Бесплатный фрагмент - Новое над Солнцем

Дорогой читатель!

Книга, которую ты держишь в руках, необычная. Необычная сказка для необычных детей. Ведь каков бы ни был наш биологический возраст, мы всё равно остаёмся детьми. И каждый из нас необычен.

Первая часть этой книги — ну прямо совсем детская. Но не такая уж и детская… вот поди и пойми. А начиная со второй части рекомендую читать не больше одной главы в день. Это не то произведение, которое можно читать взахлёб. И изначально задумывалось как авторская психотерапевтическая методика для детей и взрослых. Соответственно, передозировка «лекарства» может быть опасна для здоровья.

Это многослойное повествование. С каждым новым прочтением книги тебе будет открываться новый, более глубокий слой мыслей, выводов и тайн. Поэтому это не «одноразовый детектив», а серьёзное, имеющее чёткие психотерапевтические цели произведение.

В тексте использовано множество нейролингвистических приёмов, поэтому некоторые речевые обороты могут восприниматься не совсем «классически», но одновременно с этим очень легко, просто и доходчиво, ибо минуют различного рода фильтры и барьеры разума. А слова, исходящие из сердца, попадают непосредственно в сердце, минуя «наносную» критику разума.

Это не религиозное произведение, хотя на первый взгляд может сложиться такое мнение. Оно не проповедует, не убеждает, и вообще твой внутренний цензор и разум сами решат, как воспринимать те или иные элементы, связанные с духовным. В большей степени это философия и психология.

Ты держишь в руках первую и вторую части книги. Продолжение следует.

А теперь забудь всё то, что я здесь написал, и просто начинай читать и думать.

Не предисловие

В некотором царстве, в некотором государстве жил-был Царь. Не просто там какой-то царёк, каких пруд пруди, не какой-то там самозванец, а самый что ни на есть настоящий. Так вот, жил Он в своём настоящем Царстве поживал… Хотя… Нет. Он жил не в Царстве. Он жил сам по себе. Это Его Царство жило в Нём. Да-да! Прямо в Нём самом! И Царство было сделано из Него самого. Этакий шоколадный король в шоколадном королевстве.

И был у этого Царя один-единственный любимый сын. Хм… Или дочь?.. Хм… Принц или Принцесса? Ладно. Неважно. Пусть будут сын и дочь. Так вот. Поскольку это были единственные дети Царя, они были избалованы. Всё им доставалось сразу же и просто так, потому что Царь их очень любил, лелеял и давал им всё, что они пожелают.

Однако через какое-то время Принц с Принцессой заболели. У них испортилось настроение, и они перестали кушать свои любимые конфеты и запивать их сладким молочком со вкусом клубники. Царь был очень мудрым и сразу понял причину недуга своих детей. Они заболели… стыдом. Да-да! Именно стыдом! Есть такая хорошая болезнь, когда болеют стыдом перед кем-то. А детям стало стыдно перед своим Отцом ― Царём. «За что?» ― спросишь ты. А за то, что дети получали от Царя всё сразу и просто так, ничего не давая взамен. И им стало стыдно от этого. И испортилось у них настроение, и стали они отказываться от еды, говоря: «Мы не хотим брать просто так. Нам неудобно и стыдно перед Царём».

И решили тогда дети убежать и спрятаться от Царя в каком-нибудь далёком-предалёком, тёмном-претёмном месте и не получать от Него никаких подарков. И, собрав свои пожитки, убежали они на самый край Мира. В сто двадцать пятое царство, в самую тьму.

Но разве можно убежать и скрыться от Царя в Его же Царстве? Ведь мы же уже с тобой знаем, что Царство этого Царя было в нём самом! И поэтому Царь знал все тёмные уголки своего Царства. Тем более что Он сам их и создал.

Знал Царь, что Принцу и Принцессе невозможно выжить в полной темноте и совсем без еды. И тогда Он зажёг у себя во Дворце фонарь и направил его Свет в тот тёмный уголок, где спрятались Его дети. И вместе со Светом в то место доставлялось сладкое молочко со вкусом клубники. Но поскольку место, куда убежали Принц с Принцессой, было очень далеко от Дворца Царя, то детям доставался лишь слабый отблеск настоящего Света. Но всё равно лучше, чем ничего! Хоть и в полутьме, но всё-таки что-то можно было различить. То же самое и с едой. Вместе со слабым Светом Принц и Принцесса получали маленькие порции сладкого молочка с клубникой. Поэтому они хоть и не наедались досыта, но и с голоду не умирали. Дети не знали о том, что это их заботливый Отец светит им и посылает еду, и думали, что смогли убежать.

Дети, конечно же, очень любили своего Отца — Царя и скучали по нему, и сам Царь очень любил и ждал своих детей обратно. Ведь они никогда и не ссорились! Но Принц с Принцессой не могли вернуться обратно к себе домой, потому что чувство стыда было у них очень сильным. Но очень-очень хотели.

И тогда Царь придумал для своих любимых детей способ, как вернуться домой и продолжать получать всё полностью, не испытывая при этом ни капли стыда. Но была ещё одна проблема: дети уже долго жили вдали от Дворца и совсем позабыли путь к нему. И тогда Царь написал своим детям большое-пребольшое письмо, в котором он объяснял, как получать всё, не испытывая при этом стыда, и приложил карту с указанием пути до Дворца. И отослал Он это письмо со своим Министром, и тот доставил его на край Мира. Когда Министр дошёл туда, он обнаружил, что Принц и Принцесса живут в разных концах этого края. И связи между ними почти нет. Только иногда. Редко. Более того, скажу тебе по секрету, что Принц уже умел читать, а Принцесса ещё нет. Или наоборот? Принц не умел, а Принцесса уже умела… Хотя неважно. Кто-то из них не смог прочесть письмо от Царя (а в нём было целых шестьсот тысяч букв!). Тот, кто смог прочитать письмо от Царя и понять его, начал свой путь обратно во Дворец, получая по дороге всё больше и больше Света и молочка с клубникой, ничуть не стыдясь этого. А тот, кто не смог прочитать, тот так и остался во тьме.

Но Царь скучал по всем своим детям ― и по Принцу, и по Принцессе, ― и Министр не смог допустить, чтобы только один ребёнок вернулся домой. И тогда Министр повстречал Льва (или Львёнка?) и, дав ему прочитать послание от Царя, попросил его бежать ко второму ребёнку и пересказать ему послание Царя, чтобы тот тоже мог попасть домой. Лев выслушал Министра, сам себе всё записал, чтобы ничего не забыть (получилась такая книжка), и отправился ко второму ребёнку…

Если бы я мог

С ночных небес звезду достать…

Если бы я мог

Цветов у радуги набрать…

Если бы я мог

Добыть сияния луны…

Если бы я мог

Попасть туда, где только мы! ―

То из этих красок,

Лучиков и сказок

Я построил бы тебе дворец

И весенней птицей

В хор весёлый влился

Радостных, танцующих сердец.

Если бы я мог…

Я могу!

---

Что было, то и будет, и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под Солнцем.

― Все знания, ― сказал Кот Семён, ― которые только есть, Душа узнаёт перед тем, как родиться на Свет.

― Вот-вот, ― подтвердил Чезаре, ― я уже много раз доказывал, что люди вообще ненавидят всё новое, и только прирождённые преступники и ненормальные ищут его.

― Под Солнцем действительно нет ничего нового, ― заявило Облако, ― зато… над Солнцем есть!

― Дай мне свою руку, ― сказал Львёнок, ― и мы поднимемся выше Солнца и найдём новое. Пошли!

Часть первая

I

Когда-то, давным-давно, жила на Свете одна Душа. Одна целая Душа. Жила себе поживала, порхала в воздухе, как бабочка. Хотя настоящих крыльев из перьев и пуха у той Души не было. Но ей и не нужны были крылья, потому что каждая порядочная душа умеет летать и без крыльев. Просто одной силой желания. «Как это?» ― спросишь ты. Легко! Вот захотелось Душе побывать на какой-нибудь планете ― опа, и она уже там. Или вдруг возжелала она слетать на какую-нибудь, пусть даже самую-пресамую далёкую, звезду на небе ― упс, и она в одну секунду оказывается там. Однако наша Душа, о которой идёт речь, не очень любила летать туда-сюда, как самолёт, а предпочитала жить у себя в домике у зелёной Лужайки. Ах, какая же это была чудесная Лужайка! И деревья там были, и ручеёк, и даже маленький прудик, в котором на кувшинке жила зелёная в крапинку лягушка. Ты наверняка знаешь такое местечко.

Так вот, жила там наша Душа, перелетала с цветочка на цветочек и перепрыгивала с деревца на деревце (с персика на вишню, с вишни на мандаринку), играла в прятки с разными дикими зверушками и птичками, в шахматы с лягушкой и бегала наперегонки с синим Котом, который жил там же.

Надо сказать, что звери и птицы могут видеть души и даже разговаривать с ними. Раньше люди могли тоже видеть души, но потом разучились. Только совсем маленькие дети, которые и разговаривать-то толком не умеют, их видят и даже играют с ними. А как только вырастают ― забывают. Лишь немногие взрослые сохранили такую способность ― видеть и разговаривать с душами.

Однажды, в один прекрасный летний денёк, когда птицы пели свои лучшие песни, Душе стало немножко грустно. «Почему я не умею петь, как эти птички?» ― подумала она и тяжко вздохнула.

― Что случилось? Почему ты вздыхаешь? ― спросил Душу подсевший рядом на ветку Молодой Серебристый Соловей.

― Ах, если бы я умела петь так же красиво, как и вы! Я просыпалась бы по утрам и пела так, что весь Мир радовался бы моему голосу и моей песне, ― отвечала Душа.

― А! Ну так это совсем не сложно, ― сказал Соловей. ― На соседнем дереве живёт Старый Соловей ― учитель пения. Он поможет тебе научиться петь так же, как и мы.

― Чего же мы ждём? Полетели к Старому Соловью!

― Полетели! ― сказал Молодой Соловей и вспорхнул с ветки.

Вслед за ним полетела и Душа.

― Тук-тук-тук, ― постучал Молодой Соловей по древнему дубу, ― тук-тук.

Из дупла вылетел Старый Соловей в золотистом оперении и с бабочкой на шейке. Отмечу, что бабочка сама согласилась жить на шее у Старого Соловья, так как ему, как и любому другому гениальному музыканту, следует ходить с бабочкой на шее. Каждый наверняка видел таких дяденек со скрипками, флейтами, арфами и другими музыкальными инструментами. Присмотрись: у них у всех сидит бабочка на шее.

― Здравствуйте, Старый Соловей! ― хором поприветствовали Молодой Соловей и Душа.

― Здравствуйте, здравствуйте, ― сказал Старый Соловей, ― чего угодно?

― Я… я… я вот подумала, ― начала Душа, но тут Молодой Соловей так затараторил, что Душа предпочла помолчать.

― Тут, знаете ли, такое дело, ― зачирикал Молодой Соловей, ― Душа хочет научиться петь. Сама пыталась научиться, ходила на уроки к дятлу, к снегирю, к синице и к прочим птицам…

«Никуда я не ходила! Вот лгунишка!» ― подумала Душа, но ничего не сказала.

― …но никто так и не смог научить её петь. Вот я и подумал: не отвести ли её к вам. Быть может, вы научите её петь?

― Хм… ― сказал Старый Соловей, ― у дятла и синицы, говоришь… ― И он осмотрел Душу с головы до пят.

(Мы-то с тобой знаем, что у Души нет ни головы, ни тем более пяток, которые нам, людям, приходится постоянно мыть с мылом. Но для того чтобы было понятнее, вообразим себе, что у нашей Души были и ручки, и ножки с пятками, и даже зубы, которые она чистила по утрам и вечерам.)

― Ну хорошо, ― продолжил Старый Соловей, ― предположим, я научу Душу петь. Но что будет? Вдруг эта Душа споёт песню, которая кому-то не понравится? Или же будет петь так громко, что перебьёт весь хор птиц в лесу?

― Нет-нет! Что вы! Я буду петь тихо-тихо ― себе под нос. Я буду петь только такие песни, которые будут нравиться всем без исключения!

― Ну-ну… ― покачал головой Старый Соловей. ― Запомни, Душа, нет таких песен, которые бы нравились абсолютно всем. Одним что-то нравится больше, другим меньше, а третьим ― совсем не нравится. Всем не угодишь!

― Ну пожалуйста! ― взмолилась Душа. ― Я очень прилежная ученица! Я способная! Я буду хорошо заниматься и слушаться вас во всём!

― Хорошо. Уговорили, ― проворчал Старый Соловей, ― но имей в виду: иногда красивый голос и прекрасная песня, которая нравится большинству, может кому-то не понравиться и пробудить много проблем.

― Ладно, ладно, ― засияла довольная Душа, хотя и не поняла последних слов Старого Соловья.

― А то, что Душа у кого-то училась петь, ― Старый Соловей укоризненно посмотрел на молодого, ― это ты сказал неправду. Я очень хорошо умею отличить по разговору правду от неправды. И обмануть меня невозможно. И Душу этому научу.

― Извините, господин Старый Соловей, я больше никогда не буду лгать! ― прочирикал Молодой Соловей. ― До свидания, ― сказал и улетел.

― Ну вот и хорошо, ― сказал Старый Соловей. ― Пошли, Душа, заниматься!

― Пойдёмте, ― ответила Душа, и они залетели в дупло старого дуба.

II

Долго ли, коротко ли занимались Душа с Соловьём, я не знаю. Но знаю точно, что Душа была очень прилежной ученицей (или учеником, ведь душа ― это не мальчик и не девочка, а всё вместе) и строго выполняла все предписания своего учителя ― Старого Соловья.

Через какое-то время Душа почувствовала, что может петь сама. И вот одним прекрасным утром она открыла глазки, втянула носиком чудный и чистый воздух и запела. Да запела так прелестно, что все птицы умолкли, зверьки замерли на своих местах, не в силах двинуться, ― настолько это была красивая песня. Как звон маленького серебряного колокольчика звучала она, и всякий, кто её слышал, начинал задумываться о хорошем и добром.

Долго пела Душа, но её песня не наскучила даже самым нетерпеливым птичкам и зверькам. Даже цветы раскрыли свои лепестки, чтобы лучше улавливать звуки. Даже ветерок перестал дуть, чтобы не раскачивать ветви деревьев, создавая шум. Даже облачко остановилось в небе, чтобы насладиться неслыханной доселе мелодией.

III

В это время на самом краю Земли в тёмной пещере жила одна старушка. Эта старушка никогда никого не любила, вечно на всех была сердита и всё время ворчала. Поэтому её и звали Старушка Ворчунда.

Ворчунда жила в пещере около вулкана. Почему в пещере? Да потому, что там всегда темно, а старуха ненавидела Свет. Почему около вулкана? Потому что Ворчунда была колдуньей, и грязь вулкана с лавой она использовала для своих колдовских дел, а дымом, исходящим из жерла вулкана, она курила. Эта самая колдунья придумала сделать из этого дыма сигареты, чтобы люди, которые их курят, болели и умирали.

Вместе с Ворчундой в её пещере жили только мыши и тараканы, которые темноты не боялись и могли там находиться, а также там жил её помощник ― злой и толстый серый паук. Он плёл паутину под самым куполом пещеры и ловил в неё случайно залетевших в пещеру птичек и бабочек. Звали паука Шавац.

В то самое утро, когда Душа запела свою прелестную песенку, по всей Лужайке и по всему Миру начал распространяться Свет. И этот Свет дошёл до самого края Мира и достиг пещеры, где пока ещё спала Ворчунда, и проник в неё.

Когда Свет коснулся её глаз, Ворчунда вскочила на ноги, схватила свою палку и, тряся ею над головой, начала громко ворчать:

― Кто?! Кто посмел залить Светом мою пещеру? Кто посмел разбудить меня и моих дорогих мышек и таракашек этой дрянной песней?!

Вместе с Ворчундой кричали и вопили мыши и тараканы:

― Кто это поёт? Прекратите немедленно петь! Мы не переносим Свет и добрые песни!

А толстый серый паук так надулся от злости, что чуть не лопнул.

Но чудесная мелодия продолжалась. И тогда Ворчунда зашла в самый дальний угол своей пещеры и начала колдовать.

― Абра-бабра! Сабра-швабра! ― бормотала она волшебные заклинания. ― Шумбра-юмбра, явись ко мне немедленно тот, кто поёт эту песню!

Вдруг рядом с ней поднялось огромное облако чёрного дыма, и когда оно рассеялось, Ворчунда увидела Душу.

Душа стояла перед старухой и дрожала от страха. Ещё бы! Представь себе, если тебя посреди песни вдруг выдёргивает непонятно кто и неизвестно куда и ты оказываешься в ужасно вонючем дыму. Кстати, это был сигаретный дым, который страшно вреден и детям, и взрослым. А посему, если кто-то из твоих знакомых курит, посоветуй ему немедленно бросить.

― Ты кто такая? ― спросила Ворчунда.

― Я Душа, ― ответила Душа.

― Это ты пела эту ужасную песню?

― Я пела. Но эта песня вовсе не ужасная! Она понравилась всем добрым существам.

― И даже зверям и птицам? ― спросил Паук. ― Ты знаешь их язык?

― Язык живых понятен всем живым, ― ответила Душа.

― Какое мне дело до добрых существ и до живых?! ― закричала Ворчунда. ― Я злая и ворчливая! Я не люблю никаких песен!

― Но как можно не любить красивых песен? ― удивилась Душа.

― Мамба-карамба! ― воскликнула колдунья и сказала: ― За то, что ты сделала так, что в мою пещеру попал Свет, за то, что ты сделала, чего я не люблю, за то, что ты такая добрая, я наказываю тебя: теперь ты больше не будешь одной целой душой, как была раньше! Я разбиваю тебя на три равные части! Две части останутся вместе, а третью я спрячу во времени и пространстве, чтобы две другие не нашли её! Только если вы найдёте третью часть, вы сможете стать обратно одной целой душой. Но этому никогда не бывать! Ха-ха-ха!

― Ой! Нет! Пожалуйста, не надо разбивать меня на три части! ― взмолилась Душа. ― Как же мы будем без нашей третьей части? Мы будем скучать по ней! Без неё нам будет плохо! Пожалей нас!

― Не жди пощады! ― заорала Колдунья.

― Заколдуй её! ― закричали хором мыши и тараканы. ― Разбей!

― Разлучи их! ― завопил старый серый Паук и так зашипел и задёргался в своей липкой паутине, что прорвал её и плюхнулся в кувшин с водкой.

― Абра-кадабра! Мера-бера! Карики-марики, ― начала колдовать злая Ворчунда и взмахнула своей волшебной шваброй.

― Ах! ― только и смогла произнести Душа… и распалась на три равные части.

Две части остались на небе, а третья часть попала в наш Мир, в котором мы с тобой сейчас живём. Спустилась прямо из созвездия Близнецов. А в этом Мире души не могут жить просто так. Они получают тело. То есть тело ― это как одежда для души. Все люди, которых ты видишь, ― это души, облачённые в тела. Через тело душа видит глазками, слышит ушками, нюхает носиком, чувствует кожей и разговаривает языком. Поэтому так важно правильно и хорошо разговаривать и учить в школе чтение и письмо, чтобы душа могла лучше выражать то, что она думает и чувствует. Но это ты и так знаешь.

Итак, эта самая третья часть Души оставила две остальные части на небе и спустилась в этот Мир, где и нашла для себя подходящее тело. Это был маленький мальчик, который вот-вот должен был родиться. Вошла эта часть Души в него, и стал мальчик живым и родился на Свет. Мальчик был рыженький, как львёнок, и прозвали его Львёнок.

IV

Рос Львёнок с папой и мамой и очень их любил. Ни братика, ни сестрички у него, к сожалению, не было. Зато у него был кот. Львёнок очень любил кота, а кот любил Львёнка.

― Мы с тобой оба семейства кошачьих, ― говорил Львёнок коту. А кот смотрел на него и отвечал: «Мяу-мурр!» Кота звали Семён. В общем, Львёнок был вполне обычным мальчиком. Любил бегать, прыгать, играть в футбол и в шахматы. По секрету скажу, что в школу он не очень любил ходить, но зато любил петь и любил готовить и кушать. Короче, он любил делать всё, что любишь делать ты.

Рос Львёнок, рос и наконец вырос. А вместе с ним росла и его часть Души. Душа-то, конечно, всегда знала, что она не целая и на небе живут две остальные её части, но сам Львёнок этого не знал.

Душа у Львёнка была очень добрая, и мальчик решил пойти учиться на самую добрую и милосердную профессию в Мире ― на врача.

Врач всегда помогает людям, лечит их и облегчает их страдания.

И стал Львёнок хорошим врачом.

И работал доктором в больнице.

V

Однажды зимним вечером захотелось Львёнку прогуляться по парку, подышать свежим морозным воздухом. Он тепло оделся: шапка, меховой полушубок, тёплая обувь ― и вышел в парк.

Он шёл по белому, искрящемуся под светом луны снегу. Снег поскрипывал у него под ногами: скрип-хрысь, скрип-хрысь, скрип-хрысь…

Вдруг Львёнок заметил, что он почему-то не в том парке, куда пришёл изначально. Посмотрел направо ― сугробы, посмотрел налево ― снег… Огляделся по сторонам ― какое-то безлюдное поле… Куда ни взгляни, всюду снега, тёмное небо, и никого вокруг.

― Вот это да… ― сказал сам себе Львёнок. ― Куда же это я попал? Как же мне выбраться отсюда?

Львёнок ещё раз осмотрелся.

― Эгегей! ― закричал он. ― Ау!

― Эгегей! Ау! ― ответила ему вьюга…

VI

В это время злая Колдунья Ворчунда сидела в своей тёмной пещере на краю земли, в её самом тёмном и дальнем углу, и разговаривала со старым толстым пауком ― её помощником. С тем, который искупался в кувшине с водкой. С Шавацем.

― Прошло уже двадцать лет, ― сказала Старуха, ― моё колдовство начинает терять силу. Две оставшиеся части Души должны уже скоро спуститься в Мир Людей. А если они встретят там свою третью часть, то Душа вновь станет целой и будет счастлива. Они все вместе будут жить-поживать и добра наживать. А я ненавижу счастье. Я хочу, чтобы всем было плохо!

― Да, ― согласился с ней Паук. ― Души вот-вот должны спуститься. Родятся дети и встретятся с тем, кто родился двадцать лет назад. Кстати, как его зовут?

― Львёнок, ― процедила старуха сквозь зубы, ― тоже мне, лев нашёлся… Я все эти двадцать лет пыталась сделать ему плохо, и даже убить, но у меня ничего не получилось. Я хотела сделать его плохим человеком, но у меня опять ничего не вышло. Ишь! На врача выучился! Людям помогает! И даже, ты представляешь, Паук, петь выучился так, как пела раньше целая Душа.

― Надо сделать так, чтобы эти две Души не родились, ― сказал Шавац.

― Предлагай, Паук! Как это можно сделать?

― Ну, можно, например, убить этих детей, как только они начнут рождаться.

― Хорошая идея, Паук. А как это сделать?

― Проще простого! Ты же знаешь, Ворчунда, что, пока дети не родились, они получают от мамы еду по трубке, которая находится у малышей в животе.

― Через пупок, что ли? ― уточнила Ворчунда.

― Да, через пупок. Так вот, когда они будут рождаться, обвяжи им эту трубку вокруг шеи. Пусть они задохнутся при рождении!

― Ай да Паук! Ай да молодец! Вот придумал так придумал! Отличная идея! Так… Для этого колдовства нам потребуется большая кастрюля, много грязи и лавы с вулкана. Пойду пособираю…

VII

И тут Львёнок почувствовал, что что-то начинает меняться. Неожиданно исчез и без того слабый свет луны. Только звёзды продолжали в изобилии блестеть на бесконечном чёрном небе.

Завывавшая как волк вьюга вдруг умолкла, и стало совсем тихо.

Львёнок оказался в темноте и тишине.

VIII

— Арарат-арафат! Ардебалет-кардебалет! ― заговорила Старуха-Колдунья над большой кастрюлей, в которой пенилось и бурлило грязное колдовское варево.

― Кардебалет-ардебалет! ― подвизгивал противным голосом Паук.

― Валики-балики! Ярики-комарики! ― ворчала Старуха.

― Хи-хи-хи, ― захихикал Паук, ― «комарики», хи-хи-хи.

― Тише ты там! Ты мне мешаешь колдовать! Лучше посмотри в волшебное зеркало, где сейчас находятся эти Души. Давай, Шавац, быстрее!

― Ладно, посмотрю. ― Паук достал маленькое пыльное зеркальце. ― Ой! Они уже начали свой спуск вниз!!!

IX

«Дзинь-дзинь, трям-трям», ― послышался мягкий и нежный звук, похожий на звон серебряного колокольчика. Это доносилось откуда-то сверху.

Львёнок посмотрел на небо и увидел, как из созвездия Медвежонка быстро спускались вниз две маленькие, но очень яркие звёздочки. Одна за другой. Они скатывались куда-то за горизонт, и их бег сопровождала дивная мелодия.

X

― Караул! Они быстро летят вниз! ― завопил Паук Шавац. ― Они уже сейчас родятся! Обвязывай быстро горло!!!

― Кирдык-мырдык, секир-башка! ― произнесла Колдунья. ― Горло, завяжись ― душа, не родись!

Ворчунда схватила свою швабру, чтобы совершить последнее колдовское движение, но вдруг…

---

XI

И тут у Львёнка что-то шевельнулось внутри. Наверное, это шевельнулась в нём его Душа. Сильно-сильно забилось сердце, как будто хотело выпрыгнуть из груди. Почему-то защипало в носу и захотелось плакать. Слёзы сами собой потекли из глаз. Львёнок присел на какой-то сугроб и заплакал. Да так горько, что вместе с ним, казалось, плачет небо. Снежинки, тая на щеках, превращались в слёзы, и оставшиеся на небе звёздочки тихо «подплакивали» ему в тон.

Почему он плачет, Львёнок и сам не понимал. Он чувствовал, что что-то важное происходит именно сейчас, в это время, для него и его Души. Но что именно ― не знал. Вероятно, это волновалась и плакала его часть Души. Люди ведь знают гораздо меньше, чем знают их Души…

XII

…Но вдруг пещеру Колдуньи озарил сильный яркий Свет. Такого Света Ворчунда не видела уже двадцать лет, с тех пор, как в последний раз слышала песню целой Души.

― А-а-а! ― орала Колдунья дурным голосом.

― У-у-у! ― вторил ей гадкий Паук Шавац.

А из этого Света вышел большой, сильный и красивый Ангел с мечом и опрокинул кастрюлю с кипящим зельем.

― Кто ты такой? ― завопила злая Ведьма. ― Ты как сюда попал? Зачем ты опрокинул мой котёл? Теперь моё колдовство не получилось! Трубка не обвилась крепко вокруг шеек детей, и врачи смогут им помочь! Они родятся живыми! Караул!!!

― Кто я такой? Я Ангел слёз и тайн. А зовут меня Разиэль. Душа, которой ты хотела навредить, взмолилась о помощи, и я был послан помочь. Так что твоё колдовство теперь бесполезно, и две оставшиеся части Души уже пришли в тот Мир.

― Как?! Они уже в Мире Людей? ― завизжали хором Ворчунда с Шавацем.

― Да. Хоть ты и пыталась убить их, но сделать этого не смогла. И запомни, злая ведьма, если эти части Души будут просить помощи у Пославшего меня, они будут под Его защитой. Он будет посылать меня, и я буду разрушать твои чары. Добро всегда в конечном итоге сильнее зла и побеждает его. Тебя это тоже касается, ― Ангел так строго посмотрел на Паука, что тот, как и двадцать лет назад, сорвался со своей паутины и угодил в тот же самый кувшин с водкой.

― Я всё равно буду им вредить! Я не дам им быть вместе! Я буду разлучать их! Они никогда не встретятся! ― закричала Ворчунда.

Но Ангел, покачав головой, исчез так же внезапно, как и появился, оставив за собой только тонкий аромат то ли мандаринок, то ли персиков…

XIII

…Две звёздочки уже давно скатились вниз. Вы-то, конечно же, поняли, что это были две оставшиеся части целой Души. Они нашли себе тела и родились на Свет. Они были похожи друг на друга, как близняшки. И прозвали мальчика ― Ромашка, а девочку ― Василёк. Но не потому, что это были их настоящие имена, а из-за того, что это были прелестные малыши, похожие на прекрасные цветочки, с чудесными нежными и добрыми душами.

XIV

…Две звёздочки уже давно скатились вниз, куда-то за горизонт.

Львёнок выплакался и высморкался. Ему вдруг стало тепло и хорошо. Вьюга опять запела свою песенку. Погода прояснилась, из-за туч выглянула луна. Немного просветлело.

Львёнок посмотрел по сторонам и с удивлением заметил, что он вновь оказался в том же парке, куда и пришёл погулять. Львёнок постоял ещё немного, втянул свежий, морозный воздух и ощутил сильную усталость. Очень захотелось спать.

Львёнок вернулся домой, разделся, улёгся в кроватку, укрылся тёплым пуховым одеялом и сладко уснул.

Ему снились необычайно красивые и непонятные сны. Ему грезился небольшой уютный домик, большая зелёная Лужайка с фруктовыми деревьями, различные птички и зверьки, и зелёная в крапинку Лягушка, и синий Кот. А на ушко ему пели колыбельную песенку два соловья ― Серебристый и Золотистый ― с бабочками на шейках. И ему было хорошо. Во сне он был счастлив…

XV

…Прошло несколько лет.

Львёнок жил уже в другой стране и совсем позабыл о том случае, произошедшем с ним в парке. Однако иногда ему снился один и тот же странный сон, в котором он бегает наперегонки с синим Котом и играет в шахматы с зелёной в крапинку Лягушкой.

Честно говоря, Львёнок немного стеснялся этих снов, потому что думал, что такие сны видят только дети. А он ведь был уже доктором. И не просто обычным доктором, а хорошим и известным врачом. Он даже обучал других людей искусству врачевания — так, что они сами становились врачами. Поэтому он считал, что должен видеть сны докторские, серьёзные. И никому не рассказывал про свою волшебную Лужайку во снах.

XVI

Однажды к Львёнку пришла на приём женщина, у которой болел желудок.

― Львёнок, ― сказала она, ― я слышала, что ты хороший врач. Не можешь ли ты мне помочь?

― А что у тебя болит? ― спросил Львёнок.

― Видишь ли, когда я покушаю, то у меня всё нормально, но через два часа начинает болеть вот тут, ― женщина указала на область желудка.

― Хм… ― сказал Львёнок, ― сейчас посмотрим. У тебя как болит: колет или тянет?

― Тянет.

― Тебя тошнит?

― Да. Когда сильно болит, тогда тошнит.

― Всё ясно. У тебя язва. Тебя надо лечить, ― сказал Львёнок. ― Вот, выписываю тебе таблетки, будешь принимать их утром и вечером. И самое главное, тебе надо питаться чаще и маленькими порциями.

― Это всё? ― спросила женщина.

― Да. И через неделю приходи ко мне на проверку.

― Большое спасибо, доктор. Я обязательно приду, ― сказала женщина. ― До свидания.

― До свидания, ― сказал Львёнок и встал из-за своего докторского стола.

Через неделю эта женщина опять пришла к Львёнку. Села возле стола и говорит:

― Доктор, не помогает мне лечение. Желудок всё продолжает болеть, как будто там кто-то живёт. Царапается и шевелится.

― Скажи мне, а ты руки перед едой моешь? ― спросил Львёнок. ― Быть может, у тебя там что-то завелось? Ведь ты знаешь, что у тех, кто не моет руки перед едой, заводятся червячки. И фрукты надо мыть.

― Мою. Мою и фрукты, и овощи, и руки перед едой.

― Ну хорошо. Давай сделаем тебе рентген-исследование и посмотрим, что же происходит у тебя в желудке.

― Давай, ― согласилась женщина.

Львёнок достал специальный фотоаппарат, который позволяет фотографировать то, что находится у человека внутри тела, и нажал на кнопочку.

«Чик», ― сказала кнопочка, и снимок был готов.

Львёнок взял снимок, посмотрел на него и похолодел от ужаса. Такого он ещё никогда не видел: в желудке у этой женщины сидел серый толстый Паук и смотрел на него своими злобными паучьими глазами.

XVII

На большую зелёную Лужайку собирались все её жители. Повод для этого был вполне подходящий: Старому Соловью ― учителю пения ― исполнилось ровно триста лет. Несмотря на свой почтенный возраст, он был очень подвижной птицей и много суетился, накрывая стол. Он летал взад и вперёд, принося из своего дупла в древнем дубе всё новые и новые блюда.

Сам Старый Соловей готовить кушать не умел, но ему помогла Бабочка с его шейки, которую он отпустил для этой цели. Целую неделю летала Бабочка с подругами на пасеку и брала у пчёл мёд. Летала Бабочка по лугам и полям ― собирала пыльцу с цветов. А пожаловав в гости к Медвежонку (который, кстати, проживал совсем на другой планете, в созвездии Медвежонка), кое-как дотащила от него несколько ягод малины для варенья.

Надо заметить, что жители Лужайки не питались друг другом. То есть птички не клевали жучков (они ведь тоже жить хотят), кот не съедал хомячка, а цапля не трогала лягушку (ту, что зелёная в крапинку). Все кушали плоды фруктовых деревьев, которые росли там в изобилии, и каждый плод был величиной с футбольный мячик (ну, или чуть меньше), сладкий нектар с цветов, и все особенно любили нежное и рассыпчатое печенье с малиновым вареньем под названием «Лохматый Львёнок». Никто из жителей Лужайки не знал, почему оно так называлось. И как оно готовится, тоже никто не знал, но это и не важно: в домике стояла большая ваза, в которой периодически откуда ни возьмись само появлялось это печенье. Лишь один Старый Соловей догадывался, откуда оно там берётся. Он говорил, что печенье присылают им из Мира Воображения. Как только кто-нибудь из Мира Людей вообразит себе, что оно там есть, печенье моментально оказывается в вазе. И когда оно там, у всех жителей Лужайки праздник!

Наконец стол был накрыт.

Всем хотелось поздравить Старого Соловья с днём рождения. И все принесли ему подарки. Целую гору подарков.

XVIII

― Ой! ― только и мог произнести Львёнок. Он не верил собственным глазам: этот Паук вдруг выпрыгнул у женщины изо рта и начал расти. Сама же женщина стала меняться и быстро превратилась в отвратительного вида старуху, державшую в руках швабру со щёткой. За плечами у Паука было большое двуствольное ружьё, которое он тут же направил на Львёнка.

― Этого не может быть, потому что не может быть никогда, ― сказал сам себе Львёнок и протёр глаза. Ему казалось, что всё это происходит не по-настоящему.

― Может, может, ― прошипел Паук, ― сейчас ты в этом убедишься сам.

― Кто вы такие и что вам от меня нужно? ― спросил Львёнок. ― Я не сделал никому ничего плохого. Так зачем же вы нацеливаете на меня ружьё?

― Гы… ― поперхнулась Старуха, ― ничего не сделал, говоришь?

― А-а… ― сказал Паук Старухе, ― так он ничего не помнит!

― Да. Он не помнит. Люди не помнят о том, что с ними было до их рождения. Но это совершенно не важно. Нечего с ним болтать ― стреляй в него, мой верный Шавац!

«Шавац… какое странное имя…» ― подумал Львёнок. Он осмотрелся по сторонам. Рядом с ним лежала какая-то палка. Он схватил её и что есть силы огрел ею Старуху. Но Старуха даже не шевельнулась. Как будто она была сделана из железа.

― Как ты смеешь прикасаться к моей повелительнице, великой и могучей Колдунье Ворчунде! ― заорал Паук Шавац.

«Ворчунда… ещё одно странное имя, ― подумал Львёнок. ― Они же сейчас убьют меня! За что?»

Помощи ждать было неоткуда. Смерть была неминуема.

«Как глупо и жалко умирать таким молодым, ― подумал Львёнок. ― Боже, помоги мне! На помощь!»

От отчаяния Львёнок заплакал. Не от страха, а именно от отчаяния и обиды. Боязни не было.

Паук Шавац взвёл курок, и последнее, что увидел Львёнок, это…

XIX

…Все хотели поздравить Старого Соловья. Каждый из зверей поднимал бокал лимонада за здравие именинника, а хор бабочек исполнил специально написанную для этого случая песню.

После того как все наелись и напились до отвала, звери и птицы задумали перекраситься. Они пригласили художницу-синичку, которая принесла с собой специальные краски, которыми можно рисовать по телу. Кстати, рисунки на теле ― это вид искусства, называемый «боди-арт». Синичка разложила краски, и жители Лужайки выстроились в очередь на «перекраску». Каждый хотел нарисовать на себе что-то особенное. Белка попросила нарисовать на её щеке пару дельфинов, ну а кот изрисовал себе всю мордочку, превратив её с помощью красок в тигриную. Получилось очень забавно.

Потом решили поиграть в прятки. Но в итоге от этого отказались: никто никого не мог найти.

Тогда решили все собраться на Лужайке, убрать стол с едой (все были уже сыты по горло) и сделать нечто наподобие дискотеки.

Главным диджеем-заводилой был назначен Разиэль. И он прекрасно справлялся со своей задачей. Звери и птицы плясали до умопомрачения.

Но в самый разгар веселья вдруг через громкую и весёлую музыку прорвался еле заметный голос, который и разобрать-то было сложно. Разиэль выключил проигрыватель и дал знак зверям и птицам умолкнуть. И в наступившей по команде тишине явственно послышался тихий голос, идущий откуда-то издалека. Из иного Мира.

― Боже, помоги мне! На помощь! На помощь! На помощь!

И в этот миг на всех собравшихся на Лужайке хлынул сильный дождь. Разиэль вздрогнул и побледнел. Меч на его поясе начал дрожать и переливаться голубоватым светом.

― Пришло время, ― сказал Разиэль, ― мне надо спешить. Меня ждут в Мире Людей.

Сказал и моментально исчез.

Ошеломлённые звери остались стоять молча на Лужайке под проливным дождём, который почему-то оказался солёным…

XX

…Последнее, что успел заметить Львёнок, это голубого цвета руку, державшую переливающийся синий меч. Успел увидеть два огненных шарика, вырвавшихся из чёрного дула ружья Шаваца, и ощутить сильную боль в груди. Боль продолжалась не больше секунды и растворилась.

Вместе с болью растворился и Львёнок, погрузившись в темноту, окружившую его со всех сторон.

В темноте пахло почему-то не то мандаринами, не то персиками…

XXI

Запах мандаринок (или, быть может, персиков) становился всё сильнее и сильнее. Львёнок, окружённый темнотой со всех сторон, чувствовал, что куда-то летит.

«Наверное, это очередной дурацкий сон, ― подумал Львёнок. ― Не бывает у людей пауков в желудках, пауки не превращаются в монстров и тем более не стреляют из ружья. Наверное, мне это всё снится».

― Мур-мяу! ― вдруг услышал Львёнок. ― Мяу-мурр!

«Ну вот ещё сюрприз! Быть может, я просто сошёл с ума? Да. Явно я заболел», ― решил Львёнок и неожиданно услышал:

― Мрр… Привет, мрр… Ты не сошёл с ума, мрр-мяу. Я, конечно, не могу сказать о тебе, что ты абсолютно здоров, ― посмотри вниз, ― но с рассудком у тебя всё в порядке. Можешь мне поверить, мяу-мурр.

Львёнок точно не знал, где в темноте находится верх, а где низ, но вокруг начало проясняться, и первое, что предстало его изумлённому взору, был Кот. Причём это был не просто Кот. Во-первых, на всех четырёх лапах его были надеты бархатные сапожки, а во-вторых…

― Мама!.. ― произнёс Львёнок.

…Во-вторых, это был Кот Семён, с которым Львёнок играл и которого очень любил. Но Кот Семён умер уже много лет назад. Ведь коты не живут долго.

― Сёма, неужели ты? ― спросил Львёнок, не веря своим глазам.

― Мрр, я, ― ответил Семён. ― Я пришёл встретить тебя. Мы ведь с тобой оба семейства кошачьих. Не так ли? Мрр.

― Но, Сёма, как же это получается, что мы разговариваем и понимаем друг друга? Ведь ты Кот, а я человек!

― «Язык живых понятен всем живым», ― процитировал Кот. ― Кажется, это было твоё выражение. Посмотри вниз, ещё раз тебе говорю!

Львёнок, наконец-то разобравшийся в пространстве, посмотрел вниз. Где-то глубоко (или далеко, или низко) лежал он, Львёнок, или, точнее, его ― Львёнкино ― тело, на больничной койке, подключённое к каким-то мигающим разноцветными кнопочками аппаратам, а вокруг бегали и суетились люди в белых халатах. Но Львёнок не был полностью отсоединён от тела. С тем, «нижним» Львёнком его связывала тоненькая серебристая цепочка, которая всё время удлинялась по мере отдаления Львёнка, но не рвалась.

― Я умер? ― спросил Львёнок Кота в бархатных сапожках.

― В какой-то мере, ― ответил тот.

― Хм… В таком случае я не говорю на «языке живых», ― съязвил Львёнок.

― Ошибаешься, ― ответил Семён. ― Ты и теперь живее всех живых… Впрочем, это уже не твои слова, ― фыркнул Кот, ― но какая разница? Главное, что мы понимаем друг друга.

XXII

― Да, ― ответил Львёнок, ― понимаем… Хотя… Честно говоря, я ничего не понимаю.

― Мяу! Вот сейчас ты верно говоришь. Вы, люди, думаете, что знаете о Мире и жизни всё. А на самом деле ― ничего. Вот поэтому и не понимаешь.

― Можно подумать, что ты, Кот, понимаешь в жизни больше меня, ― обиделся Львёнок.

― В той жизни, может, и не больше, но шире. А в этой… В этой жизни нам ещё предстоит поучиться кое-чему.

― Ты, Кот, говоришь загадками. Я привык мыслить чётко. То, чего я не вижу, не существует. И вообще, запутался я. Это, наверное, всё-таки просто сон. Я сейчас проснусь у себя дома в своей кровати, и всё. ― Львёнок попытался ущипнуть себя за ухо, чтобы проснуться, но всё осталось на своих местах. ― Сёма, если я умер, значит, я не могу думать. У меня не может быть никаких мыслей! Но я чётко вижу внизу себя. Значит, всё-таки я на том свете…

― Не на том, а на этом, ― поправил Семён.

― Ну да… на этом. Но это значит, что на самом деле я не существую! ― Львёнок беспомощно посмотрел на Кота.

Тут невесть откуда появился старик с длинной бородой и многозначительно изрёк:

― Ты мыслишь, значит, ты существуешь!

― И это факт, ― подтвердил Семён. ― Слушай, Львёнок, что тебе говорит старина Декарт!

― Декарт? ― удивился Львёнок. ― Тот самый известный философ Декарт?

― Да, это я, ― ответил Старик, ― к вашим услугам!

― Но ведь… но ведь… ― Львёнок смущённо подбирал слова, ― но ведь, но ведь вы как раз, наоборот, утверждали, что после смерти нет никакой жизни! И то, что вы мыслите, значит, существуете, это вы сказали о живых!

― Ну… значит, ты живой, ― радостно ответил Декарт, — и я тоже. Ведь мы мыслим? Значит, существуем!

― Факт! ― подтвердил Семён. ― Ведь я же сказал тебе, Львёнок, что ты и теперь живее всех живых!

― Так что же получается, ― спросил Львёнок, ― смерти на самом деле не существует? И что же тогда такое жизнь? Если нет смерти, то нет и жизни! Нет жизни ― нет и любви, доброты, радости. Как же это всё понимать?

― А вот этому тебе и придётся поучиться, как я тебе уже сказал, ― ответил Кот.

Тут вдруг всё поменялось вокруг: стало светло-светло, тепло-тепло, спокойно-спокойно и радостно-радостно. Львёнок обнаружил, что он стоит на большой, уютной Лужайке, поросшей зелёной-презелёной мягкой травкой, нежными цветочками и фруктовыми деревьями. Вокруг роем летали разноцветные бабочки, и слышалось весёлое журчание ручейка. Прелестная, неслыханная доселе музыка разливалась со всех сторон.

Львёнку на плечо сел маленький Серебристый Соловей и сказал:

― Добро пожаловать домой, малыш!

― Хм… спасибо… но какой же я малыш? ― удивился Львёнок. ― Мне уже больше двадцати лет!

― Двадцать земных лет. Пока что забудь о них. Двадцать лет ― это время. А времени на самом деле не существует. Вернее, оно существует, но не везде одинаковое. Время, которое ты отмеряешь по часам в Мире Людей, одно. Здесь же, на Лужайке, оно другое. Здесь возраст отмечают не по годам, а по уму и мудрости. А выше Лужайки вообще времени нет. Но это пока что немножко сложно тебе понять сейчас.

― Вообще-то, на эту тему тебе лучше пообщаться с господином Альбертом Эйнштейном. Он у нас большой специалист в этом вопросе! ― заметил Кот Семён.

― Ой… А можно не сейчас? ― попросил Львёнок, который очень устал от количества новых впечатлений. ― Мне хотелось бы отдохнуть.

― Да, конечно! ― согласился Серебристый Соловей. ― Ты встретишься с ним позже. И со многими другими. И узнаешь очень много того, чего не знает большинство людей, и даже не думает об этом. Тебе предстоит пройти очень интересный путь и разгадать множество важных загадок и секретов. Но это потом… Сейчас же ложись и отдыхай.

XXIII

― Ты немножко чумазый, ― сообщил Львёнку Семён.

― Я? ― удивился Львёнок. ― Странно… ― Львёнок провёл рукой по лицу и посмотрел на ладонь. Она действительно была пыльной. ― И где это я так успел замараться?

― Ничего, ― успокоил Кот, ― сон тебя почистит. Ложись и спи.

― Прямо здесь? На траве? ― удивился Львёнок.

― Прямо здесь. Тебе будет удобно, ― заверил Серебристый Соловей. ― Спи.

Львёнок прилёг на траву. Она оказалась такой мягкой, что никакая перина не смогла бы сравниться с ней. Львёнку стало уютно, ему показалось, что он никогда не покидал этой чудной Лужайки, а жил здесь всегда. Только смутное ощущение чего-то отсутствующего не покидало Львёнка. То есть даже не «отсутствующего», а «отсутствия присутствия», ― если бы было ещё что-то или кто-то, было бы совсем-совсем хорошо. Но тем не менее Львёнку ещё никогда в жизни не было так уютно и спокойно. Словно после долгого утомительного путешествия возвращаешься домой и ложишься отдыхать в знакомую, удобную кровать.

---

Семён лёг в изголовье Львёнка и завёл свою кошачью песенку.

― Мррр-мррр-мррр, хррр-хррр-фррр, ― напевал он.

Под мягкий звук поющего Кота и под колыбельную песенку хора птиц Львёнок сладко уснул.

XXIV

Долго ли, коротко ли спал Львёнок, он и сам не знал, но во сне с ним происходили удивительные вещи. Он видел во сне всю свою жизнь от самого рождения и до того момента, как встретился с Ворчундой и Шавацем. Но не просто видел сон, а чувствовал его. То есть чувствовал боль тех, кого он обидел в своей жизни, и радость тех, кому он принёс эту радость. Например, Львёнок вспомнил во сне момент, когда он, будучи совсем маленьким мальчиком, отобрал конфету у девочки из класса. Львёнок почувствовал то, что чувствовала эта девочка: обиду, отчаяние, желание заплакать. И это было весьма неприятно. Или же Львёнок вспомнил, как он помог пожилому человеку перейти через оживлённый перекрёсток. Львёнок ощутил чувство благодарности и добра, которые почувствовал тогда этот человек. И это было приятно. И так всё остальное, до самых-самых мелочей и встреч, которые мы, как правило, быстро забываем в жизни…

― Ква! Ква-ква! ― раздалось прямо в ухо спящего Львёнка. Он открыл глаза и увидел небольшую зелёную лягушку в белую крапинку.

― Привет, Лягушка, ― поздоровался Львёнок.

― Здравствуй, Львёнок! Рада видеть тебя здесь вновь! ― проквакала крапчатая Лягушка.

― Вновь? ― удивился Львёнок. ― А разве я на самом деле здесь когда-то был? Я думал, что мне просто так кажется, что я дома.

― Да, ― ответила Лягушка, ― ты не просто здесь был, но всегда тут оставался.

― Хм… как это? Я же был в Мире Людей! Как же я мог быть и там и тут одновременно?

― Твоё тело ― это просто более плотная часть тебя. Оно может быть где угодно. Его вообще может и не быть. А Душа есть всегда. И она живёт везде. В том числе и тут. И выше.

― Я не совсем понял, ― признался Львёнок.

― Ну, тебе пока ещё рано это понимать, ― квакнула Лягушка, ― ты только лишь успел очиститься от пыли, а уже хочешь понять и знать всё!

Львёнок с удивлением заметил, что пыль и грязь, с которыми он лёг спать, исчезли. И он стал более-менее чистым.

― Мяу! Хватит разговоров. Много будешь знать ― скоро состаришься, ― заявил Кот.

― Состарюсь и умру? ― съязвил Львёнок.

― Наоборот, ― ответил Семён, ничуть не обидевшись. ― Много будешь знать ― будешь долго-долго жить. Тебе же сказал Серебристый Соловей, что возраст определяют не по годам, а по знаниям и зрелости Души. Есть люди, которым семьдесят лет, а душа и ум ― как у годовалого младенца. А бывает человек двадцати или тридцати лет, а ум и душа богаты, как у человека, который прожил уже долго. Но не в этом дело. Я хотел сказать, что не время сейчас разговаривать. Нас ждёт к себе Старый Золотистый Соловей. Он мудрая птица и много знает. Он скажет тебе, что делать дальше.

― Ладно, пошли, ― согласился Львёнок, и они пошли.