В клуб «Улыбка Дакоты» я пришёл раньше обозначенного времени: были ещё видны пурпурные росчерки облаков на западе, меж частокола небоскрёбов. Всё, что меня встретило у чёрного входа — громила-секьюрити Райз, неоновая вывеска, моргающая сине-красным в лицо, и дворняга, терпеливо дожидающаяся объедков возле мусорного контейнера. Всё здесь было мне до боли знакомо, включая безродную псину, и я не про эту хвостатую сироту. После стандартного обыска и доклада начальству о моём прибытии меня наконец-то пропустили.

По ушам ударила грохочущая музыка, слева раздался заливистый женский хохот из туалета, а через несколько метров ослепил свет с подиума, где сегодня крутила задницей Бри и переделанный под стриптизёршу андроид. Хоть услуги железных жриц любви и стоили на порядок дешевле любой, даже трижды больной СПИДом живой женщины, но, честное слово, я никогда не пойму любителей «потыкать железо». Хотя вынужден признать: создатель конкретно этой модели выткал ей весьма соблазнительные формы корпуса и вполне человеческие черты лица.

Полукруглый подиум, вертящие прелестями девочки и улыбчивая барменша по имени Ласка — всё это лишь фасад, облицовка; настоящая «Дакота» на втором этаже.

Коридоры, устланные настоящими коврами, тихая атмосфера со старомодной (очень старомодной) музыкой, множество кабинетов для самых различных дел и отдельный, более крупный бар с самыми дорогостоящими напитками. Персонал здесь тоже своеобразный, а услуги можно найти все, что есть в этом городе: от найма администратора в новое заведение до киллера, готового выпустить кишки вашим недругам, их семьям и домашним животным. Удивлены? За дополнительную плату этот же человек изнасилует их трупы.

Дядюшка Хо — владелец сего заведения — слыл человеком старой закалки, что идеально соответствовало его внешности. Этот маленький сухонький азиатский старичок внушает доверие, полностью соответствуя амплуа «дядюшки», но как только вы ему задолжаете или насолите — вся доброта исчезает из этих узких свиных глазок, в которые сейчас мне и пришлось смотреть по долгу нашего договора, сидя в дорогом кресле, обтянутом красным велюром.

Как правильно назвать человека, который занимается всем? От незаконной застройки до поддержания своей личной триады, от договоров с крупными корпорациями до выбивания долгов из мелких барыг. Преступник? Криминальный авторитет? Бизнесмен или может даже политик? Дядюшка Хо был всем и сразу, только от этого мне уже становилось жутко в его присутствии.

Я был слегка взволнован, но надеялся, что эта встреча лишь для обсуждения очередного заказа.

— Как у тебя дела, Расти?

И эта дебильная привычка обращаться ко всем как к маленьким, демонстрируя вашу ничтожность в глазах своих подчинённых — четырех охранников по углам комнаты — и в своих собственных, чтобы всегда помнили, где ваше место и при какой команде хозяина вам нужно гавкать, а при какой скулить и вилять хвостиком.

— Хорошо, господин Хо.

— Зови меня дядюшкой, к чему эти условности, мой мальчик? Ты ведь работаешь на меня уже сколько? Третий год? Пятый? И у тебя так хорошо получается, Расти!

Восьмой, старый ты козел, и знаешь это не хуже меня.

Старичок хлопнул в ладоши, протянув их следом к пиале с зелёным чаем и кивнув мне на мою пиалу, полную до краёв. Вот так запросто он говорит, что я на него работаю, хотя официально, если в этом деле вообще может быть официальность, я вольный стрелок. Но я не скажу ничего, всё верно — я работаю на него, а не наоборот, и четыре имплантированных козла в углах этой комнаты — прямое доказательство.

Один из них, кстати, двинулся! А я ведь всегда считал их истуканами, что и посрать без команды не выйдут.

Я отвёл взгляд от охранника, взял в ладони пиалу и сделал мелкий глоток.

— А… э… да, дядюшка.

— И ведь у тебя не только это получается, мой мальчик, да?

Я непонимающе уставился на старика и упустил момент, когда его громила оказался сбоку от меня. Не крупный, но жилистый мужик схватил меня за лицо и нажал на челюсть, заставляя открыть рот и следом погрузил туда ствол модифицированной «Беретты».

Комната, отделанная по фэн-шую, будет дополнена моими мозгами — это всё, что я успел подумать, прежде чем скосить взор распахнувшихся от ужаса глаз на дядюшку.

— Ммм!

— Восемь, мой мальчик! Только за счёт этих восьми лет мой друг до сих пор не вышиб тебе мозги. — Старичок говорил чуть громче, но по-прежнему спокойно, без угроз и насмешек, будто ему было абсолютно плевать не только на меня, но и на весь мир в целом. — Ты теперь детектив, да? У тебя получается хорошо всё за что ты берёшься, будет жаль, если пропадёт такой талант…

— Ммм! — я замычал, смекнув, в чём дело, но язык всё ещё ощущал кисловатый привкус пороха. Судя по всему, из пистолета стреляли не так давно. От этой мысли меня мелко затрясло, а на лбу выступила испарина.

— Полиция… зачем это тебе? — он кивнул, и его человек убрал от меня свои руки. Я дёрнулся, недобро на того зыркнув, но не более.

— Я… нет, Вы неправильно поняли, — я заметил, как дядюшка поморщился, и тут же исправился. — Вернее, я должен был сразу Вам сообщить о своих планах стать детективом. Ведь это на пользу всем нам. Я буду иметь доступ к их архиву, текущим делам, радиоканалу, частотам поиска и вещественным уликам и…

Я загибал пальцы, раскладывал по полочкам и старался быть как можно более убедительным: вкус пороха во рту, знаете ли, очень способствует красноречию.

Дядюшка поднял ладонь, останавливая меня, затем крепко задумался, разворачивая своё кресло, стал тереть подбородок и рассматривать картину с огромными птицами на стене. Я всегда пытался угадать, кто они: цапли, журавли, страусы? Понятия не имею, но сейчас у меня не было ни малейшего желания рассматривать китайскую живопись. Я был полностью сконцентрирован на лице Хо, не заметив, как перестал дышать и как взмокла рубашка на спине.

Наконец Хо поднялся со своего места. Я инстинктивно уже стал подниматься следом, однако мощная ручища легла на моё плечо и надавила, вынуждая сесть обратно на место.

— Вот как мы поступим, — старый дед медленно обошёл вокруг стола, остановился напротив меня, — я вышлю тебе список имён, а ты добудешь всю имеющуюся у полиции информацию на этих людей. Абсолютно всю, Расти.

Я быстро и несколько раз кивнул.

— Также, я хочу быть уверен, что ты не поменяешь своего хозяина, мой мальчик. За тобой будут следить, за каждым шагом и каждым сказанным тобою словом, обещаю. И если ты хоть в чём-то заставишь меня засомневаться…

— Этого не будет, сэ… дядюшка.

Хо прищурил и без того узкие глазки, затем вдруг одобрительно кивнул.

— А теперь иди, сходи к Ласке, пусть она угостит тебя чем-нибудь, и запомни, Расти… — маленький человечек наклонился ко мне, из его рта пахнуло травами, а от него самого — старостью и сухой кожей, — не нужно кусать руку, которая тебя кормит.

Я коротко кивнул и поспешил выйти, сглотнув уже в коридоре и прислонившись к стенке. Там же нервно хохотнул, сперва раз, затем ещё раз, и направился к лестнице с абсолютно идиотской улыбкой, стирая рукавом пот со лба. Спускаясь и на ходу прикуривая электронную сигарету, я держался за поручень, чтобы не упасть — всё ещё мелко трясло.

Верно ли я решил, сделав ставку одновременно и на красное, и на чёрное, или же рано или поздно меня сгубит не одно, так другое? Получится ли у меня лавировать между законом и беззаконием, или лучше прямо сейчас бежать в полицию со слезами на глазах и в обосранных от страха штанишках?

Без алкоголя такие решения не принимаются. Я направился к Ласке за барной стойкой.

— Тяжёлый денёк, а?

— Бывают другие?

— Если не лезть на рожон самому, наверное…

Я не ответил, только ухмыльнулся.

— Значит, детектив?

— Откуда ты…?

Она улыбнулась. Дядюшка Хо очень ценил Ласку, её отношения со стариком были в десятки раз более близкими, чем у кого бы то ни было. Мои же отношения с Лаской всегда были приятельскими. Но несмотря на то, что она выслушивает таких же сорвиголов двадцать четыре на семь, только мне она иногда помогает действительно дельным советом с позиции своей мудрости, а не просто приободряет видом соблазнительных форм и лукавой улыбкой. По крайней мере, мне хотелось в это верить.

— Знаешь, мне нравится, как это звучит — детектив Де́карт! Тебе идёт.

— Было бы неплохо, если ты будешь пореже говорить это вслух. Хотя бы здесь, — я вымученно улыбнулся и оглянулся по сторонам.

Ласка поставила передо мной стакан с настоящим, мать его, виски. Я облизнул обветренные губы.

— Если серьёзно, Раст, мне кажется, теперь ты влип по-крупному, — выражение её лица вдруг поменялось, игривость в фиалкового цвета глазах-имплантах испарилась.

— Зато смогу наконец-то выбраться из Вермонта куда-то к центру.

— Только не говори, что всё это ради денег.

— А ради чего ещё, а? — я подмигнул Ласке, залпом осушая стакан. Наконец-то вкус пороха и железа исчез. — На одних подрывах заводов далеко не уедешь… оплата не оправдывает риски.

Я не врал. За последний год дядюшка Хо чаще всего предлагал мне решать проблемы с застройками. Например, взрыв на старом лакокрасочном заводе неделю назад — моя работа. Вопрос о сносе завода тогда слишком затянулся. Всё просто — на нём всё ещё было лишь тридцать процентов автоматизации, остальное — людской труд. Это было неприбыльно. Официального разрешения от властей на снос иные корпорации добивались годами, Хо же решил эту проблему с помощью меня за одну ночь.

Ласка издала низкий грудной звук, похожий на мурлыканье:

— Ты и раньше для многих был как кость в горле, а теперь…

— Что, даже для тебя?

— Я скорее то самое исключение, подтверждающее правило, малыш, — женщина грустно улыбнулась.

— Брось, не всё так плохо. Никто даже ни разу не угрожал мне… в открытую.

— А Сайрус? — Ласка изогнула тонкую бровь.

— Исключение, подтверждающее правило, верно? — я подмигнул, затем набрал в грудь побольше воздуха. — И тем не менее, я прекрасно замечаю, как на меня смотрят другие. Знаешь, как на волос в тарелке: противно, конечно, но если убрать, то и дальше есть можно. Так что меня предпочитают просто игнорировать. Мороки меньше.

Мы болтали ещё недолго, но душевно, как и каждый раз, за что я был ей признателен. Иногда поговорить о пустяках с женщиной, которая умеет мурлыкать как кошка, но не прогибать при этом спину перед кем попало — бесценно.

— Иди-ка ты домой, Декарт. Когда ты спал последний раз?

— Это приглашение?

Девушка коротко усмехнулась и растрепала мои отросшие волосы:

— В твой клоповник, зайка?

— В мои апартаменты!

— Да-а, в эти, где из ванны видно кладовку и крыс по углам, — она опустила ладонь на шею и повела ею ниже, притворно улыбаясь и закатывая глаза. — Ммм, я готова тебе сейчас же отдаться.

— От таких предложений не отказываются, — я с ухмылкой подмигнул.

— Езжай, Раст, проспись, — снисходительно произнесла Ласка, наморщив аккуратный носик.

Глава 1. Харпер

Внутри старой люминесцентной лампы контрастной чёрной точкой отчаянно металась муха и настырно билась о преграду. Удары насекомого о серое от пыли оргстекло полностью заглушала вода в бассейне, однако я очень ясно воображала себе эти щелчки, словно кто-то в моей голове запустил метроном и пытался ввести меня в состояние гипноза. Удалось. На какое-то время я забылась, продолжая неподвижно лежать на воде.

В конце концов я вздрогнула, резко втянув носом воздух, то ли от подкравшегося сквозняка, то ли от едва ощутимой вибрации пролетающего глубоко под землёй поезда метро. Я сделала руками полный оборот вокруг головы, одновременно дёрнув ногой, чтобы по инерции двинуться по глади воды дальше.

Картинка потолка поплыла. Одна светлая полоса лампы сменялась другой. Где-то свет был тёплым, где-то холодным. На одной из ламп вообще не было защитного короба, а вот очередная её соседка стрекотала и мерцала, отсчитывая такт с интервалом в три секунды до своей полной поломки.

Невольно моя память провела аналогию между этим видом с коридором больницы. Из глубин воспоминаний стали рождаться голоса врачей, отдающих команды персоналу. Я совсем не помню их лиц, а вот этот потолок я запомнила очень хорошо. Помню те же лампы, только старательно отмытые и отремонтированные. Помню, что старалась не засыпать, глядя на них, хотя именно тогда мне как никогда хотелось закрыть глаза. А всё предшествующее посчитать обычным дурным сном.

— Мёрф!

Кажется, меня позвали по имени, но я не обратила внимания, вдруг неожиданно для себя так быстро погрузившись в далекие воспоминания. К тому же вода очень старалась скрывать меня от всех шумов окружающего мира.

— Мё-ёрфи!

Я зацепилась за этот женский голос, словно рыбёшка за крючок, поняв, что мне не показалось, и дёрнулась, оказываясь в вертикальном положении.

— Так и знала, что ты здесь. Скажи мне одну вещь, на кой чёрт ты купила себе новейший холокомм, если один хрен не отвечаешь на звонки?!

Молодая девушка с бронзовой кожей и ярким макияжем стояла у края бассейна, скрестив руки на груди. Её немного хмурый взгляд контрастировал с хитрой ухмылкой.

Я глянула на оставленное мною полотенце, на котором лежал тонкий браслет, сочетающий в себе сотню функций, от простой звонилки до видео-передатчика, от калькулятора до помощника в выборе пиццы на ужин.

— Прости, Бетс, я… — мой голос с непривычки был слишком сух, я кашлянула, подплыла к краю бассейна, где сложила руки на бортик, — всё никак не могу довериться этой IP-защите, вдруг от воды он глюканет.

— Это меня скоро от тебя глюканет! — мулатка в укороченной неоново-жёлтой куртке однозначно была раздражена и сдерживала себя, чтобы не осыпать меня оскорблениями. Понимаю, многие годы нашей дружбы не стоят того, чтобы срываться друг на друга из-за пары пропущенных звонков, однако это было далеко не в первый раз.

Я решила смолчать. Опираясь на край борта, я резво запрыгнула на сливную решётку, поёрзала, отсаживаясь чуть дальше. Стало прохладно.

Бетси медленно подошла ближе, присела на корточки. Краем глаз я заметила её взгляд, устремлённый на мои ноги. Точнее одну левую ногу, исполосованную старыми зарубцевавшимися шрамами, и остатки правой, где от середины бедра блестел мокрый протез из чёрного углепластика.

Я нисколько не упрекаю подругу, живой интерес к тому, что видишь не так часто — это нормально. В конце концов, я сама зачастую бессовестно глазею на различные аугментации встречающихся прохожих, и даже у самой Бетси.

— А ты знаешь, что в этой воде мог до тебя плескаться какой-нибудь бомж? — Бетс скривила уголки губ, брезгливо зыркнула на три пустые дорожки бассейна.

— Ну, придумаешь тоже. Здесь всё же ещё поддерживают порядок, и охрана та же пройти не даст.

Я не лукавила. Общественные бассейны в городе-миллионнике Нью-Де́венпорте были редкостью, позакрывались один за другим в течение лет из-за ненадобности. Ведь те, кто мог себе позволить такое увлечение, как плавание, предпочитали строить личные спа-центры в своих апартаментах. Иные же находили своим сбережениям более рациональное использование. Среднего контингента людей оставалось слишком мало. И всё же пара-тройка таких мест ещё держалась в черте центральных районов и поддерживалась за счёт правительства.

Ну как поддерживалась…

Я зыркнула исподлобья на всё так же размеренно мерцающую лампу.

Вполне вероятно, это заведение доживает свою последнюю осень.

— Ну я-то как-то прошла, — Бетси пропела над ухом, довольно улыбаясь.

— Ты не в счёт, кибернетический крысёныш, — я сказала мягко, ласково даже, сощурив глаза и сморщив нос, а затем потянулась за оставленной у полотенца бутылкой, отпила немного воды. Теперь холодно стало и внутри.

— Вижу, ты решила снова сменить имидж? — я кивнула на идеальную укладку подруги.

— Ой, я уже думала, ты не заметила! — девушка поднялась в полный рост, ласково проводя ладошками по синим локонам волос. — Как тебе?

— Прекрасно! — я откинулась назад, выставив позади себя руки для упора, и не без удовольствия оглянула подругу с ног до головы, которая сейчас так грациозно возвышалась надо мной. Я говорила от чистого сердца и видела, как от такой оценки глаза Бетси радостно заблестели.

Бетси. Ей шло именно это имя. Дав своей дочери прекрасное имя Элизабет, её родители совершенно не представляли, какой в итоге оторвой вырастет их принцесса. Мы познакомились с ней около десяти лет назад, и я бы не назвала наш повод для знакомства положительным. Скажем так, у нас были одинаковые грешки в подростковом возрасте.

Любительница ночной жизни, драйва, приключений, поклонница модерна в любом его проявлении, отрицающая любые консервативные взгляды — Бетси была иконой нонконформизма, всегда яркая, всегда громкая, всегда полная противоположность мне. Пожалуй, у нас с ней было лишь одно сходство — интерес к кибернетическим имплантам и программированию. Но даже здесь подруга не ограничивалась поверхностными знаниями. В то время как я могла обобщить своё увлечение лишь как «хобби», оставаясь теоретиком, то Бетс погружалась во все свои увлечения с ярой страстью и с особым эстетическим вкусом.

Меня это восхищало.

— Ладно. Давай, одевайся.

Первой затянувшуюся тишину нарушила Бетс. Она демонстративно отряхнула руки.

— К-куда? — я округлила глаза и даже поперхнулась.

— В смысле? Сегодня пятница!

И тут мне прилетела невидимая оплеуха. Я закрыла глаза и страдальчески откинула голову назад.

— Не-ет…

— Да! Ты мне обещала, Мёрф! В третий раз у тебя отлынить не получится.

— Умоляю, пощади. Я так устала за эту неделю.

— Мне плевать, ленивая ты жопа. Вставай, не то потащу тебя в клуб в купальнике.

— Ммм… — я издала протяжный стон, согнулась вдвое, обхватывая себя руками, — иногда я тебя просто ненавижу.

— И я тебя люблю. Десять минут. Жду на выходе, — эти слова доносились уже издали до моего затылка в унисон с цокотом тяжёлых каблуков по кафелю.

Я невольно сжала челюсти. Признаюсь, последние годы я вела образ жизни, сравнимый с молью. Работа-дом, как говорится. На работе из собеседников лишь трупы, а дома одна лишь кошка, которой не сдались весёлые игры, а нужны только лакомый кусочек паштета и мой тёплый бок поблизости на матрасе. И знаете что, я была вполне довольна такой жизнью.

Так думала я. Но не моя единственная подруга. Сотни раз я слышала от неё слова, что мне была крайне необходима хорошенькая встряска. Возможно, она и права.

***

Я люблю Нью-Девенпорт. Скорее всего потому, что я здесь родилась и выросла. Ещё с детства я наивно верила, что этот миллионник отличается от сотен и тысяч таких же городов, разбросанных по материкам, вот только чем? Те же широкие бульвары, что и в других мегаполисах, вены трасс и мостов, вышки небоскрёбов, соревнующихся меж собою, кто в итоге быстрее дотянется своими шпилями до неба. Те же залитые неоном улицы с толпами вечно торопящихся горожан. И абсолютно во всех иных городах мира есть те же сотни, а может и тысячи тупиков и подворотен, что тонули в клуба́х пара от канализаций и становились последним приютом для отчаявшихся, проигравших свои жизни голодному закону.

За ширмой роскоши, шика, богатства и новейших научных достижений здесь прятались лабиринты, переполненные преступностью в самых жестоких и первобытных её проявлениях. Разбои, кражи, насилие, убийства, наркотики и проституция… Если бы Нью-Девенпорт был монетой, то именно преступность была бы одной из его сторон.

Этот город сиял и гнил одновременно. Но я восхищалась этим местом, честно, по-своему, отстранённо и не в самом лучшем смысле этого слова.

Обуглившийся край сигареты обжёг пальцы.

— Чёрт, — шикнув в воздух, я встряхнула рукой, отправляя окурок в свободный полёт с восьмого этажа.

Я снова посмотрела во двор. На маленьком участке облысевшего газона всё ещё сидела влюбленная парочка подростков. Счастливчики.

Я тоже счастливчик.

Тех, кто мог позволить себе жить в районе Брайт Пикс однозначно можно назвать фартовыми ребятами. Здесь всё было, как говорится, для людей. Ценники за апартаменты в таких районах были оправданно завышены. И приезжали сюда те, кто готов был потратить свои сбережения на комфорт и безопасность.

Кому было важно подчеркнуть статус, селились на самых верхних этажах в просторных апартаментах или пентхаусах. Мне же было достаточно аренды тридцати квадратных метров на самой окраине района, где сразу за углом шумела Пятая Авеню.

Я прикрыла окно. Морозный осенний воздух так и не помог прийти в себя, даже лёгкое помутнение от выпитого спиртного, увы, никуда не улетучилось.

Остановившись в центре небольшой комнаты, я приподняла руку с браслетом, синхронизирующимся с телефоном. Пролистнула небольшой список контактов, остановилась на имени «Красотка», но вдруг в последний момент мой палец завис над иконкой контакта, а спустя секунду, я вовсе сняла браслет и бросила его на матрас в углу комнаты.

Правая рука невольно потянулась к левой щеке. Я заново ощутила пощипывание от знатной пощёчины, которую по делу получила от Бетси всего пару часов назад. Была ли я зла на подругу за это? Нисколько.

Мой взгляд блуждал по комнате, но видела я не серые стены, а лицо Бетси, чью врожденную красоту искорёжила обида. Обида на меня.

— Я устала, Мёрфи! — её голос все так же отчётливо звенел в ушах.

Что я действительно умею делать лучше остальных — это отталкивать от себя людей, даже самых близких.

Я одёргивала себя, напоминала, что лучшим решением будет выкинуть из головы всё произошедшее за вечер, оставить на завтра, а пока дать себе просто протрезветь. И тем не менее образы врезались в сознание, как чайки в турбину самолёта, оставляя после себя неприятное месиво — смесь чувства вины, обиды и жалости.

Шаркая по полу, я прошла от комнаты к прихожей. От тяжести в голове я могла смотреть только вниз, а оттуда мне ехидно улыбнулась рожица на старом придверном коврике, чья улыбка складывалась из потускневших букв WELCOME. Ещё с момента переезда хотела его выкинуть, всё не доходили руки. Да чего там, за пару лет жизни в этой квартире я до сих пор не купила нормальную кровать, обходилась матрасом, лежавшим на полу.

Контрастный душ так же не справился с ситуацией, хотя за то количество воды, что я вылила за один поход, борцы «Гринпис» меня сожрали бы с потрохами.

Но я знала, что точно поможет на время распрощаться со всеми проблемами.

Знаете, каждый наркоман хотя бы раз говорил фразу, что он способен бросить свои привычки в любой момент. Я тоже так говорила. Много раз.

И я бросила, честно. Не без помощи, конечно же, но бросила. В этом уверена Бетси, моя тётушка Николь, врачи-мозгоправы и все наркологи, через которых я прошла. Но одну маленькую деталь, под грифом «почти» я надёжно спрятала только для себя. То, что меня не выдаст, не убьёт и никак не повлияет на всю мою социальную жизнь.

Это только моё, самое личное, самое интимное.

Из небольшого тайника за вентиляцией в ванной я вытащила маленькую коробочку, размером со спичечный коробок. Не торопясь, улеглась на свою «кровать», открыла коробочку, достав оттуда одну крохотную флеш-карту. Одна карта-носитель информации — всего одна причина, почему меня до сих пор можно назвать наркоманом. Я хранила её с особой любовью, и именно эта карта стоила для меня больше, чем что-либо.

Одна карта — одна доза.

Все очень просто.

Я коснулась левого уха, убрала мешающие волосы, открывая узкую и едва заметную щель входа специального привода, вживлённого мне в голову много лет назад.

Эта штучка за последние двадцать лет набрала гигантскую популярность среди любителей кибер-имплантов и не только. Помимо возможностей расширить запасы памяти и улучшить в целом работу мозга такие приводы были способны записывать всё происходящее с носителем вплоть до самых мелких деталей. Новинку оценили в полиции, где сотрудников гибло порой больше, чем успевали набирать новых. И в судах такие вот записи с приводов погибших офицеров являлись главными доказательствами.

Немудрено, что при появлении на рынке эти приводы стали расхватывать как горячие пирожки на рождественской ярмарке.

Десятки производителей начали копировать, модернизировать, улучшать новую игрушку.

И очень скоро появилось то, что ныне в узких кругах, и не предавая огласке, стали называть Ай-Ди. Абсолютно новый вид наркотика.

Эта дрянь способна полностью убедить человека в том, что он может быть и Богом, и Демоном. И мужчиной, и женщиной. И ребёнком, и стариком. Кем угодно. Когда угодно. Где угодно. Привод считывает информацию с карты и подобно дирижеру в оркестре управляет каждым отделом мозга, вынуждая выделять столько гормонов, сколько необходимо по сюжету, чтобы человек смог ощутить «картинку» максимально реалистично.

Аккуратным движением пальцев я ввела карту в привод.

— Мари, Мёрфи, поторопитесь, мы опаздываем!

Я стою у широких дверей парадного входа в дом. Это не мой дом, но я когда-то считал его родным, здесь я вырос вместе с сестрой.

Замечаю, что хромированное покрытие на дверной ручке уже прилично облупилось. Мне становится тепло от воспоминаний, как мой отец очень давно сам устанавливал эту ручку взамен старой, а я стоял рядом и держал инструменты. Тогда я был ужасно горд.

Это частный дом, одноэтажный, достаточно стильный, лаконичный, не контрастирующий с окружающей природой.

Природа. Да, это место сбивает меня с толку, поскольку я провел последние годы жизни в шумном городе. А тут пахнет океаном. Вокруг густые подстриженные кусты, невысокий белый забор, обрамляющий зелёный участок по периметру. А дальше за соседскими идентичными участками настоящий лес. В детстве лес казался мне огромным. Теперь я понимаю, что эта лесополоса высажена не шире, чем в полмили — тот минимум, чтобы отгородить элитный жилой квартал от шума трасс.

Я смотрю на старый дуб, склонивший ветки над крышей дома. Сухой. Пора бы его уже спилить, но Мёрф так любит кататься на качелях, подвешенных на этом дереве. Может, через пару лет. Да, Мёрфи будет уже в колледже, она забудет об этом дереве. Лишь бы очередной ураган не справился быстрее меня.

— Мари! Мёрфи! — я кричу в приоткрытую дверь, слышу шустрые шаги по лестнице. — Я пока заведу машину.

— Я сейчас, пап! — слышу крик из дома. — Не могу найти телефон!

Я улыбаюсь и качаю головой. Моя дочь всегда была немного неряшлива. Жена утверждает, что это моё наследство.

Я отхожу к дороге, к припаркованной машине. Я горжусь этой машиной, купил недавно, пусть и в кредит. Вот только яркий синий цвет немного раздражает. Дочери он тоже не нравится. А вот Мари просто в восторге. Надо же, какие у нас разные вкусы.

Небо сегодня ясное, нужно будет включить кондиционер.

Я открываю багажник и складываю сумку со своими вещами, пододвигаю в угол, знаю, что мои девочки сейчас принесут свои «косметички», нужно освободить побольше места.

Поворачиваюсь, опираюсь на крыло машины и закуриваю сигарету. Запах океана немного приглушился от дыма.

Смотрю на холокомм. Стэфилд ждёт меня через час, и, кажется, ему придётся подождать чуть дольше — на трассе к Нью-Девенпорту уже скопилась пробка.

Из дома выходит Мари. Она молчит. Мрачная, хмурая. Но я вижу, что отдых на природе пошёл ей на пользу. Цвет её кожи уже не такой серый, а синяки под глазами посветлели.

И всё же она сильно изменилась за последние несколько лет. Я всё хуже помню, какой она была на нашей свадьбе.

Это так огорчает.

Но мы справимся. Я верю. Всё наладится и будет как прежде.

Просто нужен отпуск. Точно. Закончу с очередным делом и выторгую у Стэфилда месячный отгул. Свожу своих девочек в Южную Америку или Азию, уверен, им понравится. Мёрфи всегда мечтала попутешествовать.

Я беру у Мари сумку и кладу в багажник рядом со своей.

Жена молча садится на пассажирское кресло и закрывает дверь.

Следом из дома выбегает Мёрфи. Вот это скорость!

— Ты попрощалась?

Я беру её сумку, складываю в машину, закрываю дверцу багажника. На лице дочери неприятная мина.

— Я сказала «пока».

— Мёрф.

Моего укора во взгляде хватает, чтобы дочь закатила глаза и медленно повернулась.

— Мне же не пять лет! — слышу я в ответ её ворчливый тон.

В дверях дома появляется сестра. Мы встречаемся взглядом, я быстро докуриваю сигарету, резко бросаю окурок в сторону. Я вижу, как Ники огорчена, но поспешно увожу взгляд и иду садиться на водительское место, едва взмахнув сестре на прощание рукой и натянув кривую улыбку.

Через стекло двери наблюдаю, как дочь обнимает Николь, затем целует её в щеку. Та поступает точно так же и стискивает племянницу в крепких объятиях. Теперь я улыбаюсь уже искренне.

Мёрфи бежит к машине.

Я завожу мотор.

Хлопок.

***

Сквозь сон я слышала повторяющуюся и крайне противную мелодию. В последние мгновения сладкой дрёмы я всё ещё надеялась, что эта мелодия мне лишь снится. Увы. Звук исходил от браслета, валяющегося где-то рядом в складках постельного белья.

Первым делом я выудила карту из порта за своим ухом. Это движение было отточено до автоматизма, и я часто замечала за собой, что, просыпаясь утром, каждый раз касаюсь щели порта, даже если в нём ничего не было.

Во рту пересохло.

Я мучительно замычала, шаря вслепую руками по кровати, чтобы найти источник неприятного звука. Продрав, наконец, глаза, я увидела имя того, кто так настырно пытался дозвониться до меня, а ещё время — 08:17. От света, разлившегося по всей квартире, заслезились глаза. Вчера забыла прикрыть жалюзи.

— Ты в курсе, что у меня выходной?

— Твою мать, Харпер! Я уже выбирал ребят, кто отправится к тебе в гости, и поверь, я бы выбрал самых озабоченных!

Стэфилд. Капитан Юджин Стэфилд, начальник отдела расследований. Самый прямолинейный человек во всём городе. Когда-то он был напарником моего отца. А относительно недавно в сговоре с моей тётушкой он устроил меня поближе под свое крыло, в отделение судмедэкспертизы при NDPD (New-Davenport Police Department). Не сказать, что мы были с ним в хороших отношениях, однако сам Юджин признавал, что некоторую работу он мог доверить только мне. Ну а я не без наглости пользовалась своим положением.

— То есть я ещё могу притвориться спящей и рассчитывать на кофе в постель?

Я поднялась с матраса, схватила со стола наушник, переключила связь с браслета на гарнитуру. От этого голос Стэфилда стал ещё громче в моей голове.

— Я лично привезу тебе капучино с десертом «горячие пиздюля», если ты продолжишь тянуть время. Живо собирайся и дуй в лабораторию.

Я щёлкнула тумблером на кофе-машине, одновременно доставая из пачки сигарету и прикуривая, не скрывая возмущения в голосе:

— Какого чёрта? Сегодня смена Рори, он уже достаточно натаскан для серьёзных дел.

Я зло смотрела на экранчик кофе-машины, ожидая, пока та закончит работать.

Знаете, в каждый период истории существования человечества люди придумывали особые отличительные знаки, мелкие детали, что могли выдать принадлежность человека к какому-либо знатному роду, чину, проще говоря — положению в обществе. Так вот, в двадцать втором веке ничего не поменялось. В Нью-Девенпорте, да и, собственно, во всем мире менее двадцати процентов людей могли позволить себе продукты и напитки, которые можно назвать натуральными. А табак и вовсе являлся атрибутом престижа. В моём случае: молотый индийский кофе и сигареты «Винстон» — вот они — знаки отличия от большинства горожан.

Тем не менее, я не испытывала необходимости в том, чтобы ещё каким-то образом подчёркивать свой статус. Я тратила деньги только на то, что было действительно необходимо. По словам Бетси я была наглядным примером головоломки для социального психолога — мешковатая, простая и дешёвая одежда, отсутствие видимых имплантов или даже простого макияжа не сочеталось с наличием на руке дорогостоящего гаджета и припаркованной у дома двухколесной малышкой «Хондой».

Такие дела.

— Мне нужна именно ты, Харпер.

Тон капитана заставил меня замереть и напрячься.

— Снова Пушер?

— Похоже на то…

Стэфилд тяжело выдохнул одновременно со мной, когда я рухнула на табурет у кухонного стола. Тут как тут в ногах появилась Алиса, моя кошка, которая требовала внимания и угощений. В ином другом случае, я бы уже принялась тискать это пушистое создание, задабривать вкусняшками, но сейчас требования животного остались безответными.

Я плотно зажала глаза и выдохнула облако дыма из лёгких. Невольно из памяти всплыли образы жертв серийного убийцы.

Я не из впечатлительных людей и у меня достаточно крепкий желудок, но при виде того, что уже дважды доставляли на мой секционный стол за последнюю неделю, даже мне, специалисту с опытом и холодным рассудком, становилось дурно. А от мысли, что очень скоро мне придётся увидеть подобное вновь, мои плечи машинально вздрогнули.

Убийства в Нью-Девенпорте отнюдь не редкость. Здесь они происходят постоянно, но это не было убийством ради наживы, мести или по случайности. Тот ублюдок, который был на такое способен, судя по всему, своим актом хотел привлечь всеобщее внимание, и ему это, черт возьми, уже удалось!

Безусловно, в его популярности виноваты СМИ, успевшие окрестить маньяка Пушером, и я понятия не имею, почему. Неудивительно, что Юджин настаивает на моём участии в этом деле — не хочет утечки информации в прессу.

Я проглотила ком в горле и потушила сигарету.

— Хорошо, скоро буду.

***

В субботу в лаборатории никого не было, за исключением лишь парочки трудяг, кто работал посменно, или таких как я, державшихся за место зубами, а потому вынужденных выполнять обязанности несмотря на выходной день.

Мой кабинет, как я его называла, представлял собой просторное и отлично освещённое помещение с прохладной температурой. У входа было организовано небольшое рабочее место с ПК и прочей аппаратурой, которая могла пригодиться для обработки информации. По периметру на стеллажах хранились контейнеры, реактивы, инструменты и средства защиты.

Бо́льшую часть помещения занимали два секционных стола, на одном из них лежало тело в чёрном мешке.

Шла минута за минутой, а я никак не могла заставить себя подойти к столу. От возникшего волнения дыхание стало тяжёлым. Я с какой-то странной злостью выплюнула в урну жевательную резинку.

К чёрту, всё равно толком никогда не помогала.

Глубоко вдохнув, я медленно приблизилась, остановилась у «головы» чёрного мешка. Руками в перчатках облокотилась на стол, прикрыла глаза.

Наверное, я никогда не смогу привыкнуть к своей работе. Только если вдруг в один прекрасный момент не сдохнут все конченые ублюдки, которые способны на то, что сотворили с этой бедной девочкой, как и с двумя такими же до неё. Моё воображение уже рисовало самые страшные отметины — как концентрацию боли, которую пришлось испытать этой невинной жертве прежде, чем испустить дух.

Нужно начинать.

Это твоя работа, Мёрфи, соберись, это всего лишь работа.

— Сэмми.

Я сама не узнала свой сухой голос, однако датчики, коими были утыканы все углы в этой лаборатории, сработали быстро и чётко, распознав команду. Из динамика послышался мягкий мужской голос:

— Слушаю, мисс Харпер.

— Включай запись отчёта. Зачитай данные пациента.

Мои руки потянулись к молнии мешка. От стандартной фразы, с которой начиналась моя работа, стало немного привычнее. Но не легче. Виртуальный помощник продолжил:

— Начинаю запись отчёта по аутопсии. Данные пациента: «Элизабет Дж. Хирсли. Возраст 29 лет. Дата рождения 7 ноября 2077 года…»

— Стой…

Я не смогла вдохнуть. Ноги подкосились, я едва успела схватиться за край стола. Спину сковал лёд.

— Повтори.

— Данные пациента: «Элизабет Дж. Хирсли. Возраст 29 лет. Дата рождения…»

— Нет, стой!

Мой голос сорвался. В груди я ощутила удар, будто бы в меня на бешеной скорости влетел баскетбольный мяч. И только от этого удара я смогла сделать короткий вдох, за ним второй. Руки затряслись, я потянулась к молнии на мешке, взглядом прожигая его насквозь. Я повторяла себе, что это совпадение. Всё, что я услышала — не больше, чем совпадение. Я даже не успела осознать, что на самом деле сейчас буквально жаждала смерти любой другой Элизабет, живущей в этом городе, кроме одной.

Молния со скрипом поползла в сторону, постепенно открывая мне то, чего я боялась больше всего.

Среди ещё свежих пятен крови я увидела синий локон волос.

Глава 2. Декарт

— Итак, — грузный человек с пышными рыжими усами шлепнул по столу кипой папок. Небольшой кабинет, выставленные в несколько рядов офисные стулья, стол, за которым стоял тот самый человек, сейчас с прищуром оглядывающий молодые лица моих сокурсников, да экран за его спиной, на котором я уже успел увидеть наши с ребятами имена в одном столбе и пока ещё неизвестные имена во втором — это стандартный штаб в отделе полиции для совещаний или, как в нашем случае, утренних планерок.

Так начинался мой первый день работы в NDPD. Я покосился на свои смарт-часы: 8:45.

— С прибытием, свежее мясо. Я — начальник отдела расследований нашего славного городка, зовут меня Юджин Стэфилд, и отныне я — ваш бог, судья и любовник в случае неповиновения.

— О как, — кто-то из наших подал голос, Юджин сверкнул глазищами-блюдцами и дополнил:

— Вот именно, и будьте уверены, я не из тех жеманных придурков в Академии, что щупали вас раньше. Я запру вас в своём подвале и буду избивать до тех пор, пока раскрываемость не вырастет, а вы сами не попросите от меня добавки! — Голос его с хриплыми и рычащими нотками подсказывал, что данный персонаж совершенно не врёт.

Джаспер, мой товарищ, что прошёл со мной те же круги ада обучения и подготовки, толкнул меня локтем и кивнул на мужика, состроив недоумённую гримасу.

— А теперь новости. Вас поделят из расчёта — старый детектив плюс молодое чмо, а так как ребятки в трико не справляются…

— Ребятки в трико, сэр? — перебил его Джасп.

— Патрульные, — мрачно пояснил начальник отдела, — не справляются со своей работой и мы, а то есть вы, будете подрабатывать для них шлюшкой по вызову. Без обид, парни, — он помялся, заметив в первом ряду Роуз и Бетани, добавил: — и дамы. Таков приказ начальника полиции. И моя, блять, святая для вас воля.

— Шлюшкой? — у Джаспера дёрнулась бровь, а пухлые губы удивленно распахнулись.

— Вот именно, мой шоколадный бисквит, — Юджин ткнул толстым пальцем в сторону моего друга, который, стоит отметить, был афроамериканцем, — ты, уголёк, будешь с мыльной жопой метаться между выполнением своих обязанностей и помощью доходягам из патрульной. Более того, ещё раз, ты, сука, меня прервёшь — к концу вечера я буду ждать от тебя кофе и домашнюю лазанью.

— Это дискриминация! — Джасп приподнялся со своего места. Я заметил, как сильно у него раздулись ноздри.

— Сядь на место, дерьма кусок, и запомни — капитан Юджин Стэфилд на болту вертел дискриминацию и верещащих про неё придурков, а ты для меня пока что такое же ничтожное чмо, как и сидящий возле тебя гомик, — здесь уже пересеклись наши взгляды с начальством. — Цвет ваших рож меня совершенно не интересует.

Джаспер опустился на стул с недоумевающим выражением лица, а я только изогнул бровь и почесал подбородок, уже представляя как сложится моё общение с таким начальством.

— Сэр. Разрешите вопрос, сэр? — услышал я голос позади.

— Быстро.

— Если мы будем на патрулировании, нам выдадут снаряжение патрульной службы?

Этот вопрос я отметил, как очень правильный, сколько бы капитан ни разорялся про «трико» патруля — эти ребята защищены были много лучше нас, а значит, и подготовлены для столкновения с толпой и преступниками. Вооружённых едва ли не до зубов, облачённых в защитные костюмы и шлемы, патрульных каждый старался обходить подальше. Жители города прозвали их «пчёлками» за жёлтые элементы одежды, контрастирующие с чёрным обмундированием, но зато при виде такого яркого боевого отряда у любого нарушителя частенько пропадает желание сопротивляться.

— Чего? Ты, идиот, хочешь, чтобы весь город знал моих офицеров в лицо? А может тебе просто нравятся обтягивающие штанишки, подчёркивающие твою жопку? Уверен, парням с Вермонт-стрит она приглянется, тебя даже не будут убивать… — он хрипло и мерзко хохотнул, а у меня невольно вздрогнули плечи при упоминании района, где я живу. Ну как живу, пытаюсь выжить. Юджин был прав, в таких районах, как Вермонт, увидеть патрульную машину можно было крайне редко.

— Лучше ко мне в подвал, чем к ним, мальчик, — продолжал Стэфилд. — Никаких опознавательных знаков кроме значка, никакого ненужного внимания общественности, уяснил?

— Но, сэр…

— Всё, заткнись, кучерявый! Твоя морда мне уже нравится меньше, чем этого гуталина, — капитан неприязненно покосился на Джаспа, но тот только гневно скрежетал зубами, поняв бессмысленность столкновений с начальником.

— Короче. Бетани Англи в паре с Мейзером.

Один из мужиков поднялся с места на первом ряду, предварительно хлопнув ладонями по коленям, затем сурово кивнул девчонке на выход.

— Роуз Хадвик — детектив Угго.

Белобрысый здоровяк лет тридцати пяти забрал с собой нашу Роуз. Я знаю Хадвик много лет и по выражению её лица понял, что она совсем не против выделенного ей напарника.

Джасперу Филли достался детектив Бран, полноватый неприветливый мужик в сальной униформе.

— Растин Декарт, — усатый сквернослов окинул взглядом зал, а я приветливо поднял руку в воздух. — Ну, блять, и имечко у тебя. Родители небось с «улицы Сезам» тащились?

— И телепузиков, — принял я колкость, вновь заставив начальника нахмуриться.

— Шутничок, значит? Отлично. Прайс займётся твоей дрессировкой.

Мой напарник — опрятный и физически крепкий мужик за пятьдесят, с коротким ёжиком седых волос и волевым подбородком, украшенным свежими порезами от бритвы, поймал мой взгляд и кивком головы указал на дверь.

Мой первый день работы в NDPD. 8:55.

Я покинул отделение полиции после выдачи снаряжения. Переодеваться не стал, остался в костюме, подобранном специально для такого важного для меня дня, только пришлось под пиджак натянуть портупею с кобурой, затем накинуть сверху пальто. Также не мог расстаться с недавним приобретением — iGlas — прозрачными очками со встроенной камерой и полноценной компьютерной системой, которой можно управлять движением глаз. Отдел расследования частенько «работал в полях», а потому подобная вольность во внешнем виде допускалась.

Прайс неодобрительно фыркнул, когда я сел на водительское кресло в Ford Crown.

— Вырядился.

— Чего?

— На кой хрен ты так вырядился, парень? — Прайс неторопливо докуривал сигарету, стряхивая пепел в открытое окошко.

— Ну…

— Этот костюмчик, хорошо хоть галстук не надел. В первый же день убьёшь его кровью и говном.

— Всё так плохо? И чем тебе галстук не нравится? — я придирчиво поправил ворот белой рубашки.

— За него тебя можно схватить, ну или им же вены пережать, чтобы ширнуться. Ты не балуешься надеюсь?

— Только когда граблю заправки.

Прайс покосился на меня с самым мрачным взглядом, кажется, у моего напарника явные проблемы с чувством юмора. Но самое страшное — похоже, его это ни капли не беспокоит.

— Позавтракаем? — я завёл машину, уверенно взялся за руль.

Прайс поморщился, но согласно кивнул, выкидывая бычок на улицу, а я направил автомобиль в сторону набережной Миссисипи, где находились одни из самых терпимых в плане качества еды кафешек и ресторанчиков.

— Мой прошлый напарник ширялся, — нарушил тишину Прайс.

— О? Вышел на пенсию?

Напарник качнул головой:

— Сдох в порту.

— Перестрелка?

Он вновь покачал головой.

— Засада?

Снова отрицательный ответ.

— Передоз, — сказал он наконец.

— Наркота забирает у нас лучших, самых…

— Он не был таким. Лупе был толстым неуклюжим копом, так и не оправившимся после развода с женой. Затем подсел на биоку, это и стало его концом. Всё просто — если у тебя есть слабость, она тебя сломит, и как только я замечу что-то подобное в тебе — ты пойдёшь на хер, понял?

— Так точно.

На приборной панели засияло уведомление о вызове. Напарник тут же коснулся экрана пальцем. Я лишь успел прикинуть степень важности звонка, поскольку вызов поступил напрямую лично из NDPD. Обычные объявления для всех постов исправно принимал радиоприёмник.

— Прайс слушает.

— Уилл!

Я сразу узнал этот голос, и, кажется, теперь он будет мне сниться. Говорил капитан Юджин Стэфилд.

— Срочно дуй в лабораторию, нужно поговорить с свидетелем.

— Свидетель? В лаборатории? Ты ничего не путаешь, друг? Туда только что доставили тело третьей жертвы.

— Даже не смей сомневаться в моей адекватности, псина ты сутулая! Сейчас скидываю тебе всю информацию, пошевеливайтесь, куски г…

Сеанс связи закончился с лёгкого касания напарника по экрану. Машина остановилась на светофоре, и я вопросительно посмотрел на Прайса. Тот лишь устало вздохнул и пожал плечами:

— Ты его слышал…

Завтрак откладывается, я развернул машину в обратную сторону.

— Над чем ты… то есть мы сейчас работаем?

— Слыхал о новом маньяке? — Прайс ниже спустился в кресле и, почёсывая немного горбатый нос, стал ковыряться в своём браслете, раскрыв голубоватое голографическое окошко над гаджетом.

— Пушер?

— …ага.

Не отрываясь от дороги, я мгновенно задал команду в очках на поиск всех свежих статей об убийствах. Тут же сбоку, не мешая обозрению, растянулся список ответов, иногда даже с фотографиями. Я сделал это скорее на автомате, хотя и не нуждался в дополнительной информации. Весь город уже был наслышан о последних происшествиях.

Я заметил за собой, что вдруг заволновался. Об этом сообщил и мой «АйГлас», выведя на прозрачный экран информацию о повышенном ритме сердцебиения. Ещё бы, такое громкое дело, и мне доверили его в первый день службы! Пальцы на руле напряглись до белых костяшек, в остальном я прекрасно контролировал себя и решил вернуться к разговору:

— Третья жертва?

— Да, найдена пару часов назад у себя дома. Снова молодая девушка… сейчас продиктуешь мне свою почту, скину тебе всю имеющуюся информацию.

— Пару часов? Тогда не стоит ли сперва осмотреть место, где был найден труп?

— Я там уже был.

Тон напарника стал чуть более суровым. Прайс дал понять, что давать ему советы — затея дурацкая, к тому же новобранцу из Академии вроде меня. Я молча кивнул, принимая урок.

— Вот чёрт! — напарник резко оборвал нависшую тишину.

— Что?

— Судмед, которая должна была провести вскрытие оказалась знакома с жертвой.

— Вот чёрт…

***

В лаборатории было тихо и практически безлюдно. Я бывал здесь раньше. Во время учёбы в Академии обязательным мероприятием была экскурсия в морг, где новобранцам наглядно демонстрировали всё, с чем придётся сталкиваться во время работы, или же что может стать с ними лично, если они не будут соблюдать правила. Те, у кого был слаб желудок, отсеивались.

Однако я запомнил лабораторию как достаточно шумное место, где по этажам постоянно бегали клерки, лаборанты и врачи в белых халатах, даже ребята из патруля то и дело мелькали на заднем дворе, сопровождая очередной припаркованный труповоз. Но сейчас в субботнее утро коридоры пустовали, эхом разнося по углам топот наших шагов.

Невольно я обратил внимание на своё отражение в зеркальных окнах очередного кабинета. Казалось, мои старания привести себя утром в божеский вид так и не увенчались успехом: растрепавшиеся на ветру волосы выбивались из-за ушей и падали на лицо, обветренная кожа и тёмные круги под глазами прибавляли к моим двадцати семи годам ещё десяток, а согнутая спина выдавала всю скопившуюся за время экзаменов усталость. Лишь высокий рост и чистое, хоть и старомодное пальто внушали какое-то уважение.

Позади остался ресепшен с виртуальной красоткой-администратором, которая вежливо поприветствовала и указала направление, куда нам следует идти. Стоило нам завернуть к лестнице, изображение красотки пропало. Надо же, начальство лаборатории денег на благоустройство явно не жалеет. Такая модель индивидуального ассистента стоит дорого. Какие же здесь зарплаты у сотрудников?

Впрочем, с чего бы мне теперь завидовать? С сегодняшнего дня я и сам купил выигрышный билет в хорошую, как минимум прибыльную жизнь. Жалование у каждого офицера полиции в разы выше офисного планктона, но как бы мне не хотелось признавать, связано это лишь с огромным риском.

В последние годы преступность в Нью-Девенпорте выросла в разы, а вместе с ней и смертность среди сотрудников правопорядка. Агитация присоединяться к сотрудникам NDPD за весьма щедрое денежное поощрение как во время работы, так и с выходом на пенсию, подкупало многих, подкупило и меня. Каждый выживает так, как может, верно?

Сперва я не понимал, почему ассистент направила нас к чёрному выходу, но выйдя вслед за Прайсом на улицу и заглянув под навес, картина в моей голове сложилась. На скамейке «места для курения» сидела девушка, при том сидела она на тонкой спинке скамьи, а ноги поставила на сидение, которое было мокрым из-за прошедшего утром дождя. Локтями уперевшись в колени, она нервно прикуривала сигарету, тонкие пальцы покраснели от холода, видимо, плохо слушались. Под скамьёй я бегло сосчитал уже несколько окурков. Её куртка была накинула сразу поверх белого халата, на голову натянута вязаная шапка.

Я сделал вывод, что девушка здесь сидит не меньше получаса, а учитывая смененную на уличную обувь и головной убор, она не рассчитывала возвращаться обратно в рабочее пространство.

— Мисс Харпер, здравствуйте, — мой напарник подошёл первым, не останавливаясь ни на секунду. Его уверенность и собранность при общении с людьми выдавали многолетний опыт.

Впитывай, Раст.

— Я детектив Прайс, мой напарник — детектив Декарт, — Уилл автоматическим движением сверкнул значком, тут же убрав его обратно в карман. — Мы уже в курсе, что случилось, примите мои соболезнования. Безусловно, я распоряжусь, чтобы работу за Вас продолжил другой специалист.

Девушка не пошевелилась, пробубнила под нос что-то вроде «угу», продолжив курить и смотреть куда-то вперёд в одну точку. Я молчал, стоял немного в стороне и смотрел на неё.

Одновременно в углу экрана моих очков висело изображение Мёрф М. Харпер из имеющегося в NDPD досье. Я то и дело переводил взгляд с фотографии на её живой прототип и обратно и был готов поспорить, что это два абсолютно разных человека! С фотографии на меня смотрела уверенная в себе девушка, чуть старше меня, в белом отглаженном халате, зачёсанными в аккуратный пучок чёрными волосами, пронзительным светлым взглядом и едва различимой улыбкой в уголке губ. Сейчас же передо мной был словно негатив от той фотографии.

— Я понимаю, как Вам сейчас тяжело говорить, но, к сожалению, мне необходимо задать Вам несколько вопросов, — своим вдруг ставшим бархатным голосом Прайс немного разбавлял хмурую атмосферу.

— Валяйте, — наконец-то подала голос мисс Харпер, только у меня сложилось впечатление, что настолько сухой, даже какой-то старушечий голос не мог принадлежать той вполне симпатичной девушке с фотографии, под которой я продолжал детально вчитываться в досье. Благо мне сегодня наконец открыли доступ к базе данных полиции.

«…родилась в Нью-Девенпорте 27 апреля 2079 года. Домашний адрес… район Брайт Пикс?! — чёрт, о зарплатах в лаборатории я не ошибался! — Являлась единственным ребёнком в семье. Мать работала в больнице врачом-анестезиологом. Отец Морт Харпер… детектив?!»

На секунду я сильно увлёкся изучением личности судмедэксперта, благо голос напарника вернул меня на место. Уильям тоже закурил, видимо, решив таким жестом расположить к себе девчонку.

Я же постеснялся вынимать из кармана дешёвую электронную сигарету. Пожевал губу, зарекаясь с первой получки купить настоящего табака.

— Как давно Вы знакомы с Элизабет? Вы хорошо её знали?

— Бетс, — буркнула в ответ Мёрфи, не поднимая головы.

— Что, простите?

— Бетси, так она просит её называть… просила, — девушка, которая уже даже шевельнулась и сделала попытку говорить четко, на последнем слове вновь запнулась и поникла.

— Я понял. Так… Вы хорошо знали Бетс?

В ответ Мёрф кивнула головой.

— Как давно?

— Лет… девять, может… одиннадцать.

— Она могла доверять Вам свои секреты?

— Только мне и могла.

«Ужасная трагедия унесла с собой жизнь детектива полиции Нью-Девенпорта вместе с его супругой, — слушая разговор напарника, я быстро просматривал приложенные к досье мисс Харпер статьи из новостей. — В семейном автомобиле сработало взрывное устройство. Мистер Харпер с женой погибли на месте, за жизнь их шестнадцатилетней дочери борются врачи».

— Она не говорила о ком-то, с кем была в ссоре? У неё могли быть враги?

Мисс Харпер молча замотала головой и выкинула окурок в уже образовавшуюся кучку на земле. Нервно сцепила пальцы перед собой.

— Когда Вы видели её в последний раз?

До того момента смотря в сторону, Харпер резко опустила голову вниз. Я не видел её лица, но заметил, что её скулы напряглись.

Признаюсь, меня потрясла биография Мисс Харпер, а точнее тот инцидент, о котором было больше всего статей. Странно, что дело об убийстве детектива так и не было раскрыто, более того, закрыто по причине отсутствия улик. Обычно подобное не спускают, пусть расследование может длиться годами, но его точно не останавливают по такой нелепой причине. Ещё более странным было то, что в досье Мёрф была огромная дыра в несколько лет. Никакой информации, начиная с момента, как она выжила после взрыва. Никакой истории болезни и выписок из больницы. Есть лишь короткая заметка, что официально её опекуном стала Николь Харпер, родная сестра отца.

Изложение продолжилось лишь в год, когда Мёрфи окончила медицинский колледж, прошла курсы коронера и устроилась работать в лаборатории по аутопсии. У меня сложилось чёткое ощущение, что над досье кто-то хорошенько поработал, кто-то из архивных крыс, которой неплохо заплатили за сокрытие информации.

Я погасил все окна на экране очков, полностью концентрируясь на разговоре коллеги со свидетельницей.

— Вчера.

Мы с напарником коротко переглянулись.

— В котором часу?

— Мы были в клубе… как его, «План Б» на Сорроу стрит. Пробыли там весь вечер и… около полуночи я уехала домой, — Мёрфи нервно вздрогнула, возможно, от озноба, правой рукой прикрыла губы, потёрла щёку.

— Может быть, пройдём внутрь, согреетесь? — сам не ожидая от себя, я подал голос, делая шаг к Харпер. Скорее всего меня тронула судьба этой девушки, хотелось проявить капельку сочувствия. Но её вдруг поменявшегося настроения не ожидал ни я, ни Уильям.

— О, мальчик на побегушках все же умеет разговаривать?

Её голос поменялся, стал более колючим, но при этом звонким. Девчонка недобро зыркнула в мою сторону, вздёрнув подбородок. Я наконец-то увидел её глаза. Полопавшиеся капилляры сильно контрастировали с непривычно светлыми радужками, напомнившими по цвету сталь. Веки были немного припухшими, но ресницы сухими.

Только лишь из-за сочувствия к её утрате близкого человека я заставил себя проглотить обидные слова в свой адрес, но клянусь, это было крайне тяжело. Образ безобидной девчонки в белом халатике разрушился за доли секунды.

— Мисс Харпер, прошу, давайте вернёмся к теме. Мисс Хирсли осталась в клубе, когда Вы уехали? — детектив Прайс ловко и быстро урегулировал конфликт, который не успел начаться.

После вопроса напарника Мёрфи перестала зыркать в мою сторону, снова отвернулась, опустила плечи.

— Да.

— Вы оставили её с друзьями?

— Нет… Мы были там вдвоём.

— Почему же Вы оставили подругу одну?

— Мы немного… повздорили.

— Повздорили, мисс?

— Да, — с неким выпадом Мёрфи на сей раз уколола взглядом Уильяма. Я не успевал замечать изменения в её поведении и выражении лица, но одно я понял точно: девчонка стала злиться.

— А раньше вы часто ссорились с мисс Хирсли?

— Иногда, — Харпер нервно пожала плечами, уже не пряча лица, также и не скрывая тот факт, что разговор ей абсолютно не нравился. Она хлопнула по карманам куртки, достала пачку сигарет, вытащила последнюю, дрожащими руками прикурила, а пустую пачку сжала в кулаке.

— Но при этом вы называли друг друга лучшими подругами?

— Всё верно, детектив. Будем и дальше тратить время на глупые вопросы?

— В клубе Вы выпивали алкоголь, мисс Харпер? — Прайс, кажется, даже не обратил внимания на реплику девушки, тон его голоса никак не изменился.

— Господи, причём здесь это?! — Мёрф резко спрыгнула со скамьи, вынуждая нас сделать шаг назад.

— Пожалуйста, успокойтесь. Мы лишь пытаемся делать свою работу и понять…

— Работу?! — Харпер повысила тон, делая шаг к Прайсу. Я вытащил руки из карманов, подошёл ближе. Кто знает, на что способна эта девчонка с пошатнувшейся психикой, однако, Уилл лёгким взмахом руки приказал мне оставаться в стороне. Напарник плотно сжал губы, готовый выслушать всё, что польётся сейчас на его голову.

— Будем честны, детектив Прайс, если бы вы делали свою работу хорошо, то Бетс была бы жива! — в конце Мёрфи сама отстранилась на шаг, со злостью выкинула куда-то в сторону пустую пачку из-под сигарет.

— Возможно, в Ваших словах есть доля правды, но мы действительно делаем всё возможное, поверьте, — Уилл продолжал «убаюкивать» своим спокойным тоном, но на девчонку его магия не действовала. Она медленно прошлась по кругу, я заметил кривую улыбку на её лице.

— Я повторю вопрос, и попрошу Вас отвечать честно. Вы с мисс Хирсли выпивали вчера?

— Да, — девушка остановилась, немного развела руки в стороны, пожала плечами, — как и все в этом грёбанном клубе.

Прайс благодарно кивнул:

— Наркотики?

— Нет.

— При этом Вы хорошо помните все детали вечера?

— Слушай, я не была обдолбана, если ты к этому клонишь, окей? Да, мы выпили, нам было весело, но ничего больше, понял? Я помню всё: как закоченела, пока ждала грёбанный «Убер», как добиралась до дома и… что хотела позвонить ей.

Меня возмутил резкий переход на какое-то панибратское отношение к напарнику, что был старше этой выскочки в два раза. И даже тот факт, что на последних словах у Харпер дрогнул голос, а из глаз перестали лететь искры, уже не вызывал сочувствия. Я стиснул челюсти, борясь с желанием осадить девчонку и напомнить, с кем она говорит.

— Кто-то сможет подтвердить Ваши слова? — голос Уилла ни капли не изменился. Я удивился его самообладанию.

— Чего? Вы что, подозреваете меня? — Мёрфи медленно приблизилась к напарнику, на лбу её появились глубокие морщины. Готов был поспорить на сотку кредитов, будь на месте Прайса я, она бы уже кинулась царапать мою морду.

Словно прочитав мои мысли, девчонка перевела взгляд на меня, и не буду врать, этот взгляд я запомню надолго. Будто бы не сумев прожечь дыру в напарнике, она решила попробовать провернуть этот фокус со мной. Но, буду откровенен, я повидал в жизни достаточно дерьма, чтобы с лёгкостью в подобных ситуациях оставаться победителем. Ни единый мускул на моём лице не дрогнул.

— Я лишь задаю вопрос, мисс Харпер: есть ли свидетели, которые смогут подтвердить, что с полуночи Вы оставались дома?

Голос Прайса заставил Мёрфи отвести от меня взгляд. Она выждала паузу, в какой-то момент я заметил, как сжались её кулаки. В углу «АйГласа» замерцали показатели состояния девчонки, на которую была направлена камера очков.

«Пульс 140 ударов в минуту. Дыхание учащенное»

Я уже собрался подойти ближе, но мисс Харпер подала голос, уже лишённый того неприятного звона, но всё такой же колючий.

— Можешь спросить у моей кошки.

В конце она сорвалась с места, уверенно обходя меня стороной и намеренно задев плечом, направилась к входу в лабораторию.

— Это не последний наш разговор, мисс Харпер! — лишь успел в ответ прикрикнуть Прайс, однако девчонка даже не обернулась, дверь за её спиной закрылась. Как бы мне ни хотелось ухватить Мёрфи за шкирку и дёрнуть обратно, я прекрасно понимал, что оснований для задержания её у нас нет. Пока ещё нет.

— Наверное, стоит организовать слежку, ограничить выезд из города… — я подошёл к напарнику, теперь уже достав электронную сигарету из кармана и нервно сделал сразу несколько затяжек.

— Ни к чему.

Уильям тоже закурил, покосил взгляд на устройство в моей руке, скривил какую-то брезгливую мину и протянул пачку из-под сигарет, угощая. Благородный жест я оценил.

— Я подам запрос на запись с камер, этого достаточно.

— Достаточно для чего? — не унимался я.

— Для того, чтобы убедиться в её правоте.

— То есть ты ей веришь?

Прайс кивнул.

— Пусть тебя не смущает её поведение. Люди, переживающие утрату близкого человека, не контролируют эмоции, они могут меняться полностью.

— Говоришь так, будто знаешь её.

— Нет… но я хорошо знал её отца.

Глава 3. Харпер

«План Б» в субботний вечер был переполнен. Над танцполом клубился сухой лёд, пронизанный лучами прожекторов, и в этой дымке, словно в паровой печке, извивались тела десятков танцующих.

Вторая часть посетителей рассыпалась вдоль барной стойки и столиков по периметру.

В полутьме было невозможно точно уловить действия каждого из гостей. В какой-то момент музыка резко оборвалась, вместе с ней погасли огни, но только для того, чтобы в запланированный момент ударить с новой силой вновь, вызывая при этом восторженные визги публики. В тот миг вспыхнули разом все софиты, и я заметила макушку блондинки под ближайшим столиком, мелькающую подле ног одного солидно одетого мужчины. Зарабатывает на новую пластику или гаджет…

— Ещё разок повторить или уже хватит?

Я оглянулась на бармена, затем на пустой стакан в моей руке и вновь на бармена, после чего грубо стукнула дном стакана о стол, требуя этим жестом добавки. Мне лично казалось, что мои движения были чёткими, но взгляд сотрудника клуба заставил меня сомневаться.

Поднеся левую руку ближе к лицу, сконцентрировала взгляд на часах. Определённо я задержалась в этом месте дольше, чем планировала, и всё же не собиралась покидать клуб, пока ещё нет.

Я скосила взгляд на красный огонёк камеры видеонаблюдения, висящей в ближайшем ко мне углу, а затем опять уставилась на холокомм. Ползунок запущенного с устройства процесса медленно приблизился к отметке «90%».

Ещё чуть-чуть, и запущенный червячок прогрызёт мне доступ к системе безопасности «Плана Б». Потратив целый час и пару десятков кредитов на выпивку, я смогла прорыть ход к своей цели — архиву записей с камер наблюдения. И совсем скоро я смогу скачать все имеющиеся файлы, а пока…

Рядом со мной поставили стакан с коктейлем. Я тут же отпила.

«Уходишь в запой, Мёрфи?»

Я горько усмехнулась от собственных мыслей. Плевать, лучшего лекарства от душевных ран ещё никто не придумал.

Боль от утраты единственного друга, сожаление о собственной ошибке, которая могла бы изменить судьбу Бетс, даже дикий подкожный страх, который я испытала при виде её истерзанного тела — все эти чувства буквально вдавливали в асфальт.

Но всё же я смогла ухватиться за единственную спасительную тростинку, которая не позволила мне утонуть в болоте самокопаний, и то был чистый гнев. Вспыхнувшая дикая злость и желание отомстить — давно забытые мною ощущения — они стали для меня опорой, иссушили слёзы и толкнули к действиям.

У меня не было доступа к базе данных NDPD, а любые попытки её взлома могли обернуться мгновенным визитом боевого дрона прямо по моим координатам, и я решила начать с того, до чего могла дотянуться. Сперва я изучила отчёт об аутопсии Бетси, проведённой моим стажёром.

Каждое детальное фото ранений вызывало приступы тошноты. Но вся эта пытка была не напрасна — я стала уверена, что мою подругу убил не маньяк. По крайней мере не тот, о ком трезвонят во всех новостях. Не так важны причины, почему я сделала такой вывод, гораздо важнее было начать действовать и как можно быстрее. У меня созрел план: прийти в полицейский участок и рассказать все важные детали, которые я заметила. При всём моем негативном отношении к принципу работы копов, я отдавала себе отчёт в том, что у них было гораздо больше возможностей отыскать и поймать преступника, чем у девчонки-судмедэксперта. И я не имела права скрывать то, что уже удалось узнать из отчёта Рори.

Но сперва стоило протрезветь. Сейчас говорить с стариной Стэфилдом было неразумно — кто поверит пьяной и убитой горем подружке жертвы?

«Прогресс операции 95%»

Он был здесь. Я практически уверена в этом. Ровно сутки назад этот урод был в этом же самом клубе рядом с нами. Может быть… он здесь и сейчас?

Появившаяся мысль вынудила оглянуться по сторонам.

Яркие огни, тени, дым. Всё это мешало сконцентрироваться. Ещё и алкоголь разгонял кровь до шума в ушах.

Но среди сотен фигур я вдруг заметила одну, что стояла практически неподвижно в стороне от толпы танцующих и смотрела прямо на меня. Молоденькая девушка с длинным хвостом шелковых волос пурпурного оттенка. Невысокая, примерно моего роста, с заметным пирсингом на лице и в обтягивающем комбинезоне из латекса. Такой бы на стойку поближе к шесту, чтобы заводить собою публику.

Мы смотрели друг на друга.

А с чего ты решила, что убийца — мужчина?

У детективов принято давать имена преступникам, чтобы таким образом придать им вид обычного человека, вполне смертного человека, который легко мог оказаться чьим-то соседом. Тем самым полиция лишала маньяков всякой загадочности и мистической силы. Ведь поймать, а главное — понять простого человека было гораздо проще, чем сказочного монстра или само неосязаемое зло.

И в подавляющем большинстве случаев преступникам придавали образ мужчины, если улики с самого начала не указывали на женщину. И чаще оказывались правы, но не всегда.

Так с чего бы Пушеру или его «подражателю» быть мужчиной?

Я раздумывала над этим, внимательно осматривая пялящуюся на меня девушку. Хотя со стороны это могло выглядеть так, словно я оцениваю её внешние данные.

А она мне улыбнулась.

Я оглянулась на холокомм: червячок прогрыз свой ход, и сейчас файлы записей с камер за последний месяц быстро утекали в мой носитель, встроенный в браслет.

До завершения процесса оставалось меньше трех минут.

Я шумно вдохнула. Всего три минуты, и я смогу убраться отсюда… но хочу ли я теперь уходить?

Не поднимая головы, я зыркнула на фигурку девушки, убедилась, что она стала медленно приближаться. Кулаки судорожно сжались.

Может быть, стоит подыграть? Если эта девица как-то причастна к гибели Бетси, я смогу сойти за приманку и поймать её с поличным.

А если она действовала не одна?

Я невольно оглянулась в сторону выхода.

— Приветик! — голос незнакомки оказался на удивление тонкий, напоминающий детский, она лукаво улыбалась, опустившись на стул рядом со мной. — Скучаешь?

Меня начало тошнить то ли от выпитого, то ли от духоты в зале, то ли от ощущения огромной мишени у себя на спине. На лбу проступил пот. Скорее всего, я выглядела не лучшим образом, но постаралась скрыть волнение за широкой улыбкой, на которую была способна, и пожала плечами:

— Выпивка здесь так себе, поэтому… — я рассеянно похлопала себя по карманам. Вспомнила, что сигареты закончились, осталась лишь одна последняя за ухом. Выудила, прикурила.

— Сюда приходят не за выпивкой, — девушка продолжала улыбаться, изучая меня.

— А за чем?

Она мягко перехватила из моих рук сигарету.

— За кое-чем послаще.

Незнакомка втянула дым в лёгкие, мягко выдохнула. Вуаль белесого дыма лишь подчеркнула манящие изгибы её тела, тонкие руки и жадный взгляд в мою сторону.

Я аккуратно забрала сигарету, приложила к губам, почувствовав сладость остатков помады:

— Сколько тебе лет? Не боишься приходить сюда одна?

— А ты? — на мгновение девчонка замерла, ожидая моей реакции, а потом заливисто рассмеялась, вставая со своего места. Она подошла вплотную, положила обе руки на мою свободную ладонь. Я проследила за её движениями, а затем заметила на браслете мерцающую зеленую галочку, повествующую об окончании скачки файлов.

— Не переживай, мне уже все можно, — голос незнакомки уже не перебивали басы грохочущей музыки, настолько близко она находилась. — Пойдем, потанцуем.

За руку аккуратно, но настырно потянули.

Беги! Ноги в руки и пошла, скорее!

Сердце отбивало четкий ускоренный ритм, заглушая музыку. В каком-то пьяном бреду я не слышала свой внутренний голос. Не сразу даже осознала, что уже медленно шагаю к танцполу.

Девушка крепко держала за руку, шла впереди, но оглядывалась и улыбалась. И вот через мгновение мы оказались в центре толпы друг напротив друга. Вокруг извивались тела, музыка опьяняла ещё сильнее. Я пыталась оглядываться, зацепиться за что-то или кого-то взглядом, но находила лишь милое личико напротив, от которого в какой-то момент уже не смогла отвести взгляд.

Она такая красивая.

Незнакомка танцевала, поднимала руки, виляла бёдрами. Взглядом она умоляла повторять за ней. И я подчинилась. Неумело, скованно, намного медленнее, чем диктовал ритм, но моя партнёрша по танцу улыбнулась ещё шире.

Я отчётливо видела страсть в её глазах и уже не могла точно определить, притворяется ли она.

Девушка приблизилась вплотную, игриво заглядывая в мои глаза, я почувствовала сладковатый запах её пота и горячее дыхание на своём лице. Постепенно наши движения в танце стали синхронными.

В её раскрытой ладони вдруг откуда-то появилась ярко-желтая таблетка, и девушка протянула ладонь ближе ко мне. Я знала, что это, и автоматически, не осознав до конца происходящее, закачала головой, делая шаг назад. Но незнакомка настырно приблизилась вновь. Она демонстративно подхватила таблетку с ладони и нарочно медленно уложила её себе же на язык. Её широкая улыбка говорила сама за себя — этой молодой девушке хотелось веселья и только.

Она перехватила мои руки и уложила их к себе на талию, а сама сложила ручки на мои плечи. Я чувствовала, как под пальцами извивалось такое горячее живое тело в такт сводящей с ума музыки.

Её лицо вновь стало так близко, но уже потеряло чёткость.

Я вспомнила сладкое послевкусие её помады на сигарете, и мне захотелось попробовать ещё раз, попробовать больше. Девица словно бы только и ждала этого, потянувшись ближе. И спустя миг я ощутила ту самую сладость, показавшуюся приторной. Ни разу в жизни я не пробовала на вкус натуральный мёд, но в тот момент я подумала, что, скорее всего, на вкус он именно такой.

Не представляю, сколько времени прошло. Казалось, из-за чар совершенно незнакомой мне девчонки я забыла разом всю прошлую жизнь и жила только этим моментом. Я не помнила, зачем я пришла в этот клуб, почему у меня до сих пор щипало глаза и почему мне так сильно хотелось кричать.

И вдруг мой язык защекотала знакомая кислинка. Глаза распахнулись, но я не видела ничего — все фигуры танцующих людей слились в яркие пятна. Лицо незнакомки исказилось, на её месте стояла Бетси. Не та красотка, которую я любила, а её бледная оболочка, запачканная темными пятнами и исполосованная алыми росчерками от острого лезвия. Она смотрела на меня с осуждением.

Паника сцепила горло.

Я сильно и резко оттолкнула от себя незнакомку, часто моргая и пытаясь прогнать морок. Поздно. Та мельчайшая доля наркотика, что передалась мне через поцелуй, уже властвовала над сознанием, издеваясь и подкидывая яркими вспышками новые картины из недавнего прошлого.

— Эй, ты чего?!

Голос незнакомки уже не был таким сладким и игривым. Я даже не сразу поняла, что мой толчок был слишком сильным, кажется, она упала на пол.

Меня сильно затрясло.

Вдруг кто-то ухватил меня за предплечье. Я выдернула руку, не раздумывая ни секунды, сжала вторую в кулак и замахнулась в того, кто стоял рядом. Не промахнулась, точно в челюсть.

— Угомонись!

Подошли сзади, обхватили обе руки за локти. Я сделала резкий рывок назад и затылком ощутила чей-то хрустнувший нос.

Чужие крики заглушили музыку окончательно. Перед глазами плыло. Я едва держалась на ногах, но была готова сопротивляться до последнего.

А потом толкнули в спину. Я упала на колени, успев выставить руки перед собой. Попытку подняться тут же пресекли пинком в живот. Я повалилась на бок. Третий удар по голове разом погасил все сияющие софиты и заглушил все звуки.

***

Вечер в клубе продолжался. Я слышала приглушённые ритмы музыки, как будто бы в уши натолкали вату.

Тело онемело. Руки были стянуты жгутом за спиной. Малейшая попытка пошевелиться отдавалась неприятной болью в ушибленных местах.

Я потёрлась саднящей щекой о шершавую стену подсобки, куда меня, судя по всему, сгрузили дожидаться оперативников. Над головой одинокая щёлкающая лампочка, по углам стеллажи с бытовыми принадлежностями для уборки. Сыро и пахнет хлоркой.

Лишь одно радовало в нынешнем положении — опьянение проходило быстро. Хоть и нелегко: меня словно раз за разом обливали холодной водой, и каждый раз в конце тошнило.

За дверью послышались шаги и голоса.

— Вот, пришли, — дверная ручка щёлкнула, музыка стала громче, но потом снова затихла, когда дверь закрылась. Надо мной возвысились две тёмные фигуры.

— Я спросил у ребят, кого она успела отколошматить, они вроде заявлять не хотят. Видать, мамки не в курсе, где они торчали. Но забрать надо, сами понимаете, а то она одна целой отсюда не выйдет.

Я прищурила один глаз и зыркнула вверх. В говорящем признала бармена, немолодой, но все ещё обаятельный мужчина в дорогом фартуке из эко-кожи. Он торопился, живо поменялся местами с вторым пришедшим, уже приоткрыл обратно дверь, собираясь выходить.

— Понял, понял. Не переживайте, отвезу в отдел, там разберутся.

Голос показался мне знакомым.

Я снова посмотрела вверх, но яркий свет от лампочки больно кольнул глаза, пришлось отвернуться.

— Ну добро, я тогда пошёл. Вон её одежка.

Дверь снова хлопнула. Оставшийся человек обошёл комнатку по периметру, остановился напротив меня.

Я склонила голову на бок, как было менее болезненно, взглядом зацепилась за ноги пришедшего. Недорогие классические ботинки. Такие же я видела утром на одном пареньке. Брюки, пальто, вышедшее из моды ещё лет семьдесят назад.

Не-ет, не может быть…

Я медленно подняла взгляд выше, и вдруг как никогда захотела провалиться сквозь землю. Не сдержала брезгливое цоканье языком:

— Боже, почему из тысячи копов приехал именно ты?

Декарт устало растянул губы в улыбке и, держа руки в карманах пальто, пожал плечами:

— Кажется, этот город достаточно тесноват.

Нависла пауза. Мы смотрели друг на друга молча. Я понимала, насколько абсурдна выдалась наша встреча с молодым детективом, и да, я испытывала что-то вроде стыда за своё положение, но избрала тактику «лучшая защита — это нападение».

— Так значит, подрабатываешь ещё и мальчиком по вызову, да? А ведь должен искать засранца, который, возможно, именно сейчас шинкует очередную девочку.

Я заметила, как парень сжал челюсти. Возможно, стоило всё же осторожнее выбирать выражения, но я не могла отвязаться от липучей неприязни к детективу. И дело вовсе не в нём самом: ни в имени, ни в симпатичной мордашке, даже не в странном акценте. Дело было в его значке. А точнее в том, что тот у него был, а у меня нет.

Многие годы я пыталась попасть в Полицейскую Академию. Дело было не в деньгах — я хотела работать в полиции ещё до того, как там втрое увеличились оклады. Мною двигали тот самый гнев и желание мести. Однако каждый год мне приходил отказ. Получив его в четвёртый раз, я сдалась. А сейчас злилась на ни в чём невиновного парня за то, что тот в моём представлении занял моё место.

— Слушай, меньше всего я сейчас хочу с кем-либо ссориться, — Декарт снял «умные очки», помассировал двумя пальцами переносицу. — Вот как мы поступим. Я просто отвезу тебя в отдел. Там ты переночуешь, и утром тебя выпустят. Договорились?

— А до моего дома ближе, — я улыбнулась и подмигнула.

— Правила есть правила, Харпер. Никто не заставлял тебя устраивать драку, — детектив оттолкнулся от стены, взял подмышку мою куртку, а затем одним лёгким движением подхватил меня под плечо и поднял на ноги. Перед глазами тотчас заплясали яркие вспышки, а в нос ударил запах электронных сигарет и чего-то ещё… знакомого, но я не могла сразу понять, чего именно.

Меня грубо подтолкнули к выходу.

Стоило выйти на улицу, мне стало намного лучше. Картинка перед глазами перестала прыгать с места на место. Декарт уверенно прошёл к старенькому «Шевроле» с расцветкой каршеринга, открыл заднюю дверь, закинув мою куртку на сиденье, затем повернулся, нетерпеливо махнув мне рукой.

— Эмм… — я остановилась в паре шагов, пригнулась, оглядывая салон: никакого ограждения между сидениями, потёртая и местами порванная обивка, на панели лишь портативный радио-приёмник — служебным автомобилем эта колымага точно не являлась, а значит… — Я бы хотела поехать спереди.

— Чего?! — даже сквозь стекло очков я отчётливо видела, как у Декарта расширились глаза от удивления, а затем он тут же и совсем недобро нахмурил брови. Я виновато дёрнула плечами:

— Меня укачивает.

— Не обсуждается, — он нетерпеливо кивнул головой в сторону двери, одновременно прихватывая меня за локоть, но я вырвалась.

— Да хоть руки освободи, серьёзно! Никуда я не денусь.

Детектив закатил глаза и издал усталый и утробный рык.

— Чёрт тебя дери, Харпер, — он ловко вытащил из бардачка складной нож и разрезал хомуты на моих руках. Но я и обрадоваться не успела, как меня уже более настойчиво толкнули в машину, и дверь за мной громко захлопнулась. Через несколько секунд Декарт опустился на водительское кресло. Мотор затарахтел, а затем зашипел радиоприёмник.

— II1310, «Сорроу стрит», везу задержанного в участок.

— Принято II1310, — послышалось в ответ, приёмник коротко прошипел и затих. Детектив щёлкнул тумблером, отключаясь от общей волны, видимо, чтобы переговоры диспетчеров с другими патрулями не мешали. Машина двинулась с места.

— За-дер-жан-но-го, — я даже как-то приосанилась, расправила плечи.

— Ты не против насладиться тишиной, а?

Наши взгляды пересеклись в зеркале заднего вида.

— Да без проблем! — я наполовину опустила стекло в двери, немного сползла вниз по сиденью, откинула голову назад. Прохладный ветер, который тут же ударил по лицу, окончательно привёл меня в чувство.

— Лучше закрой, не май месяц.

— Тогда тебе точно придётся тратиться на химчистку.

Какое-то время мы оба молчали.

— Зачем ты пришла в клуб?

Первый тишину нарушил сам детектив. Я заметила, что он перевёл взгляд от дороги к зеркалу.

— Это что, продолжение утреннего допроса? — я скрестила руки на груди.

— Нет, простое любопытство. С тебя сняты все подозрения.

— С чего бы такая благодать?

— Просмотрел видеозаписи из общего холла твоего дома, так что алиби подтвердилось, — Декарт вновь оглянулся в зеркало, но вместо ответа увидел в отражении мой средний палец.

Вновь повисла тишина. Несколько раз я уже, было, размыкала губы и набирала в грудь воздуха, чтобы начать действительно важный для меня разговор, но в итоге тихо выдыхала, опуская взгляд куда-то в пол.

Ты всю жизнь отталкивала людей, Мёрфи, а теперь рассчитываешь, что тебе поверят и позволят присоединиться к серьезному расследованию?

Но если смолчать, то за смерть Бетс уже никогда и никто не отомстит. Иногда нужно перешагнуть через все свои принципы и не быть эгоистичной свиньёй.

— Бетси убил не Пушер… — так долго рвавшиеся наружу слова наконец-то обрели свободу.

— Что?

Я буквально макушкой почувствовала колючий взгляд в зеркале.

— Это сделал кто-то другой.

— Почему ты так уверена?

Декарт заметно напрягся, его голос огрубел.

— Раны на теле разные.

— Поясни.

— У первых двух жертв ножевые ранения были больше сосредоточены на левой части тела, нанесены были под определённым углом. Я указывала это в отчётах.

— Да, я читал об этом. Но с Хирсли работал другой специалист, он не подводил таких… подсчётов.

— А Вы, детектив Декарт, по фото из отчёта разве не заметили несовпадения? — на сей раз я вздёрнула подбородок, специально вылавливая взгляд парня в зеркале.

— Я собирался завтра поговорить с экспертом, чтобы…

— Других девчонок убил правша.

Детектив помолчал, сосредоточился на дороге.

— Этого заключения в отчетах я не видел.

— Да, потому что от меня требуется лишь куча голых фактов. Мои мнения и выводы никого не интересуют. Я уж думала, вы со своим напарником давно поняли, какой рукой лучше владеет убийца.

— А Хирсли?

— В точности до наоборот.

— Чёрт! — Декарт резко шлёпнул руками по рулю. — Выходит, у нас появился ещё и подражатель.

— Либо целая группировка…

Остановились на перекрёстке с «Пятой авеню». В километре левее был мой дом. Я заметила, что Декарт оглянулся влево, задержал взгляд.

— Ещё не поздно повернуть, а? — я не стала прятать довольную ухмылку. Однако мои уловки не сработали, детектив, видимо, был полностью погружён в иные мысли.

— Ты уверена насчёт своих выводов? — парень вдруг снял очки, кинул их на соседнее кресло, правой рукой потёр глаза, а после загоревшегося зелёного сигнала направил машину прямо. — Может, ему что-то мешало орудовать правой рукой?

— Ты, если попробуешь писать правой, а затем левой рукой, почерк у тебя будет одинаковый?

Я не скрывала разочарования в голосе, вынужденно мирясь с мыслью о ночёвке в отделении. При этом не сводила глаз с зеркала. Наконец-то стекло «АйГлас’ов» не прикрывали мимику детектива. Мне он показался чересчур хмурым и серьёзным, с прямыми широкими бровями и как будто бы врождёнными морщинами на лбу.

— Это ведь не одно и то же.

— Для опытного специалиста одно и то же, — я снова гордо вздёрнула подбородок. — Раны на Бетси столь же ровные, глубокие, под чётким углом — их наносили уверенной рукой. Рукой, которой в обычной жизни этот козёл, кем бы он ни был, нарезает себе колбасу и сёрфит в телефоне.

— Почему сразу не сообщила, как узнала?

— Ну… — я откинула голову на спинку кресла, рассеянно рассматривала мелькающие огни города, — во-первых, я была пьяна. Будем честны, меня бы даже слушать не стали. Во-вторых, ты сам знаешь, как сейчас относятся к мнениям судмедов…

Договаривать не было смысла. Декарт даже понимающе кивнул.

Как-то лет десять назад в Сеуле один судебный медик выдвинул ряд ошибочных заключений о портрете орудующего в те времена маньяка. Полиция шла по ложному следу. Арестовали невиновного, путем зверских «допросов» выбили у него признание, и по решению суда ввели бедолаге смертельную инъекцию. Вот только после казни преступления вновь продолжились. Виновным оказался человек с совершенно иными физическими данными, нежели предполагал судмед. Закончилась история крайне плохо.

С тех пор по всему миру абсолютно всем судебным медэкспертам закрыт доступ к архивам улик, их работа ограничивается сбором неопровержимых фактов о доставляемых им трупах. Любые умозаключения, догадки, предположения игнорируются.

Вскоре машина остановилась на парковке главного полицейского участка. Декарт сунул очки в карман, выскочил из машины. Я вылезла на улицу и заметила, как в руках подходящего ко мне детектива блеснули наручники.

— Ну не-ет!

— А ты думала нарушителей, в участок за ручку приводят? Давай, поворачивайся, я не намерен выслушивать выговор от начальства за нарушение правил.

— Можно хотя бы впереди? — я вытянула обе руки перед собой, предлагая компромисс.

— Твою мать, Харпер… — Декарт шикнул сквозь зубы, но всё же накинул «браслеты» на мои руки, затем схватил меня за рукав куртки и повёл к входу, впрочем, без лишней агрессии.

Внутри было как обычно светло. Несмотря на вечерний час, народу в отделе было много: я то и дело замечала ребят из патрульной службы, группой по три-пять «пчёлок», ещё и при полном вооружении, они торопились к выходу.

Дошли до центральной распределительной стойки.

— Привет, Мэг, — детектив обратился к дежурной, устало сложил руки на высоком полукруглом столе, — оформи, пожалуйста.

Та растерянно указала на гарнитур с микрофоном на её ухе, нервно сунула планшет в руки Декарту, жестом приказала заняться этим делом самостоятельно, и всё это время она не прекращала пялиться в мониторы перед собой и разговаривать по связи, периодически выдавая «Так точно», «Ага», «Поняла».

Детектив повержено опустил голову. Его скулы заходили ходуном. И в этот миг я услышала знакомый голос, доносящийся из коридора.

— О, Юджин, привет!

Мои слова словно бы пустили ток в рядом стоящего детектива, тот выпрямился по струнке:

— Добрый вечер, сэр.

Стэфилд в компании с несколькими сотрудниками, также экипированными для «жаркой работы», дошёл до стойки, недоумевающе уставился на меня.

— Харпер, какого хрена ты тут делаешь?

— А я к вам на пижамную вечеринку… — я весело улыбнулась, сделала паузу, а затем подняла руки, демонстрируя наручники, — с ночёвкой!

— Чт… в смысл… — усы начальника отдела затряслись, — ты чего опять учудила?

— Да ничего такого, — я опустила руки и пожала плечами. — Нарвалась на пару придурков, ну и прописала им по…

— Так, нахрен, у меня нет ни времени, ни желания это слушать! Но вот ты мне как раз пригодишься, Харпер, есть работёнка. Эй, ты, как тебя там… — Юджин посмотрел мимо моего плеча на детектива.

— Декарт, сэр.

— Короче, снимай браслеты и оба за мной в фургон, живо.

Мы не успели понять, что произошло. Стэфилд подобно внеочередному экспрессу пролетел мимо и направился к парковке.

— Кажись, вечеринка переносится, — я толкнула локтем детектива, а затем вытянула к нему руки, намекая на его немедленное исполнение приказа начальника.

***

— А в честь чего такая суматоха, шеф?

Я окинула взглядом салон фургона полиции, где почти все места были заняты одинаковыми на вид фигурами патрульных, парой незнакомых новобранцев-детективов и столькими же старожилами, которых я уже встречала раньше по долгу службы.

Не застревая в проходе, я упала на ближайшее свободное место. Следом зашёл Декарт. Двери закрылись, и фургон тут же тронулся с места.

Юджин продолжал стоять в проходе. Вытянул из запаски один бронежилет, кинул его в руки Декарту, второй уже стал натягивать на себя. Меня просто игнорировали.

— Эй! А мне смокинг полагается?

Я грустно проводила взглядом отданную молодому детективу вещицу, понимая, что дело пахнет керосином. Случилось что-то действительно серьёзное, раз на уши подняли все силы полиции. Заволновалась, ощущая себя частью настоящей операции.

Стэфилд пыхтел, затягивая ремни потуже, затем хмуро окинул взглядом весь салон фургона. Стал говорить громко и чётко.

— Кратко ввожу в курс дела всех новоприбывших. В Ран-Порт-Грейтс серьёзная заварушка. Поступил звонок от дежурного в администрации Порта. С его слов, десяток гражданских взяли в заложники «Чистотелы». Конкретных требований нет, информации о количестве захватчиков и их вооружении тоже нет. На связь никто и никак больше не выходил. Первые прибывшие «пчёлки» словили одного из фриков прямо на улице. –Продолжал капитан и, увидев, как расширились глаза каждого из присутствующих, поторопился рассказать подробнее:

— Этот придурок решил сам добровольно выйти из здания, и до сих пор из него не могут выбить ни слова, но… — Юджин в конце скосил взгляд в мою сторону, легко прочитав на моём лице немой и вполне логичный вопрос «а причём здесь я?», — угадай, что могли найти такого необычного у ярого противника железок?

— Импланты? — мои глаза загорелись.

— В яблочко. И именно ты им и займешься, Харпер.

— А что ваши спецы? — мне польстило, что на меня вдруг нежданно свалилась такая важная миссия, однако я не могла упустить возможность уколоть Юджина за его политику разделять людей строго по их специализациям. Судебным медикам — капаться в трупах, киберинженерам — в железках, детективам — в дерьме, а патрульным просто всегда держать пушки наготове. Как будто бы первые ничего не смыслят в работе вторых, а третьи не умеют стрелять как последние.

— Они будут только через полчаса, а мне нужно знать об этом ублюдке абсолютно всё сразу же, как только мы доберёмся. В особенности знать то, можно ли из его башки вытащить что-то полезное.

— Если он ещё жив, то вряд ли… — я уже более свободно раскинулась на кресле, однако, увидев пронзающий насквозь взгляд начальника, нервно дёрнулась вперёд, поправляя упавшую прядь волос за ухо, — ну, то есть, я постараюсь, но…

— Вот и хорошо, — Стэфилд оборвал все возможные отговорки с моей стороны, затем обратился к остальным: — прибываем через три минуты, всем приготовиться, встаем в оцепление по периметру здания. Без моего приказа на территорию ни шагу. Когда прибудет штурм-группа, разработаем план действий.

Оставшееся время ехали молча, лишь капитан переговаривался по рации. А я старалась вспомнить всё, что слышала о городских группировках.

Ярых противников и поклонников аугментаций (движка всей экономики мира) за последние годы стало как грязи. И те и другие собирались в настоящие стаи. Как оказалось, людям в наше время стало очень легко промыть мозги.

Что до правительства — в основном они стояли в сторонке и не вмешивались, поскольку прекрасно осознавали, что ни те, ни другие группы не смогут прыгнуть выше головы. Хотя встречались и такие корпы, кто мог похвастаться своей собственной «паствой». Всё это напоминало бы детские игры в войнушку, если бы из-за вражды группировок каждый день не гибли люди.

От размышлений меня прервала вибрация браслета на руке. Я опустила взгляд, прочитав короткое сообщение: «Перезвони». Отправитель: «Николь». Ни секунды не сомневаясь, я смахнула иконку сообщения в сторону. Взглянула в затонированное оконце — приехали.

На самой границе с Китайским кварталом показались ворота Ран-Порт-Гейтс — пятиэтажного административного здания, в стенах которого решались все вопросы грузовых перевозок по воде. Обстановка здесь накалялась и рисковала перерасти до уровня главных новостей недели. Дюжина выставленных цепочкой машин с мерцающими огнями, несколько десятков вооружённых патрульных, растянутые ленты, за которыми столпились зеваки и репортёры. Я видела подобное лишь с экранов, а теперь оказалась по ту сторону камер в самой гуще событий.

— Вперёд, парни, разобрали шмотки и по линии в оцепление, ждать приказа. Вся информация на стеклах.

Юджин махал рукой у выхода из фургона, указывая на рядом припаркованный такой же, из которого раздавали обмундирование, в том числе чёрные шлемы с встроенным интерфейсом внутри, на котором обычно была изображена вся краткая, но важная информация о ходе той или иной операции: количество подключенных к одной радиоволне, план этажей здания, генплан, возможные огневые точки и т. д.

— Раст, ты с нами.

Капитан даже не удостоверился, что его услышали, тут же развернулся и тяжело зашагал дальше от здания администрации. Я же с любопытством оглянулась на остальных, чтобы понять, кого именно он назвал по имени. Все продолжали оперативно надевать обмундирование и рассредотачиваться по местам, и лишь детектив Декарт вдруг замер, упрямо поджал губу, медленно покручивая блестящий шлем в руках и смотря в спину начальнику.

Значит, Раст. От полного — Растин. Довольно популярное имя на одном европейском острове. Выходит, мой слух меня не подвёл, и я верно уловила акцент детектива-ирландца. Я даже ухмыльнулась. Но стоило Декарту резко отложить шлем и совсем недобро зыркнуть в мою сторону, как я тут же сорвалась с места и засеменила вслед за капитаном.

Мы направились к припаркованному чёрному автобусу без окон. У закрытых дверей нас ждал патрульный, и, увидев Юджина, тот кивнул и пропустил внутрь.

На одном из боковых сидений лежал молодой парень, которому было не больше тридцати лет, и то года ему прибавляла основательная «помятость», оставленная на память от полицейских. Сальные волосы растрепаны, колени содрогаются от тика, одежда порвана.

Услышав шум, парень оглянулся, но не поднялся с места. Зато Юджин тут же поднял того за грудки, потрепал как куклу и ровно усадил, попутно удостоверившись, что руки подозреваемого (а точнее хромированные «АРМ-3» вместо рук) были стянуты позади спины наручниками. Я встала ровно напротив задержанного. Декарт остался позади.

— Ну здравствуй. Как тебя зовут?

— Пошла ты, суч…

Его оборвал внушительный пинок с колена в грудину от Юджина. Парень коротко крякнул, опустил голову, чтобы отдышаться.

— С первого раза знакомства часто даются трудно.

— Завязывай. Мои пытались его разговорить… займись железками, — Юджин пробубнил басом совсем рядом.

— Да я уже вижу, как они пытались, — я кивнула на парня, указывая на следы побоев.

Быть может, моё заявление повлияло на задержанного, поскольку тот решил показать лицо. Ну а мне выпало время осмотреть его. Дёргающиеся из стороны в сторону глаза, потерянный взгляд, пот на лбу, учащённое дыхание и сведённые плотно челюсти. Где-то я уже это видела совсем недавно. А, точно, в зеркале…

Я подошла ближе, рукой заставила парня поднять лицо выше на свет.

— Позволь-ка я тебя осмотрю.

Он попытался сопротивляться, вот только Юджин сюсюкаться не стал, молча ухватился ручищей за растрёпанные космы задержанного и потянул назад, так, что тот даже зашипел.

— Нежнее, офицер, — сказала я машинально.

Не составило труда пальцами приоткрыть веки парню, оценить реакцию зрачков на свет. Имплантов вместо глазных яблок не оказалось. Неудивительно, откуда бы такому отбросу взять на такие игрушки деньги? С другой стороны — на кибер-руки же как-то он деньги нашёл.

Затем кончиками пальцев я провела по линии скул к горлу, прощупывая кожные покровы на предмет иных возможных вмонтированных железок. Отбросив церемонии, наклонила задержанному голову и приподняла волосы, осмотрела под светом слуховой проход, затылок, пальцем нащупала узкую щель порта, находящуюся за ухом. Торопиться озвучивать находки пока не стала. Повернула голову парню в другую сторону и вуаля!

Я молча поманила пальцем Юджина и указала ему на блестящую «головку» приёмника слухового импланта, спрятанного максимально глубоко в ушном канале. После этого приложила указательный палец к собственным губам, дав понять, что из-за этой штуки все разговоры в присутствии задержанного могли быть услышаны по радиосвязи его дружками, и впредь стоит следить за речью в присутствии задержанного.

— Вот дерьмо! — прохрипел Юджин.

— Осторожнее, — я сделала тихое замечание, при этом не отвлекаясь от дальнейшего осмотра подозреваемого. Тот стойко терпел, вдруг став максимально послушным; хотелось бы верить, что это лишь для того, чтобы не нарваться на очередную порцию «подарков» от Стэфилда.

Я продолжила, сложила пальцы на холодную сталь протеза руки, как дверь в автобус шумно распахнулась, привлекая внимание нас всех.

— Мэм, запрещено! Мэм! — вопил патрульный, но в его голосе уже чётко слышалось смирение с проигрышем. По ступеням поднялась женщина в строгом чёрном костюме, и её я хотела бы видеть здесь меньше всего.

— Ник… Миссис Харпер! — Юджин растерялся. Неудивительно, под взглядом рыжеволосой женщины, которая могла при желании раздавить любого под каблуком, каждый бы потерял дар речи. Особенный статус железной леди ей добавляла занимаемая должность начальника отдела по борьбе с наркотиками.

Николь оглянула почти пустой вагон автобуса, остановив острый взгляд на мне.

— Что здесь происходит? — её голос не узнала даже я, настолько он был леденящим.

— Я попросил осмотреть подозреваемого на предмет имплантов, — капитан сориентировался удивительно быстро, говорил спокойнее, тише и пошёл навстречу тараном, тем самым преграждая своей внушительной фигурой путь ко мне и Декарту.

— У вас же есть специалисты, — женщина повернулась к Юджину, чем подтвердила догадки каждого — доставаться будет в основном именно ему.

— Да, но нет времени их дожидаться, и, куда важнее, она — доверенное лицо.

Мы с Ники схлестнулись взглядами. Я даже выпрямилась и вздёрнула подбородок, дав понять, что так или иначе добилась желаемого — работаю бок о бок с полицией. Пусть и без значка. Однако ответный прищур не сулил мне ничего хорошего.

Мне послышался скрежет металла, показавшийся звуком соприкосновения металлических соединений имплантов, и он напомнил о незаконченном деле. И пока Юджин вызвался отвлекать Николь, отойдя с ней максимально далеко к выходу из автобуса и переговариваясь шёпотом, я вновь склонилась над задержанным.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы разорвать рукав на толстовке парня, под которым и стала видна вся заменённая конечность. С беглого осмотра она казалась простой и довольно дешёвой, а судя по огрызкам плоти в местах крепления у груди, руку парень потерял по совсем печальной случайности. Вывод один — имплант был поставлен по необходимости. Но от меня не скрылась деталь внутри основного корпуса протеза, шедшая вдоль руки, словно блестящая кость, скрытая за паутиной хромированных переплетений. Начинка — самое интересное. Я приблизилась.

Помню, я ещё раз услышала короткий металлический скрежет.

Помню, оглянулась мельком на другой конец автобуса, чтобы узнать, как обстоят дела по укрощению моей тётушки.

И в тот момент перед глазами полетели звёзды, а в затылке забила пульсирующая боль. «Чистотел» с размаху ударил меня по голове прежде, чем я успела понять, что скрывалось в глубине его стальной руки — длиннющий кинжал, которым он и рассёк крепёж на наручниках.

— Суки продажные! — он завопил, брызжа слюной, одновременно обхватил мою шею стальной рукой мёртвой хваткой, отчего мне тут же стало не хватать воздуха. Всё произошло за считанные доли секунд.

— Все назад, или я ей голову отрежу нахрен!

Офицеры среагировали быстрее меня, и не успел парень договорить, на него уже разом были направлены два дула пистолетов, а стоило щёлкнуть предохранителям, как я ощутила прикосновение холодного металла к шее.

— Мёрф! — Николь замерла. Я увидела ужас в её глазах и в ту секунду окончательно осознала происходящее — меня сейчас убьют.

— Спокойно, парень, — Юджин держал оружие крепко, даже голос его не дрогнул. Одновременно он выставил открытую ладонь в сторону двери, таким образом приказывая охране оставаться на месте и не мешать.

— Без глупостей, — подал голос Раст, такой же спокойный, — тебе все равно не уйти, просто опусти эту штуку и…

— Закройся! — гаркнул над моим ухом фрик, и я почувствовала, как остриё клинка прокалывает кожу. — Назад. Отвалите, ну!

Все подались на пару шагов назад и только тогда парень перестал трястись.

— Отзови своих уродов! Ну же!

Юджин подчинился, ещё пару раз махнув ладонью в сторону выхода — условные сигналы работают много лучше прямой речи в таких ситуациях.

— Опусти. Лезвие, — Декарт медленно повторил, настаивая на своём. — Если ты её убьёшь, то живым точно отсюда уже не выйдешь.

Парень же снова мелко затрясся. Я готова была поклясться, что с секунды на секунду он дёрнет рукой, обрывая мою и свою жизнь в том числе. Услышала, как «чистотел» издал всхлип, а затем… рассмеялся?

— Мне все равно крышка.

Я зажмурила глаза от волны страха, всё ещё отчаянно отказываясь верить в то, что вдыхаю последний раз.

И вдруг прогремел выстрел, в ушах до боли зазвенело, а сжимающего меня парня отбросило назад.

Глава 4. Декарт

— Двойной, пожалуйста.

— Очень смешно, — медицинский работник уколол меня инъектором, в голове приятно зашумело, руки ещё немного дрожали, но куда меньше, чем пятью минутами ранее, когда выцеливал голову «чистотела».

— Фу-ух, — я расслабленно откинулся на дверь неотложки, ощущая, как мои расшатанные нервы очень быстро выстраиваются в ровненькую шеренгу. — Что за дерьмо ты мне вколол?

Врач удивлённо на меня посмотрел.

— Классная хрень, я бы такую на завтрак лопал.

— Тогда через неделю начнёшь ссать кровью, а через месяц выплюнешь лёгкие.

— Н-нет, я тогда, пожалуй, пас, — брезгливо поморщился, понимая примерно по пост-эффектам, что за успокоительную дрянь вколол мне Гиппократов ученик.

Невольно, я повернул голову в сторону Николь и Мёрфи, стоящих в стороне и обсуждающих что-то на повышенных тонах. Хотя активно жестикулировала лишь Харпер старшая, да и слышно было в основном лишь её. Я успел изучить досье на Николь, о которой, что неудивительно, было минимум информации, в связи с занимаемой должностью. Но и того, что имелось, было достаточно, чтобы сложить вполне чёткий портрет железной леди. Сорок восемь лет, не замужем, своих детей нет. Из родственников — лишь племянница.

Теперь ясно, откуда пробелы в досье юной мисс Харпер. Та, к слову, как пташка сидела на капоте патрульной машины с прижатыми к груди коленками, курила. Могу представить, какой стресс она испытала. Я невольно сглотнул слюну, вспоминая вкус пороха на языке.

Отвернувшись в сторону, я тоже затянулся настоящей сигаретой. Юджин расщедрился после столь меткого выстрела, хотя мне показалось, скорее, сжалился, наблюдая как меня начинает трясти после выплеска адреналина.

Ещё бы. Это не перестрелка, а самый настоящий филигранный выстрел, способный спасти жизнь. И ведь у меня такой получился впервые. Ровное пулевое отверстие прямо над правым глазом, в этот раз «Беретта» сработала удивительно аккуратно.

Мимо провезли на каталке чёрный мешок с трупом фрика.

Штаб принял решение не доставать его железки на месте, поскольку это могут заметить по своим радиоканалам его дружки, засевшие в здании, и навредить заложникам.

Я бросил на землю и придавил ботинком окурок, вздохнул поглубже, оглянулся и заметил, что ко мне уже направлялся Стэфилд.

— Оцепление, Декарт, помнишь? Ни шагу от долбаной жёлтой линии, — мрачно заключил шеф, больно ткнув мне в грудь шлем.

— Я понял, сэр. Но могу я узнать, каков у нас теперь план?

— У нас, Декарт, план дождаться итогов работы от переговорщика и, в случае необходимости, вести штурм, а у тебя, малец, — тут он ткнул пальцем мне в плечо, — не отсвечивать и не дать журналистам сунуть нос за пределы оцепления.

— А заложники?

— Заткнись, парень, без тебя решим, что делать, — он махнул ладонью в сторону выделенного мне сектора.

Мне же не оставалось ничего, кроме как нацепить шлем, тут же проходя авторизацию на его интерфейсе, и отправиться в указанном направлении, однако после нескольких шагов меня окликнули.

— И да, Раст.

Я не поверил своим ушам, услышав в голосе Юджина снисходительность и отсутствие привычной уже ненависти ко всему живому. Обернулся.

— Хороший выстрел.

Стэфилд не растягивал мое удовольствие, тут же отправился в оперативный штаб, но для меня и этого было достаточно. За шлемом не было видно моей довольной ухмылки, этим я и воспользовался, уже более воодушевлённо и с гордо поднятой головой прогарцевал к забору, занимая своё место.

С обратной стороны «забрала» высвечивались оперативные данные.

Докричаться до захватчиков снаружи так и не смогли, на связь никто не выходил, что на данный момент происходило в здании — никто не знал.

Отправили дрона для переговоров — простая моделька без вооружения, но с возможностью телекоммуникации. Трансляцию можно было открыть на окошке в «шлеме». Я был уверен, что каждый из копов сейчас был занят именно этим. Я затаил дыхание, рассматривая изображения сменяющих друг друга закрытых чёрных окон здания. Нигде ни души. Складывалось впечатление, что Ран-Порт был абсолютно пуст.

Но вот на третьем этаже за опущенными жалюзи замелькали фонарики.

«Пожалуйста, откройте окно, я безоружен», выдал электрический мужской голос, до отвращения дружелюбный.

«Пожалуйста, откройте окно, я безоружен», вновь повторилась фраза, а далее на канал к дрону подключился пилот. Из динамиков летающего коммуникатора полился белый шум, затем послышалась речь начальника отдела расследований.

— Это NDPD. С вами говорит капитан Юджин Стэфилд. Откройте окно. Дрон безоружен, я хочу только поговорить и обсудить ваши требования.

Ничего не менялось.

Юджин вновь стал повторять речь, но вдруг со стороны территории здания послышался один, но мощный выстрел, и в то же мгновение картинка трансляции исчезла с проекции в моём шлеме.

Дрона сбили. И стреляли точно не изнутри здания. Значит, захватчики находились и на территории Ран-Порт-Грейтс. Возможно один из них был прямо у меня за спиной за высоким бетонным забором.

Плохи дела. Мы до сих пор не знаем ни их точное количество, ни дислокацию. Территория администрации торгового порта огромна, ещё и с прямым выходом к пристаням. Задача найти здесь каждого из «Чистотелов» теперь могла походить на поиск иглы в стоге сена.

Вдруг я заметил знакомую фигуру, настырно пробивающуюся сквозь толпы зевак и журналистов. Мёрфи накинула капюшон на голову, прятала руки в карманах, что-то искала глазами, проходясь взглядом по каждому из выстроенных парней вдоль забора. И когда очередь дошла до меня, она резко сорвалась с места.

Я проверил, что микрофон в шлеме выключен, сделал шаг навстречу.

— Ты чего тут делаешь, Харпер? Иди…

Она очень быстро сняла со своего уха один из наушников и протянула ко мне.

— Слушай. Живее!

Сквозь чёрное стекло шлема моё недоумевающее выражение лица не было видно, но девчонка, видимо, и без подсказок поняла причину моего замешательства, ещё настырнее протянула руку с гарнитурой. Под прессом её упрямства я сдался, принял вещицу из её руки и кое-как умостил на своём ухе.

Тут же я услышал незнакомые голоса.

— Говорит пост два, дрон сбит, других не вижу.

— Говорит Лидер, данные приняты. Оставайтесь на парковке.

— Фарид на связи. Через минут пять-десять проникну в сеть копов и отрублю их связь, у вас будет около десяти минут, чтобы свалить. Дам сигнал.

— Принято. Пост шесть, что там в сливном отсеке?

— Всё тихо, ждём вас.

— Принял. Конец связи.

Я ошарашенно пялился на Харпер, забыв о том, что моего лица она не видит.

Как? Как ей это удалось?!

Я скосил взгляд на её вторую руку, которую она держала в кармане. И тут пазл сам сложился в единую картину — она стащила слуховой имплант у трупа, взломала сеть и подключилась к их волне. И судя по тому, что она позволила говорить себе и не просила меня заткнуться — этот эфир направлен в один конец. Нас «Чистотелы» не слышали.

Я растерялся. Пытался прикинуть сколько времени у неё ушло на эту махинацию, ведь я видел её буквально десять минут назад, и та Харпер даже на ногах не могла стоять. И главное — как она умудрилась выудить имплант столь тихо и быстро, что этого не заметили ни захватчики, ни сотрудники NDPD?!

Но собравшись, я решил отложить эти разбирательства на потом, сейчас нужно было действовать.

— Надо найти Юджина.

Я уже сделал рывок с места, но Харпер резко потянула за рукав, приблизилась.

— Нет времени, ты сам слышал.

— Вот именно, и поэтому нужно его найти как можно скорее.

Я дёрнул рукой, высвобождаясь из цепкой хватки девчонки, но она оказалась уже передо мной, стала говорить ещё тише. Машинально я оглянулся по сторонам — окружающих мы особо не интересовали, это радовало.

— Я слушала их разговор. Заложников держат на первом этаже у чёрного хода, они под охраной всего нескольких человек. Основная группа — в складской части.

— Подожди, дрон засёк движение на третьем этаже.

— Наверное, для отвода глаз. Я пока не поняла, что там происходит, ну это и не важно. Важно то, что они планируют использовать людей в качестве щита, чтобы смыться. В прямом смысле. И ты слышал, у нас совсем мало времени.

— И что ты предлагаешь?

— Мы можем зайти с тыла и успеть выпустить заложников до того, как за ними придёт основная группа.

— Отличный план, надёжный, мы с ребятами всё и организуем, — вновь попытка пойти на таран, но эта упрямая девчонка не думала сдаваться и вдруг толкнула меня в грудь.

— Да что ж ты такой тупой?! — Харпер уже кричала шёпотом. — Вся система охраны у них под носом, все камеры! Как ты думаешь, что они сделают, если увидят опергруппу на мониторах?

Я сжал челюсти то ли от злости, то ли осознания, что Харпер где-то права. Большой группой идти не вариант — увидят.

— Хорошо, я пойду один. Наушник верну потом, — я сорвался с места вдоль забора, намереваясь обойти его со стороны порта. Сказал, что верну чужую вещь, и вдруг задумался: а может вернут коронеры, сняв с моего трупа. Уже на ходу достал «Беретту», покрепче зажал в руке.

— Не получится, — Мёрфи подбежала и поравнялась со мной, едва поспевая за моими быстрыми шагами, — я пойду с тобой.

— Исключено, дуй отсюда.

Харпер перегнала меня на шаг, высвободила левый кулак из кармана. В нём она сжимала что-то мелкое с проводами, испачканными в крови. Но демонстрировала она не это, а свой браслет.

— Наушники синхронизированы с моим холокоммом — раз, — она опять спрятала кулак в кармане, настырно шагая бок о бок, — я сумею заблокировать им камеры, когда подберусь ближе — два, ну и на третье — просто прикрою твой зад. Только у меня пушки нет.

Я несколько раз порывался разевать рот, но захлопывал его обратно, понимая, что и здесь Мёрфи сыпет фактами, вот только я всё равно не мог даже допустить мысли, что эта девчонка отправится сейчас со мной в самое логово группировки. Это невозможно!

Секунды капают, Расти.

Я решительно остановился, сдёрнул с головы шлем — мы уже прилично отошли от основной массы людей. В паре десятков метров стоял последний патрульный.

— Значит так, Харпер. Я не намерен играть с тобой в игры. Ты сейчас отдаёшь мне браслет и идёшь к Юджину, чтобы всё ему рассказать и подготовить группу для перехвата меня у порта на обратном пути, усекла? — я потянул руку, чтобы сорвать с её запястья холокомм, но девица вдруг отпрыгнула в сторону.

— Просто дай мне пистолет и идём!

Уму непостижимо! Ещё утром эта судмедша кривила рот при виде нас с напарником, к вечеру я застаю её надравшейся в клубе, позже спасаю от смерти, а теперь она порывается со мной занять место напарника. Без подготовки!

Вся эта ситуация довела бы меня до смеха, но вот времени смеяться у меня не было.

— Харпер, — мне пришлось говорить с угрозой.

— Свалишь всё на меня!

— Валить будет некому и не на кого, если тебя пристрелят!

— Обещаю быть позади и не соваться в пекло, если до этого дойдёт.

По лицу девчонки я понял, что переубеждать её просто бессмысленно.

Время, Расти!

Я отчаянно взвыл сквозь зубы, а затем резко толкнул в неё шлем.

— Надевай. Живо.

Скинул пальто и снял бронежилет, его я также погрузил на плечи Харпер прямо поверх её куртки, благо размер позволял. Сам же достал «I’Glass», подключился к волне полиции, чтобы оставаться в курсе операции.

— Держаться в тени, не маячить, следовать исключительно моим приказам. Если говорю бежать — бежишь, если говорю падать — падаешь, если говорю стрелять, стреляешь вслепую, не высовываясь из укрытия, — попутно со своей инструкцией я доставал из кобуры на поясе новенький служебный «Глок», проверил магазин, дождался инициализации по отпечаткам пальцев. Когда Мёрфи управилась с застёжками бронежилета, отдал ей личную «Беретту», — Поняла?

Чёрный шлем кивнул пару раз. Харпер быстро и на моё удивление ловко осмотрела оружие со всех сторон, отключила и заново включила предохранитель, после этого сунула пистолет за пояс. Я сперва задался вопросом, откуда девчонке вроде неё знать, как пользоваться огнестрельным оружием, а потом вспомнил, кем был её отец. Яблоко от яблони, стало быть.

Я не верю в Бога, но в тот момент мне показалось бы уместным помолиться.

Поторопились. Шли вдоль того же старого забора. Я видел в стеклах очков генеральный план здания и зелёную точку около забора — меня. Очень скоро мы окажемся ровно напротив чёрного хода, где по информации с перехваченных разговоров «Чистотелов» держат людей. Только бы успеть.

Я нашёл отличное место с завалами мусора под забором — можно попробовать взобраться. Подсобил Мёрф — чёрный шлем показался над линией забора, оставаясь в тени от основного здания и пристроек.

— Ну как?

— Чисто. И камер не вижу, — Харпер взобралась на забор, повернулась, протянула мне руку. Спрыгнули и тут же привалились спинами к железному остову грузового контейнера. Харпер мгновенно потянулась за своим браслетом.

— Ммм… Ближайшая камера в ста метрах, смотрит на юго-запад.

— Идём. По моим следам, Харпер! По моим следам! — я шептал, но так, чтобы Мёрфи даже и не думала ослушаться. Пересекли открытую площадку за несколько секунд, снова прижались к пристройке спинами.

— Да, отлично, могу дотянуться. Дай пару минут…

— У нас нет пары минут!

— Предлагаешь показать свои жопы этим парням?

Мёрфи спорила, однако даже не смотрела в мою сторону, а очень шустро клацала по голографическому экрану на своём браслете. Невольно заинтересовался, откуда у неё такие навыки в программировании.

— Часто так делаешь?

— Иди к чёрту… — услышал сухой ответ. Но внезапно она продолжила говорить, и её голос заметно изменился:

— Я Вас прерву, сэр, это не Декарт.

Я посмотрел на своё отражение в чёрном стекле, которое так же непонимающе уставилось на меня в ответ.

— Это Стэфилд, он видит датчик шлема на карте.

Даже при отсутствии нормального освещения в стекле забрала я увидел, как побледнела кожа на моём лице.

— Да, это я. Декарт отдал мне экипировку… Я… Сэр! Но… Юджин! — на последнем Харпер прикрикнула, но тут же перешла на шёпот: — Я потом всё расскажу. Мы попробуем вывести заложников, будем в районе чёрного выхода из здания со стороны Юга. Да, там, где мы сейчас на карте! Скоро сеть взломают. Подготовь людей… Да, я ему передам.

На её последнем предложении я нервно сглотнул.

Всё это время, не отрываясь от дела, Мёрфи монотонно взмахивала пальчиками по светящимся буквам.

— Есть! — победно шикнула. — У нас немного времени, пока…

— Говорит Фарид, сеть охраны здания взломали, я вас не вижу, — раздалось у нас обоих в наушниках.

Мы переглянулись, оба понимая, что произошло, и тут же молча бросились дальше к чёрному входу, уже не боясь направленных на нас камер. Харпер была права — для большой группы тут не было возможности остаться незамеченными, или как минимум без её участия в операции.

Тем временем переговоры в наушнике продолжались.

— Твою мать, Фарид, как такое возможно?

— Не знаю, Лидер, но мне ограничили доступ к камерам и электронным замкам на дверях.

— Что с сетью копов?

— Ослепнут через пять минут.

— Говорит Лидер, всем постам — сворачиваемся. Встречаемся у чёрного выхода, затем двигаемся к посту шесть. Пост три, посвятите ещё немного на этаже и уходите.

— Пост два принял.

— Пост три принял.

— Пост четыре принял.

— Пост пять принял.

Последнее я услышал прямо за дверью, у которой остановился и пытался выровнять дыхание. Пару секунд ещё сомневался в правильности своих действий, оттого задрожали руки. Благо Харпер не видит, приказал прятаться за углом.

Главное действовать быстро. Преимущество внезапной атаки на моей стороне, нужно грамотно этим воспользоваться.

В ушах зашумело, бросило в пот. Опять, как и недавно в автобусе, когда осознал, что от моих дальнейших действий зависит жизнь человека. Только теперь уже на кону — пара десятков судеб.

А дальше сработал опыт — от удара моей ногой дверь распахнулась, ИИ в «I’Glass» тут же предоставил всю картину открывшегося пространства: куча людей лежат на полу, закрывая головы, над ними лишь двое вооружённых бойцов, один стоит ко мне спиной, второй — лицом. В следующую секунду раздаётся глухой выстрел из-за глушителя, а пуля попадает четко в плечо тому, кто успевает меня увидеть. Он ревёт и падает на колени.

Другой схватился за радиоприёмник, оборачиваясь, но увидел нацеленный в его голову ствол «Глока».

— Молчать, сука! — я сам не узнал свой голос. — Скажешь своим дружкам хоть слово, получите оба пулю в лоб! На пол, на пол я сказал! Оружие в сторону! Руки за спину!

Я старался не кричать, чтобы не быть услышанным другими группами поблизости, но голос то и дело срывался от напряжения.

Ошарашенные бойцы подчинились приказу. Неудивительно, их застали врасплох, стали махать перед мордой пушкой, при этом наглядно показав, что пистолет рабочий. Любой, даже самый отбитый фрик в такой ситуации сперва подчинится всем приказам и лишь после начнёт строить планы и пути побега. Такова человеческая суть.

Гражданские испуганно вжались в углы.

Я кивнул подбородком, подзывая Харпер. Сковали наручниками бойцов. Рации Мёрфи забрала с собой. На всякий случай я приложился ботинком по их головам, чтобы вырубить на время — заматывать им рты было слишком долго.

— Все могут идти? — я окинул взглядом испуганные лица. Но заметил, что стоило им увидеть Мёрфи, а точнее её форму, они приободрились. Раненых не было.

Воодушевился теперь и я.

— Слушаем внимательно, двигаемся друг за другом змейкой. Не отстаём, если услышите стрельбу — падаем на землю, — я повернулся к Харпер, хотел уже назвать по имени, но осёкся, — ты ведёшь, я замыкаю. Вперёд, вперёд, вперёд.

Девчонка кивнула, поманила рукой за собой остальных. Людям повторять дважды не пришлось, они торопливо стали покидать комнату.

Меня не покидало чувство, что всё чересчур идеально, чтобы быть правдой. И это чувство лишь усилилось, когда мы оказались на улице.

Я замечал чёрные глаза камер, направленные на нашу линию из бегущих друг за другом людей. Мне всё ещё казалось, что нас видят, просто позволяют дойти до места организованной ловушки.

До спасительного лаза через забор оставались считанные сотни метров, и тут я услышал выстрел, а через секунду ощутил обжигающую боль в плече. Я упал на землю и на карачках заполз за мусорный бак. Остальные также пригнулись и бросились врассыпную, находя хоть какое-то укрытие. Харпер обернулась, уже рванула назад, а я тут же стал протестующе махать рукой.

Нет, нет, нет, веди их дальше!

Сам в полутьме я практически ничего не видел — чёткие образы мне дорисовали очки. Вот Харпер остановилась, с секунду помялась на месте и затем замахала всем руками, подзывая бежать дальше за ней.

Умница.

Мельком оглядел ранение — пуля прошла по касательной, жить точно буду, а вот пальто жалко. В наушнике женский голос уведомил о разрыве соединения с основным устройством — дистанция с Мёрфи увеличилась. Они бегут, теперь от меня требуется лишь подольше задержать бойцов.

Рывком поднялся на ноги, всё ещё не высовывая головы, сделал несколько выстрелов вслепую. Тут же в ответ полетели десятки пуль, ударяясь о ржавое железо контейнера. Дождался, пока выстрелы поредеют, затем вновь пару выстрелов прогремели с моей стороны. Это заставило бойцов спрятаться. За эти секунды тишины я вынырнул головой из укрытия, дав указания «I’Glass» собрать всю возможную информацию: площадка для вывоза мусора площадью не больше пары сотен метров, с одной стороны стена административного здания, откуда мы вышли, и в дверном проёме замечен один боец; на севере припаркована пара мусоровозов — за ними прячутся трое стрелков; на востоке открыт широкий выход к пристани, сопровождаемый пустыми рельсами — искусственный интеллект в очках допустил вероятность наступления врага и с той стороны.

Проблема была в том, что захватчики могли подкрасться и со спины. Учитывая то, что я выдал своё местоположение, они скорее всего уже переговаривались и обдумывали, как захлопнуть ловушку. Вот только подслушки у меня больше не было.

По железу вновь забарабанила очередь, вынуждая меня вжаться в угол. Но медлить больше нельзя. Выпустив пару пуль, я рванул с места, сгибаясь пополам, свернул к широким воротам, ведущим на подземную парковку. Быть может, я сумею проскочить мимо отрядов, разминуться с ними в коридорах здания, а выскочу уже через парадный вход.

План казался мне отличным, пока я не завернул в чёрный зёв тоннеля к парковке. Очки тут же очертили несколько неподвижно стоящих фигур с нацеленными в мою сторону автоматами. Расстояние всего десять метров — бежать обратно бессмысленно.

— Руки вверх, — услышал громогласный бас. Центральная фигура, которая на голову была выше всех, сделала пару шагов вперёд. Этот голос мне показался ужасно знакомым. Машинально я выполнил приказ.

Прищурился, по привычке полагаясь на собственное зрение, однако уже спустя пару секунд ИИ в моих «Глассах» услужливо приблизил лицо амбала.

— Сайрус?!

Здоровяк остановился в паре метров от меня, продолжая нацеливать мне в грудину автомат. Ростом под два метра, весом под две сотни килограмм, это была настоящая машина для убийства, в прямом смысле — машина, поскольку наполовину его тело было из железок. Его афроамериканские корни выдавали лишь остатки чистой плоти на бо́льшей половине лица.

— Декарт? Какого хрена ты тут делаешь? — его голубое око моргнуло в полутьме. Готов поспорить, он уже оповестил с помощью этой штуки всю оставшуюся группу о моём захвате.

— То же самое я бы спросил у тебя.

Мы не были друзьями с Сайрусом, скорее наоборот. У нас с ним был один… «работодатель», вот только подход к работе был абсолютно разным. А чтобы на чужом фоне лишний раз покрасоваться перед своим хозяином, мы зачастую устраивали друг другу неприятности.

— Тебя это не касается, — верзила подошёл ещё ближе, не побрезговал пинком мне в живот, отчего меня сразу же согнуло. Вторым ударом он выбил из моей руки «Глок», — Значит, наш ирлашка стал копом? Интересно, как на это отреагирует Хо.

— Он в… в курсе, — я прохрипел, обнимая живот и опустился на колени.

— И ты ещё жив?

— И ты знаешь, что это значит, — у меня хватило сил оскалиться и посмотреть на кибера снизу вверх. Он знал, точно знал — я понял это по единственному ещё человеческому глазу — Хо оставляет жить лишь тех, кто ему так или иначе может понадобиться. А терять ресурсы этот старик не любит.

— Я думаю, он простит мне некоторое недоразумение при сложившихся обстоятельствах, — Сайрус противно ухмыльнулся, вдруг вплотную прижав к моему лбу дуло автомата.

«Connected» услышал я ласковый женский голос в наушнике, но даже не понял, что это могло значить. Всё моё внимание было сосредоточено лишь на чёрном металле автомата.

— Давно мечтал это сделать, — громила продолжал широко улыбаться, даже противно облизнул свои исполосованные шрамами губы. Одной ручищей сорвал с меня очки и пренебрежительно откинул их в сторону. — Скажешь что-нибудь напоследок?

— Скажу, что буду являться тебе в кошмарах, пока ты не высрешь от страха свои ржавые кишки.

Странно, говорят перед смертью вся жизнь проносится перед глазами, а я ни черта не видел. Я лишь продолжал бестолково перебирать в голове варианты спасения, ни один из которых не был осуществим. До последнего я отказывался верить в неизбежность скорой кончины.

Сайрус засмеялся.

— Договорились. С тобой всегда было весело работать, Декарт.

Здоровяк отошёл на метр, но лишь для того, чтобы поудобнее ухватиться двумя руками за автомат, а затем прицелился.

От звука выстрела я в последний момент всё же зажмурил глаза, но не упал, как ожидалось, даже не почувствовал боли, однако услышал оглушающий вопль амбала. Открыв глаза вновь, увидел, как Сайрус отступил на пару шагов, опустил автомат и свободной рукой держался за голову, где поблескивал хромированный участок черепа.

Ещё два выстрела, и оставшиеся позади кибера бойцы грузно упали по очереди мордой в асфальт, заскулили, один схватился за шею, второй за бедро.

Подсказок к дальнейшим действиям я не ждал, намереваясь как можно быстрее исчезнуть с линии огня, по пути поднимая «Глок». Но выскочить за ворота мне не дали — Сайрус ухватил меня за ворот и с нечеловеческой силой дёрнул назад, отчего я потерял равновесие и упал на спину. Машинально я направил оружие вверх, выцеливая голову кибера, но тот наступил своей тяжеленной ногой мне на предплечье, вынуждая зарычать от боли.

С улицы полилась очередь из разнокалиберных орудий, я успел повернуть голову и заметить, как прицельно обстреливали припаркованный на улице автомобиль. Полопались стёкла, спустили шины, жалобно заверещала сигнализация. Учитывая мое лежачее положение, я смог заметить под днищем машины небольшую тень. И тут вспомнил, что минутой ранее услышал в наушнике уведомление о подключении к устройству…

Харпер. Одна, без подмоги. Стало быть, именно она попала Сайрусу по черепу и обездвижила остальных.

— Хана твоему пацану, — послышался тяжелый хрип прям над ухом, я даже не успел понять, что за мальца он принял Харпер. Сайрус надавил пяткой мне на руку, и на сей раз я уже взвыл в голос, а перед глазами посыпались звёзды.

Нет, теперь хана уже вам, придурки.

Открыв огонь, захватчики по сути дали зелёный свет для полиции. Я был абсолютно уверен, что штурм группа уже двигается к моей отметке. Уже ожидал с секунды на секунду услышать жужжание боевых дронов, а затем вспомнил важную деталь — некий Фарид отключил всю связь для копов, и этот трюк лишил многих возможностей для действий моих коллег.

Вдруг вся та надежда на благоприятный исход, появившаяся благодаря меткому выстрелу Харпер, начала стремительно таять.

— Я передумал, Декарт, — здоровяк без особых усилий оторвал меня от земли, ухватившись за ворот пальто, поднял на уровень своей морды, и я заметил знатную вмятину от пули на его сверкающем черепе, — я убью тебя медленно.

Я только успел перехватить его за руки, вот только никаких моих усилий не хватило, чтоб хотя бы слегка разжать железные тиски. Затем Сайрус швырнул меня в сторону, спиной я влетел в двери грузового лифта, тот жалобно «дзынькнул», тут же со скрипом открывая створки. Не найдя опоры, я упал назад на грязный пол.

Но упрямо поторопившись подняться на ноги, я и разогнуться не успел, как увидел несущуюся на меня тушу кибера.

— Уф! — только и выдохнул, когда разогнанный сервомотором протез сокрушил мои рёбра, снос дальше и впечатал в стенку лифта, оставляя внушительную вмятину по форме моего тела. Затем Сайрус зарычал, откидывая голову назад, и я поздно заметил, что он готовится ударить лбом мне по лицу. Я попытался отклониться, но сделал только хуже — металлическая часть лица моего знакомого с размаху ударила меня в висок. Кажется, я на какой-то миг даже потерял сознание.

Наедине с кибером в тесном пространстве я был как кусочек масла между двумя горячими тостами, никуда не деться, разве что… Вытечь?

— Хочу запомнить этот момент как следует!

Опухающим глазом я заметил ехидную ухмылку на толстых губах.

Здоровяк поднял меня над собой, сильнее прижимая к стенке лифта и медленно сдавливая пальцы на моей шее. Этот ублюдок с нескрываемым удовольствием наблюдал за тем, как я задыхаюсь в его руках, болтаю ногами в воздухе, пиная стенки лифта и тщетно выискивая опору. Свет в глазах стал мерцать и понемногу гаснуть.

Вдруг ослепила короткая вспышка, после которой железная хватка на моей шее в миг ослабела и отпустила. Я грузно свалился на пол, поторопился отползти в угол и подняться на ноги. Проморгавшись, увидел, что Сайрус упал на колени, ошалело уставился в одну точку, разинув рот. Его тело сотрясала мелкая дрожь, руки-железки безвольно обвисли тряпками вдоль тела. А на его плече искрилось мелкое устройство, похожее на йо-йо из металла — ЭМИ-мина.

За его широченной спиной я увидел мелькающие лучи фонарей и чёрно-желтые костюмы. Один из патрульных, видимо, который и вырубил кибера, помог выбраться из кабины лифта. Я подобрал свой пистолет с земли, машинально ещё обхватывая рукой травмированные рёбра.

— Где этот сопляк?!

Голос Юджина я услышал совсем рядом, у ворот. Через секунду наши взгляды с начальником встретились, и между нами пробежала искра. Из-за его спины вышла фигурка на голову ниже Стэфилда — Харпер. Уцелела. Я совру, если скажу, что не обрадовался этому. За смерть особо приближённой к начальникам полиции меня бы ждала совсем грустная участь. Вполне возможно, я бы даже пожалел, что Сайрус так и не закончил начатое.

Но радовался я не долго, осознав, что очень скоро я буду гостить в подвале капитана — его взгляд в мою сторону, ускоряющиеся шаги и сжатый кулак это подтверждали.

***

— Заткнись, мать твою! Ты у меня до пенсии теперь будешь штрафы за парковку выписывать! — Юджин осадил нас моментально, как только мы попытались дать хоть какие-то объяснения.

— Тебе было приказано стоять в оцеплении!

— Но я… — послышался голос с заднего сиденья патрульной машины, которую начальник вёл собственноручно, прокомментировав это тем, что если я с оцеплением не справился, то и до машины дорасту не скоро.

— И ты тоже, бестолочь, рот закрой!

Стэфилд рвал и метал. Привычное дело и все же — в этот раз я чувствовал, что он на самом краюшке между всеуничижающим гневом и банальным желанием убивать. Даже доставалось не только мне — Стэфилд в горячке то ли совсем забыл, то ли совсем забил на Николь Харпер, так что её племянница сейчас получала выволочку вместе со мной.

Я хмуро уставился в окно на переднем сиденье, привалившись к самой дверце так, чтобы мышцы левой части моей тушки оказались немного растянуты, а холод от окна приятно обволок припухшую бровь. Машинально облизнул ещё немного кровоточащую губу — то был подарок уже от самого начальника.

— Времени было в обрез, иначе бы заложники могли… — Харпер не унималась. Признаюсь, я даже в какой-то момент удивился её упрямству наряду с бесстрашием и готовностью спорить с Юджином. Но и тот не прогибался, прервал девчонку очередным плевком в зеркало заднего вида:

— С тобой вообще отдельное разбирательство будет! Уж поверь, я костьми лягу, но добьюсь того, чтобы ты за пределы кабинета живых лиц больше не вылезла!

— Это нечестно!

Харпер подалась вперёд, высовывая голову между передними сиденьями. Её возмущение я понимал — кабинетом живых лиц называли место в Лаборатории, куда приходили жертвы насилия фиксировать те или иные травмы ради сбора документов в суд. Такая работа считалась чем-то вроде отбывания стажировки у выпускников медицинских университетов. Профессионалам вроде Харпер там было не место.

— Если бы не я, то заложников использовали как живой щит, я же говорила!

— Я сейчас не собираюсь это слушать! Завтра жду рапорт от вас обоих, и чтоб с мельчайшими деталями. И да, Харпер, какого хрена случилось с шлемом?

Девчонка вдруг поутихла и отползла обратно на заднее кресло.

— А я откуда знаю? Видимо, повредили при перестрелке. Я, знаешь ли, тогда думала не о том, как бы только ваш грёбаный визор не повредить.

Меня бросило в пот.

Чёртовы визоры. Чёртовы шлемы! О них я даже не подумал. У патрульных круглосуточно ведётся запись их окружения во время работы. И Харпер… она же наверняка видела и слышала то, что происходило со мной до прибытия основной штурм-группы. И слышала нашу с Сайрусом, скажем так, беседу.

Меня мелко затрясло, я стал лихорадочно вспоминать, в какой же именно момент услышал в наушнике уведомление о подключении к холокомму девчонки. Что именно могла Харпер успеть услышать?

И если услышала достаточно, почему не сдала?

Или всё же обошлось, что-то помешало, сбоила система? Может быть, то, что она говорит — правда, и случайная пуля действительно пробила шлем в районе электронной начинки? Звучит вполне правдоподобно. Однако я никак не мог убедить себя в том, что переживать не стоит.

Что до самого кибера, я уверен, что Сайрус будет молчать.

Перед расставанием я успел нашептать ему пару советов, как именно избежать тюрьмы нам обоим. От него требуется всего лишь косить под простого наёмного дурачка, «вольняшку» — как называют бойцов по найму, и молчать обо мне. На счастье моего «коллеги» — вся сегодняшняя шумиха обошлась без жертв, если не считать того фрика, которого я пристрелил, и тех бедолаг, которые вздумали отстреливаться от патрульных.

При всей моей нелюбви к Сайрусу, я не мог отрицать, что тот не дурак. Дураки на Хо не работают. Он будет молчать…

Вопрос теперь лишь в девчонке-судмеде.

— Ничего не понимаю. Армейское оружие, «Чистотелы» с железками, глушилка… — задумчиво Стэфилд пожевал губами, уже разговаривая сам с собой, — уроды, блять, — устало заключил он и сделал паузу, но потом продолжил: — Похоже на работу ЧВК, но это бред какой-то. На кой ляд им называть себя «Чистотелами»? И что им было нужно в Ран-Порте?

— Отвлекающий манёвр, сэр? — я тихо подал голос, осторожно, дабы не нарваться на ещё один подарок. Боюсь, больше моя морда уже не выдержит.

— Отвлекающий от чего?

— К сожалению, об этом мы уже вовсе можем не узнать.

Все замолчали, а молчание Стэфилда напрямую намекало на его согласие. Вся эта заварушка казалась каким-то цирком. Ничего не украдено, никто из гражданских не убит. Даже несмотря на взлом системы охраны порта, эксперты заверили, что никакая информация не была украдена. На складской территории пока что ещё тоже ничего не нашли. Даже береговая охрана подтвердила наличие лишь одного небольшого судна у пристани, которое, судя по всему, было приготовлено для побега группы, и это судно пустое.

У меня, в отличие от начальника, был ещё один главный вопрос — зачем это Хо? Чего старикашка пытался добиться с помощью этого представления? И каким образом связаны военные компании, «чистотелы» и король китайского квартала?

Я снова привалился к окну.

Юджин устало потёр лоб, вдруг резко свернул к обочине и припарковался возле тротуара на «Глам-стрит».

— Ясно одно, что ни хрена не ясно. Ладно, главное: заложники целы, а волки сдохли. Так что отделаетесь дисциплинарным взысканием за нарушение приказа. Оба! — он перегнулся через сиденье, где также к двери прижималась Мёрфи. — Есть что дополнить, Харпер? Учти — ещё одна такая выходка на поводке у моих орков или по своей инициативе, и всё — балл закончится, а ты отправишься в районный госпиталь вскрывать бомжей, ясно?

— Сэр, это я разрешил ей…

— Да мне насрано, Раст! — почти обиженно воскликнул начальник, как всегда бесцеремонно перебивая. — Вот совсем, веришь? Чтоб ты понимал, малыш, от неба в клеточку тебя спасает лишь то, что заложники остались живы и шлют благодарности. Считай, что отмолили… У тебя дело Пушера, вот им и занимайся.

— Но вы же сами позвали.

— На оцепление, Де-ека-арт! — страдальчески протянул он, а я буквально ощутил, как к моему лбу клеят бумажку «Тупой». — А ты на кой-то полез в самую гущу, ещё и прихватив с собой гражданского. Без прикрытия. Без нормального снаряжения. Без ни хрена!

Что ж. Нужно отдать должное — Стэфилд прав. В своем пальто по окончании штурма я насчитал около пяти дыр от мелкого калибра. Исключительное везение, если не считать того, что всё моё тело сейчас — сплошная гематома.

— А тот кибер? Живой?

— Живой. Мои ребята его только обездвижили.

— А кто его теперь будет допрашивать?

— Не твоё собачье дело, всё равно этот верзила ещё не скоро сможет начать говорить.

— То есть?

— Про эффект ЭМИ на киборгов слыхал? Нет? Вот пусть тебе твоя подружка рассказывает, а теперь выметайтесь нахер.

Юджин отвернулся к своему окну, и я понял, что бессмысленно пытаться выудить из него ещё хоть какие подробности. Но тут вдруг Харпер подала голос:

— Тут до моего района ехать десять минут, может, подкинете, шеф?

Терпение у Юджина заканчивалось:

— Не наглей, Харпер. Скажи спасибо, что вообще за решётку не упёк за кражу улик, незаконное использование оружия и ещё за кучу остальных косяков! Считай, что теперь квиты, раз по моей вине тебя чуть не прирезали. Вон отсюда!

Мы вышли из машины, но после того, как я закрыл дверь, стекло опустилось…

— Раст! Завтра выходной. Отлежись, полечись, советую поработать на досуге над делом Пушера — мозги-то тебе не отбили.

Неожиданная доброта и щедрость. Жизнь научила меня использовать такие моменты и выжимать до последней капельки. Я нагнулся, заныривая головой обратно в салон через открытое окно.

— Как раз насчёт лечения, мне… нам никакие средства не положены на восстановление там или…?

Я не успел договорить, Юджин мрачно шевельнул усами, и машина неспеша стартовала с места, весьма демонстративно, надо сказать. Кто бы мог подумать, что Стэфилд склонен к театральщине.

Мы остались наедине. Уставшие, потрёпанные и поруганные за свои «подвиги».

Таков мой первый рабочий день в роли детектива. Что же будет дальше?

— Козёл…

Я скосил взгляд, заметив облако пара, срывающееся с губ Харпер. Она смотрела вслед красным сигнальным огням удаляющегося авто.

— Есть сигарета?

Это было уже в мой адрес, я молча покачал головой.

Харпер вжала шею в плечи, ниже натянула шапку на уши, руки спрятала в карманах куртки и вышла к обочине, судя по всему, намереваясь поймать такси. Я неотрывно следил за ней, не боясь быть в этом замеченным. И со стороны может показаться, что я раздумываю её спросить о чём-то или вовсе втрескался, однако я лишь искал в её поведении, движениях, даже в мимике ответ на самый беспокоивший меня вопрос — слышала ли она мой разговор с кибером. И ответа я так и не нашел. Девчонка вела себя абсолютно адекватно, учитывая то, через что ей пришлось пройти. Никаких признаков недоверия в мой адрес или косых взглядов. Мне даже показалось, что та стена неприязни друг к другу, которая крепко выстроилась между нами ещё утром, сейчас давала трещину.

Когда из-за поворота показался жёлтый универсал, таксист даже поддал газку, будто боясь, что кто-то вдруг его обгонит и заберёт клиентов.

Только сейчас я как следует оглянулся. Да уж, Юджин подобрал не самый удачный райончик, чтобы нас высадить. Мог бы хотя бы докинуть до отдела, там бы я забрал машину, аренду которой оплатил на неделю вперёд. Но что-то мне подсказывало, что просить о таком одолжении у начальника было не самой лучшей идеей, к тому же в моем состоянии садиться за руль было даже опасно. Но и прогулка на свежем воздухе по ночным улочкам гарантирует продолжение приключений, а с пустым магазином в моей «Беретте» последствия прогулки вырисовывались отнюдь не радужные. Что ж, остается лишь один вариант: довести Мёрфи до дома, а потом расщедриться перед таксистом, чтобы он согласился отвести меня в мою конуру.

— «Брайт Пикс», на углу «Пятой», — Харпер опустилась к открытому окну. За её плечом увидел улыбающегося мужичка. Он что-то сказал в ответ, но я не расслышал, машинально подошёл ближе.

— Пятьдесят?! — Харпер не скрывала своего возмущения. — Да тут ехать пять минут!

— Ну так-то можете и пешком бесплатно дойти, — парировал улыбчивый водитель.

— Крохобор! — Харпер плюхнулась в кресло и оглянулась на меня.

Именно в тот момент я получил долгожданный ответ — он отчетливо вырисовывался у девчонки на лбу вместе с морщинами от нахмуренных бровей. Выдали её и секундные сомнения в принятии решения, едва разомкнутые губы, словно она колеблется, стоит ли произносить то, о чём думает, и прямой, немигающий взгляд прямо мне в душу.

Она в курсе моего знакомства с преступным миром и… боится?

Я спрятал руки в карманах пальто, старался принять совершенно непринуждённый вид.

— Запрыгивай, я тебя подлатаю.

Такого я точно не ожидал. Но ноги пошли к машине быстрее, чем я успел подумать, стоило ли соглашаться. Оказавшись на заднем кресле старенького авто, я стал разбирать сложившуюся ситуацию по пунктам, взвешивать плюсы и минусы, а в конечном счёте даже обрадовался такому исходу. То, что Харпер не везёт меня сейчас в отдел, это уже хорошо. К тому же, когда я отказывался провести вечер в тёплой квартирке, да ещё и в компании с молодой и… признаться, симпатичной девушкой?

Глава 5. Харпер

Ехали не больше десяти минут, но я успела прокрутить в голове всё, что произошло в этот вечер, начиная с приставленного к горлу холодного лезвия.

— Надеюсь тебе это будет хорошим уроком, — снова вспомнились слова Николь, когда мы разговаривали на улице у порта. — Убедилась, как опасно работать в полиции?

Могло показаться, что Ники даже была рада оказаться права. Однако я хорошо знала свою тётушку и прекрасно видела, как дрожали её губы, как метались глаза по сторонам, как нервно она втягивала воздух носом — она была в ужасе.

Кажется, этот случай с фриком пошатнул ту стену, которая годами выстраивалась между мной и Николь, и которая окончательно укрепилась, когда я узнала, что именно тётушка повлияла на то, что меня год за годом не принимали в Полицейскую Академию.

Жаль Ники снова расстроится, когда узнает, почему операция по спасению заложников прошла успешно.

Я опустила взгляд на руки, немного растопырила пальцы — дрожат.

Уже и забыла, когда стреляла из пистолета в последний раз, да и тогда огонь был по банкам из-под пива с отцом в лесу. Сегодня мне пришлось впервые в жизни стрелять в людей.

Хоть и вторые выстрелы вышли кривыми, зато первая пуля попала точно в цель. Пусть для кибера попадание по его железному черепу и было сравнимо лишь с хорошенькой затрещиной, и всё же этой затрещиной, кажется, я спасла жизнь молодому детективу.

Выходит: 1:1, Декарт?

Я боязливо скосила взгляд на зеркало бокового вида, пытаясь рассмотреть смутный силуэт Раста, сидящего позади. Тот киборг точно знал Декарта. Я отчетливо слышала, как он назвал его по имени.

«Давно мечтал это сделать» — так ведь сказал тот верзила? Значит, знают они друг друга достаточно времени, чтобы тот амбал наточил на детектива зуб.

Кто ты такой, Декарт? И за кой чёрт я позвала тебя к себе?!

Эти вопросы я задавала сама себе в сотый раз, уже заходя в подъезд дома. Спрашивала снова и снова, дожидаясь лифта в холле. Благо Декарт не мешал потоку моих мыслей — он скромно молчал, оглядывался, не отпуская руку от живота и сильно сутулясь.

Зашли в лифт, и, вдруг услышав музыку из динамиков, я осознала все мотивы моего необдуманного предложения.

Бетси ненавидела эту музыку. «Слишком скучная» — говорила она.

Я посмотрела в зеркало и не сразу узнала себя — у той девчонки в отражении был даже для меня непривычный холод в глазах, уверенно сжатые в тонкую линию губы и будто навечно застывшие хмурые брови. Она точно знала зачем позвала копа-оборотня к себе в дом.

Уже после штурма я наскоро пересмотрела запись с визора шлема, чтобы убедиться, что не ослышалась. Решение было молниеносным — стереть все записи, но заранее сохранить этот важный кусочек себе в холокомм. Я действовала по наитию, чувствовала, что так надо. И вот теперь идеальный, казалось мне, план созрел в моей голове одновременно с раздавшимся мягким «дзын-нь» при открывании дверей лифта на восьмом этаже.

План прост: шантажом добиться сотрудничества в расследовании убийства Бетс. Вот только подходя к двери квартиры, я поняла, что, находясь с детективом наедине, мой шантаж не будет иметь никакой силы, Раст ведь может меня просто прикончить. Стоит продумать план Б.

К сожалению, мое расшатанное психоэмоциональное состояние не гарантировало плавного исполнения всего, что я задумала. Оно вообще ничего не гарантировало. У меня только усиливалось чувство тревоги, казалось, что стоит мне сделать шаг за порог квартиры, как я тут же захлопну дверь перед носом детектива и крикну, что передумала.

По крайней мере я уже живо представила себе такую картину, и она показалась мне вполне разумной.

Прикладывая ключ-карту, я уже слышала за дверью требовательное «мяу». Алиса сперва привычно устроилась на узеньком комоде прямо у входной двери, потянула, было, морду, дожидаясь поцелуя, однако, увидев позади меня высокую черную тень, мгновенно отскочила и спряталась за угол. У нас с ней редко бывали гости.

— Душ тут, — я устало махнула рукой, указывая на дверь в ванную комнату, которая располагалась здесь же в узком коридоре, — ополоснись, потом тебя осмотрю. Полотенца на полке.

Я прошла к кухне, по пути скидывая кроссовки.

Все ещё боясь смотреть в сторону детектива, я отвлеклась на кошку, подозвав её поближе и предлагая угоститься лакомством. Всё это время слышала, как тяжело дышал Декарт, аккуратно и неторопливо стягивая пальто с плеч. Судя по всему, резкие движения ему давались с трудом. Дверь в ванную закрылась.

Дождавшись, пока не зашумит вода в душе, я метнулась в комнату к столу. Времени было мало. Выудила из ящика пустую флеш-карту, вставила в карт-ридер, сняла браслет и настроила связь. Пока запись с визора копировалась на карту, я успела сменить грязную и порванную одежду на чистую.

Готово — доказательство связи Декарта с преступными группировками теперь хранилось на крохотном носителе. Стоило сделать ещё кое-что. Я настроила таймер с отправкой этой записи на несколько электронных почтовых ящиков, в том числе и на адрес Юджина. Надеюсь, что до того не дойдёт, но всё же следовало подготовиться и к худшему.

Меня не покидало чувство, что этого недостаточно, и, если я хочу остаться живой после вскрытия секретов детектива, стоило защитить себя ещё лучше… либо хорошенько блефовать.

Сердце стало биться чаще, сдавив горло. Я открыла нижний ящик стола и уставилась на покоящийся там «Walther Compact». Я не брала пистолет в руки уже много лет. И сейчас не торопилась, задержав руку прямо над чёрной холодной поверхностью металла.

Нет, не может же пойти всё настолько плохо. Декарт не похож на дурака, он не станет убивать меня, если я пригрожу рассылкой письма с файлом видеозаписи. Это просто безумие.

Я плавно закрыла ящик, нервно кусая губы, уже сделала шаг обратно к кухне, попутно убирая флеш-карту в карман домашних шорт, но… через секунду ящик резко распахнулся, а я одним движением упрятала «Вальтер» за поясницу, прикрыв сверху тканью большеразмерной футболки.

— Скромно у тебя тут, я думал в «Брайт Пикс» апартаменты пошире будут.

Декарт вышел из ванной, когда я уже разложила контейнеры с медицинскими атрибутами по барной стойке.

— Не нравится — можешь проваливать.

— Да нет, нет, все супер… то есть… у тебя довольно уютно, явно получше моей конуры.

Детектив подошёл ближе к свету, он остался босым, в одних брюках. Я скосила взгляд на парня:

— Вау, да ты прям как божья коровка.

На бледной коже Раста россыпью темнели синяки и ссадины, особенно отличалась одна сплошная гематома вдоль рёбер, такая же на предплечье и заметная рана от пулевого ранения на плече. Это ещё если не обращать внимания на лицо. Я даже не сдержала брезгливую гримасу, стоило лишь представить, на сколько ему было больно.

— Не самый приятный комплимент, который я слышал, но… — Декарт сделал короткую паузу, заметив мой протез ноги, — спасибо…

Он даже не постеснялся подольше рассмотреть, пока усаживался на стул.

Не то, чтобы я испытывала комплексы по поводу внешности, но я привыкла видеть в глазах людей некое смущение, когда им приходилось замечать особенности моего тела. Они старались как можно скорее уводить глаза, делать вид, что ничего необычного не замечают, и меня это полностью устраивало. Но Раст поступил совершенно иначе, что вызвало у меня непривычное чувство… стеснения?

Вот придурок.

Я резко хлопнула в ладоши, на что тут же отреагировали датчики и включили общее яркое освещение. Декарт даже скривил губы и зажмурился.

— А ну открывай глаза, — я вооружилась ручным фонариком, нависла над парнем и не без удовольствия подтолкнула его за подбородок, вынуждая откинуть голову назад. По очереди стала проверять реакцию его зрачков на свет.

— Голова кружится? Тошнота?

Декарт не двигался, лишь отрицательно мычал.

Затем я сделала шаг назад, выставила вперед указательный палец, медленно повела его в сторону, приказывая Расту следить за ним.

— Могу притвориться жмуриком, чтобы тебе было привычнее, — Декарт коротко хмыкнул от собственной шутки, а я под конец сменила указательный палец на средний.

— Сотрясения у тебя нет, но вот с чувством юмора проблемы, — я вернулась к аптечкам.

— Ты первая, кому оно не понравилось. Обычно меня считают душой компании.

— Тогда у меня больше вопросов к тем сомнительным компаниям, — я не смотрела в его сторону, сосредоточенно шуршала в коробке, где хранились системы капельниц и шприцы, выудила специальную иглу с расширенным гибким катетером и вновь направилась к Декарту, уже попутно разрывая стерильную упаковку зубами.

— А это зачем? — ухмылка Декарта исчезла. Не уж то детектив боится уколов?

— Ты хочешь проходить одноглазым неделю?

Я кивнула на его опухшую бровь, которая угрожала полностью закрыть глаз. Не дожидаясь ответа, склонилась над парнем, слегка ощупала гематому, вымеряя место, где будет лучше поставить дренаж. Затем уверенно протёрла место прокола септиком и ввела иглу. Не задерживаясь, вытянула основание иглы тут же подставляя простую кружку под выход катетера, из которого густой и тонкой струёй полилась тёмная кровь.

— Держи так пару минут, — я по-хозяйски перехватила руку Декарта, подтянула её выше, заставляя взять кружку под дно.

Решив не тратить времени, бегло осмотрела место ранения на плече — пуля прошла четко по касательной, однако достаточно глубоко. Придётся зашивать.

Вернулась к аптечкам, зазвенели ампулы. Выудила шприц, пару ампул стимулятора и мощного обезболивающего, на всякий случай прихватила кубик антигистаминного.

Движения были автоматические, быстрые, чёткие, лёгкие, и именно они сейчас ввели меня в некий транс. Удалось на время отстраниться от тягостных мыслей и сосредоточиться на привычной работе.

Заметила косой взгляд детектива, внимательно наблюдавшего за тем, что я делаю, а вот у меня его вид с кружкой у щеки вызвал весёлую ухмылку.

— Я думал, что все давно перешли на автоматические шприцы.

— В основном… — пробубнила под нос, подходя к парню, — зато это добро мне досталось бесплатно. Руку, — сухо приказала, вспомнив стажировки в больницах, где лица пациентов менялись с дикой скоростью и отношение ко всем складывалось одинаковое. Добившись исполнения приказа, я быстрым движением ввела раствор Расту внутривенно.

— Ну вот, мистер Декарт, сейчас Вы почувствуете себя намного лучше.

— Охотно верю, — Раст едва запрокинул голову назад, на секунду его губы растянулись в улыбке, как вдруг он помрачнел и нервно облизнул разбитую губу, рана на которой вновь закровоточила.

Я встала ровно напротив, вооружилась стерильной салфеткой, обильно смочив её хлоргексидином, а затем пальцами приподняла голову Декарта за подбородок. При этом в сложившейся ситуации, где можно было бы увидеть какой-то интимный контекст, я не вкладывала ни в свои движения, ни в собственное выражение лица ни толики каких бы то ни было чувств. Я была максимально сосредоточена, и причина в этом была проста — меня всё сильнее сковывал страх, приклеившись холодом железа к спине.

Детектив лишь ухудшал ситуацию тем, что не сводил с меня глаз, и раз за разом, когда наши взгляды пересекались, я так и не могла заметить того, что могло бы меня успокоить — живого мужского интереса. Декарт не смотрел на меня, как могли бы смотреть на молодую девушку другие мужчины в похожих ситуациях. Он не оценивал меня, не приглядывался к цвету глаз, не пытался украдкой скользнуть взглядом по фигуре. Меня от этого то и дело бросало в дрожь. Серьёзно, уж лучше бы у детектива были заняты мысли лишь тем, как бы меня затащить в постель, в таком случае я бы смогла предугадать его слова и шаги.

Салфеткой коснулась раны на губе Раста, тот тут же тихо шикнул, и к моему счастью прикрыл глаза.

— Извини, — сама не ожидала, как вдруг мой голос сорвался практически до шёпота.

Декарт же ответил быстро и скорее на автомате:

— Ерунда.

— Я не об этом…

Раст медленно открыл глаза и вопросительно уставился на меня, пока я висела над ним тенью и обрабатывала разбитую губу. Его мина вновь вызвала у меня ухмылку. Я кивнула, подбородком указав на место, куда Расту прилетел знатный подарок от Стэфилда.

— Получается, что из-за меня получил.

Парень грустно и тихо хохотнул.

— Ну… если принять это как расплату за десятки спасенных жизней, то тебе точно не стоит извиняться.

Я наложила тонкую нить белого пластыря на обработанную рану. После этого осмотрела припухлость на брови у детектива, убедилась, что её размер сократился до возможного минимума. Выудив дренаж, я также закрыла место прокола пластырем. Действовав машинально, исполняя привычные обязанности, я не уследила за выражением своего лица, на которое тенью легли мысли обо всём случившимся. Детектив заметил моё замешательство, будто-то читая мысли.

— Забей, Харпер. Ты… правда, молодчина.

— Стэфилд прав, мы могли погибнуть и…

— Но не погибли, — Раст перебил меня, сохраняя в своем голосе позитивные нотки. Он пожал плечами, поёрзал на стуле. — Может быть потому, что я — фартовый парень, — он заметил, как я изогнула бровь и добавил: — Или благодаря одной талантливой девчонке… талантливой и меткой.

В его словах не было никакой двусмысленности, простой комплимент, обычно от подобных у девушек таяли сердца, вот только тон голоса детектива, немного фривольный, даже заигрывающий, никак не вязался с его тёмным внимательным взглядом, настолько холодным и острым, что жутко хотелось сбить его всем, что может попасться под руку.

— Что ж, за такие комплименты положен бонус.

Я постаралась поддержать шутливую атмосферу, отобрала у Раста кружку и отправилась к кухне, оставив ту в раковине. Затем вернулась к аптечным закромам.

— Сейчас ты меня полюбишь.

— Не сказать, что этот вечер вынуждал меня чувствовать к тебе что-то негативное…

Искренне улыбнувшись, я выудила из контейнера криопакет и вручила его детективу, предварительно хрустнув содержимым. Парень с удовольствием приложился к холодному мешку травмированной частью лица и даже выдавил тихий стон, прикрывая глаза.

— Ммм… Определённо, теперь я тебя обожаю. И чтобы я без тебя делал?

— Сидел бы сейчас в очереди в Госпитале, надеясь, что тобой займутся хотя бы к рассвету.

Мне выпало время на перерыв, пока вещества, введённые в кровь Декарта, не подействуют. Отошла к кухонным шкафчикам, достала оттуда мой схрон сигарет, благо, всегда держу запас. Но прикурив первую сигарету, заметила, как пристально исподлобья на меня смотрит Раст. Даже заметила движение его кадыка при глотке слюны. Признаюсь, мне стало его жаль. Я подошла вновь к гостю и протянула ему сигарету, а под его носом поставила пепельницу. Тот трепетно ухватился за фильтр свободной рукой, благодарно кивнув.

— Где ты потеряла ногу?

Детектив выпустил перед собой облако дыма, расслабленно опуская плечи и на сей раз даже не смотря в мою сторону, всем своим видом и тоном демонстрируя, на сколько обычным казался бы его вопрос, будто бы затронул тему погоды.

— О! Тебе, наверное, достаточно хорошо известно то место, где это случилось, называется «не твоё собачье дело», — отойдя обратно в сторону, я облокотилась о край столешницы кухни и закурила, при этом старалась выглядеть всё так же расслабленно, даже тон голоса нисколько не поменялся.

— Понял, — Декарт кивнул. — Не подумал бы, что ты такая ранимая.

— А я бы не подумала, что ты такой остолоп, хотя… — я снова улыбнулась, окидывая парня взглядом с ног до головы, — стоило бы догадаться.

— Вот сейчас обидно было, — Декарт наигранно скривил губы и отвернулся, обоими локтями опускаясь на барную стойку. — И это вместо спасибо за то, что тебе жизнь спас?

— Вообще-то, мы квиты… — сперва я безразлично пожала плечами, однако тут же возникшие в памяти события заставили задуматься. Моё бездыханное тело действительно бы сейчас валялось на узенькой полочке в морге, если бы не Раст. И неважно, что было после, неважно, почему я отправилась ему на помощь, рискуя нарваться на пулю. Быть может, тому причина как раз в чувстве долга, желании отплатить спасителю той же монетой, суть была не в этом.

Он первый принял решение, по результату которого я осталась жива.

Мои зубы сжались, брови невольно сошлись на переносице. Зачатки шутливой атмосферы развеялись. Я медленно подошла и рухнула на соседский стул. Каким бы негодяем я не считала Декарта, остатки совести не позволяли промолчать.

— Если серьезно, то… — я кашлянула, прочищая иссохшее горло, — в общем, спасибо. Правда.

Сделав последнюю затяжку сигареты и отправив её в пепельницу, я подняла взгляд на детектива. Тот пусть и выглядел действительно жалко, все ещё прижимая криопакет к синяку над глазом, но смотрел всё также внимательно, в упор, а затем вдруг резко поменялся в лице, весело ухмыльнулся, вдавливая сигарету в дно пепельницы.

— Я уж подумал, что у судмедиков совсем сердца нет.

— Тебе напомнить чья эта квартира? — я важно скрестила руки на груди.

— Ладно, ладно, извини, — парень в знак примирения приподнял ладонь. — Знаю, я иногда перегибаю палку. Хотя я не виноват в том, что у кого-то нет чувства юмора.

Он по-дурацки хохотнул, но тут же коснулся свободной рукой синяка в области рёбер. Его лицо исказилось от гримасы боли.

Я вздохнула глубже, встав со своего места, обошла Раста, остановилась позади него, сложила руки на его спине, а тот едва вздрогнул от касания. Дальше вновь щёлкнул тумблер профессионализма: я отдавала сухие приказы — как Расту стоит нагнуться вперёд или распрямиться, поднимать или опускать руки, спрашивала, когда боль усиливалась, а когда отпускала, одновременно прощупывая больные участки на боках Декарта. Вердикт был весьма позитивным.

— Переломов нет, но советую завтра сходить в госпиталь, просветить рентгеном, подозреваю, что есть трещины в паре рёбер.

— Да, мэм.

Я поняла, что мои слова проигнорированы. Вернулась к аптечке, натянула нитриловые перчатки и приготовила изогнутую иглу с леской.

— Ну что, есть ощущение, что залпом выпил «ЛонгАйленд»?

Я остановилась рядом с парнем у его раненой руки. Декарт уже несколько минут сидел в более расслабленной позе, его плечи были низко опущены, головой то и дело он кивал вперед — верные признаки, что коктейль с обезболивающим подействовал. Однако, вопреки ожиданиям, Раст не стал ещё более болтлив, напротив, он с каменным выражением лица старался не упускать меня из виду и не отвлекаться, хотя в последнем ему стала мешать Алиса, отважившись познакомиться с гостем поближе. Кошка тёрлась о ноги Декарта, привставала на задних лапах и тянулась выше, чтобы обнюхать руки.

— «ЛонгАйленд» был выпит ещё минут пять назад, сейчас уже пошёл чистый виски.

— Отлично. А боль?

Декарт медленно распрямил спину, чуть повернулся в одну сторону, затем в другую, даже оживился.

— Хм… заметно легче.

— Спасибо можешь не говорить, — не дав Расту времени даже ответить, я протянула ему ремешок от жгута, настырно всунув тому в руки, — но все же, если нет денег на дантиста, советую поберечь зубы. Будет неприятно.

Декарт в ответ брезгливо скривил уголок губ и отрицательно мотнул головой, мол, это лишнее.

Я как следует сбрызнула место раны раствором хлоргексидина. Мышцы на руке Раста мгновенно окаменели. А далее за всё то время, пока я накладывала швы, детектив больше не проронил ни слова. Он отвернул голову, шумно засопел, уставившись в одну точку на полу, даже в какой-то момент отвлёкся на кошку. В конце, когда я завязала последние узлы и отошла в сторону, снимая перчатки, детектив сделал глубокий вдох, сильно запрокидывая голову назад. На его вытянутой шее блестели капельки пота.

— Ммм… да уж, на таких эмоциональных качелях меня даже бывшая не катала.

Я прыснула, а Раст, судя по всему, был рад такой реакции и продолжил ещё громче:

— Серьёзно! То любить себя заставляешь, то ненавидеть, — он опустил взгляд на ровно зашитую рану, чуть подвигал рукой. — Ну вот, снова уже целовать хочется, и всё это меньше, чем за час! Как это вообще вытерпеть?! — с напускным возмущением он уставился на меня, но морщины в уголках его глаз выдавали шутливое настроение.

На время я даже забыла о том, кто такой Раст на самом деле. Мы шутили, смеялись и вели себя как давние знакомые, не ощущая никакой неловкости и позабыв о том, что пришлось пережить. Но в какой-то момент улыбка исчезла с лица Декарта в моменте, когда он неотрывно наблюдал за тем, как я убираю все лишнее со стола.

— Спасибо тебе.

— Не стоит…

— Не только за это, — он дернул раненым плечом, и этот жест вынудил меня остановиться, выпрямиться, все ещё удерживая увесистую аптечку в руках.

Глаза Декарта рассеянно забегали по округе, он хлопнул по карманам брюк, достал дешёвую электронную сигарету, закурил. Было заметно, как тяжело он подбирал слова:

— Спасибо, что вернулась тогда…

На секунду повисла тишина, слышно было лишь как мягко мурлычет дремлющая на коленях Раста Алиса.

В голове прозвучало с десяток вариантов шутливых ответов, но они застряли в горле, так и не вырвавшись наружу. Яркой вспышкой перед глазами возникла парковка Ран-Порт-Грейтс. Град из мелких и крупных снарядов, осыпающийся прямо рядом со мной, и от которого меня защищает только кусок железа старенького внедорожника. Грохот, звон и скрежет металла тогда смешались в один сплошной шум, в котором я не могла расслышать даже собственного отчаянного крика.

Тогда я как никогда сильно обозлилась на себя… За что? За собственный, мать его, альтруизм. Верно, в тот момент я жалела, что решила вернуться и помочь практически неизвестному мне детективу.

Горечью во рту отозвалась мысль, что я жалею об этом до сих пор.

Но вот, меня благодарят за то, что я бы никогда не повторила, будь у меня возможность отмотать время вспять. Подумав об этом, я снова почувствовала нарастающую дрожь в руках, поспешила отвлечься и убрать аптечки на кухонные полки. Говорить так же оказалось трудно, как минимум звон в голосе пропал бесследно.

— Ну… мы все-таки были как напарники? — я неуверенно пожала плечами, возвращаясь к барной стойке с пачкой сигарет, и в конце концов устало рухнула на стул ровно напротив Декарта. Пережитое за этот слишком долгий день резко надавило на плечи.

— Напарники?

— Ну да… Вдвоём против целой военной группировки, — я с огромным наслаждением закурила сигарету и поставила на столешницу локоть свободной руки, тут же положив на неё голову.

Нас с Растом разделяла лишь узкая столешница и сизая дымка. Мы смотрели друг на друга прямо, без вызовов, шуток и тайн. В тот момент я всерьёз задумалась о том, что мне стоит отложить разговор о встрече Декарта и Кибера на неопределенный срок. Так сильно я устала, и ещё больше устала бояться…

Детектив повторил мой жест, подперев подбородок кулаком:

— В твоём представлении это звучит даже романтично.

— До тошноты, — ответила я мгновенно, и мы оба тихонько засмеялись.

— Ну а если серьёзно, как бы капитан не распинался, мы правда неплохо сработали, а?

— Да, — я устало выдохнула, — но вряд ли это избавит меня от ПТСР (посттравматическое стрессовое расстройство).

— О, могу побыть в роли психолога.

— Да неужели? — Я шутливо изогнула бровь. — И какова цена сеанса, доктор Декарт?

— Для начала хватит и одной сигареты, — Раст метнул взгляд на столешницу, указывая на пачку «Winston».

Я наигранно возмутилась:

— Не слишком ли велик ценник для недипломированного специалиста с сомнительным опытом?

— Сомневаешься? А зря! Я, знаешь ли, когда-то успел поработать барменом, а эти ребята — лучшие психологи.

— Чёрт, железный аргумент. Сдаюсь, — я сдвинула пачку табака ближе к гостю. — Когда начнём?

— Сперва нужно будет заполнить анкету пациента, — Раст прикурил сигарету, зажимая её в зубах, тут же свободной рукой достал из кармана смартфон, разблокировал экран, укладывая тот на столешницу. От его движений кошка недовольно спрыгнула на пол.

— Анкету? — я широко улыбнулась.

Декарт пару раз уверенно кивнул, прищуриваясь от дыма и смотря на экран гаджета, где уже шустро создавал новый контакт, вбивая моё имя в телефонную книгу.

— С соблюдением всех правил врачебной тайны, естественно. Ну знаешь, Имя, Фамилия, дата рождения и… номер телефона.

Детектив помедлил перед последней фразой, а затем аккуратно повернул смартфон ко мне, настырно пододвинул одним пальцем ближе.

Я от души расхохоталась, прикрывая лицо рукой.

— Ты серьёзно, Декарт?

— А разве это похоже на шутку? — Раст кивнула на экран гаджета.

— Надеюсь, ты не будешь звонить по ночам и дышать в трубку, иначе сразу отправишься в ЧС… — я сдалась, набрала цифры своего номера, после чего отправила короткий прозвон. Холокомм на руке завибрировал.

— Не смущает, что я уже у тебя дома? — Декарт даже не забрал смартфон назад.

— Кстати, об этом — если будешь стоять под окнами, я нажалуюсь Юджину.

— О нет, не переживай… я буду стоять прямо за дверью.

Декарт словил мой взгляд, хитро поиграл бровями, и мы оба снова рассмеялись.

Но несмотря на яркую и шутливую улыбку Раста, меня смущал его всё такой же внимательный взгляд, неотрывно наблюдающий за мной, будто бы детектив так и ждал момента, когда я проявлю оплошность, выдам себя в том, что мне известно. Я машинально опустила голову ниже, рассматривая тлеющую сигарету в пепельнице.

— Мёрфи… — голос Раста вдруг холодной сталью рассёк ту зыбкую, но тёплую атмосферу, что я уже успела почувствовать и искренне насладиться. Обратившись по имени, он лишь подчеркнул серьёзность того, что хотел сказать, а я так упрямо надеялась, что эти минуты, наполненные уютом и заветным спокойствием, растянутся подольше. Упрямилась и отказывалась поднимать взгляд на собеседника.

— М? — усталая улыбка ещё мелькала на моих губах, как будто сам мой организм протестовал и отказывался верить, что смена тона гостя ничего не значила.

— Убери пистолет.

Сердце сперва пропустило удар, а затем содрогнулось, сбивая дыхание. Я метнула взгляд на детектива исподлобья и ощутила эффект от пущенного в кровь адреналина. Всё моё тело стало похоже на заводной механизм в режиме ожидания, и мне хватило бы всего одного неловкого движения Раста, чтобы за секунду отскочить в сторону, вытащить оружие и поймать на мушку лоб своего невольного гостя. А до того момента в моём теле не смел дрогнуть ни один мускул.

Мы окаменели оба, смотрели друг на друга, не моргая, и каждый безнадёжно пытался прочесть мысли другого. Первым сдался Декарт, сперва заметно сглотнув слюну и неспеша приподняв раскрытую ладонь. Второй рукой он все ещё удерживал хладоген у лица.

— Я безоружен. И если бы я хотел причинить тебе вред, то сделал бы это сразу, шагнув за порог, — взглядом он указал в сторону прихожей.

— А что тебе мешает сделать это сейчас?

— Я не хочу, чтобы кто-то из нас пострадал по глупости, — Раст жёстко перебил меня, проигнорировав вопрос.

На его последнем слове я прищурила глаза:

— Считаешь меня психопаткой?

— Я тебя не знаю, Харпер. Но вижу, как трясутся твои руки.

— Можешь не беспокоиться. Случайная пуля в твой зад не попадёт… лишь целенаправленная.

— Я серьёзно, Мёрф, учитывая пережитое…

— Раст, — я ответила детективу взаимностью, резко оборвав его. С той секунды наш разговор развернулся в совершенно иное русло. — Я не уберу пистолет.

Декарт плотно сжал губы, повержено склоняя голову и опуская руку. Видимо, он сделал вывод, что спорить со мной бесполезно, а после набрал в грудь воздуха и вопросительно зыркнул в мою сторону.

— Есть хочешь?

Его вопрос показался мне абсолютно неуместным, но, как и ранее с вопросом о моей ноге, Раст выглядел совершенно непринуждённым.

— Умираю с голоду, — я не посчитала нужным скрыть ноты недоверия.

Декарт вдруг потянулся к телефону. Его движение вынудило меня резко подняться со своего места, правая рука уже машинально потянулась за спину, от чего детектив также мгновенно подскочил со своего места и поднял руки вверх:

— Воу, спокойно, я просто хочу заказать нам ужин.

Я сделала ещё пару шагов назад, дёрнула плечами:

— Могу посмотреть, что завалялось в холодильнике…

— Даже не думай, — Раст медленно шагнул обратно, забрал смартфон. — Не то, чтобы я сомневался в твоих кулинарных способностях или вниманию к срокам годности, хех, но всё же это — самое меньшее, чем я могу отблагодарить тебя за помощь.

— Если честно, я и не думала отказываться.

Детектив на секунду оторвался от оформления заказа ужина, прищурился, словно оценивая услышанное:

— Меркантильность… подозреваю, это твоя главная черта?

— Ты меня не знаешь, Декарт, — я ответила парню его же словами. Одновременно щёлкнула кнопкой на кофе-машине. Чтобы не стоять посреди кухни, решила взобраться на столешницу, свешивая ноги.

— Это предложение познакомиться поближе?

— И не мечтай.

Раст грустно улыбнулся, потоптался на месте, ладонью пригладил ещё влажные волосы назад. Забавно, в такой, мягко говоря, напряжённой ситуации он будто бы старался произвести на меня впечатление.

— Есть предпочтения в кухне?

— На твой вкус… Только не острое.

— Вот как? Странно это слышать от девчонки с пушкой за спиной, — Декарт нарочно медленно окинул меня взглядом с ног до головы. — Я бы, наоборот, предположил, что ты — любитель перчинки.

— Выходит, не стоит судить конфету по обёртке?

— Там, вроде, про книги говорилось…

— А мне больше нравится метафора с конфетами.

— Вот оно, значит, сладкоежка?

Непосредственный тон Раста вынуждал то и дело отвлекаться, поддаваться на уловки. В какой-то момент парень сделал шаг в мою сторону, который я заметила не сразу.

— Стой, где стоишь, — мой голос не поменялся, оставался таким же тихим, но серьёзным, без нот угрозы. Декарт послушно остановился и почесал подбородок, не отрываясь от выбора блюд.

— Что же всё-таки случилось с шлемом?

Я поняла, что пришло время раскрывать все карты. Сбоку раздались три пищащих сигнала — кофеварка уведомляла о готовом напитке. Я же не пошевелилась.

— Ты же слышал — пуля повредила блок с записью данных.

— Это правда?

— А вот это уже зависит от итога нашего разговора.

Раст хитро улыбнулся, кивая самому себе, говоря под нос, но так, что я сумела расслышать:

— Значит, все-таки меркантильность…

Детектив в крайний раз коснулся экрана смартфона пальцем, подтверждая заказ, затем резким движением бросил гаджет в сторону на стойку.

— Давай начнем с начала, Харпер… почему я должен тебе верить?

— Давай, — я вдруг ощутила невероятную уверенность, словно бы мне наконец развязали руки. Я вытащила из кармана чип-карту и кинула её в руки детективу, тот покрутил флешку в руках. Я опередила его вопрос, уже открывая дисплей управления домашними стерео- и видеосистемами с экрана холокомма на своей руке. — Сейчас покажу, что там…

Пара кликов по голографическому дисплею, и вот — плазма на дальней стене в комнате засветилась сперва голубым, а после воспроизвела запись с камеры патрульного шлема. Раст неторопливо обернулся, следуя моему взгляду.

На экране повторялась картина перед началом штурма — детектив, стоящий на коленях, к его лбу приставлен ствол автомата, который держит огромный верзила, наполовину состоящий из железа.

— Давно мечтал это сделать. Скажешь что-нибудь напоследок?

— Скажу, что буду появляться тебе в кошмарах, пока ты не высрешь от страха свои ржавые кишки.

Я смотрела не на экран, а на Раста. Услышав свои собственные слова, Декарт мельком ухмыльнулся, будто бы оценив свою же шутку, но в следующий миг от слов киборга лицо детектива окаменело.

— Договорились. С тобой всегда было весело работать, Декарт.

Запись оборвалась, оставив тёмный экран, в котором издали отразились наши фигуры.

Я ожидала увидеть на его улице хоть что-то: удивление, ярость, огорчение, волнение… хоть что-то. Однако детектив сохранял полное спокойствие. Напряжение в нем выдавали лишь надувающиеся желваки. Он медленно перевёл взгляд на меня.

— Тебе следует знать ещё кое-что — если со мной что-то случится, в моём закрытом почтовом облаке стоит таймер на отправку этого видео всем тем людям, которым, ты, скорее всего, не захочешь рассказывать, почему это участник ЧВК, удерживающий заложников, знает тебя по имени.

— Блефуешь, — Декарт бросил флеш-карту на стойку, опустился на своё прежнее место.

— К сожалению, я совсем не умею блефовать. В колледже я всю стипендию проигрывала в покер.

— Зачем же тогда всё это? — Раст оглянулся вокруг. — Почему не сдала сразу, ещё и позвала к себе?

— Кажется, теперь мы подходим к самому важному, — я забрала чашку с кофе, первый глоток прибавил уверенности. — Но для начала, я хочу знать, кто ты такой, Декарт. Кто тот тип с кучей аугментаций, и откуда он тебя знает?

— Вот это точно не твоё дело.

— Неужели? — я сделала короткую паузу, чтобы детектив смог до конца осмыслить своё положение. — А мне кажется, сейчас я — именно тот человек, которому в твоих же интересах рассказать все подробности… Хочешь кофе?

Признаться, мне всё также было страшно, до чертиков, но я старательно держала лицо.

Моё предложение детектив пропустил мимо ушей и вдруг горько улыбнулся, покачав головой:

— Ты всё равно не поймешь.

— Я попытаюсь.

Декарт продолжал медленно качать головой в знак отрицания, откинулся на спинку стула, схватил свою электронную сигарету, видимо, чтобы хоть чем-то занять руки. Он явно нервничал.

— Ты родилась в этом городе, в обеспеченной семье… Уверен, стоило твоей матери увидеть две полоски, как у тебя уже появился свой собственный счёт с отложенными деньгами на обучение.

Я приложила не мало усилий, чтобы удержать свой рот на замке. Пришлось признать — раннее детство у меня было действительно сказочное, на сколько оно могло быть в нынешнее время в городе-миллионнике. Тем не менее неприятный осадок после упоминания о моей семьи остался.

— А я с девяти лет учился выживать там один, — Раст кивнул в сторону окна. — И, знаешь, оказавшись на улице, даже будучи ребёнком, ты очень быстро понимаешь, что деньги не сыпятся тебе в ладошку лишь по одному твоему хотению. И чтобы не сдохнуть, нужно пахать. Как угодно, где угодно и на кого угодно.

В разрез со своими заявлениями Декарт говорил совершенно спокойно, продолжая и дальше смотреть в окно.

— А зачастую от банального чувство голода люди на улицах готовы идти на преступления.

Детектив сделал паузу, глубоко затягиваясь от сигареты, в которой даже жалобно затрещал нагревательный элемент. Парень обдумывал свои дальнейшие слова, я же не собиралась его перебивать.

— Я много на кого работал… Выбирал тех, кто был самым щедрым. По тому же принципу, видимо, жил и тот кибер. Было время, у нас у обоих была одна кормящая рука, так мы и познакомились.

— На кого же вы работали?

Раст медленно перевел взгляд на меня и не стал торопиться с ответом.

— Могу дать тебе слово, что об этом разговоре никто не узнает, если ты сам не натворишь глупостей.

— Об этом я особо не переживаю… Если кто-то узнает, что ты скрыла важную информацию от полиции, тебе тоже ведь будет не сладко, верно?

Его вопрос поставил меня в тупик. Раст заметил изменения на моём лице, и в уголках его глаз залегли более глубокие морщины хитрого прищура.

— Ой, а об этом ты и не подумала, да?

— У нас ничего не остается, кроме как верить друг другу на слово, — я пожала плечами на столько равнодушно, на сколько могла.

— Выходит, что так… Но я хочу тебе сказать одну важную вещь и хочу, чтобы ты её хорошенько запомнила: если надумаешь меня похоронить, поверь мне, я сделаю всё возможное, чтобы утянуть тебя за собой.

— Значит, нам выгодно идти друг к другу на встречу, чтобы у меня не возникало желания тебя закопать. А пока ты увиливаешь от вопросов, это желание только растёт.

Я демонстративно изогнула бровь и скривила уголки губ, намекая на мой последний вопрос, оставшийся без ответа.

Нависшая тишина постепенно оседала и давила на плечи. Однако я не решалась её нарушить, воспользовавшись ею как рычагом к тому, чтобы Декарт наконец-то сдался. Подействовало.

— Мы когда-то работали на Хо, — детектив сказал тихо, на выдохе, голос его заметно охрип.

— Хо? Глава Чайна-Тауна?

Раст кивнул.

— Как его только не называют…

— И давно это было?

— Достаточно.

— Достаточно?

— Чтобы окончательно убедиться, что та работа была неоправданно рискованная, и не иметь ни малейшего желания возвращаться, — Раст резко зыркнул на меня. По его тону я поняла, что ему категорически неприятен подобный допрос.

— А в полиции, стало быть, тишь и благодать? — теперь уже с ухмылкой прищурилась я.

— Туше.

— Я думала, бывших мафиози не бывает.

— Тот здоровяк, как видишь, такого же мнения, — Декарт кивнул головой в сторону плазмы.

— Неужели, ты не боишься?

— Страх сам по себе иррационален и бесполезен. А если ему поддаться, то и вовсе губителен. Одно неверное решение под давлением страха — и тебе крышка. В случае с Хо — я не боюсь, а вижу проблему, но которую с трезвой головой вполне можно разрешить. И как видишь, — Раст слегка развел руки в стороны, — я с этим справляюсь.

— Не без помощи других.

Декарт театрально закатил глаза и цокнул языком.

— Слушай, я же сказал «спасибо», чего ты начинаешь?

В тот момент смежная комната залилась ярким светом — в окно засветил прожектор дрона-доставщика «Пегас».

— Ну, наконец-то! — Раст среагировал мгновенно, поднимаясь с места и выходя на свет. Немного повоевав с замком на окне, он всё же распахнул его, зачем-то даже махнул дрону рукой, подставляя лицо ближе к сканерам.

— Личность не подтверждена.

— Да ты присмотрись, железка бестолковая! — прикрикнул детектив, уже протягивая руки к грузовому отсеку под «пузом» у дрона. Тот вильнул, словно издеваясь, и рука Раста ухватилась за воздух.

— Личность не подтверждена, пожалуйста, не шевелитесь для идентификации пользователя.

Декарт закипал, клянусь, мне даже послышалось, как он рыкнул, но всё же замер, зло прищуриваясь в камеру летающего устройства.

— Личность подтверждена. Приятного аппетита, Мистер Декарт.

— Давай уже быстрей! — детектив уже не сдерживал эмоции, резким движением выхватил пару пакетов из открывшейся секции и захлопнул панорамное окно.

Стараниями Раста спустя минуту на барной стойке были разложены угощения в ресторанной одноразовой посуде. От еды тянулся вверх пар, а от запахов аппетит разыгрался не на шутку.

Я подошла ближе и заметила в руках детектива бутылку:

— Белое сухое?!

— Что, не угадал? — Раст не отрывался от своего дела ни на секунду, как ни в чём не бывало вдруг проскользнул мимо меня, по-хозяйски стал рыться в ящиках.

— Вообще не рядом.

— Хорошо, в следующий раз спрошу заранее.

— В следующий раз? — я не скрывала удивления и даже какого-то возмущения в голосе. Вся ситуация оставляла лишь чувство сюрреализма. Ещё несколькими минутами ранее мы угрожали чуть ли не убить друг друга, копались в тёмном прошлом детектива, а теперь он ищет штопор на моей кухне, запоминая мои предпочтения в напитках.

— Если выпадет такой случай, — Декарт же чувствовал себя словно рыба в воде, двигался уверенно, плавно. В конце концов он вернулся к стойке, придерживая в другой руке штопор и пару найденных стаканов, подходящих скорее для крепкого спиртного. — А сейчас подумал, что к сёмге в сливочном соусе идеально подойдет это.

Здесь мои глаза округлились, секунду спустя я уже сидела за стойкой, вытягивая шею и разглядывая содержимое тарелок. В животе заурчало.

— Ты весь аванс спустил?

— Не переживай, не обеднею… да и всё же не бургерами тебя благодарить.

Раст не смущал меня своим близким присутствием, но в целом старался соблюдать дистанцию, видимо, всё ещё беспокоясь за мои расшатанные нервы, но при этом быструю реакцию. Он опустился на своё место напротив, вытянул пробку, разлил терпкий напиток по стаканам.

Отпили оба молча, перед этим салютовав друг другу в воздухе.

Мы оба были безумно голодны. Лишь когда тарелки и бутылка вина опустели наполовину, Раст продолжил:

— Так все же… чего ты хочешь взамен на твоё молчание?

Я не постеснялась ответить с набитым ртом:

— Хочу найти того ублюдка, который убил Бетс.

— Как ты себе это представляешь?

— Ты же ищешь Пушера. Будем работать вместе.

— Исключено.

— Мне кажется, у тебя нет выбора, Декарт, — я с удовольствием проглотила очередной кусочек рыбы, затем, не смущаясь внимательного взгляда детектива, сделала глоток вина, даже причмокнула губами в конце.

— А если посудить, то тебе это даже выгодно: поможешь мне, и я ту же уничтожу весь компромат. Потом мы разойдёмся, как в море корабли, а ты в итоге даже получишь повышение, поймав преступника… быть может, даже не одного.

— Ты хочешь сдать его полиции…?

— А ты думал, что я хочу лично его прикончить?

Декарт пожал плечами:

— Мне всё равно. Но если кто-то узнает, что я сливаю секретную информацию, мне конец.

— И чтобы избежать этого, мы будем действовать крайне осторожно. Верно… напарник? — я улыбнулась, протягивая руку для рукопожатия.

Глава 6. Декарт

В «Sharp Forks» всегда было многолюдно, особенно по утрам. Эта забегаловка славилась своей по-домашнему вкусной глазуньей с хрустящим беконом, и за таким завтраком сюда перед работой заходили многие местные горожане.

Я не был местным, а вот Прайс жил в соседнем квартале, поэтому выбрал это место для нашей встречи в ранний час понедельника. И я нисколько не пожалел о потраченном времени на дорогу, стоило первому ломтику настоящего мяса попасть мне в рот.

— Как ты, парень?

Напарник сидел напротив на таком же старомодном бордовом диванчике, что и я, и так же с аппетитом пережёвывал завтрак.

Я вопросительно изогнул правую бровь — левая часть лица всё ещё отзывалась тупой болью из-за синяков. Отвечать с набитым ртом не хотелось, а Уильям понял мой жест:

— Я уже наслышан, что случилось, просто… — он бегло огляделся, будто бы подбирать слова ему было непросто. — В общем хотел узнать, сможешь ли ты дальше работать в темпе, а то с такой раскраской, — он пальцем очертил в воздухе контур своего лица, намекая на мой вид, — можно и на неделю выпасть.

— Я в норме, — для наглядности я ловко парировал вилкой и ножом, выставляя напоказ свой здоровый аппетит и собранность.

— Ну хорошо, хорошо… — Прайс говорил уже под нос, глядя в тарелку. А стоило ему продолжить — я понял причину, отчего напарник чувствовал себя неловко — то было самое простое чувство вины. — Извини, что слился в тот вечер. Знаешь, моя жена…

— Не парься, Уилл, — я быстро перебил напарника, натянул кривую улыбку, на какую был способен, — ещё не известно, как всё сложилось бы, будь ты там, в Ран-Порте.

Прайс с ухмылкой закивал, возвращаясь к завтраку. Груз с его плеч слетел очень быстро.

— Да уж, будь я там, за твою выходку у тебя бы и вторая часть лица была разукрашена.

Я кашлянул, решил, что уже давно пора сменить тему.

— Я кое-что выяснил касательно нашего дела.

— О, а ты, значит, зря времени не теряешь, — Прайс сделал паузу, звонко цокнув языком, и тут же махнул вилкой, как дирижёр, дав тем самым мне команду, — продолжай.

Я утёр губы салфеткой, мельком оглянулся вокруг, отмечая, что никому из посетителей нет дела до двух мужчин за угловым столиком. Достал портативный планшет, быстро отыскал файлы по аутопсии трёх жертв Пушера.

— Ты не заметил отличия между первыми двумя девушками и последней?

С этими словами я повернул экран к Прайсу, совершенно не задумываясь о сохранности аппетита у моего напарника. Разговоры о трупах за утренним кофе? Это было абсолютной нормой для работы в полиции. Каждый, кто получил значок, знал: если у тебя слабый желудок, тебе не место в NDPD.

Уилл отодвинул пустую тарелку в сторону, перехватил планшет и стал рассматривать все данные и фото, нахмуривая брови.

— Что ты имеешь в виду? Ты о том, что Хирсли цветная?

А вот и ещё одно отличие двадцать второго века — здесь никто не задумывается о расизме. Само это слово кануло в небытие, как только на нашем шарике не осталось ни единого острова, где все население принадлежало бы лишь какой-то одной определённой расе людей. Полное и абсолютное смешение.

Поэтому в обиходе частенько можно было услышать слово «цветной», что значило по сути любой тип, кроме белого европейского, и такое обращение не считалось чем-то унизительным или оскорбительным.

Я отрицательно закачал головой:

— Я не о внешности. Присмотрись к ранениям. В заключении по аутопсии указывается, что у первых двух девушек ран было сосредоточено больше на левых частях тела, а у Хирсли, наоборот, на правой.

— Это абсолютно ничего не значит. Самое простое объяснение — убийце что-то мешало взяться за нож правой рукой, и он решил поработать левой, — Прайс скептически дёрнул плечами, однако всё ещё не сводил глаз с материалов дела.

— Я тоже так подумал, — с яичницей было покончено, я отодвинул в сторону пустую тарелку и вооружился электронной сигаретой, — но вчера я решил заглянуть в лабораторию сам. Ты же в курсе, что с первыми двумя девушками работала Харпер? У неё в отчётах было всё предельно ясно и чётко. Но аутопсию Хирсли проводил другой специалист, он даже не посчитал нужным указывать процент расположения ран относительно частей тела. Хех, — я нервно прочесал пятернёй волосы к затылку, — слишком буквально воспринимает свои обязанности…

— Это и правильно. Харпер частенько дописывала лишнее в отчётах.

— Тут я спорить не буду, но я решил проверить, специально ли тот судмед не указал в отчёте возможную кривизну ран, если бы их наносила «нерабочая» рука. И вот, что я тебе скажу, — я облокотился на столешницу, сокращая расстояние между мной и напарником, автоматически понизив тон голоса, — разницы нет никакой. Хирсли убивал левша. Он действовал уверенно и сосредоточенно.

Прайс нахмурился пуще прежнего, погасил экран и отложил планшет на стол:

— Хм, может быть наш парень тот самый… как его, чёрт… — Уилл пощёлкал пальцами, вспоминая нужное слово, — амбидекстр?

— Не исключено, но многих ли ты знаешь таких людей? К тому же среди серийников?

Я краем глаза заметил приближающуюся официантку. Вот это главная фишка этой забегаловки — живые официанты, а не железки на колесиках с подносами и противно мигающими пикселями в виде глазок на мутном дисплее. И не просто официанты, а красотки в мини, прямо-таки сошедшие с обложек журналов двадцатого столетия. Представляю, какие чаевые им тут достаются.

— Что-нибудь ещё, джентльмены? — блондинка озарила нас широкой улыбкой, одновременно забирая посуду со стола.

— Да, Мила, принеси пожалуйста ещё кофе и по кусочку вашего фирменного пирога.

— Будет сделано, мистер Прайс.

То, что официантка обратилась к напарнику по имени, меня не удивило. Видимо, Уилл здесь бывал действительно очень часто.

Девушка удалилась к другим столикам, не переставая вилять бёдрами. Я же вновь облокотился на стол, чтобы была возможность говорить максимально тихо, но быть услышанным напарником.

— Ладно, — Уилл так же подался немного вперёд, стал напряжённо потирать щетинистый подбородок, — допустим, ты прав, и у нас два разных убийцы. Но вполне возможно эти двое изначально действовали группой, ведь все остальные детали идентичны, — напарник стал загибать пальцы, — жертвы примерно одного возраста, найдены в своих домах без следов взлома. У всех троих одинаковая причина смерти — потеря крови от режущих ран. Все трое заколоты собственными кухонными ножами, на которых ни единого чужого отпечатка, а сами ножи были оставлены около трупов. Сексуального насилия не было. И ни единой, мать его, улики, Раст! Ни единого отпечатка пальцев, ни единого волоска или следа от ботинка.

— …и ещё кое-что, — я аккуратно вставил слово, дождавшись, когда Прайс сделает паузу, — у Хирсли также имелся порт для Ай-Ди. Пришёл ответ из Лаборатории — наши догадки подтвердились — прямо перед смертью, как и в двух предыдущих инцидентах, Элизабет подвергалась огромной дозе этой дряни. Порт также испорчен, и запись на карте расшифровать невозможно.

— Всё ещё думаешь, что у нас есть подражатель?

Я пожал плечами:

— Нужно рассматривать все версии. Пока что я и сам склоняюсь к теории о группировке, и всё же эта версия разнится с тем, что говорит наш профайлер — маньяки всегда действуют в одиночку. Они слишком тщеславны, чтобы разделять свой триумф с кем-либо ещё. Для них убийство это слишком интимный процесс.

— Знаю, знаю… А что, если это кучка организованных «миссионеров»? И этими убийствами они пытаются что-то доказать, донести какую-то их бредовую мысль?

Я молча очередной раз пожал плечами. Очень вовремя появилась Мила, разложив перед каждым из нас по тарелочке с кусочком дивно пахнущего лимонного пирога, а затем разлила по пустым чашкам чёрный горьковатый напиток.

Я невольно вспомнил тот аромат свежесваренного кофе, который Мёрфи с таким наслаждением потягивала из чашки, пряча за пазухой пистолет. Эта картина никак не уходила у меня из головы все следующие сутки, и вот триггер в виде запаха кофе сработал как положено — образы из субботнего вечера вновь ожили перед глазами. Я прекрасно помнил, как дрожали её руки, как блестела испарина на её лбу и как резко вздымалась грудная клетка от сбитого дыхания, и я был уверен, что любой другой с такими уровнями стресса давно бы направил пулю мне в лоб, а Харпер продолжала улыбаться, небрежно болтать ногой, сидя на столешнице кухни, и пить свой чёртов кофе, не сводя с меня своих стальных глаз.

Наверное, у меня должно было это вызвать некое уважение к невольной «напарнице», однако я чувствовал лишь бурлящую внутри злость.

— Поступим вот как, — Уильям дождался, когда официантка уйдёт, и продолжил, — поедем в штаб на планёрку, доложим всё Стэфилду. Ты добыл записи с клуба?

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Бесплатный фрагмент закончился.

Купите книгу, чтобы продолжить чтение.