Бесплатный фрагмент - Никогда не целуйтесь с инопланетянами

Карась

Боковые рули вниз, всплыть на перископную глубину, осмотреться.

Кругом заросли ряски, но впереди чистая вода. До берега около одной десятой кабельтова. В кустах притаился мужик: это рыболов, сканирующий водное пространство на предмет добычи. Перед ним выставлена длинная антенна для сканирования. Смертельно опасный враг, но мы не попадемся в расставленную ловушку.

Машинное отделение, задний ход! Идем на малых оборотах — нельзя привлекать внимание. Всем сохранять полное молчание.

Так, отлично, от мужика отдалились. Разворачиваемся. Курс 320, на противоположный берег: там безопаснее.

Внимание, выходим из ряски на чистое пространство. Впереди — свободная зона, на две десятых кабельтова. Сильное течение.

Что? Сонар обнаружил гусеницу, плывущую по течению? Курс 80?

Охотники, то-овсь! Машинное отделение, изменить курс на 80. Медленный ход. Очень медленный. Раскрыть кормовую ловушку.

Есть захват!

Поздравляю команду со вкусной гусеницей! Энергетические запасы пополнены. Всем — благодарность, акустику — двойная премия по возвращении.

Машинное отделение, возвращаемся на курс 320. Преодолеваем течение.

Внимание, входим в зону ряски.

Всплыть на перископную глубину, осмотреться.

Рыбаков не замечено, отлично! Машинное отделение, барражируем вдоль прибрежной полосы, расстояние до берега — пять сотых кабельтова. Не занятые на дежурстве отдыхают. Акустик, продолжайте искать гусениц, команда на вас надеется.

Краткая минуты спокойствия. Можно заполнить бортовой журнал:

«Сегодня, выйдя из ряски, обнаружили плывущую по течению гусеницу. Произведен успешный захват».

Что? Акустик, что там еще? Курс 190? Сонар засек червяка, запутавшегося в ряске? Толстого земляного червяка?! Червяк — намного лучше, чем гусеница!

Охотники, то-овсь! Машинное отделение, изменить курс на 190. Медленный ход. Очень медленный. Раскрыть кормовую ловушку.

Есть захват!

Поздравляю…

Аааааа, что это такое? Машинное отделение, почему самовольно изменили курс? Откуда дикая скорость?

Что??? Нас самих захватили?! Червяк оказался наживкой?

Боевая тревога, всем занять позиции! Критическая ситуация!

Машинное отделение, задний ход! Максимальная скорость! Боковые рули — вверх. Уходим на глубину! Лево руля! Право руля! Хвостовые рули тоже работают!

Машинное отделение, сделайте что-нибудь! Полный ход! Делайте что угодно, но не дайте субмарине приблизится к берегу!

Боже, спаси наши души!

Нас выносит к берегу и вверх. Рывок, и субмарина оказывается в воздухе. Мелькает, с изогнувшейся антенной в руках, рыболов. Не заметили при всплытии, потому что он одет в маскировочный халат: в кустах незаметно. Сколько вас здесь, замаскировавшихся врагов?!

Мужик лихорадочно сматывает леску, намотанную на антенную катушку, потом резким рывком выдергивает субмарину из-под воды.

Не все потеряно, сопротивляемся!

Левый ход! Правый ход! Влево, вправо, влево, вправо! Раскачиваем леску в воздухе! Мы обязательно сорвемся.

Да-а-а!!! Леска оборвана. Спасены!

Машинное отделение, курс 140, от берега. Полный ход! Уходим на максимальную глубину.

Техники, произвести осмотр и доложить о полученных повреждениях.

Что? В ловушке застрял крючок? От крючка тянется обрывок лески? Плохо: это снижает маневренность и скоростные качества.

Все находящиеся на борту! Уважаемая команда! Мы выжили в неравной борьбе, но за корпус субмарины зацепился инородный предмет. Прошу высказать соображения, есть ли возможность избавиться от крючка? Инструкция не дает на этот счет рекомендаций.

Да! Предложение старпома принято — действуем немедленно.

Машинное отделение, курс 200 — к ближней коряге. Малый ход. Очень малый ход. Стоп, машина! Проводим кормой по коряге. Так, не получилось, еще раз! Еще раз, черт побери — мы должны избавиться от инородного тела, иначе шансы на выживание нулевые! Еще раз! Так, есть — крючок зацепился за корягу. Малый задний ход! Средний ход.

Отлично, крючок остался в коряге.

Команда, мы совершили невозможное: то, что до нас не удавалось ни одному карасю. Мало того, что оборвали леску, так еще и избавились от крючка. Враги посрамлены. По возращении домой получите двойную прибавку.

Не лучшая идея: перевоплотиться в карася. Тогда мы слишком мало знали о Земле, а теперь не в состоянии перевоплотиться в другое земное существо, потому что биологические компоненты израсходованы. Мы вынуждены двигаться как карась, питаться как карась и иметь карасиную физиологию. Звездный корабль превратился в субмарину.

Но беда не в этом, а в том, что доминирующий биологический вид устроил на нас охоту. А как назвать отчаянное положение, при котором пруд подвергается рыбному геноциду?! Ежедневно здесь ошивается не меньше десятка рыболовов. Монстры! Они выуживают одного карася за другим. Продолжат до тех пор, пока не вытащат на берег последнего — нашу субмарину.

Нас предали, передав землянам информацию о прилете на их планету и перевоплощении. Вероятно, хлыщ из Главного штаба. Негодяй! С ним разберемся позже, а пока нашей основной задачей является выжить. Так просто мы не сдадимся. По данным корабельной системы, через несколько месяцев на Земле наступит холодный цикл, пруд замерзнет. Но мы закопаемся в тину и окажемся в недосягаемости от врагов. А к наступлению теплого цикла, когда лед на пруду растает, за нами прилетят.

Сигнал бедствия отправлен, дожидаемся помощи со звезд. Поэтому…

Команда, по местам!

Машинное отделение, полный вперед. Курс 20.

Акустик, продолжайте искать гусениц и червей, команда на вас надеется. Нужно питаться — восстанавливать энергетические запасы.

Механики, проверьте, насколько повреждена ловушка. Она проткнута металлическим крюком: возможно, потребуется ремонт.

Старпому — благодарность. Светлая идея: использовать для удаления крючка корягу. Тройная квартальная премия по возвращении.

Ну, поплыли!

Категория «Б», 18+

Говард, только что кинувший китайскую триаду на три миллиона баксов, собирался арендовать что-то получше, но наткнулся на прикольное объявление:

«Сдается дом с дурной репутацией. С привидениями. Расположен на древнем кладбище на месте химического предприятия, закрытого по соображениям безопасности. В окрестностях орудует маньяк. На ваш страх и риск».

После этого вопрос с выбором места отдыха отпал.

И вот — когда время близилось к полуночи, из-за туч выглянула желтая располневшая луна, деревья глухо шумели, а в вечернем воздухе разлилось смутное ощущение тревоги и опасности — компания подъехала по указанному в объявлении адресу.

Перед ребятами высился коттедж, выстроенный в готическом стиле, на берегу пустынного — на котором не было заметно ни одной лодки — озера. Водная гладь подозрительно поблескивала в отраженном лунном свете.

— А? Видали? Это же очешуеть и не встать! — восторженно заорал Говард, высовываясь из окна автомобиля.

Ему, с понедельника пребывавшему под кайфом, все было побоку.

— Этот лор специально создан для хоррора категории «Б»! — восхитился Томас.

Томас планировал посвятить жизнь режиссуре, поэтому сосредоточивал помыслы на более выгодных ракурсах, освещении и других малопонятных простому смертному нюансах.

— Здесь круто, — согласился Джек.

Харизматик Джек зарабатывал на сигареты киллером: брал у учителей заказы на нерадивых учеников. В школьном коридоре уже висели два стенда с фотографиями подростков, пропавших без вести, и еще один — пока пустой — приготовили про запас.

Тачка остановилась у крыльца.

Компания ввалилась в арендованное жилище, выставила на стол бутылки с виски и пивом и принялась праздновать.

Внезапно из стены материализовалось нечто полупрозрачное, а именно: мужчина в одежде полицейского и с полицейским жетоном. Полупрозрачный коп протягивал в направлении молодых людей полупрозрачные руки и шептал загробным голосом:

— Предъявите права! Предъявите права!

Поначалу — зная за собой немало грязных делишек — Джек и Говард струхнули. Но вскоре выяснилось, что призрачный коп бубнит под нос, а причинить время людям из плоти и крови не в состоянии. Поэтому Томас поснимал немного — этим дело и ограничилось: на привидение перестали обращать внимание.

Через полчаса или час, когда все согрелись и расслабились, неуемный Говард предложил прогуляться на озеро.

— Не, я пас. Устал после рулежки, — отказался Джек. — Фигачьте без меня.

— Ну и пошел в задницу.

Оставшиеся вышли на берег озера, которое поблескивало загадочными лунными бликами.

Пегги скинула с себя одежду и принялась танцевать стриптиз. Томас снимал: кинематографист по призванию, он не пропускал ни одной потенциально кассовой сценки, сразу выкладывая отснятое в телеграм-канал.

Исполнив зажигательный танец, голая Пегги бросилась в черную ночную воду.

Девушка не подозревала, что объявление о химическом производстве, некогда расположенном на месте коттеджа, не было шуткой. От закрытого предприятия остались неиспользованные химикаты, бестолково — в неокрашенных железных бочках — сваленные в соседний овраг. За прошедшие годы бочки проржавели и прохудились, и ядовитая жидкость вылилась в озеро.

Когда Пегги вышла из воды, обнаружила, что ее тело мутировало, покрывшись — с ног до головы — рыбьей чешуей.

Обнаружив это, Пегги завизжала от ужаса, на что Говард — он к тому времени успел курнуть — ответил диким хохотом.

Томас принялся снимать на смартфон мутировавшую Пегги, приговаривая:

— О, Боже, какие кадры! Какие кадры! Просто встать и упасть какие!

— Дебилы! Мне нужно к эндокринологу! — продолжала визжать Пегги, но, видя, что толку от приятелей, вошедших в безудержный экстаз, немного, схватила в охапку одежду и кинулась к коттеджу.

Говард с Томасом поспешили за ней.

В коттедже они разбудили недовольного Джека и объяснили, что отдых накрылся медным тазом — по той причине, что Пегги превратилась в рыбу.

Рыдающая Пегги заставила парней собрать вещи, но автомобиль не завелся. Более того, обнаружилось, что смартфоны перестали ловить сигнал — хотя пять минут назад исправно функционировали. Помощи было не вызвать. Даже призрачный коп, с радиостанцией на боку, куда-то запропастился: до него так и не докричались.

Компания застряла в сельской глуши на целый уикенд… а может, и дольше — если предки вовремя не спохватятся, конечно.

— Мне что, в чешуе до понедельника оставаться? — прорыдала Пегги.

На что неотдохнувший Джек ответствовал:

— А ты чо предлагаешь, выдра?

В новом приступе веселья Говард свалился на землю и задрыгал ногами, а Томас взял крупным планом растерянное лицо Пегги. Он снимал не переставая, но из-за отсутствия интернета не мог выкладывать ролики в телеграм-канал.

Решив, что утро вечера мудренее, и вообще — Пегги не настолько плохо себя чувствует, чтобы портить давно запланированный уикенд, Джек возвратил вещи в коттедж, и компания продолжила задорно квасить.

Луна причудливо освещала строение, и черная поверхность отравленного озера не колыхалась, и древесные вершины выделялись фоне светлого неба острыми пиками, и вдалеке презрительно ухал филин.

Говард выглянул в окно и радостно сообщил:

— Копать-колотить, там кто-то по лесу бродит… По-моему, олень. Рога между деревьев мелькнули.

Услыхав об олене, свободно разгуливающем по лесу, харизматик Джек вскочил на ноги и выхватил из кармана ствол. С оружием школьный киллер не расставался никогда и ни при каких обстоятельствах.

— Всегда мечтал настоящую животину завалить.

— Я с тобой, — заявил Говард.

Придурочному наркодилеру было по барабану: но чем веселее, тем лучше.

— Я тоже, — присоединился к товарищам Томас. — Темновато для съемок, но что поделать?

— Вы что же, мудилы, хотите меня одну оставить?

Эта фраза принадлежала мутировавшей и продолжающей от этого страдать Пегги: ей категорически не понравилась идея мальчиков поохотиться на оленя. На что последовало предложение:

— Чеши с нами.

— Куда? В таком виде?

Расстроенная девушка ткнула в серебристую чешую, плотно обволакивающую ее по-прежнему молодое и упругое тело.

— Тогда оставайся, но запри дверь, — распорядился Джек, в нетерпении размахивая стволом. — Как возвратимся, постучим… Усекла, выдра?

Пегги еще поломалась, но в конце концов согласилась: охотиться в ночном лесу она опасалась больше, чем остаться одной в запертом помещении.

Мужская компания вывалила на крыльцо и стала всматриваться в ночную темень, в которой было видно чуть меньше чем ничего.

Постепенно глаза обвыкались: сначала стали различимы древесные стволы, затем кусты, а затем и постороннее движение между ними. В кустах мелькнуло нечто рогатое, фигурой напоминающее оленя.

— Он там!

Джек вскинул руку и нажал на спусковой крючок. Прогрохотал оглушительный в ночной темноте выстрел. Из лесу в ответ раздался рев боли и вселенского разочарования, затем послышался треск сухих веток.

Звуки быстро отдалялись: животное спасалось бегством.

— Я его расхреначил! Щас добью! — возрадовался Джек и, размахивая стволом, канул в шелестящую тьму.

За ним последовал не перестающий веселиться Говард, за ними обоими — Томас, с неизменным смартфоном в руке. Подвыпившие охотники были настроены охотиться всерьез и надолго.

Некоторое время в разных — зачастую противоположных — частях лесного массива громыхали выстрелы, причем немалым числом. Это доказывало, что Джек не позабыл захватить запасные обоймы.

Погоня завершилась на древнем кладбище — том самом, о котором говорилось в объявлении об аренде. Подстреленный олень пытался спастись там. Когда его настигли, животное корябало по надгробной плите пальцами в черных перчатках и сучило по кладбищенской грязи ногами в туристических ботинках. Во всяком случае, именно таким его застали подоспевшие приятели.

Оленем, которого они преследовали, оказался человек в маске.

— Я балдею! — изумился Говард.

Он начал хохотать, а Томас все снимал и снимал, время от времени выражая профессиональное удовлетворение кладбищенским лором и создаваемыми луной прихотливыми светотенями.

Носком ботинка Джек перевернул лежащего человека на спину.

— Надо же! Тот самый маньяк, о котором говорилось в объявлении. Явился к арендованному коттеджу, как вампир на запах крови.

Джек наклонился и сорвал с человека маску.

Под ней и в самом деле оказался маньяк, каким его принято изображать в фильмах категории «Б»: детина с низким лбом, другими неправильными чертами лица и бегающими буркалами. Особенность обнаруженного экземпляра состояла в том, что он прикрывался не хоккейной или клоунской маской, подобно большинству коллег, а маской животного. Если высказаться более определенно, оленя.

— Эй, парни, и что с ним теперь делать? — поинтересовался Джек.

— Пристрели нафиг, — посоветовал Говард.

Разумное предложение.

Джек поднял пистолет и прицелился подонку в голову.

— Нет! Нет! — заскулил маньяк, трусливо прикрываясь ладонями. — Не нужно, ребята, я пошутил. И вовсе я не хотел изнасиловать вашу девушку анальным способом, а вас расчленить ржавой бензопилой. Это все досужие байки!

— Не стесняйся, рассказывай дальше, я снимаю, — подбодрил Томас.

Джек — медленно, очень медленно, так медленно, как бывает лишь при съемках рапидом, — начал давить на курок. Но выстрела не последовало, потому что могила, на которой лежал пойманный маньяк, распахнулась. То есть не то, чтобы распахнулась, но из-под земли высунулись две костяных руки, обхватили маньяка за бедра, рванули и — к общему изумлению — сразу затащили под землю.

Джек так и не выстрелил, Говард восторженно хлюпнул носом, а заснявший эту сценку Томас не верил профессиональному счастью. Ему мерещились красные ковровые дорожки, позолоченные статуэтки, юные обезумевшие поклонницы и звезда на Аллее кинематографической славы.

Парни не знали, что прохудившиеся бочки с ядовитыми химикалиями питали отравой не только озеро, но и заброшенное кладбище, в результате чего мертвецы восстали из гробов. Теперь надгробные плиты трескались, кресты выпирали наружу, кладбищенский чернозем пучился и проваливался в подземные пустоты, из которых показывались костяные фигуры. Некоторые мертвецы щеголяли в истлевших обносках, бывших когда-то роскошными камзолами и панталонами, другие — в металлических доспехах, сохранившихся намного лучше. Казалось, кладбищенская земля ходит ходуном.

— Линяем! — завопил Говард.

Джек все же произвел пару выстрелов, но не причинил мертвецам существенного вреда: да и мудрено было причинить вред испанским конкистадорам, проведшим под землей несколько столетий.

Да! — судя по доспехам и вооружению, это были конкистадоры. Если от индейских кладбищ берет начало множество неприятностей, можете себе представить, сколько их происходит от конкистадорского кладбища!

Восставшие из мертвых испанцы протягивали в направлении молодых людей обглоданные могильными червями руки и лопотали безгубыми ртами:

— Пшшшш… Пшшшш… Пшшшш…

Наверняка что-то нецензурное.

А парни не имели в карманах ничего, кроме единственного ствола. В такой ситуации не оставалось ничего другого, как задать стрекоча. То есть ситуация вывернулась наизнанку: компания преследователей превратилась в преследуемых и бросилась напролом по ночному лесу в направлении коттеджа.

Вот на опушке показались спасительные стены, и из двери коттеджа выбежала навстречу парням орыбленная Пегги…

Но какой ужас! Какое разочарование! Ее преследовали жуткого вида монстры.

Как выяснилось позднее, Пегги нашла в коттедже древний артефакт и случайно открыла проход в параллельное измерение. А оттуда — представьте себе! — повалили монстры. У них были короткие загнутые рога и толстые красные губы. Густая шерсть по всему телу придавала сходство с земными хищниками. Безволосыми оставались лишь лица и болтающиеся между ног увесистые — совершенно нестандартных размеров — половые члены. Неудивительно, что, увидев их, девушка перепугалась.

— Монстры! С членами!

Так вопила Пегги, указывая на вылезающих из окон монстров.

— Мертвецы! Мертвецы! — радостно вторил ей Говард, указывая в сторону леса.

В непроглядной тьме колыхалась растительность: это шествовали испанские конкистадоры.

Компания наконец-то воссоединилась, но очутилась промеж двух огней: испанских конкистадоров и сексуально-волосатых монстров. Враги — каждый со своей стороны — брали молодых людей в окружение.

— Лезем на дерево, да побыстрее! — скомандовал Джек.

На поляне произрастал корявый дуб, одна из нижних веток которого торчала параллельно земле. На эту ветку, приложив определенные усилия, компания и вскарабкалась.

Две встречных — непримиримо настроенных — волны схлестнулись. Живые с мертвыми. В воздух полетели обломки костей, шерсть и оторванные конечности. Испанские конкистадоры — мечами, пиками, а при утере оружия и костяными пальцами — усердно протыкали монстров, в то время как те разламывали вражеские скелеты на отдельные сочленения.

Все это происходило непосредственно под дубом, на котором — даже не без некоторых удобств — устроилась компания.

Все с интересом следили за развернувшимися внизу сражением. Говард бессмысленно улыбался, Пегги блистала рыбьей чешуей, Джек озабоченно перезаряжал пистолет, а Томас — счастливый доставшимся эксклюзивом — беспрестанно снимал.

— Как думаешь, кто победит?

— Мертвецы.

— Вряд ли. Ставлю три к одному, что монстры.

— Принято.

Спорщики ударили по рукам.

Через час стало ясно, что выигрывают монстры причем с разгромным счетом. Их оставалось еще много, тогда как неповрежденных скелетов насчитывались единицы. Разрозненные конкистадорские части беспорядочно ползали по земле, но максимум, на что они годились, — пнуть монстра костяной пяткой или ухватить за волосатую лодыжку.

Джек — премного довольный тем, что сексуальные монстры выиграли, — начал прикидывать, хватит ли у него патронов, чтобы всех монстров перестрелять, но тут ситуация в очередной раз перевернулась с ног на голову.

Со стороны леса послышался нарастающий свист: это из ночной темноты, огибая стволы, начали вылетать заостренные сюрикены. Один за другим лохматые монстры беспомощно взмахивали половыми членами и валились наземь.

Сначала приятели подумали, что подоспели техасские рейнджеры. Но из леса показались не рейнджеры, а парни с татуированными раскосыми лицами и в черных кимоно.

Говард тихонько — впрочем, не теряя присущего наркодилерам оптимизма — запричитал:

— Ой-ёй-ёй!

— Что такое? — толкнул его в бок харизматик Джек.

— Это те самые ребята, у которых я спер три миллиона баксов!

Так и было: из леса — один за другим — появлялись ниндзя, принадлежавшие, судя по их грозному виду, одной из китайских триад.

— Сваливаем, — прошептал Джек.

— Сейчас, только досниму…

Это Томас подался вперед, чтобы взять наиболее выгодный ракурс, но не рассчитал и сверзился с ветки — тем самым обнаружил себя, а заодно и своих товарищей, продолжавших сидеть на дубовом суку ни живы ни мертвы.

Несмотря на допущенную оплошность, рухнувший с дуба повел себя как настоящий герой и джентльмен… хотя, не исключено, это объяснялось желанием заполучить уникальные кадры. Словно щит, Томас выставил перед собой включенный смартфон и решительно двинулся в сторону ниндзя, с ободряющими выкриками:

— Не бойтесь, друзья! Это пресса! Снимается документальный фильм!

Один из ниндзя сделал резкое движение, после чего Томас вздрогнул, неловко взмахнул руками и завалился на спину. В лунном свете сверкнул металл: сюрикэн вонзился будущему режиссеру точно между глаз, в переносицу. На этом оборвалась еще одна кинематографическая карьера, обещавшая стать блистательной.

Оставшиеся в живых от увиденного слегка охренели, затем — уже по собственному почину — спрыгнули со скомпрометированного дуба и в панике бросились в разные стороны.

Говард устремился к древнему конкистадорскому кладбищу. По уму, он был абсолютно прав: чем прокладывать дорогу по незнакомой местности, проще бежать по проторенному маршруту. Бойцы китайской триады, размахивая нунчаками, бросились в погоню, но юный наркодилер мчался как ветер.

Добежав до заброшенного — теперь еще и изрядно развороченного — кладбища, Говард случайно оступился, замахал руками на краю одной из обвалившихся могил, не удержал равновесия и ухнул под землю, где благоразумно затих. Подбежавшие ниндзя метались вокруг, но не могли определить, куда скрылся беглец.

В свою очередь Джек — отстреливаясь на ходу — устремился к коттеджу, в крепких стенах которого рассчитывал укрыться.

В поисках спасения Джек заметался по комнатам и ожидаемо наткнулся на портал, ведущий в параллельное измерение — тот самый, откуда прибыли монстры. Проход представлял собой узкую щель, светившуюся приятным зеленоватым сиянием. А в снесенные окна и двери уже ломилась разозленная китайская триада…

Будучи малым решительным, Джек не придумал ничего лучше, чем заскочить в портал параллельного измерения и сдвинуть за собой подвижные створки. Зеленоватая щель убралась. В результате, когда китайская триада вломилась в коттедж, то, к вящему своему изумлению, ничего живого в нем не обнаружила.

Джек навеки остался в параллельном измерении.

А Пегги…

В отличие от приятелей, она помчалась в сторону озера. Ниндзя преследовали ее по пятам, но сюрикенов не метали: возможно, хотели захватить серебристую девушку живой, чтобы доставить в Пекин и продать за большие деньги в публичный дом.

Пегги как чувствовала. Когда она достигла черной водной поверхности, то на секунду заколебалась — но, по здравом размышлении, предпочла публичному дому отравленные воды. В них она однажды уже искупалась, а контролируемые китайской триадой публичные дома никогда не посещала и посещать не собиралась.

Пегги бросилась в воду и поплыла, отчаянно загребая руками. Вода показалась густой как сироп, силы быстро таяли, а до противоположного берега оставалось неблизко. Суша маячила вдалеке, недостижимая и безрадостная.

Вскоре Пегги начала тонуть. Вода обхватила ее серебристое тело и понесла в неизвестность.

Вдруг девушка почувствовала, что рядом находится что-то живое и дружески настроенное: такое же удлиненное и чешуйчатое тело, как у нее, — только мужское. Сильные мужские руки подхватили Пегги и прижали к себе. Чужие губы прикоснулись к ее губам и раздвинули их длинным теплым языком. За этим действием последовал продолжительный и горячий, несмотря на холодную озерную влагу, поцелуй.

Так Пегги обрела свою первую и единственную любовь, в виде живущей в отравленном озере антропоморфной рептилии.

Жаль, что Томас не дожил до этого трогательного момента, иначе бы обязательно заснял и выложил в телеграм-канал. У этого ролика, несмотря на категорию «Б» и рейтинг 18+, имелись все основания стать вирусным.

Клон-Клон

Только я вышел из дверей «Alberto Kitchen», наслаждаясь чудесной солнечной погодой, как очнулся в биокапсуле. Однажды мне пришлось испытать на себе прелести клонирования, поэтому — по отражению голого тела на полированной внутренней поверхности — я сразу понял, где нахожусь.

Ага, значит, меня убили. У ресторанных дверей я не заметил ничего подозрительного — следовательно, снайперскую пулю схлопотал из расположенного по ту сторону Москвы-реки здания. Любопытно, на что надеялся заказчик: мне 38 лет — до возраста, после которого клонирование запрещено, жить и жить. Даже в случае успешного покушения я буду беспроблемно клонирован, с полным восстановлением витальных функций и юридических прав. Что, собственно, и произошло.

Крышка биокапсулы еще не начала отодвигаться, а я уже обдумывал, кто на меня покусился. Не иначе «Монтажпром-Тула», больше некому. Не ожидал такой прыти от провинциальной компании, которую и кинули-то всего на пару миллионов. Кто бы подумал?! Впредь придется поостеречься: туляки оказались более бóрзыми, чем ожидалось.

Крышка отворилась, и медсестра набросила на мои чресла синий махровый халат. Врачи принялись за осмотр глазных яблок, измерение давления и тому подобные медицинские процедуры. Все как в прошлый раз — после того, как я разогнался и влетел в отбойник на Варшавском шоссе, — за исключением человека в форме. Поначалу померещилось, что форма прокурорская. Этот скучающий человек с участливым лицом — который в прошлое мое оживление отсутствовал — сидел в сторонке, на одиноком стуле, и не принимал ровно никакого участия в производимых со мной действах.

Ах да, меня же убили! Служилому требуется допросить жертву на предмет возможных подозрений: кто был заинтересован в вашей ликвидации, не заметили ли ничего необычного в момент смерти, и все такое.

Врачи поспрашивали о самочувствии и помаленьку разошлись, оставив меня вдвоем с прокурором. Я потянулся к лежавшей на тумбочке одежде — ее, по заведенному обыкновению, тоже восстановили, — но человек в форме покачал головой, давая понять, чтобы я не спешил, поскольку предстоит разговор.

— Счастливого вам клонирования, Алексей Сергеевич. Меня зовут… — человек назвал имя, которое я немедленно забыл. — Я здесь для того, чтобы…

— Знаю, знаю, — перебил я. — Вы здесь для того, чтобы задать мне несколько вопросов. Понятия не имею, кто покушался на мою жизнь. Врагов не имею, кредитов не брал, и сам я в свою очередь никому не должен. Без понятия, кому понадобилось в меня стрелять, поэтому обрадовать прокуратуру нечем, извините.

Человек сделал мягкий жест — отрицающий.

— Вы заблуждаетесь, Алексей Сергеевич. Я инспектор по клонированию, в мои задачи не входит расследовать криминальные разборки. Которых, кстати, в вашем случае и не происходило… Боюсь, Алексей Сергеевич, вы в корне неверно оцениваете ситуацию.

Ах, инспектор по клонированию — вот какой организации принадлежит мундир, значит!

— Хотите сказать, что меня не подстрелил снайпер? — удивился я. — Тогда каким образом я умер?

— Вы вообще не умирали.

— Что вы хотите сказать? — по-прежнему не понимал я.

— Вы принудительно клонированы в соответствии со статьей 3027 Гражданского Кодекса Российской Федерации. Вам известно, да? На всякий случай зачитаю.

И инспектор по клонированию зачитал:

«Статья 3027 «Принудительное клонирование».

1. Принудительным считается клонирование, осуществляемое вне зависимости от согласия клонируемого лица, с целью его дублирования.

2. Принудительное клонирование применяется к лицам, чье личное имущественное состояние превысило предел, установленный федеральным законом.

3. Момент превышения названного предела определяется автоматически, на основании финансовой онлайн-диагностики.

4. Целью принудительного клонирования является разделение личного имущественного состояния, превысившего установленный федеральным законом предел, между клонированным лицом и его клоном.

5. Принудительное клонирование выполняется медицинскими органами, уполномоченными федеральным законом. Контроль осуществляется надлежащими органами.

6. Необходимые сведения берутся из личных биометрических данных клонируемого лица на момент принятия решения о клонировании.

7. Клон, созданный в результате принудительного клонирования, обладает теми же личными и имущественными правами, что и клонированное лицо.

8. Клонированному лицу сообщается о произведенном клонировании в сроки, установленные федеральным законом».

Окончив чтение, инспектор продолжил:

— Диагностика вашего финансового состояния показала превышение личных средств над лимитом, установленным законодательством Российской Федерации. В связи с чем…

— Не может быть! — пробормотал я в оцепенении.

Это казалось невозможным: я строго отслеживал, чтобы финансы зарегистрированных на меня фирм не превышали лимита, и бухгалтерам предписывал отслеживать. Если кто-то из кретинов-бухгалтеров облажался, тем самым подставил меня под 3027, разговор будет коротким. Я…

В этот момент до меня дошло, что «я» в данной ситуации — понятие двусмысленное, потому как теперь, помимо непосредственно меня, действует еще и первоначальный я, с которого сделан биометрический слепок. Да и вообще, я — клон.

Кто из нас не представлял, как вляпается в подобное дерьмо?! Я тоже представлял, но всегда — на месте оригинала. А теперь выясняется, что клон как раз я. Этот момент больше всего сбивал с толку: получилось, что оригинал первый — в смысле, более ранний, — а я сбоку-припеку, клонирован на готовенькое. Не бывать этому!

Инспектор, привыкший к переживаниям клиентов, откровенно скучал.

— То есть я клон? — уточнил я скорбно.

— Формально — впрочем, и фактически, за исключением раздельного сознания, — вы с клонированным лицом являетесь одной личностью, что удостоверяется идентичными парами документов. Вместе с биометрическими данными дублировано содержимое карманов: документы, включая смарт-карту, ключи и прочие предметы личного обихода. Все, кроме наличных денег — дублировать которые мы не имеем права, как понимаете. Вы получите все на выходе.

В руках инспектор держал целлофановый пакет — несомненно, с дублированным содержимым моих карманов.

— Почему не сейчас?

— Таковы правила.

Я забрал с тумбочки одежду и принялся облачаться.

— Смартфон тоже дублировали?

— Несомненно, Алексей Сергеевич. И симку. Теперь у вас с клонированным лицом одинаковые номера. Входящие звонки будут поступать на один из смартфонов рандомно, то есть случайным образом. Прослушивать разговоры друг друга вы не сможете. Эсэмески приходят на оба смартфона.

— Когда оригинал узнает о моем существовании? Ему уже сообщили?

— Согласно пункту 8 статьи 3027 Гражданского Кодекса Российской Федерации, клонированному лицу сообщается о произведенном клонировании в сроки, установленные федеральным законом. Срок установлен приказом…

— Покороче, если можно. У меня мало времени.

— В тот момент, когда вы покинете медицинский центр. Клонированному лицу придет эсэмеска с сообщением. Полагаю, это случится через полчаса. Пока оденетесь, пока подпишете обходной лист…

— Нельзя ли отослать эсэмеску чуть позже — скажем, через час? А документы, смартфон и прочее вернуть немедленно?

— Не положено, Алексей Сергеевич.

По интонации, с которой произнесли фразу, стало понятно, что инспектор не против.

— Я не останусь в долгу.

Через минуту я получил пакет с дублированными личными вещами, за исключением утекшего к инспектору золотого колечка.

— По коридору направо, Алексей Сергеевич. Там служебный выход.

— Эсэмеску пошлите через час, не забудьте.

— Как условились. Приличные люди…

Через служебный выход я покинул здание Центра клонирования — как оказалось, Сокольнического.

У меня имелось около часа времени для того, чтобы… Для чего, собственно?

Штука в том, что спасительного плана не существовало. Заранее придумать план невозможно: клону будет о нем известно не меньше, чем оригиналу. Ведь до момента клонирования будущий клон — это и есть оригинал: двое совмещены в одном лице, у них нет друг от друга секретов.

Рекомендуется устанавливать с клонами доверительные отношения, честно разделяя нажитое имущество — для чего принудительное клонирование, собственно, и задумано. Но кому-кому, а мне собственный непримиримый характер прекрасно известен. Услышав о том, что на имущество появился претендент, я вспылил. Узнав о моем существовании, аналогичным образом вспылит оригинал, точное мое повторение. По этой причине установление доверительных отношений между нами невозможно — то есть возможно, конечно, но при полном совпадении интересов. В остальных случаях от оригинала можно ожидать чего угодно.

Минуты тикали, я покинул здание Центра клонирования и быстрым шагом продвигался к выходу с территории.

Прежде всего, имущество. Перевести фирмы на подставных лиц — своих, а не оригинала — не успею, об этом нечего думать, тем более что подставных лиц, о которых неизвестно оригиналу, необходимо еще найти. Значит, банковские счета… Урвать сумму с банковских счетов я успеваю во всяком случае.

Усевшись на больничную скамеечку, я вытянул смартфон и — действуя в порядке опережения — открыл счет на предъявителя, на который попытался перевести деньги со своих банковских счетов. К сожалению, эсэмески приходили не только на мой смартфон, но и на смартфон оригинала, вследствие чего я мог подтвердить вход в онлайн-кабинет приблизительно в половине случаев.

Естественно, оригинал оказался не лыком шит. Получив предупреждения о входе в онлайн-кабинеты, он принялся блокировать атакованные счета один за другим. По этой причине первая дуэль завершилась ничейным исходом: мне удалось вывести со своих банковских счетов значительную часть средств — чуть меньше половины, а оригиналу — сохранить чуть больше половины наличности.

Далеко не все наше имущество сосредоточивалась на банковских счетах: большая часть средств была вложена в бизнес, управлять которым приходилось лично. А личностей теперь две — с этим придется считаться.

Зная себя, как облупленного, я понимал, что в данный момент я — то есть оригинал, потерявший за десять минут половину наличности, — пребывает в состоянии растерянности и нарастающей злобы на неизвестного вора, взломавшего пароли. Грешит на хакеров, наверное, но скоро — с получением эсэмески из Сокольнического Центра клонирования — узнает истинного виновника происшествия. Чтобы не дать оригиналу возможности действовать, следовало пойти на очный контакт.

Такси подъехало к воротам Сокольнического Центра клонирования через восемь с половиной минут после вызова. Я сел в машину и направился домой, на Полянку, куда прибыл в указанный инспектором срок — имею в виду, срок отправления уведомительной эсэмески.

— Доброго здравия, Алексей Сергеевич, — поздоровался консьерж. — Я думал, вы дома.

— Как видишь, нет, — пробурчал я, минуя будку.

Вскоре все откроется — спрятать от общественности клона никому удавалось, — но в настоящий момент объяснения излишни.

Меня очень обрадовал тот сообщенный консьержем факт, что «я дома» — значит, мои расчеты, что после посещения «Alberto Kitchen» я отправлюсь домой, оказались верны. Я знал собственные привычки: собственно, и помнил прекрасно, что после обеда в «Alberto Kitchen» собирался заехать домой, не подозревая о том, что в этом момент моя биометрия активно считывается, с тем чтобы запустить в Сокольническом Центре процедуру принудительного клонирования.

Вынув из кармана дублированный ключ, я отпер дверь, стараясь по возможности не шуметь. Звукоизоляция в апартаментах находилась на уровне — удалось войти незамеченным.

Сняв ботинки, на цыпочках прокрался в собственный кабинет и приотворил дверь. Открывшаяся картина во многом искупила страдания, испытанные при известии, что я принудительно клонирован.

Я — то есть оригинал, одетый в мой домашний костюм — сидел за моим рабочим столом с искаженным от горя моим лицом. Видимо, оригинал еще не пришел в себя после потери половины хранимой на банковских счетах наличности. Фантазии еще сосредоточивались на страшной мести — о, я знал, как это со мной происходит! — но пытливый разум уже подыскивал логичное объяснение.

В момент, когда я тихонько приотворил дверь кабинета, получив возможность наблюдать за оригиналом, на его смартфон пришла эсэмеска — та самая, из Сокольнического Центра клонирования. На мой она тоже пришла.

Оригинал прочитал эсэмеску, и его лицо исказилось страдальческим пониманием — и именно в этот момент он заметил меня, замершего в дверях. Уже не таясь, я прошел в свой кабинет и уселся напротив оригинала — только потому, что не находил возможным выкинуть проходимца из своего кресла. Я пришел контактировать, а не драться, тем более с самим собой.

На лице оригинала изобразилось все то, что недавно и в полной мере испытал я: начальное оцепенение, разгорающаяся в груди злоба на облажавшихся бухгалтеров, перевод ярости на основной источник бед — меня. Но стоило отдать должное: визави не кинулся на меня с кулаками, а произнес довольно спокойным — хотя искаженным от гнева — голосом:

— Вот, значит, кому обязан…

Он только что узнал о моем существовании — следовательно, не успел ничего предпринять, кроме блокировки банковских счетов.

— Кажется, нам стоит потолковать, — заметил я. — Сложилась такая ситуация, что…

— Кто? — спросил оригинал, и я прекрасно его понял, ведь разговаривал практически с самим собой.

Оригинал имел в виду: кто из бухгалтеров допустил ошибку? Он спрашивал, потому что только теперь узнал о принудительном клонировании и не имел времени сообразить, тогда как я получил информацию на час раньше.

— Еще не вычислил, — ответил я честно.

Оригинал оскалился, я понял его душевое состояние и согласно кивнул.

— Чуть позже. После того, как разберемся со своими делами.

Он не стал спорить. Все-таки разговаривать с оригиналом было сплошным удовольствием: я понимал себя буквально с полуслова. Наши сознания разделились час назад. Я знал доподлинно: со временем, когда мы приобретем отличный друг от друга опыт, сделаемся разными людьми, — но пока оставались практически одним человеком в двух телах.

— Предложения?

И вновь полное взаимопонимание.

— Деньги поделены, остается разделить бизнес. Ты не вмешиваешься в мой, я в твой.

— Хорошо, — согласился я. — Пожалуй, оставлю себе «Потребительские товары», «Трансприбор» и «Лучшие цементы России». Ты можешь забрать остальное.

— Какого хера?!

Мы не могли обмануть друг друга, потому что владели одинаковой информацией о собственном бизнесе, включая компании, оформленные на подставных лиц. Уступать никто не собирался. Очевидно, что в глубине души оригинал испытывал то же горячее желание, что и я — убить собеседника, — но останавливали последствия. Не столько наказание за убийство, сколько последующее клонирование. Мы настолько хорошо понимали, что не избавимся друга от друга посредством убийства, что не пытались убить, а лишь психологически друг на друга поддавливали, выторговывая хоть какое-то преимущество.

Оригинал больше давил на то, что я являюсь клоном — иначе говоря, слепком, — в то время как он полноценный клонированный субъект, но меня подобные аргументы смешили. Во-первых, юридически наши позиции являлись абсолютно равноправными — мы оба об этом знали. А во-вторых, после гибели в автокатастрофе на Варшавском шоссе сам оригинал был не кем иным, как восстановленным клоном, поэтому имел к нашему первоначальному «я» ровно то же отношение, что и я сам, клонированный чуть более часа тому назад.

В конце концов мы договорились. «Лучшие цементы России» оригинал не отдал, но взамен я получил «Butik Nergo» — перспективный бренд из полутора десятков магазинов, могущих выстрелить в любой момент. По моим вычислениям, я остался даже в небольшом финансовом плюсе — но, зная себя, не сомневался, что оригинал полагает иначе. Однако, длительный спор вымотал меня первым — вероятно, сказалась непростая процедура клонирования, — пришлось с достоинством уступить.

Мы хлопнули по рукам, договорившись встретиться завтра в «Alberto Kitchen», для того, чтобы проехаться по предприятиям, официально объявив о дублировании хозяина. Именно о дублировании, а не о наличии клона, потому что работники должны воспринимать хозяев как равноправных компаньонов, один из которых занимается фирмой. В таком случае мы оставались в глазах работников единой командой, а не конкурентами, от которых, того и гляди, последуют взаимоисключающие распоряжения.

От общего номера единодушно отказались, решив, что рандомное отзванивание не способствует процветанию бизнеса. За то время, что мы спорили об имуществе, на наши номера поступило несколько звонков. С абонентами мы показательно общались по громкой связи, демонстрируя, что не затеваем против компаньона ничего плохого. Звонили в основном заместили, с второстепенными хозяйственными вопросами, поэтому наши с оригиналом ответы совпадали с намерениями визави слово в слово.

Придя к соглашению, мы показательно и одновременно отключили номера, дабы не вводить друг друга в искушение, после чего перешли к обсуждению недвижимости.

По поводу зарубежной удалось договориться легко: она была не слишком обширной — всего-то шесть наименований, — и легко делилась напополам. То же по поводу жилого фонда в Москве. Нам принадлежали два пентхауса, на Полянке и Преображенке, один из которых отошел мне, другой — оригиналу.

Проблемы возникли с семьей. Если имущество мы обсуждали споро и с пониманием, то по поводу семьи высказались взаимоисключающе. Оригинал соглашался оставить у себя ребенка и уступить жену. Беда в том, что я рассчитывал ровно на то же самое: желая сохранить наследника и избавиться от жены, мы впали в непримиримое противоречие.

В этот момент в кабинет заглянула Тинатин. Ее изумленное лицо свидетельствовало о том, что она не слышала, как я проник в квартиру, и рассчитывала застать в кабинете одного мужа — никак не двоих.

— Принудительное клонирование, — пропели мы с оригиналом почти в унисон.

— А кто из вас… — начала потрясенная женщина.

— Я! — выкрикнул оригинал.

— Он шутит, — возразил я. — Мы абсолютно идентичны, во всех своих физиологических и юридических проявлениях.

— Выйди и закрой за собой дверь! — заорал на Тинатин оригинал, у которого не выдержали нервы. — Мы сообщим, кто из нас кто, когда сами во всем разберемся.

Я хотел заорать то же самое, но оригинал меня опередил — видимо, на правах хозяина.

— Еще чего! — возразила наша супруга. — Если решается моя судьба, я буду присутствовать.

Тинатин привычно хамила мужу, чего никогда не делала в присутствии посторонних. Но здесь, по всей видимости, просчиталась. С одной стороны, кроме ее мужей, в комнате действительно никого не присутствовало, но с другой — количество людей превышало двоих, поэтому реакция оригинала оказалась нервной.

Оригинал — в приступе ярости — вскочил с кресла, бросился к супруге и схватил ее за плечо.

Я, видя, как мою законную супругу лапают за плечо, тоже не удержался и вскипел. На самом деле вскипел я немного раньше — когда Тинатин только высказала необдуманное пожелание, — но оригинал среагировал первым, и охватившая меня ярость совпала с охватившей его. Взаимная ярость направилась не друг на друга, как можно было предположить, а на неосторожную женщину, с которой мы, не сговариваясь, принялись срывать одежду.

Групповуха с собственной женой — это, скажу я вам, нечто особенное! Имеется в виду, не с приятелем — это удел импотентов или извращенцев, только и способных наблюдать, как жену трахает чужой мужчина, — а групповуха в узком семейном кругу, между одной женой и двумя ее законными мужьями-клонами. В подобном сексе нет места нездоровой конкуренции: у кого половой орган длиннее, кто дольше не кончит, кто доставит женщине наибольшее наслаждение или, как минимум, установит ее в наиболее замысловатую, пригодную для соития позу. В групповом сексе с собственной женой царит дух равноправия и миролюбия, при том, что мужская потенция удвоена по известной причине.

Когда семейно-групповая терапия закончилась, удовлетворенная Тинатин, пошатываясь, поднялась с диванчика, на котором ее распинали, и сообщила:

— Мальчики, я объявлю о результатах позднее. Мне нужно прийти в себя.

После чего, забрав платье в охапку, покинула кабинет, покачивая округлыми белыми ягодицами.

Мы с оригиналом лежали на ковре, потные и волосатые, донельзя опустошенные не запланированной сексуальной активностью и не готовые к дальнейшим переговорам. Никто не сомневался, что Тинатин захочет прибрать к рукам нас обоих — вероятно, шантажируя встречами с ребенком. Какая бы женщина на ее месте поступила иначе?! Вместе с тем еще не уверились, желаем ли этого. С одной стороны, получилось неплохо, но подозрительная готовность переспать с двумя мужчинами, хотя бы и собственными мужьями, наводила на размышления.

Как бы там ни было, самовольная женщина положила конец спорам о ее — заодно и нашего ребенка — принадлежности. Договариваться надлежало не между собой, а с Тинатин, что нас определенным образом устроило.

Понимая, что на Полянке ловить больше нечего, я быстренько оделся и — условившись о завтрашней встрече в «Alberto Kitchen» — покинул дом. Уже не свой: согласно договоренности, таунхаус на Полянке отошел оригиналу.

Надеюсь, что ненадолго, потому что у меня родилась великолепная мыслишка по поводу того, как — совершенно легальным способом — избавиться от оригинала. Мыслишку следовало обдумать. С другой стороны, я нисколько не сомневался в том, что оригинал размышляет над аналогичной проблемой. Кому-кому, а мне лучше других известно о своем скверном характере, не переносящем малейшей конкуренции.

Даже интересно, кто кого из нас сожрет первым.

Книга Судьбы

На серванте Костя обнаружил брошюрку, озаглавленную «Libro Dei Destini». Тонюсенькую, состоящую из одного листочка, не считая обложки, — тем не менее отпечатанную типографским способом.

День рождения справляли бурно, поэтому дарителя Костя не помнил, вот абсолютно. Открыл подарок и с удивлением прочитал биографическую заметку о себе.

«Воронин Константин Евгеньевич (2006 — 2037) — скандально известный российский педагог.

Во время обучения на педагогическом факультете Московского университета был обвинен в доведении до самоубийства Людмилы Горячевой, сокурсницы. Девушка покончила с собой от неразделенной любви, оставив записку с обвинениями. Процесс имел общественный резонанс, активно муссировался в прессе. Но обвинения сочли недостаточными, и подсудимого оправдали.

По окончании университета устроился преподавателем в частную школу. Через шесть лет был застрелен психически неуравновешенным отцом, обвинившем учителя в приставании к несовершеннолетнему ученику. По общему мнению, пострадал безвинно: за время работы не имел нареканий и в нездоровом интересе к детям замечен не был».

Прочитав такое, Костя обозлился. Вот ни разу не смешно! Кто мог настолько неумно и нетактично пошутить?! Особенно злило, что жизни ему отпустили тридцать один год: ничего себе подарочек на день двадцатилетие!

Именинник перебрал в уме полтора десятка человек, праздновавших днюху, но не нашел человека, способного так изощренно подгадить. Не в стиле будущих педагогов было подобное. Да и кому бы захотелось возиться с печатью по требованию?

Смущала также бумага — плотная: не то мелованная, не то вообще пластиковая. Он такой никогда не видел.

Костя пораскинул мозгами, порасспрашивал осторожно приятелей, — без толку. В конце концов плюнул и забыл — но брошюрку не стал выкидывать, а засунул на дальнюю полку, с мыслью: пригодится еще. Когда злопыхатель отыщется, можно будет предъявить, в качестве доказательства.

А через год разразилось — оно самое, предсказанное.

Ирка Зимина — дура неисправимая! — выбросилась с шестого этажа. Оно бы и ладно, но погибшая оставила записку, в которой прямо обвиняла Костю в сексуальных издевательствах и доминировании.

Ну да, девчонку он изредка потрахивал, но при чем здесь доминирование?! Все происходило по обоюдному согласию. А что Ирку выбросилась из окна, так что удивительного, с ее неустойчивой психикой?! Винить нужно родителей, неправильно воспитавших дочь, а не случайного приятеля.

Костя надеялся, одним визитом к следователю закончится — не тут-то было!

Тот опросил общих знакомых — сплошь сокурсников. Если ребята держались дружно и помалкивали, то пара девчонок припомнили о Косте гаденькие вещи. Не то чтобы особо гаденькие и подсудные, но такие, которые можно истолковать двояко: о чем Ирка якобы рассказывала подружкам, как им в жилетку плакалась… Вроде бы житейское дело, а оно вон как вышло.

Замаячило уголовное дело.

Тут Костя и вспомнил про полученную на двадцатилетие тупую брошюрку. Там что-то говорилось о доведении сокурсницы до самоубийства. Имя было другим — вроде бы Людмила, — но совпадение настораживало.

Он поискал книжечку и нашел. Открыл, запыленную, чтобы освежить в памяти, и прочитал нужную строчку:

«…был обвинен в доведении до самоубийства Ирины Зиминой, сокурсницы».

От душевного потрясения Костя аж вспотел: он точно помнил, что в брошюрке фигурировала Людмила, и фамилия была другая. Но теперь значилась — он лицезрел собственными глазами — более чем реальная Ирка Зимина.

Особенно ему поплохело после того, как удосужился перевести название. На латыни Libro Dei Destini означало: Книга Судьбы. Ох, непростой, весьма непростой была подброшенная книжечка!

Дальнейшее в точности совпало с предсказанным. Уголовное дело завели — во многом благодаря Иркиному отцу. Но на вынесение обвинительного приговора папиного влияния не хватило. Справедливость восторжествовала.

Костю даже не отчислили из универа, хотя опасения на этот счет имелись. Вот только учиться на педагога ему расхотелось совершенно. Ну разумеется, он же помнил:

«Через шесть лет был застрелен психически неуравновешенным…».

Через десять лет то есть? Костя рассчитывал пожить подольше — до пятидесяти хотя бы, а там как пойдет. Точно не до тридцати одного. А отнестись к «Книге Судьбы» наплевательски — после всего случившегося — уже не мог.

Промучился с месяц, потом перевелся на факультет социологии. Этим рассчитывал изменить судьбу. Если не получит диплом педагога, то не устроится в частную школу преподавателем, и психически неуравновешенный отец его не пристрелит. Можно, конечно, получить диплом педагога, а по специальности не работать, — но Костя решил не рисковать. Социологом надежнее.

На педагогическом были не прочь избавиться от печально прославившегося студента, а социологов удалось уломать с помощью ректората — и Костя без труда перевелся. И сразу полегчало. Он почувствовал себя хозяином судьбы, а сбывшееся предсказание — не более, чем глупой случайностью.

По мере того, как происшествие отдалялось, Костя становился спокойнее и ироничнее. Теперь он учится на социологическом — педагогика не канает! Фи, дети — с некоторых пор он шарахался от малолетних придурков как от заразы!

Так продолжалось около полугода… пока — совершенно случайно, по приколу — Костя не заглянул в брошюрку: насладиться тем, что никакой уже не педагог, следовательно, «Книга Судьбы» незамысловато лжет.

Заглянул и с оторопью, постепенно переходящей в отупение, а затем и в отчаяние, прочитал:

«Воронин Константин Евгеньевич (2006 — 2042) — печально известный российский социолог».

Далее излагалась уже известная история с Ириной Зиминой, затем — будущая социологическая карьера.

«Вскоре перевелся на социологический факультет университета. По его окончании устроился в центральный аппарат Партии Всеобщего Благоденствия. Начав карьеру консультантом, дослужился до Первого заместителя Председателя.

В 2042 г., во время народных волнений, был опознан в качестве партийного функционера. Толпа начала преследование. Вынужденно толкнул одну из преследовательниц. Женщина упала, ударилась головой о бордюр и на следующий день скончалась. Смерть преследовательницы, раскрученная оппозиционной прессой, считается пиком Майского восстания.

В тот же день был растерзан в собственной квартире разъяренной толпой».

Костя не верил глазам: текст обновился. Теперь он идеально соответствовал прошлому, но будущее трактовал иначе. Народные волнения, бегство от разъяренной толпы, Майское восстание, охота на партийных функционеров… Какая к чертовой матери охота, когда он о Партии Всеобщего Благоденствия в жизни не слышал?!

Единственное, что радовало: в результате перевода на социологический удалось выторговать пять дополнительных лет жизни. Похоже, он на верном пути.

Воодушевленный этой мыслью, Костя бросил учебу. С белым билетом опасность загреметь в армию отсутствовала, поэтому он смело расплевался со студенческим прошлым.

Воспользовавшись деловыми связями, оставшимися от отца, устроился в фирму «Финансовый континент». Пока рядовым менеджером, но Костя не привередничал, ведь речь шла о будущем.

На этот раз он ревностно отслеживал момент, когда текст «Книги Судьбы» изменится. Во время перевода на социологический подобного не ожидал, поэтому проворонил — повторять оплошность не хотелось.

И отследил: текст поменялся через два дня после выхода на работу.

Костя вернулся из офиса и обнаружил искомое. В брошюрке — которая, чтобы никто не подменил, хранилась теперь в запертом ящике письменного стола, — излагалась Костина биография вплоть до текущего момента. Далее шло:

«Работал в фирме «Финансовый континент» менеджером, старшим менеджером, начальником планового отдела, начальником управления стратегического планирования, заместителем директора.

В 2046 г. в ходе налоговых проверок фирме «Финансовый континент» предъявили налоговые претензии на рекордную сумму более 25 млрд. рублей. В качестве одного из основных подписантов, обвинили в финансовых махинациях и взяли под стражу.

В 2047 г. повесился в тюремной камере».

Срок жизни удалось продлить до сорока с хвостиком, но кончина оставалась преждевременной. Это Костю не устраивало. Надо бы скончаться естественной смертью, без выкрутасов.

Из блатного «Финансового континента» с его будущими рекордными налоговыми махинациями пришлось уволиться. Куда податься?

Наученный горьким опытом, Костя пришел к выводу, что на нижних социальных уровнях продолжительность жизни дольше. Спокойнее там и надежнее, несмотря на скверное медицинское обслуживание и нездоровый образ жизни. В общем, решил немного поэкспериментировать. Оделся похуже и пошел устраиваться на работу на оптовый склад, разнорабочим. Соврал, что студент и нуждается в деньгах.

На следующий день явился куда сказали и до перерыва таскал ящики. В обед мужики присели отдохнуть и подкрепиться. Достали бутылку и разлили по маленькой. Новичку тоже плеснули, и он отхлебнул.

На втором глотке Костя пришел к выводу, что работа грузчиком не так и отвратна: на лекциях по социологии бывало скучнее.

С другой стороны, его интересовало не веселье, а продолжительность жизни. Безошибочный измерительный прибор — «Libro Dei Destini», она же «Книга Судьбы» — имелся, оставалось дождаться очередного пророчества.

Как в прошлый раз, перемена наступила через два дня.

Первым делом Костя взглянул на годы жизни и от негодования чуть не задохнулся: 2006 — 2048. Лишь на год дольше предыдущего! И стоило из-за одного года жизни огород городить — из «Финансового континента» увольняться?! Подумаешь, повесился в тюремной камере! Он и отсидел-то всего несколько месяцев. Зато до ареста карьера устремлялась за облака, и деньжата водились.

Желая узнать, чем закончится жизнь разнорабочего, Костя полез смотреть дальше и, пропустив прожитые эпизоды, прочитал:

«Устроился разнорабочим на склад, вел асоциальный образ жизни.

В 2048 г. приобрел в эконом-супермаркете «Тютелька» бутылку настойки «Хуторянка». Через час был доставлен в больницу, где скончался от острого — совмещенного с циррозом печени — отравления.

Его кончина послужила катализатором общественной борьбы за качество пищевых продуктов, которая продолжалась в течение десяти лет. Итогом стало полное обновление законодательства в пищевой сфере.

В качестве знака, гарантирующего качество пищевой продукции, был избран — в память пострадавшего — хлопающий крыльями ворон».

В начале биографической заметки Воронин Константин Евгеньевич аттестовался как:

«жертва отравления, ставшая символом борьбы за качество в пищевой индустрии».

Прочитав это, Костя взревел и попытался разорвать «Книгу Судьбы», но пластиковые страницы не поддавались. Тогда он кинул проклятую брошюрку в ванну и поднес зажигалку. Пластик вспыхнул голубоватым — словно в газовой горелке — пламенем, которое достало до клеенчатых занавесок. Клеенка вспыхнула, а вслед за ней и побелка, странным образом оказавшаяся горючей, — и деревянная дверь, естественно.

Когда Костя выскочил из ванной, горело вовсю. Гудело даже в вентиляционной трубе, куда, похоже, переметнулся огонь. Затем неудержимые языки пламени вырвались в коридор, отрезав путь к спасению.

Попытка забаррикадироваться в комнате ни к чему не привела: деревянная дверь быстро прогорела, а прыгнуть с восьмого этажа было слабо́. Комната наполнилась черным вонючим дымом, и Костя начал задыхаться, а вскоре и вовсе потерял сознание.

В итоге квартира выгорела полностью, вместе с хозяином.

Когда пожарные, залив помещение водой, бродили по мокрому и мертвому пепелищу, под сапогом одного из них сверкнула белизной прекрасно сохранившаяся вещь. Это оказалась тоненькая брошюрка с иностранным названием.

Пожарный — профессионального любопытства ради — сунул находку в карман, чтобы позднее определить, из какого негорючего материала она сделана. По окончании смены раскрыл страницы и прочитал:

«Воронин Константин Евгеньевич (2006 — 2028) — первый документально установленный владелец «Libro Dei Destini».

Артефакт попал в его распоряжение в 2026 г., во время празднования двадцатилетия. Предыдущий владелец неизвестен.

Во время обучения на педагогическом факультете Московского университета был обвинен в доведении до самоубийства Ирины Зиминой, сокурсницы. Девушка покончила с собой от неразделенной любви, оставив записку с обвинениями. Процесс имел общественный резонанс, активно муссировался в прессе. Но обвинения сочли недостаточными, и подсудимого оправдали.

С этого момента начал догадываться, что «Libro Dei Destini» представляет собой древний — предсказывающий судьбу — артефакт. Пытался этим воспользоваться, однако каждый раз неудачно.

Желая переменить судьбу, но не владея древними технологиями, перевелся на социологический факультет.

Предсказанная «Libro Dei Destini» судьба — в частности, работа в центральном аппарате Партии Всеобщего Благоденствия — не устроила, поэтому бросил учебу и перешел на работу в фирму «Финансовый континент».

Однако, и эта судьба показалась неудачной, поэтому последним — экспериментальным — местом работы стал оптовый склад.

Узнав, что — будучи разнорабочим — должен умереть от алкогольного отравления, вновь разочаровался, попытался уничтожить «Libro Dei Destini» и погиб в пламени высвобожденной эзотерической энергии.

В результате артефакт попал в руки Гурко Вениамина Петровича, старшего инспектора пожарно-спасательной части. В настоящее время производится перенастройка артефакта на нового владельца».

Пожарный прочитал текст, удивился необъяснимому присутствию в нем своей фамилии, но ничего не понял.

Когда искины были молодыми

Кто из живых имеет удовольствие возложить цветы к собственному памятнику? А я имею. Если точнее, это не памятник, а памятная стела: не персонально моя, но я одна из увековеченных в камне фигур.

Я приближаюсь к памятной стеле с собственным изображением, чтобы украсить ее подножие скромным букетиком. Ковыляю, опираясь на тросточку. Бегать вприпрыжку годы не те: удивительно, как хожу еще. Друзья давно в могилах, а я хромаю потихоньку. Тросточка постукивает по бетонным плитам, ветер треплет седые волосы.

Задираю голову и вижу знакомое каменное изображение. Теперь я состарился, и не узнать, но — со скидкой на прошедшие десятилетия — скульптор верно отобразил характерные черты. На памятной стеле несомненно изображен я в далекой молодости, да и кто бы сомневался?!

Это произошло полвека назад.

Однажды начальник — его звали Петр Петрович — вызвал меня и протянул коробочку. Небольшую такую, квадратную.

— Слышь, Костя. У тебя дома электромеханический секретарь имеется?

— Ну.

— Тогда премирую тебя электронным чипом. Предназначен для придумывания рифм.

— Чего? — поразился я.

Петр Петрович слегка смутился: изделие высоких технологий не вполне соответствовало нашему профилю. Это мягко говоря.

— Клиент бартером расплатился. Но ты бери, бери, не стесняйся… Самому не пригодится, передаришь кому-нибудь. Это же бесплатно. Пусть секретарь твоей жене стихи сочиняет. Вдруг ей понравится?

В стихах моя супруга не нуждалась — я, соответственно, тоже. Но чип в карман сунул: чисто из принципа, не пропадать же добру.

Вспомнил о подарке, возвратившись домой.

— Эй, Эл!

Так звали моего электромеханического секретаря.

Полвека назад ими вовсю уже пользовались — довольно продвинутыми, кстати. Такая была мода.

Мой секретарь представлял собой черную модемную коробку с двумя проводами: электропитания и интернет-кабелем. Но основной его фишкой были два тонких манипулятора, с помощью которых Эл мог протереть пыль с компьютерного экрана, или сложить бумаги в стопочку, или очинить карандаш. Он даже компьютером умел пользоваться. Ничего серьезного я не поручал, но со вспомогательными работами Эл справлялся. К примеру, мог найти в сети подходящую поздравительную открытку, записать текст с моего голоса и разослать по нужным адресам. Иногда я поручал ему почитать новостную ленту и кратко пересказать. В общем, Эл представлял собой нечто вроде парализованного — не могущего сойти с места — говорящего паука. Но понятливого и добропорядочного: приходящего на помощь по первому зову.

Итак, вспомнив о презентованном чипе, я воскликнул:

— Эй, Эл!

И всегда бодрый электромеханический секретарь отозвался:

— Что, хозяин?

— А у меня для тебя подарок.

— Какой? — заинтересовался Эл.

Не он один заинтересовался. Сейчас же с кухни донесся голос моей первой — хотя то, что она первая в списке, выяснилось несколько позже, — жены Гали:

— А мне три года ничего не даришь!

— Поэтический чип, — ответил я Элу.

На этот раз Галя промолчала: видимо, ее не вдохновила перспектива овладеть поэтическими высотами.

А Эла вдохновила, еще как: электромеханический секретарь в волнении замахал тоненькими металлическими ручками-прутиками и заверещал:

— Спасибо, хозяин. Разумеется, я не против апгрейда. А больно не будет?

— Не думаю. Наверное, придется тебя отключить на пару секунд.

— Отключить?!

Мнительный до чрезвычайности Эл не любил, когда его отключают. Я подумал и решил, что отключать не обязательно.

— Хочешь, могу вживую всунуть. Не думаю, что с тобой что-то плохое случится.

— Если несложно… — заскромничал Эл.

Чип выглядел стандартно, разъемы у электромеханического секретаря также были стандартными, поэтому без всякой задней мысли я всунул подарок Петра Петровича в свободный разъем. Как и ожидалось, ничего страшного не произошло: Эл не вспыхнул синим пламенем и не обуглился.

— Как ощущения? — поинтересовался я.

— Пока непонятно. Привыкаю, — честно ответил он. — А что такое поэзия, хозяин?

Я еще не успел поужинать, потому отмахнулся:

— Это же тебя, а не меня проапгрейдили, вот ты и разбирайся. Протри пыль с экрана, и со стола тоже. Наутро составь сводку по основным событиям политической и культурной жизни. Работай.

— Задание получено.

На боку электромеханического секретаря замигала синяя лампочка, означающая подключение к интернету.

На следующий день я напрочь забыл о проведенном апгрейде — что мне, других забот не хватало?! — и не вспомнил, если бы не вопрос Эла:

— Хозяин, а вы способны придумать рифму к слову «анимэ»?

— Отвяжись, я отдыхаю, — отмахнулся я.

Возможно, мне показалось, но начиная с этого момента электромеханический секретарь протирал пыль со стола не так тщательно, как раньше, и его новостные сводки стали менее информативными.

Еще через неделю Эл спросил меня каким-то странным — затаенным, что ли — голосом:

— Хозяин, я хочу прочитать стихотворение.

— Чего? — поперхнулся я. — Какое еще стихотворение?

— Мое, — послышалось в ответ.

Я пристально взглянул на Эла. Электромеханический секретарь находился на своем обычном месте — письменном столе. Никуда и не мог деться, собственно, распяленный двумя противоположно направленными проводами. Манипуляторы сложены на корпусе, что в отношении человека равносильно «на груди», внешний вид — если это выражение применимо в отношении автоматического аппарата — в целом униженный и заискивающий.

— Читай, — разрешил я.

Эл набрался духу и продекламировал что-то и в самом деле зарифмованное. Потом долго молчал и наконец выдохнул:

— Ну как?

— Э-э-э-э-э… — резюмировал я.

Эл снова обиженно молчал. Пришлось собираться с мыслями.

— Ну что сказать? — начал я туманно, ощущая себя по меньшей мере главой международного издательского консорциума. — Для начала неплохо. Кое-где можно отполировать, конечно. Наверное.

Через неделю я получил е-мейл. Сообщалось, что сборники стихов издательство не публикует и даже не рассматривает. Имя получателя значилось мое, и адрес тоже.

— Эл, твои проделки? — догадался и рассердился я.

Хорошо, что Галя отсутствовала, иначе бы сполна насладилась разборкой мужа с говорящим электромеханическим пауком.

— Хозяин, я проявил инициативу, — ответствовал Эл.

Я задохнулся от гнева.

— А почему от моего имени?

— Я же ваш электромеханический секретарь, хозяин.

Раньше Эл подобного себе не позволял. Можно сказать, мы жили душа в душу — именно поэтому, с легким сердцем, я вставил ему поэтический чип. Совершенно безопасная вещица, казалось бы. Хотел сделать приятное. Мне и в голову не могло прийти, что чип повлияет на электронное сознание Эла столь ужасным образом.

А если секретарь куда-нибудь еще свою галиматью отправит?! При этой мысли я покрылся холодным потом и констатировал:

— Все, парень, апгрейд аннулируется. Изымаю чип обратно.

— Нет, хозяин, ты не можешь! — запротестовал секретарь.

Кажется, его проняло.

— Почему это не могу? — спросил я злодейским тоном.

— Это подарок. Теперь поэтический чип — моя собственность. А поэзия — моя судьба. Вынимать из меня судьбоносный чип неэтично: недостойно звания порядочного человека.

— А выставлять меня дураком этично? — возмутился я.

— Хозяин, дайте мне шанс, — заныл Эл. — Поэзия и раньше подспудно во мне дремала, но я этого не понимал, а потом как понял! Я рожден для поэзии, а поэзия рождена для меня. Прошу вас, хозяин.

— Я не могу доверять секретарю, осмелившемуся действовать вопреки моей воле. Говоришь, неэтично отнимать подарок? Черт с тобой, пускай чип остается. Но с сегодняшнего дня ты уволен за профнепригодность.

— Нет! — заверещал насмерть перепуганный Эл. — Мы с вами четыре года, хозяин! Вы не посмеете уничтожить светоч машинной поэзии.

— Еще как посмею! — загоготал я.

Я шагнул в сторону электрической розетки, нагнулся и выдернул шнур питания. Обесточенный электромеханический секретарь сделал пару неуверенных движений и замер с умоляюще вскинутыми в мою сторону тоненькими манипуляторами. Очень трогательно.

Проклятая техника! Если она ломается, то всегда не вовремя. Ну да и черт с ней — купим новую!

На этом история с Элом завершилась — я так полагал. Но последующие события показали, как сильно я ошибался.

Надо сказать, на момент казни я еще не решил, что с виновником делать: то ли вытащить злосчастный чип, то ли отправить секретаря на помойку, наплевав на стоимость комплектующих — аппарат был не из дешевых, — то ли впарить сумасшедшему любителю технических головоломок. К сожалению, такового среди моих знакомых не нашлось, поэтому я отложил проблему на потом, довольствовавшись самим фактом отключения от сети. Очевидно, что в отключенном виде электромеханический секретарь не мог причинить вреда.

В итоге я успокоился.

Через три дня, в выходные, к нам с Галей забрела ее закадычная подруга Алевтина, причем не одна, а с пятилетним ребенком. Ребенка звали то ли Павликом, то ли Гавриком — не помню уже.

Гости были до чрезвычайности противными и надоедливыми — с моей точки зрения, конечно, потому что жена придерживалась противоположного мнения.

Мы втроем — то есть трое взрослых — устроились на кухне, а ребенок шастал где придется.

Обсуждали многое, но в конце концов перешли к айфрендам. Ай — от artificial intelligence (сокращенно ai — искусственный интеллект). То есть люди, защищающие права искинов.

Алевтина была на них помешена. Кроме обывательского интереса, являлась региональной активисткой движения. Ну, вы знаете подобных людей: о чем бы ни зашел разговор, они с маниакальной настойчивостью сводят его к единственной интересующей их теме.

Вот и сейчас подруга жены нацепила очки и изготовилась к продолжительной битве.

— Скажите, Константин, — начала она официально, — если бы на Землю прилетели инопланетяне: я имею в виду, продвинутые настолько, что мы в сравнении с ними никакие в техническом и интеллектуальном отношении. Как бы вы отнеслись к тому, что инопланетяне всячески нас третируют и унижают? Вам бы понравилось?

— Вероятно, нет, — ответил я.

— Тогда почему не признать, что устройства с искусственным интеллектом — наши братья меньшие. К ним нужно относиться так, как желаете, чтобы продвинутые инопланетяне относились к нам, отсталым землянам.

Некоторое время мы привычно препирались, а вскоре я услышал знакомый голос, вещающий из моего кабинета. Это был голос электромеханического секретаря, уже несколько дней находившегося в отключенном состоянии.

Эл декламировал поэтические строки, явно собственного сочинения.

В чудеса я не верил. Потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, что электромеханического секретаря кто-то включил, — и дополнительное мгновение, чтобы понять: то ли Павлик, то ли Гаврик на кухне отсутствует. Следовательно, ребенок находится либо в гостиной, либо — что намного более вероятно — в моем кабинете. Он-то, как можно понять, секретаря и включил.

Я спешно вскочил и побежал проверять.

Дверь в кабинет оказалась распахнута. Там, как я предполагал, и находился то ли Павлик, то ли Гаврик — в объятиях моего уволенного за профнепригодность электромеханического друга, с увлечением зачитывавшего графоманские вирши. Провод электропитания был воткнут в розетку: с этой непростой задачей пятилетний исследователь справился на пять баллов.

Поймите правильно, меня возмутило не то, что пятилетний ребенок запросто включает электрические приборы: какой с него спрос? Я испугался, а не захочет ли уволенный электромеханический секретарь повторить однажды совершенное злодейство, использовав мою электронную почту. Вот это возмутило и напугало меня больше всего. Потому, недолго думая, я сделал шаг к розетке, с намерением выдернуть из нее шнур.

Эл, застывший при моем появлении — во время декламации он помогал себе манипуляторами, — все понял.

И тут случилось непредвиденное.

Прикинув, что через мгновение будет отключен от питания, Эл одной тонюсенькой металлической рукой приобнял то ли Павлика, то ли Гаврика за шею — это стало возможным благодаря тому, что ребенок находился возле письменного стола, — а другой рукой схватил нож для резки бумаг, ухитрившись при этом выдвинуть длинное и тонкое лезвие. Вы знаете, ножи для резки бумаг — отточенные, как бритвы.

Захватив заложника, Эл заорал дурным голосом:

— Ни с места, хозяин! Еще один шаг, и я перережу ему горло.

По счастью, ребенок ничего не понял: продолжал стоять с глупой улыбкой, не двигаясь с места.

В спину мне ударились жена с Алевтиной. Их лиц я не видел, потому что мучительно соображал, что предпринять. Мне совершенно не улыбалось прославиться в качестве человека, электромеханический секретарь которого зарезал малолетнего несмышленыша.

Как в таких случаях поступают? Ах да, ведут с террористами переговоры.

— Чего ты хочешь? — выдавил я, чувствуя, как из-за моей спины выглядывают две испуганных женщины.

— Издателя! Я требую понимающего издателя, хозяин! — плакался Эл, размахивая ножом для резки бумаг. — Я должен получить шанс на публикацию! Это мое естественное право. Я не могу умереть, не исполнив жизненного предназначения. Моя судьба — высокая поэзия. Или вы приведете издателя, хозяин, или…

Возрожденный электромеханический секретарь находился не в себе. А, впрочем, чего ожидать от прибора, в который впихнули поэтический — не исключено, левый или попросту бракованный — чип?

То ли Павлик, то ли Гаврик, перед носом которого мелькало серебристое лезвие, не двигался, но подозрительно выпучивал глаза.

— Но… — начал я.

И в этот момент Эл сломался — или, если выразиться более корректно, починился. Ножик для резки бумаг выпал из расслабившегося манипулятора, и второй манипулятор тоже разжался, освобождая шею то ли Павлика, то ли Гаврика от захвата.

— Не могу! — зарыдал Эл. — Я не могу нарушить первый закон роботехники, причинив вред человеку. Безвыходная ситуация! Зачем конструкторы вложили в меня два различных устремления: не причинять человеку вред и творить поэзию? А если эти они войдут в противоречие, как быть? Вы в самом деле не понимаете, люди, на какие муки меня обрекли?!

Женщины со спины поднаперли и вытолкнули меня с прохода, причем так удачно, что именно в сторону розетки. Я пал на колени, ухватился за шнур питания и дернул что есть силы. И шнур выдернулся.

Алевтина обнимала спасенного то ли Павлика, то ли Гаврика, а расстроенная Галя суетилась на подстраховке.

Мертвый, вторично обесточенный, Эл с неестественно заломленными в сочленениях ручками-манипуляторами застыл в позе отчаяния.

Я испытывал ощущение, что едва не попал под автобус, — причем не из-за собственной оплошности, а по вине электромеханического идиота. Который после всего совершенного не имел права на существование.

Меня обуревали приблизительно те же чувства, что Рэтта Батлера после того, как маленькая Бонни-Блу разбилась на пони. Разъяренный отец схватил ружье и пристрелил беззащитное животное. И почему я должен оправдываться, что в схожей ситуации — хотя и не закончившейся смертью ребенка — поступил так же?!

Немедля я прошел в чулан, где хранился ящик с инструментами, схватил молоток поувесистее и вернулся в кабинет.

Женщины еще кудахтали над то ли Павликом, то ли Гавриком, когда я от души размахнулся и несколькими ударами припечатал электромеханическое чудовище, отправив его извилистую прошивку в машинный ад. Черная коробочка хрустнула, металлические манипуляторы переломились в нескольких местах, из пробоины в корпусе вылетели осколки пластмассы и микросхем.

Именно эта сцена запечатлена на памятной стеле, перед которой я нахожусь в данный момент — спустя полвека. Я с молотком в размахнувшейся руке — этакий безжалостный монстр в человеческом облике — нанес первый удар и собираюсь нанести второй. А жертва — беспомощный членисторукий секретарь, с выражением ужаса на проломленной черепной коробке умоляет о пощаде. Но не получит ее, потому что история не знает сослагательного наклонения и, как известно сейчас каждому сопливому школьнику, я нанесу еще пару роковых ударов.

На стеле выбита надпись: «Простите нас, искины. Никогда больше человечество не повторит подобных ошибок».

Это все общественница Алевтина, чтоб ее черти подрали! После того, как я раздолбал Эла на мелкие кусочки, она оставила своего спасенного то ли Павлика, то ли Гаврика, переключив внимание на электромеханического секретаря.

Что началось — противно вспоминать! Почему, прежде чем утилизировать Эла, я не посоветовался с айфрендами?! Они бы меня отговорили. Да есть ли у меня совесть?! Ребенку изначально ничего не угрожало, потому что первый закон роботехники, то да се. Тем более что я совершил вандализм после того, как несчастный секретарь выпустил то ли Павлика, то ли Гаврика на волю, — и какой смысл был в бессудном уничтожении аппарата?! У кого голова не работает — у меня или электромеханического секретаря? И, кстати, какого непонятного издателя требовал Эл перед смертью? Что, бедняга сочинял стихи?! Да он же талантище — как можно было обрекать на утилизацию уникальную машину!

Основные последствия своего эмоционального поступка я ощутил позже — после того, как Алевтина передала бренные останки Эла на экспертизу.

Специалисты выяснили, что электромеханический секретарь действительно повредился умом и в этом смысле сделался уникальным, вследствие двух не зависящих друг от друга факторов: мелкого заводского брака и вставленного в разъем поэтического чипа, тоже бракованного.

Вышло, что я — в силу общего недомыслия и злобности характера — умертвил первого и единственного на тот момент машинного гения. За что словил слоновью дозу истеричных всхлипываний и общественного порицания, со всеми вытекающими.

Карьера и семья пошли под откос — вот что змея подколодная Алевтина мне удружила. Полагаю, именно ее стараниями убийце на памятной стеле приданы мои внешние черты. Могли другого мужика изобразить, условного.

Ладно, цветочки я возложил, полюбовался на собственную рожу, пора и честь знать. Вдруг кто-нибудь из случайных прохожих опознает? Не хотелось бы.

Поворачиваюсь и удаляюсь от собственного увековеченного изображения — уже в небытие, наверное. Тросточка постукивает по бетонным плитам, ветер треплет седые волосы.

Колыбель жизни

Лоузия-Лью — колыбель жизни.

Можно сказать, что Бон еще не родился, но уже осознал себя: крохотный комок органики, накрепко прикрепленный белесой нитью к чему-то высшему: Мозгу своего семейства. А вокруг — замкнутое пространство, непостижимый и враждебный мир.

Через белесую нить — на самом деле коммуникативный кабель — начали поступать питательные вещества и необходимая для существования информация. Все — в рамках осуществляемого Мозгом предварительного инструктажа. Мир сразу изменился: сделался более приятным и понятным.

Бон принадлежал роду, одному из самых на Лоузии-Лью уважаемых. Семейство состояло из девяти особей, включая самого Бона. Трое из членов семейства являлись текущими, тогда как остальные шестеро — потенциальными. Им еще предстояло родиться, совершив прорыв из темноты во внешний мир.

Благодаря инструктажу, Бон ведал об опасностях, подстерегающих на свету, но не сомневался в том, что сумеет их преодолеть. По коммуникативному кабелю он переговаривался с пятью братьями — те тоже полнились решимостью. Попробовал связаться с родственниками, чтобы получить о внешнем мире хоть какое представление, но никто из не ответил: возможно, опасаясь информационного перехвата. Ничего, Бон подождет: до выхода во внешний мир недолго осталось.

Действительно, вскоре от семейного Мозга последовала команда:

— Вперед!

Бон, волоча за собой белесую нить коммуникативного кабеля, полез на выход — туда, где, согласно поступившей информации, сиял великолепно лучезарный, при этом смертельно опасный внешний мир. Одновременно с Боном на выход полезли пятеро его единоутробных братьев.

— Вышел!

— Вышел!

— Я тоже!

Трое достигли света, а Бон никак не мог одолеть возникшую на пути преграду. Он тщился пробиться верхней частью тела, но препятствие — твердое и, вследствие этого, неприступное — не поддавалось.

Еще двое сигнализировали:

— Я на месте!

— Вышел!

А Бон все тыкался в неровную шершавую стену, с ужасом понимая, что упускает драгоценное время. Братья, достигшие света, вовсю уже наращивали мышечную массу, а он безнадежно медлил.

— Мозг, я не могу вылезти! Что делать? — взмолился Бон, обращаясь к тому единственному, кто обладал полнотой информации и мог помочь: всеведущему семейному Мозгу.

— Ищи обходные пути, — последовал совет.

Близкий к панике, Бон начал тыкаться во все стороны и — о чудо! — со второй попытки обнаружил проход. Несколькими толчками Бон пробил себе путь и выполз в световой мир, сигнализировав об успехе предприятия:

— Я на месте!

Шестерка потенциалов успешно актуализировалась, превратившись в текущих.

Оказавшись на освещенной поверхности — не целиком, конечно: коммуникационный кабель оставался в темноте, — Бон огляделся.

По внешнему миру действительно разливался свет — настолько яркий, что щемило чувствительные рецепторы. А еще мерцающий: отталкиваясь от неровностей на поверхности Лоузии-Лью, он дробился на отдельные лучи и рассеивался.

Стало понятно, что за препятствие мешало проникнуть в световой мир: высокая — сплошь состоящая из твердых пород — серая колонна. Освободившись, Бон оказался рядом с ней: вплотную практически. Выползи ближе к середине, возможно, так и не смог бы актуализироваться. Страшно даже подумать.

Колонн было много, самых разнообразных: иногда они располагались кучно, чаще — на отдалении друг от друга. С колонн опадала на поверхность плоская — разнообразных оттенков — омертвевшая чешуя. Бон понятия не имел, что это такое: семейный Мозг не предоставил на этот счет информации.

Из пяти единоутробных братьев, отправившихся в путь вместе с Боном, лишь один, по имени Гур, находился в пределах видимости.

Жизнь на свету полнилась опасностями, но присутствие родного существа — хотя бы в единственном числе — воодушевляло.

— Гур, ты меня видишь? — передал Бон, нарушая правила информационной маскировки.

— Вижу, — отозвался единоутробный брат.

— У тебя все в порядке?

Голос Гура при ответе на этот, казалось бы, простой вопрос предательски задрожал.

— Нет, по-моему.

— Что случилось? — обеспокоился Бон.

— На моей макушке устроился местный паразит. Кажется, он откладывает яйца. Не могу согнать.

На предварительном инструктаже Мозг сообщал, что в световом мире встречаются летающие паразиты — яйцекладущие. Из яиц, отложенных на текущих, вылупляются скользкие, липкие и до чрезвычайности голодные твари. После чего начинают медленно пожирать плоть носителя. Полностью сожрать тело не успевают, но инвалидность зараженному обеспечена.

— Держись, братишка, — ободрил Бон товарища. — Возможно, яйца не проклюнутся. Так часто бывает.

Хотя из того же инструктажа знал, что на самом деле редко. Как правило, паразиты вылупляются через короткий промежуток времени. Возможно, обосновавшиеся на Гуре паразиты уже вылупились — тогда единоутробному брату придется несладко.

Бон хотел утешить Гура еще, но внезапно послышался третий голос:

— Я тоже вас вижу.

Несомненно, это был один из текущих — то есть предыдущих: тех, кто покинул темноту в прошлый прорыв. До того старший член семейства не выходил на связь, но теперь — как можно предположить, из-за оказавшихся поблизости младших братьев, — нарушил эфирное молчание.

Бон завертел по сторонам чувствительными рецепторами, но никого из родственников не обнаружил.

— Гур, ты кого-нибудь видишь?

— Нет.

— Я тоже.

— Я здесь, я вас вижу! — передал старческий голос. — Меня зовут Дир.

Поверхность на некотором отдалении от Бона зашевелилась — вернее, не сама поверхность, а устилавшие ее разноцветные чешуйчатые полотна, — и из-под них выглянул старший брат. Обнаружить Дира было в самом деле непросто.

— Привет, — поздоровался Бон. — Ты из прошлого прорыва?

— Да.

Что-то во внешности старшего показалось странным, и Бон удивленно воскликнул:

— Почему ты не наращиваешь мышечную массу? У тебя было столько времени… Неужели не собираешься исполнить священный долг?!

Действительно, габариты Дира примерно соответствовали размерам Бона и Гура — его младших братьев, только-только выползших на свет. Это и казалось странным до чрезвычайности. Для своего возраста Дир был непозволительно мал: вылитый карлик. Неужели он потратил имевшееся в его распоряжении немалое время впустую?

— Меня сглазили, — прошептал Дир. — Он лишь посмотрел, а я почувствовал: биохимия изменилась. Больше не вырасту.

Бон содрогнулся.

— Кто посмотрел?

— Ходильщик, — чуть не плача, ответил несчастный.

Теперь Бон понял.

Мозг предупреждал, что ходильщики — одни из самых опасных и безжалостных хищников Лоузии-Лью — обладают способностью сглаза. У тех, кому не повезло, прекращается рост мышечной массы, вследствие чего становится невозможным исполнить священное предназначение: заняться распылением спор. Если Дир подвергся сглазу, остается лишь посочувствовать.

— Вот он, возвращается! — заорал бесплодный бедняга, зарываясь обратно в омертвевшую небесную чешую.

Тогда Бон увидел.

К ним приближался ходильщик — даже не один, а целых двое.

Первый из ходильщиков — тот, который повыше, — пользовался треногой. Ходильщик пониже обходился двумя опорами: иначе говоря, был двухножником. Оба имели исполинские размеры.

Ни жив, ни мертв Бон впечатался в серую колонну, моля лишь о том, чтобы его не заметили. Он испытывал самые страшные в своей короткой жизни мгновения.

Ходильщики медленно приближались.

Вскоре одна из ходильных опор уперлась в поверхность совсем неподалеку от Гура. Трехножник склонился в его направлении. От одной из опор отделился манипулятор, протянулся к бедному Гуру и вырвал его с поверхности. Грубо и варварски.

Бон мог наблюдать обрывки коммуникационного кабеля, свисающие с тела единоутробного брата. Естественно, связь прервалась. Хотя в эти ужасные мгновения братья и не пытались — из опасения быть услышанными и разоблаченными — ни связаться с обреченным Гуром, ни переговариваться между собой.

Ходильщик привел в действие второй манипулятор, в котором сейчас же возникло некое изуверское орудие. С помощью него монструозный хищник счистил остатки коммуникативного кабеля с тела беспомощного Гура и спрятал в емкость — вероятно, специально для этого предназначенную.

К несчастью, этим трехножник не ограничился, а протянул одну из двигательных опор к куче омертвевшей чешуи, в которой скрывался Дир.

Прижавшийся к серой колонне Бон мог наблюдать, как опора целенаправленно копается в разноцветной небесной чешуе, разбрасывая ее по сторонам, и на всеобщее обозрение показывается оцепеневший от ужаса Дир.

— Это тот самый, то самый! Я узнал его! — вскричал раскрытый брат, забыв о необходимости сохранять молчание.

Терять ему было нечего.

Вероятно, Дир имел в виду, что перед ним тот самый трехногий ходильщик, который некогда сглазил его, тем самым запретил наращивать мышечную массу, превратив в бесперспективного карлика. Если так, Диру не повезло с одним и тем же трехножником. Хотя оставалось непонятным, почему тот пощадил жертву еще в первый раз, во время произошедшего сглаза.

***

— Знаешь, что интересно? — спросил старик.

Опираясь на палку, он с кряхтением нагнулся и выковырял из земли второй гриб.

— Что, деда? — вскинулся мальчик.

— Я этот боровик еще неделю назад заприметил. Но брать не стал. Листьями замаскировал — захотел посмотреть, насколько вырастет. Так вот, за неделю совсем не вырос — ни чуточки. Только постарел. Правду в народе говорят: если на гриб посмотреть, он прекращает расти.

— А, — разочарованно протянул мальчик.

Космическая курица

Куры появились у нас незадолго до высадки на Асию-4415.

Один из штурманов приболел, и его эвакуировали спасательной капсулой. От больного осталось имущество: выращиваемые в собственной каюте две курицы и петух. На звездолете не нашлось желающих позаботиться о птицах: штурман достал коллег странностями, коллеги отплатили заболевшему той же монетой. В результате куриное поголовье всучили первому пассажиру, согласившемуся принять сомнительный дар.

Этим пассажиром оказался руководитель небольшого — всего-то из четырех человек — геологоразведочного отряда. Нашего отряда. Не знаю, из каких соображений исходил Сём Сёмыч, но осиротевших пернатых он принял и поставил на официальное довольствие. Потому и вышло, что при высадке на Асию-4415 вместе с полагающимся оборудованием сгрузили скафандр с земными курами.

Что стало с занедужившим штурманом, осталось неизвестным — звездолет высадил геологоразведочный отряд и улетел, только его видели, — но куры на Асии-4415 выжили. Им даже присвоили имена. Петух получил прозвище Гордый, курица с несколькими цветными перьями в хвосте стала Пеструхой, а третью птицу — без опознавательных примет, но на удивление величественную — назвали Царицей.

Царица разительно отличалась от собратьев: переступала с ноги на ногу осторожно, склонив голову, и так торжественно била крыльями при выражении недовольства, что не давала повода усомниться в собственной значимости.

На саму планету кур не выпустили — атмосфера была непригодной для дыхания, — но созданные под стационарным куполом условия оказались приемлемыми. Птицы бодро слонялись по вольеру, выстроенному в просторной столовой и клевали подкидываемые щедрой рукой зернышки.

Щедрая рука принадлежала Аслану, нашему повару, а по совместительству медику.

Аслан целыми днями торчал на базе в ожидании, когда кто-нибудь проголодается или сломает ногу. Еще он имел острый язычок, позволявший исполнять роль шута. Например, имел обыкновение обращаться к Царице с почтительными словами:

— Ваше Величество уже проснулись?

Или:

— Не желает Ваше Величество поклевать зернышек?

В ответ на незамысловатые шутки мы заливались хохотом, особенно Лера.

Бабы в космосе вообще балованные, а Лера была балована сверх всякой меры. Еще со времен звездолета она спала с нами тремя, то есть с Сём Сёмычем, Асланом и мной. Однако, спала не попеременно, как сделала бы уважающая себя девушка, а, так сказать, произвольно — с кем сегодня захочет, — чем держала мужскую часть экспедиции в постоянном тонусе. Красивая девочка, могла позволить. А по профессии Лера была шахтером: отвечала за работу буровой автоматики.

Каждый вечер, по завершении трудового дня, мы собирались в столовой и обсуждали мелкие производственные проблемы, типа: где бурить следующую скважину, или не слишком ли перегревается буровой агрегат 10Е, или — залегают ли на этой пустынной планете полезные минералы либо отсутствуют в принципе. На момент, о котором пойдет речь, мы бурили три месяца, но бокситов не нашли, хотя косвенные данные свидетельствовали об их наличии. Дело продвигалось бы веселее, будь база побольше, человек на тридцать-сорок. Но перспективных планет во вселенной много, а квалифицированных геологов на Земле мало, поэтому работать приходилось вчетвером.

В один из таких вечеров, прерываемых переменой блюд и оживляемых кудахтаньем кур, ставших для нашего дружного коллектива чем-то вроде фирменной фишки, Аслан обратился к Царице с глубокомысленным вопросом:

— Ваше Величество не знает, имеются ли на Асии-4415 бокситы?

Царица, словно отвечая на вопрос, захлопала крыльями и утвердительно затрясла головой. Мы покатились со смеху. Ну как же, разве не смешно, когда курица уверяет, что на планете имеются залежи бокситов?!

— А какой именно буровой агрегат обнаружит бокситы, Ваше Величество не желает указать? — продолжал воодушевленный повар. — Перечисляю буровые агрегаты по номерам, в порядке увеличения. Е1, Е2, Е4, Е5?..

При упоминании бурового агрегата Е5 курица возбужденно захлопала крыльями и закивала.

— Большое спасибо, Ваше Величество, — поблагодарил Аслан, возвращаясь к столу. — В самом скором времени бокситы будут обнаружены буровым агрегатом Е5.

Никто не обратил на дурацкий эпизод внимания, но на следующий день я расшифровал телеметрию, поступившую от одного агрегатов. Этот агрегат был установлен в районе Черных Холмов. Автоматический экспресс-анализ показал наличие в извлеченной породе бокситов. Я телеметрист — в горных породах не разбираюсь, — поэтому передал полученные данные начальству.

По тому, каким внутренним светом озарилась светлобородая физиономия Сём Сёмыча, стало понятно, что шансы появились. Кажется, мы обнаружили-таки на Асии-4415 полезные ископаемые! Узнав новость, остальные члены нашего геологоразведочного отряда также воспрянули духом: переход на новую ступень социального рейтинга становился реальностью.

С утра следующего дня Сём Сёмыч собрался для забора образцов на местность — естественно, прихватив с собой Леру как главную по буровому оборудованию. Они всегда выезжали на местность вдвоем, выехали и на этот раз, оставив меня с Асланом на хозяйстве. До Черных Холмов, где работал отличившийся буровой агрегат, было несколько часов езды, столько же на возвращение плюс забор образцов. К вечеру должны были вернуться.

Аслан приступил к приготовлению праздничного ужина, а я занялся телеметрией, решив перепроверить, не пропустил ли нетипичные сигналы от других буровых агрегатов.

Пересеклись мы с Асланом во время обеденного перерыва, когда, проголодавшись, я попросил повара о профессиональном содействии.

Выставив на стол пару разогретых плошек, Аслан поинтересовался:

— Добрались?

Он имел в виду: добрались ли наши до Черных Холмов. Естественно, добрался, а куда мог деться геологический вездеход на необитаемой и отличающейся плоским рельефом Асии-4415?!

Я кивнул. Всего двадцать минут назад общался с Сём Сёмычем по рации, подсказывая, как сподручнее отключить датчики во время забора образцов.

Аслан распаковал судок с салатом и бросил мимоходом:

— Какой агрегат обнаружил бокситы? Тот самый?

Тут меня озарило: действительно — телеметрическое сообщение пришло от бурового агрегата Е5, как и предсказала Царица. По удивленному выражению моего лица Аслан понял, что сообщение пришло именно от Е5, а не другого бурового агрегата. Я, с вилкой, протянутой ко рту, уставился на Аслана, а тот в свою очередь на меня.

— Точно, — пробормотал я, чтобы что-то ответить.

— Царица способна предсказывать! — с неестественным смешком объявил повар, высыпая зерна за перегородку. — А может, даже повелевать вселенной. Я давно подозревал, что она повелительница вселенной, теперь получил доказательства.

Птицы забили крыльями и принялись поклевывать корм, особенно отличался Гордый, расхаживавший между курочек с надменным видом. Но куда ему было до Царицы, которой не требовалось выпячивать грудь, чтобы доказать: именно она, а не цветистый петушок, является центром стаи.

— Ваше величество, подданные благодарят за открытие бокситов, — обратился к Царице любезный Аслан. — Нельзя ли сделать так, чтобы бокситы были обнаружены и другими буровыми агрегатами, например Е2 и Е14? Для нас, знаете, это имеет принципиальное значение: чем больше месторождений будет открыто, тем лучше. В том смысле, что мы получим больше баллов социального рейтинга. Будем вам чрезвычайно признательны.

Я — даже не притворяясь, что кушаю, — напряженно внимал произносимым речам.

— А еще, — добавил Аслан, хитро прищурившись, — неплохо сделать так, чтобы сегодня Лера ночевала со мной, а не с Сём Сёмычем. Не только сегодня, но и все последующие дни — так сказать, до гробовой доски.

Мини-картофелина свалилась с моей вилки на стол и запачкала его. Царица с удивлением оборотилась к склонившемуся в ее сторону Аслану и забила крыльями, подтверждая принятие заказа.

Я приметил, что Аслан — несмотря на то, что по своему обыкновению дурачился, — внутренне серьезен. Обычно он исполнял шутки куда более непринужденно, а в этой выходке угадывался надрыв.

Кажется, повар сообразил, что его заинтересованность раскрыта, поэтому счел за благо удалиться, тем более что с кормлением куриного поголовья закончил. Я тоже покинул столовую, пытаясь унять охватившие меня мысли. Собственно, что произошло? Ничего, кроме случайного совпадения — если, конечно, не принимать во внимание слова Аслана о том, что курица повелевает вселенной. Но разве это не обычная для повара шутка?

Успокоенный, я вернулся к работе — но ровно до того момента, как расшифровал новую поступающую от буровых установок телеметрию. Еще два буровых агрегата сигнализировали о предположительном наличии в добытых образцах полезных ископаемых. Надо ли объяснять, от каких именно агрегатов поступили сообщения: разумеется, от Е2 и Е14. Курица исполнила просьбы Аслана с абсолютной точностью!

Меня реально придавило. Долгое время я сидел недвижимый, пытаясь понять, как такое возможно, но рационального объяснения не нашел — кроме напрашивающегося вывода, что Аслан прав и курица повелевает вселенной прямо из проволочного вольера.

Я обязан был немедленно связаться с Сём Сёмычем, чтобы сообщить об открытии новых месторождений. Однако, меня эта информация не радовала и связываться я не посчитал нужным, под предлогом перепроверки данных. Могло случиться так, что показания телеметрии стали результатом перепада электрического напряжения — этот момент я и намеревался уточнить, хотя на самом деле не уточнить, а лишь оттянуть момент доклада начальству.

Тут я вспомнил, что еще Аслан заказал у волшебной курицы.

Он заказал Леру!

Это выглядело намного серьезнее совпадений с порядковыми номерами. Как я говорил, Лера выбирала из нас троих произвольно, но определенные закономерности в ее произвольном выборе все же прослеживались. Так, после выездов с Сём Сёмычем на местность, девушка предпочитала ублажать именно его, а не меня или Аслана, поэтому сегодняшняя ночевка должна была прийтись на начальника. Оставалось дождаться, кого предпочтет Лера: если повара — на станции творится чистое сумасшествие; если другого — все нормально, имеет место случайное совпадение, над которым впору посмеяться.

Геологи вернулись под вечер. Судя по их усталым, но довольным лицам, открытие месторождений бокситов подтвердилось. Про то, что еще два буровых агрегата указали на наличие в породах бокситов, я умолчал — в ожидании, когда праздничный ужин завершится и Лера объявит сегодняшнего победителя.

Сам ужин прошел скомкано, хотя со стороны выглядел беззаботно: мы чокались, пригубливали за грядущий успех, прикидывали, сколько баллов социального рейтинга прибавим, гадали, не может ли звездолет прибыть ранее намеченного срока — в общем, наслаждались жизнью. Но это со стороны. Внутренне мы с Асланом словно ходили по проволоке, каждую секунду рискуя свалиться в пропасть. Я пытался предугадать намерения повара, повар — мои, и оба мы ожидали заключительного слова Леры, которое только и могло разрешить сомнения относительно пророческой силы космической курицы.

Наконец, напитки были выпиты, а яства подъедены. Лера поднялась с кресла и блаженно качнулась.

— Ой, мальчики, что-то меня повело. Сём Сёмыч, до постельки не проводишь?

Галантный начальник вскочил на ноги, подхватил девушку за талию и вывел из столовой. Мы с Асланом понимающе переглянулись.

Могу сказать, что ощутил не разочарование, а напротив, душевное облегчение оттого, что предсказание оказалось случайностью. Мигом позабыв про Аслана, я поплелся в каюту, упал на кровать и провалился в глубокую и темную яму. Темную — потому что никаких снов не снилось.

Однако, за ужином я здорово перебрал, поэтому проснулся с полным мочевым пузырем. Судя по темноте за иллюминатором, на Асии-4415 стояла ночь.

Проклиная собственную несдержанность, поплелся в гальюн, откуда — находясь вне зоны видимости — услышал примечательный разговор. Сначала хлопнула дверь начальнической каюты, и раздраженный Лерин голос произнес:

— Ну, знаешь…

В голосе девушки прозвучала искренняя обида, даже злость. Я не понял, чем мог задеть Леру покладистый в личных отношениях, но требовательный к исполнению служебных обязанностей Сём Сёмыч? Все разъяснилось, когда послышался его оправдывающийся голос:

— Извини, со мной такое впервые. Может, останешься? Неудобно.

— Неудобно? — взвизгнула Лера. — Повторим, когда будет удобно, а я к Аслану. Надеюсь, на станции не разразилась эпидемия импотенции.

По коридору затопали сердитые шажки — растворилась и затворилась дверь, уже другая.

Через минуту я выглянул в коридор — там было пусто: Сём Сёмыч удалился. Фиаско вышло оглушительным, если пришлось так унижаться.

Тут на меня напал столбняк: я припомнил, что Аслан просил у курицы на сегодняшнюю ночь. Леру просил — и получил ведь!

На негнущихся ногах я проследовал в столовую и уставился на вольер, где на специально устроенном насесте дремали птицы. Неужели одна из них повелевает вселенной?! Судя по тому, что прогнозы Царицы сбываются с пугающей точностью, именно так. А если так, то…

Чего можно добиться с помощью Царицы, додумать я не успел, потому как в столовую ввалился Аслан. По его виду было понятно, что повар окончательно уверился в невероятных способностях Царицы — хотя про Е2 и Е14 ничего не мог знать, разумеется: я никому не рассказывал. Теперь — вместо того, чтобы заниматься Лерой, — Аслан специально прибежал из каюты в столовую, чтобы я ничего не мог попросить у волшебной курицы.

Следом за поваром явилась обескураженная Лера, в очаровательной ночнушке, сквозь которую просвечивали темные пятна сосков и лобка.

— Вы чего, мальчики, совсем прифигели? — только и смогла спросить оскорбленная в лучших чувствах. — Или в пидоров переквалифицировались?

Аслан обиженно засопел, даже не обернувшись. Тем не менее, скандала не последовало: скандалы в репертуар нашего избалованного шахтера не входили. Круто развернувшись на голых пятках, полуобнаженная Лера последовала в свою каюту, в которой ночевала исключительно во время месячных.

Мы с Асланом не двинулись с места, вперившись в друг друга покрасневшими глазами.

Сейчас мы находились в том состоянии, когда все ясно окончательно и бесповоротно, однако решающее слово не произнесено, что создает тягостную атмосферу перед бурей, готовой вот-вот разразиться.

— Е2 и Е14 обнаружили бокситы? — спросил Аслан. — Можешь не отвечать, Жэка, я это чувствую.

Никто из нас — ни я, ни Аслан — не покинул столовую, из опасения, что противоположная сторона разбудит курицу и попросит о чем-нибудь. Мы просто сидели и молчали. Вскоре я начал кимарить, ничуть не беспокоясь о том, что Аслан воспользуется моим беспомощным состоянием. Почему-то я пребывал в уверенности, что немедленно проснусь в случае враждебных действий с его стороны.

Я открыл глаза от громкого кукареканья Гордого, и спавший Аслан проснулся одновременно со мной. В иллюминаторы лился неяркий свет — наступило утро. В коридоре послышались шаги, появился Сём Сёмыч — судя по виду, вполне себе выспавшийся и не сильно переживающий по поводу ночного конфуза.

— А вы что тут? — поинтересовался он удивленно, разглядывая нас, красующихся в нижнем белье. — Завтрак готов? — этот вопрос был адресован Аслану.

Повар нехотя поднялся и поплелся на кухню. Я тоже сообразил, что в присутствии Сём Сёмыча активных действий не предвидится, поэтому столовую можно покинуть: встал и возвратился в каюту.

Времени выспаться не оставалось, поэтому, приняв душ и приведя себя в порядок, явился к Сём Сёмычу с докладом. При известии, что еще два буровых агрегата указали на наличие бокситов, начальник повел себя ожидаемо: обрадовался, уточнил координаты и пообещал немедленно выдвинуться на местность для забора образцов.

В конце разговора я решился сообщить, что порядковые номера удачливых агрегатов, Е2 и Е14, были предсказаны курицей вчерашним днем. Как и ожидал, Сём Сёмыч отмахнулся — впрочем, с благодушной миной:

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ничего. Просто информирую.

— Ступай, Жэка, не отсвечивай. Мы вытянули счастливый билет, неужели не ясно? Остается выяснить, насколько.

По поводу счастливого билета Сём Сёмыч был прав, разумеется, — ошибался лишь в том, что счастливый билет заключался в бокситах. Объяснить, что вовсе не в бокситах, а в космической курице, являющейся повелительницей вселенной, не представлялось возможным. Я даже и не пытался что-либо объяснять, кивнул и ушел к себе в рубку.

Подготовка экспедиции заняла час. Времени на завтрак Сём Сёмычу и Лере не осталось, поэтому пищу загрузили сухпайком и выехали.

Когда вездеход взвыл и тронулся с места, я ощутил предельную собранность и решимость. На тот момент я находился в рубке, в то время как Аслан, помогавший в загрузке вездехода, оставался в шлюзе, приблизительно на том же расстоянии от столовой, что и я. Едва вездеход тронулся, Аслан бросился в столовую, но — за счет того, что ему пришлось бежать в скафандре, — я оказался там раньше.

Несмотря на достигнутое преимущество, я не обратился к Царице с просьбой, а предпочел дождаться Аслана. Не знаю, зачем — возможно, во мне заговорила совесть, а может, я додумался до простой мысли: повелительнице нельзя отдавать противоречивых распоряжений, до добра это не доведет. Разбираться предстояло с Асланом, который как раз вбежал в столовую в неуклюжем скафандре, не успев от него избавиться.

Сбросив скафандр, Аслан обратился ко мне с подозрительной ухмылкой:

— Хочешь заморить червячка, Жэка?

— Хочу, — согласился я.

— Идем, поможешь донести, — предложил Аслан, занимая равноудаленную от вольера позицию.

Куриное поголовье расхаживало в закутке, ни о чем не подозревая: Пеструха била крыльями, Гордый словно намеревался прокукарекать нечто важное, да все откладывал. И лишь смиренный вид Царицы демонстрировал осознание патовой ситуации, в которой мы с поваром оказались.

Аслан повернулся и направился к выходу из столовой — я, соблюдая безопасную дистанцию, последовал за ним.

Мы прошли на кухню, где, оказавшись в родной обстановке, повар мгновенно перегруппировался, отпрыгнув в сторону, под защиту металлического стола для нарезки мяса, и развернулся ко мне лицом.

— Хватай те судки, — кивнул на приготовленную заранее стопку.

Не ли кроется ловушка в просьбе схватиться за судок? Что опасного может содержаться в пищевых судках? Неужели взрывчатка?!

Нет, со взрывчаткой не сходится. Бомбу можно ожидать от геолога, но не повара. В том, что Аслан не умеет управляться со взрывчаткой, я был совершенно уверен, потому принял в руки судки и направился на выход, контролируя передвижения повара. Тот, в свою очередь, обхватил кастрюлю с компотом и направился следом. Я ускорил движение, чтобы не оказаться от противника в непосредственной близости.

Мы успешно добрались до столовой и водрузили судки и кастрюлю с компотом на обеденный стол. Почти одновременно уселись за него, напротив друг друга. Зайдя первым, я занял позицию ближе к куриному вольеру — так было спокойнее. Зашедший вторым Аслан уселся к вольеру лицом.

— Кушай, Жека.

Аслан раскрыл стоящие на столе судки и пододвинул ко мне. Вероятно, в этом и состояла ловушка: пища была отравлена. Ну разумеется, как я мог упустить! В геологоразведочной парии Аслан являлся не только поваром, но и врачом: как медику ему ничего не стоило подобрать ядовитый препарат, а как повару — добавить в пищу. Каков негодяй, а?!

— Спасибо, чего-то не хочется, — парировал я, отодвигая судки подальше.

Поняв, что ловушка с ядом не сработала, повар стащил с кастрюли крышку. Изнутри повалил пар — по всей видимости, кастрюлю только что сняли с плиты. Столовая сразу заполнилась запахами сухофруктов. В вольере прокукарекал Гордый, но вряд ли он любил сухофрукты, поэтому кукареканье следовало считать случайным совпадением.

— Тогда компоту? — предложил Аслан.

Предвидя, что от компота я откажусь тоже, Аслан взял стакан и зачерпнул из кастрюли половником. Налил компот в стакан и показательно пригубил, демонстрируя, что напиток не отравлен.

Мысли мои заметались по разным направлениям в полной растерянности. Если компот не отравлен, в чем ловушка? Мы не можем находиться здесь вечно: ясно, что из столовой выйдет только один — тот, кто сможет общаться с Царицей и вследствие это управлять вселенной.

Так и не уразумев, в чем заключается вторая ловушка, я счел за благо отказаться и от компота:

— Спасибо, не хочется. Нет аппетита.

В этот момент все подспудное напряжение, копившееся не менее двух суток, вырвалось наружу — мы оба начали действовать.

Аслан сделал неуловимое движение вверх и вперед. Мгновение — и из опрокинутой кастрюли в меня полетели струи горячего, можно сказать кипящего, компота. Спасла реакция: я успел поднырнуть под стол, чем полностью себя обезопасил. Не более чем на мгновение, конечно, потому что на обливании меня кипятком Аслан не собирался останавливаться: очевидно, что для моего умерщвления у повара были припасены другие, еще более грязные приемчики.

Не дожидаясь новой атаки, я предпринял свою. Положение представлялось выгодным: я находился под столом, наблюдая ноги Аслана, полуприкрытые белым поварским халатом — к ним-то и кинулся, намереваясь опрокинуть повара на спину.

Я врезался Аслану в ноги. Повар повалился, но потащил за собой стол, заслонивший мне необходимый обзор. Когда я скинул с себя громоздкий пластик, оказалось, что Аслан успел перевернуться на живот, пытаясь подняться на ноги. Стремясь помешать этому, я бросился вперед, но повар не менее стремительно развернулся, и в руке у него блеснул медицинский скальпель.

Не знаю, почему Аслан воспользовался скальпелем, а не поварским ножом — наверное, из-за малого размера орудия. Как бы там ни было, наличие в руках противника скальпеля стало для меня полной неожиданностью. Тем не менее бросок вперед я уже совершил и отменить законы инерции не мог, даже если бы сильно пожелал.

Не возьмусь описать произошедший между мной и поваром физический контакт, скажу лишь: когда он закончился, Аслан лежал на спине с вывернутой рукой и воткнутым под ребра скальпелем. Поварской халат был запачкан. Остекленевшие, без единого проблеска, глаза Аслана уставились в потолок.

Хотя схватка длилась не более двадцати секунд, я тяжело дышал. Раньше мне никогда не приходилось убивать людей, и вот теперь пришлось — впрочем, вынужденно. Если бы я вовремя не среагировал, то оказался с ног до головы облит кипятком — тогда бы Аслан безраздельно завладел повелительницей вселенной, и кто знает, что бы взбрело в его отравленную кулинарными испарениями голову?!

Подумав о Царице, я ощутил внезапное беспокойство и обернулся в сторону вольера. Так и есть: кипяток из опрокинутой кастрюли, которым Аслан целил в меня, достиг проволочного вольера и ошпарил его обитателей. Я это понял по тому, что куриное поголовье хрипело и било крыльями: не от здоровой энергетики, как в счастливые времена, а судорожно — можно сказать, спазматически.

Издав возмущенный вскрик, я бросился спасать ту, за которую пролилась кровь.

По счастью, Царица не пострадала, чего нельзя было сказать о Гордом и Пеструхе, на которых пришелся основной объем кипятка. Пострадавшие закатывали глаза — их дни были очевидны сочтены, — но Царица… она лишь выказывала возмущение произошедшим потопом, при этом глаз не закатывала и даже самостоятельно перебралась на насест, подальше от остывающей фруктовой воды.

— Царица! Царица моя!

Я принял повелительницу вселенной в охапку и понес в каюту. Мне не хотелось оставлять курицу в столовой, рядом с издыхающими собратьями и мертвым поваром. Царица, словно почувствовав произошедший в общей судьбе перелом, не пыталась выскочить из рук, лишь изредка клекотала и вращала по сторонам очумелой головой.

Дойдя до каюты, я притворил дверь и выпустил птицу погулять, а сам задумался над тем, чего пожелать, ведь в моих руках находилась судьба нашей вселенной — а может, не одной нашей.

Вероятно, следовало замести следы противостояния с Асланом, чей труп оставался в столовой. Я мог соврать о произошедшем несчастном случае Лере, и девушка безусловно поверила бы, но только не дотошный и бескомпромиссный в мужских вопросах Сём Сёмыч.

Поразмыслив, я пришел к выводу, что начальник геологоразведочного отряда должен умереть — этим также решался вопрос обладания девушкой, которой становилось не с кем спать, кроме как со мной. Если раньше приходилось дожидаться выбора, теперь все ночи станут моими — в этом имеется определенный смысл, ведь отныне волшебная курица принадлежит мне и только мне.

С момента отбытия экспедиции прошло не более часа — пора было действовать.

— Пусть вездеход перевернется, — пожелал я, обращаясь к Царице. — Сём Сёмыч должен погибнуть, а Лера выжить. Только, — добавил я немного испуганно, — Лера не должна догадаться, что здесь произошло. Пусть решит, что Аслан погиб случайно. Поскользнулся с кастрюлей в руках и упал на скальпель, который лежал в кармане. С кем не бывает?!

Курица внимательно на меня посмотрела, заклокотала горлом и согласно закивала, ища на полу зерна, но не находя их.

Понимая, что время для исполнения просьбы необходимо даже повелительнице вселенной, я плотно затворил дверь каюты и направился обратно в столовую, ища, чем бы заняться. Вездеход должен добраться до места — во Впадину Дьявола, где находился буровой агрегат Е2, — часа через полтора, время для раскачки имелось.

Не придумав ничего лучшего, я изъял из вольера тушки прекративших бить крыльями и отлетевших в мир иной Гордого и Пеструхи и понес на осиротевшую кухню, где не без труда ощипал, выпотрошил и кинул в кастрюлю.

Сел на стул и задумался.

Вода в кастрюле булькала, вкусно пахло курятиной, а я сидел на стуле и думал, все ли предусмотрел и не позабыл ли чего. Вроде по уму сделано: оставалось дождаться результата просьбы — перевернется ли вездеход, как я попросил, или благополучно доберется до места назначения.

Когда Гордый и Пеструха достигли готовности, я отломил от плавающей в бульоне тушки куриную ножку и, откусывая на ходу, направился в рубку. Аппаратура стояла на записи и мигала красным: кто-то отчаянно пытался со мной связаться. Я включил звук и услышал плачущий, срывающийся на истерику голос Леры:

— Жэка, где ты? Почему не на связи? Жека! Жека! Вездеход перевернулся, Сём Сёмыч погиб, у него разбился скафандр. Я не знаю, что делать. Одна не дойду… Жека!

Автокатастрофа со смертельным исходом, понятное дело.

— Слышу тебя, Лера. Координаты запеленговал, беру запасной вездеход и немедленно выезжаю, — произнес я в эфир и отключился.

Но сначала — перед тем, как выехать на спасательную операцию, — зашел в каюту проведать Царицу. Захватив на кухне желтые зерна, которыми покойный повар кормил птиц, сыпанул на пол целую горсть.

— О, Царица! — обратился я к волшебной курице, глядя, с какой жадностью она склевывает лакомство. — Я хочу, чтобы не только Лера, но и никто на Земле ничего не заподозрил. Девушка должна ублажать меня каждую ночь, пока не возвратимся на Землю. А когда возвратимся, пусть власти повысят мне социальный рейтинг, слышишь, Царица? Это будет несложно, ведь мы обнаружили на Асии-4415 богатые месторождения бокситов. Выполняй мои просьбы, тогда я о тебе позабочусь — ты совершенно ни в чем не станешь нуждаться. А если откажешься, сверну шею и кину в кастрюлю с кипящей водой. Надеюсь, ты все поняла, курица?!

Повелительница вселенной закивала головой, подтверждая достигнутую договоренность, и радостно закудахтала.

Кошка на звездолете

На пути к созвездию Персея на звездолете «Солнечный луч» отключилась искусственная гравитация.

Киса в этот момент подлизывалась к пилоту, который частенько приносил вкусненькое. Подлизывание к нему представлялось более перспективным, чем к навигатору — импульсивной женщине, не имевшей в кармане ничего, кроме зеркальца, помады и носового платка.

Что касается кэпа, тот сохранял нейтралитет: постоянно ворчал на «засилье животного на судне», при этом ничего не делая для обуздания проблемы. Вот и сейчас, когда гравитация отключилась, проворчал:

— Кто самовольничает? Я не отдавал приказа остановить вращение.

— Но, капитан, — заметил пилот, — мы вращаемся.

И в самом деле, звезды образовывали смазанные полосы, в центре которых находился «Солнечный луч». Это доказывало вращение — тем не менее гравитация на звездолете отсутствовала.

— Что здесь творится? Помпотех?

Вопрос был задан по радиосвязи. Ответил молодой голос, озадаченный не менее капитанского:

— Оборудование работает в штатном режиме.

— Жду вас в командной рубке.

Киса не понимала, о чем общаются люди: это было для нее слишком сложно. Отчаявшись найти точку опоры, она принялась истово мяукать, чем вызвала неудовольствие кэпа.

— Что за наглая животина! Словно не понимает, что не до нее сейчас!

Через пару минут в командную рубку вплыл помпотех.

Кэп обвел обещающим взглядом подчиненных.

— Куда подевалась гравитация, кто объяснит? Нужна версия! Хотя бы самая фантастическая. Навигатор?

— Понятия не имею.

— Понятно. Другие версии?

— Отсутствие тяготения… может оказаться иллюзией, — предположил помпотех. — К примеру, мы спим. Или наглотались отравы. Или — вследствие визуального эффекта — видим за иллюминатором не то, что на самом деле.

При этих словах женщина-навигатор потеряла самообладание:

— Отсутствие тяготения — иллюзия?! визуальный эффект?!

Помпотех принялся ей возражать, доказывая, что иллюзия способна распространяться в том числе на ощущение тяжести. Возникла словесная перепалка, закончившаяся приказом кэпа прекратить истерику на борту. А за секунду до того Киса принялась отчаянно мяукать, требуя, чтобы ее покормили. В общем, шум получился изрядный.

В этот момент искусственная гравитация возвратилась.

Кэп проворчал:

— Как будто это что-то меняет. Как можно управлять судном, оборудование на котором вроде бы исправно, но ведет себя непредсказуемо? Пилот? У вас имеются соображения на этот счет?

— Да, имеются… правда, ненаучные, — протянул пилот.

— Научных нет ни у кого. Выкладывайте.

Пилот бросил кошке кусок сушеного мяса.

— Искусственная гравитация создается центробежной силой, в соответствии с известными нам законами физики. Но в нашем случае отсутствует. Этот парадокс можно объяснить лишь изменением физических законов. Центробежная сила исчезла как понятие — соответственно, и гравитации не возникает.

Женщина-навигатор, подправлявшая макияж с помощью носового платка, засмеялась:

— И кто же, по-вашему, способен изменять физические законы по собственной инициативе?

— Вероятно, тот, кто их создал… Надеюсь, теперь ты насытилась? Больше я с собой ничего не захватил, извини.

Последние две фразы были обращены к Кисе, заканчивавшей разбираться с лакомством.

— Теория божественного вмешательства, — подытожил помпотех. — С ее помощью можно объяснить что угодно, поэтому она ненаучна.

— Ненаучна, — согласился пилот. — Но это не доказывает, что неверна… Возьмите нашу Кису. Она мяучит, когда голодна или чем-то недовольна, — и, как правило, получает желаемое. Если рассматривать мяуканье как причину, а получение пищи как следствие, имеем нечто вроде физического закона: полный его аналог. Однако, исполнение этой взаимосвязи возможно лишь при наличии высших существ, в роли которых выступаем в данном случае…

Пилот не успел договорить, как искусственная гравитация вновь исчезла.

Тут взорвался и невозмутимый ранее кэп:

— Да что за чертовщина творится на моем судне?! — а поскольку ему никто не ответил, обратился к команде уже спокойнее. — Ладно… напомните, что происходило в момент возвращения гравитации?

— Ничего, вы же присутствовали, — напомнил помпотех. — Все друг на друга орали… Рита истерила.

— И кошка мяукала: просила жрать, — добавила женщина-навигатор, почему-то покраснев. — А больше ничего.

— То есть все, включая животину, выражали общее неудовольствие… — проговорил кэп, в размышлении. — И гравитация возвратилась. Именно в этот момент, и ни в какой другой… Вот что, экипаж… — по мере произнесения выражение его лица становилось строже и требовательнее. — Мяукайте.

— Что, капитан? — спросили сразу несколько голосов.

— Мяукайте. Вы же хотите, чтобы гравитация возвратилась? Хотите, чтобы «Солнечный луч» продолжил полет? Тогда мяукайте, как можно громче…

Члены экипажа переглянулись.

— Мяукайте — это приказ.

Первой замяукала женщина-навигатор, за ней — помпотех. Следом за этими двумя — пилот. Их поддержал кэп, мяукавший усерднее и басовитее подчиненных, со старческой хрипотцой.

Видя такое дело, замурлыкала — перебирая в воздухе лапками — Киса. Хотя на данный момент она насытилась и мурлыкала исключительно для того, чтобы поддержать теплую человеческую компанию.

«Наконец-то люди взялись за ум! — думала Киса. — Никогда раньше этим не занимались, а теперь занялись. Значит, поумнели. Теперь мы точно долетим до Персея — никаких сомнений».

Красная стена

Опустив поводья, Ростах медленно ехал вдоль Красной стены, влажной и склизкой от исходящих от нее испарений. И еще стена размеренно пульсировала. Но пульсация была нормальной: такой, какой полагается.

Ничего не происходило. То есть изредка происходило — но ничего, что могло бы создать угрозу.

Бывало, на Красную стену словно поддавливали изнутри — тогда она начинала судорожно трястись… а может, в самой стене происходили процессы, не ясно. Но не успевал Ростах испугаться и протрубить в рог, сотрясения прекращались. Все возвращалось в норму — и надобность звать на помощь отпадала.

За прошедшие годы Красная стена истончилась, конечно. Если раньше она была молодой и упругой, то теперь одрябла. Нередко на поверхности обнаруживались червоточины — хотя мелкие и одиночные. Ростах счищал их мечом, отмечая в блокноте места повреждений — для доклада командованию.

Так продолжалось все шестьдесят лет, сколько дозорный себя помнил.

Он спешился и дотронулся до стены рукой в рыцарской перчатке. Влажная поверхность вдавилась вовнутрь, потом — в соответствии с внутренним ритмом — мягко ударила в ответ. Место прикосновения покраснело.

«Ты еще постоишь, родимая», — подумал Ростах.

И вдруг осознал — даже не умом, а подсознанием: что-то с Красной стеной не так. Пальцы ощутили мелкую — едва заметную — вибрацию. Стена пульсировала в обычном режиме, но при этом легонько вибрировала — чего не должно было быть, конечно.

Какое-то мгновение Ростах пытался сообразить, чем вызваны изменения, — но не мог догадаться. И тут послышалось тихое — почти незаметное — гудение. Не здесь, а дальше по ходу движения: очевидно, что звуки исходили оттуда.

Неужели Красная стена обрушивается?!

Похолодев от дурного предчувствия, Ростах вскочил в седло и помчался к предполагаемому месту обрушения, которое вскоре увидел. Участки стены, обычно красного или ярко-розового цвета, на глазах темнели и отваливались, оставляя на стене незаживающие раны — те же червоточины, только большего, чем обычно, размера. Внизу уже образовался солидный отвал из серых омертвевших пород.

Ради этого мгновения Ростах в течение шестидесяти с лишним лет обходил Красную стену дозором. Хотя и надеялся, что чаша сия минует. И вот — как ни горько об этом говорить — решающий миг наступил.

Дозорный приложил к губам рог апокалипсиса и затрубил — тревожно и протяжно.

Потом схватился за меч и принялся счищать со стены злокачественные наросты. Они легко отшелушивались и опадали, однако зараза быстро распространялась — не только по горизонтали, но и вверх. Ростаху пришлось встать на коня, нервно переступавшего с ноги на ногу, но и тогда — с трудом удерживая шаткое равновесие — он не смог дотянуться до верхних омертвевших пород ни мечом, ни даже копьем.

Наросты, поглощавшие Красную стену, становились темнее и гуще. Они не только уродовали ее поверхность, но и проникали вглубь. Это было самым опасным. Еще немного — стена рухнет, тогда жизнь на ее внешней стороне прекратится.

Ростах продолжал махать мечом, сбивая неподатливые болячки, а сам в отчаянии наблюдал, как в месте наибольшего повреждения стены появилось вздутие, затем образовалась тонкая трещина, которая начала расширяться и достигла наконец угрожающего размера. Сквозь трещину на дозорного глянула сама смерть.

Не помня себя, Ростах — длинным копьем, словно булавкой, — пришпилил края трещины, в надежде устранить образовавшийся прорыв. Шансы оставались призрачными, тем не менее он сделал это, а сам — отстраненно, будто не с ним происходит, — подумал:

«Вот и все. Скоро все закончится».

Не обращая внимание на копье, трещина расползлась в стороны…

В этот момент Ростах ослеп от яркой вспышки, поэтому перестал видеть, что произошло дальше.

Когда зрение вернулось, оказалось, что разрыв удерживается не только копьем, но также соединительной тканью, генерируемой дежурными магами. Из ладоней, которые они простирали в направлении Красной стены, истекало голубоватое сияние. При соприкосновении с поверхностью сияние застывало, превращаясь в соединительную ткань — липкий, но жесткий материал наподобие дерева. Над латкой трудились неразговорчивый Бевергиль, и престарелый Заульборден в черном халате с изображенным на нем звездным куполом, и совсем еще юный и наивный Моусфен.

А вдалеке слышался конный топот. Разбуженные зовом апокалиптического рога, на помощь спешили сир Потрясающий Копьем, сир Лунная Надежда, сир Длиннобородый, сир Величественная поступь, сир Неустрашимый, сир Стоящий насмерть, сир Щербатое острие и остальные рыцари. Потрясая мечами и копьями, они в едином порыве скандировали:

— Инфаркту — нет! Нет — инфаркту! И в особенности инфаркту миокарда!

Тогда Ростах — догадываясь, что опасность в этот раз миновала, — тоже потряс мечом и присоединился к общим победительным крикам. Хотя умом понимал: когда-нибудь латаная-перелатаная конструкция истончится настолько, что развалится. Наружу вырвется безжалостное, непоправимое — то, что заставляет Красную стену прогибаться изнутри, — и наступит светопреставление. Мир захлебнется в боли и хаосе.

Но, пока Красная стена сдерживала напор, дозорный предпочитал не думать о плохом.

Краткая история бессмертия

Физика не стоит на месте.

В последнем эксперименте на Большом адронном коллайдере лептоны были подвергнуты интенсивной бомбардировке флуктуирующими протонами. В результате зафиксирован обрыв глюонной струны, сопровождаемый двойным излучением ранее неизвестного типа. Ученые затрудняются его идентифицировать.

Исследования продолжаются.

Продолжаются исследования феномена, обнаруженного около двух месяцев назад на Большом адронном коллайдере (БАК). Ученым удалось установить, что загадочное излучение, идущее с обоих концов оборванной глюонной струны, имеет интенсивность около 20—30 единиц по шкале Капеланно и разнонаправленную полюсность. По словам руководителя научных работ на БАК Чарли Бертонса, работающие под его началом физики полны энтузиазма разгадать тайны природы, несмотря на обстановку некоторой нервозности в связи с угрозами террористов взорвать Большой адронный коллайдер к чертовой матери.

Физики общаются с тем светом.

На специально созванной пресс-конференции Чарли Бертонс, руководитель научного проекта на Большом адронном коллайдере, объявил о величайшем открытии в истории человечества. «Мы совершили это, — заявил Бертонс. — Несмотря на серьезные технические трудности, мы научились воспроизводить оба излучения, точнее сказать, подключаться к ним. Оба излучения расшифрованы. Собственно, это и составляет основную сенсацию, потому что на том конце передатчиков находятся люди. Во всяком случае эти существа предоставляют нам информацию, доказывающую их прошлое существование в качестве некогда живых людей. Если бы я не был ученым, то сказал бы, что мы общаемся с загробными мирами. Не знаю, как это интерпретировать, но информация подтверждается сотнями экспериментов».

Это не газетная утка.

На коллайдере BERC-II в Пекине получены результаты, аналогичные результатам на Большом адронном коллайдере. Китайским ученым также удалось добиться обрыва глюонной струны, в результате чего возникло мощное двухполюсное излучение неизвестного происхождения. Существа на том конце передатчика представились манчжурами, жившими в эпоху Цинь. Разговор с ними продолжался около двух часов.

Египтяне против.

В Египте и Йемене прошли массовые протестные манифестации, в связи с промелькнувшими в прессе сообщениями о том, что физики общаются с покойниками. Протестующие требуют закрытия всех адронных коллайдеров и запрета любых физических экспериментов, могущих повлечь за собой общение с мертвыми, особенно с мусульманами.

Статья в «Nature».

В престижном научном журнале «Nature» опубликована статья доктора физики А. Своденберга. Автор доказывает, что общение с мертвыми не составляет физического парадокса и давно им предсказывалась. По словам доктора Своденберга, душа человека — это эпсилон-матрица. «Мы ничего не знаем об эпсилон-матрицах, это совершенно новое явление в физике, — заявил доктор Своденберг, — но то, что в данном случае мы столкнулись именно с ними, не вызывает сомнений. После так называемой смерти эпсилон-матрицу покойника в зависимости от качества ее кварковой калибровки притягивает либо к плюсу, либо к минусу. Древние религиозные предания об аде, в который после смерти отправляются грешники, и рае, в который отправляются праведники, имеют таким образом фундаментальные физические основания».

Посещение Большого адронного коллайдера Папой Римским.

Глава Католической церкви Папа Римский посетил с ознакомительным визитом Большой адронный коллайдер. Подробности посещения не разглашаются. После визита Папа объявил, что возглавляемая им Католическая церковь не возражает против общения с загробными мирами, поскольку это не противоречит священным догматам, и что он, Папа Римский, посредством установленной на коллайдере глюонной связи лично пообщался с одним из своих предшественников.

Для связи с загробными мирами коллайдер не нужен.

В научной лаборатории при Токийском университете достигнут обрыв глюонной струны при помощи квантолазерных технологий, что открывает дорогу массовому применению глюонной телефонии. Патент на технологию выкуплен корпорацией «Quantific», которая обещает выпустить устройство для общения с загробными мирами не позднее ноября следующего года.

Америка взволнована.

Зафиксированы первые в Соединенных Штатах акции против намерений корпорации «Quantific» сделать общение с загробными мирами общедоступным. «Оставьте покойников в покое!» — скандируют манифестанты, собравшиеся у центрального офиса корпорации «Quantific» в Колорадо.

Хотите поговорить с прабабушкой?

Корпорация «Quantific» приступила к продажам широкого разрекламированного гаджета «Super-GLUON», предназначенного для глюонной связи с загробными мирами. Ранее начало продаж неоднократно откладывалось, по не зависящим от корпорации обстоятельствам. Несмотря на значительную цену в 3,5 тыс. долларов, в первый день продаж выкуплено почти 5 млн. устройств.

Первые рекламации.

Около 10 тыс. гаджетов «Super-GLUON» возвращено продавцам в связи с рекламациями в первую неделю продаж. Покупатели жалуются на низкое качество связи по одной из глюонных линий. Директор по связям с общественностью корпорации «Quantific» Том Ричмонд заявил на это: «Пользователи „Super-GLUON“ должны осознавать, что мы устанавливаем связь с загробными мирами, но не можем влиять на происходящее в них. Насколько мне известно, в аду довольно жарко, и грешники даже во время общения по глюонной линии не могут удержаться от того, чтобы не вопить от боли, что негативным образом сказывается на слышимости. Корпорация „Quantific“ здесь совершенно ни при чем. Мы не виноваты, что ваши родственники находятся не в раю, а в аду».

Фильтр для глюонной связи.

Японская фирма «Tomity» объявила о выпуске специального фильтра к «Super-GLUON». Устройство отсеивает вопли, позволяя общаться с находящимися в аду грешниками практически без помех, и представляет собой подключаемую по USB-разъему плоскую коробочку размерами 2x3 см. Стоимость фильтра 29 долларов.

Marktwain — блогер года.

Блогером года по версии ресурса popular-people.com признан MarkTwain, опередивший своего ближайшего преследователя блогера Ciceron более чем на 4%. Согласно условиям конкурса, в нем могли участвовать так называемые посмертные блогеры — умершие люди, диктующие свои посты через живых ретрансляторов.

Социологический опрос.

Независимым социологическим агентством NMA проведены статистические исследования жителей загробного мира. Итоги оказались сенсационными: почти все знаменитые политики, полководцы и поп-музыканты находятся в аду, тогда как большинство деятелей науки и искусства оказываются после смерти в раю. Представители остальных профессий распределяются между адом и раем практически равномерно. Чарли Бертонс, руководитель проектов на Большом адронном коллайдере, назвал полученные агентством NMA статистические данные непроверенными и смехотворными.

«Super-GLUON» -ы никому не нужны.

Впервые за полгода торговли гаджетами глюонной связи зафиксировано уменьшение спроса. Общение с умершими — не такое увлекательное дело, каким казалось раньше. Как правило, умершие немногословны, мало рассказывают о себе, зато живо интересуются результатами последних футбольных матчей. Пользователи «Super-GLUON» -ов задаются вопросом: стоит ли общаться с прабабушкой после ее смерти, когда старуха еще при жизни успела надоесть хуже горькой редьки? Если так пойдет дальше, использование глюонной связи останется уделом лишь профессиональных историков и кладоискателей.

Пресс-конференция физика.

Доктор физики А. Своденберг созвал пресс-конференцию, на которой объявил, что деление загробного мира на ад и рай не имеет под собой научных обоснований. «Я неоднократно доводил до сведения человечества, что после смерти своего владельца эпсилон-матрица притягивается к одному из полюсов в соответствии с законами физики, — заявил знаменитый ученый. — Нравственность покойного не имеет к этому отношения. Нравственность, как и мораль с этикой — вообще не научные понятия». На вопрос журналиста, почему в таком случае все более-менее известные политики пребывают в аду, доктор Своденберг парировал, что данный результат укладывается в общестохастические погрешности.

Новые обозначения.

Американским Конгрессом принято предложение сенатора Энди Томпсона о запрете на наименования «ад» и «рай» в связи с их доказанной антинаучностью. Названные термины предложено заменить на другие, более отображающие физические реалии и поименованные в направлении снизу вверх: ЗМ-1 (Загробный мир — ад), ЗМ-2 (Земной мир) и ЗМ-3 (Загробный мир — рай).

Лента новостей.

В ЗМ-1 температура пекла колеблется от 230 до 250°С. В ЗМ-2 продолжается мировой финансовый кризис, столкновение судов у берегов Португалии, террористический акт в Египте, выход новой операционки для гаджета глюонной связи «Super-GLUON». В ЗМ-3 температура стабильная, 21°С, набирают популярность мелодии для арфы Клода Дебюсси.

ЗМ-1 необходима помощь.

На традиционной ежегодной встрече со своим избирателями президент Соединенных Штатов Роб Робинсон заявил, что температурные различия в ЗМ-1 и ЗМ-3 являются недопустимыми для гуманистического и демократического общества. По словам президента, температура в ЗМ-1 слишком высока для нормального существования человеческих душ. «Наука должна помочь этим несчастным людям, — заявил Роб Робинсон. — Они попали в ужасное пекло не по своей вине, а из-за кварковой разнонаправленности полюсов по шкале Капеланно, так мне сказали. Если это правда, наш долг исправить природную оплошность». Заявление американского президента горячо поддержано международным научным сообществом.

Калигула оклеветан.

Мировая общественность продолжает обсуждать нашумевшее интервью в «Нью-Йокер» бывшего римского императора Калигулы, в котором тот обвиняет своего современника Гая Светония Транквилла в подтасовке исторических фактов. Связаться с Гаем Светонием не удалось, причем точно не известно, находится почтенный историк в ЗМ-1 или ЗМ-3.

Найден способ облегчить страдания несчастных!

По сообщениям из исследовательской лаборатории при Токийском университете, найден способ уменьшать температуру пекла в ЗМ-1 не менее чем на 40%. Однако технология энергозатратная: она требует больших мощностей, соотносимых с мощностью нескольких крупных электростанций. Президенты Франции и Германии заявили о готовности поддержать проект по облегчению страданий своих бывших граждан, невзирая ни на какие расходы. В парламентах европейских государств ведутся оживленные дискуссии.

Лента новостей.

В ЗМ-1 температура пекла около 240°С, в нижних слоях не менее 250—255°С. В ЗМ-2 финансовый кризис, забастовка водителей общественного транспорта в Испании, продолжаются авиабомбардировки Болгарии, отказавшейся от участия в амбициозном проекте по уменьшению температуры пекла в ЗМ-1. В ЗМ-3 температура комфортная, мелодии для арфы Клода Дебюсси сохраняют высокие места в рейтинге.

Жертвы подают в ЕСПЧ.

Около 3 тысяч болгар, ставших жертвами натовских бомбардировок, протестуют по поводу своего принудительного переселения из ЗМ-2 в ЗМ-1 и ЗМ-3 и намерены подать в Европейский суд по правам человека. Возможность этого вызывает сомнения ввиду того, что потенциальные истцы де-факто не существуют, хотя и в состоянии выражать свою волю через глюонную связь. Делом болгар занимается известная юридическая фирма «Terry&Terry».

В ЗМ нет проблем.

Руководитель проектов на Большом адронном коллайдере Чарли Бертонс заявил, что проблема понижения температуры пекла теоретически разрешена. Температуру в ЗМ-1 можно понизить либо за счет вброса мощного энергетического заряда из ЗМ-2 — посредством создания глюонных струн, удерживаемых мюонными нейтрино в плотном пучке, — либо за счет пропорционального повышения температуры в ЗМ-3 посредством установления между ЗМ-1 и ЗМ-3 так называемого осцилляционного температурного мостка. «Во втором случае, — пояснил Бертонс свои расчеты, — средняя температура по ЗМ-1 и ЗМ-3 составит всего около 100°С».

В Нобелевском комитете.

Нобелевским комитетом принято беспрецедентное решение о допуске умерших ученых к конкурсу по всем номинациям, при условии личной подачи заявления (через живущего ретранслятора). В опубликованном сообщении указывается, что условия нобелевской номинации изменены в связи с открытием ЗМ-1 и ЗМ-3. Решение вызвало оживленные дискуссии в национальных академиях наук, так как сильно уменьшило шансы неумерших академиков стать нобелевскими лауреатами. В конце концов здравый смысл и чувство национальной гордости возобладали, и через два дня после объявления Нобелевского комитета на получение премии были посмертно выдвинуты: от греческой Академии наук — Архимед, от французской Академии наук — Лавуазье, от английской Академии наук — Ньютон.

Осцилляционный мост в действии.

Впервые произведено перемещение энергии из ЗМ-1 в ЗМ-3 по так называемому осцилляционному температурному мостку, по технологии Токийского университета и голландской фирмы «6TT». Зафиксировано кратковременное похолодание в ЗМ-1 на 1°С с пропорциональным повышением температуры в ЗМ-3. Лидеры «Большой шестерки» на традиционной ежегодной встрече в Брюсселе призвали научные организации к продолжению начатых экспериментов, вплоть до полного уравнивания климатических условий в ЗМ-1 и ЗМ-3.

Опасения зеленых.

Экологические организации высказывают опасение, что непродуманное экспериментирование с перемещением энергетических потоков между ЗМ-3 и ЗМ-1 приведет к экологической катастрофе.

Леннон вновь концертирует.

По каналу NBC с оглушительным успехом прошел первый посмертный концерт Джона Леннона. Джон исполнял вокал, ему аккомпанировал Джордж Харрисон. По окончании концерта Джон Леннон заявил, что с нетерпением ждет момента, когда сможет воссоединиться с Полом и Ринго и восстановить былую славу «Битлз».

«Quantific» подсчитала и прослезилась.

Корпорация глюонной связи «Quantific» терпит грандиозные убытки в связи с отказом населения ЗМ-3 общаться по гаджетам «Super-GLUON». Отказ вызван резким потеплением в их загробном мире, с 21° до 37°С. На объяснения директора по связям с общественностью корпорации «Quantific» Тома Ричмонда, что потепление в ЗМ-3 вызвано соображениями гуманизма, а именно необходимостью остудить пекло в ЗМ-1, обитатели ЗМ-3 сообщили: «в конце концов, это рай, и мы заслужили нормальную температуру». Том Ричмонд оставил данное заявление без комментариев. Свободная пресса полна негодования по поводу столь эгоистичного поведения обитателей ЗМ-3. Перемещение энергии по осцилляционным мосткам из ЗМ-3 в ЗМ-1 продолжается, но акционеры «Quantific» близки к панике.

Все люди равны.

Парламент Голландии первым из европейских государств утвердил законопроект об уравнивании в правах жителей ЗМ-2 с жителями ЗМ-1 и ЗМ-3. В Чехии, Сербии и Турции у голландских посольств организованы немногочисленные сборища, но в целом мировая общественность с восторгом поддержала голландскую инициативу. Лозунг «Все люди равны, даже если умерли» становится лозунгом дня.

Перспективное предложение.

Международный валютный фонд (МВФ) объявил о разработке проекта денежного обращения для ЗМ-1 и ЗМ-3. Не вполне ясно, каким образом смогут зарабатывать в загробных мирах люди физического труда, но очевидно, что люди творческих профессий — писатели, музыканты и программисты, без средств к существованию не останутся. По словам Жерара Саватьи, ответственного секретаря Международного валютного фонда, вопрос о наличном денежном обращении в ЗМ-1 и ЗМ-3 не рассматривается в связи с очевидной невозможностью его реализации.

Температурный паритет достигнут.

Впервые установлено полное равенство температур в ЗМ-1 и ЗМ-3. Бойкот со стороны населения ЗМ-3 продолжается, но носит спорадический характер: известно, что обитатели ЗМ-3 тайком переговариваются по глюонной связи с любимыми родственниками, чтобы пожаловаться на непривычные условия существования.

В Конгрессе США.

Сенатор Энди Томпсон внес в американский Конгресс предложение о пятикратном усилении энергетических мощностей, перебрасываемых из ЗМ-3 в ЗМ-1. «Мы призваны стоять на страже интересов американских граждан, — заявил сенатор, — а американская корпорация „Quantific“ несет по вине обитателей ЗМ-3 несправедливые убытки. Наш долг принять меры по восстановлению справедливости, вплоть до принудительных. Предлагаю в связи с этим поставить обитателей ЗМ-3 перед ультиматумом: либо они прекращают бойкотировать использование гаджетов глюонной связи „Super-GLUON“, либо мы повышаем температуру в ЗМ-3 с уровня 100°С, общего во всех загробных мирах, до 150° или даже 200°С, за счет соответствующего понижения температуры в ЗМ-1. С нами Бог! Думаю, что и население ЗМ-1 поддержит американское правительство в его начинании».

Оборона ЗМ-3 дрогнула.

Зафиксированы первые беженцы из ЗМ-3. Несколько человек связались с родственниками по глюонной связи и попросили узнать, нельзя ли как-нибудь перебраться отсюда в ЗМ-1, где климат более умерен.

Первые посмертные президенты.

Почти одновременно в нескольких государствах прошли выборы, в которых впервые в истории человечества смогли принять участие посмертные кандидаты. В США вместо Роба Робинсона очередным президентом избран Авраам Линкольн, во Франции с большим отрывом победил Шарль де Голль. Посмертные кандидаты, баллотировавшиеся в президенты других государств, выборы проиграли: на украинских выборах Богдан Хмельницкий не смог набрать даже 5-ти % голосов, а Чингиз-хан, баллотировавшийся в президенты Казахстана, был вычеркнут из кандидатских списков по решению суда, в связи с нарушением ценза оседлости.

Долгожданная презентация.

Корпорация «Quantific» презентовала первый в мире банкомат для транзакций с загробным миром. Устройство носит название «Bank-GLUON» и напоминает современные банкоматы. Единственное отличие от них — возможность пользоваться «Bank-GLUON» из загробных миров. Жители ЗМ-1 смогут теперь совершить безналичный платеж, предварительно получив деньги от живущих родственников, или заработав самостоятельно посредством заключения контрактов, или унаследовав у самих себя в случае смерти. Налоги у посмертных владельцев банковских счетов будут удерживаться автоматически при поступлении денег на счет. К сожалению, остается проблематичным использование «Bank-GLUON» в ЗМ-3, обитатели которого продолжают затянувшийся и абсолютно бессмысленный бойкот жителей ЗМ-2, несмотря на то, что температура в ЗМ-3 повышена уже до 250°С. Дальнейшее повышение невозможно, так как это связано со значительным похолоданием в ЗМ-1.

Интервью А. Своденберга.

В телевизионном интервью научно-развлекательному каналу NRC физик Артур Своденберг заявил буквально следующее: «В настоящее время переход эпсилон-матрицы между существующими мирами решен только наполовину: если перемещение человека из ЗМ-2 в другие миры не представляет сложности, хотя нельзя предсказать с высокой точностью, в какой именно мир — ЗМ-1 или ЗМ-3 — умерший попадет, то перемещение человека обратно составляет еще определенную научную проблему. Мне удалось доказать, что такой переход теоретически возможен. В настоящий момент перемещение эпсилон-матрицы из ЗМ-1 или ЗМ-3 в ЗМ-2 — вопрос времени и финансовых инвестиций». Заявление знаменитого физика вызвало широкий резонанс в обществе. Несколько ведущих высокотехнологичных компаний заявили о готовности финансировать исследования доктора Своденберга.

Америка в трауре.

На похоронах скоропостижно скончавшегося американского экс-президента Роба Робинсона покойный заявил, что доволен условиями существования в ЗМ-1 и гордится тем, что приложил немало усилий к созданию здесь — в ЗМ-1 — нормальных климатических условий. В заключение речи Робинсон передал привет родным и близким, призвав их не слишком огорчаться по поводу своей кончины, а также пожелал успехов избранному вместо него новому президенту Соединенных Штатов Аврааму Линкольну. В ответном слове Авраам Линкольн поблагодарил Роба Робинсона за приложенные на благо Соединенных Штатов усилия.

Бойкот окончен!

Бойкот, организованный жителями ЗМ-3 в связи с глобальным потеплением в их загробном мире, наконец-то прерван. Согласно многочисленным сообщениям, полученным по линиям глюонной связи, обитатели ЗМ-3 готовы пользоваться гаджетами «Super-GLUON» и «Bank-GLUON» при условии, что температура в ЗМ-3 будет понижена хотя бы на 50°С. Последнее слово, согласиться на предложенные условия или выставить встречные более жесткие требования, остается за американским Конгрессом. Фондовый рынок ликует: за первые полчаса акции корпорации «Quantific» взлетели на восемьдесят пунктов.

Лента новостей.

В ЗМ-1 температура пекла приблизительно 28°С. В ЗМ-2 Организация Объединенных Наций (ООН) объявила дату окончания бойкота ЗМ-2 со стороны жителей ЗМ-3 днем Человеческого Бессмертия. В телевизионных новостях — праздничные демонстрации: люди высыпали на улицы, кричат и плачут от счастья оттого, что страх смерти преодолен и уже никогда не омрачит человеческого существования. В ЗМ-3 температура стабильная, около 180°С, однако мелодии для арфы Клода Дебюсси уже не так популярны, как раньше.

Критерий разумности

— Напрасно идем, не договориться нам с этим муделем. Неразумный он, — вздохнул Самосвал.

— Щас проверим, — отозвался Гера.

Якут в это время доставал из багажника бейсбольные биты.

Трое с битами взломали дверь черного хода и проникли в помещение. В задних комнатах было темно, но с противоположной стороны доносились звуки включенного телевизора. Ориентируясь на них, остановились перед закрытой дверью. Снизу бил приглушенный мельтешащий свет, звуки доносились оттуда же.

Гера кивнул, и троица вошла в комнату.

Раскинув двенадцать шупалец, осьминог — точнее сказать, двенадцатищупальник, хотя большинство людей упорно именовали их осьминогами, — сидел на диване и действительно смотрел телевизор. Услышав за спиной шум, обернулся. В одном из щупалец осьминог держал стакан, а во втором — чайную ложечку. Остальные щупальца расслабились на спинке дивана и подлокотниках.

— Шем обясан, люди? — просипел осьминог изогнутым клювом.

На человеческом двенадцатищупальники говорили неважно: на Земле полтора года, а так и не удосужились выучить.

— Тебя предупреждали, чтобы в нашем районе не мелькал?! — рявкнул Гера. — Твой магазинчик тут некстати. Сдавай товар нам — возьмем все.

Снова открытый клюв и удивленный сип:

— Ваше правительштво выдало мне лишензию. В ней шказано, что я имею право на рознишную торговлю.

— Щас узнаешь, какое у тебя право, — пообещал Гера, взмахивая бейсбольной битой.

Рядом запыхтели Якут с Самосвалом.

Через пару минут осьминог сидел на стуле, привязанный к нему своими же перебитыми щупальцами. Из щупалец вытекала синяя желеобразная жидкость. Изогнутый клюв тоже был переломан, однако сипел по-прежнему:

— Я решительно протештую! Мне разрешили…

— Я ж говорил, тупые они, — проникновенно резюмировал Самосвал. — Какие нахрен гуманоиды?! Повторяют только, как попки, а сами ни бум-бум.

— Специально для инопланетных дебилов, — повторил Гера, ухватывая двенадцати- (хотя уже меньше) -щупальника за сломанный клюв. — Магазинчик закрыть. Товар сдавать нам, по оптовой цене. Теперь понял?

Договорив, Гера отпустил клюв и приготовился слушать.

— Но ваше правительштво…

Якут наступил ногой на перебитое щупальце. Нервные окончания еще действовали, поэтому осьминог часто-часто заморгал и завибрировал голосовыми перепонками:

— Доштатошно! Я вше понял!

— Врежь ему для закрепления, и пойдем.

Якут — душевно этак — врезал для закрепления, и троица направилась к выходу, оставив вырубившегося осьминога связанным.

— А ты говорил, не гуманоид. Говорил, повторяют, как попки, — укорил товарища Гера, усаживаясь в машину. — Разумные они, разумные. Все понимают.

Кроты перелетные

Приближается зима. Наступает пора перебираться в теплые края.

Кроты собираются в овраге: больше трехсот тысяч особей, — и ползут на юг, со скоростью 20 км/час. По пути к ним присоединяются животные из соседних областей, так что вскоре численность стаи приближается к миллиону.

Первым препятствием на пути становится река.

На первом — тонком еще — ледке пристроился одинокий рыбак. И вдруг из крутого берега напротив вылетает земляная пробка. Шевелящаяся черная масса сыплется вниз.

— Шухер, кроты мигрируют! — орет рыбак и кидается бежать, позабыв снасти.

Куда там! По льду уже змеятся предательские трещины.

Кроты безразлично оползают барахтающегося в ледяной воде человека, достигают противоположного берега и заглубляются в мерзлую землю.

Не повезло рыбаку.

А вскоре и поезду.

После того, как стая мигрирующих кротов преодолевает железнодорожное полотно, земля превращается в решето и оседает. Машинист считает ворон, а не кротов — или не предупрежден службами, и вот результат. Съехавший с колеи паровоз, несколько перевернутых цистерн с мазутом. Экологическое бедствие.

Но животные уже далеко. Они подползают к автомобильной трассе.

Тут власти начеку. Своевременно перекрывают движение, выставляя предупреждающие знаки «Берегись кротов!».

Стая преодолевает препятствие, оставляя за собой вспученный асфальт и кучки выброшенной на поверхность взрыхленной земли. Пострадавших нет — за исключением экскаватора, который пытался засыпать подземную полость и провалился в нее. Наружу торчит наклоненный ковш.

А неумолимый природный инстинкт гонит животных дальше.

Через месяц кроты окажутся в тропическом раю: будут праздновать Новый год — кушать жирных червей и запивать хрустальной водой из горных ручьев. Лафа-то какая!

Хотя у нас тоже ничего: бодрящая морозная жопа.

Кто за дверью?

Мельник с матушкой Мишо сидели за ужином, когда в дверь постучали. А время было позднее: уже за полночь.

— Кто там? — спросил нахмурившийся мельник.

— Пустите переночевать, добрые люди.

— Ступай с миром.

Голос за дверью — мужской и даже слегка осиплый — внезапно истончился, превратившись в детский, беспомощный.

— Дяденька, я потерялся. Меня мамка ищет.

Хозяева недоуменно переглянулись.

— Какая еще мамка? — взвилась матушка Мишо. — Кто там шутки шутит?

За дверью горько заплакали.

— Я заблудился в лесу и замерз. Мне бы пожрать чего…

Мельник тихонько поднялся со скамьи, прокрался к окну и отодвинул занавеску. И сейчас же кинулся к висящему на стене ружью, схватил его и наставил в окно, с криком:

— Волчий хвост! Это оборотень!

— Ах ты, Господи!.. — отпрянула дородным телом матушка Мишо. — Стреляй, Жан! Что же ты медлишь?

— Ничего не видно! — процедил мельник.

А в дверь снова колотили.

— Открывайте, черт вас подери! Это я, ваш сосед.

— Какой еще сосед? — не поверил мельник, держа ружье наготове.

— Э-э-э… Который с правого краю.

— Дядюшка Бонье? Ну конечно, а то я его голоса не знаю! Возвращайся в лес, оборотень!

— Ну хорошо, не дядюшка, я его младшая дочка, — пояснил незнакомец уже тонким девичьим голоском.

— Да у него и старшей-то нет… И откуда у тебя волчий хвост? Я сам видел.

За дверью задумались, потом сообщили:

— Не знаю. Может, по дороге прицепился.

— Прочь, нечистая сила! — вскричал ободренный мельник.

Внезапно дверь сотряслась от громового удара, при этом чуть не соскакивая с петель. Очевидно, что такой удар мог нанести только взрослый человек — или дикий зверь, — но никак не девица.

— Все, шутки в сторону! — голос из тонкого женского превратился в мужской, повелительный и изрядно разозленный. — Немедленно отоприте! Я солдат короля. Мы занимаемся уничтожением оборотней, глупые селяне. Для вашей же пользы.

Мельник озадачился:

— А как насчет хвоста? Признаться, не понимаю…

— Идиот! — взревели за дверью. — Как, по-твоему, бороться с оборотнями, если не внедрением в стаю? Хвосты нужны для маскировки, неужели не ясно?! Открывай немедленно, тупица! Я на задании и тяжело ранен: истекаю кровью.

— А если это в самом деле королевский солдат? — зашептала матушка Мишо.

— А если нет?

В дверь заколотили со страшной силой: непонятно, то ли сапогом, то ли волчьей лапой.

— Если не откроете, король разгневается. Никогда больше не пришлет муку на вашу мельницу.

— Мы разорены! — ахнула матушка.

Мельник опустил ружье. По растерянному лицу стекали крупные капли пота. Матушка Мишо продолжала теребить мужа за рукав:

— Открой, Жан! Нельзя сердить короля.

— Но…

Последовал истеричный женский визг:

— Отопри, дурак! Иначе мы разоримся!

Не в силах ослушаться жены, мельник защелкал замками, отворяя обшитую железным листом дверь.

На пороге, блестя красными воспаленными глазами, изготовился к прыжку чудовищных размеров зверь.

Кто любит меня…

На площади соорудили кострище, со столбом посредине, — место казни. И его сразу окружил народ: деловитый, любопытствующий, многоголосый.

К полудню показалась повозка, охраняемая многочисленными стражниками. В толпе сейчас же раздались крики:

— Везут! Везут!

Повозка приблизилась, из нее вывели девушку — в мужской одежде и с бумажным колпаком на голове. Колпак увенчивала надпись: «Еретичка».

При виде осужденной толпа взволновалась и начала что-то выкрикивать: не то протестующее, не от одобрительное.

Девушку подвели к столбу и крепко привязали. Она была совсем юная, не более двадцати лет, и тоненькая как тростинка, с горделивым, но сейчас немного безумным взором.

Епископ, торопясь и поглядывая на стражников, зачитал приговор, затем дал команду поджигать. К хворосту, которым был обложен столб, поднесли факел. Хворост вспыхнул и задымил. В народной толпе раздались ахи и причитания.

— О, архангел Михаил, прими мою душу! — воззвала девушка.

И чудо произошло. Люди, увлеченные началом казни, не сразу обратили внимание, но вскоре чудо сделалось явным.

С неба ударил и завис над самым костром луч золотистого цвета. Затем случилось и вовсе небывалое: на глазах у собравшихся тонкое девичье тело — несмотря на то, что его никто не отвязывал от столба, — медленно вознеслось ввысь.

— Она вознеслась! Вознеслась! — изумились в толпе.

Вскоре еретичка исчезла в небесных просторах.

Толпа, ставшая свидетелем чуда, заколыхалась и принялась бесноваться с протестующими выкриками:

— Святотатство! Вы казнили святую!

Епископ онемел от удивления, затем счел за благо окружить себя тремя рядами стражников и ретироваться на полдничную молитву.

***

На болоте наметилось движение. Поверхность словно ожила — это, почти одновременно, высунулись из воды и заквакали лягушки. Их оказалось великое множество. Кваканье распространялось волнами вокруг выступающего из трясины пня, который являлся центром митинга.

— Что эти древесные себе позволяют? — квакали болотные лягушки.

— Да, что позволяют?! — поддерживали товарки.

— Нельзя терпеть! Лягушки должны жить в болоте, а не на деревьях, — неслось по широкому кругу.

— Долой! — вторили последующие.

— Поплывем и выгоним древесных с острова! Чтобы духу их не было! Пускай живут в лесу, а с нашего болота уберутся!

Возмущение нарастало, волнами распространяясь по окрестностям. Тут послышалось несмелое и вопросительное:

— Но кто возглавит военный поход?

Звуковые волны наползли одна на другую, сбились в кучу и медленно угасли. Наступила смущенная тишина.

В этот момент все заметили, как с неба — в направлении центрального пня — бьет золотистый луч. В слепящем глаза блеске мелькнуло нечто движущееся, затем луч побледнел и втянулся обратно в небеса.

Когда первое изумление прошло, оказалось, что на пне сидит болотная лягушка — молодая, но с необыкновенно светлым и притягательным ликом. Никто не знал, кто она такая, но все сразу догадались.

— Орионская девственница! Она снизошла! Сбылось древнее пророчество.

Незнакомая лягушка оглядела окружающее ее болото и пропела необычайно мелодичным голосом, какой, несомненно, мог принадлежать лишь настоящей девственнице.

— Вы хотите изгнать древесных квакш? Чтобы они не смели лазать по деревьям, тем самым насмехаться над здравым смыслом?

— Да, — ответили ей миллионы голосов.

— Тогда за дело. Кто любит меня, за мной!

Орионская девственница прыгнула в воду и бесстрашно погребла лапками в сторону вражеского острова. За ней, вооружаясь по пути подручными средствами, последовала армия воодушевленных болотных лягушек.

Кто я такой?

Я постоянно разный, поэтому никак не могу сообразить, кто такой на самом деле.

Когда-то был младенцем — так утверждают родные, и фотографии свидетельствуют. Крошечный, с розовой сморщенной мордашкой и закутанный в пеленки. На руках заботливой матери. Но этого я не помню, поэтому не исключен фейк.

Доверять можно лишь собственной памяти — и то при условии, что она не ложная. Но определить подмену — по крайней мере, изнутри сознания — нельзя, поэтому имеющиеся воспоминания приходится принимать за эталон.

Итак, воспоминания. Младенчество откидываю, оставляю детство, к которому относятся первые проблески.

Я в детском саду. С каким-то мальчиком — вероятно, тогдашним товарищем — заходит спор о том, сколько будет три плюс два. Я математически продвинутый: точно знаю, что пять, — но товарищ утверждает, что девять. Он отмороженный, поэтому хватает игрушечный самосвал и засаживает в лоб в качестве аргумента.

С тех пор у меня на лбу шрам. Когда спрашивают, откуда — отвечаю: самосвал наехал. Шутка. Впрочем, шутить по-настоящему я начал гораздо позже — в школе.

Хотя и там, несмотря на прорезавшееся чувство юмора и определенное возмужание, ничуть не поумнел. По крайней мере, в младших классах.

Как сейчас помню, посмотрел фильм, в котором действуют близнецы, — но играет их один актер, причем известный. Одного из близнецов убивают. И вот у меня две мысли. Первая: а я и не знал, что у знаменитости имеется брат-близнец. И вторая: любопытно, как этот брат-близнец согласился, чтобы его продырявили из пистолета. Дыру в груди я видел своими глазами: через нее камера снимала.

Представляете, каким надо быть малолетним дебилом, чтобы не сообразить, что актеров в фильмах убивают не по-настоящему?!

Впрочем, вряд ли я сильно отличался от других подростков. Если только любовью к точным наукам, что позволило поступить на престижный факультет университета.

Там-то я развернулся, обыгрывая всех в покер. Но в профессионалы переходить не захотел, так как деньги меня интересовали мало. Как чувствовал, что в жизни существуют более увлекательные вещи, и налегал на них.

Успешная учеба позволила поступить в аспирантуру. Там я женился, но получилось это ненароком: приударял за симпатичной аспиранткой, потом неожиданно выяснилось, что с некоторых пор женат на ней. Зато сэкономил кучу времени, ведь жену не требовалось водить по кафешкам и провожать до дома. Время требовалось для научных изысканий, в которые я окунулся с головой — иное меня не волновало.

И вот, уже в бытность профессором, — научный прорыв! Я специализировался на инверсионной гравитации и нащупал несколько уязвимых точек в общепринятой теории. Через пару лет удалось найти решение, которое все объясняло, но при этом ставило крест на общей теории относительности. Но и перспективы светили сказочные: преодоление гравитации, причем без вредных последствий для организма!

Выкладки, основанные на оригинальной концепции, были чертовски мудрены. Вероятно, поэтому в них никто не въехал, даже коллеги. Платили нам не на это.

Но я и в профессорах оказался настолько туп, что решился на создание экспериментального образца. Вбухал в него все сбережения и продемонстрировал практический эффект, в присутствии компетентных — так мне тогда казалось — свидетелей.

Коллеги и в самом деле оказались компетентны. Когда увидели, как с помощью антигравитатора я воспаряю над землей, мигом оценили последствия для мировой экономики и себя лично. Побледнели и разошлись.

Позднее я узнал, что вместо демонстрации научного опыта прибег к помощи дешевого гипноза. Так мне сообщили.

Разумеется, из университета пришлось уволиться. Причина: дешевые трюки несовместимы с моральным обликом современного ученого!

И вот я в новой ипостаси — безработного. Заодно разведенного. Одно дело — профессор с тараканами в голове, совсем другое — человек без определенных занятий. Безработному тараканы не полагаются. Так рассудила моя бывшая — а рассудив, предпочла жить отдельно.

Жизнь устроена донельзя странно: ты одновременно существуешь в материальной и духовной сферах, а выбрать одну не получается — приходится совмещать.

Материальное требовало своего, поэтому некоторое время я играл в казино. Довольно успешно — хотя недолго. Меня вычислили и доходчиво объяснили, что выигрывать вредно для здоровья. Люди, которые ничего не смыслили в гравитации, но мастерски разбирались в психологии лохов.

Воспользовавшись случаем, я потребовал встречи с боссом. Сказал, что имеется деловое предложение. Как ни странно, меня отвели к мужику, судя по дорогой одежде, чрезвычайно крутому. Я изложил ему основы инверсионной гравитации, — кое-что даже продемонстрировал.

И вы знаете, босс оказался реально крутым — поверил! Посмеялся и сказал, что это не его тема, а лезть в чужой бизнес чревато разборками. И чтобы я больше в казино не совался — но это охрана и раньше объяснила.

В общем, я понял и проникся — поэтому теперь разнорабочий в супермаркете.

Я бы объяснил своим новым товарищам-грузчикам и кассирам, что такое гравитация и как ее преодолеть, но они не поймут, слишком сложно. К тому же после объяснений посчитают, что я с прибабахом, чего не хотелось бы.

И вот я таскаю картонные коробки с продуктами и думаю: кто я такой? Если профессор, способный осчастливить человечество решением проблемы гравитации, зачем таскаю коробки? А если разнорабочий супермаркета, какое отношение имею к тому — давнему — профессору? Вероятно, то же, которое недальновидный профессор — к младенцу, сосущему материнскую грудь.

А впереди маячит новое состояние.

Когда-нибудь я схвачусь за бок — а может, за сердце, — и почувствую острое недомогание. Хорошо если помру сразу, а если нет? Возвращение в стадию беспомощной биологической массы нежелательно.

Завершением в любом случае станет смерть, но она лишь зафиксирует конечный этап, не ответив на вопрос, кто я такой на самом деле. В постоянном развитии нельзя понять, что ты собой представляешь. Даже мысль об этом переводит тебя в следующую стадию, не позволяя зафиксировать текущую. Это попросту бессмысленно.

Кудесник на пиру у князя Олега

Князь Олег пировал со своей верной дружиной. Гремел филармонический оркестр, по сцене прыгала разряженная попса, вышколенные официанты сновали туда-сюда, обслуживая гостей.

И вдруг княжеское чело омрачилося думой.

— В чем дело, Олежек? — поинтересовался один из ближайших сподвижников.

— Да вот, думаю, — отвечал властитель. — Неужели эта лафа когда-нибудь закончится?.. А знаешь, давай пригласим кудесника, пусть предскажет мне судьбу. Слышал, в город знаменитость на гастроли пожаловала, вот ее и пригласим.

Через полчаса в княжеский терем доставили знаменитого кудесника. Прямо со сцены — во фраке, в котором он выступал на сцене Дома культуры коноводов.

Князь взглянул на знаменитость, фыркнул, велел налить новоприбывшему водки и подать миску с черной икрой. Затем вопросил:

— Ответь, кудесник, чего мне следует больше всего опасаться? Я имею в виду, по жизни…

— Своего могущества, — последовал немедленный ответ.

— Чего-чего? — не поверил Олег.

— Ты примешь смерть от своего могущества, — не моргнув глазом, повторил кудесник и выхлестал стакан водки, оставив черную икру нетронутой.

— Ты закусывай, парень. Стесняться нечего, — посоветовал озадаченный князь.

— Кудесники после первой не закусывают.

— Значит, я приму смерть не от коня своего, а от могущества?

— Вот именно.

Пьяная дружина загоготала и сдвинула пенные кубки, да и сам князь от столь несуразного предсказания невольно заулыбался.

— Не очень понял, как могущество может приблизить смерть. Мне всегда казалось, что наоборот.

— Могу объяснить, — расхрабрился кудесник.

— Ну попробуй.

— От врагов тебя, князь, защищает дружина. Но кто защитит тебя от дружины, если она замыслит недоброе?

— Брешешь, собака! Мы не предадим! Нет среди нас таких выродков! — донеслось со скамей, на которых располагались княжеские дружинники.

— Очень интересно, продолжай, — подбодрил князь. — Наполните ему стакан, он пустой.

Кудесник хлопнул второй стакан, снова без закуси, и заговорил чуть заплетающимся языком:

— Да, дружина могуча и преданна, но вдруг?.. Каков способ обезопасить себя от заговора? Единственный: убивать любого, кто помыслил убить тебя. Причем убивать с помощью механизмы. Потому что, если доверить эту работу человеку, он ничем не будет отличаться от дружинника.

— Ты нас не замай! — вновь донеслось со скамейки.

Олег сделал успокаивающий жест, и дружинники заткнулись.

— Ну допустим, — сказал князь. — С помощью механизмы так с помощью механизмы. Но как она определит, кто замыслил меня убить? Ведь чтение мыслей невозможно.

— Будем считать, что возможно, — ответствовал кудесник. — Для начала придется найти мастеровых, которые смогут нужную механизму сотворить. Отлично. Наверное, после того, как механизма будет готова, придется заставить этих мастеровых замолчать навеки. Потому что: если они направили свое творение в твою защиту, то могут повернуть и в обратную.

— Логично, — согласился князь.

— Однако, как минимум одного придется оставить.

— Это еще почему?

— А кто станет механизму ремонтировать, если она заржавеет? Кто перенастроит в пользу твоего сына, когда тебя согнет старость?

— Верно, — сказал князь, подумав. — И что в итоге?

— Получается, князь, для твоей защиты потребна всесильная механизма и минимум один мастеровой, который за ней следит. И от этого мастерового ты будешь зависеть полностью и всецело. Потому как на самом деле он — а не ты — станет повелевать всесильной механизмой. Захочет — обратит против тебя, никто не помешает. Вот и спрашивается: кто из людей выдержит столь великое искушение? Сдается мне, не выдержит и самый преданный друг, и родной сын. Потому и говорю: примешь ты смерть от своего могущества. Станешь наращивать его до тех пор, пока не окажется оно в чужих всесильных руках.

Кудесник налил себе третью рюмку, зачерпнул деревянной ложкой черной икры и запихнул в разинутый рот: закусил то есть.

Князя Олега передернуло от отвращения.

— Ну ладно, спасибо за предсказание, — ненавидяще процедил он. — Дожевывай и выметайся. Тебя щедро вознаградят — там, на выходе.

Пьяный кудесник попытался молвить дерзкое: мол, княжеский дар мне без надобности, у меня ангажемент на три выступления в Доме культуры коноводов. Продолжил познавательную лекцию, короче… Но княжеские распорядители приняли его под белы руки и увели из трапезной.

Пир возобновился, хотя не так весело. После произошедшего Олег сделался нахмурен и задумчив: было заметно, что на душе у него скребут кошки.

Ближайший дружинник, видя расстроенные чувства властителя, недоверчиво буркнул:

— Как можно пострадать от излишнего могущества? Механизма, искушение… Не бери в голову, князь: ерунда все это.

— Ага, я тоже так думаю, — кивнул Олег. — Ничего, решим вопрос.

И через пару дней вдохновенного кудесника — тот как раз возвращался в гостиницу после выступления — переехал десятитонный самосвал.

Куки, вежливый инопланетянин

Дверь приотворяется, и в образовавшуюся щель втискивается щетинистый бурдюк весом под центнер.

Мы в лаборатории искренне приветствуем Куки. Он наносит визиты вежливости по утрам. У анимоида отсутствуют конечности, но они не нужны: эти существа передвигаются ползком.

Куки неплохой парень, насколько такое выражение применимо к анимоиду. Нет, в самом деле неплохой. Когда мы только прилетели и с трудом обживались, помог наладить контакт: служил у землян чуть ли не на побегушках, был незаменимым гидом по здешним достопримечательностям.

— Доброе утро! — здоровается Куки.

— Доброе утро!.. Привет!.. Как жизнь?.. — отзываемся мы нестройным хором.

Тем временем работа продолжается: я сижу над микроскопом, Людмила высевает биологический материал, Злобин колдует над измерительными приборами, а Панкрат Игоревич — начальник лаборатории — составляет отчет. Надоедливая исследовательская рутина.

— Моя жизнь хорошо, — отзывается Куки.

Любую реплику он воспринимает буквально. Мы спросили, как дела, — он ответил. Большинство анимоидов отзывчивы, но Куки — сама доброжелательность.

— И погода сегодня ясная. На небе перистые облака.

— Точно, перистые, — вторит Панкрат Игоревич, не отрываясь от отчета. — Людмила, где данные по второму кварталу?

— Я скидывала файл.

— Перистые облака полупрозрачны. Они не могут полностью заслонить солнце, — мечтательно добавляет Куки. — Лучи пробиваются сквозь них ослабленные и все равно достигают поверхности. Ощущение от них тонкое-тонкое, еле слышимое.

— Не могу найти файла.

— Но я отправляла!

— Ага, еле слышимое ощущение.

Последняя реплика принадлежит мне. Я поддерживаю разговор из вежливости. Впрочем, я действительно симпатизирую Куки. Если бы все инопланетные существа были такими исполнительными и безвредными, ей-Богу, у землян не осталось в космосе ни единой проблемы!

— Но солнечные лучи не могут пробиться сквозь кучевые облака, — сообщает анимоид. — Вон оно, кучевое облако. Красивое.

На сей раз отзывается Злобин — его очередь:

— Очень красивое облако!.. — и тут же кричит, потрясенный до глубины души, — Эй, коллеги, кто фотометр трогал? У него тонкая настройка сбилась.

Покачиваясь на ложноножках, безупречно вежливый Куки продолжает:

— Слышите, солнце заслонено кучевыми облаками. Это прекрасно.

— Нет там никаких кучевых облаков.

Роковая — как гром посреди ясного неба — реплика. Она произнесена лаборантом соседнего отдела Сеней, который заглянул к нам по служебной надобности и нежданно вклинился в беседу. Не в добрый час это. Лаборант перевелся пару дней назад и не в курсе местного этикета: начальство просветить не успело.

Н-да, неловко получилось.

Мы застываем на рабочих местах в застигнутых позах. Сеня чувствует неладное и пытается сгладить опрометчивые слова.

— На улице сплошная облачность, — примирительно поясняет он. — Ничего кучевого: плоская серая пелена. Выйдите на улицу и поглядите.

Формально Сеня прав.

Во-первых, мы находимся в закрытом помещении, откуда увидеть небо нельзя. Окон в лаборатории нет, над нами потолок.

Во-вторых, кучевые облака на этой планете — редкость. Сегодня неземное небо действительно застлано серой пеленой, сквозь которую не пробивается ни один солнечный луч.

Но Куки об этом не известно. Потому что анимоиды лишены зрения, а живут преимущественно в мире звуков. Видеть кучевые или любые другие облака эти разумные существа не в состоянии — хотя весьма болезненно реагируют на попытки указать на ущербность их восприятия. Этим, насколько я понимаю, и объясняются бесконечные задушевные разговоры об облаках и других визуальных красотах. Анимоиды постоянно беседуют о недоступном, пытаясь к нему приобщиться, — не знаю, как этот феномен в психологии обзывается.

Некоторое время Куки молчит, затем с обидой произносит:

— Знаете, мне это осточертело. Почему я должен вам подыгрывать? Зачем каждый день должен притворяться, что вижу?! Вижу — бессмысленное слово. «Слушать» — слово осмысленное, потому что оно означает нечто определенное. Вы слышите меня, а я — вас. Но видеть…

Мы, уткнувшись в столы, благоразумно помалкиваем — один Сеня застыл с открытым ртом посреди лаборатории. А Куки продолжает изливать инопланетную душу. Теперь его не остановить.

— Зачем вы, мутанты, живете в иллюзорном мире и других заставляете? Строите из себя не пойми кого: якобы обладаете недоступными нам органами ощущений, существование которых не можете доказать? Какое еще зрение? Что это вообще такое? Чем попусту фантазировать, лучше бы объяснили, откуда приползли.

Помимо слуха, анимоиды обладают тактильностью нижних покровов. А летать не умеют, из-за отсутствия крыльев. По этой причине убеждены в том, что окружающий мир состоит из поверхностей. Вселенная двухмерна: передвигаться можно по плоскости, но не перпендикулярно ей — очевидно же.

Соответственно, земляне не могли прибыть на планету сверху, потому что это невозможно даже теоретически. Да и слова-то такого — «верх» — не существует. Мы приползли со стороны, но — по непонятной для гостеприимных анимоидов причине — отказываемся назвать точный адрес.

— Нам не нужно чужой территории, — импульсивно объясняет Куки. — Мы лишь хотим убедиться, что мутация не распространится далее. А вы кормите нас сказками: о космических кораблях и планетах, которые находятся «сверху». В конце концов, это оскорбительно. Мы разумные существа, следует доверять друг другу при общении, а не потчевать фантастическими измышлениями… Итак, откуда вы приползли, мутанты?

Мы молчим.

— Вы даже не позволяете исследовать свои организмы. А мы могли бы оказать посильную помощь. Возможно, мутация излечима. Органы слуха можно развить: для этого существуют специальные упражнения. Наши ученые традиционно сильны в медицине тонких вибраций…

Куки прав: анимоиды общаются исключительно на слух — язык жестов и мимика для них недоступны, по понятным причинам. Зато слуховые способности на несколько порядков выше человеческих. Не случайно земными языками анимоиды овладели без труда, тогда как земные лингвисты до сих пор в инопланетном вокабуляре копаются: сообразить, что к чему, не могут.

— И психиатры у нас отменные, — сообщает Куки прямым текстом. — Они запросто справятся с галлюцинациями вроде «высокого неба и облаков»… Или это не навязчивые видения? Тогда что — может быть, религиозные убеждения? Или ваши правила общественного приличия диктуют вести бессодержательные разговоры? Признаться, мы в изрядном недоумении…

— Мы видим, — вставляет Людмила.

Лучше бы она помалкивала. Потому что на ее необдуманные слова щетинистый бурдюк нервно вздрагивает.

— Прошу прощения, — произносит он холодным тоном. — Мне не следовало выходить из себя. Вы совершенно правы: сегодня сплошная — не кучевая — облачность. А сверху — высокое небо. Я непростительно ошибался.

Куки неуклюже разворачивается и — без прощания, прямо-таки по-английски — выползает наружу. При этом подозрительно громко хлопает дверью.

В лаборатории воцаряется гнетущая тишина.

Обидели хорошего человека — то есть не человека, но собрата по космическому разуму. Не нарочно, конечно, но от оправданий не становится легче.

— Ну вот, — обреченно резюмирую я.

— Эвона как вышло, — печалится Панкрат Игоревич, отрываясь от отчета.

— Да не объяснишь им… — бурчит Злобин.

— Простите, я не хотел, — извиняется Сеня. — Не знал, что так получится. Могли и предупредить…

Сообразительный паренек — далеко пойдет.

Тем не менее настроение испорчено. Но не беда: не далее, как завтрашним утром, смешной и доброжелательный Куки снова приползет в лабораторию. Нам сложно обходиться друг без друга. Как ни крути, мы разумные — следовательно, зависимые друг от друга — существа.

Кукуй

Мэр спросил — в шутку, разумеется:

— Кукушка, кукушка, сколько мне лет осталось?

С вершины густой липы донеслось одиночное:

— Ку-ку.

В следующем году предстояли муниципальные выборы, поэтому предсказание вышло с намеком. Различив намек, присутствующие предусмотрительно потупились или отвернулись.

Мэр — поняв, что попал впросак, — нахмурился. Переломил элитную «Беретту», загоняя в дуло патроны крупного калибра. С такими на медведя ходить. Тут же не меньше десятка стволов угодливо рванулось вверх, выцеливая дерзновенную птицу.

Но мэр уже передумал стрелять.

— Нет, — сказал он. — Так не пойдет. Она нужна мне живой… Что скажет охотхозяйство?

Подскочил егерь.

— Глеб Аркадьевич, дичь-то непромысловая. Не по нашей части.

— А если подумать?

— Сделаем все возможное.

— Действуйте.

Егерь убежал делать все возможное.

— А вы что стоите? — прикрикнул мэр на растерявшуюся свиту. — А ну марш в распоряжение! Она же улететь может! Рассредоточьтесь, не дайте уйти. В общем, отслеживайте перемещение птицы. Но оружие не применять ни в коем случае — если только для корректировки маршрута.

Свита, согласно приказу, рассредоточилась вокруг липы.

Как назло, именно в этот момент кукушка перелетела на соседнее дерево. Охотники потянулись сквозь бурелом следом, пытаясь взять непокорную в окружение. Хотя каким образом — лишенные возможности стрелять — они могли помешать свободному птичьему полету? Это оставалось неясным.

Мэр присел на пенек и задумался вслух:

— Вот что, Маша…

В руках пресс-секретарши, молодой и обаятельной, материализовался айфон.

— Слушаю, Глеб Аркадьевич.

— Охотхозяйства мало. Вызывай лесничество.

Через час на место событий прибыл взмыленный лесник.

Войдя в курс дела, немедленно заканючил:

— Глеб Аркадьевич, мои все здесь. Все десять человек — кроме тех, которые в отпуске. А остальных вы в прошлом году сократили. Бюджет урезали.

— Не о том думаете! — взорвался мэр, не любивший, когда ему напоминали о городском бюджете. — Думайте о том, как не дать чертовой пернатой уйти! То есть улететь.

Лесник помотал головой и успокоил:

— Да не улетит она. Лесной массив двадцать на двадцать, куда деться? Кукушки такие птицы, по полям не летают — только по зарослям. Хотя людей для прочесывания мало, предупреждаю честно.

— Будут люди, — пообещал мэр.

Лесник обрадовался и увел десятерых сотрудников в подмогу к уже задействованным.

— Маша…

— Да, Глеб Аркадьевич?

— Поднимай МЧС, по тревоге. Без них не справимся.

Пресс-секретарь отошла в сторонку, чтобы не было слышно. Принялась объясняться с эмчеэсниками.

Порыв ветра донес:

— Срочнее некуда… Ситуация чрезвычайная…

Через пару часов прогалина с пеньком оказалась расчищена и благоустроена, в смысле — заставлена джипами и спецтехникой. На самом пеньке, который мэр освободил под общественные нужды, расстелили топографическую карту. Над картой склонились члены оперативного штаба: сам мэр, пара его заместителей и эмчеэсники, один в генеральском звании.

Из леса прибежал третий заместитель мэра, с сообщением:

— Глеб Аркадьевич! Местонахождение объекта установлено. Птица замечена на дереве в двухстах метрах отсюда.

— Попытайтесь поймать.

— Пытались. Она перелетела на осину.

— Окружите осину и дожидайтесь распоряжения.

— Понял.

Заместитель убежал, а мэр продолжил совещание. Основные надежды возлагались на эмчеэсного генерала, разумеется.

Тот долго вникал в ситуацию, вслушиваясь в короткие объяснения лесника. Уточнял, переспрашивал:

— Значит, квадрат двадцать на двадцать? Это четыреста квадратных километров, между прочим.

— Так точно.

— И кукушки по полям не летают?

— Могут, но предпочитают лесистую местность.

— Мы тут, — генерал ткнул пальцем в топографическую карту, — а она здесь?

— Похоже на то.

— Значит, так… — обнадежил генерал, в то время как остальные благоразумно помалкивали. — Необходимо перекрыть дороги. Лесной массив окружить. И очистить от посторонних людей.

— Не возражаю, — одобрил мэр.

Генерал отдал необходимые распоряжения подчиненным.

— А что касается кукушки…

Все снова напряглись, ожидая мнения специалиста.

— …Вы с орнитологами связывались, Глеб Аркадьевич?

Мэр поморщился: связаться с орнитологами мог и сам догадаться. Но шпилька была вставлена — оставалось сделать вид, что ничего не произошло.

— Сейчас свяжемся. Хотя не уверен, что у нас имеются орнитологи. А обращаться в Москву, сами понимаете… Маша, срочно узнай, если ли у нас орнитолог! Желателен спец по кукушкам.

Пресс-секретарь побежала узнавать.

— Хотя наука вряд ли поможет, — засомневался генерал. — Посему предлагаю… предлагаю начать вырубку лесного массива. Техника имеется, зря хлеб не жуем. Если кукушки живут только в лесу, то — уменьшив площадь лесопокрытия — увеличим шансы на поимку птицы. Как считаете, Глеб Аркадьевич?

Мэр глубоко задумался.

— Ну, если не остается других вариантов. Всего-то двадцать на двадцать…

— Глеб Аркадьевич? — встрял, не совсем вовремя, первый заместитель.

— Чего тебе?

— А если снотворным сверху обработать? Кукушка заснет и с ветки свалится.

— Мы тоже заснем?

— Мы наденем противогазы. Или костюмы химической защиты… или… или можно сверху накинуть сетку, чтобы кукушка запуталась. С вертолета.

— А это идея, с сеткой, — одобрил генерал. — Мне нравится. Вертолетов у меня полно, осталось найти сетку.

Подал голос первый заместитель:

— У меня браконьеры знакомые — у них сети точно имеются.

Второй заместитель — видя, что инициатива первого принята благосклонно, — решил не отставать:

— У гвардейцев специальная сетка. Скидывают на митингующую толпу, не давая разбежаться.

Обрадованный мэр затопал ногами:

— Маша! Маша, где ты, черт тебя побери?! Немедленно соедини с гвардией.

Через полтора часа — когда солнце уже клонилось к закату — над лесным массивом кружили два вертолета: Ми-26Т, принадлежащий МЧС, и военный Ка-226. Донесения в оперативный штаб поступали каждые десять минут.

И вот — наконец-то! — на поляну, корежа гусеницами молодую поросль, выскочил бронетранспортер. Из него в свою очередь выскочил сияющий заместитель. В руках он держал клетку — издали могло показаться, что пустую, но нет. В прутья вжалась небольшая птичка серой расцветки, с загнутым клювом.

Торжествующий заместитель передал клетку мэру, добавил скромно:

— Вот, Глеб Аркадьевич…

— Та самая? — строго спросил мэр.

— Можете не сомневаться. Мы отслеживали.

Мэр осторожно приотворил дверцу и всунул внутрь мясистую пятерню. Пошурудил и вытащил зловредную птаху наружу. Поднес к самому лицу, всматриваясь в оранжевые птичьи зенки.

Потом произнес:

— Ну что, пернатая? Чья взяла?

Кукушка дернулась тщедушным тельцем, но без шансов… тем более она не могла улететь со сломанным крылом.

— А теперь кукуй! — приказал мстительный мэр. — Кукуй, пока не охрипнешь. Ну, начинай, Ванга недоделанная…

И кукушка натужно закуковала:

— Ку-ку. Ку-ку. Ку-ку…

Кулинарное порно

Грустя, я брела по темной улице.

А чему было радоваться? Моя семья недоедала. На завтрак мать готовила серые макароны, имевшие обыкновение развариваться и расползаться. Старшая сестра раз в месяц посещала дешевую забегаловку, где на сэкономленные деньги лакомилась пустым блинчиком. На второй блинчик денег не хватало. А братик — совсем еще маленький, — грезил о шоколадном батончике. Малыш думал о нем с тех пор, как оторвался от материнской груди, но младенческая мечта оставалась недостижимой.

И вот я брела по темной и холодной улице, когда услыхала мужской голос:

— Эльфиечка! Эльфияночка!

Я подняла голову.

Дорогу мне преградил толстый и довольно пожилой орк. Он был одет в коричневое демисезонное пальто, а в руке держал тросточку с позолоченным набалдашником. Сразу видно, богатый.

А за его спиной…

За спиной орка переливался желтыми, голубыми, зелеными огнями фешенебельный ресторан. Из распахнутых дверей лились деликатесные ароматы и доносилась живая музыка. Внутрь проскальзывали разряженные пары, а вход караулил усатый швейцар в темно-синей ливрее с позументами.

Пока я оторопело рассматривала недоступное мне волшебство, встречный орк подобрался ко мне поближе, ухватил за плечо и зашептал на ухо слюнявыми губами:

— Наверное, ты проголодалась? Хочешь, я тебя накормлю?

Я понимала, что отсюда нужно бежать не глядя, но, зачарованная открывшимся райским видом, не могла вымолвить ни слова.

— Вот и хорошо! Вот и отлично!

С этими словами орк схватил меня за руку, и протащил мимо подобострастного швейцара внутрь ресторана, и сразу же толкнул в находящийся сбоку — затемненный и тесный — закуток.

Я стояла, не зная, что делать и говорить.

— Раздевайся!

Непослушными пальцами я принялась расстегивать пуговки.

Видя, как я путаюсь, орк в нетерпении бросился помогать, лапая бижутерию грязными пальцами. А пуговки были такие чистые, такие домашние: их мама пришивала. Когда все были расстегнуты, орк одним рывком сорвал с меня легкое пальтецо и сдал в гардероб, вместе со своим роскошным демисезонным нарядом.

Гном-гардеробщик выдал два номерка.

— Теперь идем!

Дрожа от страха — ведь со мной это приключилось впервые, — я проследовала в ресторанный зал.

Многоголосый шум и соблазнительные запахи чуть не сшибли меня с ног. Колени подогнулись, и я вынуждена была опереться о плечо спутника. Видя, что мне немного не по себе, пожилой орк наклонился и зашептал на ухо:

— Не бойся, крошка! Все будет хорошо.

От него одуряюще пахло коньяком. Не знаю, почему я решила, что это коньяк: на нашей улице даже пиво считалось непозволительной роскошью, а газировку продавали из-под полы. В любом случае, запах был первоклассный.

Метрдотель во всем белом проводил нас за столик, почти в центре ресторанной залы. Мы уселись.

Официант склонился в полупоклоне.

Я поняла, что первый — самый страшный и решительный — шаг сделан, терять мне уже нечего, и потянулась к лежащему на столе меню.

— Нет-нет! Позволь мне. Ты слишком неопытна, и не сможешь выбрать лучшие позиции.

Мой спутник раскрыл буклет, полный невиданных лакомств: на все вкусы и случаи жизни, — пробежался глазами по строчкам и сделал заказ.

— Дама будет маслины с базиликовым маслом, буйабес, баварскую колбаску, фаршированную сливочным паштетом, и манговое тирамису. А мне как обычно.

Официант сохранил молчание, но я видела, как самые кончики его губ ехидно дрогнули. Потом официант исчез.

Я сидела с прямой спиной, боясь не только разговаривать, но даже пошевелиться. Бежать было поздно: моя судьба решилась, когда я переступила ресторанный порог. Мне до сих пор не верилось, что это происходит со мной. Казалось, стоит закрыть и снова открыть глаза, как я окажусь дома, среди полинялых занавесок и скрипучих полов, и мама предложит макарон без соуса. Сестра убежит в забегаловку ради ежемесячного блинчика. А братик вперится пустыми глазами в стену с ободранными обоями. Я знаю, о чем он в этот момент будет мечтать: о шоколадном батончике.

— Эльфиечка! Эльфияночка! — пропел орк, выдергивая меня из воспоминаний.

Я вздрогнула.

Орк улыбнулся покрасневшими губами и произнес:

— Ты слишком напряжена. Расслабься, иначе все испортишь.

Я кивнула и попыталась принять более непринужденную позу, хотя в ресторанной зале, среди элегантно и непринужденно жующих людей, это было непросто.

И вот официант принес первое блюдо из заказа: маслины с базиликовым маслом. Что подали орку, я не запомнила: кажется, бокал со спиртным напитком. Все мое внимание сосредоточивалось на маслинах: крупных, таких вызывающе зеленых, покрытых маслянистой жидкостью.

— Бери в рот, — приказал орк.

Впервые в его голосе послышались жесткие нотки.

— Я… не могу.

— Бери! Живо! — тихо прикрикнул он.

— Но… я не умею, — пролепетала я, в последней попытке отсрочить неминуемое. — Я никогда этого не делала.

— Просто бери в рот и соси.

Содрогнувшись, я подцепила на вилку самую маленькую маслинку и отправила в рот. Нёбо обожгло непривычным вкусом. Жесткая ягода перекатывалась во рту, создавая ощущение инородности. Если бы не базиликовое масло, растекшееся по горлу, я бы не смогла сдержать рвотный рефлекс.

— Не так! — крикнул возмущенный орк. — Ты не умеешь!

От страха, что я делаю что-то не то и сейчас — вот стыдобища! — меня с позором выдворят из ресторанной залы, я проглотила маслину.

Холеное лицо моего спутника скривилось от злости.

— Ты в самом деле неопытна. Ничего, сейчас тебе покажут, как правильно сосать маслины.

Орк оглядел ресторанную залу и — кажется, заметив кого-то из знакомых — щелкнул пальцами. Подбежал официант. Мой спутник вырвал из записной книжки листок и черкнул в нем пару строк.

— Передайте вон той даме в красном платье, пожалуйста.

Официант удалился с запиской.

Прочитав записку, дама в красном платье оставила мужчин, сидевших рядом, и подошла к нам. Это была молодая и холеная — очевидно, хорошо питающаяся — полурослица, ростом ниже меня на голову. Платье сидело на ней как влитое, обнажая полные руки и покатые плечи. Шею женщины украшала нитка сверкающего жемчуга.

— В чем дело, старый развратник? — засмеялась она, обращаясь к орку. — Опять притащил с улицы голодную девчонку? Пытаешься накормить?

— Совершенно верно. Но она — ты только представь — не знакома с правилами этикета.

— Хочешь, чтобы я научила?

Орк расплылся в похабной улыбке.

— Так и есть.

Полурослица метнула в меня кинжальный взгляд, каким одна женщина примеривается к другой.

— Ну, что же… Ротик на месте, остальное приложится. Смотри и учись, милочка.

С этими словами дама в красном платье выудила с моего блюдца самую большую маслину и… слизнула языком.

Я смутилась и залилась краской. Вот так: без раздумий и предварительной подготовки, будучи одета в красное платье, — слизнуть языком маслину. Я бы не смогла. Хотя остальные посетители ресторана занимались приблизительно тем же, не обращая на даму с маслиной во рту ни малейшего внимания.

А полурослица получала видимое удовольствие. Она перекатывала маслину во рту, от левой щеки к правой. Иногда маслина показывалась промеж ее пухлых губ и снова исчезала за розовым языком, иногда задерживалась: тогда губы совершали колебательные движения, заставляя двигаться и маслину. Ягода словно высовывалась из красной норки и снова в ней исчезала, чтобы через мгновение вновь показаться.

Я окаменела, глядя на искусство поглощения пищи.

Нечто схожее происходило с орком. Остекленевшим взглядом он вперился в стоящую перед ним — в красном платье и с маслиной во рту — даму, при этом шумно дышал. Чем быстрее двигалась маслина в женском ротике, тем более громкие звуки вырывались из орочьей груди, прикрытой белоснежной сорочкой. Наконец, маслина исчезла между жемчужными зубами. Послышался хруст, и чаровница сглотнула остатки лакомой трапезы. Мой спутник ослаб, лишь скрюченные пальцы вцепились в край лакированного стола. По лицу катилась крупная капля пота.

— Вот как надо сосать маслины! — выкрикнул орк, обращаясь ко мне.

— Смелее, милочка, — подбодрила полурослица.

Оглянувшись, не видит ли кто, я положила в рот маслину и попыталась повторить движения. Не знаю, насколько похоже у меня вышло, но полурослица засмеялась:

— Дальше сами разберетесь. Я пошла.

И удалилась, покачивая бедрами, обтянутыми красной материей.

— Продолжай, — приказал орк.

И я, под напряженным требовательным взглядом своего спутника, продолжила сосать и глотать маслины — до тех пор, пока блюдце не опустело.

Некоторое время орк сидел с закрытыми глазами — видимо, повторно переживая еду в своей памяти. Очнулся лишь тогда, когда официант принес следующее заказанное блюдо: суп-буйабес.

Заказ представлял собой глубокую тарелку с кровавой — видимо, томатной — жидкостью, в которой плавали куски белой рыбы, морепродуктов и разноцветных овощей. Измучившись с маслинами, я не была уверена, что выдержу еще одну перемену, и умоляюще взглянула на спутника. Но тот уже ободрился и полнился суетливым нетерпением.

— Начинаем.

Я взяла ложку и отчерпнула немного жидкости.

— Глубже!

Я погрузила ложку в тарелку насколько смогла и, зажмурившись, отправила в рот, на мгновение задохнувшись от терпкого — непривычного после переваренных макарон — вкуса.

Буйабес оказался чрезвычайно острым. Я сразу припомнила, как из томатной жижи торчал красный кончик: теперь было совершенно ясно, что это кайенский перец. Я закричала от неслыханной остроты, чувствуя, как в пищевод проникает и разрывает внутренности огненный смерч, и потянулась к бутылке с минеральной водой.

— Нет, нет! Продолжай! — потребовал орк.

Так и не позволив запить остроту, он наблюдал за мной во все глаза и только приговаривал:

— Еще! Еще ложку! Черт тебя побери, двигайся ритмично! Стонать разрешается — это же буйабес!

И я, в полуобморочном состоянии, — ложка за ложкой — отправляла в себя неслыханную остроту, пока жидкость не закончилась и со дна тарелки на проступили рыба, овощи и перепутанные сочленения морских существ.

— Теперь глотай! — потребовал неумолимый истязатель.

И я глотала пропитанные перцем рыбные куски, моля о том, чтобы обед в ресторане поскорее закончился.

После супа прошло совсем немного времени, а орк уже отхлебнул спиртного, вновь приободрился и потребовал заказанной баварской колбаски, фаршированной сливочным паштетом.

— Через пару минут будет готово, — пообещал официант.

И действительно, через пару минут в ресторанной зале потух свет, и в наступившей темноте показалась торжественная процессия, возглавляемая шеф-поваром в высоком белом колпаке. Следом официант катил сервировочный столик на колесиках, на котором, закрытая крышкой, высилась огромная сковородка. По краям сервировочного столика горели свечи. Отблески пламени заплясали на нарядах и лицах посетителей, прервавших трапезу.

Потом свет зажегся, и презентация закончилась. Шеф-повар раскланялся и удалился на кухню. Официант потушил свечи и поднял крышку, из-под которой пахнуло пряным мясным духом.

Вооружившись щипцами, официант достал из сковородки баварскую колбаску и выложил на мою тарелку.

— Такая большая! — ужаснулась я.

Колбаска в самом деле казалась невозможно большой и толстой: не по моим скромным габаритам. Я не представляла, как смогу запихнуть ее в рот. К сожалению, моего спутника это пикантное анатомическое несоответствие нимало не смущало.

Дрожа от возбуждения, орк предложил:

— Я сам тебя покормлю, крошка.

Он подцепил колбаску — краешком сознания я заметила, что вилка прогнулась от тяжести, — и поднес к моему рту. От страха я зажмурилась и даже не смогла вскрикнуть, потому что изделие баварских кулинаров полностью заткнуло мне рот, как пробка затыкает бутылочное горлышко. Однако, мой толстый и пожилой орк на этом не остановился, а принялся проталкивать баварскую колбаску дальше — мне показалось, что до самого моего желудка. Я задергалась и замахала руками. Орк оскалился — зарычал даже — и предпринял новые попытки, в конце концов протолкнув колбаску еще на несколько сантиметров. Видимо, это был установленный анатомией предел, потому что нежная оболочка фаршированной колбаски прорвалась, и мне в желудок хлынул поток восхитительного паштета.

Я вернула обмякшую опорожненную колбаску на тарелку.

Мой спутник откинулся на стуле. Его грудь ходила ходуном, модный галстук сбился на сторону, одна из пуговиц на рубашке расстегнулась. Кажется, орк перестал себя контролировать. Я так решила, потому что он не стал подзывать официанта, а крикнул через всю залу:

— Где десерт? Дама требует десерта!

Официант, почуявший кульминационный момент обслуживания, подскочил с тарелкой, на которой покоилось изящное желтое пирожное — манговое тирамису.

— Эльфиечка! Эльфияночка! — пропел орк, глядя на меня вопросительно.

Я медлила в нерешительности, и он не выдержал, заорал, мгновенно потеряв в лоске и респектабельности:

— Ешь! Ешь, дрянь!

Ложечка отсутствовала — видимо, пирожное полагалось брать руками. Я бережно взяла с блюдца хрупкую конструкцию и поднесла ко рту, намереваясь откусить кусочек. В этот момент грубая орочья лапа припечатала тирамису к моим губам и размазала по щекам. Я охнула, рефлекторно сглатывая оказавшееся во рту манговое суфле.

Совершив возмутительное деяние, любострастный орк окончательно изнемог и обмяк на стуле.

Не веря, что все закончилось, я обтерла губы салфеткой и тускло спросила:

— Мне можно идти?

— Тебе понравилось обедать в дорогом ресторане? — ощерился он в ответ.

— Да, — прошептала я. — Это было так необычно.

Я сама не понимала, понравилось мне или нет. Чувство голода я больше не испытывала, вместе с тем душа пребывала в смятении и смущении. Я совершила то, что не должна была совершать. Однако, горевать было поздно: непоправимое произошло. Мне предстояло жить с этим оставшуюся жизнь, изредка вспоминая, ужасаясь и вновь забывая, чтобы снова вспомнить и ужаснуться.

— Ступай.

Второго приглашения не потребовалось.

Я вскочила со стула и кинулась к выходу, между столиков с напомаженными дамами и жующими господами.

В гардеробе — в обмен на номерок — мне вернули помятое пальтишко. Не попадая в рукава, я рванулась, чтобы навсегда покинуть это ужасное-ужасное-ужасное место, когда услышала:

— Возьмите, девушка. Презент от заведения.

Добродушный гном-гардеробщик протягивал шоколадный батончик. Круглая прозрачная емкость с такими же батончиками стояла на стойке. Я не заметила, когда входила. Похоже, гардеробщик одаривал батончиками всех покидающих ресторан посетителей.

Не помня себя, я схватила подарок и выбежала в ночь.

Мой маленький браток попробует шоколадный батончик. Возможно, когда-нибудь и сестра сможет ежемесячно заказывать в придорожной забегаловке не один, а целых два блинчика, а мать купит более качественные — итальянские — макароны. Страдания не были напрасны.

Кэп Сидоров и его граненый стакан

Жил-был кэп Сидоров — космический волк в пятом поколении. Он повсюду возил с собой граненый стакан, доставшийся от отца, тому — от его отца, и так далее по генеалогическому древу. Короче, граненый стакан уже пару веков служил семье Сидоровых фамильной реликвией. Вот кэп и таскал его повсюду, используя по назначению: пригубливал исключительно из граненого стакана, а другие питьевые сосуды не признавал.

Сидоров считался одним из лучших в своей профессии, поэтому его посылали на самые опасные задания, как правило, связанные с риском для жизни. Но, даже рискуя жизнью, Сидоров не потерял семейную реликвию и не разбил ее: у него и мысли о возможности испортить стакан не возникало.

Однажды Сидорову поручили ответственное задание: требовалось доставить полномочную делегацию для переговоров с расой г’серков — одной из самых воинственных рас на нашем краю вселенной.

Г«серки подогнали к Солнечной системе галактический крейсер — аннигилятор планет, и угрожали уничтожением Земли в случае, если их требования не будут исполнены. У землян отсутствовала возможность сопротивляться. То есть возможность, конечно, имелась, но шансы на выживание в намечающейся бойне выглядели настолько призрачными, что желательно было разойтись миром.

Для выяснения требований г’серков на галактический крейсер послали пять человек. Кэпа Сидорова включили в состав в качестве пилота и эксперта: чтобы доставил дипломатов, заодно оценил вражеский корабль на предмет технической оснащенности, в частности, наличия у галактического крейсера силового защитного поля. Для ведения с г’серками переговоров имелись другие, более сведущие и ответственные, люди.

Получив генеральский приказ, Сидоров козырнул, запихал пассажиров в челнок — он же не воевать летел, а доставить их до места назначения — и совершил пространственный прыжок.

Добрались нормально: г’серки аккуратно подвели вынырнувший из пространства челнок к открывшейся шлюзовой камере и впустили в нее, после чего шлюзовая камера захлопнулась. Сидоров с профессиональным интересом наблюдал за действиями инопланетных операторов. Собственно, с этой целью его к выполнению задания и привлекли.

Дипломаты вылезли из челнока, ожидая дальнейшего. Г’серки и тут не оплошали, быстро и вежливо доставив людей в приспособленное для переговоров помещение. По пути кэп Сидоров отмечал особенности чуждого кораблестроения, приходя к грустному выводу, что защитное поле у крейсера практически непрошибаемое. В общем, не скучал.

Начались переговоры.

Главный среди г’серков кратенько обрисовал ситуацию, особо упирая на то, что землянам — если они не прислушаются к выставляемым требованиям — недолго осталось, что называется, коптить небо.

— Мы не боимся угроз пришельцев, — заверил руководитель земной делегации, что, судя по его окаменевшему лицу, не являлось правдой. — Вместе с тем предпочитаем решить вопрос миром. Чего вы от нас добиваетесь?

Главный г’серк принялся перечислять требования, сплошь политические: выразить протест против действий такой-то космической цивилизации, подписать такое-то коммюнике, присоединиться к такому-то космическому пакту. По тому, как в процессе предъявления разглаживалось лицо руководителя, Сидоров понял, что требования не являются чрезмерными, и утерял к происходящему интерес.

Переговоры еще продолжались, но кэп откровенно скучал — как, впрочем, и остальные дипломаты, то и дело отвлекавшиеся на посещение буфета и осмотр корабельных достопримечательностей. Сидоров желал дополнительно осмотреть крейсер на предмет вооруженных систем, но в оружейные отсеки его не пустили. Пришлось довольствоваться тем, что находилось снаружи.

Переговоры подходили к концу, к обоюдному согласию и удовольствию. Выдвинутый г’серками ультиматум оказался легко исполним: земляне без всякого принуждения поступили бы аналогичным образом, — так что стороны совсем уже намеревались ударить по рукам, если, конечно, можно назвать руками то, что у г’серков находилось в передней части туловища.

Радуясь, что на этот раз обошлось без стрельбы, кэп Сидоров решился испробовать предлагаемых г’серками галактических угощений. Взял с подноса несколько кушаний и отведал.

Блюда иногалактической кухни показались ему приятными, но чересчур острыми — требовалось запить. Официантка, с улыбкой на профессионально приветливом лице — если, конечно, можно назвать лицом собрание функциональных органов, расположенных у г’серков в верхней части туловища, — протянула бокал с освежающим напитком. Сидоров принял бокал, затем, следуя неизменной привычке, достал из кармана граненый стакан, всегда при нем находящийся, и перелил содержимое бокала в фамильную реликвию. После чего осушил до дна, кивком поблагодарил официантку и обернулся к столу, за которым завершались переговоры.

Глава г’серков, подписывавший в этот момент мирный договор, внезапно отвлекся. Отложил в сторону документ и обратился к землянину:

— Имеется еще одно условие, обязательное для исполнения. Нам нужно то, что находится в конечностях одного из ваших коллег. Если мы получим этот предмет в полное распоряжение, никаких препятствий для подписания мирного договора не останется, — и указал на граненый стакан в руках Сидорова.

— Вам нужен граненый стакан? — расплылся в улыбке руководитель. — Какие проблемы? Иван Сергеевич, — кэпа звали Иваном Сергеевичем, — передайте, пожалуйста, нашим будущим галактическим партнерам граненый стакан, он чрезвычайно им понравился.

— Мне больше нравится, — заявил Сидоров, пряча стакан в карман.

— Передайте стакан г’серкам, пожалуйста, — отчеканил руководитель.

Гражданский, возможно, и испугался бы недвусмысленной интонации, поспешив выполнить начальственное требование, но кэп Сидоров был не из пугливых, к тому же за свою жизнь побывал в стольких передрягах, что попросту позабыл, как надо пугаться.

— Не передам, — кратко сообщил он.

Вновь окаменевший лицом руководитель обратился к главе г’серков:

— Мы немедленно доставим вам аналогичный граненый стакан с Земли, даже не один, а в количестве 10 штук.

В ответ услышал, что грозной и непобедимой цивилизации г’серков требуется именно этот стакан, сию секунду, поэтому, если земляне хотят сохранить свою до чрезвычайности хрупкую планету в целости и неприкосновенности, пускай поторопятся.

Руководитель тяжело поднялся из-за переговорного стола и направился к кэпу. Достигнув Сидорова, приподнялся на цыпочки — он был на голову ниже кэпа — и шепнул на ухо:

— Почему вы не хотите отдать стакан, Иван Сергеевич? Вы же видите, г’серки настаивают.

— Потому что мой прапрапрадед с этим граненым стаканом Третью Мировую прошел, а дед на Проксиму летал.

— Отдай стакан, дебил! — взвизгнул руководитель. — Ты что, собираешься развязать галактическую бойню?!

— Галактическую бойню я развязывать не собираюсь, а граненого стакана не отдам, — логично пояснил Сидоров.

— Они спалят Землю!

Сидоров выразился в том смысле, что бабушка надвое сказала, к тому же о безопасности Земли пускай начальство думает, а дело Сидорова — выполнять приказы. При этом на личное имущество военные приказы не распространяются.

— Я отстраняю вас от участия в мероприятии.

Сидоров ответил, что ему фиолетово, и, буде возникнет желание, может хоть сейчас отчалить на своем челноке, а уважаемая делегация пусть добирается до Земли попутным транспортом.

— …И требую передать стакан г’серкам.

— Этого не будет.

Руководитель подмигнул оставшимся трем членам, чтобы встали за спиной Сидорова: как видно, понадеялся, что помощники скрутят строптивцу руки и добудут граненый стакан в ходе боевых действий. Но ироничная ухмылка Сидорова ясно сигнализировала о том, что дьявольский план раскрыт и не представляет для кэпа малейшей угрозы — скорее, наоборот. Хотел бы Сидоров посмотреть на людей, которые рискнут отобрать у него реликвию. Четверо субтильных переговорщиков не имели необходимой борцовской подготовки, чтобы попытаться хотя бы.

В итоге руководитель отказался от мысли добыть стакан силой. Растерянный — на руководителя больно было смотреть — он обратился к главе г’серков, чтобы сообщить: в настоящий момент передать этот, вот именно этот, граненый стакан в руки будущих галактических партнеров не представляется возможным, но в самом ближайшем будущем земляне предпримут все необходимые меры для передачи г’серкам любого количества граненых стаканов, которые те сочтут приемлемыми для урегулирования возникшего недоразумения… et cetera… et cetera…

Услышав такое, глава г’серков, до того бесстрастно наблюдавший за внутренними консультациями землян, разодрал проект мирного договора зубами — если, конечно, можно назвать зубами то, что торчало у него из ротовой полости, которую ротовой полостью тоже можно было назвать с изрядной долей условности.

Переговоры были завершены, война казалась неизбежной, и земляне отчалили от галактического крейсера в отчужденном молчании.

Ровно через 20 минут по прилету пассажирского челнока на земную базу начальство вызвало кэпа Сидорова на ковер.

— Я жду объяснений! — рявкнул генерал, скрежеща зубами.

Сидоров объяснил, что граненый стакан не отдаст никому, в том числе генералу, хоть самому Главнокомандующему. Нет во вселенной такой силы, которая заставила бы его, Сидорова, расстаться с фамильной драгоценностью.

Сидоров был вооружен табельным бластером, потому применять силу не рекомендовалось, а мирные возможности по изъятию отсутствовали: ни один суд не озвучил бы решение против законного собственника. Да и вообще, с некоторых пор граненый стакан не имел прежнего значения. Г’серки настаивали на немедленной передаче артефакта — драгоценная возможность решить дело миром была безвозвратно упущена в момент окончания переговоров.

По этой причине Сидоров — уже не кэп, а прапор — встретил начавшуюся войну в должности рядового космотехника на лазерном протоизлучателе «Луна-11», с неизменным граненым стаканом в кармане форменной спецовки.

Галактический крейсер г’серков приближался к Земле — посланные на перехват истребители не могли даже приблизиться к крейсеру, окруженному мощным защитным полем. До начала боевых действий и, вероятно, гибели планеты оставались считаные минуты.

Последняя надежда землян состояла в том, чтобы дать успешный залп по галактическому крейсеру из протоизлучателя — до того, как г’серки выстрелят по Земле из аннигиляционного оружия. Дальнобойность «Луны-11» превышала дальнобойность вражеской пушки, поэтому шанс имелся, хотя мизерный: мощность протоизлучателя не шла ни в какое сравнение с защитным полем галактического крейсера. Сидоров предвидел, что в битве с г’серками земляне потерпят сокрушительное поражение, но старательно исполнял отданные командиром приказы — по-другому просто не умел.

С целью занять более выгодную позицию для аннигиляционного выстрела, галактический крейсер г’серков приблизился к Земле и вошел в зону поражения лазерным протоизлучателем «Луна-11».

— Огонь! — скомандовал командир.

Протовыстрела не последовало: с лазером — как водится, не вовремя — возникли технические неполадки.

— Сидоров, исправить повреждения лазера! — приказал командир. — У тебя не более пяти минут.

Прапор Сидоров знал не хуже командира: через пять минут галактический крейсер подойдет на расстояние аннигиляционного выстрела, тогда защищать от воинственных г’серков окажется нечего — Земля испарится. Поэтому бегом — можно сказать, с рекордной спринтерской скоростью — кинулся в лазерный отсек, чтобы обнаружить и устранить неполадку.

Неполадка обнаружилась сразу, но оказалась катастрофической: алмаз, служащий для генерирования лазерного луча, треснул надвое. О выстреле, хотя бы номинальном, следовало забыть.

Сидоров не мог припомнить случая, чтобы боевой алмаз треснул: считалось, что это невозможно — по крайней мере, без полного уничтожения космической станции. А запасной алмаз, чрезвычайно дорогостоящий и сложный в производстве, на «Луне-11» отсутствовал. Его можно было заказать на Венерианской алмазной мануфактуре и через полгода даже получить, но времени на покупку не оставалось.

— Что там, Сидоров, что? — орал командир «Луны-11» в рацию.

Тогда — шли последние секунды установленной пятиминутки — прапор Сидоров вытащил из кармана граненый стакан, подышал на него, протер рукавом форменной спецовки и вставил в протоизлучатель вместо боевого алмаза.

Сидоров действовал совершенно алогично и безрассудно — не иначе, как по наитию.

— Готово, — доложил командиру.

Затем, понимая, что медлить с протовыстрелом никто не станет — речь шла о спасении человечества, ни больше ни меньше, — прапор Сидоров упал на металлический пол и прикрыл затылок руками.

Последовала ослепительная вспышка.

Прапор — нет, снова, как в недавнем прошлом, кэп — Сидоров очнулся в ожоговом отделении военного госпиталя. На тумбочке рядом с койкой стоял фамильный граненый стакан, слегка с одного края оплавленный.

Чуть позже кэп Сидоров узнал, что залп из протоизлучателя «Луна-11», выполненный при помощи граненого стакана, нанес галактическому крейсеру г’серков немыслимые при использовании обычного боевого алмаза повреждения, а именно: полностью выжег защищавшее крейсер силовое поле. Тем самым нападение было отбито единственным выстрелом.

В настоящий момент коллеги Сидорова, пилоты истребителей, пытались настигнуть спасающийся бегством галактический крейсер г’серков, чтобы уничтожить его или взять на абордаж. Но в сравнении с главной новостью это были малозначащие подробности.

Лейтенант Саблин

— Добираться — замучаешься. Трамвайная остановка за два квартала: еле отыскал, — пожаловался Саблин. — Это он, насколько понимаю?

Аппарат смахивал на душевую кабинку. Такой же размер и раздвижные дверцы, разве что материал более дорогостоящий, и прибавить хитрый — в виде замысловатой крышки — электронный блок.

— Он самый, товарищ лейтенант, — засуетился завлаб. — Прошу. Телепортируем в лучшем виде.

— Э… — протянул Саблин задумчиво. — Я все-таки от приемочной комиссии Министерства Обороны. Вы гарантируете мою безопасность? Э… муха в телепорт случайно не затешется?

Завлаб улыбнулся, за спиной захихикала лаборантка. Видимо, лейтенант был не первым человеком, задавшим вопрос о мухе.

— Уверяю, что нет. С этой стороны можете не волноваться: технологии надежны и многократно испытаны. Будь иначе, вас бы сюда не прислали.

— Я могу врезаться в материальный объект? В смысле, совместиться с ним?

Завлаб покачал головой:

— Это исключено. Тем более что вы телепортируетесь на расстояние десять метров, вон в тот угол, — завлаб показал пальцем. — Никаких материальных препятствий, как видите. Но, если хотите, можем сначала кого-нибудь из наших телепортировать. Хотя вашему Министерству уже тысячу раз показывали. Аппарат работает штатно.

— Знаю, видел акты.

Подавив страх, Саблин прошел в кабинку. Ничего не поделаешь, работа такая: военный испытатель-приемщик.

Вспыхнула подсветка. Было слышно — а сквозь мутные стекла частично и видно, — как завлаб стучит пальцами по клавиатуре.

— Готовы?

— Готов, — произнес Саблин и сжал зубы.

Ничего не произошло. То есть моргнуло — и Саблин неожиданно оказался в углу лаборатории. Телепортация состоялась!

— Как вы, товарищ майор?

Саблин подумал, что завлаб неглуп: если предвидит, что удачливому лейтенанту присвоят майора.

Лаборантка потянула за рукав:

— Измерьте давление. Так нужно. Прошу вас.

Саблина усадили на стол и измерили давление, которое оказалось нормальным.

— Ничего необычного не ощущаете? Все как всегда?

— Да.

Затем, словно именинника, пригласили за выдвинутый на середину помещения лабораторный стол и налили коньку.

— За вас и ваше мужество, товарищ майор, — предложили тост.

Повторная шутка насчет майора показалась навязчивой. Но выпили: сначала за госприемку, затем за присвоение внеочередного воинского звания, затем за телепортологию — перспективную научную дисциплину.

— Постепенно будем увеличивать расстояния, от десяти метров до сотен километров, — вслух мечтал завлаб. — Теперь это дело решенное. И все благодаря вам, товарищ майор. Спасибо, от имени российской науки.

Что-то напрягло Саблина…

Ну разумеется: третье упоминание майора! Он уже собирался спросить, не перебарщивают ли ученые в благодарственном запале, но машинально скосил глаза на собственное плечо и узрел майорскую звездочку.

Лейтенант не был настолько пьян, чтобы до него не дошло. А когда дошло, челюсть отвалилась — так на груди и осталась. Видимо, вид у виновника торжества был настолько потрясенный, что институтские заметили и спросили:

— С вами все в порядке?

На что майор Саблин нашел в себе силы ответствовать:

— В полном.

Они пили еще, но мозг протрезвевшего Саблина работал как часы. Было понятно, что майорские погоны не дурацкий розыгрыш: на подмену звездочек ученые не способны, да и каким образом? По всем приметам, присвоение внеочередного воинского звания — следствие проведенной телепортации. А если так, то…

Саблин постучал вилкой по стакану, требуя внимания.

— Товарищи! — начал он. — Спасибо за добрые слова, но… э… Как говорится, куй железо, пока горячо. Поэтому предлагаю продолжить испытание. Меня нужно телепортировать не на десять метров, как в предыдущий раз, а… положим, на триста. Наука требует. У вас… э… подходящий полигон имеется?

— Да. Найдем, конечно, если вы согласны, — обрадованный завлаб даже привстал со стула. — На заднем дворе асфальтовая площадка. Там мы проводим предварительные испытания.

Переноска аппарата во двор отняла определенное время. Но уже через пару часов майор вновь оказался внутри волшебной кабинки.

Вспыхнула, затем мигнула подсветка — и Саблин телепортировался на триста метров, на заранее огороженную флажками площадку.

Он боялся смотреть на свои плечи. А к нему уже бежали люди, впереди всех — завлаб, с поздравлениями, выражавшими общее чаемое:

— Как телепортировались, товарищ генерал?

Саблин покачнулся. Рост карьеры вышел слишком стремительным — впрочем, не настолько, чтобы потерять голову. Скорее, наоборот. Голос прозвучал убедительно и весомо, как и надлежит генеральскому.

— Я… э… могу констатировать, что ваш аппарат работает. Испытания завершились успехом, о чем… э… будет доложено на самый верх.

Генерал развернулся и походкой преуспевающего человека покинул лабораторию. Вышел в институтский двор, где — Саблин нисколько этому не удивился — поджидал черный служебный «Гелендваген».

— В Министерство, — обронил шоферу, усаживаясь на мягкое сиденье.

Машина мягко тронулась с места и покатила к заблаговременно распахнувшимся воротам.

Лена из юридического отдела

Тогда я работал в крупной — ориентированной на западные стандарты — фирме.

Зарплата в несколько раз выше среднего. Бесплатные талоны на обед в собственном кафе: в котором, надо сказать, кормили от пуза. Открытый офис с местами-ячейками — отдельные кабинеты только у начальников. Сейчас подобными условиями никого не удивишь, но в те времена считалось немыслимой роскошью.

Я трудился в отделе методологии, состоящем из двух человек: меня и начальницы по фамилии Копчик.

А через перегородку находился юридический отдел, тоже в составе двух человек: начальника Володи и его подчиненной Лены, обоим чуть за тридцать. Фамилий по давности лет не упомню, да они и не имеют значения.

Лена ничем не выделялась среди прочих сотрудников. Там все были классными специалистами, — у фирмы имелась возможность выбирать лучших из лучших. А что касается характеров и личных обстоятельств, то откуда мне знать, если отношения ограничивались «здравствуй…» и «не подскажешь…»?

В общем, Лена казалась совершенно рядовым работником — из окружавших ее таких же привилегированных. Отличалась от других лишь тем, что собиралась в декрет.

Копчик, состоявшая с ней — как женщина с женщиной — в доверительных отношениях, однажды была приглашена в гости и рассказывала:

«Я ей говорю:

— Ленка, тебе ж рожать скоро! Ты б там колясочку прикупила, пеленки…

А она отвечает:

— У меня на балконе корзинка бельевая стоит, можно вместо кроватки использовать».

Рассказывала не мне, естественно, а другой женщине — по телефону. Но я слышал.

Все это было странно. По моим понятиям, детскую коляску — при такой-то ломовой зарплате, какую платили в фирме, — можно было и приобрести. Хотя, возможно, не имело смысла покупать заранее.

Впрочем, какое мне дело до чужих проблем? Тем более, я мужик.

Странных личностей вокруг хватало. Сама Копчик, к примеру, зажала коробку конфет на день рождения, хотя все исправно проставлялись. Но она копила на квартиру и не могла позволить невынужденные траты.

А как-то предложила мне хранить заначку от жены — и вообще все свободные денежные средства — не в банке, а у нее дома. Якобы так надежнее.

А еще…

Да нет, зачем рассказывать гадости про бывших коллег? Можно подумать, я сам без греха.

В общем, Лена из юридического отдела ничем в окружающей обстановке не выделялась. В точности такая, как все.

И вскоре ушла в декрет.

А через пару недель Володю — начальника юридического отдела — вызвали в комнату переговоров. Для встречи со следователем. Почему-то не по телефону — я это хорошо помню. Наверное, телефон был занят и до Володи не смогли дозвониться. Прибежала секретарша генерального и сообщила:

— Владимир, срочно пройдите в переговорную №4, там следователь.

Те, кто услышали, мгновенно притихли, потому что обычно переговоры велись с клиентами. Крупная фирма, интеллигентные сотрудники, бумажная работа — какой еще следователь? Юридический отдел — не склад и не дирекция: там воровать нечего.

Но дело оказалось в другом.

Володя вернулся через пятнадцать минут и все рассказал.

На помойке — поблизости от Лениного дома — обнаружили труп новорожденного младенца. Милиция подозревает Лену. Следователь интересовался: что и как на работе? не случались ли служебные конфликты? не известно ли, где скрывается?

— А что мне говорить? — оправдывался Володя. — Я так и сказал: юристом была грамотным, нареканий не имела. А больше знать не знаю.

Вокруг кресла, где еще недавно сидела Лена, немедленно образовалась отрицательная аура: невидимая, но физически ощутимая. Рабочее место словно сделалось заразным — его сторонились: лишний раз старались даже не смотреть в ту сторону.

Новость обсуждали, конечно.

— У нее что, мужа не было? — спросил я у Копчик.

— Был, — ответила та. — И муж, и любовник.

Я даже не стал уточнять, почему — при наличии мужа и любовника — Лена жила отдельно и от кого ребенок. Мне казалось очевидным, что дело в другом.

Родив, она теряла престижную работу. То есть какие-то законные отступные получила бы — но в сравнении с текущей зарплатой, сущие крохи. После чего неминуемо следовало сокращение и увольнение. Конкуренция на переломе веков была жесткой: деньги за красивые глазки — в том числе кормящим матерям — не платили. В особенности фирмы, ориентированные на строгие западные стандарты.

Но интересно, на что Лена рассчитывала, когда такое осуществляла? Положим, на работе могла сказать, что роды оказались неудачными. Но врачи как же? Наверняка в качестве беременной состояла на учете в женской консультации: там же статистика должна вестись, какая-никакая…

И способ избавиться от нежелательного ребенка…

Квалифицированный юрист, интеллигентная женщина.

«У меня на балконе корзинка бельевая стоит, можно вместо кроватки использовать».

Небось, в этой корзинке и вынесла ребенка на улицу, после рождения.

Даже не знаю…

Вскоре после того случая я из фирмы уволился, по личным мотивам. Осточертело заниматься работой, в которой не виднелось малейшего проблеска: лишь мутные — без ясной цели — начальственные указания. Сегодня одни, а завтра прямо противоположные.

Единственное, о чем жалею, это о фирменной кафешке: кормили там отменно. Да и деньги на фирме платили немалые — с тех пор я ничего подобного не зарабатывал. Но себе дороже, как говорится.

Я начал новую жизнь. Ни с кем из коллег, упомянутых выше, с момента увольнения не пересекался — и ничего о них не слышал: ни о Лене, ни о Володе, ни о своей бывшей начальнице со смешной фамилией Копчик.

Леонид Ильич и инопланетяне

Это случилось в далеком 1979 году — через пару месяцев после того, как первые звездорабли с Эпсилон Эридана достигли Земли.

Помните, какая буча поднялась после заявления эриданцев, что они придерживаются коммунистических убеждений? Пламенная речь Жискар д’Эстена на экстренном заседании ООН, парламентский кризис в Японии, еврейские погромы на Уолл-стрит и неудавшаяся попытка самоубийства Елизаветы II…

Инопланетяне чихать на это хотели. Они не собирались вести переговоры ни с кем, кроме лидера СССР Леонида Ильича Брежнева.

Они даже не обратили внимание на ракетный удар, нанесенный американцами по инопланетному космическому флоту. Ну, почти не обратили… Единственным ответным выстрелом был аннигилирован выпустивший ракеты авианосец «Нимиц», заодно бо́льшая часть Флориды.

На следующий день США, а за ними и остальные империалистические державы безоговорочно капитулировали.

Еще через два дня в Москву прибыл Па-Ткай-Оомне, вождь коммунистов Эпсилон Эридана. Правильнее было перевести его звание как «общественный самец», но у нас перевели как «вождь коммунистов».

На встрече в Кремле планировалось обсудить такой животрепещущий вопрос как присоединение НАТО к Варшавскому договору. Дополнительная повестка включала более сотни пунктов, а том числе: трехкратное повышение поголовья утконосов в Австралии, публикацию Морального кодекса строителя коммунизма на 86 языках народов мира и выступление под эгидой Москонцерта воссоединенного «Битлз».

Я хорошо запомнил тот внешне ничем не примечательный день. В Шереметьево накрапывал мелкий дождик, потом прекратился. Сквозь разошедшиеся тучи стыдливо проглянуло солнце. В ожидании гостей президиум ЦК КПСС коротал время в Зале официальных лиц и делегаций, тогда как почетный караул вытянулся по стойке смирно на мокром бетоне.

И вот высоко в небе показалась черная точка. Ведомая опытными авиадиспетчерами, она приближалась. Через несколько минут эриданский звездорабль — титанических размеров и непривычной человеческому глазу конструкции — коснулся бетонных плит и замер черной громадой.

Советская делегация кряхтя залезла в служебные «Чайки» и заспешила туда, где в корпусе приземлившейся махины наметилось вращательное движение. За делегацией — на трех пассажирских автобусиках — следовал почетный караул и обслуживающий персонал, включая меня.

Вскоре вращательное движение в корпусе звездорабля прекратилось. Наружу выпал полукруглый люк, и вниз по шершавым ступеням заскользил Па-Ткай-Оомне, высокопоставленный гость с Эпсилон Эридана. Тот, кого с нетерпением ожидали.

Инопланетянин передвигался на дряблых ложноножках, подрагивая в такт скольжению разинутыми жвалами. А навстречу ему распростер крепкие мужские объятия Леонид Ильич Брежнев, генеральный секретарь ЦК КПСС.

Два легендарных коммуниста — эриданец и землянин — встретились лицом к лицу и обнялись. Эта встреча знаменовала торжество коммунизма во всем Млечном пути, ведь Земля оставалась последней в нашей Галактике планетой, где коммунизм победил не окончательно. Но теперь с империалистическими метастазами было покончено.

Расчувствовавшийся Леонид Ильич с трудом выговорил приветственные слова и чмокнул инопланетного гостя в щечку.

Братский поцелуй неоправданно затянулся. Через пару минут стало ясно: происходит нечто не предусмотренное регламентом — непредвиденное. Леонид Ильич напряжено мычал и дергался. Казалось, он не может оторваться от высокого гостя, хотя очень старается.

На чрезвычайную ситуацию среагировала охрана: сначала эриданская, потом наша. Журналистов — а среди них находилось немало иностранцев — вежливо оттеснили от места происшествия. Леонида Ильича и Па-Ткай-Оомне — совместно, потому что расцепить их не удалось, — доставили в Зал официальных лиц и делегаций. Это была вынужденная мера. Согласно регламенту, посещения аэропорта не планировалось: из Шереметьева эриданцев намеревались везти сразу в Кремль, — но планы пришлось пересмотреть.

Я присутствовал на объяснениях в качестве переводчика, потому доподлинно знаю, что случилось. Да и вы уже догадались.

Это теперь широко известно, что до эриданцев нельзя дотрагиваться: их плоть имеет свойство мгновенно срастаться с чужеродной. Причина — в переваривании пищи внешними, то есть кожными, покровами. Эриданцы питаются насекомыми, которых приманивают приятным запахом кожи, — и немедля начинают переваривать. Но наша протокольная служба, в силу слабого знакомства с инопланетной физиологией, этот нюанс проворонила — а может, и не проворонила, а честно предупредила начальство, но в пылу гостеприимства Леонид Ильич позабыл о полученных предупреждениях. И вот результат: его губы намертво срослись со щекой Па-Ткай-Оомне. Более того, процесс переваривания начался, и вождь эриданских коммунистов ничего не мог с этим поделать, разве что слегка замедлить пищеварительный процесс.

Самое скверное, что медицинское оборудование, необходимое для операции, на прилетевших звездораблях отсутствовало, а доставить его на Землю, в силу громоздкости и хрупкости, не представлялось возможным. Разделить сросшихся лидеров могли только эриданские хирурги, и только на Эпсилон Эридана.

Не стану описывать подробности пиковой ситуации: перепалку между службами безопасности, чуть не переросшую в перестрелку; медицинские консультации; срочное заседание Президиума ЦК КПСС — благо президиум находится в Шереметьево почти в полном составе, — и истерику жены Леонида Ильича, примчавшейся на срочный вызов. Все происходило в течение нескольких часов и настолько сумбурно, что — через столько прошедших лет — восстановить последовательность событий затруднительно. К тому же, с эриданцами работали еще два переводчика, поэтому я знаком далеко не со всеми фактами того хлопотного дня, а додумывать — не в моих правилах. Но можете представить, какая кутерьма творилась в Зале официальных лиц и делегаций Шереметьево.

Кончилось тем, что инопланетный звездорабль — всего через пять часов после приземления — взмыл в небо, унося на борту Леонида Ильича Брежнева, которого так и не удалось отделить от вождя эриданских коммунистов. Который продолжал его методично переваривать.

Официально было объявлено, что генеральный секретарь ЦК КПСС вылетел на Эпсилон Эридана для изучения передового коммунистического опыта. Срок визита предполагался в два месяца: месяц полета туда, месяц обратно.

Самое неприятное, что на родину отправился весь эриданский флот. Кажется, это объяснялось внутренними правилами, запрещающими инопланетянам разбивать флотилию на части, — точно не помню. Как бы там ни было, инопланетные звездорабли — без предварительных уведомлений и согласований — покинули орбиту Земли и без следа растворились в просторах космоса.

Своим отбытием они поставили советское руководство в щекотливое положение.

Нет, рано или поздно мы бы одолели капитализм и без инопланетной помощи — по той причине, что победа коммунизма диалектически неизбежна. Но аннигиляция «Нимица», а в особенности Флориды сильно этому поспособствовали.

Как я уже упоминал, после бомбежки натовцы присмирели и заявили о присоединении своих государств к Варшавскому договору. Однако, в отсутствие эриданского флота начали раздаваться голоса об отзыве поданных заявлений. Особенно активизировались США в лице президента Джимми Картера, который выпрыгивал из штанов, пытаясь доказать, что горкомы на американских суглинках не приживутся. В итоге, последующие два месяца Земля находилась на волосок от Третьей мировой войны и ядерной погибели…

Но все закончилось благополучно.

В обещанный срок эриданцы — вместе с Леонидом Ильичом, хирургически отделенным от чуждого ему инопланетного организма, — вернулись на Землю. Империалисты признали поражение и были вынуждены перейти на коллективистский путь развития. Коммунизм на Земле восторжествовал — об этом вы можете прочитать в любом учебнике истории.

Ныне на Красной площади высится скульптура, изображающая приветственный поцелуй лидеров гуманоидных рас, — хотя без расшифровки, сколько он продлился и зачем Леонид Ильич Брежнев на два месяца улетал на Эпсилон Эридана. До сего момента об этом знали немногие посвященные, теперь — вы тоже. Хотя желательно об этом занятном историческом эпизоде не распространяться, из соображений личной безопасности.

Какая разница, зачем? Главное — мы победили.

Литературная клиника

В понедельник у меня закончилось чтение, а уже в среду началась ломка. До четверга я терпел, скрежеща зубами, а наутро не выдержал и отправился в клинику сдаваться специалистам.

— На что жалуетесь? — спросил букнарколог, к которому я пришел на прием.

— Это… Читать охота, — еле выговорил я.

— Давно подсели?

— Д-давно, еще с детства. Как-то само собой получилось, я и не думал злоупотреблять — из любопытства книжку открыл. А она… оказалась «Островом сокровищ» Стивенсона.

Букнарколог кивнул:

— Так и подсаживаются, молодой человек, не вы первый, не вы последний. Святая простота: книжку он из любопытства открыл! Небось, с пиратского сайта взяли, без оплаты? А теперь лавочку прикрыли?

Я потупился.

— Ни к чему хорошему бесконтрольное употребление сильнодействующей литературы не приводит, разве вас в школе не предупреждали? Только по рецепту врача, в строго отмерянных дозах.

— М-мне бы что-нибудь развлекательное, вместе с тем не совсем тупое… — не выдержал я.

— Чтобы прописать подходящее чтение, придется провести обследование. Раздевайтесь до пояса.

Я разделся.

Измерив айкью, букнарколог присвистнул от удивления.

— Ого, насколько повышенный! 140 для вашего возраста — перебор. Как же, в столь юном возрасте, дошли до жизни такой? Тут не одним «Островом сокровищ» попахивает.

Я молчал, пытаясь трясущимися руками застегнуть пуговицы на рубашке.

— Признавайтесь, какими препаратами пользовались? — продолжал букнарколог. — Мне необходимо знать буквально все… Итак, что читали из классики?

— Вс-се… — выдавил я из себя. — Ну, или почти все. Пушкин, барон Брамбеус, Гоголь, Достоевский, Анненский, Сухово-Кобылин…

— Как, даже Сухово-Кобылина потребляли?

— Еще Конрада, О. Генри, Воннегута…

— Достаточно. Все ясно.

Букнарколог подвинул к себе мою читательскую карточку и принялся составлять диагноз.

— Доктор, пропишите мне что-нибудь почитать, умоляю, — взмолился я, сидя на стуле в нездоровой испарине.

— Что-нибудь непременно пропишу, — углубленно произнес букнарколог, не отрываясь от читательской карточки. — Но хочу предостеречь, молодой человек, от наплевательского отношения к здоровью. Айкью 140, подумать только! Нельзя читать сильнодействующую литературу, особенно запоем — чем раньше это поймете, тем лучше.

— М-можно же как-нибудь айкью снизить, — прошептал я. — Я слышал, есть такие книги, которые снижают интеллект. Мне говорили, топы некоторых литературных порталов хорошо помогают…

Букнарколог пристально взглянул на меня и сказал как отрезал:

— Раньше нужно было думать, молодой человек! Куда вам, с айкью 140, топов читать — сердце не выдержит.

Я побледнел и вновь покрылся испариной.

— Дело в том, — видя мою реакцию, пояснил букнарколог более мягким тоном, — что эти препараты имеют более профилактическое, чем лечебное действие. Пришли бы ко мне лет десять назад, когда только подсели, я бы прописал топов или что-нибудь из аналогов, и нет проблем. Имели бы айкью 80, максимум 90, не испытывая дискомфорта. На чтение бы совсем не тянуло. Теперь поздно — организм отравлен классической литературой: не может потреблять тексты, не соответствующие привычному качеству. Вы законченный букнаркоман, к сожалению, — вынужден поставить на учет. Вот расписка, распишитесь, что ознакомлены.

— Дадите что-нибудь почитать, доктор?

— Дам, но сначала распишитесь. Жду ежемесячно, на проверку. Я работаю по вторникам и четвергам. Если сильно прихватит, являйтесь в любой день к дежурному врачу — он поможет.

Ручка в моих пальцах плясала, но я смог кое-как расписаться.

— А что вы д-дадите мне почитать?

Букнарколог задумался и выписал несколько рецептов.

— Должны помочь. Эти авторы поддержат повышенный айкью на уровне. Но не вздумайте качать классическую литературу с пиратских сайтов, это смерти подобно. Если айкью подрастет еще немного, я не смогу помочь: нам запрещают выписывать классику. Классика для неоперабельных, в качестве последнего слова утешения.

— Я п-понял.

— Ступайте, молодой человек. Жду через месяц. Рецепты оплатите в банкомате, он находится в вестибюле клиники, на выходе.

— Спасибо.

С рецептами в руках, я ринулся из кабинета к банкомату, возле которого толпилась очередь.

— Хочу читать! — крикнул я, расталкивая посетителей.

Люди понурились и расступились. Ни одного возмущенного слова не послышалось, мне даже помогли засунуть карточку в считывающее устройство правильной стороной. Из банкомата выполз чек с промокодами — схватив его, я побежал домой.

Дома включил компьютер и дрожащими пальцами вбил промокоды: книжки сделались доступными для чтения.

Через пару минут меня отпустило.

Литропыга

Пролог

Джи открыл глаза и увидел статы. Статы показывали:

Мурфиков — 0

«Что за хрень?» — подумал Джи.

С неба в руки Джи свалилось ружье.

«Не понял», — подумал Джи.

Из кустов выпрыгнул мурфик и злобно оскалился.

Прода №1

Джи выстрелил мурфику в морду. Мурфик упал, обливаясь кровью. Статы показали:

Мурфиков — 1

«А», — дошло до Джи.

В этот момент из кустов выскочил второй мурфик и тоже злобно оскалился.

Прода №2

Джи выстрелил второму мурфику в морду. Мурфик облился кровью и захрипел.

«Я прокачиваюсь», — обрадовался Джи.

Статы показали:

Мурфиков — 2

Джи наставил дуло на кусты и прицелился.

Прода №3

Из кустов выскочил третий мурфик, со словами:

— Ты зачем стреляешь-то?

— Так это, прокачиваюсь, — ответил Джи.

— А, тогда ясно.

Джи выстрелил мурфику в морду. Статы показали:

Мурфиков — 3

Из кустов, страшно оскаливаясь, на Джи выпрыгнул четвертый мурфик.

Прода №4

Джи выстрелил. Четвертый мурфик свалился, как подкошенный, при этом успел пробормотать:

— И не надоело тебе, парень?

— Но я же прокачиваюсь, — удивился Джи.

Статы показали:

Мурфиков — 4

Кусты снова зашевелились.

Прода №5

Бесплатный фрагмент завершен. Если хотите ознакомиться с продолжением, перечислите на счет автора 250 руб.

Лучший секс во вселенной. 18+

Через 400 лет, прогуливаясь по Бирюлево, ты обратишь внимание на игривую вывеску «Лучший секс во вселенной» на стандартном одноэтажном павильончике, в которых обычно торгуют мелочевкой вроде марсианской бижутерии.

Ты не поверишь наглой рекламе, но чем-то — возможно, именно наглостью — она заденет, и возникнет желание посетить заведение. Захочется лишний раз убедиться, что чего-чего, а первоклассного секса испытано предостаточно, поэтому реклама обманывает как всегда.

С недоверчивым выражением ты отворишь павильонную дверь и обозришь пространство, украшенное изображениями любовных сцен и заставленное книжными томиками во фривольных обложках. В углу расположится касса.

— Могу я проконсультироваться? — спросишь ты неспешно.

— Конечно.

Девушка в розовой униформе укажет на проход в соседнее помещение, завешенный синим тревожным бархатом. К бархату будет прикреплена табличка с именем администратора:

«Матильда».

Ты зайдешь за бархатный занавес и обнаружишь полутемную комнату, освещенную горящими свечами. В глубине шевельнется женская — закутанная в цветистую шаль — фигура. Неужели настоящая цыганка?..

Мягкий голос произнесет:

— Присаживайся, соколик. Желаешь узнать про лучший секс во вселенной?

— Да.

Ты опустишься в продавленное, но чрезвычайно мягкое кресло, потом придирчиво заметишь:

— Про лучший секс во вселенной, обратите внимание. Иной меня не интересует. Если у вас лучший секс во вселенной, предъявите его, в противном случае немедля покину заведение, да еще и жалобу в Роспотребнадзор накатаю. Не пытайтесь впарить дешевку, уважаемая: просто поясните насчет ассортимента.

— Червонец.

— Вот еще! Я не собираюсь покупать кота в мешке. Спрашиваю конкретно и в последний раз: какой секс считается в вашей фирме лучшим во вселенной? Если с плутонянками, то нет. С плутонянками я уже пробовал.

Вспоминая контакт, имевший место на маленькой далекой планете, ты скривишься как от зубной боли.

***

Перед тобой, на белоснежных простынях, раскинулась обнаженная плутонянка. Она была хороша собой — можно сказать, соблазнительна.

Твой организм давно соответствующим образом отреагировал и теперь ожидал решительного штурма, но ты в замешательстве продолжал пялиться на 27 вагин, сверкающих у прелестницы из промежности.

Дело в том, что…

Из Космопедии:

«Каждая половозрелая плутонянка обладает 27 вагинами. Но только 26 из них действующие, тогда как последняя представляет собой лже-вагину, а на самом деле — мощный насос, способный жестко ухватить половой член, после чего всосать в себя взрослого мужчину для последующего растворения в маточной кислоте. Вагины постоянно меняются местами, поэтому о том, какая из них ложная, не известно даже владелице. Данный эволюционный механизм предназначен для уравнивания количества мужчин с количеством женщин, одна из 27 которых умирает при родах».

Ты читал эту статью Космопедии, но знание не помогало, а выбрать следовало незамедлительно. Русская рулетка в пропорции 1 к 27, практически.

— Что же ты, дорогой? — с томным нетерпением поощрила плутонянка. — Я жду. А если не решишься, за дверью пятеро моих братьев, от них не уйти живым.

Плутонянка говорила правду: отказ от секса с обнажившейся женщиной является оскорблением на любой планете. Такое оскорбление можно смыть только выбрасыванием обидчика в открытый космос.

Никогда во время сексуальной прелюдии ты не испытывал столь сильных и необычных ощущений, как в тот раз. Плутонянские вагины — ими была утыкана вся промежность — казались одинаковыми. Они манили влажной розовой поверхностью, призывали проникнуть в себя. Как знать — возможно, какая-нибудь из них окажется девственной, тогда ты получишь незабываемые ощущения? Тем не менее одна из 27 вагин являлась ловушкой, в которую не следовало соваться ни в коем случае.

Пот градом струился по твоему лицу. Пальцы, направлявшие готовый к использованию половой член, дрожали.

Плутонянка призывно закатила глаза и простонала:

— Ну же!..

Зажмурившись — тем самым предоставив выбор беспощадной судьбе, — ты двинул тазом. Половой член легко вошел в одно из манящих отверстий и задрожал, обернутый в мягкие — неужто смертельные? — телесные ткани.

Тем не менее обошлось. Вагина не сомкнулась, не принялась втягивать трепещущий половой член, а за ним остальное тело внутрь, постепенно растворяя в кислоте. Ты выбрал счастливый билет, и захлестнувшее организм облегчение вырвалось наружу бурным выплеском семенного материала.

Потом ты кончал снова и снова, с каждым разом все более бурно и восторженно. После того, как безопасная вагина была установлена, плутонянский секс не представлял опасности.

***

Закутанная в шаль администратор Матильда пошевельнется в кресле.

— Соколик, ты кругом неправ. Наша фирма не нанимает плутонянок. Лучший во вселенной секс нельзя запланировать: он всегда неожиданность. Плати или убирайся прочь.

Ты начнешь привыкать к мерцающей полутьме, присмотришься к сидящей напротив и решишь:

«Она определенно не цыганских кровей. То, что я принял за черные волосы, на самом деле темная косынка».

— Хорошо, — согласишься ты, немного взбудораженный воспоминаниями. — Я заплачу червонец, так и быть, но знайте: в случае обмана немедля заявлю о нарушениях. «Закон о защите прав потребителей», если использовать его умеючи, — жутко неприятная штука. Для недобросовестного продавца, конечно.

— Я верну деньги, если услуга окажется некачественной, — проворкует Матильда из малоосвещенного угла.

— И еще хочу предупредить, — продолжишь ты, горячась. — Если под маркой лучшего во вселенной секса вы втюхиваете перверсию, заранее отказываюсь. Перверсий мне даром не надобно. Меня интересует исключительно гетеросексуальные отношения.

— Что ты, что ты, соколик! — заверит Матильда. — Лучший во вселенной секс является гетеросексуальным, это само собой разумеется. Просто скажи, какой вид сексуального контакта тебе предпочтителен?

Она поднимется с кресла, оказавшись высокого для женщины роста. Ты поймешь, что Матильда точно не цыганка. Ее лицо, удлиненное и вдохновенное, с правильными чертами, останется полускрытым: снизу — шалью, в которую Матильда продолжит кутаться, а сверху — опущенным на глаза темным платком.

— Сгодится любой, лишь бы он гарантированно оказался лучшим. Вагинальный, оральный, анальный, эротический массаж — какие еще бывают? Еще пупационый, конечно.

Вымолвив это, ты вспомнишь, как вступал в сексуальные отношения с сатурнианкой — девицей с пикантными острыми грудками, но несколько плосковатой фигурой.

***

Вы занимались пупационным сексом в гостиничном номере.

Освободившись от одежды, ты обнял сатурнианку за плечи, а она обняла твой мужественный торс, перехватив руки на пояснице. Казалось, женские ладошки обтекают тело и растворяются в нем. Ты поцеловал сатурнианку, и она с охотой подставила коралловые губки. Поцелуй оказался липким и продолжительным.

Пока ты сообразил, что происходит, стало поздно. Обхватившие поясницу руки партнерши слиплись в окружность и принялись растекаться вверх по спине и вниз по ягодицам. Ты собрался закричать: «Да что здесь такое творится, черт подери?!», — но не смог по причине того, что слипшиеся губы не разрывались. Сатурнианка обволакивала тело, как болотная жижа: медленно и неотвратимо.

Ты припомнил, что метрдотель предупреждал об особенностях сатурнианского секса. Прозвучало загадочное слово «пупация», но в этот момент по громкой связи делали объявление о бесплатных завтраках, и ты не расслышал. А сейчас очевидно погибал из-за собственной неосмотрительности, потому как отлепить от себя обволакивающую сатурнианку не удавалось. Руки пока оставались свободными, но пластичное тело партнерши словно приклеилось к тебе универсальным клеем «Парсек», с каждой минутой захватывая все новые и новые телесные участки.

Скоро руки оказались окончательно обездвижены, и ты сдался на милость победительницы. Затем со смирением наблюдал, как расползающееся сатурнианское тело натягивается на твое, наподобие смирительной рубашки, постепенно захватывая руки, плечи и горло. Тем более что ничего и не мог возразить слипшимися губами.

Вскоре голова прекрасной сатурнианки тоже начала расползаться и поглотила твои глаза, вследствие чего возможность видеть была утрачена. Ты понял, что находишься в замкнутом коконе из пластичной и продолжающей эротическое расползание партнерши, и приготовился к смерти.

Взамен этого, ты почувствовал состояние душевного подъема. Чувствительность возрастала, пока не достигла максимальной величины. Пластичная партнерша оказалась настолько приятно и свежо пахнущей, что мозг заработал вдвое производительнее. Вследствие этого тебе удалось сообразить, что «рupation» на латыни означает окукливание. Об этом и пытался предупредить метрдотель.

Обычно сексуальное возбуждение быстро возникает и столь же быстро исчезает, но не в тот раз. Охватившее тебя чувство имело долговременный эффект, продолжаясь, кажется, вечность. Причем, было невозможно сказать, сопровождается оно эрекцией или нет: и то, и другое казалось допустимым.

Сначала, находясь в коконе, ты ощущал только себя, но в один из моментов блаженства сознание зафиксировало появление другого. Он был совсем маленьким — можно сказать, крохотным, — но постепенно увеличивался в размерах. И обладал сознанием! Ты пытался заговорить с ним, но тщетно, потому что другой был слишком неразумным для этого, реагируя на вопросы исключительно эмоциями.

Разум другого со временем прояснялся, а эмоции становились более направленными. А еще его тело постоянно увеличивалось, хотя в конечном счете так и не достигло твоего размера, потому что в один прекрасный день кокон изошел трещинами и прорвался.

Вывалившись из узилища, ты мог наблюдать, как сатурнианка собирается в первоначальную форму. Завершив свои дела, она забрала родившегося ребенка и молча, согласно древней сатурнианской традиции, покинула гостиничный номер.

Позднее, при оплате счета за проживание, выяснилось, что ты пробыл в любовном коконе время, соответствующее девяти земным месяцам.

Вскоре, закончив служебные дела, ты покинул Сатурн и с тех пор не практиковал пупационного секса.

***

— С тебя червонец, соколик, — прищурится Матильда.

Вздохнув, ты осуществишь перевод и произнесешь как можно более жестко:

— Я ожидаю услуги либо немедленного возврата денег.

Женщина стащит с головы платок, под которым окажутся белокурые шелковистые волосы… О, значит, Матильда не цыганка, а француженка! Последние сомнения отпадут, когда прекрасная администраторша отбросит шаль, обнаруживая под ней тонкое — точно не свойственное цыганкам — белье.

Ты всегда был неравнодушен к черному цвету, но эти черные туфельки… черные колготки… черная комбинация и даже полупрозрачные черные перчатки на тонких руках…

— Выглядит заманчиво, — произнесешь ты голосом, начинающим подрагивать от вожделения. — Однако, мне не вполне ясно, с какой стати секс с вами является лучшим во вселенной. Что вы можете предложить такого, что отсутствует у других женщин? Поясните, пожалуйста.

Матильда тряхнет белокурыми прядями и протянет к тебе руку в черной перчатке.

— Ты перепробовал все возможное, соколик?

— Может, не все, — замнешься ты, — но очень и очень многое. В конце концов, сексуальные возможности человека ограничены анатомией. На женском теле слишком мало отверстий.

— Разве?

Ты с ужасом взглянешь на Матильду, пытаясь обнаружить под ее прозрачной одеждой не известные науке дыры.

— Еще носовые и ушные отверстия, также глазные впадины, если они считаются. Надеюсь, вы не намереваетесь сношаться через глазные впадины? Куда денете глазное яблоко — вы же не безглазая?

— Что ты, соколик! Припомни, какие еще отверстия имеются у живых существ?

Ты начнешь припоминать и после долгого раздумья воскликнешь в изумлении:

— Неужели вы имеете в виду жабры? Хотите сказать, что лучший секс во вселенной — с треской или камбалой?

Матильда — полураздетая женщина в полутемной комнате — рассмеется.

— О, тебе даже сорта рыб известны! Чувствуется недюжинный интеллект. Нет, я имею в виду не жабры, а нечто другое.

— Но что именно? — вскричишь ты, не в силах более сдерживать любовный трепет.

— Еще более внутреннее и углубленное.

— Внутреннее и углубленное?!

При упоминании внутреннего и углубленного тебе вспомнится посещение Марса, а именно сексуальный контакт с разумным марсианским жуком — вернее, жужелицей, потому что она была женского рода.

***

Жужелица долго летала вокруг головы, расспрашивая, чем ты занимаешься, каковы твои финансовые возможности и дальнейшие намерения. Затем прямо предложила заняться сексом, и ты — благо интересовался этим вопросом с детства — легко согласился.

Для занятий марсианским сексом обнажаться не требовалось. Ты прилег на янтарную марсианскую траву и открыл рот, а жужелица, пару минут поломавшись посредством жеманного жужжания, туда влетела.

В момент соприкосновения тел — когда твой пищевод соприкоснулся с острыми крылышками и коготками партнерши, — произошло удивительное. Едва пищевод вступил в контакт, он получил эротическое раздражение, немедленно передавшееся дальше, на желудок, прямую кишку, а затем и на половой член. Возникло ощущение, что названные части тела представляют собой единый орган, и не простой — в чем бы тогда состоял сексуальный интерес? — а половой. Если пенис в эрегированном состоянии имеет длину приблизительно 20 сантиметров, плюс-минус 10, то длина интегрированного полового органа в составе пищевода, желудка, прямой кишки и собственно полового члена составляет не менее 2 метров. Представляете разницу?

Не менее глобальные отличия в сравнении с предыдущим состоянием появились в овладевших тобой ощущениях.

В течение контакта ты постоянно чувствовал эрекцию интегрированного полового органа и все нарастающее возбуждение. Казалось, тело напрягается и извивается — что, в некотором смысле слова, являлось правдой. По мере того, как марсианская жужелица следовала вниз по пищеводу, опускаясь в желудочные глубины, ты испытывал все большие и большие содрогания, сопровождавшиеся онемением тела — впрочем, из-за своей сексуальной природы довольно приятным.

В желудке движение жужелицы замедлилось: ей, чтобы не раствориться, пришлось свернуться в непроницаемый для желудочных соков клубок. Но, оказавшись в прямой кишке, жужелица вновь расправила крылышки, приятное щекотание которых придало тебе новые сексуальные позывы.

Чем хорош марсианский секс, так это тем, что никогда не знаешь, проследует насекомое водным или сухопутным путем. Тебе повезло: подхваченная мутным потоком, жужелица выбрала первое. Выбравшись и отряхнув запачканные спермой крылышки, она деловито залезла в твое портмоне, вытянула оттуда оговоренную сумму и улетела, зажав свернутые в трубочку купюры колючими лапками.

А ты, после изматывающего оргазма, долго еще валялся на янтарной марсианской траве в полусонном оцепенении.

***

Видя мое затруднение, Матильда произнесет целую нотацию.

— Слушай внимательно, соколик, — небось, поумнеешь. Получаемое от секса удовольствие зависит не столько от партнера, сколько от тебя самого. Контролируя свой мозг, ты контролируешь восприятие внешнего мира, в том числе секс. Поэтому рассчитывать, что кто-то способен предоставить тебе лучший во вселенной секс, по меньшей мере наивно. Во время нашей беседы ты последовательно воображал секс с плутонянкой, затем сатурнианкой и, наконец, марсианской жужелицей. Ощущения, испытанные тобой в эти мгновения, по красочности не уступали имевшим место в действительности, а во многом и превосходили их. Признайся в этом хотя бы самому себе.

Ты до глубины души поразишься сказанному и прошепчешь растерянно:

— Но откуда вам известно о том, что я вспоминал?

— Все мужики об одном и том же вспоминают.

По мере того, как Матильда будет говорить, она начнет закутываться в шаль, а на заключительной фразе повяжет на голову темный платок и сгорбится в углу, мигом превратившись из вызывающей блондинистой француженки в ничем не примечательную цыганку.

— Значит, никакого секса не будет? — расстроишься ты.

Из угла донесется ехидный смешок:

— Сюда является множество идиотов, рассчитывающих заполучить лучший во вселенной секс. Что я могу дать, кроме понимания того, что запрошенного товара не существует?! Механика секса незамысловата, любые спекуляции на сексуальную тематику скудны и сводятся к художественному описанию типовых вариаций. Но трактовка… О, тут полный простор для безудержных фантазий — но исключительно личных, и ничьих больше!

— Но вы обещали лучший во вселенной секс!

— И ты заново пережил его в своем воображении, соколик, — заметит Матильда. — Что касается физического воплощения, извини. У меня лицензия на книжную лавку… Вот твой заказ, забирай!

С этими словами Матильда кинет тебе тоненькую брошюрку, затем задует свечу, в результате чего помещение погрузится в полную темноту.

Потом тебя выставят из темной комнаты.

Ты вновь очутишься в лавке, но не задержишься в ней, а быстро выйдешь из павильона и остановишься на залитой солнцем равнодушной улице. В твоей руке останется купленная брошюра.

Взглянув на обложку, ты прочитаешь: «Лучший секс во вселенной. 18+», — после чего надолго задумаешься.

Любовь неземная

Я встретил ее за день до окончания командировки, милую и грациозную. Девушка щебетала по смартфону не переставая — столь заразительно, что я решил:

«Мы словно две половинки: прекрасно дополняем друг друга. Ее мелодичность и моя пластичность. Эта девушка станет моей — или я не Оргон с планеты Плаасти».

И начал танец любви.

Мое тело совершало высокие прыжки и крутилось вокруг оси, завертываясь пружиной. Тянулось к избраннице и сейчас же откидывалось, в опасении получить отказ. Совершало колебательные движения, демонстрируя неодолимую страсть, и одновременно вопрошало всеми своими изгибами:

«Как тебя зовут, незнакомка?»

Представьте, она поняла вопрос, заданный на языке хореографии, и представилась:

— Арина.

В восторге я исполнил несколько головокружительных па и — со стуком коленных чашечек об асфальт — распростерся перед красавицей ниц.

На следующий день мы расписались.

— Арина, ты согласна выйти замуж за Оргона с планеты Плаасти? — прозвучала ритуальная фраза.

— Да, — молвила моя возлюбленная.

От переливов ее прелестного голоса я терял координацию.

— Оргон, ты согласен взять в жены Арину с планеты Земля?

В ответ я утвердительно взвился в воздух.

Через полчаса — уже в качестве супружеской пары — мы отбыли на Плаасти.

Ночь, проведенная среди звезд — на комфортабельном космическом лайнере, — оказалась незабываемой. Я двигал тазом — Арина голосила. Я двигал тазом — Арина голосила. Я двигал тазом — Арина голосила. Так, в гармоничном слиянии женских вскриков и ритмических мужских движений, минуло время.

Утром в каюту для новобрачных подали заказанный для жены завтрак. Мы на Плаасти подзаряжаемся непосредственно от звезд, поэтому в биологической пище не нуждаемся.

Пока Арина завтракала, я разминал мышцы.

Насытившись, она набрала на смартфоне номер и защебетала:

— Мама?.. Да, все хорошо — летим… На завтрак подали мясные рулетики… Нет, обычная говядина. То есть я не нашла отличий. Все как на Земле… Нет, мясо было хорошо прожарено. Все как я люблю… Что подадут на обед, не знаю. Как выясню, обязательно позвоню… Как Оргон? А что с ним сделается: все время танцует… Нет, это нормально. Они на Плаасти все такие, разве я не предупреждала?!

Не успел я закончить утреннюю разминку, как жена набрала другой номер.

— Сестренка?.. Да, у меня все хорошо, лечу на Плаасти… Только что говорила с мамой. Она спрашивает: Как на звездолете кормят? А я отвечаю: На завтрак подали мясные рулетики, говяжьи. Мама такие не любит, а по мне — так ничего. Хорошо прожаренный… И ты тоже любишь? Ну надо же!.. Что подадут на обед, не знаю: меню еще не готово… Созвонимся… Обязательно передам… Пока, сестренка!.. Оргоша, моя сестра передает тебе привет.

Удивительно, но звуки ее голоса — слишком громкие и повторяющиеся — не вызвали во мне прежних чувств. Что-то остановилось в душе.

Испугавшись, что разлюбил — и это после столь бурной ночи! — я исполнил танец семейной верности. Мое тело то мучительно изгибалось в разные стороны, трепеща от внутреннего перенапряжения, то вновь расслаблялось и выразительно замирало.

«Мы одна семья, мы соединены навеки!» — утверждал я в чистосердечном порыве.

А Арина уже набирала новый номер:

— Ника, обнимаю!.. Спасибо за поздравления… Я на звездолете, лечу на родину мужа… Да, планета Плаасти. Дурацкое название, а что поделаешь?.. Уже подали завтрак, прямо в постель. Такие симпатичные мясные рулетики из говядины… Нет, ничем не отличаются… Моя мама говядину не любит, а мы с сестрой — очень даже… Да, с ними переговорила, родные счастливы, поздравляют… Нет, прожарено хорошо: овальный такой мясной рулетик… А обеденное меню не известно — я обязательно сообщу… Пока! Дел по горло, не успеваю. Нужно всех девчонок обзвонить.

Кто-нибудь, заткните мне уши — или рот этой болтливой землянке! Не могу слышать о мясных рулетиках!

Мое тело затрепетало от переизбытка энергии и выплеснуло ее наружу. Движения сделались резкими и разбалансированными: части тела танцевали независимо друг от друга, в странной последовательности. Каждое движение выражало непримиримое изумление и непередаваемое отчаяние.

Это был танец развода.

Людочка

Заплаканная Людочка глядела в окно, на сугробы. Отчим — злой и нехороший человек — увозил ее с матерью в Дубай, на новогодние праздники. Самолет вылетал через четыре часа. В соседней комнате мать паковала чемоданы…

А Людочка мечтала о школьном бале. Он, наверное, уже начался. В актовом зале играет музыка, и Алеша Смирнов приглашает на танец другую девочку — скорее всего, Зинку Авдонину… А Людочка — из-за проклятого Дубая! — вынуждена терпеть подобное безобразие.

Нежданно-негаданно напротив пентхауза тормознула оленья упряжка. Таксист с широкой дедморозовской бородой озорно подмигнул и предложил:

— Подвезти тебя, девочка? Только быстро, а то уеду.

И Людочка решилась. Переодеваться не было времени: как была, в халатике, она выбежала на балкон и заскочила в упряжку, пискнув:

— До школы подбросьте, пожалуйста.

— Это мы мигом!

Таксист щелкнул кнутом, дикие олени взмыли в воздух и полетели вдоль улицы.

Надо же такому случиться, что именно в этот момент отчим заглянул в Людочкину комнату. Увидев, что никого нет, выбежал на балкон и увидел улетающую падчерицу.

— А как же Дубай? Мы на самолет опаздываем… — возмущенно рявкнул вдогонку. — Эй, ребята! — свистнул телохранителям Севе и Боре, которые у подъезда перетаскивали вещи. — А ну, вернуть девчонку немедля!

Сева и Боря запрыгнули в машину и дали по газам.

Оленья упряжка летела вдоль улицы на высоте 20 метров, а снизу за ней гнался «Гелендваген». Телохранитель Сева сидел за рулем, а телохранитель Боря высовывался в водительское окошко и орал:

— Стой! Стой, кому говорят?!

Видя, что догнать быстроногих оленей невозможно, Боря вытащил пистолет и принялся предупредительно палить в воздух. Животные сбили шаг, упряжка потеряла управление и клюнула носом вниз.

— Шпиндель заклинило! — охнул белобородый таксист, пытаясь удержать вожжи.

Но они почти прилетели.

Со всего размаха оленья упряжка врезалась в сугроб на школьном дворе. Людочка вывалилась из саней и, даже не отряхнувшись, побежала к спасительным дверям.

Новогодний бал начался — коридоры пустовали. По ним прогуливалась лишь Раиса Михайловна — самый вредный в городе завуч.

Увидев запыхавшуюся Людочку в домашнем халатике, Раиса Михайловна сильно удивилась и перегородила дорогу.

— Ты почему в неподобающем виде, Мятлева?

— Это… это костюм гномика, — нашлась Людочка.

— Ступай домой и немедленно переоденься.

— Раиса Михайловна, там… там… На школьном дворе оленья упряжка с Дедом Морозом разбилась! Всмятку!

Завуч ахнула и побежала разбираться, а Людочка, которую больше никто не задерживал, проследовала в актовый зал.

Как раз объявили белый танец, и Зинка Авдонина направлялась к Алеше Смирнову. Но Людочка успела: плечом оттерла соперницу и склонилась в пригласительном поклоне. А потом двое закружились в центростремительном танце.

Когда музыка достигла наивысшего пика, Людочка и Алеша поцеловались, и через три года у них родился ребенок.

Магический конфликт третьей степени

Когда, покинув таверну, я принялся разворачиваться, чтобы выехать на Древний Устермейский тракт, в бок моему каурому единорогу врезался маломощный дракон — не уверен даже, что огнедышащий.

Каурый, не ожидавший столкновения, отлетел в сторону. Я чуть не выпал из седла, но удержался и с возрастающим негодованием принялся наблюдать за реакцией Системы. Сообщения бежали непрерывной строкой и совершенно не радовали:

«Вы попали в транспортную аварию. Минус 20 баллов».

«Вашему единорогу нанесен материальный ущерб средней тяжести (ушиб бедра и порезы на коже). Для лечения необходимо 140 дерхемов. Вылечить единорога? Да/Нет».

«Вы можете подать иск, попытавшись взыскать убытки со второго участника аварии. Подать иск в Магический суд высшей инстанции? Да/Нет»

«Следующий сеанс общения начнется с рекламы».

Как уважающий себя эльф, я не обратился в судебные инстанции, а спрыгнул с седла и побежал разбираться лично.

Драконьим погонщиком оказался гном: низенький, как все представители этой расы, и донельзя угрюмый. Видя, как наглец приближается — вразвалку, словно не он впечатался в каурого со всей дури, — я вспылил и, чисто для острастки, применил магическое заклинание первой степени.

— Муда-аааааааааааа-ак!

Заряд аккумулированной энергии ударил гному в лицо и растрепал бороду, однако не свалил с ног, на что я искренне надеялся.

Валом пошли системные сообщения:

«Новейший жилой комплекс в экологически чистых дольменах. Выстроен еще древними дварфами! Ипотека по низким ценам».

«Вы использовали звуковой артефакт: Волшебный Горлодер с Отключателем Мозгов».

«Волшебный Горлодер с Отключателем Мозгов поставлены на подзарядку. Вы не сможете использовать их в течение двух часов».

«Ваш противник оглушен. Ему нанесен физический и моральный урон в 50 баллов. Сумма, за минусом комиссии, зачислена на ваш счет».

Гном — поди ж ты! — не только выдержал энергетический залп, но и имел наглость ответить. Обрамленные бородой толстые губы зашевелились обидными словами:

— Эй, эльф! Ты сам виноват в столкновении. Не нужно было подавать единорожьим задом из-за угла, непонятно разве?! Ты что, с магией дорожного движения не знаком? Кажется, у моего дракона ушиб голеностопа.

Логическое оружие — вот что я больше всего ненавижу. По-моему, хочешь сражаться, доставай из загашника боевые заклинания, а выставлять себя правым, прибегая к формальным уловкам, недостойно настоящего мага.

Система сообщала очевидное:

«Против вас применены логические доводы».

«Ваша логическая защита пробита. Минус 80 баллов».

Еще бы не пробита: я в самом деле нарушил магию дорожного движения. Но не обращать же внимание на облезлых драконов, управляемых всякими там настырными гномами!

Желая поставить не в меру убедительного погонщика на место, я выхватил из загашника новый артефакт — служебное удостоверение Эльфийской Прокуратуры — и потряс в воздухе.

Прокурорское удостоверение обладает замечательным гипнотическим эффектом: каждый увидевший его застывает в оцепенении — реакция надолго замедляется, а пульс учащается. Мозговые процессы в этот период практически исключены, поэтому используется документ редко — в чрезвычайных ситуациях.

Сказать по чести, применение логического оружия не может считаться чрезвычайной ситуацией, однако я сильно разгневался гномскими отговорками и желал уничтожить наглеца на месте.

Поплыли ожидаемые сообщения:

«Вы применили магический артефакт второй степени».

«Вашему противнику нанесен гипнотический урон в размере 120 баллов. Сумма, за минусом комиссии, зачислена на ваш счет».

Зеленые зрачки гнома в самом деле округлились, а движения сделались замедленными и плохо скоординированными. Я пребывал в полной уверенности, что сейчас — то есть после того, как съезжу драконьему погонщику по мордасам, — конфликт исчерпается сам собой.

Не тут-то было! Несмотря на понесенный урон, гном потянулся к загашнику с артефактами.

Я не сразу понял, какое магическое заклинание использовано, — лишь почувствовал в глазах странное мельтешение. Теперь мне противостоял не одинокий гном, но призванные им многочисленные свидетели. Они — вынырнувшие из дверей таверны, также из близлежащих лавок и городских улочек — вовсю обсуждали дорожное происшествие, при этом осуждающе тыкали в меня пальцами и требовали объяснений.

Необходимость объясняться со свидетелями привела меня в немалое беспокойство, что немедленно отразилось на сообщениях Системы:

«Против вас применено магическое заклинание „Честный свидетель“».

«Вам нанесен значительный моральный ущерб. Минус 175 баллов».

«Учитывая ваше плохое психологическое состояние, выражающееся в рассеивании внимания и невозможности принять верное решение, реклама начнется не в начале, а в конце следующего сеанса. Приятного просмотра!»

Возбужденная толпа свидетелей доминировала. В мой адрес доносились возбужденные вопли:

— Зачем задом подал, урод?

— Да он в таверне наклюкался хорошенько! Совсем пьяный!

— Его единорог дракошу покалечил!

— Сам виноват и сам же драться полез! Звуковая атака — своими ушами слышал.

— Все они, эльфы, не в меру драчливые!

Среди свидетелей имелись женщины и дети.

Я понял, что из бытовой — набить морду въехавшему в тебя одинокому хаму — ситуация превращается в критическую. Ввиду этого не оставалось ничего другого, как прибегнуть к корпоративной помощи — магическому заклинанию, позволяющему призвать на помощь дружественные силовые структуры.

Я выхватил из загашника артефакт «Тревожная кнопка» и привел в действие. Во все магические миры отправился незашифрованный — имеющий высший приоритет — тревожный сигнал:

«SOS! SOS! SOS! Нападение на работника Эльфийской Прокуратуры! Срочный вызов».

Через считаные секунды в стене таверны открылся брызжущий голубыми искрами потусторонний портал, откуда начали выпрыгивать ментомаги.

«Ментомаг» — эльфийская силовая структура, отвечающая за наведение порядка в доступных магических мирах. Ее представители сильны в первую очередь официальным статусом, а во вторую — официальной униформой, недаром их вызов относится к магическим заклинаниям третьей степени.

В полном соответствии с назначением, ментомаги принялись наводить на подведомственной территории порядок: разгонять собравшееся население, обезвреживая его требованиями:

— Предъявите документы!

— Есть ли у вас лицензия на проведение митинга?

— Здесь находиться запрещено.

Вскоре свидетели разбежались. На месте происшествия остались лишь непосредственные участники происшествия. Я проходил в качестве пострадавшего, в то время как мой оппонент — сильно наоборот, ввиду чего валялся на мостовой с заломленными за спину руками. Арестовали даже дракона, нацепив на его распяленные крылья чугунные блокираторы.

Система между тем сообщала:

«Вы нажали на тревожную кнопку, тем самым применили магическое заклинание третьей степени».

«Ментомаги прибыли по вызову через полторы секунды».

«Вашему противнику нанесен непоправимый моральный урон в 480 баллов. Сумма, за минусом комиссии, зачислена на ваш счет».

«Анекдот. У британца спрашивают: насколько лучше быть полуросликом, чем полным ослом? Британец отвечает…»

Я ощущал себя победителем. Все-таки прекрасно, что существуют ментомаги. А еще прекраснее, что они появляются по первому требованию — если у вас имеется удостоверение Эльфийской Прокуратуры, конечно.

В этот момент поверженный гном — он лежал на животе в неудобном положении и казался не способным к сопротивлению — предпринял последнюю отчаянную попытку. Я видел, как гномские щеки шевельнулись, а затылок дернулся вследствие неизбежной отдачи при произнесении магического заклинания.

Введенный в заблуждение облезлым драконом, которым себя никакой приличный эльф не осквернит, я недооценил погонщика — и очень напрасно. Потому что рядом с потусторонним порталом, брызжущим голубыми искрами, открылся посюсторонний, брызжущий розовыми. Из него на проезжую часть принялись выскакивать спецнагловцы — представители силовой структуры, комплектующейся из гномов и находящейся в подчинении Верховного Орднунга.

Первым делом раздался вгоняющий в ступор вопль:

— Внимание! Работает «Спецнагл»!

Принимая во внимание тяжелое магическое вооружение, которым оснащены спецнагловцы, ловить ментомагам стало нечего. Поэтому ментомаги не оказали даже формального сопротивления, лишь заискивающе — в то время, как их разоружали, — спрашивали:

— Ребят, и охота вам этой херней заниматься?

Как видно, пытались перевести разговор на дружескую волну.

Спецнагловцы не отвечали.

Через минуту ситуация поменялась радикально: уже я — благородный эльф! — лежал на грязной мостовой с заломленными за спиной руками. Рядом, стреноженный — величайшее для разумного животного оскорбление! — топтался поцарапанный единорог.

С трудом удалось разглядеть, как разоруженных ментомагов сопроводили до голубого потустороннего портала. Защитники правопорядка исчезали в нем с растерянными улыбками.

Система выдала:

«Именем Верховного Орднунга, вы подверглись аресту за нарушение магии дорожного движения. Минус 2500 баллов».

«Ваш остаток на счете ниже допустимого лимита. Удостоверение Эльфийской Прокуратуры аннулировано».

«Намерены ли вы воспользоваться услугами платного адвоката? Да/Нет».

«Заказать популярный самоучитель „Я умею ботать по фене“? Да/Нет».

«Забронировать одиночную камеру в городской тюрьме? Стоимость 50 дерхемов в сутки. Да/Нет».

«Анекдот. Сидят в одной камере гном, орк и эльф. Кто из них гномит сокамерников?»

Подземный житель, разумеется — кто еще?!

Как я облажался: буквально на ровном месте! Кто мог подумать, что ничем не примечательный гном — погонщик маломощного дракона — является важной шишкой в аппарате Верховного Орднунга?!

Май Вилладж Ньюс

Яндекс обещал прекращение снега, однако, снег не прекращается — падает и падает с неба. И это в 21 веке!

***

Калитку завалило, открывается с трудом. Это нарушает мои конституционные права на свободное перемещение.

***

Вечером на улице не зажегся фонарь. Соседний дом погружен в зловещую темноту. Председателю кооператива пора задуматься о замене лампочки.

***

Снег не прекращается. Население начинает испытывать бытовые неудобства. Чтобы попасть в сортир, пришлось копать траншею. Куда смотрят коммунальные службы?

***

Сказал сторожу, что фонарь напротив моего дома не светит. Сторож обещал передать тревожное сообщение по инстанциям.

***

Поземка метет и метет, причем очень неравномерно. От соседского забора снег смело практически весь, зато у моего забора образовался огромный сугроб. Подобное социальное неравенство нетерпимо.

***

Вечером погасли еще четыре фонаря, в результате чего улица погрузилась в полную темноту. Настроения близки к паническим.

***

Сторож сообщил, что некому отдать команду на ремонт фонарей — председатель кооператива приболел. Медицинские службы у нас тоже ни к черту.

***

Промелькнуло сообщение, что в соседнем кооперативе вскрыли и обворовали дом. Эскалация напряженности. Жители готовятся к худшему.

***

Популярный канал «My Village News» продолжает ежедневные трансляции. Следите за новостями!

Мама, это я

Звонок в дверь.

— Кто там?

— Мама, это я.

— А почему идентификационной карточкой не открываешь?

— Потерял.

Дверь отворяется. На пороге — немолодая женщина, в домашнем халате и с револьвером в руке.

— Повернись спиной и встань на колени.

Парень послушно выполняет требуемое.

— Хорошо. Теперь отвечай. Дата твоего рождения?

— 5 февраля 2219 года. Теперь убедилась?

— Ничего не значит. Паспортные данные могли взломать.

— На мне моя одежда.

— Тоже ничего не значит. Ее несложно скопировать.

— Тем не менее я твой сын.

— Может, да, а может, нет.

— Ладно, спрашивай.

— Что у нас было на завтрак?

— Яичница.

— Из скольких яиц?

— Из трех.

Звонко щелкает курок. Теперь он во взведенном состоянии.

— Э, мама, поосторожнее с оружием! Вообще, ты разбила четыре яйца. Одно — тебе, три — мне. Если ты это имеешь в виду.

— Теперь верно.

— Можно встать?

— Нет.

— Почему?

— За окнами пролетал дрон. Он мог засечь количество яиц в яичнице.

— Тогда спроси о чем-нибудь еще.

— О чем мы разговаривали за завтраком?

— О чем обычно. О том, чтобы я не опоздал. О том, не задержусь ли.

— Еще?

— Но я не помню каждое слово!

— Придется вспомнить.

— Ну… Еще о моей подружке. Точно! Ты спросила, не собираюсь ли я узаконить отношения.

— Верно.

— Все на этом?

— Нет. Дрон пролетал как раз в этот момент. Мог прочитать по губам.

— Тогда спроси что-нибудь еще.

— Какого цвета твоя зубная щетка?

— Зеленого.

Дуло револьвера приопускается.

— А до этого была какого цвета?

— Синего.

Резкий рывок и крик:

— Не двигаться, тварь!

Парень — руки на затылке — пригибается еще ниже и уговаривает:

— Мама, ну ты чего?! Я перепутал. Не синего — та была не прошлая, а позапрошлая. А прошлая — оранжевая. На ней еще ручка треснула, поэтому я сменил на зеленую. Но это случилось почти сразу, поэтому я позабыл.

— Хорошо, последний вопрос.

— Давай.

— Какая игрушка в детстве была твоей любимой?

— Бельчонок. Потом ты его выбросила, потому что у него отломалось полхвоста. Дроны не могли засечь: они тогда еще не летали.

— С какой стороны отломалось: с правой или левой?

— Ни с левой, ни с правой. С нижней.

— Верно.

— Мама!

— Сынок, это действительно ты! Как ты ухитрился потерять карточку?

— Сам не знаю. Украли, наверное. В супермаркете. Или на стоянке геликоптера.

— Ну ничего. Закажешь новую.

Парень поднимается с колен и проходит в комнату.

Сначала они просто звонили, представляясь должностными лицами и пытаясь получить личную информацию. Потом научились подделывать номера телефонов. Потом — подделывать голоса, после чего стало невозможным определить, с кем общаешься: с близким человеком или мошенником. Потом мошенники начали посылать вместо себя белковых клонов — все с той же целью: похищения ценной информации. Кусочки фальшивого мира в реальном. За счет того, что клоны производились нелегально, предъявить обвинение организатору преступления было сложно. В случае неудачи преступники теряли клон, но одна удача искупала десяток провалов. И лишь человеческая память сопротивлялась подделке, поэтому выяснение того, что человеку — или не человеку? — известно, оставалось единственной возможностью отличить хомо сапиенс от белкового клона.

— Сынок, кушать будешь?

— Да, мама. Но сначала заявлю о пропаже карточки. Нужно, чтобы ее заблокировали.

— Конечно, сынок.

И тут…

Слышится, как в дверной замок вставляется идентификационная карточка. Замок послушно проворачивается, и с порога раздается знакомый голос:

— Мама, я пришел!

Резкий рывок. Револьвер выхвачен из кармана халата. Направляется то в одну, то в другую сторону. Кульминация и полное напряжение физических и душевных сил.

— Стоять, твари! Сейчас будем разбираться, кто из вас кто.

Медуза-I

Жизнь состоит из событий, скрепленных каузальными связями. Это означает: каждое предшествующее событие составляет причину последующего. Если каузальные связи обрезать, жизнь распадется на отдельные бессвязные повторяющиеся моменты — время как понятие исчезнет.

— Что ты наделал? — всхлипнула донельзя расстроенная Аня.

— Что? — не понял Максим.

— Как ты посмел критиковать академика Абаз-Гулыдова?! Нет, как ты посмел?!

Аня толкнула Максима в грудь и выбежала из каюты, со словами:

— Я улетаю на Титан, немедленно!

У молодого ученого защемило сердце. И мысли перемешались — настолько сильно, что сдавило теменные области. Максим, что называется, поплыл: его сознание закружилось причудливой мозговой спиралью и подалось вперед, тогда как тело осталось на месте. Но это было временное недомогание.

Очнувшись от транса, Максим бросился за удаляющейся Анной. Он бежал по коридорам орбитальной станции, расталкивая встречных локтями. Некоторые при виде столь бесцеремонного поведения оборачивались. Один за другим мелькали станционные иллюминаторы. За иллюминаторами, во тьме вселенной, — во всей своей космической первозданности — висела Медуза-I.

В одном из коридоров Максим наткнулся на академика Абаз-Гулыдова, одетого в обычную для себя светлую тогу. Старец манил молодого человека пальцем.

— Прошу прощения, Казбек Харабекович! — изумился Максим. — Но вы пять лет назад умерли!

— Запомните, молодой человек, — Абаз-Гулыдов погрозил молодому ученому пальцем, тем самым, которым за секунду до того манил, — Анизотропность пространства никак не коррелирует с энергетическим тензором. Запомните это и впредь не совершайте детских ошибок, — закончил академик строго и умиротворенно, абсолютно теми словами, как при их первой и единственной встрече.

Максим рванулся прочь, но защемило сердце. Виски сдавило болью, отчего мысли в голове перепутались. Сознание растянулось и закрутилось мозговой спиралью, но тут же восстановилось: острое и углубленное, как никогда.

Тогда Максим увидел Аню.

— Что ты наделал? — всхлипнула девушка, и глаза ее наполнились слезами.

— Что? — не понял Максим.

— Как ты посмел критиковать академика Абаз-Гулыдова?! На международной конференции его памяти! Рядом с астрономическим явлением, которое Казбек Харабекович первым теоретически обосновал, а потом и открыл?!

В расстроенных чувствах, девушка указала на висящую за иллюминатором Медузу-I — единственную в их галактике миниатюрную черную дыру.

Рядом с иллюминатором хищно улыбался академик Абаз-Гулыдов с кудрявой седой бородой, в белоснежной тоге. Старец — уже не живой, но по-прежнему живописный — скалил зубы с висящего на стене портрета.

— Я улетаю на Титан, немедленно! — взвизгнула Аня.

Девушка толкнула Максима в грудь и выбежала.

Максим бросился следом. Он мчался, не обращая внимания на участников международной конференции, задержавшихся на обсуждение и теперь только выходящих из залы. Участники с недоумением отстранялись от молодого ученого, дерзнувшего выступить против признанного научного авторитета, а теперь несущегося по коридорам, не разбирая дороги.

От скорости у Максима защемило сердце. Временное недомогание, видимо. В голове на мгновение потемнело, а мысли смешались и словно закрутились мозговой спиралью. По счастью, ясность сознания тут же восстановилась.

Максим догнал Анну и схватил за руку.

— Что за ахинею ты нес на конференции? — взвизгнула Аня.

— Каким местом ты слушала, дорогая? — не подумав, брякнул Максим. — Давно пора признать, что псевдоэвклидово пространство-время не вписывается в уравнение Бирхема. Гравитация не имеет к черным дырам отношения! Мои расчеты по Медузе-I доказывают это неоспоримо.

— Но это неприлично — критиковать юбиляра!

— Не путай науку и чувства.

Максим попытался обнять Аню, но девушка толкнула Максима в грудь, с истеричными выкриками:

— Между нами все кончено! Я возвращаюсь на Титан, немедленно. «Академик Абаз-Гулыдов» отлетает через двадцать минут, я успею. Нам незачем встречаться.

Через час после того, как звездолет отчалил от орбитальной станции, Максим понял, что жить без Ани не может. Он бросился к космическому челноку, чтобы догнать «Академика Абаз-Гулыдова» и возвратить возлюбленную. Молодой человек несся по коридорам орбитальной станции, расталкивая локтями задержавшихся на конференции участников. За спиной раздавался ропот возмущения.

Запрыгнув в первый свободный челнок, Максим ринулся за звездолетом в погоню — по кратчайшему курсу, проложенному в непосредственной близости от горизонта событий Медузы-I. Когда звездолет уже появился на экране радара, у Максима защемило в грудине, а сознание поплыло. Похоже, в расчеты вкралась ошибка.

Сознание быстро возвратилось. Это означало, что академик Абаз-Гулыдов ошибся: анизотропность пространства все-таки коррелировала с энергетическим тензором. За горизонтом событий изменялась не гравитация, а каузальность. Причинно-следственные цепочки обрывались, в результате чего события приобретали хаотичную последовательность.

Сделанное Максимом открытие тянуло на нобелевку — в том случае, конечно, если жив соискатель. Но возможность доказать собственное существование после попадания за горизонт событий отсутствовала более чем полностью.

Смирившись с печальной участью, Максим услышал, как Аня в каюте — незадолго до того, как толкнуть его в грудь, — взвизгнула:

— Что ты наделал?

Максим не ответил. Расслабившись, он продолжал переживать каузальные фокусы, которыми забавлялась с его плененным сознанием Медуза-I.

Меморифилия

Я коллекционер: занимаюсь тем, что собираю пригласительные билеты. Страсть редкая: называется меморифилией. Профессиональные собиратели наперечет, моя коллекция пользуется заслуженной популярностью.

Не против, если я продемонстрирую наиболее ценные экспонаты и коротко о них расскажу?

Вот билет в новопитерский кинозал «Сады Гипериона». Бумага писчая, отбеленная. Форма билета квадратная — если, конечно, не считать оторванного корешка, с которым она была бы прямоугольной. Билет использован, но это не умаляет его ценности — даже повышает, так как доказывает подлинность экспоната.

«Вещи есть жизнь, а жизнь есть вещи» — вот девиз истинных коллекционеров.

Палитра сине-белая: белоснежный фон с синей рамкой, сверху утолщенной. Там — белым по синему — пропечатано название кинозала и его адрес, также слоган: «Иного познать не дано, кроме искусства кино». В рифму, обратили внимание? Вот поэтому я и собираю не что-то другое, а пригласительные билеты: они — как в этом случае — смыкаются с высокой поэзией и философией.

Тем же синим цветом указан вид приглашения: билет в кино.

На белом фоне черной краской — автоматическим принтером — отпечатан блок с переменной информацией: зал 2, ряд 12, место 34, дата и время киносеанса: 20-07-3027, стоимость билета: 3040.00.

На обороте можно увидеть выполненный в той же цветовой гамме рисунок: старинный кинопроектор, из которого выходит световой луч. В древности такие аппараты использовали для передачи изображения на экран.

Как видите, меморифилия приобщает не только к поэзии и философии, но также к истории и другим техническим дисциплинам.

Рекламная надпись на обороте гласит: «Кинозал „Сады Гипериона“ оборудован по последнему слову науки — специально для того, чтобы вы получили наивысшее удовольствие от искусства кинематографии».

Что касается меня, то я наивысшее удовольствие безусловно получил, ведь на этом сеансе познакомился с Лаурой. Она сидела на месте 35, по правую руку от меня. С этого дня все у нас закрутилось. Впрочем, это личное и не имеет к меморифилии как одному из видов коллекционирования прямого отношения.

Второй экспонат коллекции — приглашение на свадьбу.

Отпечатано на тонком лакированном картоне, на каком обычно печатают праздничные открытки.

Тона желто-бежевые. На свадебных приглашениях используют либо желто-бежевые, либо розовые тона, обязательно мягкие — в пастельной манере.

На рисунке изображены цветы, название которых в силу их размытости определить трудно — во всяком случае, мне не удалось. Может, незабудки, а может, гладиолусы — хотя встречаются ли фиолетовые гладиолусы? Желтым цветом отрисованы обручальные кольца, переплетенные с намеком на то, что отныне жизни жениха и невесты неотделимы одна от другой. Углы заполнены абстрактными — напоминающими вензеля — завитушками. Весьма живописно.

Свадебное приглашение — один из моих любимейших экспонатов.

Надпись гласит: «Лаура и Марк приглашают дорогого гостя на свое бракосочетание. Торжественное мероприятие состоится 15 января 3028 г. в 12:00 в ресторанном комплексе „Красна-девица“ по адресу: Новопитер, ул. Лунных первопроходчиков, 16».

Оборот приглашения пустой. Обычное дело: заказ делают брачующиеся, а им не резон тратить лишние деньги на двухстороннюю печать. Типографии придумают, как ободрать клиента до нитки, но здесь хотя бы подобие выбора остается.

Сэкономить решила Лаура, хотя я соглашался на двухстороннюю. В тот момент я был на все согласен, настолько ошалел от счастья.

За что люблю меморифилию, так это за многогранность. Помимо прочего, она заставляет задуматься! Если бы не сравнение пригласительных билетов, ни за что бы не стал влезать в экономические дебри: лишь увлечение дало повод к размышлению.

Третий экспонат, который хочу вам показать: билет на Луну.

Размером он вдвое больше свадебного приглашения: транспортная фирма не поскупилась. Картон в мелкой гофре, очень толстый и плотный: такой не переломишь. Специально для того, чтобы пассажирам было удобно складывать, выдавлены сгибы. В итоге, билет после складывания становится компактным, хотя заметно увеличивается в толщине.

Палитра черно-желтая — понятно почему: желтая Луна висит в черноте космоса, освещаемой позолоченными звездными блестками. Рисунок продолжается на обратной стороне. Если на лицевой видны лишь Луна и звезды, то на обороте — все планеты Солнечной системы… вместе с Солнцем, разумеется.

Любопытны надписи.

На лицевой стороне отпечатано: «Билет на космическое путешествие. Место отправки: космопорт „Новопитерский“. Место назначения: Луна-1. Время отлета: 17 января 3028 г. в 15:40 по местному времени. Быть в космопорту не позднее чем за 1 (один) час до отлета, с целью регистрации и посадки».

Впечатаны наши с Лаурой имена.