Бесплатный фрагмент - Ночная тишь

Стихотворения

Адские кони

Посередине этой степи дикой,

Четвёрка вороная, ада чернь.

Посланцы, слуги верные владыки,

Несущих света имя Люцифер.

Огонь пылает в омуте их глаз,

Из пасти веет дымный флёр.

Настал, дождались судный час,

Чума, война и смерть, раздор.

Мчат кони, бешено дрожит земля,

На небе пламенем летит пожар.

По пеплу следа подков из ковыля,

Из глаз коней огнём горит квазар.

Пустая степь внимает плачу,

Тьмой мрака завесой рассвет.

Они пришли, а это значит,

Нам ждать теперь десятки бед.

Не скрыться от коней из бездны,

Прими покорно участь и судьбу.

Раз человечеству дано исчезнуть,

Оставь никчёмную свою борьбу.

Несутся злые кони смерчем,

За ними лишь горящий мир.

Стирая города, деревни, церкви,

За ними мерзкий пепел, пыль.

Промчали тени адских жеребцов,

Безжизненное оставляя позади.

Пожаров бесконечные столбов,

И тишина холодная одна в груди.

Антракт

Антракт спокойный, тихий, ясный,

Закончить бег, на время отдохнуть.

Так хорошо, и как это прекрасно,

Присесть, прилечь совсем чуть-чуть.

Оцепенело время, фотоснимок явный,

Застыли в небе облака и птицы.

И солнце золотым зависло истуканом,

А может быть, я сплю, и это снится?

Трава застыла в ветряном поклоне,

Кругами рябью прУда воды стихли.

Скульптурой жеребёнок на газоне,

На паутине вместе с мухой паучиха.

Как счастливы биенья сердца моего,

Словно между ними сто и двести лет.

Нет важного сейчас мгновенья ничего,

Я миру шлю воздушный поцелуй, привет.

Но вот всё чаще сердце туки-туки тук,

Открыть глаза, закрытые на время.

Ожили в небе тучи, пруд и даже луг,

Опять событий, слов пишу судьбы поэму.

Антре

Антре, антре, прошу, входи, судьба,

В мой серый полдень, злую ночь.

Мой мир, где босиком я по шипам,

Своим сияньем будни проморочь.

Я в ожиданиях твоих сюрпризов

Ныряю в каждый божий день.

Диагноз мой читая, эпикризы,

Раскрашиваю дни свои блажен.

Я не ищу ни ласки, ни тепла уже,

Лишь иногда мечтаю безнадёжно.

И на преклонном где-то рубеже

На лучшее я уповаю осторожно.

Антре, судьба, побалуй плутовато,

Прозрачным днём и тихой ночью.

Чтоб смог я получить в награду

Украшенные счастьем дни бессрочно.

Апрели

Пьяный воздух, захмелели,

Грянули опять апрели.

Воздух он почти прозрачен,

Птицы радуются, значит.

Весна пришла, и это точно,

Подснежника бутоны сочно.

Проталины, капель сосулек,

Скамейки дождались бабулек.

Снег попрятался в оврагах,

Воробьи согрелись в драках.

Солнце ярче и новее светит,

А люди по-весеннему одеты.

Исчезло белое повсюду серебро,

Зима растает, превращается в зерО.

Настало время красок сумасшедших,

И забываем белых дней прошедших.

Багровый конь

Средь облаков утра прохлады

Скакал, сверкая, конь багровый.

Раскаты грома, словно канонада,

Грозою пахнет, запахи суровы.

Конь мчался яростно, замахом

Копытом задевая редких туч.

Дрожало небо ужасом и страхом,

И ветер выл, порыв его могуч.

Сверкали молнии зигзаги,

Разрезав небосвода высь.

Напоминает взмахи шпаги,

Гроза дождями разродись.

Исчез, погас багровый след,

Ушёл, оставил искр вереницу.

Запомнил, записал его поэт,

Для книги — новую страницу.

Благодарю

Хочу сказать я дням спасибо,

Секундам жизни и часам.

Решений и мгновений выбор,

Дороги, что я выбрал сам.

Благодарю за шанс родиться,

Увидеть маму, брата и сестру.

Жизнь пролетает, словно птица,

От черноволосья к серебру.

Поклон за шанс ошибки сделать,

За слёзы, ночи, что без сна.

Морозы испытать зимою белой,

Увидеть, что опять пришла весна.

Спасибо за потери и находки,

За то, что я не так богат.

Что никогда не пил я водки,

Лишь горький обожаю шоколад.

Мой путь неровный, без признанья,

Мерси за счастье написать стихи.

Я благодарен за полученные знанья,

За всех людей хороших и плохих.

И кто б не сотворил мою судьбу,

Вселенная или небесный перст,

Не устаю опять, за всё благодарю,

Единственный по жизни манифест.

Было ли не было

Было, но сплыло. Отмерено сколь?

Минутами годы, секунды, часы?

Посещает во сне душевная боль,

Расстаться с ней меня не проси.

Она нужна для отзвука объятий,

Напоминаньем полоснуть ножом.

Пахнёт, запахнет мокрой прядью,

Укрытая стеснительным стыдом.

Воспоминания, знанья, ожиданья,

Насилуйте меня, прошу, опять.

Хочу увидеть снова очертанья,

Сознанье мук я продолжу ждать.

Было, но сплыло. Отмерено сколь?

Минутами годы, секунды, часы?

Думать о прошлом память позволь,

Разных событий класть на весы.

В доме моём

В доме моём множество комнат,

Комнаты — свалки хлама судьбы.

Выбросить нужно или запомнить,

Как амнезии лекарства клубЫ.

В доме моём полумрак, безнадёга,

По полу мысли шныряют больные.

Шорохи призраков, тени тревоги,

Пыль сухоцветов, цветы полевые.

В доме моём привычное странно,

Как предыстория вечных испугов.

Хищный оскал, приглашенье дивана,

зеркал отражения старого друга.

В доме моём затаилось коварство,

Я это чувствую, я это знаю.

Тайное рядом, души моей царство,

Сам для себя я судьбу выбираю.

В доме моём заколочены ставни,

Обороняюсь, милая крепость.

Малые искры светлого, давнего

Тлеют, короткой жизни нелепость.

В доме моём бывают редкие звуки,

Будто бы смех детский счастливый.

В эти моменты смотрю я на руки,

Они постарели, это так справедливо.

В доме моём потолки, стены, двери,

Щели  свет ставень луч обжигает.

Может, конечно, читатель не верить,

Найдётся и тот, кто дом мой узнает.

Ветер

Ветер визжит раненым зверем.

Он откровенен, мы ему верим.

Давит на окна, ломится в двери.

Свист откровения словно истерика.

Ветер пронзает уставшую душу.

Выйду, пожалуй, на улицу лучше.

Ветер не знает, насколько мне больно.

Не напугать меня плачем и стоном.

Он начинал неловко, украдкой,

Трогая ветки лёгкою хваткой.

Ну а потом, не встретив покоя,

Пугает людей истинным воем.

Так и во мне из тиши и застоя

Срывается сердце в пике затяжное.

Хочется в ветре холодном растаять,

Чтобы боли моей не помнила память.

Ветер пронзает уставшую душу.

Выйду, пожалуй, на улицу лучше.

Ветер не знает, насколько мне больно.

Не напугать меня плачем и стоном.

Взгляд в бездну

Снова вглядываться в бездну,

Паки сканером поступки.

Появиться, чтоб исчезнуть,

Вылупляясь из скорлупки.

Взлётом крика душу ранить,

Заметаться так бесцельно.

Километров расстояний,

Выбирая цели верно.

Звёзды манят обещаньем,

Дать покой, надежду, рай.

Слышать нежное дыханье,

Снова мне пообещай.

Тишины раздрай нарушить,

Накопилось закричать.

Голос свой внимая слушать,

Тайну принимая ждать.

Возможно

Воскликнет кто-то осторожно:

Такое разве же возможно?

Великого поэта строгих рифм

Звучаньем нот окрасить гриф.

Поэту, может, будет лестно,

Что бы слова звучали в песне.

На краткий миг сверкает слово,

И вновь в прошедшее былое.

Но, изменяясь, мир беспечен,

Считаться с фактом заставляя.

Ничто на свете суть не вечно,

Безжалостно всё изменяет.

Мы не найдём, увы, ответов

Во тьме или в оттенках света,

Ни в тишине, ни в канонаде,

И ни в поклоне бога ради.

Слова погаснут? Слово вечно,

Тебя оно в печаль излечит,

Хоть жизнь, увы, так быстротечна,

И для тебя, и всех предтечей.

Возможно, скажут, всё случайно,

Но в каждом слове скрыта тайна,

И мысли магия в стихотвореньи

Откроется тобой при чтеньи.

Воскликнет кто-то осторожно:

Такое разве же возможно?

Что бы слова стиха меняли мир,

Как кровь Христа течёт в потир.

Воробьи

В доме моём воробьи поселились,

Там, где к веранде пришит козырёк.

С этаких пор мы покоя лишились,

Каждый день споров у них Рагнарёк.

Без переводов всё мне понятно.

Много претензий к самке самца.

Самка пристыжена и виноватая,

И не пыталась вставить словца.

Где ты была? Не накормлены дети,

В гнёздышке нашем мусор и хлам.

Шлялась опять на каком-то обеде

Или ещё каким злачным местам.

В каждом чирике усталость, мольба,

Взбучкой опять вправляет мозги.

Возможно, здесь кто-то узнает себя?

В доме моём обжились воробьи.

Времена года

Весна весной, а летом очень жарко,

Дождлива осень и морозная зима.

Приходят к нам, назвАнные подарком,

Такие разные по лику времена.

И мы уже привыкли к смене года,

Листаем машинально календарь.

Как карт невероятная колода,

Летят листы, и снова к нам январь.

Зимою шубы надеваем, куртки — синтипон,

Весной же всё: от майки и до куртки.

А осенью так кстати старый зонт,

И вот опять по улицам идут снегурки.

Весна весной, а летом очень жарко,

Дождлива осень и морозная зима.

По-своему прекрасны чудом ярким,

Приходят к нам природы времена.

Всё длится ночь

Не тает ночь. Всё длится, длится,

Без края и границы мрака тьма.

А мне опять опять не спится,

И воздух вкусом спелая хурма.

Трещат в костре и гибнут ветки,

Дым волочится стелется ползёт.

Мышь обнаглела и грызёт объедки,

А не доест, так в нору унесёт.

Я у ствола сижу стареющего дуба,

За рощей вьётся серпантин дорога.

ЗвездАми брошено на небе скупо,

Как полотно безумного Ван Гога.

За мыслями, что тянутся спокойно,

Я не заметил, как бледнеет ночь.

Подбросил веток шепчущихся хвойных,

Теперь уснуть как будто бы не прочь.

Уже не слышу ласку зарева рассвета,

Заснул и вижу разноцветный сон.

Костёр погас, лишь угли самоцветом,

Покой мой охраняет тлеющий огонь.

Всю ночь

Всю ночь на небе бились грозы,

Хлестали ливнями и градом.

Так со стихами бьются прозы,

Слова без счёта водопадом.

Казался смехом дикий грохот,

Деревья спичками ломались.

А люди под небесный хохот

В углы с испугом прижимались.

Под молний вспышки исподлобья

Смотрел я в ночь, я не боялся.

Ломались в поднебесье копья,

А я писал стихи и улыбался.

Вторжение

Ты вторглась в мир унылый, вялый,

Размеренный, спокойный донельзЯ.

С каких таких межзвёздных далей,

В моё пространство кАгал привнеся.

Ворвавшись ярким с неба фейерверком,

Как шумный радужный искрящийся огонь.

Мирок неторопливый в хаос ввергла,

Я к новой скорости невольно вовлечён.

Немилосердно мой уют совсем нарушен,

Мне надоели бесконечных красок звоны.

В круговороте смерч-событий душно,

Я прогоню тебя с протестным стоном.

Вернув покой себе, размеренности тишь,

Возможно, где-то и кого-то очаруешь.

Миры вгоняя в хаос колокольный, улетишь,

Мне это лишнее, меня ты не волнуешь.

Вхождение в небо

Мне кажется, я ускользаю,

Теряю медленно себя,

И строгих правил точки знаний,

Меня насилуют любя.

Я растворяюсь в двери рая,

И кожей впитываю дрожь.

Теперь я пылью устилаюсь,

Сейчас меня совсем не трожь.

В прекрасном золоте восхода,

Что излучает мирный свет.

Тону я вновь, не зная брода,

Лучами мирными согрет.

Я крикну в космосе вопросы,

Ответ раздастся в голове.

— Я помню всё, о чем ты просишь,

— Я позабочусь о тебе.

Гнев

Выпустить гнев, дать по заслугам,

кара должна настигнуть врага.

Будь осторожен, удерживай друга,

Не потеряй его навсегда.

Забудь милосердие, помня о мести,

В сердце тепла нет или сочувствия.

Даже средь списков доблести, чести

Будет обида, если шансы упустите.

Выдержка, даже манер воспитание

Могут, конечно, тебе помешать.

Есть ли злобе твоей оправдание?

Что от себя гневного ждать?

Двенадцать месяцев

Двенадцать месяцев мечтаю,

двенадцать месяцев пишу.

С сосулькой мартовскою таю,

с промозглой осенью дрожу.

С июньским зноем изнываю,

весенним днём опять грущу.

Всё повторяется, я знаю,

я чувства каждый день ищу.

КапЕль, ветрА, несносна слякоть,

мороза сини едкий небосвод.

Двенадцать месяцев не хватит,

за эпизодом жизни эпизод.

Двенадцать месяцев мечтаю,

двенадцать месяцев пишу.

Дням удивляться продолжаю,

с восхода до заката я дышу.

Дорога

Дорога ждёт, петляя поворотом,

Стелясь и предлагая мне себя.

Тропа лесная в топи и болота,

И степью знойной пылью ослепя.

В заносы приглашает снеговые,

И в лужах грязных ног мочить.

Туда, где окажусь впервые,

На новые высоты восходить.

Увидеть с сопки край далёкий,

Тайги простора бесконечна даль.

Плевать на планы, время, сроки,

Судьбы дорогами идти не жаль.

Дорога ждёт, петляя поворотом,

Стелясь и предлагая мне себя.

По жизни есть падения и взлёты,

Шагать продолжу, силы есть пока.

Достойно

Так хочется без взгляда и без слуха

Уйти куда-то в сумрачное нечто.

Судьба моя уже не девочка, старуха,

Мой путь старается очеловечить.

Достойно шаг за шагом дальше, выше,

Ведут наития и шёпот и указка.

Внимать советам или же не слышать,

За нами выбор — видеть ли подсказки.

Дубровский

Спокойно, Маша, я Дубровский,

Хороший человек, не скользкий.

Вполне достоин как мужчина,

Костюм пошит не с магазина.

Люблю людей простых, крестьян,

Чванливых не люблю дворян.

Да, я разбойник благородный,

Любви я вашей недостойный.

Я отпустить готов вас из души,

Прошу, Мария, не спешить.

Возможно, я кажусь беспечным,

Гадать об этом можно вечно.

Когда б вы были бы мудрее,

То присмотрясь ко мне вполне.

То полюбить вполне сумели б,

И думали бы часто обо мне.

Я был беспечен, это правда,

И расточителен весьма игрок.

Но после похорон отца обряда

Задумать пришёл мне срок.

Под маской скромника скрываясь,

Учил французский день и ночь.

Мечтал воздать обидчику, я каюсь,

Отмстить и удалиться прочь.

Увы, Мария, опасенья сбЫлись,

Меня другому предпочли, увы.

Когда венчаться торопились,

Вас под руку по церкви повели.

Среди дубрав мои надежды,

Среди лесов мой кров и дом.

Но я люблю вас, как и прежде,

Не смейте сомневаться в том.

В конце, увы, я ранен, не убит,

Залечивая раны, всё скажу.

Моя душа по вам скорбит,

Адью, Мария, прочь я ухожу.

Жара

Взорвалось солнце, зноем небо,

ни облачка, ни тучки, жар.

Пот застилает, будто слепы,

и плавится горячий тротуар.

Нет ветра, лист не шелохнётся,

Фонтаны пересохли, нет воды.

Чуть-чуть, немного — и взорвётся

Сознание от огненной беды.

В тени деревьев парка малолюдно,

Все по домам запрятались и ждут.

Мольбы дождя хотя б немного скудно,

И солнца мощь по-прежнему клянут.

Но тучек нет, ни облачка намёка,

Животные и люди просто ждут.

Того обещанного дня, ночи срока,

Когда к ним сумерки опять придут.

Утонет солнце где-то в горизонте,

Настанет вечер, можно задышать.

Мы ждём дождя, всё думая о зонте,

Всё продолжая тучи на небЕ искать.

Жду сна

Я жду прекрасных сновидений,

и радуг вечных конфетти.

Оставить призраки сомнений,

Всенепременно позади.

Уснув глаза закрыв бесстрашно,

Шанс может получить ответы.

Страшась воспоминием вчерашним,

Шагнуть в чудес и солнца лето.

Исполнить все предназначенья,

Сон может это сотворить.

Тяжёлый крест принять решений,

И продолжать писать творить.

И вместо серых будней вечных,

нырнуть в кричащих красок ряд.

С порога на резном крылечке,

Звёзд ночью бес конца считать.

Взлетать повыше, легче пуха,

Леса, поля, ковёр цветов.

я птицей бабочкой и мухой,

летаю на плечах ветров.

Но гаснет мир волшебный разом,

Настало утро, петухи, заря.

На потолок раскрытым глазом,

Смотрю, за сон судьбу благодаря.

Жестокий мир
(Шекспиру)

Возьму я в горсть высокий слог,

Которым славен был Шекспир.

Слова мои, накопленные впрок,

Укажут на бумаге мой ориентир.

Знакомо мне, как Гамлету и прочим,

Догадки, подозрения о нашем мире.

Людишек мерзких, до страстей охочих,

Из денег, золота творят себе кумира.

Всё мало, алчность запредельна,

Пороками, как грязью запаршивев.

Помеченные меткой грешной шельмы,

Жить в беззаконьи — их прерогатива.

Предательство — широкое подспорье

Для червяков, что внешне люди.

Прелюбодейство, блуд и оговоры,

ВорЫ, мошенники, лжецы, Иуды.

Но греет солнце одинаково и падаль,

И чистоту характера кристалла.

Лишь вера в силу истинной награды

Меня поддерживает, искренность финала.

Возьму я в горсть высокий слог,

Которым славен был Шекспир.

По-прежнему веду один я монолог,

Взирая на жестокий этот мир.

Жизнь

Пропало детство где-то за горами,

И юность эфемерно унеслась.

Вот молодость рассталась с нами,

А зрелость крепко прижилась.

И да, награда — здравствуй, старость,

Нежданная, логичная пора.

К несправедливости погасла ярость,

Мы стали забывать вчера.

Уже не так закат волнует нас,

Восхода ждём всегда с надеждой.

С давлением и слабостью борясь,

Уже не те, какими были прежде.

Завою

Удары или испытанья

летят в мою судьбу.

И провидение-пиранья

не слушает мою мольбу.

Грозой расколотый я жив,

но громом оглушённый.

Мне кажется, я эксклюзив,

совсем недооценённый.

Завою на луну я волком,

тоской и болью оглушённый

Назло всем кривотолкам,

я к осознанью вознесён.

Но крик пугающий умолк,

без эха проглочу опять.

Затихни, успокойся, волк,

не устаю я повторять.

Удары, плети, испытанья

летят опять в мою судьбу.

Хочу я отдыха ментально,

шепчу себе и говорю.

Загадки и тайны

Капля за каплей истерик спектакли.

И откровения из сожаления.

Загадки и тайны свечей и пентаклей,

И снизошедшие откровения.

Искра за искрой далеко не близко,

Не обжечься надо стараться.

Загадки и тайны с налётом изыска,

Пророчества дар ощущаться.

Слово за слово скандал бестолковый,

В этом нет смысла, понятно.

Загадки и тайны — рожденье сверхновой,

Успокоенье бывает приятно.

Песня за песней звучит интересней,

Ноты прописаны кем-то.

Загадки и тайны станут известны,

Поэты напишут либретто.

Закат волшебен

В вечерней дымке загорится,

ударит алым по глазам.

Устало солнце спать ложится,

И искр блики тут и там.

Раскрасит редко туч лиловых,

Макушки тихих девушек берёз.

И иглы веток лес сосновый,

Всё отразит глубокий плёс.

Сверчки скрипели, песню пели,

Мышей летучих бешен хоровод.

На берегу с тобою мы сидели,

ГлядЯ в волшебный небосвод.

Звёздный плеск

Окройся Бездна чёрная скорей,

Увижу звёздный плеск морей.

Галактик дальних океанов сети,

Беспомощны Земли мы просто дети.

Там в глубине вселенской шири,

Сверхновых взрывов харакири.

Миры чудес невиданные взглядом,

Цветочных радуг слышим ароматы.

Там в море едком на планетах,

Так много рыб, блеск самоцветов.

Мест обиталищ Гурий эфемерных,

Сверкают в свете Лун вечерних.

Там тьма всегда на первом месте,

Ведь космос чёрен, хоть ты тресни.

Но если издали смотреть на всё,

Рисунки звёздных видно Пикассо.

Лишь стоит ночью взгляды вверх,

Точек звёздных лабиринтах сфер.

Нырять в них за парсеками парсек,

Лишь мысленно, ведь ты человек.

Злое небо

Качались сосны, злое небо,

Сморкались, хрюкали кусты.

Легло, уснуло поле хлеба,

Град бил и струями воды

Дождь убаюкивал деревья,

А ветер бешеный шептал:

«Я успокою, ты поверь мне»,

А сам за шиворот таскал.

Потом смеялся мерзко

И завывал на все лады.

Швырял он ветви дерзко,

Играя струями воды.

Насквозь одежда, вымок я,

Я чувствую бессилие своё,

Шутить с природою нельзя,

Кто думает иначе — дурачьё.

Позволят дождь и ветер

Дойти до моего жилья.

Но думаю, запомню встречу,

Когда был столь ничтожен я.

Качались сосны, злое небо,

Сморкались, хрюкали кусты.

Несётся ветер старым вепрем,

От ярости природы жди беды.

Злое слово

Я сдержался, слово съелось,

Проглотилось навсегда.

Не сказал, чего хотелось,

Ковыляет прочь беда.

Было едким, крат обидным,

Что окутало бы мраком.

И теперь ужасно стыдно,

Человек я, не собака.

Но сейчас мне полегчало,

Лучше я, чем оппонент.

Я спокоен, лишь орал он,

В злобный спор ангажемент.

Всё ж улыбкой я развеял

Сумрак ссоры, сумрак зло.

Собеседник, что затеял,

Улыбнулся, всё прошло.

И теперь довольны оба,

Поклонившись, попрощались.

Хорошо сдержалось слово,

Мы по-доброму расстались.

Играли волны

Играли волны музыку и пели,

Вдвоём стояли мы на берегу.

Всё то, о чём смолчать сумели,

Сейчас тебе я искренне скажу.

Сгущались тучи к горизонту,

Дрожала ты от ожиданий.

Ты не больна, не ипохондрик,

Лишь эхо разочарований.

Кричала чайка, как истерик,

И вопли по сердцУ ножом.

Ласкали волны жёлтый берег,

Тонуло солнце в золотом.

Играли волны музыку и пели,

Стоял я на пологом берегу.

Прохладно стало и стемнело,

Погасла ты подобно огоньку.

Имя моё

Имя моё выжжено в звёздах,

В холодном сияет покое.

Пропето сиренами вдосталь,

Под шелест морского прибоя.

Имя моё выбито в скалах,

У гранита долгая память.

Оно в смехе гиены оскала,

Называя меня, она лает.

Имя моё в сиянии кристаллов,

Тени от радуги на голограмме.

Эхом вычурным тронного зала,

Скрыто оно в тихой рекламе.

Имя моё — суть особая тайна,

Оно запечатано тысячелетьями.

Ветер снова шепчет бескрайний,

В старых дубов рощи просветами.

Имя моё — пещер сталактиты,

Карстовом следе истории.

Сказанья славян малахитовых,

Поверхности вод акватории.

Имя моё в первом дыхании,

В крике ребёнка истошном.

Влюблённых рядом молчании,

В касании губ осторожных.

Имя моё — салют фейерверков,

Строем пушек в небес канонад.

Прочти же на небе вечернем,

Имя моё среди звёзд — Эдуард.

Ищу я

Ищу я в прошлом нового покоя,

Свежее воздуха и ярче цвета.

В морозе ненешнем немного зноя,

В зиме сегодняшней намёка лета.

По ностальгии мягким тропам

Мой путь приятен, мил и свеж.

Назло напутствий гороскопам

Ловлю я призраков надежд.

Так просто путь в былое снова

Прокладывать по проблеску огня.

По бесконечью нор кротовых,

Мотает, крутит прошлое меня.

Но только там, средь пережитых,

Так быстро пролетевших лет.

Черпну я счастий недожитых,

Найду вопросам всем ответ.

Июнь

Погасли ирисы, убитая сирень,

Старалось лето, издевалось.

Деревня принимала яркий день,

И солнце в окна любовалось.

Созрело марево, копило силы,

Фата-моргана оптики — мираж.

Пыхтели дачников автомобили,

Течёт у дам по лицам макияж.

Жар всё сильнее, пекло больше,

Затихли воробьи, палящий зной.

Забилася в кусты чужая кошка,

И часто дышит, измучена жарой.

Так тихо, голоса зависли вроде,

Такая лень ходить и говорить.

Лишь помыслы немного непогоды,

Дождём июньским пыль прибить.

С зенита солнце уползло лениво,

Часы нам скоро предвещают вечер.

Листы деревьев чуть неторопливо,

И мягко трогает блаженный ветер.

Вздохнули люди, птицы, звери,

Чернее ночи тучи фронтом прут.

Открыты окна и раскрыты двери,

Дождя благословенного все ждут.

Как странно

Как странно год за годом,

Что жизнь мутацией полна.

Жизнь огрубела мимоходом,

Видать, не дремлет сатана.

С пустых в порожнее путей,

От пресного подай острей.

Тысячелетья не разбудят

Уменье думать мира люди.

Уже с начала времени такое,

Безумие людское ледяное.

Нещадна ненависть и боль,

Курение, наркотик, алкоголь.

Живут, как будто им отмерен

Век бесконечен и безмерен.

Лицо поганое дракона тьмы,

Обмана князя имя сатаны.

Вы тянетесь до злобы едкой

И не гнушаетесь монеткой.

Обманом ближнего кормить,

Дорогу в ад себе купить.

И день за днём по кирпичу,

Души продажа по плечу.

Впуская зверя в своё сердце,

В ад снова открываешь дверцу.

Смотрю и вижу, наблюдаю снова,

Все следуют поганым зовам.

И из порожнего опять в пустое,

Мы смотрим в зеркало кривое.

Картина мира

Я чувствую свои до боли губы,

Кусаю нервно их волнуясь.

Поэзий нахожу всегда и всюду,

Богов не поминая всуе.

В немом покое или крике,

При свете дня или же ночи,

Гоню я прочь видений фрика,

Бесовских зрелищ тамагочи.

Покой, расчерченный порядком,

Стремясь возглавить суету.

Я на добра сверканье падкий,

Среди людей всегда найду.

На первый взгляд картина мира —

Лишь комикс поиска страстей.

Явь — поезд, мы в ней пассажиры,

А скорость жизни всё быстрей.

Я чувствую свои до боли губы,

Кусаю нервно их волнуясь.

Кто был до нас и тот, кто будет,

Живём с судьбою согласуясь.

Корона

Корону надену, властен и грозен,

Могуч, величав, страшен  вполне.

Задеть головою небушка просинь,

Венец засверкает в солнца огне.

Такая даль открыта горизонтом,

Мой шаг как тысяч километров.

И двигая рукою грозовые фронты.

Я дуну — сотворяя смерча ветры.

Эй там внизу, бесчисленные блохи,

Так далеки, невидимы почти что.

Услышьте голоса матёрый грохот,

Склонись покорно и не хнычь ты.

Мне тесно на Земле, расту я выше,

Пробив собой небесный потолок.

Мне шум земной затих, не слышен,

Экстаз, и по спине приятно холодок.

Я выпрямлюсь уже, достану звёзды,

И расправляя яркий Млечный путь.

Не прекращается величье роста,

Вселенной мало, чтоб вздохнуть.

Галактики соседние рукой подвинув,

Сверхновых взрывы лишь щекотка.

Я закричу сверх силы, рот разинув,

Во всю свою величественну глотку.

Затихло эхо отраженное вселенной,

Так холодно, температура скоро -300.

Услышу голос тихий и проникновенный,

Спокойный и бесстрастно бархатистый.

— «Доволен ли вполне своим величьем?

Как далеко и высоко тебе еще расти?

Твои возможности бескрайни, безграничны,

Но может могущество  тебя спасти?» —

Теперь увидел, что стою в ладони света,

Настолько мелок и ничтожен, просто срам.

И освещён мерцанием созвездья Андромеды,

Представлен был божественным чертам.

Я начал уменьшаться неудержимой силой,

Я убегал панически от лика безуспешно.

Проснулся на диване, вздрагивая хило,

Уроком сон, за эго карма, кара неизбежна.

Кухня

Борща печалей густо налила мне,

Тоски пельменями опять в лицо.

Я весь в твоей обман-стряпне,

Из лицемерия, двуличья холодцов.

Накормишь ложью обещаний ты,

Фантазий напридуманных салат.

Кастрюля романтической мечты,

Мне не нальёшь, я был бы рад.

Посолишь раны близкою разлукой,

Перчишь коварством каждый день.

Любовь не радость, это чаще мука,

А ревность спутником — гематоген.

Я думал, будет вечный праздник,

Накрытый стол вниманием, заботой.

Но быт богатый блюдом безучастья,

Мюсли любви не сладость, а работа.

Борща печалей густо налила мне,

Тоски пельменями опять в лицо.

Ты приготовь, немного пралине,

Тускнеет от безвкусия  кольцо.

Ленивый день

Томительно инертное безделье,

Ленивых рук, ленивых ног.

И без эмоций настроенье,

Проснулся — сразу занемог.

Сойти с ума от мерзкой скуки,

Вкус, ощущенья, обоняние терять.

Так бесполезны сейчас руки,

Ни помахать кому-то, не обнять.

Проснулся ветер, за окошком шум,

Затейливо листвой берёз играет.

Во мне сквозняк, исчезли думы,

И лень баюкает, меня качает.

Ленивый кот на солнце греет пузо,

Он так ленив, что не боятся воробьи.

Спокойно зрел початок кукурузы,

Качаясь медленно в покое, забытьи.

Неспешно пёс в репейнике лохматый,

Затеял грызть запрятанную кость.