Бесплатный фрагмент - Неудачник

Глава 1. Бат-Ям. Район Тель-Авива. Пляж. Вечер

Вечер на пляже в Тель-Авиве летом — особое время. Солнце всё ещё печёт, но тепло уже другое: мягкое, как от костра, который догорает и отдаёт последние волны тепла, прежде чем остынет окончательно. Свет в это время странный — он не просто падает на улицы и песок, а будто расползается по воздуху, прячась в дымке, в солёных испарениях моря. На спортивной площадке у песчаной кромки шумно. Кто-то подтягивается на турниках, кто-то боксирует в пустоту,. Кто-то просто сидит, держа руками пластиковый стакан с чем-то холодным и сладким. В воздухе висит тяжёлая смесь: море, запах жареного мяса, крепкий чёрный кофе из кафешек напротив. И ещё — липкая примесь между ароматом травки и сладковатым дымом кальянов, которыми любят баловаться местные. Чуть в стороне подростки сбились в плотную кучку, передают мундштук из рук в руки. Этот запах липнет к коже, раздражает, как пот после тяжёлой работы. Я сижу на скамье у брусьев. Дышу тяжело, будто каждый вдох и выдох дается тяжело. Сто пятнадцать килограммов — мясо и жир, накопленный годами привычек и ошибок. Руки ноют, спина горит — но это не от нагрузки. Это всё я. Мой груз. Моё тело. Моя жизнь. В глаза бьет солнце, а сквозь него — лица. Молодые, сухие, смеющиеся. Двигаются легко, будто их тела живут по другим законам, с другой гравитацией. Моё же тянет вниз — цепко и безжалостно. Оно больше не ищет нагрузки, не тянется к движению. Оно хочет только покоя. Диван. Алкоголь. Забвение. Третья неделя, как я прихожу сюда. Сначала думал — оживу. Что спорт вытащит меня, как когда-то в молодости: разгонит кровь, разбудит мышцы, а за ними и голову. Тогда это работало. Но теперь каждый раз вместо подъёма получаю одно и то же — глухое, вязкое чувство, как мутная вода в стоячем пруду. Разрыв с бывшей всё ещё стоит перед глазами. Как заноза в пальце — уже не колет, но всё так же мешает, напоминая о себе тупой инородностью. К жене я не вернулся. Не смог. Не захотел. Или не смог признать, что проиграл. Да и она не простит — слишком громко мы разводились, слишком много сказано, слишком много гордыни было в моих словах и поступках. Теперь все дороги перекрыты — и вперёд, и назад. Осталось только приходить на эту площадку и изображать, что я ещё чего-то стою. А чего я стою? Есть работа — нелюбимая, но оплачиваемая. Когда-то я считал, что этого хватит. Но развод два года назад, попытка построить жизнь с женщиной на двадцать лет моложе… Сначала желание, потом — полный крах. Развод с женой, с которой я прожил тридцать лет. Беготня между двумя семьями. Финансовый коллапс, депрессия, выгорание, тяга к алкоголю. Пока ещё под контролем, но я знаю, как быстро он может уйти из-под контроля. Проблемы в сексе. Замыкание в себе. Скандалы Упрёки. Потеря желания жить. И разрыв — обоюдный, но от этого не менее глухой и болезненный. Мне пятьдесят. Когда-то казалось — в этом возрасте все уже будет: дети выросли, опыт есть, силы еще остались. Буду там где звезды. Но сейчас я вижу другое. Уже все было Пятьдесят — это когда ты начинаешь понимать, что времени на развороты уже нет. Всё, что ты не сделал, не сказал, не решился — останется в этой корзине «не успел». И чем дальше, тем тяжелее эта корзина тянет вниз. Друзья? Они остались в прошлом. Кто-то уехал, кто-то ушёл, кто-то просто перестал звонить, когда понял, что мои разговоры стали однообразны. Семья? Разорвана, как с письмо — слова ещё читаются, но соединить их обратно уже невозможно. Деньги? Есть на жизнь, но нет на мечту. Тело? Оно всё ещё моё, но каждый день всё меньше слушается. В голове крутится странная, тихая мысль: «А может, уже всё?» Не с криком, не с драмой. Просто — констатация. Как факт, который не требует споров. Я сижу, слушаю шум пляжа, вдыхаю этот липкий, тяжелый воздух и понимаю — я здесь не для того, чтобы тренироваться. Я здесь, чтобы убедить себя, что ещё в игре. И сам же знаю — убедить не получается. Солнце садится, но пляж все еще шумит. Детский визг, удары ракеток о мяч, металлический лязг спортивных снарядов. Всё живое и громкое. И я — как будто пакет на голове: я тут, но мозг не работает. Он ничего не хочет. Пот стекает по шее. В голове медленно крутится мысль, которая последние дни стала почти привычной: «Может, лучше наглотаться таблеток?» Эти слова — не вспышка и не крик. Это тихий, ровный голос, который идёт откуда-то из глубины, голос стареющего мужчины, его подсознание. Я смотрю на руки. В одной руке — бутылка с водой, в другой — телефон. На экране — чёрная пустота. Нет сообщений. Нет звонков. Нет ничего. Ты никому не нужен, и ты никого не хочешь. Ветер с моря приносит солёный запах. И в этом запахе — что-то, что вдруг бьет в память: как я стоял с ней, еще тогда, до всего. Её волосы, пахнущие солнцем. Её смех. И мое тело, легкое, сильное. Всё было другим. Я — был другим. А теперь — вот он я. Человек, который думает, что его проще закопать, чем починить. Я делаю глубокий вдох. Песок скрипит под кроссовкой. Поднимаюсь. Не потому, что хочу продолжить тренировку. А потому, что не могу сидеть. Это как в клетке — чем меньше двигаешься, тем сильнее парализует собственный страх. Вокруг всё ещё много людей. Они смеются, тренируются, флиртуют. Никто не смотрит на меня. И это правильно. На таких, как я, лучше не смотреть. Я иду к брусьям, хватаюсь за холодный металл. Мышцы рук дрожат. Пытаюсь подняться. Раз. Два. Слышу, как хрустит плечо. Делаю третью попытку — и срываюсь. Ладонь соскальзывает, тело падает вниз тяжёлым мешком. Сажусь обратно. Смотрю на море. Оно все еще движется, ему всё равно. Я вытираю ладони о шорты. песок всё ещё горячий от солнца, но в воздухе уже тянет вечерняя прохлада, вперемешку с липкой солёной плёнкой, которая оседает на коже в такие дни. Делаю вдох, гляжу в сторону турников — и замечаю его.

Стоит спокойно, как будто весь этот шум площадки и не про него. Высокий, плечистый. Даже под свободной тёмно-синей футболкой видно, что тело у него рабочее: ни лишнего, ни декоративного. Не надутые банки ради селфи, а мускулатура, которая живёт не ради показухи, а ради задачи.

Волосы короткие, серые, будто сталь, и загар ровный — не от солярия, а от солнца. Лицо спокойное, без привычной морщины усталости, которую я вижу на лицах почти всех мужчин здесь.

На нём всё простое, но качественное. Часы — такие, что на мою зарплату я бы смог купить только ремешок. Кроссовки явно не из спортдисконта. Бутылка с водой — тяжёлое стекло с минеральной этикеткой, как в дорогих фитнес-клубах. Он подтягивается. Чётко, без рывков. Десять. Пятнадцать. Я сбился со счёта. Движения точные, экономные, как у человека, который привык держать под контролем и себя, и всё вокруг. И именно это бесит: он если и младше то не на много — и он сильнее.