могут быть последствия? Этим предстоит заниматься – всерьез и долго! Рассасывание «такого рода психо- контагиозных вспышек (эпидемий)» может длиться десятилетиями… Это стратегическая проблема, поэтому я и начал свой анализ именно с нее. И здесь важна не только область социальной психиатрии, важен целый комплекс наук и технологий, охватывающий Человека, Социум и Природу в их эволюцион- ном единстве. Занимаются этой проблемой и за океаном. Дам краткую инфор- мацию об одном исследовании, проводимом американской правительств. организацией DARPA http://www.darpa.mil/news?PP=3 Тема исследования - «Программа использования новых технологий для преодоления ранее неразрешимых проблем в области социальных наук (проект NGS2). Программа направлена на создание и оценку новых методов и инструментов для развития «стро- гих, воспроизводимых наук» (вспомним Э.Гуссерля, который стремился превратить философию в «строгую науку»!), позволяющих разрабатывать и верифицировать причинные модели социального поведения человека, в частности, причинно-следственные механизмы «коллективной идентичности» группы лиц, становящихся еди- ным целым, а при определенных обстоятельствах распадающихся на хаотическую смесь не связанных между собой лиц. Выполнение программы базируется на таких науках, как социология, экономика, политология, антропология и психология, а также на информационных и компьютерных науках, физике, биологии и математике. Однако фундаментом исследований в этой программе является «использование возможностей современного веб-связанного мира, позволяющих привлечь репрезентативные группы лиц через веб-глобальные игры и альтернативные реальности платформ». «Также чрезвычайно интересно было бы знать, были ли какие-либо ресурсы внутри страны и в мире, для того чтобы предотвратить произошедшее. Проблема является чрезвычайно сложной, поскольку предполагает учет множества факторов разного уровня (не только психологических), и, безусловно, выходит за рамки этой книги. Тем не менее, в части 4 я попытаюсь проанализировать, какие факторы могут противодействовать имперско-шовинистическому восприятию и мышлению ». Действительно, а были ли? Ответ на этот вопрос следует искать в трудах академика В.П.Казначеева (Международный НИИ космической антропоэкологии, Новосибирск, ул.Тимакова,2) и его учеников. Падение «колосса на глиняных ногах» (СССР) не могло не повлиять на мировую политику. Было ощущение, что это событие «ожидаемо» и «предрешенное»…, да только империи таких масштабов в своих руинах всегда таят в себе «сейсмику» глобальных потрясений. Что касается психологического потенциала населения России, то его было вполне достаточно для предотвращения катастрофы, а вот политический ресурс власти был исчерпан (и даже приход Ельцина симптоматичен – склонность к алкоголю…). Поэтому, помня о том, что психосфера населения (масс) всегда под контролем власти (даже в странах демократии, где репрессивный аппарат отсутствует), «учет множества факторов разного уровня» возможен, а оперирование этими факторами всегда (пока она будет существовать!) в руках власти. И глобализация, наблюдаемая ныне как феномен нового миропорядка, таит в себе планетарный тренд к построению мирового тоталитаризма – PAX WORLD TOTALITARIANISM в качестве абсолюта совершенства управления мировой цивилизацией. Является ли это стремление чьим-то Проектом или же это Предел возможностей человеческого разума – горизонт будущего озарится свершением Новой Истории. «В этом смысле, конечно, мы наблюдали относительно мягкую форму коллективного политического психоза. Тем не менее, при существовавшем эмоциональном напряжении в обществе, если бы был брошен призыв бить «предателей», думаю, добровольцев не пришлось бы искать долго. Пока мы не знаем, какими будут более отдаленные, непрямые последствия эпидемии «восставших с колен». Кроме того, в век ядерного оружия такого рода процессы массовой психологии могут иметь чрезвычайно опасные результаты, которые по своим масштабам способны превзойти все кровавые ужасы средневековья» В том, что это «относительно мягкая форма коллективного политического психоза» - согласиться сложно. Вопрос не в наличии жертв, вопрос в степени личностной деформации индивидов в то время, когда культурные и цивилизационные опоры («скрепы»…, давшие трещины) все же существенно содержательнее, чем в иные эпохи. Да и «советский народ» был не столь уж простодушным и примитивным, как его принято ныне изображать (почти в стиле этакого прозаично-будничного, бытовушного перформанса!). Ради объективности, лично для меня «Сибирские Афины» оставили незабываемый образ Культуры и Науки, дающий импульс к жизненным изысканиям и поныне! А вот с этим тезисом «. Пока мы не знаем, какими будут более отдаленные, непрямые последствия эпидемии «восставших с колен». Кроме того, в век ядерного оружия такого рода процессы массовой психологии могут иметь чрезвычайно опасные результаты, которые по своим масштабам способны превзойти все кровавые ужасы средневековья» я, как профессиональный военный (хоть и в прошлом) полностью солидарен: это жестко критический вопрос даже для политиков с авантюрными склонностями. Здесь таятся «подводные рифы», которые скрыты глубиной замыс- лов в перехвате мировой инициативы и Мощью Возмездия в случае утраты кон- троля над обстановкой. У каждой стороны имеются «неопровергаемые аргумен- ты», способные вывести из равновесия противника, в том числе и психотехни- ческие (но это несколько иной «жанр» рассуждений, отнюдь не в духе «гибридной войны», которой туманят мозги ныне в мире).Отдаленные, непрямые последствия эпидемии «восставших с колен» чем-то будут напоминать последствия для тех, кто пережил Чернобыльскую катастрофу (об этом говорили специалисты в обла- сти ведения психотронных войн; что-то, конечно, в этом есть правдоподобное, но очень приближенно, нужны основательные исследования и вопрос, кто воспользу- ется их результатами: ведь психические изыскания всегда амбивалентны в своем воплощении). «Эта болезнь существовала подспудно, и когда сложились благоприятные для нее условия, она манифестировала ярко и неожиданно. Безусловно, корни этой ментальной и социальной катастрофы находятся глубже, нежели случайное стечение нескольких внешних обстоятельств, они существовали ранее, но плоды в явной форме проявились только в последнее время» Да, и я разделяю эту точку зрения. Моя концепция о существовании «гена безраз- личия», обусловленного цепью исторических потрясений, согласуется с многими биомедицинскими данными и результатами различного рода тестирований и наб- людений. В данном случае эта констатация важна для поиска путей примирения двух народов (хотя бы в обозримом будущем!). Мой близкий друг, тоже офицер, ныне живущий в Москве, накануне известных нам событий 2013-2014г.г. в непри- нужденной обстановке буквально оказался в ступоре, когда речь зашла о полити- ке в России (а до этого он был членом известной в РФ Концептуальной партии) Так что вопрошание «Возникает вопрос как в целом разумный и миролюбивый человек в одночасье мог превратиться в злобного параноика? Далее в книге я попытаюсь проанализировать причины и условия, которые привели к этой метаморфозе» вполне логично и уместно. Думаю, что намерения автора достигли цели. «По моему мнению, в случае интеллектуальных ура-патриотов мы имели дело с локальным нарушением способности к логическому мышлению, связанному с сильной эмоциональной аффектацией, запускающей действие психодинамических защитных механизмов, таких как отрицание, смещение, изоляция, проекция, рационализация, «мышление по желанию» и др » Автор систематически делает акцент на эмоциональном факторе в оценке состоя- ий наблюдаемых субъектов. В наше время это весьма оправданно. Ведь на об- щем фоне информационных нагрузок, дискомфорта личностного общения и при постоянном дефиците времени и средств (денег) самой уязвимой оказывается эмоциональная сфера человека. Позволю себе лишь сослаться на статью Р.Ю. Ильюченка «Полушарная асимметрия мозга, эмоции и селекция информации», опубликованной в сборнике «Взаимодействие полушарий мозга у человека: уста- новка, обработка информации, память». – Новосибирск: Наука. Сиб. Отд, 1989., чтобы сказать – информационная теория эмоций П.В.Симонова стала «экраном» для проекции психического состояния человека и в особенности в стрессовых си- туациях. Думаю, что вскоре фактор эмоций превратится в некий «конструктор лич- ности» при реабилитации и тех, кто был на войне, и тех, кто покинул из-за нее об- житые места. «Не все жители России с радостью восприняли аннексию Крыма и связанные с ней внешнеполитические и внутригосударственные последствия. Судя по результатам социологических опросов, количество людей, которые не поддержали аннексию Крыма, войну на Донбассе и не одобряло путинскую политику, составляло около 10—15%, и, похоже, так оно и было на самом деле». «Создается впечатление, что за эти два года, в целом, у россиян снизилась способность к обычному человеческому состраданию. Или, по крайней мере, сострадание стало сугубо избирательным ». Одни «за», другие «против». Одни «в меньшинстве», другие – агрессивное «боль- шинство». И все же речь идет «о сострадании» в этой «загадачной русской душе», чем так возвышала себя Россия всю историю обретения своей духовности и мен- тальности. Мне трудно отказать русским в их сокровенном чувстве сострадания, ведь по крови я сам русский. Но есть рубикон, который сегодня россияне пересту- пили, лишив себя высокого гуманного звучания «Да спаси страждущего и сам спа- сешься!». Я бы не стал здесь обострять национальную боль и падение в бездну затмения разума. Просто сошлюсь на данные одного исследования:«Эксперимент приводил к возможной классификации подопытных животных, разбивая их как бы на три категории – «прирожденные альтруисты», «открытые альтруизму» и «анти- альтруисты» («жестокие»).Необходимая степень репрезентативности эксперимен- та получила выражения в долевом количественном соотношении указанных кате- горий: 31%, 45% и 24% соответственно… Впоследствии опыты американского пси- холога С.Милгрема, проведенные с людьми, привели к близким соотношениям. Этот эксперимент воспроизводили неоднократно и в разных странах, получая каж- дый раз то же соотношение в процентах» (В.И.Свинцов «Люди и крысы», ВФ №8, 1992). В случае с «русским альтруизмом» сохранен хотя бы порядок сочувствую- щих – 10-15%!!! Зато « 70% респондентов согласились с пословицей «Хочешь спокойно жить, не высовывайся»! Судя по всему, это 31% + 45% . И не высовы- ваются! Пока… Такова природа человеческая и чего в ней больше – вопрос от- крытый… « Состояние опрашиваемых к концу 2014 года можно охарактеризовать как страх перед будущим, чувство бессилия, депрессию, отчаяние, чувство глубокого разочарования в стране и соотечественниках, гнев и отчуждение по отношению к ним». «Страх такой знакомый по жизни в Советском союзе был полностью реанимирован за последние два-три года ». Столь удручающее состояние нации, близкое к духовной катастрофе и опреде- ляемое как «экзистенциальный раскол», свидетельствует о наступлении затяж- ной полосы «сна разума и порождения чудовищ», вполне возможно этак лет на 20-30…, если, конечно, здраво бодрствующие силы не ударят в оглушительный набат – «Очнись Россия!». Я не стал особо вчитываться в приведенные в изоби- лии изречения дающих интервью (и наслушался, и насмотрелся вдоволь в личной коммуникации с оными), но заметил то, что должен был заметить: вся речь их всплошь и рядом «оглаголена», т.е. изобилует глаголами, а это один из признаков измененного состояния сознания, что само по себе и ожидаемо при высоком эмо- циональном напряжении (см.Спивак Д.Л. Язык при измененных состояниях созна- ния. – Л.: Наука, 1989.). Вот пожалуй и все. Вспомнилось из прошлого, когда в 1978г. в составе группы инспекции оборонных сооружений вдоль советско-китайской границы я имел возможность увидеть нечто мрачное из тоталитарного прошлого. Это было в районе Нерчинска Читинской обл. Посреди степи открылась жутковатая карти- на брошенных бараков с едва заметным ограждением из почти сржавевшей «колючки»… Когда-то здесь шла добыча мышьяка и сохранились спрессован- ные временем рудные отвалы. И совсем рядом оказалось небольшое озеро наполненное талыми и дождевыми водами. Наше внимание привлекли цветы, густо растущие вдоль берега – они были всех оттенков радуги. Но более всего лично меня поразили черные лилии: видел белые, желтые, розовые…, а вот черные – впервые! Знатоки сказали, что причиной тому было влияние мышьяка. И вот представьте – бараки на фоне черных лилий! В центре Сибири такой вот символ «темной эпохи»… А.Неклесса написал глубокую статью «Черные лебеди» над Донбассом» о причинах столь трагических событий. У меня же возникла своя ассоциация под впечатлением тех воспоминаний – «Черные лилии» для России» (принявшая в свое время не один «букет «черных тюльпанов» с «грузом 200» из Афганистана, а ныне из украинского оккупированного Донбасса) как историческое напоминание о пережитом и переживаемом тоталитаризме, породившем «черных лебедей» в душах людей. Очень хотелось бы, чтобы бессмертная музыка Чайковского воскресила в этих «заблудших душах» светлый образ Белого Лебедя, увенчанного «белыми лилиями» миролюбия и добра. Приложение Романов Н. Тренды эволюции: преодоление будущего Способны ли мы понять в настоящий момент куда устремлен вектор эволюционного движения человечества, какие именно интенции в этом движении окажутся определяющими? В первом приближении, да. Современная цивилизация создала все технологические предпосылки для онтологического перехода от биологического вида homo sapiens к самоперерождающемуся (целенаправленно мутирующему) типу homo transcensus человеку переходному – от исторически сформировавшегося вида к … квазичеловеческому существу, отторгающего своего предка как исчерпавшего заданный ему природой эволюционный ресурс. Не будем пока углубляться в особенности рассуждений адептов трансгуманизма (а именно эту эпоху предрекают нам футурологи и технократы), а зададимся вопросом, что же привело человечество к столь фатальному истощению его эволюционного потенциала? Посмотрим на рис.1., на котором изображены доминирующие тренды эволюции, наблюдамые на протяжении минувшего столетия. Именно в ХХ веке обнаружился разрыв между неуклонно растущей эффективностью бурно развивающихся технологий и человеческими возможностями адаптироваться к ним. До периода 1955 – 1961г.г. ситуация уже носила настораживающий характер в отставании человеческого организма от порождаемых им же технических систем в своих возможностях, а после прорыва НТР на коротком отрезке менее 10 лет (появление атомной энергетики, компьютеров, освоение космоса, совершенствование транспортных сред- ств и т.д) окончательно установилось дивергентное расхождение эволюционных трендов. И дело тут не только в возникшей необходимости качественно нового уровня взаимодействия в структуре «человек – машина» (здесь инженерная психология и эргономика отчасти решали проблемы эргатического характера), суть кризиса заключалася в том, что человечество на гребне НТР оказалось с серьезно нарушенным психогенетическим кодом из-за непомерных перегрузок и травм, пережитых в ходе двух мировых войн, революций, гражданских войн, истреблений в лагерях смерти, геноцидов, голода и т.д. Такого ужаса человек за столь короткое (в историческом масштабе) время никогда не испытывал ни в онтогенезе, ни в филогенезе своего существования на планете. Как следствие, возникла существенная деформация сознания в триаде «табу – фобия – фетиш», которая всю предшествующую историю удерживала отдельных индивидов и все человеческое сообщество в целом на устоявшейся архетипической платформе норм и правил выживания. Об этом не принято открыто говорить перед публичной аудиторией, но факт остается фактом, хотя и не оглашаемым в силу ряда причин. На общем фоне послевоенного демографического возрождения психикой людей особо никто и не занимался. Западные психологи начали бить тревогу лишь в средине 50-х годов в связи с учащением психосоматической патологии. Тогда же стали востребованными семейные и частные психоаналитики и психотерапевты. Однако послевоенный социум вошел в стадию субкультурного плюрализма, началась мутная волна постмодернизма, объявившего «смерть субъекта», и психологический латентный кризис превратился в тотальный кризис мышления, выразившийся в трех факторах: 1.недооцен- ке проявлений иррациональности во всех сферах жизнедеятельности (это при том, что сам человек – существо иррациональное!), 2.чрезмерной формализации естественного языка в не свойственной ему семиотике новоявленных языковых систем для информационных технологий, 3.стремление к использованию утилитарных примитивных логических схем суждения. Удивительно то, что в таком виде кризисное мышление культивируется и в научной деятельности, что весьма остро дает о себе знать в культурно-гуманитарной области. Сказывается и характер предметов деятельности, и потребность в развитых лингвистистических конструкциях. Кризис мышления стал причиной появления так называемых глобальных проблем, ни одну из которых человечество так и не решило. Отсюда общее заключение: в таком малопродуктивном для своей дальнейшей эволюции человечество более существовать не способно, оно, попросту говоря, оказалось в «экзистенциальном вакууме», обладая технологической мощью и собственной антропологической слабостью с изобилием физических и психических болезней, с кризисным мышлением: эволюционный «колосс» регрессирует, не выдерживая тяжести собственных изобретений и достижений, он вынужден сменить фор- му своего бытия или погибнуть на этапе исторической бифуркации (смены эпох). Таким образом, направление эволюционного процесса задано – это трансгуманная трансформация с пока неясными социальными и психическими перспективами. Но о последних разговор особый, поскольку причинно-следственный генезис нового витка эволюции содержится все-же в человеческой психике, то и психологи должны взять на себя конструктивистскую миссию сотворения нового образа Ratio Animal. Надо сказать, что в целом такой подход к трендам эволюции присущ западной мысли. Но выход на подобную траекторию развития требует весьма высокого интеллекта, прорывных технологий и высокого качества жизни (африканцам трансгуманизм не грозит, это не ирония, а принципиальная проблема, с которой «золотой миллиард» столкнется таким же образом, как и ЕС столкнулся уже с проблемой наплыва иммигрантов). Поэтому имеются и более сдержанные подходы (я бы сказал и гараздо реалистичнее), разработанные отечественными учеными – Казначеевым В.П. и Моисеевым Н.Н. Они будущее усматривают в ноосферогенезе и коэволюции, сохраняющих человеческий облик и сущность на качественно новых принципах конвергенции человека и природы. Однако Запад и Восток вошли в глубокие противоречия и от того, как они будут преодолены, зависит общее будущее земной цивилизации. Если рассматривать такие критерии состояния человечества как адаптационные возможности, сбалансированность функций популяционного здоровья и эволюционно-экологические возможности в целом, то картина вырисовывается драматическая. Эти критерии обладают нисходящей зависимостью от времени и сырьевых ресурсов. И самая уязвимая сфера чело- века – это психика. С ростом социального напряжения и неопределенности будущего – все больше людей оказываются в состоянии фрустрации, испытывающими тревожность, неуверенность в своих поступках и решениях. Трудно даже подобрать специальный термин, чтобы оценить все это одним словом – «индуцированный невротизм» ( можно употребить такую метафо- ру). Невротические волны охватывают целые группы людей и даже нации. Но это уже проблема иного уровня анализа. Литература 1. В.И. Аршинов, В.Г. Буданов Парадигма сложности и социогуманитарные проекции конвергентных технологий. - Вопросы философии. - №1. – 2016. 2. Неклесса А. Сердце тьмы. http://www.intelros.ru/pdf/svobodnay_misl/2015_03/9.pdf . 3. Казначеев В.П., Спиркин Е.А. Космопланетарный феномен человека. – Новосибирск: Наука,1991. 4. Моисеев Н.Н. Человек и ноосфера. – М.: Мол. Гвардия, 1990. «Думаю, что выражу не только свое личное опасение о том, что тоталитаризм (как крайняя и наиболее опасная форма авторитаризма) вновь становится одной из главных угроз для современного человечества » Андрей Гронский Стало очевидным в условиях смены парадигм миропорядка, что психология масс, как и в былые времена больших потрясений, обнажила свою демоническую сущ- ность необузданной энергии разрушений и хаоса. Иррациональность, возведенная в абсолют, правит «бал сатаны», на котором облик человека меркнет в тени злоб- ных масок смерти, ненависти и безумия… Тоталитаризму на этом «балу» отведена главная роль – историческая роль Мефистофеля, искушающего человечество «обаянием» возможности быть «как все» и свободой от ответственности за свою судьбу. В который раз разыгрывается историческая драма «обращения в рабство» ценой погружения коллективного сознания в тотальную иллюзию мирового господ- ства и всеобщей подчиненности Великой Идее миссии избранности и спасения. Ничто не ново под луной… Как-то случилось так, что у меня сохранились журналы «Вопросы философии» на- чала 90-х г.г. Листая уже пожелтевшие страницы в разных номерах, нахожу: А.Игнатов – Черт и человек. Предчувствие тоталитаризма Достоевским и Ницше, №4. – 1993. А.Медушевский – Демократия и тирания в новое и новейшее время, №10. – 1993. К.Гаджиев – Тоталитаризм как феномен ХХ века, №2. – 1992. К.Баллестрем – Апории теории тоталитаризма, №5. – 1992. И среди всего прочего: Г.Рормозер – К вопросу о будущем России, №4. – 1993. В.Кантор – Западничество как проблема «русского пути», №4. – 1993. В.Красильщиков – Модернизация в России на пороге ХХІ века, №7. – 1993. Б.Гройс – Поиск русской национальной идентичности, №1. – 1992. Россия и Запад: взаимодействие культур. Материалы «круглого стола», №6. – 1992. Судя по заглавиям публикаций, интеллектуальная среда в России после краха СССР таки была охвачена осмыслением пережитой катастрофы утраты государ- ственности и переосмыслением сущности ее фундамента – тоталитаризма, и одно- временно делались попытки понять будущее «обнаженной от имперских одежд» России. Тогда интеллектуалов еще «питали надежды» на спасительный виток в развитии нации, а массы в это время испытывали «жизненный коллапс» в ожидании «нового демократического поворота истории» в своей судьбе. Дождались ли? Думаю, что нет! Иначе бы не пришлось вновь и вновь «воскрешать» замершие на некоторое время «тело и дух» тоталитаризма, чтобы понять причины его живучести. Тем временем, Россия оказалась в цепких объятиях «управляемой демократии», смысл которой был изначально перенесен в сознание российских граждан в качест- ве политического «транквилизатора» - дескать, у нас «все под контролем»: и демо- кратия есть, и общество «под присмотром» (на Западе некоторое время были даже в замешательстве от столь обескураживающей дефиниции их детища). Но «жизненный коллапс» для подавляющего большинства населения так и остался неизлечимой психотравмой, в особенности для тех, кто выжил после революций, войн и террора. У людей выработался характерный «ген безразличия» к социуму и власти, каждый раз актуализирующийся в условиях кризисных обострений страхом, подавленностью, унынием, агрессией и всплесками девиантного поведения. Этот ген психосоматический по своей природе, а стало быть у последующих поколений он обрел наследственный статус, как того и требует эволюционный генезис. Из личного. Мой прадед прошел русско-японскую войну и революции, дед воевал на фрон- тах первой мировой и гражданской войн (по его выражению «рубил и белых, и красных»), отец испытал ужасы фашистской оккупации… С пристальностью психоаналитика я каждый раз всматривался в психические профили своих предков и находил этот злове- щий «ген безразличия» не только в отце, но и в себе тоже (добавлю, что и на женскую долю моего рода выпали испытания не менее потрясающие…). Конечно, индивидуальные проявления его всегда имеют место, но в «усредненном портрете» совковой личности он типичен и не устраним. Понять природу происхож- дения «гена безразличия» можно, изучив опыт выживания людей в концентрацион- ных лагерях (следуя прохождению фаз первичной реакции, адаптации и апатии – по В.Франклу). А ведь в условиях тоталитаризма происходит сращивание методов уп- равления обществом и государством и тех, что присущи тоталитарным сектам, и тех, что характерны для лагерного порядка. Следует отметить, для Запада, как и для России, времена тоталитаризма не прошли бесследно:европейские интеллекту- алы послевоенного периода также оказались под влиянием «гена безразличия», погружаясь в «сумеречное сознание» постмодернизма (уже сейчас многие из них признаются, что в их творчестве в той или иной форме присутствовали «неизжитый страх», «запечатленный ужас», «съедающая волю тревога» и прочие симптомы ла- тентной невротизации, обретенной в эпоху нацизма. Интересен факт пассивного (наблюдательного) анализа «генеалогии власти» М.Фуко, за рамками которого ос- тался вопрос о самой возможности сопротивления власти и об осмыслении этой возможности. Примечательно и то, как сейчас многие представители интеллекту- альной элиты западного мира критикуют «предгрешения» М.Хайдеггера в его отно- шениях с нацистской властью. Тема конечно же публична и чувствительна для об- щественного мнения, но в этой дискуссии просматриваются мотивы некоторых кри- тиков «баварского мага» спрятать собственные сомнения в вопросе выбора пози- ции относительно действующей власти тех времен и времен нынешних. Своеобразным «протестом» против тотальности подчинения и мышления явилась концепция трансверсальности, возведенная Делезом и Гваттари до философского звучания: критически выступая против обычной психиатрии (против «бюрократиче- ского причинения вреда субъектной группой самой себе, ее бессознательного ухода к механизмам, которые противостоят их потенциальной трансверсальности»), они призвали отдельных лиц и группы быть готовыми «с самого начала взять на себя риск конфронтировать с бессмыслицей, смертью и инородностью». Призыв, глубоко укорененный в подсознательном стремлении противостоять внешнему давлению, посягающему на разрушение личностно-интимной сферы, оказался двусмысленным в условиях натиска на европейскую демократию «атакующего терроризма», способ- ного реанимировать фашизм как реакцию в борьбе с «инородностью» (волнами иммигрантов). Очевидно, «ген безразличия» мутирует подобно вирусам и в совре- менных условиях его идентификация осложняется общим фоном нерешенности глобальных проблем и неопределенностью планетарного будущего. Однако это уже несколько иная тема, требующая метарефлексии глобальных трендов эволю- ции (чтобы не уходить от ответа, я позволил себе дополнить свои размышления приложением в конце текста). Но вот, волей случая, я прочел книгу (точнее ее интригующие 25%!), которая ока- залась мне близка не только по духу восприятия известных нам событий, но и в той ее части текста, которая пересекла области моей профессиональной деятель- ности. Из личного. К концу 80-х г.г. я был привлечен к решению проблемы, находящейся на «стыке» интересов силовых структур, научных центров и космонавтики. Это проблема раскрытия резервных возможностей человека и использования их в различных прикладных сферах. Занимаясь вполне конкретными задачами, я обратил внимание на то, с каким повышенным интересом относились некото- рые «заказчики» к вопросам поведения тоталитарных сект, к изучению способов противодействия им. Как-то в беседе с одним известным психологом по этому поводу я услышал от него: «А представь себе, что вокруг тебя общество как одна тоталитарная секта! Тогда, наверное, есть какой-то смысл понимания за- конов управления такой организацией?!» И вот, прочтя книжные фрагменты Андрея Гронского, я вспомнил об этой беседе. То, что описывает и анализирует автор – это по сути дела «Выход» Большой Психо- технической Системы, продуцирующей те эффекты, которые закладывались в нее «проектировщиками» в начале 90-х г.г. А вот что полагалось априори на «Входе» такой Системы сомнений уже нет: входными величинами (стимулами, символами, знаками, интенциями и пр.) были параметры социальной модели, воспроизводящей тоталитарную действительность! И,судя по всему, в условиях нынешней России она реализована и функционирует. Теперь обратимся к наиболее существенным, с моей точки зрения, местам текста, которые в той или иной степени коррелируют с личными мотивами исследований. Цитаты, опережающие события и мысли «Думаю, случай этой психической эпидемии представляет существенный интерес с точки зрения социальной психиатрии. В данном случае умелое манипулирование разными факторами привело к огромным по своим масштабам массовидным психическим явлениям. Также возникает обеспокоенность по поводу того, какие отдаленные последствия могут иметь такого рода психоконтагиозные вспышки, как для отдельных личностей, так и на уровне больших социальных групп ». Не только обеспокоенность (это свойственно преимущественно западным полити- кам – они по поводу и без.. всегда выражают «обеспокоенность»!). Речь идет о за- пуске глобального (общепланетарного) механизма формирования «эгрегорного резонанса», что соответствует предикатной формуле – «огромные по своим мас- штабам массовидные психические явления». Какие могут быть последствия? Этим предстоит заниматься – всерьез и долго! Рассасывание «такого рода психо- контагиозных вспышек (эпидемий)» может длиться десятилетиями… Это стратегическая проблема, поэтому я и начал свой анализ именно с нее. И здесь важна не только область социальной психиатрии, важен целый комплекс наук и технологий, охватывающий Человека, Социум и Природу в их эволюцион- ном единстве. Занимаются этой проблемой и за океаном. Дам краткую инфор- мацию об одном исследовании, проводимом американской правительств. организацией DARPA http://www.darpa.mil/news?PP=3 Тема исследования - «Программа использования новых технологий для преодоления ранее неразрешимых проблем в области социальных наук (проект NGS2). Программа направлена на создание и оценку новых методов и инструментов для развития «стро- гих, воспроизводимых наук» (вспомним Э.Гуссерля, который стремился превратить философию в «строгую науку»!), позволяющих разрабатывать и верифицировать причинные модели социального поведения человека, в частности, причинно-следственные механизмы «коллективной идентичности» группы лиц, становящихся еди- ным целым, а при определенных обстоятельствах распадающихся на хаотическую смесь не связанных между собой лиц. Выполнение программы базируется на таких науках, как социология, экономика, политология, антропология и психология, а также на информационных и компьютерных науках, физике, биологии и математике. Однако фундаментом исследований в этой программе является «использование возможностей современного веб-связанного мира, позволяющих привлечь репрезентативные группы лиц через веб-глобальные игры и альтернативные реальности платформ». «Также чрезвычайно интересно было бы знать, были ли какие-либо ресурсы внутри страны и в мире, для того чтобы предотвратить произошедшее. Проблема является чрезвычайно сложной, поскольку предполагает учет множества факторов разного уровня (не только психологических), и, безусловно, выходит за рамки этой книги. Тем не менее, в части 4 я попытаюсь проанализировать, какие факторы могут противодействовать имперско-шовинистическому восприятию и мышлению ». Действительно, а были ли? Ответ на этот вопрос следует искать в трудах академика В.П.Казначеева (Международный НИИ космической антропоэкологии, Новосибирск, ул.Тимакова,2) и его учеников. Падение «колосса на глиняных ногах» (СССР) не могло не повлиять на мировую политику. Было ощущение, что это событие «ожидаемо» и «предрешенное»…, да только империи таких масштабов в своих руинах всегда таят в себе «сейсмику» глобальных потрясений. Что касается психологического потенциала населения России, то его было вполне достаточно для предотвращения катастрофы, а вот политический ресурс власти был исчерпан (и даже приход Ельцина симптоматичен – склонность к алкоголю…). Поэтому, помня о том, что психосфера населения (масс) всегда под контролем власти (даже в странах демократии, где репрессивный аппарат отсутствует), «учет множества факторов разного уровня» возможен, а оперирование этими факторами всегда (пока она будет существовать!) в руках власти. И глобализация, наблюдаемая ныне как феномен нового миропорядка, таит в себе планетарный тренд к построению мирового тоталитаризма – PAX WORLD TOTALITARIANISM в качестве абсолюта совершенства управления мировой цивилизацией. Является ли это стремление чьим-то Проектом или же это Предел возможностей человеческого разума – горизонт будущего озарится свершением Новой Истории. «В этом смысле, конечно, мы наблюдали относительно мягкую форму коллективного политического психоза. Тем не менее, при существовавшем эмоциональном напряжении в обществе, если бы был брошен призыв бить «предателей», думаю, добровольцев не пришлось бы искать долго. Пока мы не знаем, какими будут более отдаленные, непрямые последствия эпидемии «восставших с колен». Кроме того, в век ядерного оружия такого рода процессы массовой психологии могут иметь чрезвычайно опасные результаты, которые по своим масштабам способны превзойти все кровавые ужасы средневековья» В том, что это «относительно мягкая форма коллективного политического психоза» - согласиться сложно. Вопрос не в наличии жертв, вопрос в степени личностной деформации индивидов в то время, когда культурные и цивилизационные опоры («скрепы»…, давшие трещины) все же существенно содержательнее, чем в иные эпохи. Да и «советский народ» был не столь уж простодушным и примитивным, как его принято ныне изображать (почти в стиле этакого прозаично-будничного, бытовушного перформанса!). Ради объективности, лично для меня «Сибирские Афины» оставили незабываемый образ Культуры и Науки, дающий импульс к жизненным изысканиям и поныне! А вот с этим тезисом «. Пока мы не знаем, какими будут более отдаленные, непрямые последствия эпидемии «восставших с колен». Кроме того, в век ядерного оружия такого рода процессы массовой психологии могут иметь чрезвычайно опасные результаты, которые по своим масштабам способны превзойти все кровавые ужасы средневековья» я, как профессиональный военный (хоть и в прошлом) полностью солидарен: это жестко критический вопрос даже для политиков с авантюрными склонностями. Здесь таятся «подводные рифы», которые скрыты глубиной замыс- лов в перехвате мировой инициативы и Мощью Возмездия в случае утраты кон- троля над обстановкой. У каждой стороны имеются «неопровергаемые аргумен- ты», способные вывести из равновесия противника, в том числе и психотехни- ческие (но это несколько иной «жанр» рассуждений, отнюдь не в духе «гибридной войны», которой туманят мозги ныне в мире).Отдаленные, непрямые последствия эпидемии «восставших с колен» чем-то будут напоминать последствия для тех, кто пережил Чернобыльскую катастрофу (об этом говорили специалисты в обла- сти ведения психотронных войн; что-то, конечно, в этом есть правдоподобное, но очень приближенно, нужны основательные исследования и вопрос, кто воспользу- ется их результатами: ведь психические изыскания всегда амбивалентны в своем воплощении). «Эта болезнь существовала подспудно, и когда сложились благоприятные для нее условия, она манифестировала ярко и неожиданно. Безусловно, корни этой ментальной и социальной катастрофы находятся глубже, нежели случайное стечение нескольких внешних обстоятельств, они существовали ранее, но плоды в явной форме проявились только в последнее время» Да, и я разделяю эту точку зрения. Моя концепция о существовании «гена безраз- личия», обусловленного цепью исторических потрясений, согласуется с многими биомедицинскими данными и результатами различного рода тестирований и наб- людений. В данном случае эта констатация важна для поиска путей примирения двух народов (хотя бы в обозримом будущем!). Мой близкий друг, тоже офицер, ныне живущий в Москве, накануне известных нам событий 2013-2014г.г. в непри- нужденной обстановке буквально оказался в ступоре, когда речь зашла о полити- ке в России (а до этого он был членом известной в РФ Концептуальной партии) Так что вопрошание «Возникает вопрос как в целом разумный и миролюбивый человек в одночасье мог превратиться в злобного параноика? Далее в книге я попытаюсь проанализировать причины и условия, которые привели к этой метаморфозе» вполне логично и уместно. Думаю, что намерения автора достигли цели. «По моему мнению, в случае интеллектуальных ура-патриотов мы имели дело с локальным нарушением способности к логическому мышлению, связанному с сильной эмоциональной аффектацией, запускающей действие психодинамических защитных механизмов, таких как отрицание, смещение, изоляция, проекция, рационализация, «мышление по желанию» и др » Автор систематически делает акцент на эмоциональном факторе в оценке состоя- ий наблюдаемых субъектов. В наше время это весьма оправданно. Ведь на об- щем фоне информационных нагрузок, дискомфорта личностного общения и при постоянном дефиците времени и средств (денег) самой уязвимой оказывается эмоциональная сфера человека. Позволю себе лишь сослаться на статью Р.Ю. Ильюченка «Полушарная асимметрия мозга, эмоции и селекция информации», опубликованной в сборнике «Взаимодействие полушарий мозга у человека: уста- новка, обработка информации, память». – Новосибирск: Наука. Сиб. Отд, 1989., чтобы сказать – информационная теория эмоций П.В.Симонова стала «экраном» для проекции психического состояния человека и в особенности в стрессовых си- туациях. Думаю, что вскоре фактор эмоций превратится в некий «конструктор лич- ности» при реабилитации и тех, кто был на войне, и тех, кто покинул из-за нее об- житые места. «Не все жители России с радостью восприняли аннексию Крыма и связанные с ней внешнеполитические и внутригосударственные последствия. Судя по результатам социологических опросов, количество людей, которые не поддержали аннексию Крыма, войну на Донбассе и не одобряло путинскую политику, составляло около 10—15%, и, похоже, так оно и было на самом деле». «Создается впечатление, что за эти два года, в целом, у россиян снизилась способность к обычному человеческому состраданию. Или, по крайней мере, сострадание стало сугубо избирательным ». Одни «за», другие «против». Одни «в меньшинстве», другие – агрессивное «боль- шинство». И все же речь идет «о сострадании» в этой «загадачной русской душе», чем так возвышала себя Россия всю историю обретения своей духовности и мен- тальности. Мне трудно отказать русским в их сокровенном чувстве сострадания, ведь по крови я сам русский. Но есть рубикон, который сегодня россияне пересту- пили, лишив себя высокого гуманного звучания «Да спаси страждущего и сам спа- сешься!». Я бы не стал здесь обострять национальную боль и падение в бездну затмения разума. Просто сошлюсь на данные одного исследования:«Эксперимент приводил к возможной классификации подопытных животных, разбивая их как бы на три категории – «прирожденные альтруисты», «открытые альтруизму» и «анти- альтруисты» («жестокие»).Необходимая степень репрезентативности эксперимен- та получила выражения в долевом количественном соотношении указанных кате- горий: 31%, 45% и 24% соответственно… Впоследствии опыты американского пси- холога С.Милгрема, проведенные с людьми, привели к близким соотношениям. Этот эксперимент воспроизводили неоднократно и в разных странах, получая каж- дый раз то же соотношение в процентах» (В.И.Свинцов «Люди и крысы», ВФ №8, 1992). В случае с «русским альтруизмом» сохранен хотя бы порядок сочувствую- щих – 10-15%!!! Зато « 70% респондентов согласились с пословицей «Хочешь спокойно жить, не высовывайся»! Судя по всему, это 31% + 45% . И не высовы- ваются! Пока… Такова природа человеческая и чего в ней больше – вопрос от- крытый… « Состояние опрашиваемых к концу 2014 года можно охарактеризовать как страх перед будущим, чувство бессилия, депрессию, отчаяние, чувство глубокого разочарования в стране и соотечественниках, гнев и отчуждение по отношению к ним». «Страх такой знакомый по жизни в Советском союзе был полностью реанимирован за последние два-три года ». Столь удручающее состояние нации, близкое к духовной катастрофе и опреде- ляемое как «экзистенциальный раскол», свидетельствует о наступлении затяж- ной полосы «сна разума и порождения чудовищ», вполне возможно этак лет на 20-30…, если, конечно, здраво бодрствующие силы не ударят в оглушительный набат – «Очнись Россия!». Я не стал особо вчитываться в приведенные в изоби- лии изречения дающих интервью (и наслушался, и насмотрелся вдоволь в личной коммуникации с оными), но заметил то, что должен был заметить: вся речь их всплошь и рядом «оглаголена», т.е. изобилует глаголами, а это один из признаков измененного состояния сознания, что само по себе и ожидаемо при высоком эмо- циональном напряжении (см.Спивак Д.Л. Язык при измененных состояниях созна- ния. – Л.: Наука, 1989.). Вот пожалуй и все. Вспомнилось из прошлого, когда в 1978г. в составе группы инспекции оборонных сооружений вдоль советско-китайской границы я имел возможность увидеть нечто мрачное из тоталитарного прошлого. Это было в районе Нерчинска Читинской обл. Посреди степи открылась жутковатая карти- на брошенных бараков с едва заметным ограждением из почти сржавевшей «колючки»… Когда-то здесь шла добыча мышьяка и сохранились спрессован- ные временем рудные отвалы. И совсем рядом оказалось небольшое озеро наполненное талыми и дождевыми водами. Наше внимание привлекли цветы, густо растущие вдоль берега – они были всех оттенков радуги. Но более всего лично меня поразили черные лилии: видел белые, желтые, розовые…, а вот черные – впервые! Знатоки сказали, что причиной тому было влияние мышьяка. И вот представьте – бараки на фоне черных лилий! В центре Сибири такой вот символ «темной эпохи»… А.Неклесса написал глубокую статью «Черные лебеди» над Донбассом» о причинах столь трагических событий. У меня же возникла своя ассоциация под впечатлением тех воспоминаний – «Черные лилии» для России» (принявшая в свое время не один «букет «черных тюльпанов» с «грузом 200» из Афганистана, а ныне из украинского оккупированного Донбасса) как историческое напоминание о пережитом и переживаемом тоталитаризме, породившем «черных лебедей» в душах людей. Очень хотелось бы, чтобы бессмертная музыка Чайковского воскресила в этих «заблудших душах» светлый образ Белого Лебедя, увенчанного «белыми лилиями» миролюбия и добра. Приложение Романов Н. Тренды эволюции: преодоление будущего Способны ли мы понять в настоящий момент куда устремлен вектор эволюционного движения человечества, какие именно интенции в этом движении окажутся определяющими? В первом приближении, да. Современная цивилизация создала все технологические предпосылки для онтологического перехода от биологического вида homo sapiens к самоперерождающемуся (целенаправленно мутирующему) типу homo transcensus человеку переходному – от исторически сформировавшегося вида к … квазичеловеческому существу, отторгающего своего предка как исчерпавшего заданный ему природой эволюционный ресурс. Не будем пока углубляться в особенности рассуждений адептов трансгуманизма (а именно эту эпоху предрекают нам футурологи и технократы), а зададимся вопросом, что же привело человечество к столь фатальному истощению его эволюционного потенциала? Посмотрим на рис.1., на котором изображены доминирующие тренды эволюции, наблюдамые на протяжении минувшего столетия. Именно в ХХ веке обнаружился разрыв между неуклонно растущей эффективностью бурно развивающихся технологий и человеческими возможностями адаптироваться к ним. До периода 1955 – 1961г.г. ситуация уже носила настораживающий характер в отставании человеческого организма от порождаемых им же технических систем в своих возможностях, а после прорыва НТР на коротком отрезке менее 10 лет (появление атомной энергетики, компьютеров, освоение космоса, совершенствование транспортных сред- ств и т.д) окончательно установилось дивергентное расхождение эволюционных трендов. И дело тут не только в возникшей необходимости качественно нового уровня взаимодействия в структуре «человек – машина» (здесь инженерная психология и эргономика отчасти решали проблемы эргатического характера), суть кризиса заключалася в том, что человечество на гребне НТР оказалось с серьезно нарушенным психогенетическим кодом из-за непомерных перегрузок и травм, пережитых в ходе двух мировых войн, революций, гражданских войн, истреблений в лагерях смерти, геноцидов, голода и т.д. Такого ужаса человек за столь короткое (в историческом масштабе) время никогда не испытывал ни в онтогенезе, ни в филогенезе своего существования на планете. Как следствие, возникла существенная деформация сознания в триаде «табу – фобия – фетиш», которая всю предшествующую историю удерживала отдельных индивидов и все человеческое сообщество в целом на устоявшейся архетипической платформе норм и правил выживания. Об этом не принято открыто говорить перед публичной аудиторией, но факт остается фактом, хотя и не оглашаемым в силу ряда причин. На общем фоне послевоенного демографического возрождения психикой людей особо никто и не занимался. Западные психологи начали бить тревогу лишь в средине 50-х годов в связи с учащением психосоматической патологии. Тогда же стали востребованными семейные и частные психоаналитики и психотерапевты. Однако послевоенный социум вошел в стадию субкультурного плюрализма, началась мутная волна постмодернизма, объявившего «смерть субъекта», и психологический латентный кризис превратился в тотальный кризис мышления, выразившийся в трех факторах: 1.недооцен- ке проявлений иррациональности во всех сферах жизнедеятельности (это при том, что сам человек – существо иррациональное!), 2.чрезмерной формализации естественного языка в не свойственной ему семиотике новоявленных языковых систем для информационных технологий, 3.стремление к использованию утилитарных примитивных логических схем суждения. Удивительно то, что в таком виде кризисное мышление культивируется и в научной деятельности, что весьма остро дает о себе знать в культурно-гуманитарной области. Сказывается и характер предметов деятельности, и потребность в развитых лингвистистических конструкциях. Кризис мышления стал причиной появления так называемых глобальных проблем, ни одну из которых человечество так и не решило. Отсюда общее заключение: в таком малопродуктивном для своей дальнейшей эволюции человечество более существовать не способно, оно, попросту говоря, оказалось в «экзистенциальном вакууме», обладая технологической мощью и собственной антропологической слабостью с изобилием физических и психических болезней, с кризисным мышлением: эволюционный «колосс» регрессирует, не выдерживая тяжести собственных изобретений и достижений, он вынужден сменить фор- му своего бытия или погибнуть на этапе исторической бифуркации (смены эпох). Таким образом, направление эволюционного процесса задано – это трансгуманная трансформация с пока неясными социальными и психическими перспективами. Но о последних разговор особый, поскольку причинно-следственный генезис нового витка эволюции содержится все-же в человеческой психике, то и психологи должны взять на себя конструктивистскую миссию сотворения нового образа Ratio Animal. Надо сказать, что в целом такой подход к трендам эволюции присущ западной мысли. Но выход на подобную траекторию развития требует весьма высокого интеллекта, прорывных технологий и высокого качества жизни (африканцам трансгуманизм не грозит, это не ирония, а принципиальная проблема, с которой «золотой миллиард» столкнется таким же образом, как и ЕС столкнулся уже с проблемой наплыва иммигрантов). Поэтому имеются и более сдержанные подходы (я бы сказал и гараздо реалистичнее), разработанные отечественными учеными – Казначеевым В.П. и Моисеевым Н.Н. Они будущее усматривают в ноосферогенезе и коэволюции, сохраняющих человеческий облик и сущность на качественно новых принципах конвергенции человека и природы. Однако Запад и Восток вошли в глубокие противоречия и от того, как они будут преодолены, зависит общее будущее земной цивилизации. Если рассматривать такие критерии состояния человечества как адаптационные возможности, сбалансированность функций популяционного здоровья и эволюционно-экологические возможности в целом, то картина вырисовывается драматическая. Эти критерии обладают нисходящей зависимостью от времени и сырьевых ресурсов. И самая уязвимая сфера чело- века – это психика. С ростом социального напряжения и неопределенности будущего – все больше людей оказываются в состоянии фрустрации, испытывающими тревожность, неуверенность в своих поступках и решениях. Трудно даже подобрать специальный термин, чтобы оценить все это одним словом – «индуцированный невротизм» ( можно употребить такую метафо- ру). Невротические волны охватывают целые группы людей и даже нации. Но это уже проблема иного уровня анализа. Литература 1. В.И. Аршинов, В.Г. Буданов Парадигма сложности и социогуманитарные проекции конвергентных технологий. - Вопросы философии. - №1. – 2016. 2. Неклесса А. Сердце тьмы. http://www.intelros.ru/pdf/svobodnay_misl/2015_03/9.pdf . 3. Казначеев В.П., Спиркин Е.А. Космопланетарный феномен человека. – Новосибирск: Наука,1991. 4. Моисеев Н.Н. Человек и ноосфера. – М.: Мол. Гвардия, 1990.

5

"Обаяние тоталитаризма" Андрея Гронского, отзыв на книгу

Наиболее уязвимой и наиболее интересной особенностью этой замечательной книги является то, что она рискует описывать настоящее время, только становящееся, ещё не ставшее прошлым и поэтому "санкционированным" объектом изучения. Я убеждён, что и через 10-20 лет, когда появятся более объёмные, выверенные и взвешенные археологические разработки данной темы, книга Андрея Гронского не утратит своей ценности как возмутительная по своей дерзости попытка исследования, врывающегося и трасформирующего современную ему коллективно-психологическую реальность.

5

Отзыв на монографию А.Гронского "Обаяние тоталитаризма".

То, что сделал в своей новой монографии Андрей Гронский, - об этом в принципе мечтает каждый думающий, рефлексирующий человек, способный складывать буквы в слова: создать максимально объемную аналитическую картину своей эпохи. Именно такая картина и предстает нам в данном случае. Особенность текста: весьма живое сочетание научного, обоснованного фактами и источниками подхода к поставленным вопросам, - и непосредственного авторского опыта, авторских наблюдений, эмоций, мыслей. Это ослабляет академические позиции, но многократно усиливает позиции экзистенциальные, в результате чего мы имеем захватывающее чтение, от которого пробуждаются беспокоящие раздумья. А это и есть попадание в цель.

0 ответов

Благодарности

Выражаю признательность преподавателям Новосибирского открытого университета Роману Шамолину и Дмитрию Холявченко, с которыми мы совместно читали курсы лекций о тоталитаризме и демократии, за идейную поддержку; управляющему редактору журнала «Теория и практика психотерапии», руководителю проекта «Community RusPsy» Андрею Иришкину за публикацию статей, которые легли в основу книги; художнику Константину Еременко, предоставившему иллюстрирацию для обложки. А также выражаю признательность слушателям публичных лекций НОУ и читателям моих блогов, в которых я размещал тексты, ставшие набросками для разных частей этой книги. Кроме того, испытываю глубокое чувство благодарности к своей дочери Милане, за то что в минуты сомнений поддержала меня в намерении завершить начатую работу.

Рассказать друзьям

Ваши друзья поделятся этой книгой в соцсетях,
потому что им не трудно и вам приятно