Бесплатный фрагмент - Когда оживает старый дом

Жанр: мистическая драма с элементами комедии. Хронометраж: 90–100 минут. Локации: дача в лесу, электричка, павильон у станции. Время действия: наши дни и 1998 год (флэшбэки).

Камера парит высоко, словно невидимая птица, скользя над узкой дорогой, которая змеится среди деревьев. То она скрывается в тени густого леса, то вновь появляется на открытых участках. Движение плавное, почти невесомое, будто камера изучает мир сверху, отмечая каждую деталь: крыши дач, утопающие в зелени, тропинки между участками, одинокий велосипед у забора.

Постепенно камера снижается. Она пролетает над дачным посёлком, где домики мелькают внизу, как игрушечные: красные крыши, белые наличники, яркие клумбы. Один за другим они исчезают за горизонтом.

Цель приближается. Камера выбирает старый, но крепкий дом с мансардой и резными ставнями. Плавно опускаясь, она чуть замедляет ход, а затем влетает в открытое окно на втором этаже.

Внутри царит тишина. Воздух кажется плотнее, наполненный ароматами старого дерева и сухой лаванды. Камера скользит по коридору: мимо дверей, фотографий на стенах и старинного зеркала, в котором мелькает её собственное отражение.

Поворот. Лестница с витиеватыми перилами ведёт наверх. Камера поднимается ступень за ступенью и оказывается на втором этаже. Просторная комната с большим окном во всю стену. За окном закат окрашивает небо в алые и фиолетовые тона.

Возле окна стоит кресло-качалка. Старое, но ухоженное: потемневшее дерево, мягкое сиденье, укрытое вязаным пледом. Оно остаётся неподвижным всего мгновение.

Затем кресло начинает качаться. Плавно, размеренно — вперёд-назад, вперёд-назад. Беззвучно, почти гипнотически. Создаётся ощущение, что кто-то невидимый сидит в нём и слегка отталкивается ногой от пола.

Камера замирает, словно задумавшись. Затем медленно приближается, пытаясь разглядеть то, что не может быть. Но кресло продолжает качаться ровно, неумолимо, а в комнате по-прежнему никого нет.

Только ветер за окном шелестит листвой да закат бросает длинные тени на пол.

Наши дни

Солнце стояло высоко, заливая дачу ослепительным светом. Тёплый воздух дрожал над грядками, пахло нагретой землёй, мятой и чуть-чуть — дымом, неподалёку разжигали мангал. На крыльце, под навесом, где тень была прохладной и плотной, как шёлковая ткань, сидела Наташа.

Саша и Рома сооружали стол — дело шло небыстро, зато основательно. Саша прилаживал столешницу, хмурился, примеряя доску, а Рома подавал гвозди, то и дело вытирая пот со лба рукавом.

— Ещё чуть-чуть, и будет ровно, — бормотал Саша, постукивая молотком так бережно, будто боялся спугнуть сам воздух.

Рома кивнул, прищурился на солнце: — А потом сразу сядем. Я так есть хочу, что, кажется, даже хлеб с солью — праздник.

Вокруг, не в силах усидеть на месте, носились дети, Данил, Сергей, Милена и Алёна. Они то кружили вихрем вокруг почти готового стола, то вдруг замирали, заметив в траве божью коровку или блестящую крышку от бутылки, а потом снова срывались с места, хохоча и толкаясь.

— Эй, не мешайте! — шутливо прикрикнул Саша, когда Данил едва не врезался в стойку стола. — Мы не мешаем! Мы… помогаем! — выкрикнул Данил и тут же, не придумав, в чём именно помощь, помчался дальше, увлекая за собой остальных.

Чуть в стороне, у мангала, хлопотал Георгий. Он переворачивал шампуры, и над углями поднимался густой, аппетитный дым. Время от времени он поглядывал на ребят, улыбался краешком губ и тихо говорил себе под нос: — Сейчас всё будет. Ещё пять минут.

Наконец Саша отошёл на шаг, осмотрел стол, постучал по ножкам, будто проверяя их на честность, и удовлетворённо выдохнул: — Готово.

Рома хлопнул его по плечу: — Ну вот. Теперь можно и за стол.

Дети тут же сбились в кучу, галдя и споря, кто сядет рядом с Георгием, кто — возле Саши, а кто обязательно должен быть напротив Алёны. Георгий, улыбаясь, расставлял тарелки, кивал и говорил: — Тихо, тихо. Места хватит всем. Лето длинное, посидим, поедим, потом опять бегать будете.

И правда, казалось, что день только набирает силу, и впереди ещё столько времени — целая вечность из солнца, смеха и разговоров. Все уже хотели сесть за стол, почувствовать, как под ладонью тёплая доска, вдохнуть запах дыма и хлеба и сказать просто: «Как хорошо».

Как только все уселись за стол, на минуту воцарилась та самая тишина — та, что бывает, когда люди наконец-то собрались вместе после долгих лет, и хочется просто посмотреть друг на друга, убедиться, что все здесь, живые, родные, чуть постаревшие, но всё такие же.

Саша поднял стакан, поймал солнечный луч, скользнувший по стеклу, и улыбнулся — немного растерянно, будто сам не верил, что это происходит.

— Ну что, за встречу? — сказал он тихо, а потом голос его окреп. — Давно мы тут не собирались… Сколько прошло? Лет двадцать, наверное?

Наташа вздохнула, поправила прядь волос, выбившуюся из косы, и чуть нахмурилась:

— Зачем ты вспоминаешь… Столько времени прошло.

Яна покачала головой, глядя куда-то вдаль, туда, где сад сливался с голубым небом:

— Да я теперь и не верю, что это с нами было. Будто не про нас сказка.

Рома хмыкнул, потёр ладонью колено, будто прогоняя старую боль, и твёрдо сказал:

— Было. Было. Такое не забудешь.

Все рассмеялись — не громко, а так, по-домашнему, с теплом, в котором пряталась и грусть, и радость. Смех вышел немного хриплым от времени, но настоящим.

Только дети ничего не понимали. Они переглянулись, нахмурили брови, а потом разом, будто сговорившись, выкрикнули в голос:

— Нам расскажите! Ну расскажите же!

Саша посмотрел на них, потом на друзей, и в глазах у него мелькнуло что-то озорное, молодое, будто те двадцать лет вдруг рассыпались, как сухие листья под ветром.

— Ну тогда слушайте, — сказал он, опуская стакан.

Описание

Саша. Высокий и красивый молодой человек с чёткими жизненными целями. Его главная мечта — стать полицейским, и он делает всё, чтобы воплотить её в реальность: следит за физической формой, изучает право и старается поступать по справедливости в любой ситуации.

Гусь. Выглядит заметно старше своих лет: в чертах лица читается какая-то преждевременная усталость, а осанка чуть сутулая, будто он всё время несёт на плечах невидимую ношу. Рост выдающийся — настоящая дылда, из-за чего он кажется ещё более нескладным. Внешность непримечательная: черты лица грубоватые, пропорции нарушены — длинный нос, широкий подбородок, оттопыренные уши. В движениях — неловкость, в глазах — простодушное недоумение. Он не злонамерен, но часто попадает впросак из-за наивности и недостатка сообразительности.

Физик. Тёмные волосы вечно растрёпаны, на лице — лёгкая небритость. Носит растянутый свитер с логотипом какого-то научного форума и джинсы с дыркой на колене. В кармане всегда пачка сигарет и зажигалка, курит не только табак. В кругу друзей известен как «Физик» — прозвище прилипло после того, как на первой парте разобрал до винтика старый осциллограф просто «чтобы понять, как оно работает». Мыслит нестандартно, но из-за привычки расслабляться после учёбы часто пропускает важные встречи.

Яна. Просто огонь! Светлые волосы, лёгкая походка, открытый взгляд — всё это сразу цепляет. Она любит подчёркивать свою фигуру стильными мини-юбками, потому что обожает быть в центре внимания и наслаждаться молодостью. Но за всей этой лёгкостью скрывается серьёзный жизненный опыт. Яна — мама и жена взрослого мужчины, так что в её образе есть этот внутренний контраст.

Наташа. Внешность: чёрные вьющиеся волосы, большие глаза. Характер: сдержанная, наблюдательная. Скрытое чувство: влюблена в Сашу, но маскирует это под дружескую иронию и нарочитую холодность. В его присутствии старается вести себя как обычно, но иногда теряет бдительность — и тогда взгляд выдаёт её с головой.

Лида. Младшая сестра Гуся, полная ему противоположность. Пацанка с россыпью веснушек на носу и щеках, энергичная, смешливая, неугомонная. Любит приключения, не боится спорить и всегда находит способ втянуть брата в очередную затею.

Юля. Мягкая, отзывчивая и удивительно наивная для своего возраста девушка. Её полнота подчёркивает добродушный нрав: в ней нет резкости, угловатости — только плавность линий и теплота. Она склонна доверять людям без оглядки, часто идеализирует окружающих и верит в лучшее даже тогда, когда реальность подсказывает обратное. Её доброта бескорыстна: Юля помогает просто потому, что не может иначе. В её взгляде читается неподдельный интерес к миру и искренняя радость от мелочей.

1998 г. ПАВИЛЬОН. ДЕНЬ

Молодые ребята — Саша, Гоша (Гусь) и Рома (Физик) зашли в павильон. Воздух здесь был пропитан запахами свежевыпеченного хлеба и кофе. Саша задержался у прилавка с алкоголем. Его взгляд скользил по рядам бутылок: от скромных местных марок до импортных с витиеватыми этикетками. В руке он нервно перекладывал купюры разных достоинств, будто взвешивал не деньги, а варианты своего выбора. «Ну что, берём или как?» — окликнул его Гусь, держа в руках две банки энергетического напитка. Его глаза блестели от предвкушения, он явно рассчитывал на весёлый вечер.

Саша, задумчиво перебирая взглядом ряды бутылок, произнёс: «Думаю, много брать не стоит. Мы же едем всего на одни сутки».

Рядом с ним стоял Физик, кивая в знак согласия. «Да, я с тобой полностью согласен. К тому же, каждый из нас уже взял что-то с собой».

Гусь, жестом указывая пальцем на витрину с пивом, добавил, обращаясь, скорее, к Саше и Физику, чем к полкам: «Так что берём самое необходимое — много вина и пива — и едем. Да когда выпадет такой ещё шанс — уехать из дома, конечно, я хочу оторваться по полной и отдохнуть от души.

ФИЗИК. Да ты и без этой поездки всегда неплохо отдыхаешь.

Физик и Саша переглянулись и посмеялись.

ФИЗИК. А вот Саша едет туда по другому поводу, там будет Наташа.

САША. Вы знаете, Наташа мне очень нравится, и я не хочу упускать такой шанс.

ФИЗИК. Так ты много не пей, мы за тебя выпьем.

САША. Давайте решать уже, а то скоро электричка, а мы ещё здесь.

ГУСЬ. Я думаю так: мы едем вшестером, мелкую в счёт не беру, ей ещё нельзя, так что каждому по одной вина и три больших пива.

Дверь подсобки, словно отворяясь по команде, медленно отодвинулась в сторону, уступая дорогу. Из полумрака, где царил запах специй и картона, вышла продавщица. На её лице читалась лёгкая усталость, но в то же время в глазах мерцала искорка готовности к работе. Она тихонько вздохнула, словно сбрасывая с себя груз дел, которые оставила позади, и теперь, с чуть опущенными плечами, но прямой спиной, шагнула в свет, готовая встречать новый день и новых покупателей.

ПРОДАВЩИЦА. Ну что, ребята, выбрали что?

САША. Дайте нам, пожалуйста, три бутылки вон того вина и пива три по два с половиной литра.

ПРОДАВЩИЦА (разглядывая ребят). Ух какие, а восемнадцать-то вам есть?

ГУСЬ. Конечно есть.

Продавщица посмотрела на Гуся.

Гусь не был ни умным, ни хитрым. Он просто был. И мир по какой-то неведомой причине был к нему добр, продавая ему всё, что он хотел, видя в нём зрелого, уверенного в себе мужчину, хотя на самом деле он был всего лишь юным, но удивительно удачливым гусем.

ПРОДАВЩИЦА. Хорошо. Наверное, едете отдыхать? Да ещё и девочки будут?

Ребята переглянулись.

ФИЗИК (смущённо). Ну не то что бы отдыхать, но девочки будут.

ПРОДАВЩИЦА (не отводя взгляда от Гуся). Тогда берите водки.

Саша и Физик тоже посмотрели на Гуся и громко засмеялись.

Саша протянул купюры продавщице. Та, быстро пересчитав сдачу, ловко сложила всё в увесистый пакет. Вот и всё. Саша взял покупку, ощутив приятную тяжесть в руке, и направился к выходу, уже предвкушая, как применит приобретённое.

ФИЗИК (подойдя к Гусю, накинув руку на плечи). Чё бы мы без тебя делали, Гусь!

ГУСЬ (довольно). Сок пили бы, «Буратино».

Смеясь вдвоем, в обнимку направились к выходу.

ПЕРРОН. ОСЕНЬ. ДЕНЬ

Четыре девочки — Яна, Наташа, Юля и Лида — будто застыли на прохладном перроне. Воздух ещё пах утренней свежестью, а в глазах каждой из них мелькало какое-то особенное, тихое ожидание.

НАТАША. Ну где же они? Сколько их можно ждать! Вот-вот объявят электричку, а их всё нет!