Бесплатный фрагмент - Невероятные приключения Эмили

Было обычное выходное утро. Дом ещё не успел проснуться ото сна, а на кухне уже пыхтела каша. Мне не спалось ночью. И я проводила время за чтением книги, чтобы не будить домашних. Конечно, бессонница плохо, но зато не надо вставать раньше, чтобы приготовить завтрак, а вкусные ароматы с кухни являются самым лучшим будильником.

— Мама, мы должны о ней написать, — из-под облака одеяла высунулась кудрявая голова дочки. Она любит во все так заворачиваться, чтобы не было видно.

— Доброе утро, тыковка. О ком?

— О моей подружке? — Соня сказала так удивлённо, как будто бы я должна была знать, о ком речь, словно это само собой разумеется.- У тебя тоже есть такая подружка, только ты про неё почему-то не пишешь. А я хочу, чтобы про мою узнали все. Они даже не догадываются! И вообще ничего не помнят. А должны вспомнить.

— Да кто они-то? — я еле успела вставить свой вопрос в тараторенье.

— Как кто? Люди, конечно! Когда мы маленькие, помним, а потом не помним. Но это неправильно. Нельзя забывать, а то все будет плохо! А то всем будет плохо, и дети будут несчастны. Ах да! Ты же и сама ничего не помнишь! Хочешь, расскажу про неё?

Я тоже забралась под одеяло. Странно, но её щебетанье не разбудило никого, и мы могли продолжить разговор. Пытливые глазки дочки искрились доверием и восторгом от того, что сейчас представилась возможность открыть тайну.

— Знаешь, она у каждого своя, — предупредила меня Сонечка, — и у тебя тоже есть, и у папы, и у бабушки. У всех. Только о ней забыли. А ты знаешь, как она скучает по тебе? Сильно.

Ещё минуту мы лежали молча, обнявшись. Дочка была такая торжественно загадочная, словно готовилась передать мне сокровище. Вместе же легче хранить. Главное, найти того человека, которому можно доверять. Мне было доверено большее, рассказать об этом, всем. И сделать надо правильно, чтобы поняли. А как? Это не только важно, но и ответственно. Я рада, что моя дочь возложила на меня такую миссию, что она в меня верит.

— Я жду, вещай. — Приготовилась внимательно слушать. -, Что это я забыла? И мы вместе придумаем, что с этим делать.

— Ну, слушай, — Соня улыбнулась мне в ответ и, устроившись поудобнее, продолжила, — есть такое место, куда никто не может попасть, кроме тебя. Но даже ты не всегда можешь это сделать.

— А почему? — Поинтересовалась я.

— Да потому, что не все умеют верить. Проще сомневаться, — фыркнула моя малышка, забавно прищурившись. — Вот вы, взрослые, такие серьёзные, важные, надутые. Ничего дальше своего носа не видите. А есть ещё то, что невозможно увидеть глазами? — перешла на шёпот Сонечка. — Так вот.

***

Как хорошо было во дворе! Летнее жаркое солнышко нежно согревало всё, что попадало под его лучи. Птицы щебетали в кронах деревьев свою песню. Яркие цветы на клумбах благоухали по вечерам, тосковали по тени в жаркий полдень. Лёгкий ветерок весело хватался за листья, траву, лепестки бутонов, которые порой следовали за ним, словно пытаясь поймать в ответ. Проносясь мимо старого пса, верно несущего собачью службу вот уже пятнадцать лет, он любил шевелить его усы.

Как здорово было побегать за ветром, пощекотать Барбоса! Но нельзя. Нельзя было даже подумать об этом. Девочка лет девяти, грустно смотрела на красоту летнего свежего дня через окно, не выходя из дома. Ты спросишь почему? Она не умела ходить с самого раннего детства. Когда все родители мира радовались первым шагам своих деток, её возили по разным больницам, в надежде, что ножки почувствуют хоть что-нибудь. С каждым годом возможностей становилось всё меньше, а печали и тоски всё больше. Мама с папой старались не показывать огорчения, чтобы Эми не потеряла надежду окончательно. Всегда радовали, смеялись и веселились с ней. Гуляли, вывозя дочку на улицу в коляске. Но разве можно было это сравнить с возможностью самой бегать наперегонки, играть с другими детьми в классики и забираться на деревья, танцевать, бродить по дорожкам сада без сопровождения? Как хочется не зависеть от того, кто толкает твою коляску. Чем старше становилась Эми, тем яснее понимала это, тем печальнее становилась. И уже никому не удавалось её развеселить. Всё больше времени девочка проводила в комнате, не желая выходить.

— Зачем гулять, если не можешь…? — постоянно повторяла она при попытке мамы или папы вывезти ее в сад или городской парк.

Через окно Эмили видела мир, который придумывала сама, он появлялся в голове воображаемыми картинками в действиях. Мир, который был рядом. Там можно было делать то, что хочется, стать такой, какой мечтается. Он начинался там, за стеклом, ставшим его границей. Казалось, если оно исчезнет, волшебный мир ворвётся в жизнь, и всё станет так прекрасно! Здесь, рядом! И можно будет сбежать по радуге, перепрыгнуть через забор; босиком по траве отправиться в путешествие в страну Заборию, где живут говорящие пони, летающие коты, добрые принцессы, храбрые принцы, злые волшебники, феи… Полжизни за возможность ходить! Полжизни была готова отдать Эм за мечту. Но проходил день за днём, а девочка не пошевелила даже пальчиком ног.

***

— Нарисуй…, — ветер пробежал по листве, — показалось.

— Нарисуй…, — пронеслось уже ближе и отчётливее. Эмили распахнула глаза. В комнате никого не было. Первые лучи солнца пробирались из-за оконных портьер, которые слабо колыхались под свежим ветерком, словно приветствуя проснувшегося ребенка. Солнечные зайчики грелись на паркете. Неловкое движение, и они готовы были улепетнуть по стене на потолок, скрыться в тени фикуса.

— Ух, показалось, — решила девочка и зажмурилась, решив поспать подольше.

— Нарисуй…

— Мама! — Эмми подскочила на кровати.

Дверь в комнату распахнулась, на крик вбежала испуганная женщина. Седой волос завязан в тугой пучок. Потухшие взгляд, темные круги от невыплаканных слез. Когда-то глаза искрились смехом. А ведь она была ещё так молода. Стараясь быть сильной, улыбалась, но жизнь сломила. Улыбка не могла больше излучать свет. Неудивительно, что дочка, чувствуя это, сама теряла вкус жизни, надежду. И дело не в том, что не хватало сил притворяться, что все хорошо. Дети чувствуют ложь и фальшь. А в том, что надо верить всегда, особенно тогда, когда уже нет сил. Именно в это время приходят чудеса. Главное не спугнуть чудо своим скептицизмом и безнадёжностью.

— Что случилось, доченька? — мама взволнованно поправила одеяло.

Эмили озадаченно озиралась по сторонам. Все исчезло.

— Ничего, — она старалась успокоиться и не напугать никого. — Ты попьёшь со мной чаю?

— Конечно, моя дорогая.

Женщина нежно обняла дочку, ласково перебирая пшеничного цвета кудряшки, обрамляющие мягкий контур личика. Поправляя чёлку, дерзко спадающую на глаза. С ней Эм постоянно боролась, прибирая разными заколками, но и они не выдерживали натиск непослушных завитков.

День прошёл скучно, как всегда: завтрак, врачи, обед, уроки, вечер. Утреннее происшествие даже не вспоминалось. По обыкновению, Эмили сидела у распахнутого окна, откинувшись на спинку кресла-коляски, погруженная в грёзы.

— Нарисуй нас…

Эмили на этот раз не испугалась, даже разозлилась.

— Не смешно. Ты кто? — Потребовала разъяснения она. Но никто ничего не хотел объяснять.

Комната наполнилась множеством тихих голосов, похожих на шелест листьев: «Нарисуй, нарисуй, нарисуй нас». Решив, что сходит с ума Эм закрыла уши.

— Не хочу вас слышать! Вы меня поняли?

Звуки вдруг прекратились, но стоило успокоиться и убрать руки, снова вернулись.

— Ты же хотела научиться рисовать. Нарисуй нас, это же просто. Возьми краски, а мы уже сами появимся. Не бойся, мы твоё воображение.

Девочка, словно зачарованная, подняла крышку раскладного столика под окном, который папа сделал специально для дочурки, чтобы было удобно, но она его никогда не раскладывала. Эми машинально потянулась к кисточкам и, взяв одну из них, обмакнула в акварель. За окном мелькнула зарница, словно собирался дождь. Но иссиня-чёрное полотно было усыпано хрустальными звёздами. Коснувшись листа, яркая молния пронзила небо, осветив какое-то необычное белое облако, похожее на… Что это? Рука? И она рисовала! Странно, но Эм не удивилась, а только крепче сжала свою кисточку. Не было страшно, даже не было любопытно. Она, словно её узнавала. Не глядя, начала водить щетинкой по листу внимательно, медленно, следя за каждым движением невидимого художника. И, подчиняясь желанию девочки, на тёмном ночном небосводе возникла радуга. Эмили бросила кисть в стакан с водой и захлопала в ладоши. Первый раз за очень долгое время комнату наполнил звонкий смех. Она радовалась! Она сотворила чудо!

— Главное, не рассказывать, а то решат, что я «ку-ку», — покрутила у виска пальцем, но восторг переполнял. Вмиг все исчезло. Кроме этого великолепия… Она там, за окном. Нет, хранить такой секрет невозможно. — Мама!

— Ты звала меня, доча? — послышалось из кухни.

— Да. Посмотри радуга!

Мама отложила мытье посуды, оставшейся после ужина.

— Эми, ты устала, — ласково посмотрела на дочку, — ну, о чем ты? Ночь на дворе, — подойдя к окну, задёрнула штору, — ложись лучше спать.

К тому времени в комнату заглянул отец, чтобы пожелать добрых снов. Он на руках перенёс девчушку на расправленную кровать, и укутал мягким одеялом.

— Выключить свет?

— Оставь немного.- Дверь за родителями закрылась.

«Да, я права, главное никому не рассказывать», — твёрдо решила, засыпая.

***

— А ты тогда почему мне рассказываешь?

— А потому, что ты другая, ты моя мама, — удивилась дочка.- Не все могут понять своих детей, а я тебя научила.- Соня хитро улыбнулась, а потом деланно нахмурилась.- Ты слушать дальше будешь?

— Само внимание, — рассмеялась я, приняв этот самый лучший в мире комплимент.

***

На следующее утро Эмили сама переползла на свою коляску, чтобы посмотреть на радугу. Её не было.

— Они же не могут быть вечно на небе. Вот и моя растаяла, — успокаивала себя, но стало печально и грустно.

День прошёл обычно. Барбос гавкал на почтальона, когда тот пытался просунуть письмо в щель почтового ящика. В нем было послание от крёстной, она собиралась приехать на днях. Вот бы видеться с ней чаще! Но приехать было проблематично, в силу обстоятельств, они виделись только раз в год, на день её рождения, потому что с недавних пор живёт далеко в другом городе. С кухни пахло ванильными печеньками, книжки надоели. Эм скучала и не заметила, как взяла кисточку. Молния осветила полнеба. Очертание руки снова появилось вдалеке. Искорка радости зажглась в груди! Она посмотрела на загадочное облако, потом на кисть, осмотрела даль. «А нарисую-ка я страну, Зазаборию», — Эм смело принялась за дело.

Кисточка то ловко, то неумело летала по альбомному листу. С каждым взмахом становясь увереннее, легче, чётче. И вскоре взору открылся удивительный сюжет. На зелёном сочном лугу паслись единороги. Вот два маленьких единорожика сцепились друг с другом рогами, словно отвоёвывая вкусный кустик. Вдалеке виднелся краешек воды, это озеро выглядывало из-за холма. Яркое солнце окрасило оранжевыми лучами верхушки вечернего вишневого сада. Между ветвей сновали канарейки. Золотые феечки распыляли повсюду пыльцу плодородия. И радуга… Ну, конечно, радуга! На полнеба!

Девочка выглянула в окно. О чудо! За забором был такой же сюжет, как на листе, и даже пони. «Вот бы он ещё живой был», — мечтательно подумала Эм, глядя на застывшую картину на лугу.

— И не исчезал, — добавил кто-то неслышно.

Эми усмехнулась. Если ей все это снится, то просыпаться не хотелось.

***

Почти год прошёл со дня появления радуги. Эмили хранила свою тайну. Даже крёстной не решилась открыться. Каждый день она рисовала у окна. Картинки перестали исчезать, стали обрастать все новыми и новыми деталями. Жалко, что их никто, кроме девочки, не видел. И тогда она свыклась с мыслью, что это её, и только её мир. В нем было комфортно, спокойно. Так, как не было в реальном мире.

И вот однажды чей-то тоненький смех раздался в тишине.

— Кто тут? — прозвенел совсем рядом.- Кто тут? — подгоняемая любопытством, Эм отдёрнула штору, ей показалось, что голос идёт оттуда.

— Нарисуй радугу к подоконнику, прямо в комнату, узнаешь, — раздался весёлый звонкий голосок, и что-то блеснуло за забором.

Быстро-быстро запорхала кисточка по листу, и вскоре от забора до окна был проложен «Радужный мост». Крохотная гостья появилась в комнате Эмили, она сидела на подоконнике. Глаза, словно сапфиры, наполнены весельем; длинные фиолетовые локоны струились по плечам и спине, ниспадая до самых щиколоток босых ножек. Кроме одежды из листьев и паутины, за спиной гостьи поблёскивали, как слюда, прозрачные серебряные крылышки.

Каждый вечер феечка прилетала к девочке в гости. Вздёрнутый курносый носик забавно морщился, когда она рассказывала смешные истории страны Зазабории.

— А почему ты сама сюда не прилетела? У тебя же есть крылышки. Зачем понадобилась радуга? — Эм с любопытством разглядывала хрупкую фигурку.

— А мы не можем так запросто, по своему желанию приходить к создателям, — улыбнулась крошка, и по комнате разлился звон колокольчиков.- Радуга, это дозволение войти в ваш мир. Ты нам разрешила. И вот, я здесь.

— А у тебя есть имя?

— Нет, но ты мне можешь его дать. И те, кто за забором, тоже ждут. Без него сложно существовать. Оно наделяет характером, вдыхает жизнь.

Эмили задумалась. Какое же имя дать? Оно должно сделать счастливым? Да, это очень важно.