Бесплатный фрагмент - Ночные кошмары Ханако — 2: Саюри

Глава 1: Саюри

Саюри во время каникул осталась одна, в свободное время она ходила на выставки, вечера проводя за чтением книг. Порой ей было страшновато ночами, она приглашала подруг посидеть и обсудить планы на выходные.

Частенько к ней заходила Кана она любила сидеть на кровати рядом с подругой просто болтая.

— Саюри, твой страшненький сосед тоже уехал? — потянувшись на кровати, вздохнула Кана. — Стало так тихо… Раньше хоть музыка играла — он ведь слушал то, что мне нравится.

Саюри, улыбнувшись, тихо сказала:

— Да. Оказывается, он такой добрый и ответственный. Я жалею, что думала о нем плохо. — Она стыдливо опустила глаза и вздохнула. — Юки просто много занимается и работает. Из-за этого он такой худой и усталый.

Кана начала над ней подшучивать:

— Ты, кажется, влюбилась в него, подруга! Хотя он не такой уж страшный, если присмотреться.

Она начала щекотать Саюри, не давая ей ответить. Девушки лежали на кровати, смеясь и шутя друг над другом.

Кана, чуть отдышавшись от смеха, сказала:

— Если он тебе не нравится, можешь меня с ним познакомить?

Саюри, чуть замешкавшись с ответом, произнесла:

— Кана, прости, у него же есть девушка! Ты же ее видела — такая маленькая и хрупкая, прямо куколка. Неужели ты хочешь влезть в их отношения?

Кана распласталась на кровати, покосилась на подругу и сказала:

— Ты такая правильная, мне бывает даже не по себе от этого.

Саюри покраснела от смущения.

— Прости, я признаюсь тебе как подруге. Мне было так неприятно видеть ее рядом с Юки. Я сама не понимаю, почему так смущаюсь.

Кана села на кровати и стала серьезной.

— Неужели это правда? Просто он тебе нравится. Прости, я пошутила насчет того, чтобы познакомить.

Саюри закрыла лицо руками, спрятав изумрудные глаза от Каны.

— Прошу, только не говори никому. У нас же есть общие знакомые с моего курса! У меня и так с Кента отношения стали холоднее. Я много работала с начала учебы, а он часто не отвечает и последнее время сам мне не звонит. Мы видимся только в университете.

Кана, поежившись, задумалась.

— Мне кажется, он тебе изменяет. Прости, но Кента — придурок! Если ему сложно взять трубку… На его месте я бы не выпускала тебя из объятий каждый свободный миг!

Она положила руку на плечо Саюри.

— Ты можешь меня сейчас ненавидеть. Но потом простишь, даже если я не права.

Саюри бросила в нее подушку.

— Почему ты так говоришь? Неужели что-то скрываешь?

Встав, Кана поклонилась.

— Извини. Мне, наверное, лучше уйти.

Она пошла обуваться. Саюри окликнула ее:

— Подожди… Переночуй у меня. Уже поздно, и я не хочу быть сейчас одна. Мне было спокойнее, когда управляющая Макото и он были дома, а теперь бывает страшно ночью.

Кана повернулась и долго молча стояла, что-то скрывая от подруги. После затяжной паузы она выдохнула:

— Прости… Я должна была сказать тебе раньше. Но боялась, вдруг ошибаюсь.

Она опустила взгляд на свои лакированные туфли.

— Кента встречается с девушкой с вашего курса. Я мало кого знаю из твоих однокурсников, поэтому не говорила — боялась перепутать его с другим парнем.

Саюри поникла и сжалась на кровати, обхватив себя руками.

— Мы сидели в кафе и случайно попали на их свидание, — продолжила Кана. — Хеку он точно не знает, а меня, похоже, даже не запомнил. Хотя мы виделись лишь раз…

Саюри молчала, пытаясь сдержать слезы. Кана подошла и осторожно коснулась ее плеча.

— Не грусти. Давай сходим завтра куда-нибудь втроем? Подруги должны друг друга поддерживать.

Саюри понимала, что от правды ей не убежать. Кана гладила ее по спине и тихо утешала:

— Поэтому я тебе и не говорила. Ты сразу замыкаешься в себе… Вам нужно поговорить с Кента. Может, я и ошибаюсь.

Саюри вытерла набежавшие слезы.

— Конечно, ты ошибаешься. Он не такой. Кента мне не будет изменять!

Кана улыбнулась чуть виновато.

— Ты права. Я дура наговорила, сама не будучи уверенной. Давай ложиться — уже совсем поздно.

В окно комнаты светили звезды, порывами легкого ветра врывался прохладный ночной воздух. Кана спала, ерзая и ворочаясь в постели, — она всегда была беспокойной и гиперактивной. Саюри же лежала с краю. Этой ночью ей снились кошмары.

Она брела по замерзшему мосту, наступая босыми ногами на трескающийся лед, хрупкий, как стекло, оставлявший на ступнях тонкие порезы. Сильный ветер рвал и трепал ее одежду. Она пыталась догнать высокого парня, что шел, словно призрак, сквозь темноту.

— Пожалуйста, не оставляй меня здесь… Подожди, не уходи… Постой, Юки…

Она резко вскочила от испуга. Кана смотрела на побледневшую Саюри.

— Ты кричала во сне.

Саюри повернулась.

— Прости, мне просто приснился кошмар.

Кана, лукаво улыбнувшись, поддела ее:

— Ты кого-то звала… Только это был не Кента… Неужели между вами что-то было?

Саюри покраснела и тихо, почти шепотом, ответила:

— Нет, все как всегда. Я… даже пары слов не могу связать в его присутствии.

Кана прижалась к ней с улыбкой.

— Это точно любовь! Не надо это отрицать. Ты любишь парня, что живет по соседству.

Саюри ткнула пальцем ей в живот.

— Он просто впечатлил меня, — она запнулась, — когда заботился о управляющей.

Кана склонила голову ей на плечо.

— Да, я помню. Его пару недель практически не было видно. Он проводил время с Макото и Кокоро… — она помолчала, нахмурившись. — Ужас. Я знала, что ее муж — козел, но так избить такую хорошую женщину… На это способен лишь последний подонок. Ты не боишься, что он придет?

Саюри, задумавшись, посмотрела на дверь.

— Немного, но Юки поменял все замки в доме. Я закрываю двор на ключ. Поэтому вряд ли сюда кто-то зайдет. — Она улыбнулась. — Так он еще и за Кокоро присматривал, провожая ее в школу.

Кана хитро прищурилась.

— И ты хочешь сказать мне, что он тебе даже не нравится? Если ты такая правильная, то все равно найдется та, кто захочет встречаться с ним. Тебе будет легче, если это сделает другая, разобьет сердце той малышки?

Саюри залилась румянцем.

— Кана, я не буду делать такого!

Кана устроившись поудобнее:

— Все таки ты слишком правильная. Тебе так счастье не найти, если будешь думать о других.

Саюри повернувшись к ней. Не изумрудные глаза светились нежностью.

— Мне все равно! Я счастлива оттого, что этой девушке хорошо с ним. Я знаю, он ее не обидит. Пусть я лучше буду несчастлива, чем причиню кому-то боль…

Кана обняла ее и, уже засыпая, прошептала:

— За это я тебя и люблю. Ты никогда никого не обижала.

Утром девушки, собравшись втроем, провели время в кафе. Кана едва сдерживала улыбку: она знала секрет Саюри.

Хека, попивая кофе, покосилась на подругу:

— Ты сегодня слишком веселая. Между вами с Саюри что-то было? Я знала, что вас нельзя оставлять наедине.

Кана, пряча улыбку за чашкой, чуть отпила и ответила:

— Нет… Я просто рада, что у нас получилось собраться вместе. Мы давно так не сидели из-за работы.

Саюри, встав из-за стола, слегка напряглась:

— Я отойду позвонить.

Как только Саюри вышла из кафе, Хека тут же повернулась к Кане:

— Рассказывай! Я чего-то не знаю? Ты точно узнала что-то и не хочешь делиться со мной!

Кана замялась, стараясь увильнуть:

— Нет-нет, ничего такого, не подумай. Ты же меня знаешь.

Хека наклонилась вперед, пристально глядя на подругу:

— Вот именно! Просто так ты бы не светилась от радости, если б не узнала что-то.

Саюри быстро вернулась, немного расстроенная. Радость Каны резко улетучилась.

— Что-то случилось? — настороженно спросила Хека.

Саюри чуть улыбнулась.

— Ничего, пустяки. Просто не получилось дозвониться.

Хека, теперь уже настойчиво выспрашивая, склонилась к подруге:

— Расскажи, что случилось. Спрашивать Кану бесполезно! Ты не смогла дозвониться до парня? Между вами что-то произошло? И об этом знает Кана, но не знаю я! Ведь так?

Саюри сникла. Кана резко возмутилась:

— Какая ты жестокая! Неужели тебе так важно выведать все, что касается Саюри?

Хека огрызнулась:

— Да ты первая сплетница! По тебе же все видно. Как Саюри может доверять свои секреты такой болтушке, как ты!

Кана встала и, облокотившись руками в кружевных белых перчатках на столик, раздраженно произнесла:

— Саюри — моя подруга с начальной школы, если ты не знала! Мы даже учимся в одном институте.

Саюри робко потянувшись расстроенно произнесла:

— Пожалуйста, не ссорьтесь. Просто так получилось, что Кана ночевала у меня. Все вышло само собой…

Хека сев на место пристально смотря на Кану:

— Тогда сегодня я буду ночевать с тобой, Саюри. Я тоже хочу поговорить по душам.

Кана обиженно надувшись:

— Я не болтушка…

Хека с чуть надменной манерой:

— Я куплю тебе мороженое, только не дуйся. Это я всегда последняя узнаю о происходящем.

Саюри поклонившись.

— Это мне перед вами нужно извиняться. Вы поругались из-за меня…

Хека, поправив очки, перевела взгляд на Саюри:

— Так, что случилось между вами? Неужели нашелся дурак, что может расстроить тебя?

Саюри отвела взгляд:

— Он, наверно, тоже занят. У нас редко совпадают выходные.

Хека, сделав глоток кофе, вздохнула:

— Понятно… Этот Кента.

Саюри, уходя от ответа, предложила:

— Давайте сегодня погуляем вместе и посидим у меня.

Девушки согласились. День они провели в нескольких галереях, рассматривая работы художников и фотографов, и в оранжерее, где стояла большая клетка с канарейками. Саюри любила наблюдать за юркими маленькими птичками и часто ходила туда развеяться.

Дом Арасияма:

Кокоро, войдя в комнату к Ханако ранним утром, робко спросила:

— Тетя, простите, вы не спите?

Ханако стояла на стуле, доставая книгу.

— Да, заходи, присядь. Ты что-то хотела спросить, дорогая?

Кокоро в пижаме села на край кровати.

— У вас столько манги… Можно я возьму почитать? Некоторые выпуски я не могла найти — те, что есть у вас.

Ханако подошла и положила книгу на столик. Затем улеглась и потянула Кокоро к себе под одеяло.

— Ложись ко мне, сейчас еще прохладно, а ты ходишь босиком.

Она обняла племянницу и прижалась к ней, чтобы согреть.

— Здесь очень красиво, но бывает холодно даже летом — с моря приносит ветер прохладу. А какую мангу ты хотела взять?

Кокоро, глядя в янтарные глаза Ханако, с улыбкой произнесла:

— Вы такая теплая… Я обожаю киберпанк, научную фантастику и детективы. У вас столько таких книг! Есть даже очень страшная манга — я не смогла осилить даже первый том.

Ханако вздохнула:

— У меня было сложное детство. Когда я читаю, то прогоняю свои страхи. Порой мне тяжело заснуть одной… Юки теперь вырос и скоро снова уедет, оставив меня одну.

Кокоро прильнула к ее плечу:

— Тетя, не грустите! У вас есть кошка. Я постараюсь приезжать к вам на каникулы вместе с Юки.

Ханако крепче прижала ее к себе:

— Каникулы быстро закончатся… Хочешь сходить со мной посмотреть фейерверки в моем любимом месте?

Кокоро воскликнула:

— Да!

Ханако задремала. В голове девочки мелькнула мысль: «Удивительно, она такая маленькая — даже не верится, что они с мамой ровесницы. Ее можно было бы спутать с младшей сестренкой, с таким милым личиком она не выглядит взрослой.»

Кокоро, взяв книгу, которую достала Ханако, начала читать, пока та спала. Это был роман, вполне пикантный — для нее было рановато читать такое. Но за пару часов смущение более или менее прошло, и она, забывшись, увлеклась книгой.

Ханако проснулась и слегка ущипнула ее:

— Только не рассказывай Макото, что ты брала такую книгу у меня…

Кокоро покраснела от смущения:

— Простите, я просто не хотела спать или вас будить, а книга оказалась под рукой.

Ханако улыбнулась:

— Если хочешь, приходи ко мне спать — я дам ее прочесть вместе со мной. Но только пообещай: ничего такого, как в книге, не делать! Тебе еще рано заниматься такими вещами.

Кокоро покачала головой, соглашаясь:

— Да, тетя, обещаю.

Ханако, снова улыбнувшись, сжала ее в объятиях:

— Покажи, докуда ты дочитала. Хочешь, я приготовлю сладкий омлет?

Кокоро радостно ткнула пальцем в строку:

— Да, тетя! Вы так вкусно готовите!

Ханако, подойдя к книжному шкафу, взяла в руки красиво украшенную шпильку для волос. Она погрузилась в воспоминания.

— Мама Каори любила сладости. Когда я выписалась из больницы после обследования, первое, что она приготовила, — воздушный сладкий омлет. Я в жизни ничего слаще не ела. Разве что… — она запнулась. — Когда мама с папой были живы. Я спустя много лет узнала, что их кто-то жестоко убил — просто ради забавы.

Кокоро подошла тихонько и сказала:

— Тетя, не плачьте…

Ханако повернулась, вытирая слезы.

— Прости, я иногда могу сказать лишнего. Тебе не нужно такое знать. Но я даже не могу вспомнить, как они выглядели. — Она протянула Кокоро серебряную шпильку. — Поможешь мне приготовить омлет?

Кокоро, бережно держа подарок на ладонях, робко ответила:

— Да…

Ханако, раздеваясь, сказала:

— Тогда тебе нужно переодеться. Позже я сделаю тебе прическу.

Девочка вышла из комнаты.

Макото сидела за столиком и читала, когда вошла Кокоро.

— Ты рано встала, — заметила Макото.

Кокоро положила шпильку на столик и повернулась к матери:

— Да, мам. Мне не спалось, и я спустилась подышать свежим воздухом. Потом зашла к тете Ханако — она уже тоже не спала.

Макото внимательно посмотрела на предмет, который дочь оставила на столе.

— Это же шпилька тети Каори, — тихо произнесла она. — Она была очень дорога ей.

Кокоро, переодевшись, осторожно провела кончиками пальцев по изящному узору на шпильке.

— Тетя мне ее подарила, — ответила она. — Она хотела сделать мне прическу. Пойду помогу ей приготовить завтрак.

Макото встала, надевая юкату.

— Я тоже помогу, — сказала она.

Спустившись и опираясь на трость, она тихо извинилась спросив:

— Прости, тебя Кокоро не сильно побеспокоила утром?

Ханако с улыбкой взбивала яйца для омлета.

— Нет, мы с ней прекрасно поболтали, — ответила она. — Можешь отпустить ее ко мне спать? Я хотела бы побольше времени провести с Кокоро.

Макото, прихрамывая, подошла:

— Если она хочет, то я не против. Все же Кокоро уже большая девочка. Ты ей подарила тетину шпильку? Ту самую? Она же так дорога для тебя… Я же помню, как тогда даже дядя Хидео не смог ее у тебя забрать.

Ханако резко изменилась в лице. Взбитая масса выплеснулась на сковороду с шипением. Она с грохотом накрыла ее крышкой.

— Этот ублюдок Хидео! Старый маразматик! Он просто знал, что эта шпилька с секретом. Мне строго настрого мама Каори запретила отдавать ее ему… Это ключ от шкатулки мамы… Она оставила ее мне!

Кокоро, дрожащим голосом:

— Тетя… Тогда я не могу принять ваш подарок!

Ханако, вытирая лицо, подошла к ним.

— Ничего, я уже открыла эту шкатулку. Теперь передам ее тебе — для твоих будущих драгоценностей. Там хранились важные документы и украшения. И пусть эта злобная макака подавится! Шкатулка ему не достанется — никогда. Наверняка он думал, что я тупая и не найду ключ, спрятанный внутри.

Кокоро потянулась к ее лицу:

— Тетя, у вас лицо в сахарной пудре.

Кокоро, потянувшись к ее лицу, сказала:

— Тетя, у вас лицо в сахарной пудре.

Она, проведя ладошкой по щеке Ханако, смахнула пудру.

— Спасибо вам за такой подарок. Я буду бережно его хранить.

Макото, вдохнув, припомнила:

— Дядя и вправду был настоящей сволочью. Он любил кого-нибудь ударить тростью в назидание другим. От него доставалось и мне. Он и сейчас, наверно, готов отлупить за лишний кусок сахара. Этот скряга был щедр только на тумаки. Может, нам и стоит ездить на сборища, чтобы позлить старого Грымзуна? Мать тебя тоже просила приехать — видимо, происходит что-то важное.

Ханако, усмехнувшись, с хамоватым тоном ответила:

— Да, хотела бы я плюнуть ему в рожу — так он нас ненавидел! Этот подонок позволял себе поднять руку на маму Каори…

Кокоро взволнованно вскрикнула:

— Тетя, омлет…

Ханако резко сдвинула сковороду с плиты:

— Старый Козлина! Стоило вспомнить про эту макаку, так он нас будто проклял…

Юки вошел на кухню и, потянувшись, обнял Ханако.

— Доброе утро, мам. Омлет подгорел. Тебя снова что-то расстроило?

Он мягко поднял ее на руки.

— Не переживай, я сейчас все исправлю.

Посадив мать за стол, Юки острым ножом и вилкой быстро обрезал горелую корочку с омлета, порезав на ровные кубики он обвалял их в смеси муки с орехами и чуть обжарив подал на стол.

Макото, удивленно смотрела на него:

— Ты точно хочешь стать хирургом? У тебя столько талантов, но ты все же выбрал такой сложный путь.

Юки простодушно улыбнулся:

— Да тетя.

Кокоро, взяв лакомство, улыбнулась:

— Он получился с хрустящей корочкой, воздушный и сладкий. Ты, наверно, волшебник.

Юки допил кофе и ответил:

— Нет. Настоящей волшебницей была бабушка. Она умела снять боль и грусть — стоило с ней поговорить или поесть ее сладостей. Кокоро, хочешь на пляж?

Кокоро, с хрустом откусывая омлет, радостно воскликнула:

— Да, можно, мам!

Макото, сидя с чашкой чая, мягко улыбнулась:

— Конечно, идите. Присмотри за ней, Юки.

Он вышел с кухни. Кокоро побежала следом, на ходу запивая омлет чаем:

— Подожди, я переоденусь!

Юки стоял рядом с мотоциклом, когда она вышла из дома с небольшим рюкзачком. Он надел на голову Кокоро шлем и сказал:

— Садись и держись крепче.

Они ехали вдоль береговой линии. Кокоро впервые каталась на мотоцикле, и ее сердце быстро колотилось от восторга. Солнце играло на морских волнах, будоражило воображение. Она крепко прижалась к Юки.

Остановившись на небольшом песчаном пляже, Кокоро спрыгнула с мотоцикла и запрыгала от радости.

— Юки, можешь меня сфотографировать? Я отправлю фото Аюми!

Она протянула ему свой телефон.

Юки улыбнувшись:

— Садись на мотоцикл. Ты легкая, не бойся — он не упадет.

Он сделал несколько снимков, затем поднял глаза на Кокоро:

— Ты когда-нибудь ловила рыбу?

Кокоро, слезая с мотоцикла, покачала головой:

— Нет. А это сложно?

Юки скинул футболку и улыбнулся:

— Нет. Можно в следующий раз взять удочки — если рано встанешь, съездим на рыбалку.

Кокоро, восторженно сказала:

— Правда, я постараюсь.

Она подошла к Юки, робко взяв его за руку.

— Тетя такая крутая… Она тоже ездит на мотоцикле. Ты можешь меня научить?

Юки стал серьезнее.

— Ты не боишься? Тетя Макото сказала, что у тебя слабое сердце.

Кокоро, расстроившись, положила руку Юки себе на грудь.

— Я не боюсь! Прошу, хотя бы разочек. Знаю, мне много чего нельзя. Но почувствуй, как бьется мое сердце! Я впервые чувствую себя живой по-настоящему!

Юки, ладонью ощутил биение словно в груди Кокоро — стаей птицы пытающиеся вырваться из тесной клетки на волю. Он нежно обнял ее и, одев шлем подтолкнул:

— Садись, только будешь ездить потихоньку.

Юки завел мотоцикл и положил ее руку на сцепление.

— Чувствуешь? Нажимай и отпускай вместе со мной, — он мягко направлял ее движения, одновременно поворачивая ручку газа. — Ты все поняла?

Кокоро с улыбкой кивнула:

— Да, братик!

Он отпустил ее руку:

— Только газуй потихоньку, чтобы не опрокинуло.

Кокоро осторожно тронулась с места. Ее сердце вновь сильно забилось, хоть она и ездила по кругу — то ускоряясь, то быстро замедляясь. Но даже это приводило в восторг. Когда Кокоро остановилась, мотоцикл чуть не завалился набок, но Юки вовремя его придержал. Ноги девушки дрожали из-за избытка адреналина.

Юки, поставив мотоцикл на подножку, произнес озабоченно:

— Только не упади — тебя всю трясет. Посиди немного, прежде чем пойдешь плавать.

Она стояла у самого края берега, вслушиваясь в шум волн. Соленый ветер ерошил волосы, а перед глазами простиралась бескрайняя гладь моря.

— Не переживай, Юки, — улыбнулась Кокоро. — Я никогда себя так хорошо не чувствовала. Просто немного устала.

Юки, придерживая ее за плечи:

— Присядь, хочешь мороженое или попить?

Кокоро сидя рядом с мотоциклом:

— Спасибо братик.

В отсутствии Юки к ней подошли пара парней:

— Эй, крошка, это твой мотоцикл? Что ты тут одна грустишь?

Кокоро чуть напрягшись, ответила не подавая вида, что боится:

— Это мотоцикл брата, он сейчас подойдет.

Парни нагло усмехнувшись:

— Да не гони. Почему у тебя шлем один? Вдвоем на таком неудобно ездить.

Она встала и невольно отступила на шаг.

— Ты кого-то испугалась, детка? — протянул один из них. — Мы тебя не обидим.

Кокоро побежала туда, куда недавно ушел Юки. Парни догнали ее и повалили на песок. От испуга Кокоро на мгновение лишилась дара речи. Она брыкалась, пытаясь вывернуться, но парни крепко держали ее за руки и за ноги.

Кокоро судорожно выдавила:

— Пустите… Братик… Пожалуйста…

— Не дергайся, мелкая шалава! Больно не будет, если не будешь сопротивляться, — раздался голос, пронзивший слух Коджи и Рета.

— Эй, вы, ублюдки! — Юки, увидев происходящее, бежал к ним.

Кокоро, плача, плюхнулась на песок. Она лежала, глядя на голубое небо и облака, боясь пошевелиться.

Рета залепетал:

— Прости… Мы не знали, что это твоя знакомая.

Коджи толкнул его плечом и сказал холодно:

— Пошли, Ре…

Лицо Юки исказилось в жуткую демоническую гримассу, он произнес с издевкой:

— Вы, уроды, мою сестру шалавой назвали?

Сжав кулаки, его голос сорвался на крик:

— Ааа!.. Сдохнуть захотели?

Рета, дрожа всем телом, помог Кокоро подняться:

— Прости, мы не знали, что ты его сестра. Мы угостим тебя чем захочешь — только попроси!

Коджи, цинично процедил сквозь зубы:

— Мы шутя, не парься…

Кокоро, чуть осмелев спряталась за Юки, вцепившись в его:

— Если б братик не успел, то вы меня изнасилывали бы? Или если бы я была одна?

Рета трусливо трясясь:

— Не дразни его. Мы не хотим оказаться в больнице из за недоразумения!

Кокоро, нервно прижалась к спине Юки, смотрела на них, произнесла дрожащим голосом:

— Недоразумение? Вы, сами меня могли покалечить и в больницу отправить… Что вы со мной хотели сделать? Может, порезать на куски?

После таких слов перед глазами Юки пронесся образ Мисы — ее изрезанного тела. В голове воцарилась тишина, мрак, а глаза застилал багровый туман. Вокруг него словно что-то обвивалось, воздух стал удушающим, будто пропитанный ядом.

Кокоро обхватила его, застывшего, словно камень, и, прижавшись к груди, тонким дрожащим голосом произнесла:

— Мне так страшно, братик! Кто бы меня защитил, если бы не ты?

Юки коснулся ее худых плеч. Жутким, мрачным голосом поднимающимся словно из бездны:

— Прости… Я не должен был оставлять тебя одну.

Она молча обнимала его, пока к Юки не вернулось сознание полностью. Затем он мягко погладил Кокоро по голове и сказал:

— Твое мороженое, наверно, растаяло. Хочешь, я куплю тебе другое? Или, может, еще покататься?

Кокоро восторженно посмотрела в его глаза:

— А можно, Юки?!

Юки с добродушной улыбкой произнес:

— Прости, я испачкал твою рубашку кровью… Садись! Пока каникулы, ты можешь кататься сколько захочешь.

Кокоро, уже сидя на мотоцикле, улыбнулась:

— Спасибо, братик.

Она быстро забыла о произошедшем и увиденном. Ей очень понравились забота Юки и время, проведенное на море. У Кокоро появилась уверенность в себе, ведь она точно знала, что за нее есть кому вступиться.

Накатавшись вдоволь, они сидели с мороженым и смотрели на море. Кокоро, лежа, загорала в вечерних лучах солнца.

— Я так и не поплавала сегодня, — вздохнула она. — Но зато сама ездила на мотоцикле. Даже руки болят.

Юки, встав, сказал:

— Нам пора собираться домой. Но ты можешь поплавать, когда захочешь. Только скажи — я отвезу тебя куда угодно!

Макото помогая убирать на кухне тихо сказала:

— Я беспокоюсь за Юки… Он много курит иногда и часто выпивает. Я не навязываю тебе свои взгляды. Он вырос прекрасным молодым человеком, но… Юки легко срывается. Он может избить — лишь стоит плохо отозваться о ком-нибудь из его близких.

Ханако, вздохнув, опустила глаза:

— Я теперь ему уже не указ. Посмотри, даже Кокоро смотрит сверху вниз на меня, а Юки относится вовсе как к маленькой! Как будто я ему сестра. Порой он мне вообще ничего делать не дает. И как же я ему могу что-то запретить?

Макото улыбнулась, осторожно коснувшись ее плеча:

— Тебе можно только завидовать. Ты и вправду выглядишь как маленькая сестренка рядом с ним. Он тебя так любит, что наверняка послушает, если попросишь.

Ханако, насыпая корм в миску для котенка, предложила:

— Пойдем пройдемся? Ты давно здесь не была, а дети все равно вернутся нескоро.

Макото, удивленно глядя на котенка, ответила:

— А она подросла у Юки. Когда он принес ее, это был маленький комочек… Он выходил котенка — какой же все-таки Юки добрый!

Ханако накинула кожаную куртку и направилась к двери.

— Макото, я тебя жду на улице.

Чуть позже вышла Макото, поправив свою синюю юкату. День еще не стал душным. Они прогуливались по улочке, — как было раньше. Ханако, глядя на прихрамывающую спутницу, переживая спросила:

— Как твоя нога, Макото? Ты наконец расскажешь, что с тобой случилось?

Макото шла, опираясь на трость.

— Тетсуо взбесился, — тихо сказала она. — Он напился и избил меня, пытался найти деньги. Но я их надежно спрятала. В тот день Кокоро ушла с Юки на концерт, что его еще больше разозлило.

Макото крепче сжала трость.

— Я не пущу на порог этого подонка! Повезло, что Кокоро не было дома. С ее слабым сердцем он мог убить одним сильным ударом…

Ханако прошипела:

— Тецуо еще та мразь, он много себе позволяет. На похоронах… он приставал ко мне. Как же я его ненавижу! Ты не устала? Мы прошли длинный путь.

Макото, стоя и опершись на трость, ответила:

— Ничего, бывало и хуже, но я в порядке.

Ханако, указав рукой:

— Тогда ты не против зайти к Мисе? Тут недалеко, вон виднеется крест часовни.

Миса стояла у входа, разговаривая с пастором о предстоящих делах.

— Я уеду на время, — сказала он. — Вам с сестрами предстоит следить за порядком. Возложить свои дела я могу лишь на вас. Миса… Вы здесь самая благочестивая.

Пастор, отвлекшись на пару посетительниц, произнес, медленно подняв руки к небу, будто благословляя их:

— Господь нам послал чудесный день, что привело столь прекрасных сестер в нашу скромную обитель.

Ханако, закатив глаза и скрестив руки на груди, бросила с обычным для нее жаргоном:

— Здаров, папаша. Не надо мне уши речами заливать! Я пришла с подругой поговорить.

Миса перебила его спешно:

— Святой отец, простите ее за речь. Она пришла ко мне. Это моя давняя подруга Ханако и ее близкая Макото.

Макото, поклонившись сказала:

— Здравствуйте.

Пастор, удивленный внешностью молодой женщины, склонил голову:

— Вы та самая знаменитая беглянка, о которой Миса мне много рассказывала? Как прискорбно, что под прикрытием церкви здесь творились такие ужасы… Узнав об этом от Мисы, я был глубоко оскорблен — они растоптали все, во что я верю. Пройдемте в мой кабинет, я тоже не прочь поговорить с вами.

Он спустился и подал руку Макото, предлагая помощь.

— Спасибо, святой отец, — сказала Макото, отказываясь, — но у меня достаточно сил, чтобы подняться на пару ступенек.

Пастор восхитился ее стойкостью.

— Прошу, не отказывайтесь от помощи. Мы все живем, творя благие дела.

Миса проводила посетителей в кабинет и вскоре вернулась с кофейником и печеньем.

Ханако с насмешкой:

— Вижу вы любите сладкое, у вас на столе любимые леденцы Мисы.

Пастор возразив чуть иронизируя: — Напротив, эти леденцы я специально держу для нее, Миса стала моей незаменимой помощницей. Мне более не встречалось настолько открытого человека за время моей работы. Даже сейчас здесь есть те монахини, что кривя душой ищут выгоду в церкви. Она же от сердца благодарна, и отдает себя работе. Вижу Миса нашла в этом городке кого давно искала.

Ханако став на мгновение верьезной:

— Тогда вы отпустите ее на фестиваль с нами? И позволите стать крестной моему сыну?

Пастор, поправляя костюм:

— Я уеду на пару недель. Миса будет следить за делами вместо меня. Она вполне может позволить себе пойти отдохнуть.

А что касается крещения… Я знаю, что у нее никого нет из близких, кроме вас и церкви. Она регулярно исповедуется мне о своих делах. Никто больше не заслуживает прощения, как сестра Миса, перенеся столько страданий. Мы можем провести церемонию, как вам будет удобно.

Миса, что же вы молчите? Я, кажется, занимаю ваше время.

Миса чуть отпрянула:

— Все в порядке, святой отец. У нас теперь много времени, чтобы поговорить. А Юки… Он не пришел с вами?

Ханако, отпив из чашки, ответила:

— Он с Кокоро поехал на пляж.

Миса села рядом и, взявшись за лицо тонкими пальцами, вздохнула:

— А я так хотела его увидеть… Познакомить с нашим пастором.

Ханако, прильнув к Мисе, сказала:

— Ты можешь прийти к нам когда захочешь, мы всегда тебе рады.

Они так увлеклись беседой, что не заметили, как наступил вечер. Юки с Кокоро сидели перед телевизором, смотря новую серию аниме, когда они вернулись домой.

Макото за день порядком устала. Разувшись, она пошла в гостиную. Ханако, по обыкновению, сняла кеды, не развязывая шнурков. Оставив их валяться кое-как, она прошла на кухню, увлекая за собой Макото.

Юки, обняв Кокоро, которая внимательно следила за героиней сериала которую озвучивала, Саюри, что снимала у них комнату — ведь она была ее главной поклонницей, — сказал:

— Мам, тетя, ужин на плите. Приятного аппетита!

Ханако с Макото еще какое-то время разговаривали на кухне о своих делах. После ужина Ханако выбежала из кухни и обняла Юки за шею.

— Спасибо, что позаботился о Кокоро сегодня и за вкусный ужин! Я пойду к себе отдыхать.

Она слегка потрясла за плечо уже уснувшую Кокоро.

— Тетя Ханако, вы вернулись? — пробормотала девочка.

Ханако с наигранной обидой сказала лукаво:

— Ах… Ты была настолько увлечена чем-то важнее меня! Что не заметила нас…

Кокоро еще сонно ответила:

— Простите… Но я так люблю героинь, которых озвучивает Саюри.

— Ах, Саюри… Пойдем спать, — сказала Ханако с игривой улыбкой. — Ты сегодня хорошо повеселилась.

Поднявшись с диванчика, Кокоро поклонилась.

— Спасибо, Юки, мне было сегодня весело.

Он погладил ее по голове. Юки, навсегда запомнил как бьется ее сердце, желая свободы, подобно стае птиц:

— Спокойной ночи. Тебе завтра понадобятся силы для новых приключений.

Ханако, закрыв дверь в комнату, с любопытством спросила:

— Приключений? Расскажи мне, что вы сегодня делали.

Кокоро, резко очнувшись от полудремы, попыталась выскользнуть из комнаты:

— Ой, тетя, я забыла пижаму!

Ханако, схватив ее за талию, удержала:

— А ну-ка стой! Со мной ты можешь спать и без пижамы. Рассказывай, что сегодня произошло?

Кокоро вздохнула поняв, что отпираться бесполезно:

— Только маме не рассказывайте…

Ханако отпустила ее, взяла книгу со стола и, чуть наклонив голову, повернулась к Кокоро:

— Не бойся, это останется между нами.

Кокоро села на кровать рядом с ней и рассказала, как к ней пристали на пляже и что она видела Юки, одержимого яростью.

Ханако мягко улыбнулась и погладила, успокоила ее тревоги:

— Это останется между нами! Ты всегда можешь положиться на Меня и Ю!..

Она открыла книгу:

— тебе так будет удобно читать? — улегшись в кровати спросила Ханако.

Кокоро прильнув к ее плечу:

— Да тетя. Спасибо вам, мне стало легче на душе.

Надолго чтения Кокоро не хватило — она быстро уснула, прижимаясь к Ханако.

— Ты сегодня нагулялась, — вздохнула Ханако. — Я тоже, пожалуй, лягу спать.

Безмятежный сон Кокоро прервал ночной кошмар Ханако. Она стонала и что-то бормотала, судорожно дергаясь.

— Отпустите меня! Выпустите! Я боюсь темноты, пожалуйста… Кто здесь?

Ханако вновь блуждала во сне. Это был коридор с множеством дверей, которые порой были закрыты. Из-за них доносились стук и крики.

— Ханако, не убегай! Ты должна быть с нами, — жалостно и протяжно донеслось по длинному коридору.

— Ты бросила нас… — добавил другой голос.

Из темноты за спиной послышались шаги.

— Ханако, вернись! Ханако… Ханако… Мне больно, за что? — голос дрожал.

Раздался удар по двери, кто-то с силой начал дергать ручку.

— Почему я? Это должна была быть ты… — в голосе звучала ненависть. — Почему ты еще жива?

Перед ее глазами мелькнули алым светом длинные волосы. Где-то над головой раздался тонкий смех Кирико:

— Попалась, малявка!

Ханако сильно испугала Кокоро: тело тети выгнулось, словно ее душили, глаза закатились, а руки дергались в судорогах. Кокоро, бледная от ужаса, начала будить ее:

— Тетя Ханако, проснитесь! Прошу, не пугайте меня!

Горячие слезы падали на лицо тети. Голос Кокоро доносился откуда-то издалека, пробиваясь сквозь тьму, в которую погрузилась Ханако.

Ханако резко упала на пыльный пол и подняла глаза на звонко смеющуюся Кирико, стоящую перед ней.

— Как весело! — сказал призрак, словно чего-то боясь. — Я бы поиграла с тобой еще…

Она отвернулась, повернув голову через правое плечо — обезображенная часть лица мелькнула в полумраке.

— Но не хочу сталкиваться с этой штукой… Оно идет за нами. Мне пора, но мы скоро еще поиграем, Ха… На… Ко…

Призрак Кирико растворился в воздухе.

Шаги позади стали отчетливее. Ханако вскочила и бросилась на голос Кокоро.

— Стой, маленькая стерва! Не смей уходить! — прошипела костлявая тень в лохмотьях, волочась следом, неразборчиво бормоча.

Ханако на ходу дергала ручки дверей, пока одна из них не открылась. Проснувшись, она села на кровати, закрыв лицо руками. Кокоро дрожа коснулась ее:

— Тетя, вы меня напугали, — сказала она дрожащим голосом.

Ханако крепко обняла Кокоро и смущенно сказала:

— Прости, я не хотела тебя пугать. Я мучаюсь от ночных кошмаров, поэтому боюсь спать одна.

Кокоро, дрожащим голосом:

— Я так испугалась, когда у вас закатились глаза, — вы так странно дергались.

Ханако, встав с кровати:

— Ты сегодня спасла меня от моих монстров прошлого. Хочешь какао, дорогая? Пойдем попьем с тобой.

Она протянула Кокоро небольшой халат:

— Накинь.

Кокоро, взяв и накинув его на себя:

— Тетя, а вы не накинете что-нибудь?

Ханако, улыбнувшись и сделав озорную мордочку, сказала:

— Я всегда так хожу.

Юки сидел и смотрел очередной документальный фильм о медицине. Подкравшись к нему сзади, Ханако закрыла его глаза ладошками, спрятавшись за Кокоро.

Юки, по обыкновению, отозвался:

— Мам, тебе снова не спится?

Повернувшись, он увидел стоящую в халате Кокоро.

— Я думал, что…

Ханако, выпрыгнув из-за нее, плюхнулась на диван:

— Значит, Кокоро — твоя мама теперь, а меня ты больше не любишь?

Он обнял ее:

— Твои ладошки я всегда узнаю, мама. Ты же знаешь, что для меня ты всегда будешь самой любимой. Тебе не холодно?

Ханако, сев рядом, поцеловала его в щеку:

— Нет, я знаю, что ты всегда меня согреешь. Юки, сваришь нам какао? У тебя оно такое вкусное получается.

Он встал и ушел на кухню с Ханако и Кокоро. Пока готовилось какао, Юки взбивал яичный белок с сахарной ванильной пудрой.

Подав какао со взбитым белком сверху и посыпав чуть корицей, он сказал:

— Пусть этот сонный порошок защитит вас от кошмаров.

Для Кокоро такое было в новинку.

— Братик, ты волшебник! Какая вкуснятина!

Дом Мизучи:

Поздним вечером подруги сидели у Саюри. Хека снова допытывалась до нее:

— Как дела у вас с Кента? Он пригласил тебя на фестиваль?

Саюри, сидя на кровати, ответила:

— Нет, но до фестиваля еще есть время. Кента много работает, поэтому у нас не получается погулять с ним.

Кану от подобного передернуло — ее лицо исказилось в отвращении. Она отвернулась от подруг, переведя дух, а затем, повернувшись к ним с улыбкой, сказала:

— Давайте вместе погуляем на фестивале! Я купила новую камеру, хочу поснимать. Саюри, Хека, вы будете моими фотомоделями.

Хека, усмехнувшись, сказала:

— Ты художница или фотограф?..

Раздался звук разбитого стекла и голос Тетсуо:

— Макото, гребаная стерва, открывай, старая шлюха! Макото, где ты, шалава? Кокоро, бегом ко мне! Что, падаль, уснула, что ли?

Снова раздался звук битого стекла. Хека, встав, заявила:

— Сейчас я ему устрою.

Она вышла из комнаты, спустившись по лестнице, и, открыв ворота, вышла наружу.

Тетсуо, замахнувшись, спросил:

— Ты еще кто такая?

Хека, гордо выпрямившись перед Тетсуо и смотря ему в глаза, ответила:

— Попробуешь меня ударить — и я заявлю на тебя за сексуальное домогательство! Убирайся, хватит донимать Саюри! Она не должна убирать за тобой битые бутылки!

Тетсуо, толкнув ее, прошипел:

— Заткнись… Сука… Где эта старая шалава?

Хека, подойдя вплотную, бросила:

— Попробуй ударить меня! Мой отец — прокурор. Я знаю, что ты избил госпожу Макото, вонючий козел, импотент! Попробуй — и ты сядешь!

Тетсуо, опустив руку, усмехнулся:

— Она заслуживает такого отношения! Эта потаскуха пригрела чертова выродка — сына этой шлюхи, которая раздвигает ноги перед каждым мужиком! Меня тошнит от того, как она с ним любезничает, с этим ублюдком! Он даже не знает, кто его отец, чертов наркоман!

Саюри слышала, как он отзывался о Юки и его матери. Ее сердце сжалось от тех чувств, что она испытывала к этому парню.

Хека дала ему пощечину и ткнула его в грудь:

— Убирайся! Я сейчас вызову полицию!

Тетсуо, оступившись, плюхнулся на зад перед смелой девушкой. Хека закрыла ворота, оставив его сидеть там.

Кана с Саюри убирали битое стекло.

— Хека, ты такая смелая! — робко сказала Саюри, смотря на нее. — Я бы так не смогла.

— Вот еще один, — сказала Кана, потянувшись к осколку.

Хека схватила ее за руку:

— Стой! Сейчас опять порежешься! Ты же такая неуклюжая неженка!

Кана, надувшись:

— Я тоже хочу помочь Саюри!

Хека, отпустив ее руку:

— Тогда возьми метелку! А мы с Саюри заклеим окно…

После уборки и небольшого ремонта они вернулись в комнату.

Кана задумчиво, — Надеюсь этого не повторится…

Подойдя к подругам, предложила немного развеяться:

— Давайте в среду сходим на аттракционы.

Саюри, вздохнув грустно, ответила:

— Извините, меня одногруппники пригласили посидеть в кафе. Я не смогу пойти с вами.

Кана промычала протяжно:

— Каак жаалкооо! Позвони мне, как освободишься.

Хека, сделав многозначительный жест рукой и указав пальцем вверх, заметила:

— Только не забывай про то, что у тебя есть подруги. Не тяни все сама!

— Спасибо, девочки, — произнесла Саюри с нежной улыбкой. — Давайте ложиться.

Кана, укладываясь спать, возмутилась:

— В следующий раз я сплю с Саюри на кровати.

Саюри, встав, робко предложила:

— Давай поменяемся, Кана. Мне правда неловко, что тебе приходится спать на футоне.

Она легла к Кане.

— Саюри, я хочу спать с тобой, а не с Хекой, — протянула Кана, держа ее руку.

Хека, встав, возмущенно воскликнула:

— Так нечестно! Саюри, у тебя есть еще футон?

Саюри, сев, указала рукой:

— Да, в шкафу был еще один.

Хека постелила и легла рядом так, что Саюри оказалась между ними.

— Тогда мы будем спать так. Я тоже не хочу ложиться с Каной, — сказала Хека и улеглась.

Кана, заснув, сильно ворочалась.

Саюри снились ночные кошмары. Она стояла в комнате рядом с клетками, внутри которых горели свечи, — сверху падали желтые перья. Комната была забрызгана кровью, на полу лежали маленькие тельца канареек. Ее руки были перемазаны кровью, а в сердце зарождался леденящий холод.

— Они умерли из-за тебя! Ты никчемная неудачница! — услышала она знакомый голос.

В окно бился леденящий ветер со снегом. Голос доносился откуда-то издалека. Выйдя из комнаты, Саюри пошла по коридору, ступая босыми ногами. Сверху падали перья.

— Из тебя не выйдет ничего путевого! Посмотри на себя: что ты уцепилась за эту клетку? — Все это было до боли знакомо.

Пробежав по коридору, она распахнула дверь. Оказавшись дома, в своей комнате, Саюри видела себя из прошлого — с матерью и ее канарейками.

Женщина, вырвав клетку с птицами, с размаху бросила ее на пол. Раздавшийся писк заставил девочку закрыть лицо руками.

— Смотри, это ты виновата! — воскликнула женщина с издевкой. — Ты такая же никчемная, как твой отец! Чтоб он сгинул в море!

Саюри смотрела, как женщина одергивает руки девочки. Поймав еще живую канарейку, она задушила птичку, заставляя ее смотреть. После чего, дав ей пощечину, сказала:

— Прибери за собой! — Она толкнула девочку на пол. — Больше никаких птиц или животных в этом доме!

Женщина выходя из комнаты пройдя сквозь высокую девушку, стоящую в дверном проеме, кинула напоследок:

— Ты поняла меня, Саюри? Иначе, если ты провинишься, я накажу их вместо тебя!

Девочка дрожащим голосом ответила:

— Да, мама…

Хека обеспокоенно смотрела на нее, коснувшись руки:

— Саюри, тебе снится кошмар? Саюри…

Кана, проснувшись, сказала:

— Хватит ее тормошить. Тебе повезло, что ты не видела этот кошмар наяву! Ложись спать.

Хека, возмутившись, встала, схватив Кану за руку:

— Опять ты знаешь то, чего не знаю я! Пойдем выйдем поговорить.

Кана, упираясь, ответила:

— Никуда я не пойду, и вообще, я спать хочу! Если так хочешь, спроси Саюри утром, а не меня!

Хека, отпустив руку, с насмешкой сделала грубое замечание:

— И то верно, что я на тебя время трачу! Если бы нас не познакомила Саюри, я не стала бы общаться с такой глупой простушкой, как ты!

Такие слова сильно ранили добросердечную Кану. Возможно, она и была такой, но сказать ей это в лицо было ошибкой. Она, отвернувшись, лежала, уткнувшись в подушку, чтобы заглушить свое хныканье.

Хека лишь утром осознала, как сильно обидела подругу. Обычно веселая, Кана резко собиралась молча. Сейчас она была необычайно тихой — ее нервозность выдавали движения. Кана делала все рывками: даже застегивая сандалии, обутые под готическое платье, она, продевая ремешок, не попадала язычком в отверстие и чуть ли не срывала застежку. В ее голове вертелось: « Простушка!.. Так вы ко мне относитесь… Саюри наверняка будет лучше с ней!.. Смешно… но и в правду… кто я без тебя… Обычная неуклюжая идиотка… Не то что эта надменная… как я могла доверять тебе?.. Хека…»

Выходя, она захлопнула дверь — та защемила подол платья. Саюри, увидев не успела открыть, как Кана, дернувшись, даже не почувствовала, порвала его. Открывшаяся дверь отпустила подол, и она побежала вниз по ступенькам.

Саюри, спустившись, за ней, спросила:

— Кана, что случилось? Почему ты сейчас уходишь? Мы же хотели погулять.

Выйдя за ворота, Кана повернулась к ней, в уже не сдерживаясь, в слезах сказала:

— Ты тоже меня считаешь тупой простушкой!

Развернувшись, она убежала, не дожидаясь ответа, оставив Саюри в недоумении.

Хека, одеваясь думала: «Кана как всегда надулась из-за пустяка! Она невыносима! И что я с ней вожусь…» спустилась вниз и, подойдя, спросила у Саюри:

— Куда эта дурочка побежала?

Саюри, стоя в пижаме, несвойственно ей резко спросила:

— Дурочка?.. Что между вами произошло?

Хека виновато отвела глаза:

— Прости, я сдуру ей ляпнула, что не стала бы общаться с такой, как она. Тебе снился ночной кошмар, а она не хотела рассказать, хотя явно знала, о чем он…

Саюри, закрыв ворота облокотившись на дверь, опустила взгляд. Теперь уже спокойным голосом, с уловимым оттенком грусти, она сказала:

— Мне снились мои канарейки. Мать, бросив клетку, поубивала их. А ту, что выжила, задушила, заставив меня смотреть. Больше у меня не было домашних питомцев, и я бегала обычно к Кане поиграть с ее собакой.

Подняв изумрудные глаза на Хеку, тихо сказала:

— Мы с ней дружим с самого детства. Как ты могла ее так обидеть, зная, какая она ранимая?

Хека, идя за Саюри, виновато ответила:

— Прости, я ее тоже люблю, но она иногда бывает раздражающей. Я обязательно поговорю с ней и извинюсь.

Этот день девушки провели порознь — их дружба дала трещину.

Кана сидела дома, закрывшись от всего мира в комнате. Она лежала на кровати, бросив вещи на пол, отключив связь на телефоне. В голове все еще вертелось лишь одно: «Прости Саюри… не хочу, что я делаю.» Шторы были настолько плотные, что там воцарилась кромешная темнота. Она практически не выходила в течение нескольких суток, проводя время в темноте.

Хека тем утром, гуляя в парке, пыталась дозвониться до нее, периодически переписываясь с Саюри, но связаться с Каной у нее не получалось. Хека пробовала зайти к ней, но и это было тщетно, ведь Кана резко превратилась в затворницу, и окружающий мир ее мало волновал. Она была погружена в свои мысли, и стучаться в ее дверь было бесполезно.

Хека несколько дней пыталась извиниться за сказанное ей накануне, часами проводя за дверью Каны, ведя монолог, обращенный к ней:

— Кана, пожалуйста… Мы же с тобой бываем ругаемся из-за пустяков… Нам нужно идти на работу — неужели ты пропустишь репетицию с нами? И запись серии?.. Госпожа Норико переживает…

Она вздохнула с горьким сожалением:

— Прости… Я дура, подвела вас…

Одногруппники Саюри уже сидели большой компанией, когда она подошла. Они весело болтали между собой о предстоящем фестивале, и тут ей пришлось узнать правду.

Еси, подсев к ней с коктейлем, сказал:

— Саюри, если тебя еще никто не пригласил, пойдем с нами смотреть на фейерверки. Мы собираемся компанией поехать повеселиться на Одайба.

Саюри стало неловко от такого предложения, ведь все знали про их отношения с Кента:

— Прости, я пока не знаю, куда пойти… Возможно, мы с Кента присоединимся к вам.

Еси, встав, взял ее за руку:

— Мне нужно кое-что тебе сказать.

Выйдя из кафе, он отвел ее в безлюдное место и продолжил:

— Кента тебя не будет приглашать! Они с Рисой пойдут на набережную Сумидагава. Он хотел давно с тобой порвать отношения…

Саюри опустив глаза, тихонько ответив ему:

— Спасибо, что сказал. Я лучше пойду домой.

Они вернулись к столику. Еще более унизительным стало то, что Риса вошла в обнимку с ним, смеясь, словно над ней.

Саюри встретилась с ними у входа, сдерживаясь:

— Кента, это правда!

Кента, стоя в обнимку с Рисой, усмехнулся:

— У нас все равно ничего не получалось. Ты слишком заигралась в актрису и вечно занята. Мне это надоело.

Саюри дрожащим голосом выдавила, еще скрывая слезы:

— Почему ты мне не сказал?.. Я столько раз пыталась до тебя дозвониться… Ты выставил меня идиоткой… При однокурсниках…

Риса, рассмеявшись, перебила ее:

— Кен, пойдем, нас уже заждались.

Кента, чуть замешкавшись, процедил:

— Идиотом меня делала ты… Всегда зажатая… Я устал ждать, когда ты созреешь до серьезных отношений!

Он повысил голос:

— Ты вся тряслась, как доходило до поцелуя, и всегда избегала близости… Ведь я для тебя был игрушкой! Не обманывай себя! Мы уже на третьем курсе, за год наши отношения так и остались на уровне школьников!

Саюри, хлюпая, стояла, стыдливо опустив глаза.

Кента продолжил насмехаться над ней:

— Хотя и школьники-то чаще целуются, и не только!.. Я долго добивался тебя, а оказалось, что умом ты еще ребенок. Ты смешна, всегда ускользала от меня, стоило поднять тему…

Саюри, сорвавшись, дала ему пощечину и побежала домой.

— Вырасти наконец! Заниматься сексом — это нормально! — крикнул Кента ей вслед.

Войдя в комнату, она сжалась от боли и стыда, опершись на дверь, хныкая: «Почему вас нет сейчас… С кем мне поговорить?.. Кана… Хека… Управляющая Макото… Кокоро… Юки…» От последнего ее передернуло.

Саюри встала, легла на кровать, уткнувшись в подушку:

— Кана была права… Какая я идиотка…

Ее руки сжали одеяло, она вскрикнула.

А-а-а… Кента, ты подлец, мерзавец, ты… — и, уже понижая тон до шепота, — Девочки, почему мы поссорились?..

Так она лежала остаток дня, не вставая.

Чуть оправившись, следующим утром Саюри пошла к Кане узнать, как она. Ей открыла взволнованная мать:

— Здравствуй, Саюри, что с тобой? Какая ты бледная!

— Кана, отвори дверь, — крикнула женщина. — Саюри пришла, хоть выйди поздоровайся.

Женщина всплеснула руками:

— Что мне с ней делать?.. Проходи, милая, может, твой голос из комнаты вытащит эту дуру! Она уже сидит там которые сутки, не выходя. Отец уж дверь собрался ломать. А Хека чуть ли не ночует в коридоре у ее комнаты, она часами там сидит, пытаясь достучаться…

Поднявшись, она увидела сидящую под дверью Хеку. Прислонившись к двери ладонью, она произнесла лишь:

— Кана?..

Хека, смотря на нее, сказала:

— Ужасно выглядишь… Это из-за него?

Пальцы Саюри чуть дрогнули, она тихонько произнесла:

— Он нашел себе другую, я должна была послушать Кану… Ведь она рассказала мне, как случайно вы видели их вместе…

Хека, встав, коснулась ее плеча:

— Этот придурок бросил тебя… Нарцисс…

— Это я виновата… — слезливо ответила Саюри, опустив взгляд. — Я такая медлительная в отношениях…

Раздался щелчок замка, Саюри, чуть вздрогнув, отступила. Из темноты вышла похудевшая Кана, она обняла Саюри за талию, уткнувшись в нее:

— Нет! Просто Кента — жиголо… Он бегает за каждой девушкой, что посмотрит на него…

— Прости… — вздохнула Кана. — Меня не было рядом, когда тебе понадобилась поддержка…

— Проходите… — она указала рукой во тьму дверного проема.

В комнате Каны с включенным светом перед ними предстал настоящий хаос. Сандалии были брошены на полу с оторванными застежками, там же лежало порванное платье.

Хека грустно сказала:

— Прости, Кана.

Кана, обиженно покосившись, молча прижалась к Саюри. Хека, потянувшись к ней, произнесла:

— Прости за то, что наговорила. Вы с Саюри — мои самые близкие подруги, и я не хочу никого из вас потерять!

Кана, игнорируя ее, спросила у Саюри:

— Сходим вместе посмотреть на фейерверки?

Хека мягко перебила ее:

— Прежде давай уберемся в твоей комнате, а то ты так не успеешь до фестиваля.

Кана была все же еще сильно обижена на нее и не хотела разговаривать с Хекой, но только из-за вмешательства Саюри их дружба вновь начала налаживаться.

— Да, Хека, я тоже помогу, — сказала Саюри, — а после можно погулять и подготовиться к фестивалю.

Кана, подняв порванное платье, села на кровать, положив его на колени. Хека, подсев к ней и обняв за плечи, сказала:

— Я куплю тебе новое. Это все из-за меня, мне не стоило лезть с вопросами к тебе…

Кана, повесив платье на стул рядом со столиком, где стояла швейная машинка и принадлежности для шитья, ответила:

— Не надо, Хека, — сказала она, повернувшись, — я его починю.

Саюри, собирая разбросанные вещи, заметила:

— Да, в шитье тебе нет равных!

Хека тут же шутливо съязвила:

— Ты такая неуклюжая, постоянно режешься и обжигаешься. Но когда дело доходит до кройки, словно другой человек!

Кана обиженно промычала:

— Саюри, она меня опять обижает…

Хека, подойдя, обняла ее и произнесла чуть с издевкой:

— Будешь дуться — леденец не куплю.

— Еще как купишь! — возмущенно воскликнула Кана.

Саюри робко рассмеялась, как ей было свойственно, прикрыв улыбку ладонью.

Гуляя после уборки, Хека, испытывая вину перед Каной, повела ее за руку в один из магазинчиков, где можно было достать косплей или необычные платья. Это было первым, что она хотела сделать, — искупить вину перед подругой.

Кана в примерочной стояла, меряя черное платье с красным кружевным узором.

— Не надо, оно слишком дорогое, Хека, — вздохнула она, смотря на цену подарка. — Мое платье было гораздо дешевле. Я не хочу, чтобы ты покупала его мне.

Хека, возражая, поправила ей волосы:

— Оно так тебе подходит. Я не смогу исправить того, как тебя обидела и заставила так переживать. Это мой подарок для тебя. Если ты мне подруга, то не откажешься.

Кана была лишена всякого выбора, так как отказать значило наплевать на извинения и оскорбить Хеку. А ведь у них между собой были схожие вкусы.

Кана, прижавшись щекой к мягкой дорогой ткани платья, сказала:

— Спасибо, Хека… Я никогда такое не позволила бы себе. Правда, не стоит. Мы же и так с тобой помирились…

— Поэтому я и хочу его тебе подарить, — сказала Хека, забирая платье. — Я давно на него смотрела, но не могла найти повода показать тебе. — Вздохнув, она направилась к кассе. — Да и ты все равно не стала бы покупать такое.

Кана сильно покраснела, принимая такой подарок от подруги. Ведь в магазине платье упаковали даже по-особенному, положив в красивый пакет. Они гуляли по торговой галерее.

Теперь Кане было неловко перед подругами: ведь Хека тоже наверняка что-то хотела купить для фестиваля, но сильно потратилась.

— Смотри, какая прелесть! — воскликнула Кана, потянув Хеку за руку к витрине.

Перед ними висела красивая белая юката, украшенная рисунком с японскими журавлями.

Кана, вбежав в магазин, сказала:

— Простите, — указала она пальцем на юкату, — можно моя подруга ее померит?

Кана втолкнула Хеку в примерочную и радостно убежала.

— Подожди, я… — не успела договорить Хека, как Кана, вернувшись, протянула ей белую юкату с журавлями.

Хека, взяв, вздохнула:

— Хорошо, я померяю. Но брать ее не нужно!

Переодевшись, она вышла. Кана, взвизгнув от восторга, воскликнула:

— Хека, ты такая красивая! Этот узор и цвет так подходят тебе!

— Но цена… — вздохнула Хека, показав ценник подругам.

Кана тут же разревелась:

— Прости… Я так хотела сделать тебе подарок…

Саюри, коснувшись ее, успокоила:

— Вдвоем мы сможем ее взять, я добавлю, не расстраивайся.

Хеке было неудобно перед подругами.

— Но, Кана! Не надо… Я у отца попрошу! У тебя и так немного осталось после покупки камеры…

Кана, улыбнувшись, сложила пальцы домиком:

— Я уже купила, что хотела. Не страшно, если немного ужмусь во время фестиваля.

Саюри с улыбкой сказала:

— Я тоже уже подготовилась к фестивалю! Не отказывайся, Хека.

— Спасибо, девочки, — тихо произнесла она и покраснела от смущения.

Дружба трио актрис вновь стала налаживаться, отношения между ними стали крепче.

В день фестиваля, нарядившись, девушки встретились в парке Асакуса. Саюри была для подруг, как всегда, безупречна. Она стояла перед ними в юкате золотого цвета, украшенной цветным рисунком цветов и птиц. Как обычно, веселая, активная Кана и более сдержанная и уравновешенная Хека в один голос воскликнули:

— Какая ты красивая, словно сошла со страниц манги…

Кана бегала в толпе от одной палатки к другой, закупаясь сладостями, а Хека с Саюри, не успевая за ней, ходили и смотрели на разные сувениры.

Они услышали восторженный крик Каны. Она стояла, рассматривая картины в одной из палаток:

— Дядя, продайте ее мне? Но она очень дорогая, вы можете скинуть цену?

Кана стояла перед ним в дорогом платье, которое купила ей Хека. Продавец, возмутившись, сказал:

— Ищи дурака! Неужели ты хочешь сказать, что у тебя нет денег в таком-то наряде?

Кана, жалобно протянув:

— Дядя, ну пожалуйста! У меня осталось немного, я всего лишь студентка… Неужели вам так жалко скинуть?

Продавец грубо осадил девушку:

— Если у тебя денег нет, то проваливай! Не загораживай товар. Господин, вы желаете что-нибудь купить?

Подруги подошли к палатке узнать то, что привело Кану в такой восторг.

— Господин, — произнесла Саюри мягко, — неужели вам не стыдно вымогать деньги у студентки за эту маленькую картинку?

Продавец раздраженно ответил:

— Студентки, что ходят в таких нарядах, могут позволить себе заплатить и за картину! Не покупаете — проходите.

Саюри, положив руку на плечо Каны, сказала:

— Я тебе ее куплю, дайте мне посмотреть.

Это была небольшая картина с котенком, стоявшая в отдалении и выглядевшая выигрышно только при определенном ракурсе. Мужчина снял ее и приблизил, держа в руках.

— Правда, хорошая, дешевле не отдам.

Вблизи она уже не выглядела так красиво.

Саюри, сделав замечание, отказалась:

— Вы могли бы скинуть цену моей подруге и продать ей картину, но ваша работа не стоит этого! Она поцарапана и нарисована ужасно! Как хорошо, что вы не пошли ей навстречу — иначе она сильно разочаровалась бы в себе как художница.

Мужчина, уронив картину, закричал:

— Проваливайте, ишь выискались знатоки искусства!

Кана обиженно надула губы:

— Какой вы злой дядя, зачем так ругаться, если это правда! Ваш рисунок лишь на расстоянии выглядел красиво. А мы — студентки института искусств…

Саюри, потянув Кану за руку:

— Пойдем, мой сосед может нарисовать лучше.

Они стояли в толпе, разговаривая перед злополучной палаткой с картинами и раздраженным продавцом.

Кана, вздохнув от удивления, прикрыв рот растопыренными пальцами левой руки:

— Тот страшненький, жутковатый парень?

Саюри, робко улыбнувшись:

— Я вам не рассказывала, управляющая попросила у меня поставить автограф на его картину. Он изобразил меня, лишь увидев мельком, когда приехал. Так красиво добавил столько лилий, его картина была безупречна, даже слишком…

Чуть задумавшись на мгновенье: «А смогу ли я…»

— Я, попрошу его когда они вернуться, показать тебе что нибудь из его работ. Госпожа Макото говорила у него много картин.

Продавец взявшись за голову грубо: Если хочешь, я отдам ее за твою цену! Только уйдите!

Кана обидчиво: Нет, теперь я ее не хочу, это плохая картина.

Хека, что предпочитает не вмешиваться из-за своего положения в обществе, добавила холодно:

— И вы, ее уронили на прохожую часть!

Мужчина вышедший из себя: — Убирайтесь паршивки… Вы мне мешаете работать.

Девушки весело ушли гулять по парку Асакуса шутя друг над другом.

Кана достала фотоаппарат, когда начался фейерверк, — они фотографировались на фоне разрывающихся салютов.

— Смотрите, как бабахнуло! — восклицала она, показывая пальцем. — А этот еще больше!

На снимке в глазах Саюри и Хеки отражались цветные искры от фейерверков.

Когда все утихло, девушки по пути домой случайно наткнулись в парке на сидящего в одиночестве Кента. Он явно был чем-то обеспокоен и огорчен. Завидев их компанию, Кент встал и подошел к ним:

— Саюри, подожди, нам нужно поговорить. Я не могу без тебя…

Такие слова заставили ее нервничать — еще из-за не остывших чувств после недавнего разрыва. Кана, схватив ее за руку, потянула Саюри прочь:

— Не слушай его, он тебе лжет!

Хека преградила путь Кента, воскликнув:

— Хватит, отстань от нее!

Он, толкнув ее, догнал Саюри с Каной:

— Постой, я же пытаюсь извиниться, мы можем все вернуть. Неужели ты так просто забудешь все, что между нами было?

Подошедшая Хека одернула его:

— Ты подонок, я из-за тебя испачкала юкату!

Кент, схватив за ворот, тряхнув ее:

— Ты сама виновата, не лезь в наш разговор.

Он повернулся к Саюри:

— Я понял, что ты мне очень дорога, и хочу вернуть…

Кана, перебив его с насмешкой, сказала:

— Ваш разговор? Ты смешон, отвали от нее! У Саюри есть любимый человек — это парень, который снимает комнату рядом с ней!

Кента, будучи шокированным новостью, спросил:

— Это правда, Саюри?

Покрасневшая от смущения Саюри робко пробормотала:

— Я не знаю… Но ты сам сказал, что тебе надоело со мной возиться, и у нас все равно ничего не получается из-за моей игры в актрису.

Кана тянула ее за руку:

— Пойдем! Мы еще хотели посидеть в кафе.

Хека, поправив юкату подошла и дав ему пощечину, воскликнула:

— Даже не думай о ней!

Кента остался стоять в ступоре. Чуть рассмеявшись, он взялся за лицо в голове промелькнуло: «Что… Кто это мне дорогу перебежал?.. Саюри будет моей, чего бы это ни стоило!..»

Расположившись в кафе, Кана, обхватив руку Саюри, спросила:

— Ты правда его попросишь показать картины? Я так люблю живопись!

Саюри ответила думая о обещанном: «Я так обнадежила ее, отступать некуда. Но ведь я даже заговорить с ним не смогу. Зачем я это пообещала…»

— Да, как они вернутся.

Кана протянула:

— Это так не скоро… Каникулы ведь только начались. А нам еще и работать надо.

Хека, поставив мороженое перед ней, строго сказала:

— Леденцов не было. А раз в неделю приезжать в студию на пару часов — не критично!

Кана капризно вздохнула:

— Хека… Ты злюка!

Дом Арасияма:

Кокоро бегала по пляжу, фотографируя всех на фоне салютов.

— Тетя, вы такая красивая в юкате…

Шум издалека разносился над берегом, небо заполняли красочные фейерверки.

Макото, подойдя к Ханако, сказала:

— Ты и вправду выглядишь чудесно, твой образ так сильно меняет одежда.

Ханако, повернув голову к ней, предложила:

— Давай вместе сфотографируемся, я бы хотела сохранить воспоминания об этом дне как можно дольше.

Макото вздохнула:

— Не верится, что нужно будет уезжать — здесь так хорошо…

Кокоро, наделав совместных фото, бегала за Юки по песку вдоль берега:

— Братик, покатай меня еще на мотоцикле, пожалуйста. Каникулы скоро закончатся. Еще ты обещал научить меня ловить рыбу.

Он, повернувшись, упал на песок:

— У нас еще много времени. Смотри, как красиво.

Она легла рядом с ним, положив голову на грудь. Мягкие черные волосы, струясь, спускались ручейками прядей на песок:

— Как быстро бьется твое сердце, братик… У нас правда много времени? Ты не оставишь меня, если мое сердечко станет еще больше болеть? Мне бывает страшно остаться одной…

Юки, обняв ее, тихо сказал:

— Не бойся, я никогда тебя не брошу. Я вылечу тебя… Обещаю: что бы ни случилось, я буду рядом.

Миса, подойдя к ним, присела рядом, нежно положив руку Кокоро на спину:

— Я тоже тебя не оставлю. Пиши мне, если вдруг тебе будет что-то трудно рассказать или утешить сердечные переживания.

Сняв свой крестик, она надела его на шею Юки, сказав:

— Прими его от меня — так я смогу быть всегда с тобой.

Юки, привстав, снял ее покрывало с головы:

— Крестная, вы всегда такая грустная. У вас красивое лицо, вам лучше чаще улыбаться, не нужно омрачать его печалью.

Чуть смутившись, Миса улыбнулась — ее глаза заискрились от слез: