Бесплатный фрагмент - Ничего хорошего

Об авторе

Таня Кошкина — современный автор социальной прозы. Она пишет не о том, «как надо», а о том, «как бывает». Без прикрас, без морализаторства, без попытки причесать реальность под глянцевую обложку.

Её творчество — попытка создать многогранные, реалистичные и психологически достоверные произведения о людях, любви, боли, борьбе, выборе и искуплении.

Её герои — ребята из соседнего двора. Ваши друзья. Ваши соседи. Вы сами. Под простыми сюжетами скрываются размышления о социальной изоляции, влиянии окружения на личность и о том, как материальные ограничения формируют наше сознание.

Книги Кошкиной — нишевая литература. Для тех, кто привык делать акцент на внутреннем мире, а не на внешних событиях. Они освещают вопросы, которые мы гоним прочь, лёжа без сна, когда остаёмся наедине с собой.

Книга предназначена для лиц старше 18 лет.

Содержит сцены употребления алкоголя и описание депрессивных состояний.

Все персонажи и события вымышлены. Любые совпадения с реальными людьми случайны.

Глава 1 Вечная скорбь

Если меня спросят: какая самая ужасная вещь на свете, я отвечу — участие.

Та самая чистенькая рука, снисходительно протянутая падшему. Самовозвышение в попытке контролировать чужую боль. Натянутая на себя со скрипом роль Бога.

Самая мерзкая ложь… Я сыт ей по горло.

3:27

Судя по всему, я опять не усну. Сколько вообще человек может жить без нормального сна? И как скоро я лишусь рассудка? Как жаль, что мне всё равно…

Тихий щелчок, крошечное оранжевое пламя ласкает очередную сигарету. Воздух в комнате так пропитался дымом, что трудно дышать. Проветрить, что ли…

Я лежу на кровати прямо в одежде. Да-да, в той самой одежде, в которой ходил по улице, представляешь? А ещё курю. Прикинь, прямо в постели. И весьма дурно сплю вторую неделю. Комбо. Наслаждайся!

Вытягиваю руку и с чувством демонстрирую потолку средний палец.

В горле застревает комок. Делаю выдох, слишком громкий в гробовой тишине моего прокуренного склепа. И вдох. Всхлип. Как девчонка, ей-богу. Хорошо, что никто не видит, снова бы стали тыкать в лицо своим дешёвым сочувствием.

3:32

Яркие зелёные цифры на дисплее, словно маяк. Единственный источник света, не считая тлеющей в моих пальцах сигареты. Какая по счёту это ночь? Днём всё как будто бы проще. Днём я научился забываться. Но ты не даёшь мне спать. На мой взгляд, это подло.

С полки в шкафу на меня смотрит «Лагавулин». Я не вижу его, но знаю, что он там. Подарочная упаковка, дорогой презент. Перспектива выжрать его в одну глотку очень соблазнительна. Это было бы лучшим обезболивающим, но что-то меня останавливает. Это слишком ценный подарок. Твой подарок…

Потому остаётся старый добрый Нимесулид, он хотя бы поможет справиться с головной болью. Против боли посерьёзнее у меня больше нет инструментов.

***

Свет.

Яркий, белый, раздирающий глаза. Не оставляющий выбора, кроме как поглубже утопить лицо в подушке.

— Какого хрена тут происходит? — вяло мычу в слои синтепона, постепенно возвращая связь с реальностью.

— Воскрешение!

Голос недовольный. У неё всегда недовольный голос, как, впрочем, и выражение лица.

— Мило. К слову, не припомню, когда ты возвращала мне ключи, — поворачиваю голову ровно настолько, чтобы она могла разобрать мои слова.

Закатывает глаза.

— Просто нужно меньше пить.

Связка ключей с характерным металлическим бряканьем падает в паре сантиметров от моего лица. Бесит, что подловил?

— А я, кстати, и не пил.

— Два часа дня!

— Просто бессонница.

Снова эта гримаса. Мир удивителен: теперь я не вижу на этом некогда привлекавшем меня лице ничего притягательного. Не так давно мне хотелось срастись с ней в единое целое, сейчас я хочу только одного — чтобы она поскорее ушла.

— Шторы можно было и не открывать, — шарю по тумбочке в поисках заветной пачки.

Моё утро начинается не с кофе.

— Темно как в гробу, я ничего не вижу. Переживёшь!

Хмыкаю. За что люблю Лесю, так это за честность. Держу пари, за последние несколько месяцев я осточертел всем вокруг, но она единственная, кто говорит об этом, не играя в вежливость.

Тишину нарушают банальные бытовые звуки: скрип пола, шуршание вещей, которые Леська нервно утрамбовывает в объёмную спортивную сумку. Ты думаешь, мне не жаль? Совру, если скажу, что нет. Жаль, но не более. Мне не больно, мне как будто бы уже не может быть больнее.

— Давай помогу?

На секунду большие зелёные глаза смотрят на меня почти по-прежнему. Без презрения, без гнева. Но это лишь мимолётная иллюзия.

— Сама справлюсь.

Пока Леся ищет во всех комнатах свои бытовые мелочи, я шаг за шагом, закидываю себя в объятия давно начавшегося дня.

— Чай?

— Обойдусь.

Звук застёгивающейся молнии: сначала сумка, затем сапоги. Время прощаться. На секунду замирает, глядя в глаза.

— Прости, что так вышло, — не придумываю я ничего лучше.

Леся вздыхает, оглядывает прихожую, будто пытаясь запомнить каждую деталь примитивного интерьера. Возможно, ей тоже жаль. Но не более.

— Тебе нужен врач, ты не справляешься. Ты болен.

Проявившееся на секунду участие разбивается о мою холодную ухмылку.

— Береги себя, Лесь.

Дверь хлопает, слышно, как по бетонной лестнице стучат, удаляясь, её каблучки. Тише, тише, тише…

Глава 2 Апатия

Снег срывается рваными клочьями, прилепляясь к лобовому стеклу, словно они не виделись целую вечность. Рыжие пятна поворотников размываются в общем пейзаже шоссе, сливаясь в мутные световые фигуры.

— Съезд!

— Что, прости?

Голос коллеги вырывает меня из задумчивости. Ловлю себя на мысли, что она уже давно что-то говорит, только я ни хрена не слушаю.

— Мы проехали, — взволнованно поясняет менеджер. — Ты в порядке? Может, остановимся?

— Я всего лишь пролюбил съезд! В этих развязках чёрт ногу сломит, — раздражённо бросаю в ответ.

Грубо. И глупо. Это только моя вина, Таська тут ни при чём, а ей ещё и придётся объясняться перед клиентом за опоздание.

— Прости, — пытаюсь дать заднюю, — просто плохо спал.

Вздыхает. Явно хочет что-то сказать, но вместо этого деликатно молчит. Деликатность — её второе имя. И сейчас это бесит.

Вообще, Тася — потрясающий менеджер. Нет ни одного монтажника, который бы не был счастлив с ней работать. И я не исключение. Она не глупит, всегда идёт навстречу, никогда не подставит, оперативно решит все проблемы. Про себя мы с мужиками зовём её Тайка-зайка. За характер. Внешне она больше похожа на медведицу: высокая, крепкая, широкоплечая, с грубоватыми будто наспех вытесанными чертами лица.

— Тормозни-ка! — просит Тася, когда у дороги появляется заправка.

— Мы опаздываем, — мягко замечаю я.

— Ничего страшного.

Выходит из машины и идёт к стеклянным дверям заправки.

Девочки. Вечно им что-нибудь нужно, словно дети. Я привык работать с женщинами. Половина инженеров и практически все менеджеры в компании — представительницы прекрасного пола. Балансировать между ними и работягами с объектов — та ещё задачка. Иногда это сложно, но в целом терпимо. Работа — мой буфер, мой остов. Помнишь твои советы всё поменять? Учёба, перспектива, поиск себя… Как думаешь, где бы я сейчас был без своих объектов, командировок и вечеров в монтажке? Правильный ответ –…

Стук в стекло отвлекает от мыслей. Тася держит в руках два стаканчика кофе и «Сникерсы». Открываю ей дверь.

— Держи.

— Не стоило.

— Ешь и поедем, — торопливо откусывает от своего батончика. — На тебя смотреть больно: неспавший, некормленый.

— Спасибо, с меня причитается.

— Забей. Давно в отпуске был?

Хмыкаю, отпиваю кофе. Проклятое участие, Тайка в нём профи.

— Не знаю такого слова.

— Зря. Тебе бы реально отдохнуть, выглядишь неважно.

— Зато ты всегда красотка, — слегка грубовато показываю, что разговор окончен.

***

Объект небольшой, у Таськи почти всегда такие. Ей не доверяют серьёзных клиентов и крупные контракты, она слишком простая для успешного продажника. Зато с мелкими всегда стопроцентный успех. Хорошо, что удалось всё сделать днём, ночные работы я бы точно не выдержал. Хотя с моей бессонницей это было бы самое то.

К вечеру сил хватает только на то, чтобы добраться до дома и прямо в куртке рухнуть в кровать. Не хочу общаться, не хочу гулять, не хочу есть — ничего не хочу.

Снова и снова прокручиваю в голове одни и те же мысли. О тебе. Они все о тебе.

Я бы мог поступить иначе. Всё могло бы быть иначе. Я так виноват перед тобой…

***

Гомон, смех и дерьмовая музыка. Биты неприятной пульсацией отдаются в висках. Головная боль — мой привычный спутник. В квартире полно людей, веселье в полном разгаре.

Не так я представлял себе пятничный вечер. Но друзья решили, что устроить бедлам в моей квартире — гораздо более удачная идея, чем позволить пить в одиночестве. Спасительное общество, лицемерная вовлечённость. Но у меня просто нет сил сопротивляться.

На балконе никого. Это везение или награда? Мне плевать. Медленный вдох. Горький дым совершает своё путешествие внутрь, наполняя лёгкие ядом. Медленный выдох. Вдох-выдох. Я стою здесь уже слишком долго, впрочем, какая разница. Здесь тихо и холодно, но, я бы даже сказал, уютно. Хоть мой балкон и не является образцом первоклассного дизайна. Здесь куча вещей. Помнишь вечную ругань из-за этого бардака? О, увидь ты, что творится сейчас в квартире, это была бы та ещё сцена. Ухмылка невольно дёргает губы, одновременно предательски щиплет глаза. Стараюсь отвлечься, смотрю на пейзаж.

Город прекрасен в своей вечерней иллюминации. Жалко, что ты этого не видишь…

Щелчок. Кто-то решил составить мне компанию? Не оборачиваюсь. Если честно, мне всё равно. Хоть и обидно за разрушение моего идеального одиночества.

— Привет.

Голос женский.

— Привет, — безразлично бросаю в ответ.

— Здесь можно курить?

— Валяй.

Девушка становится слева, слегка двигает меня бедром, обеспечивая себе проход к открытой секции окна. Я невольно зацепляюсь за неё взглядом — интересная внешность.

Гостья, будто не обращая на меня внимания, неспешно затягивается, разглядывая утонувшую в прохладных сумерках улицу.

— Я тебя раньше не видел, — зачем-то говорю я.

Наверное, мне просто неловко стоять так близко в тишине, а уходить я не собирался.

— Потому что меня здесь раньше не было.

— С кем ты пришла?

— С Ярославом. Красильниковым.

Я приковываюсь к ней взглядом. Это весьма любопытная деталь. Яр — младший брат одного из приятелей моего приятеля. По сути, я ничего о нём не знаю, кроме того, что он выглядит и ведёт себя как задрот.

— Неожиданно.

— Почему? — девушка, наконец, поворачивает ко мне голову. Черты лица словно рисовали крупными мазками: брови, скулы, глаза…

Я нагло вытаскиваю сигарету из её пачки:

— От тебя пахнет сексом, а от Яра — нет.

Дичайшая пошлость, да и хрен с ней. Не хочу играть в джентльменство в собственном доме. Чем скорее они все уйдут, тем лучше. А в девчонке и вправду есть что-то манкое.

Едкая ухмылка на хорошеньком личике.

— Может, плохо принюхивался?

— Возможно…

— Чем ещё от меня пахнет, мсье Гренуй?

Смотрит пристально, с явным интересом. Для фривольной беседы ты выбрала не того партнёра, киса.

— Табаком и одиночеством, — вдох-выдох. — Ты как бы со всеми, но на самом деле совсем одна.

Уголки её губ дёргаются.

— Сдаётся, в этом мы похожи.

— Угадала.

Лёгкие совершают ещё один цикл, вновь прогоняя отравленный воздух по кругу.

Называю своё имя и протягиваю ей руку.

— Софья, — мягкое пожатие, ледяные пальцы.

— И кто ты, Софья?

— Кем может быть женщина, от которой пахнет сексом и одиночеством? — интонация с вызовом.

Девушка щурится, стряхивая пепел в раскрытое окно.

— На эскортницу ты не похожа.

Смех. С самоиронией у барышни всё в порядке, чего не скажешь о самооценке.

— Я всего лишь фельдшер.

— Ммм… Выходит — полезное знакомство.

— Может, и так…

Интересно, как скоро ты ко мне приедешь, если всё продолжится в том же духе?

У неё вкусный аромат. Я не могу распознать этот запах, но он как будто бы мне знаком.

— Пошли. Тут холодно.

Раскрываю дверь и кивком приглашаю её пройти в комнату.

Глава 3 Похоть

Голова трещит, как испорченная рация. Сон, благосклонно посетивший меня этой ночью, не сильно помог.

Невольно сравниваю себя с местным дворником, с каждым шагом отправляя в чёрный полиэтиленовый пакет то очередную бутылку, то упаковку от пиццы. Славно, что сегодня не нужно на работу, представляю, как феерично бы я смотрелся, блюя со стремянки.

К вечеру даже немного привожу квартиру в порядок. В целом, урон незначителен: сломанная полка да пара прожжённых дырок в линолеуме. Я даже прибрался, тебе бы понравилось…

Понимаю, что внезапный порыв аккуратизма выел все силы. Было бы славно доползти до душа, обычно он хоть немного бодрит. Не подводит и в этот раз, начинаю чувствовать себя человеком.

В холодильнике ещё одна бутылка полусладкого — редкая дрянь, но с похмелья пойдёт. Пью прямо из горла, к чему эти условности? Какой сегодня день? Суббота?

Раскатистая мелодия дверного звонка резко врывается в тихое пространство пустой квартиры. Вздрагиваю от неожиданности и тут же злюсь на себя — испугался, как мальчишка. Кого ещё принесло?

Первая мысль — не открывать. Соседи или участковый — пускай отправляются к чёрту.