Бесплатный фрагмент - Непослушная адептка

Глава 1. Пролог. Секунда до катастрофы

В воздухе пахло озоном, старой бумагой и надвигающимся отчислением.

Кристина Дюамель замерла, закусив губу. Перед ней, в самом центре Запретной секции библиотеки Академии Хрономагии, парила древняя хроносфера. Золотистые кольца артефакта лениво вращались, испуская мягкое сияние, которое отражалось в карих глазах адептки, подчеркивая ту самую тонкую золотистую кайму вокруг зрачков.

— Всего один маленький сдвиг, — прошептала она себе под нос, поправляя выбившуюся темно-русую прядь. — Я просто посмотрю ответы к завтрашнему тесту по «Теории петель» и сразу всё верну назад. Никто и не заметит.

Кристина знала, что её фигуру многие считали «не каноничной» для героических свершений — мягкие бока и женственные формы часто становились поводом для язвительных замечаний сокурсниц-отличниц. Но сейчас, пробираясь сквозь охранные заклинания, она чувствовала себя гибкой и быстрой, как тень.

Её пальцы коснулись холодного металла. В ту же секунду тишину разорвал звук, похожий на треск разбиваемого зеркала.

— Адептка Дюамель, — раздался за спиной голос, от которого по позвоночнику пробежала ледяная волна. — Я искренне надеялся, что хотя бы в этот четверг вы решите поспать, а не разрушать пространственно-временной континуум нашего учебного заведения.

Кристина медленно, очень медленно обернулась.

У входа в секцию, скрестив руки на груди, стоял декан Адриан. Свет магических светильников падал на его длинные каштановые волосы, заставляя их отливать медью. Его безупречно скроенный камзол не имел ни единой складки, а в янтарных глазах читалось то самое ледяное высокомерие, которое заставляло первокурсников заикаться.

— Декан! — Кристина ослепительно улыбнулась, хотя сердце колотилось где-то в районе горла. — Какое совпадение! А я как раз проверяла… э-э… герметичность охранных плетений. Чистая благотворительность, честное слово!

Адриан сделал шаг вперед. Его терпение явно было на исходе, хотя лицо оставалось непроницаемой маской.

— Ваша «благотворительность», Дюамель, уже стоила академии трех разбитых песочных часов и одного преподавателя, который до сих пор кукарекает по расписанию, — он подошел почти вплотную, возвышаясь над ней. — Отойдите от сферы. Живо.

— Но я почти настроила! — её упрямство, как всегда, включилось раньше инстинкта самосохранения. — Если я сейчас отпущу, случится выброс!

— Если вы не отпустите, — Адриан наклонился к её лицу так близко, что она почувствовала тонкий аромат горького полыни и магии, — я лично прослежу, чтобы ваше следующее путешествие во времени ограничилось чисткой котлов в Средневековье. Без права возврата.

Кристина открыла рот, чтобы выдать очередную дерзость, но в этот момент хроносфера под её ладонью издала подозрительное «бульк» и начала стремительно менять цвет с золотого на ядовито-фиолетовый.

— Ой, — только и успела пискнуть адептка.

— «Ой» — это крайне точное описание вашей академической карьеры, — процедил декан, выбрасывая руку вперед, чтобы перехватить магический поток.

Мир вокруг них дрогнул.

Мир не просто вздрогнул — он вывернулся наизнанку. Фиолетовая вспышка поглотила стеллажи, и на мгновение Кристина почувствовала, как её тело превращается в невесомый пух, а затем свинцовой тяжестью обрушивается вниз.

Грохот. Треск ломающегося дерева. Тишина.

Кристина открыла глаза и обнаружила, что лежит на чем-то очень жестком, но при этом обтянутом дорогой тканью. Прямо перед её носом белела накрахмаленная сорочка, а над ухом раздавалось тяжелое, прерывистое дыхание.

Она осознала две вещи: во-первых, они больше не в библиотеке. Во-вторых, она приземлилась точно на декана Адриана, причем её колено весьма недвусмысленно упиралось ему в бедро, а ладони утопали в густых каштановых волосах, разметавшихся по полу.

— Дюамель, — голос Адриана прозвучал на октаву ниже обычного. — Если вы сейчас же не уберете свои руки и… всё остальное с моего тела, я забуду о кодексе преподавателя и придушу вас прямо здесь.

— Я… я пытаюсь найти точку опоры! — выпалила Кристина, чувствуя, как лицо заливает густая краска.

Она попыталась оттолкнуться, но её ладонь соскользнула с шелкового камзола, и она снова рухнула на него, на этот раз мазнув губами по его подбородку. Адриан глухо зарычал. Его янтарные глаза потемнели, в них вспыхнуло опасное пламя — и это была далеко не только ярость.

— Вы — ходячее стихийное бедствие, — выдохнул он. Его ладони, вопреки угрозам, жестко обхватили её за талию, фиксируя на месте.

Кристина замерла. Сквозь тонкую ткань платья она чувствовала жар его рук. Пальцы декана чуть сильнее сжали её мягкий бок, и по телу девушки пробежал электрический разряд, вовсе не связанный с магией. Его близость дурманила: запах горькой полыни смешался с ароматом кожи и чего-то острого, хищного.

— Декан, кажется, мы… в оранжерее? — Кристина рискнула оглядеться, не вставая.

Они действительно находились в Оранжерее Забытых Сорняков. Хроносфера выкинула их в самую гущу плотоядных лиан «Шепчущая смерть», которые сейчас лениво тянули свои усики к незваным гостям.

— Мы в ловушке, адептка, — Адриан наконец резко отстранил её от себя и поднялся на ноги единым плавным движением, поправляя камзол. — И если вы не прекратите так вызывающе на меня смотреть, следующую петлю времени вы проведете в одиночной камере.

— Я смотрю не вызывающе, а с научным интересом! — Кристина тоже вскочила, отряхивая юбку и стараясь игнорировать то, как предательски дрожат колени. — Вы сами сказали, что декан должен оберегать студентов. Вот я и прижалась к источнику безопасности.

Адриан сузил глаза, делая шаг к ней. Он был выше почти на голову, и его стройная, безупречная фигура сейчас буквально источала угрозу.

— Оберегать? — он усмехнулся, и в этой усмешке было столько дерзкого высокомерия, что у Кристины перехватило дыхание. — Дюамель, я терплю ваши выходки полгода. Вашу прямолинейность, ваше вечное желание влезть туда, где висит табличка «Смертельно». Но сейчас вы перешли черту.

Он внезапно сократил дистанцию, прижимая её спиной к влажной, покрытой мхом колонне. Одна его рука легла на камень рядом с её головой, перекрывая путь к отступлению.

— Вы хоть понимаете, что хаотическая магия в сочетании с вашей… неуемной энергией делает с пространством? — его голос перешел на вкрадчивый шепот, а взгляд скользнул к её губам. — Или вы настолько глупы, что не чувствуете, как искрит воздух между нами?

Кристина вздернула подбородок. Упрямство всегда было её лучшим защитником.

— А вы, декан? — парировала она, чувствуя, как сердце колотится о ребра. — Вы так печетесь о порядке, но ваши глаза говорят, что вы мечтаете этот порядок нарушить. Со мной.

В оранжерее стало невыносимо жарко. Одна из лиан нежно коснулась лодыжки Кристины, но девушка даже не вздрогнула — всё её внимание было приковано к мужчине, который, казалось, боролся с желанием либо наказать её, либо поцеловать так, чтобы она забыла собственное имя.

— 18 баллов штрафа, Дюамель, — прохрипел Адриан, медленно склоняясь к её шее, обжигая кожу дыханием. — За дерзость. И еще 20… за то, что вы слишком много себе позволяете в моих мыслях.

Он коснулся губами чувствительной точки за её ушком, и Кристина невольно выгнулась навстречу, впиваясь пальцами в его плечи. Похоже, дисциплинарное взыскание обещало стать самым приятным приключением в её жизни.

Кристина почувствовала, как по телу прошла теплая волна, и это была вовсе не магия времени. Ладонь Адриана, всё еще сжимавшая её талию, медленно скользнула выше, заставляя тонкую ткань платья натянуться на изгибах её фигуры. Его пальцы, длинные и привыкшие к изящным пассам высших заклинаний, сейчас действовали куда более осязаемо, пробуждая в адептке бурю чувств, которые не опишешь ни в одном учебнике.

— Вы… вы только что назначили мне почти сорок баллов штрафа, — выдохнула Кристина, пытаясь сохранить остатки прямолинейности, пока его губы дразнили её кожу. — Это рекорд даже для меня.

— Я могу округлить до пятидесяти, — отозвался Адриан, отстранившись ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза. — Если вы не перестанете кусать свои губы так… вызывающе.

Его холодность таяла на глазах, сменяясь темным, хищным интересом. Он был властным, он ненавидел беспорядок, но сейчас именно этот беспорядок, воплощенный в русой девчонке с золотистыми искорками в глазах, манил его сильнее, чем самые чистые магические формулы.

— А если я не перестану? — дерзко спросила она, подаваясь вперед. Её мягкая грудь коснулась его твердой грудной клетки. — Что сделает великий и ужасный декан? Запретит мне посещать библиотеку? Так я уже и так в Запретной секции.

Адриан издал низкий, вибрирующий смешок, который Кристина почувствовала всем телом.

— Я выберу наказание поинтереснее, — прошептал он.

Его рука переместилась на её затылок, пальцы зарылись в густые волосы, мягко, но настойчиво потянув её голову назад. Кристина затаила дыхание. Она видела каждую ресничку, чувствовала жар, исходящий от него, и видела, как в его янтарных глазах отражается её собственное нетерпение.

Он поцеловал её. Сначала это было почти наказание — властное, требовательное, заставляющее её подчиниться. Но Кристина не умела подчиняться. Она ответила с той же страстью и упрямством, запуская руки под его каштановые волосы, притягивая его ближе. Поцелуй быстро превратился в нечто иное — глубокое, жадное, пахнущее терпкой магией и запретным желанием.

Вокруг них продолжала бушевать жизнь оранжереи. Одна из лиан, решив, что пара слишком увлечена друг другом, попыталась осторожно обвить бедро Кристины, но Адриан, не прерывая поцелуя, щелкнул пальцами. Пурпурная искра сорвалась с его руки, и растение с обиженным шипением отползло в тень.

— Дисциплина, Дюамель, — проговорил он в её губы, когда они наконец прервались, чтобы глотнуть воздуха. — Это то, чего вам катастрофически не хватает.

— У вас её хватит на двоих, декан, — Кристина улыбнулась, её губы слегка припухли, а взгляд стал затуманенным. — Поделитесь?

Адриан выпрямился, возвращая себе маску высокомерия, но его прерывистое дыхание выдавало его с головой. Он аккуратно поправил воротничок своего безупречного камзола, хотя взгляд его всё еще скользил по её фигуре.

— Поделюсь. Завтра в семь вечера. В моем кабинете. Будете отрабатывать штрафные баллы… переписывая старые свитки.

— Только переписывая? — разочарованно протянула Кристина, поправляя съехавшую с плеча лямку платья.

Адриан на мгновение замер у выхода из оранжереи, обернулся и окинул её таким многозначительным взглядом, от которого у адептки потяжелело внизу живота.

— Это будет зависеть от того, насколько прилежной ученицей вы окажетесь, Кристина.

Он вышел, оставив её в окружении шепчущих сорняков, с колотящимся сердцем и четким осознанием: завтрашний вечер будет самым опасным и самым желанным экспериментом в её жизни. Она определенно нашла приключение, от которого так просто не отделаться.

Кристина осталась стоять среди качающихся лиан, чувствуя, как по венам до сих пор пробегают остаточные разряды хаотической магии. Воздух в оранжерее был тяжелым, пропитанным ароматом цветущих ночных гиацинтов и тем самым горьковато-пряным запахом Адриана, который, казалось, въелся ей под кожу.

— Переписывать свитки, значит? — прошептала она, облизывая губы. — Ну-ну, декан. Посмотрим, на сколько страниц хватит вашего терпения.

Она бросила взгляд на свои «лишние» бока, которые так плотно прижимались к его стройному телу всего минуту назад. Кристина никогда не считала себя хрупкой фарфоровой куклой, и сейчас, видя, как янтарные глаза Адриана вспыхивали при взгляде на её изгибы, она почувствовала прилив совершенно новой, не магической уверенности.

Пора было выбираться, пока «Шепчущая смерть» не решила, что десерт заждался. Кристина подобрала подол платья, который был безжалостно испачкан магической пылью, и направилась к выходу, стараясь не наступить на особо ретивый ус плотоядного куста.

Кабинет Декана: Семь вечера

Стрелка на старинных напольных часах, выполненных в виде спящего дракона, замерла на цифре семь. Кристина, вопреки своей привычке опаздывать, стояла перед тяжелой дубовой дверью секунда в секунду. На ней было форменное платье, но она намеренно «забыла» застегнуть верхнюю пуговицу и туго затянула корсет, подчеркивая стройную талию и пышные бедра.

Она постучала.

— Войдите, — раздался холодный, идеально ровный голос.

Кристина толкнула дверь. Кабинет Адриана был воплощением его характера: безупречный порядок, высокие стеллажи с книгами, расставленными строго по цвету корешков, и огромный стол из черного дерева, на котором не было ни единой лишней соринки. Сам декан сидел в кресле, погруженный в чтение какого-то древнего манускрипта. Его длинные каштановые волосы были стянуты в низкий хвост тонкой кожаной лентой, обнажая четкую линию челюсти.

— Опоздали на три секунды, Дюамель, — произнес он, не поднимая глаз. — Садитесь. Ваша работа на столе.

Он указал на высокую стопку пожелтевших пергаментов и чернильницу с пером из крыла феникса.

— Я тоже рада вас видеть, Адриан, — Кристина намеренно опустила титул, проходя вглубь комнаты. Её походка стала чуть более плавной, чем обычно.

Декан наконец поднял взгляд. Его янтарные глаза медленно скользнули по её лицу, задержались на расстегнутой пуговице и снова вернулись к тексту. Но Кристина заметила, как на его шее дернулся кадык.

— Для вас я «господин декан», — сухо поправил он. — Приступайте. Эти хроники нужно переписать до полуночи. Без ошибок. Если я найду хоть одну кляксу, заставите их светиться в темноте своим собственным терпением.

Кристина уселась напротив него, нарочито громко шурша юбками. Она взяла перо, но вместо того чтобы писать, начала задумчиво водить его кончиком по своим губам, не сводя взгляда с мужчины.

— Знаете, декан… в этих хрониках написано, что в тринадцатом веке адептки имели право оспаривать наказание через… поединок желаний.

Адриан отложил манускрипт. Его терпеливое лицо на миг дрогнуло, обнажив ту самую дерзость, которую он так тщательно скрывал за маской высокомерия.

— Вы чертовски любопытны, Кристина. И абсолютно невыносимы. Вы действительно думаете, что я пригласил вас сюда только ради свитков?

Он встал и медленно начал обходить стол. Кристина замерла, чувствуя, как азарт и страх смешиваются в сладкий коктейль.

— Я думаю, — она тоже поднялась, сокращая расстояние, — что вам до смерти скучно в вашем идеальном мире. И вам нужен кто-то, кто устроит в нем настоящий хаос.

Адриан остановился в шаге от нее. Его высокомерие теперь казалось лишь тонкой ледяной коркой над извергающимся вулканом. Он протянул руку и медленно, почти невесомо, провел кончиками пальцев по её щеке, спускаясь к шее.

— Хаос — это опасно, — прошептал он, склоняясь к её лицу. — Но вы правы в одном. Я очень не люблю беспорядок… за исключением тех случаев, когда я сам его создаю.

Его рука скользнула за её спину, притягивая девушку к себе так резко, что она вскрикнула от неожиданности. Но крик тут же утонул в его властном поцелуе, который обещал, что никакие свитки сегодня точно не будут дописаны.

Глава 2. Пыль веков и коленопреклоненные привидения

Кристина едва успела перевести дух, когда дверь кабинета распахнулась без стука. В проеме стояла женщина, которая самим своим видом могла заморозить пламя в камине. Идеальная осанка, платье цвета спелой сливы и лицо, напоминающее изящную, но бездушную маску из фарфора.

— Адриан, дорогой, я полагаю, ты задерживаешься с проверкой работ… — Она осеклась, заметив Кристину, стоящую слишком близко к декану. — О, я не знала, что у тебя сеанс дополнительного обучения с этой… юной леди.

Адриан медленно отстранился, его лицо мгновенно стало непроницаемым, как гранит.

— Леди Элеонора, — ровным голосом произнес он. — Позвольте представить вам адептку Дюамель. Она как раз собиралась уходить.

— Собиралась? — Кристина почувствовала, как внутри всё заледенело. — Я полагаю, я уже ушла.

Она бросила взгляд на Элеонору, заметив на её пальце массивный перстень с родовым гербом, который точь-в-точь повторял печатку на столе декана. Невеста. У него была невеста, а он стоял здесь, в полумраке кабинета, и говорил о хаосе и желаниях.

— Адептка, стоять, — властно бросил Адриан, но Кристина уже проскочила мимо леди, едва не задев ту плечом.

Кухни Академии: Ночной совет.

— И ты просто убежала? — Селина, лучшая подруга Кристины, с хрустом откусила яблоко.

Селина была полной противоположностью Кристины: тонкая, как тростинка, с копной рыжих кудрей и вечно испачканным в саже носом (последствия её любви к взрывным эликсирам).

— А что я должна была сделать? Попросить её подвинуться, чтобы мне было удобнее отрабатывать штраф? — Кристина мерила шагами кухню, отчаянно жестикулируя. — Селина, он же декан! Он — воплощенный порядок! А у самого за спиной целый «фиктивный» или нет, но вполне официальный брак на горизонте! Всё, с этим покончено. Больше никаких взглядов, никаких поцелуев и никаких «дополнительных занятий».

— Ну-ну, — хмыкнула подруга. — Ты видела его глаза, когда он на тебя смотрит? Он скорее отменит закон всемирного тяготения, чем позволит тебе просто так исчезнуть из его поля зрения.

Коридоры Академии.

На следующее утро Кристина старалась быть незаметной, как привидение. Но когда она завернула за угол по пути на лекцию по «Сложным темпоральным искажениям», её путь преградила высокая фигура.

Адриан выглядел так, будто не спал всю ночь, но его высокомерие никуда не делось.

— Дюамель, нам нужно поговорить. Вчерашнее…

— Вчерашнее было ошибкой, господин декан, — Кристина выпрямилась, глядя ему прямо в глаза, хотя сердце предательски екнуло. — И пока вы не разберетесь со своей… официальной частью жизни, между нами не может быть даже обсуждения учебного плана. Когда разберетесь с невестой — тогда и поговорим.

Она попыталась пройти мимо, но он перехватил её за локоть. Его пальцы были горячими, а взгляд — дерзким и собственническим.

— Вы думаете, я так просто дам вам уйти? — прошептал он, склонившись к самому её уху. — Этот брак — лишь бумажная формальность, договор между семьями, который я намерен расторгнуть. Но это не делается за один щелчок пальцев, Кристина. Тут замешана родовая магия.

— Значит, учитесь щелкать быстрее, — она решительно высвободила руку. — А пока я буду примерной ученицей. Настолько примерной, что вы забудете, как звучит мой голос.

— О, сомневаюсь, — Адриан усмехнулся, и в его глазах блеснул опасный огонек азарта. — Вы — мой личный хаос, Дюамель. А от хаоса еще никто не избавлялся по собственному желанию. Я найду способ, даже если мне придется переписать законы магии.

Кристина ушла, не оборачиваясь, зная, что впереди её ждет не просто учеба, а настоящая война характеров, где на кону стояло нечто большее, чем просто зачет в зачетке. Она решила, что всё кончено, но по тому, как горела её кожа в месте его прикосновения, она понимала: всё только начинается. И расторгнуть магический контракт невесты будет куда сложнее, чем взломать Запретную секцию.

Неделя превратилась в изощренную игру на выживание. Кристина, верная своему слову, стала «призраком дисциплины». Она не прогуливала, не взрывала котлы и даже — о боги! — сдала эссе по «Расщеплению мгновений» на два дня раньше срока.

Но Адриан не был бы деканом Академии Хрономагии, если бы не умел мастерски манипулировать обстоятельствами.

— Ты посмотри на него, — прошептала Селина, когда они сидели в общей столовой, ковыряя вилками овсянку, которая по вкусу напоминала мокрый картон. — Он же глаз с тебя не сводит. Если он прожжет в твоей спине дыру, я лично попрошу у него компенсацию за испорченную форму.

Кристина мельком взглянула на преподавательский стол. Адриан сидел с безупречно прямой спиной, держа чашку с черным кофе так изящно, будто это был королевский скипетр. Его янтарный взгляд действительно был прикован к Кристине. Когда их глаза встретились, он едва заметно приподнял бровь, и в этом жесте читалось: «Долго ли ты выдержишь эту роль, маленькая бунтарка?»

— Пусть смотрит, — буркнула Кристина, густо краснея. — У него там леди Элеонора в гостевых покоях шелка пересчитывает. Пусть на неё и любуется.

— Кстати, о леди, — Селина заговорщицки придвинулась ближе. — Я слышала в лаборатории алхимии, что их контракт завязан на «Клятве Крови». Это не просто бумажка, которую можно порвать и выбросить в камин. Если он расторгнет её в одностороннем порядке, его магия может… ну, скажем так, превратиться в тыкву. Или он сам.

Кристина замерла. Сердце болезненно сжалось. Она хотела, чтобы он был свободен, но не ценой его силы.

Вечером того же дня, когда сумерки окутали замок сиреневым туманом, Кристина возвращалась из библиотеки. Путь пролегал через узкий мостик над Розовым рвом.

— Адептка Дюамель, — этот голос она узнала бы из тысячи.

Адриан стоял в тени арки, прислонившись к стене. Без своей официальной мантии, в одной лишь темной рубашке с расстегнутым воротом, он выглядел менее властным, но куда более опасным.

— Господин декан, — Кристина попыталась пройти мимо, но он преградил ей путь, выставив руку. — Мы договорились. Разберитесь с невестой.

— Это не так просто, и вы это знаете, — его голос был тихим, лишенным привычного холода. — Элеонора — не просто женщина из прошлого. Она — ключ к стабильности моего рода. Но она не та, кого я хочу видеть рядом, когда просыпаюсь.

— А кого вы хотите видеть? — Кристина упрямо вскинула голову, хотя внутри всё дрожало от его близости. — Ту, что создает вам проблемы? Ту, у которой «лишние бока» и вечные отработки?

Адриан сделал шаг вперед, вторгаясь в её личное пространство. Он протянул руку и аккуратно, едва касаясь, заправил выбившуюся русую прядь ей за ухо.

— Я хочу видеть ту, в чьих глазах горит золото, которое не купишь ни за какие родовые артефакты, — прошептал он. — И если вы думаете, что какая-то клятва крови остановит меня… вы плохо меня знаете.

— Но Селина сказала, что вы потеряете магию! — выпалила Кристина, забыв о напускном безразличии.

Адриан на мгновение замер, а затем его губы тронула дерзкая, почти мальчишеская усмешка.

— Ваша подруга слишком много болтает. Но её забота трогательна. Послушайте меня, Кристина. Я не прошу вас быть «второй». Я прошу вас подождать. В Хрономагии есть лазейки, о которых не пишут в учебниках для студентов. Я найду способ разорвать этот фиктивный союз, не теряя себя.

— И что мне делать до тех пор? — спросила она, чувствуя, как её решимость тает под его янтарным взглядом.

— Будьте собой, — он наклонился к её лицу, обдавая теплым дыханием. — Ищите приключения, нарушайте правила, бесите меня своими выходками. Мне нужно знать, что мой «хаос» всё еще здесь.

Он не поцеловал её — он лишь коснулся своим лбом её лба, и это интимное мгновение значило больше, чем любая страсть.

— А теперь идите, — добавил он, возвращая себе строгий тон. — Пока я не назначил вам отработку за нахождение в коридоре после отбоя.

Кристина хихикнула, вытирая невольную слезу.

— Вы невыносимы, Адриан.

— Я знаю, — донеслось ей вдогонку. — Именно поэтому мы идеальная пара.

Следующие несколько дней Кристина честно пыталась следовать совету Адриана — быть собой. Но быть собой, когда на тебя в коридорах смотрит леди Элеонора взглядом, способным превратить живого человека в ледяную статую, было непросто.

Урок «Стихийных катаклизмов»

— Кристина, если ты еще сильнее сожмешь этот флакон с эссенцией бури, мы все отправимся в незапланированный полет до соседнего королевства, — прошептала Селина, осторожно разжимая пальцы подруги.

— Она смотрит на меня, Сел, — процедила Кристина, кивнув в сторону окна, где в школьном саду, в сопровождении свиты, прогуливалась невеста декана. — Она знает. Я чувствую это своим… правым боком.

— Твой правый бок — это барометр неприятностей, — хихикнула подруга. — Но посмотри на это с другой стороны: если она злится, значит, Адриан действительно не дает ей повода чувствовать себя хозяйкой положения.

В этот момент дверь аудитории распахнулась, и вошел Адриан. Сегодня он был в официальной мантии, расшитой серебряными часами, и выглядел настолько высокомерно, что даже самые шумные студенты замолчали.

— Сегодняшнее занятие проведу я, — отчеканил он, проходя к кафедре. Его взгляд на долю секунды задержался на Кристине, и в нем промелькнуло нечто, похожее на искру одобрения. — Профессор по стихиям временно… недееспособен из-за неудачного контакта с огненным саламандром.

— Наверняка Кристининых рук дело, — шепнул кто-то с задней парты. Адриан даже не повернул головы, но голос его стал холоднее льда.

— Еще одно замечание, адепт Громов, и вы будете объяснять саламандру правила этикета лично.

Прогулка с подвохом

После занятий Кристина решила срезать путь через старую галерею, где хранились портреты бывших ректоров. Тишина здесь была почти осязаемой, пока её не нарушил шорох дорогого шелка.

— Адептка Дюамель, — Элеонора стояла у окна, подбрасывая на ладони крошечный кристалл. — У вас очень… характерная внешность. Адриан всегда любил странные вещи. Артефакты с дефектами, редкие сорняки… и, как я вижу, проблемных студенток.

Кристина остановилась, упрямо вскинув подбородок.

— Декан ценит таланты, леди Элеонора. А хаос — это тоже талант, если уметь им управлять.

— Хаос — это мусор, который нужно выметать, — Элеонора подошла ближе, и Кристина почувствовала исходящий от неё холод. — Наш брак — это не просто прихоть. Это древняя Клятва Крови. Если он её нарушит, его магия иссохнет за три полнолуния. Вы действительно хотите стать причиной его гибели?

Кристина почувствовала, как внутри всё сжалось. Прямолинейность была её коньком, но здесь она столкнулась с чем-то, что нельзя было просто «взломать» или переспорить.

— Он сказал, что найдет способ, — тихо, но твердо ответила Кристина.

— Способ? — Элеонора холодно рассмеялась. — Единственный способ расторгнуть клятву — это найти «Слезу Первого Хрономага», которая утеряна пятьсот лет назад. Если вы такая любительница приключений, может, отправитесь на поиски? Или вам проще подождать, пока он превратится в бессильного калеку ради вашей улыбки?

Элеонора прошла мимо, оставив после себя запах горького миндаля и ледяную пустоту в душе Кристины.

Решение

Вечером Кристина не пошла в столовую. Она сидела на подоконнике в своей комнате, глядя на звезды.

— Ну и что мы приуныли? — Селина ввалилась в комнату, таща за собой огромный старый фолиант. — Я тут провела небольшое расследование в библиотеке. Пока ты страдала, я нашла карту.

— Какую карту? — Кристина встрепенулась.

— Карту подземелий под Академией. Там, в самом низу, есть запечатанная комната. Говорят, там хранятся личные вещи Первого Хрономага.

Кристина вскочила, её карие глаза вспыхнули золотом.

— Селина, ты понимаешь, что это значит? Если я найду эту слезу, он будет свободен. По-настоящему свободен. Без всяких жертв.

— Я понимаю, что это значит еще одну порцию отработок, если нас поймают, — вздохнула рыжая. — Но, судя по твоему лицу, «непослушная адептка» возвращается в игру?

— О да, — Кристина начала быстро завязывать шнурки на своих походных ботинках. — Если декан хочет хаоса, он его получит. Но сначала я спасу его магию. И его самого.

В эту ночь в Академии Хрономагии стало на две пустые кровати больше. Приключение, пахнущее пылью веков и опасностью, только начиналось. А декан Адриан, сидя в своем кабинете и глядя на пустой пергамент, даже не подозревал, что его «личный хаос» уже отправился вскрывать самые охраняемые тайны школы.

Спуск в подземелья Академии Хрономагии напоминал попытку проглотить кусок ледяного тумана. Ступеньки, высеченные из черного обсидиана, казались бесконечными, а магические светильники на стенах едва тлели, испуская тусклый фиолетовый свет.

— Кристина, если нас поймают, я официально заявлю, что ты меня опоила зельем безрассудства, — прошептала Селина, вжимаясь в стену. — Тут пахнет сыростью и чьими-то несбывшимися надеждами на диплом.

— Не ворчи, — Кристина поправила сумку, которая то и дело хлопала её по бедру. — Мы ищем «Слезу». Если я её найду, декан сможет выставить леди Элеонору за ворота раньше, чем она успеет сказать «родовое проклятие».

Они миновали заброшенный склад старых песочных часов, которые тихонько шуршали, отсчитывая время, которого уже не существовало. Кристина чувствовала, как её сердце бьется в унисон с этим странным ритмом. Она знала: Адриан сейчас наверняка чувствует её отсутствие. Связь между ними, возникшая после того взрыва в библиотеке, была тонкой, как паутина, но прочной, как стальные кандалы.

Ловушка «Зеркало Потерянных Часов»

Путь преградила массивная кованая дверь, на которой не было ни замочной скважины, ни ручки. Только ровный круг из тусклого серебра.

— Карта говорит, что это вход в личные покои Первого Хрономага, — Селина посветила на пергамент. — Но тут нужно «принести в жертву мгновение». Что это вообще значит? Мы должны здесь просто постоять?

Кристина подошла ближе. Её отражение в серебряном круге выглядело странно: она видела себя не нынешнюю, а ту, какой была пять лет назад — с короткими косичками и вечно содранными коленками.

— Нет, Сел. Тут нужна магия намерения, — Кристина прижала ладонь к холодному металлу. — Я должна отдать этому зеркалу одно из своих самых дорогих воспоминаний.

Она закрыла глаза, и перед внутренним взором всплыл вчерашний вечер на мосту. Тепло рук Адриана, его лоб, прижатый к её лбу, запах полыни… Она почувствовала, как это мгновение начинает ускользать, вымываться из памяти, оставляя лишь холодную пустоту.

— Нет! — выкрикнула она, отдергивая руку. — Я не отдам это. Найду другой путь.

— Кристина, дверь открывается! — воскликнула Селина.

Серебряный круг не забрал воспоминание — он просто проверил его «вес». Для древнего замка истинная привязанность адептки к декану оказалась куда более мощным ключом, чем любая жертва. Дверь со стоном отползла в сторону, обдавая девушек облаком вековой пыли.

Тем временем в кабинете декана

Адриан стоял у окна, сжимая в руке хрустальный бокал с вином, которое на вкус казалось уксусом. Он чувствовал беспокойство — тягучее, неприятное чувство в груди.

— Она не в своей комнате, — проговорил он в пустоту.

— Кто не в своей комнате, дорогой? — из тени кресла вышла Элеонора, грациозно поправляя кружевную манжету. — Твоя маленькая адептка? Я бы на твоем месте не волновалась. Такие, как она, всегда находят способ вляпаться в историю.

Адриан резко обернулся. Его янтарные глаза светились недобрым огнем, а длинные каштановые волосы, обычно идеально уложенные, сейчас немного растрепались.

— Если с её головы упадет хоть один волос, Элеонора, я найду способ расторгнуть нашу клятву крови, даже если мне придется сжечь этот замок до основания, — его голос был тихим, но в нем слышался рокот надвигающегося шторма.

— Ты не посмеешь, — высокомерно ответила она, хотя в глазах промелькнула тень страха. — Ты потеряешь всё. Свою власть, свою магию…

— Вы плохо меня знаете, леди, — Адриан поставил бокал на стол с таким стуком, что ножка треснула. — Я никогда не ценил порядок так сильно, как возможность наконец-то устроить настоящий беспорядок.

Он сорвал со стены свой походный плащ. Магический компас на его столе бешено вращался, указывая вниз, в самые недра земли.

В глубинах подземелья

Кристина и Селина оказались в зале, заставленном странными статуями. Это были фигуры людей, застывших в самых нелепых позах: кто-то чесал затылок, кто-то пытался поймать невидимую муху, а один старик и вовсе застыл, пытаясь завязать шнурок.

— Это не статуи, — Кристина в ужасе замерла. — Это те, кто попал в ловушку временного стазиса. Селина, не касайся ничего!

В центре зала, на постаменте из прозрачного льда, сияла маленькая, размером с жемчужину, капля. Она переливалась всеми цветами радуги, и от неё исходила такая мощная аура покоя, что у Кристины на глазах выступили слезы.

— Слеза Первого Хрономага… — прошептала она.

Но стоило ей сделать шаг, как пол под ногами дрогнул. Статуи начали медленно поворачивать головы в их сторону. Их каменные веки заскрежетали, открывая пустые глазницы.

— Кажется, «поговорить» с деканом нам придется раньше, чем я планировала, — Кристина попятилась, когда ближайшая статуя сделала тяжелый, неуклюжий шаг в её сторону. — Если мы отсюда выберемся, Селина, я клянусь: я больше никогда не буду прогуливать лекции по боевым заклинаниям!

— Поздно каяться, Дюамель! — раздался громовой голос, эхом отразившийся от сводов зала.

В проеме двери стоял Адриан. Его плащ развевался, а в руках горели два шара ослепительно-белого пламени. Он выглядел разъяренным, высокомерным и… абсолютно прекрасным в своем гневе.

— Я же велел вам ждать! — крикнул он, пуская заряд магии в ближайшего каменного стража. — Почему вы вечно делаете всё по-своему?

— Потому что я — ваш личный хаос, декан! — огрызнулась Кристина, бросаясь к постаменту со Слезой. — И я не собираюсь смотреть, как вы превращаетесь в тыкву из-за какой-то бледной леди в фиолетовом!

Под грохот рушащихся камней и вспышки магии, Кристина протянула руку к артефакту, зная, что этот момент решит всё.

Пальцы Кристины сомкнулись вокруг «Слезы» в тот самый миг, когда тяжелая каменная рука ближайшей статуи просвистела в дюйме от её затылка. Артефакт оказался неожиданно теплым, он вибрировал в ладони, словно крошечное живое сердце, и по телу девушки мгновенно разлилось странное спокойствие, резко контрастирующее с творящимся вокруг безумием.

— Поймала! — взвизгнула она, прижимая жемчужину к груди и едва успевая пригнуться под следующим ударом.

— Дюамель, если вы сейчас же не переместите свою… весьма заметную персону в зону моей защиты, я лично перепишу ваше будущее в сторону вечной чистки туалетов! — взревел Адриан.

Он стоял в центре зала, и его каштановые волосы развевались от потоков магии, вырывавшихся из ладоней. Белое пламя окутывало его фигуру, превращая декана в подобие гневного божества. Одним коротким пассом он воздвиг прозрачный щит перед Селиной, которая в этот момент пыталась отбиться от статуи увесистым томом «Основ алхимии».

— Я уже иду! Не надо так кричать, у меня от вашего командного голоса мурашки не там, где надо! — огрызнулась Кристина, пытаясь протиснуться между двумя каменными стражами.

Её стройная, но отнюдь не костлявая фигура сейчас сыграла с ней злую шутку: она буквально застряла между бедром гигантского хрономага и выступом ледяного постамента.

— Селина, толкай меня! — прохрипела адептка, чувствуя, как ткань платья на бедрах опасно трещит.

— Я не могу, я занята спасением наших жизней! — отозвалась подруга, швыряя в очередную статую флакон с самовоспламеняющейся смесью.

Адриан, заметив бедственное положение своей «катастрофы», издал звук, средний между стоном отчаяния и рычанием. Он сделал резкий выпад вперед, и время вокруг Кристины замедлилось. Каменные монстры застыли в нелепых позах, а сам декан в два шага преодолел расстояние до неё.

Его рука, жесткая и сильная, обхватила её за талию, буквально выдергивая из каменного плена. На мгновение Кристина оказалась прижата к его груди настолько плотно, что почувствовала бешеный ритм его сердца сквозь тонкий шелк рубашки.

— Вы… — он на секунду замолчал, заглядывая в её карие-золотые глаза, — абсолютно, феерически невыносимы.

— Зато со мной не скучно, — прошептала она, не в силах оторвать взгляд от его янтарных глаз, в которых сейчас бушевал настоящий шторм.

— Уходим! Стазис долго не продержится! — Адриан подхватил Кристину под локоть, другой рукой перехватывая Селину, и потащил их к выходу.

За их спинами зал начал рушиться. Древняя магия, охранявшая «Слезу», признала поражение, и подземелье решило похоронить своих секреты вместе с незваными гостями. Они летели по темным коридорам, едва касаясь ногами пола — Адриан буквально нес их на своей мане, не обращая внимания на летящую в лицо пыль и крошево обсидиана.

Когда они наконец выскочили в заброшенное крыло библиотеки и дверь за ними захлопнулась, отрезая путь назад, в коридоре воцарилась тишина, нарушаемая только их тяжелым дыханием.

Селина рухнула прямо на пол, обнимая свою сумку.

— Всё. Больше никаких приключений. Завтра же иду записываться в кружок по вышиванию гладью.

Адриан же, тяжело дыша, медленно повернулся к Кристине. Он выглядел так, будто сам только что прошел сквозь временную петлю: воротник расстегнут, волосы рассыпались по плечам, а на скуле красовалась небольшая царапина.

— Адептка Дюамель, — начал он своим «деканским» голосом, который, впрочем, изрядно подрагивал. — То, что вы сейчас сделали…

— То, что я сделала, спасет вашу магию от этой фиолетовой выскочки, — Кристина сделала шаг вперед и раскрыла ладонь.

«Слеза Первого Хрономага» сияла на её коже мягким, пульсирующим светом.

— Теперь вы сможете расторгнуть контракт без всяких потерь. Вы будете свободны. И… — она запнулась, чувствуя, как упрямство начинает уступать место горькой обиде. — И я, как и обещала, уйду с вашего пути. Буду сидеть на задней парте и даже ни разу не назову вас «Адриан» вне этих стен.

Она протянула ему артефакт, стараясь не смотреть на него. Но Адриан не взял жемчужину. Вместо этого он накрыл её ладонь своей, заставляя Кристину сжать пальцы обратно.

— Вы действительно думаете, — тихо произнес он, делая шаг еще ближе, так что она снова почувствовала его жар, — что после того, как вы ради меня спустились в ад и выкрали артефакт, о котором легенды слагали веками, я позволю вам просто сидеть на задней парте?

— Но вы же любите порядок… — пролепетала она.

— К черту порядок, — Адриан дерзко усмехнулся, и в этой усмешке было столько любви и гордости, что у Кристины закружилась голова. — Мне нужен мой хаос. Мой невыносимый, бесстрашный и самый красивый хаос во всей академии.

Он осторожно взял её лицо в свои ладони, игнорируя притихшую Селину, которая с интересом наблюдала за сценой с пола.

— Я разберусь с Элеонорой сегодня же. А вы, адептка… завтра в семь вечера ждите меня. И на этот раз — никаких свитков. Мы будем обсуждать наше общее, крайне недисциплинированное будущее.

Кристина хотела сказать что-то остроумное, но лишь кивнула, чувствуя, как золотистая каемка в её глазах сияет ярче любого артефакта. Приключение только входило в свою самую интересную фазу.

Глава 3. Ледяной ожог

Адриан вошел в свой кабинет, сжимая в кармане теплую жемчужину — «Слезу». Он уже представлял, как бросит этот артефакт на стол перед Элеонорой, как увидит крах её высокомерия и как, наконец, вдохнет воздух свободы. Но стоило ему переступить порог, как он понял: хаос, который он так любил в Кристине, теперь обернулся против него.

Элеонора не выглядела разгневанной. Она сидела в его кресле, небрежно перелистывая его личный дневник наблюдений. На её губах играла странная, торжествующая улыбка.

— Ты опоздал, дорогой, — медово пропела она. — Но я не скучала. Знаешь, я нашла в архивах твоего отца одну очень интересную папку. «Обязательства перед Советом Двенадцати».

Адриан замер. Его лицо, и без того бледное, стало мертвенно-белым.

— Это не имеет отношения к нашему контракту.

— О, ошибаешься. Видишь ли, твой отец заложил не только твою магию, но и саму основу Академии. Если ты расторгнешь помолвку сейчас — даже со «Слезой» — Академия Хрономагии перестанет существовать. Её щиты падут, и все студенты, включая твою… пухленькую героиню, окажутся во власти хаотических дыр, которые они тут изучают.

Она встала и подошла к нему, коснувшись его груди тонкими пальцами.

— Но это еще не всё. У меня есть запись твоего «подвига» в подземельях. Кража артефакта первого уровня — это смертный приговор, Адриан. Ты хочешь увидеть Кристину на плахе? Или, может, предпочитаешь, чтобы она провела остаток дней в Одиночной Временной Петле?

Адриан почувствовал, как мир вокруг него рушится. «Слеза» в его руке казалась теперь бесполезным камнем.

— Чего ты хочешь? — прохрипел он.

— О, сущую мелочь. Стань идеальным женихом. Никаких «хаосов», никаких взглядов на студенток. Холод. Безразличие. И публичное объявление о нашей свадьбе через неделю. Иначе… ты сам знаешь, что будет с девочкой.

Утро следующего дня

Кристина проснулась с улыбкой. Она полчаса выбирала ленту для волос, чтобы она подходила к её карим глазам, и даже затянула корсет чуть сильнее, предвкушая вечернюю встречу.

Она встретила его в главном холле. Адриан шел под руку с Элеонорой. Он был безупречен: камзол застегнут на все пуговицы, волосы гладко зачесаны назад.

— Господин декан! — радостно воскликнула Кристина, делая шаг навстречу. — Я хотела спросить насчет…

Адриан остановился. Он посмотрел на неё так, будто видел впервые. Его янтарные глаза, еще вчера горевшие страстью и нежностью, теперь были похожи на два куска застывшей смолы. В них не было ничего. Ни тепла, ни узнавания, ни жизни.

— Адептка Дюамель, — его голос был сухим и официальным, как скрип старого пергамента. — Соблюдайте субординацию. Ваши… вчерашние выходки будут рассмотрены дисциплинарным комитетом. И не смейте больше обращаться ко мне вне учебного процесса.

Кристина замерла, её рука, протянутая к нему, бессильно опустилась.

— Но… вы же сказали… семь вечера…

— Я передумал, — отрезал он, даже не глядя на неё. — У меня есть более важные дела, связанные с моей невестой. А вам я настоятельно рекомендую заняться учебой. Ваши бока, адептка, растут быстрее ваших знаний.

Элеонора издала короткий, торжествующий смешок. Они прошли мимо, оставив Кристину стоять посреди холла под шепот и смешки других студентов.

— Он… он что, серьезно? — Селина подбежала к подруге, подхватывая её под руку. — Кристина, ты вся дрожишь.

Кристина не плакала. Её упрямство, её гордость и её любовь сейчас варились в одном котле, превращаясь в нечто горючее. Она смотрела вслед удаляющейся паре.

— Нет, Селина. Он не «передумал». Он врет. Я видела, как дернулся его палец, когда он сказал про мои бока. Он знает, что я ненавижу этот комментарий. Он специально нанес удар туда, где больнее.

— Но зачем? — Селина была в ужасе.

— Вот это я и собираюсь выяснить, — Кристина вытерла сухие глаза и решительно развернулась. — Если он думает, что может просто так «отменить» меня, как неудачный параграф в учебнике, то он забыл, кто здесь лучший специалист по взломам запретных секций. Я разгадаю эту загадку, даже если мне придется перевернуть всю его идеальную жизнь вверх дном.

Кристина стояла неподвижно, пока эхо шагов Адриана и шелест платья Элеоноры не затихли в дальнем конце коридора. Студенты, еще минуту назад хихикавшие за её спиной, быстро разошлись, почуяв, что воздух вокруг «непослушной адептки» начал подозрительно искрить хаотической магией.

— Кристина… — Селина осторожно коснулась её плеча. — Может, он под заклятием? Империус? Ментальный блок?

— Нет, — Кристина резко развернулась, и её каштановые волосы хлестнули по лицу. — Это не магия. Это игра. Причем очень плохая. Ты слышала, что он сказал? Про мои бока?

— Ну… это было грубо, — признала Селина, неловко переминаясь с ноги на ногу.

— Это было намеренно! — Кристина сжала кулаки. — Три дня назад он называл эти бока «совершенством, за которое стоит продать душу Хроносу». Он ударил именно туда, где, как он думал, я обижусь сильнее всего. Он хочет, чтобы я его возненавидела. Чтобы я сама от него отвернулась.

Кристина глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Её сердце кричало от боли, но мозг авантюристки уже строил схемы.

— Он защищает меня, Селина. Или Академию. Или всё сразу. И эта фарфоровая кукла Элеонора как-то в этом замешана.

Ночь. Кабинет Декана.

Кристина знала, что идти туда — безумие. Но она никогда не была фанаткой здравомыслия. Используя свои навыки взлома, она проскользнула мимо патрульных горгулий и бесшумно открыла дверь в святая святых.

В кабинете было темно, горела лишь одна магическая свеча на столе. Пахло виски и горькой полынью. Адриан сидел в кресле, откинув голову назад. Его камзол был расстегнут, а длинные каштановые волосы рассыпались по плечам в живописном беспорядке, который он так ненавидел.

— Я же сказал вам, адептка, — прозвучал его голос, низкий и хриплый, — за нахождение здесь после полуночи полагается немедленное исключение.

— Исключайте, — Кристина сделала шаг из тени, закрывая дверь на засов. — Но сначала посмотрите мне в глаза и повторите, что мои бока вам не нравятся.

Адриан медленно поднялся. В полумраке его янтарные глаза казались почти черными. Он подошел к ней так быстро, что она не успела даже охнуть.

— Вы не понимаете, во что ввязываетесь, — прорычал он, хватая её за плечи и прижимая к стене.

Его близость была одурманивающей. Кристина чувствовала жар его тела, видела, как бешено бьется жилка на его шее. Он пытался выглядеть холодным, но его руки, сжимавшие её плечи, подрагивали.

— Так объясните мне! — выдохнула она, не отводя взгляда. — Вы боитесь Элеоноры? Боитесь за свою магию? Я принесла вам Слезу!

— Слеза ничего не решит, если ты будешь мертва! — сорвался он на крик, и в этом крике было столько боли, что у Кристины перехватило дыхание.

Он замер, осознав, что выдал себя. Его взгляд невольно скользнул ниже, к её губам, а затем к вырезу платья, который так соблазнительно приподнимался от её частого дыхания.

— Кристина… — его голос стал нежным, почти умоляющим. Одна рука скользнула с её плеча на талию, пальцы уверенно легли на тот самый «лишний» бок, сжимая его с почти болезненной страстью. — Уходи. Пожалуйста. Она уничтожит тебя, если узнает, что я…

Он не закончил фразу, вместо этого его губы накрыли её рот в яростном, отчаянном поцелуе. Это не было похоже на их прошлые ласки. В этом поцелуе был вкус прощания и невыносимого желания. Адриан прижал её к стене так плотно, что Кристина почувствовала каждый изгиб его безупречного тела, почувствовала его твердость и ту огромную силу, которую он сейчас едва сдерживал.

Его ладонь скользнула под корсет, обжигая кожу холодом перстня и жаром пальцев. Кристина выгнулась навстречу, её пальцы впились в его спину, сминая шелк рубашки. На мгновение мир вокруг них перестал существовать — не было ни Элеоноры, ни клятв, ни угроз. Только его тяжелое дыхание и её тихий стон, утонувший в его поцелуе.

Но внезапно Адриан оторвался от неё, тяжело дыша. Он выглядел так, будто только что совершил преступление против самой вселенной.

— Нет, — он резко оттолкнул её, отворачиваясь. Его лицо снова стало каменным, хотя глаза всё еще горели янтарным огнем. — Это ничего не меняет. Я женюсь на Элеоноре. Это решенный вопрос.

— Адриан… — она попыталась коснуться его руки, но он отдернул её, словно от прокаженной.

— Вон! — крикнул он, и его голос ударил по стенам кабинета, заставляя свитки на полках задрожать. — Убирайтесь, адептка Дюамель. И если я еще раз увижу вас рядом с собой… я лично прослежу, чтобы вас стерли из памяти этой Академии.

Кристина стояла, поправляя растерзанный корсет, её губы горели от его поцелуя, а сердце разлеталось на тысячи осколков. Но в глубине этих осколков уже зарождалась холодная, яростная решимость.

— Хорошо, господин декан, — тихо сказала она, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Играйте свою роль. Будьте хорошим женихом. Но помните одну вещь: я — ваша «непослушная адептка». А мы никогда не следуем правилам, особенно если их навязывает какая-то стерва в шелках.

Она вышла, громко хлопнув дверью. Адриан остался один. Он подошел к столу и смахнул с него всё — чернильницу, бумаги, перья. Грохот бьющегося стекла эхом разнесся по пустому кабинету.

— Если бы ты только знала, Кристина… — прошептал он, опускаясь на колени и подбирая обрывок ленты, который она обронила. — Если бы ты только знала, на что я иду, чтобы ты просто продолжала дышать.

Он не знал, что за дверью Кристина не ушла. Она стояла, прислонившись к косяку, и слышала каждый звук его отчаяния. Теперь она знала наверняка: он её любит. А значит, она найдет способ уничтожить Элеонору и её контракты, даже если ей придется сжечь саму магию времени.

Кристина выскочила в темный коридор, чувствуя, как холодный воздух академии остужает её пылающее лицо. Губы всё еще покалывало от его жадного, почти отчаянного поцелуя, а сердце в груди совершало такие кульбиты, что позавидовал бы любой акробат.

— Холодный декан, значит? — прошептала она, прислонившись лбом к прохладному камню стены. — Вышвырнул меня, как надоедливую муху, а сам вцепился в мои бока так, будто это последний спасательный круг в океане.

Она поправила съехавший корсет, который теперь казался слишком тесным — не от лишних сантиметров, а от переполнявших её эмоций. Кристина знала Адриана достаточно долго, чтобы понимать: когда он по-настоящему злится, он молчит. А этот театральный крик и пафосные угрозы были лишь дымовой завесой.

Общежитие «Золотого Хроноса»

В комнате Селина уже успела устроить филиал алхимической лаборатории. В воздухе витал подозрительный аромат жженого сахара и сосновых иголок.

— О боги, Кристина! Ты выглядишь так, будто тебя протащили через временную воронку, причем трижды! — Селина выронила пучок сушеной лаванды. — Что случилось? Он тебя уволил? Казнил? Превратил в жабу?

— Хуже, Сел. Он меня поцеловал так, что я чуть не забыла, как дышать, а потом велел катиться на все четыре стороны и готовиться к его свадьбе, — Кристина рухнула на кровать, зарывшись лицом в подушку. — И он снова прошелся по моей фигуре. Сказал, что мои бока растут быстрее знаний.

Селина присвистнула, помешивая бурлящую в котелке жижу.

— Ну, это классика. Если мужчина хочет, чтобы ты от него отстала, он бьет по самому больному. Но мы-то знаем, что он просто идиот. Что ты собираешься делать?

Кристина перевернулась на спину, глядя в потолок, где плясали тени от свечи.

— Я собираюсь стать его самым страшным кошмаром. Он хочет, чтобы я была послушной адепткой и сидела тихо? Ха! Завтра на лекции я буду такой «прилежной», что у него искры из глаз посыплются. А ночью… ночью мы пойдем в архив его отца.

— В архив ректора-основателя? — глаза Селины округлились. — Кристина, это же самоубийство! Там охранные заклинания такие, что нас распылит на атомы… то есть, на мелкие кусочки магии раньше, чем мы скажем «ой».

— У меня есть «Слеза», забыла? — Кристина выудила артефакт из потайного кармашка. — И у меня есть упрямство, которое Адриан так ценит. Элеонора чем-то его шантажирует. И это что-то связано с его отцом и Советом Двенадцати. Я должна узнать, что именно.

Утро. Аудитория №13

Адриан вошел в зал ровно со звонком. Сегодня он выглядел еще более безупречным, если это вообще было возможно. Волосы собраны в тугой хвост, камзол застегнут до подбородка. Элеонора сидела в первом ряду, демонстративно поправляя кольцо на пальце и бросая на Кристину победоносные взгляды.

— Тема сегодняшней лекции — «Необратимость роковых ошибок», — голос Адриана прозвучал как удар хлыста. — Некоторые адепты полагают, что время — это пластилин, из которого можно лепить что угодно. Но правда в том, что некоторые контракты нельзя разорвать, не уничтожив саму основу мира.

Он обвел взглядом аудиторию и на мгновение его глаза встретились с карими глазами Кристины. Она не отвела взгляд. Напротив, она ослепительно улыбнулась и подняла руку.

— Да, адептка Дюамель? — Адриан заметно напрягся.

— Господин декан, а что если «роковая ошибка» — это не нарушение контракта, а сам контракт? — Кристина встала, чувствуя, как взгляды всех студентов прикованы к ней. — Если одна сторона использует шантаж, не становится ли магия такого союза гнилой изнутри? И не является ли долгом истинного хрономага — уничтожить такую гниль, даже ценой… ну, скажем, временных неудобств?

В аудитории воцарилась такая тишина, что было слышно, как тикают карманные часы у Громова на задней парте. Элеонора побледнела, её пальцы впились в край стола.

Адриан медленно подошел к столу Кристины. Он наклонился так низко, что она снова почувствовала запах полыни.

— Теоретические рассуждения — это не ваша сильная сторона, Дюамель, — тихо, так чтобы слышала только она, произнес он. — Ваша сильная сторона — создавать проблемы. Но на этот раз проблема слишком велика даже для ваших… способностей. Сядьте. И замолчите.

— А то что? — шепнула она в ответ, дерзко вскинув подбородок. — Исключите? Так вы уже обещали это вчера. Придумайте что-нибудь поинтереснее, Адриан. Или боитесь, что невеста заметит, как у вас дрожат руки?

Он резко выпрямился.

— Десять баллов с факультета Хроноса. За неуместные дискуссии.

Кристина села, чувствуя на себе ядовитый взгляд Элеоноры. Но она была довольна. Она увидела то, что хотела — Адриан не был холоден. Он был на грани. И эта грань была именно тем местом, где Кристина Дюамель привыкла танцевать.

Этой ночью она узнает правду. И тогда леди Элеоноре придется искать себе другого жениха, потому что этот декан уже давно и безнадежно принадлежит «непослушной адептке», даже если сам боится в этом признаться.

Глава 4. Тень дисциплины

Ночь в Академии Хрономагии была временем, когда сами стены начинали дышать. Кристина, облаченная в темный походный костюм, который выгодно подчеркивал её стройную, но мягкую фигуру, пробиралась по карнизу третьего этажа. Она всегда считала, что лишние сантиметры на боках — это не недостаток, а дополнительный запас магической устойчивости.

— Если я сорвусь, Селина приготовит из моих остатков омолаживающий крем, — прошептала она, цепляясь пальцами за холодный выступ каменной кладки.

Целью был балкон декана. Кристина знала, что после «холодного душа» на лекции Адриан наверняка закроется в кабинете, чтобы… ну, она надеялась, что он будет страдать, глядя на её забытую ленту. Но то, что она увидела сквозь приоткрытую стеклянную дверь, заставило её забыть о романтических обидах.

Адриан стоял у камина, но он был не один. В кресле напротив него сидел человек в тяжелом сером плаще с капюшоном, наброшенным на лицо. На груди незнакомца тускло поблескивала эмблема Совета Двенадцати — песочные часы, обвитые терновником.

— Вы затягиваете, Адриан, — голос незнакомца напоминал скрип старых половиц. — Леди Элеонора жалуется, что вы уделяете больше внимания дисциплине студентов, чем подготовке к брачному ритуалу. Совет напоминает: «Клятва Крови» должна быть закреплена в ближайшее полнолуние. Если вы решите… сомневаться, последствия для Академии будут окончательными.

Кристина затаила дыхание, прижавшись к стене. Её сердце колотилось так сильно, что, казалось, его стук слышен во всем замке.

— Я помню о своих обязанностях, — голос Адриана был лишен эмоций, но Кристина заметила, как он до белизны сжал кулаки. — Но я требую гарантий. После свадьбы долги моего отца будут списаны, а щиты Академии перейдут под мой полный контроль. Без надзора Совета.

— Гарантии дает только кровь, декан, — незнакомец поднялся. — И следите за своими… увлечениями. Мы знаем об адептке Дюамель. Она — хаос, который может разрушить хрупкое равновесие. Если она снова окажется на вашем пути, Совет сам позаботится о её… досрочном выпуске.

Адриан резко вскинул голову. Его янтарные глаза полыхнули опасным огнем.

— Не смейте угрожать моим студентам. Дюамель — всего лишь недисциплинированная девчонка, которая скоро вылетит из академии за неуспеваемость. Я сам с ней разберусь.

Человек в сером плаще издал сухой смешок и буквально растворился в воздухе, оставив после себя запах холодного пепла.

Кристина почувствовала, как по спине пробежал мороз. Значит, Адриан не просто притворяется. За ним следят. Совет Двенадцати — высшая инстанция, люди, которые могут стереть человека из реальности одним росчерком пера. И они угрожают ей.

— Недисциплинированная девчонка, значит? — прошептала Кристина, и в её глазах вспыхнула золотистая искорка. — Ну, господин декан, раз уж я всё равно «вылетаю», терять мне точно нечего.

Она хотела было соскользнуть вниз, но в этот момент Адриан подошел к балкону. Он резко распахнул дверь, и Кристина едва успела нырнуть в тень за колонну.

Он вышел на свежий воздух, тяжело опираясь руками о перила. Ветер трепал его длинные каштановые волосы, которые сейчас выглядели совсем не безупречно.

— Кристина… — его шепот был едва слышен, но в тишине ночи он прозвучал для неё как гром. — Уходи. Почему ты всегда так близко, когда нужно быть на другом краю света?

Он смотрел точно в ту сторону, где она пряталась. Кристина замерла, боясь даже вздохнуть. Она видела, как он медленно поднял руку и коснулся своих губ — тех самых, которые вчера так жадно целовали её. Его высокомерие и холодность осыпались, как старая штукатурка, оставляя лишь измученного мужчину, запертого в золотой клетке обязательств.

— Я не уйду, Адриан, — беззвучно ответила она ему. — Теперь, когда я знаю, что за тобой следят эти серые крысы, я устрою такой хаос, что их терновник завянет от зависти.

В этот момент снизу, из сада, раздался подозрительный шорох. Кристина глянула вниз и увидела еще две серые тени, бесшумно скользящие среди кустов роз. Шпионы Совета. Они не просто навещали его — они патрулировали территорию вокруг его покоев.

«Если они меня увидят здесь, Адриану конец», — молнией пронеслось в голове.

Кристина, не дожидаясь, пока тени поднимут головы, сделала то, что умела лучше всего — создала отвлекающий маневр. Она выхватила из кармана крошечную сферу с «искаженным эхом», которую стащила у Селины, и швырнула её в противоположную сторону сада, к пруду с магическими карпами.

Громкое «БУЛЬК!», сопровождаемое звуком разбивающегося стекла и голосом Громова, кричащим: «Опять эти саламандры!», заставило теней метнуться в сторону пруда.

Адриан вздрогнул, мгновенно принимая официальный вид. Он окинул взглядом сад и, кажется, на секунду заметил кончик русой косы, исчезающей за углом балкона. На его губах промелькнула тень улыбки — горькой, но гордой.

Кристина спрыгнула в мягкий куст сирени и, не оборачиваясь, помчалась к общежитию. Теперь пазл начал складываться. Элеонора была не просто невестой — она была надсмотрщиком от Совета. А Адриан играл роль «хорошего жениха» под прицелом невидимых мечей.

— Ну что ж, — пропыхтела Кристина, пробираясь через окно в свою комнату. — Если Совет Двенадцати любит порядок, то им очень не понравится то, что «непослушная адептка» планирует устроить на балу в честь помолвки. Селина! Просыпайся! Нам нужно сварить что-то такое, от чего у Элеоноры зачешутся все её аристократические манеры!

Игра перешла на новый уровень. Теперь это было не просто приключение — это была партизанская война за сердце декана и свободу Академии. И Кристина Дюамель была готова стать генералом этого хаоса.

Кристина буквально ввалилась в комнату, едва не опрокинув стойку с ретортами, на которой Селина пыталась вырастить мох с эффектом амнезии.

— Тише ты, хаос во плоти! — шикнула подруга, придерживая шаткую конструкцию. — Ты выглядишь так, будто за тобой гнался весь дисциплинарный комитет в полном составе.

— Хуже, Селина. За Адрианом следят «серые крысы» из Совета, — Кристина плюхнулась на кровать, тяжело дыша и пытаясь расстегнуть тугую шнуровку на ботинках. — Я видела одного у него в кабинете. Они угрожают ему Академией и… мной. Он пытается выставить меня виноватой и несносной, чтобы они не увидели в моем лице его слабое место.

Селина замерла, её рыжие кудри забавно подпрыгнули.

— То есть, когда он вчера сказал про твои бока…

— …он фактически спасал мне жизнь, — закончила Кристина, горько усмехнувшись. — Самое извращенное проявление любви, которое я когда-либо встречала. Но это не отменяет того, что я хочу его стукнуть. Или поцеловать. А лучше и то, и другое одновременно.

Она встала и подошла к зеркалу, оглядывая свои изгибы. Плотная ткань костюма подчеркивала её стройную талию, но на бедрах и боках лежала мягкими складками, придавая фигуре ту самую аппетитность, от которой у Адриана вчера потемнело в глазах.

— Значит так, — Кристина решительно стянула ленту с волос. — Если они хотят увидеть «неуспевающую студентку», они её увидят. Но под этой маской мы подготовим удар. Элеонора думает, что она главная в этой партии, но она забывает: в шахматах самая опасная фигура — это ферзь, а не напыщенная королева в фиолетовом.

План «Помолвка в стиле Хаос»

— Завтра бал, — Кристина начала мерить комнату шагами. — Адриан будет играть роль идеального жениха. Совет будет наблюдать из теней. Элеонора будет сиять. Нам нужно пробраться туда так, чтобы нас не узнали.

— Кристина, там будут детекторы магии на каждом шагу! — вставила Селина.

— Именно поэтому мы используем не магию, а старую добрую алхимию и… трюки из запретной секции, — Кристина хитро прищурилась. — Ты сваришь «Эссенцию невидимого присутствия», а я добуду приглашение. Одно из тех, что прислали почетным гостям, которые точно не приедут. Например, старой герцогине де Морне, которая не выходила из своего замка последние тридцать лет.

— А как же твое платье? — Селина окинула взглядом подругу. — Ты же не пойдешь в костюме шпиона?

— Платье будет таким, Сел, что даже если Совет решит меня испепелить, они сначала захотят взять у меня автограф.

Следующий вечер. Перед Балом.

Адриан стоял перед зеркалом в своей спальне. Он застегивал запонки с фамильным гербом, и его руки едва заметно дрожали. Каждое движение причиняло почти физическую боль — осознание того, что через два часа он официально свяжет свою жизнь с женщиной, которую презирал, жгло сильнее, чем любой магический ожог.

В дверь коротко постучали.

— Адриан, дорогой, ты готов? — голос Элеоноры сочился патокой. — Совет уже прибыл. Они очень довольны твоим вчерашним поведением с той девицей. Говорят, ты наконец-то осознал приоритеты.

— Я готов, Элеонора, — отозвался он, надевая маску ледяного безразличия вместе с расшитым серебром камзолом. — Иди вниз. Я присоединюсь к тебе через минуту.

Когда она ушла, он подошел к окну и посмотрел на сад.

— Надеюсь, ты достаточно умна, Кристина, чтобы сегодня остаться в своей комнате, — прошептал он, сжимая в ладони обрывок её русой ленты. — Потому что сегодня я не смогу тебя защитить.

Он не знал, что в этот самый момент «герцогиня де Морне» в пышном платье из темно-синего бархата с глубоким декольте, скрывающим лицо за изящной маской из перьев сойки, уже миновала первый кордон охраны.

Кристина шла по залу Академии, чувствуя, как корсет безжалостно сжимает её ребра, зато выгодно приподнимает грудь, заставляя проходящих мимо профессоров заикаться. Под пышными юбками, в специальных кармашках, были спрятаны три сонных бомбы, флакон с «чесоточным порошком» высшей пробы и — самое главное — «Слеза Первого Хрономага».

— Ну что, господин декан, — прошептала она, ловя в толпе его высокую, безупречную фигуру. — Посмотрим, насколько хватит вашей дисциплины, когда в игру вступит настоящая страсть.

Бал начался. Оркестр заиграл вальс, и Адриан, ведя под руку Элеонору, вышел в центр зала. Но его взгляд, постоянно сканирующий толпу, вдруг зацепился за незнакомую даму в синем. В её походке, в том, как она дерзко вскидывала подбородок, было что-то до боли знакомое. Что-то, что заставило его сердце пропустить удар, а магию — всколыхнуться под кожей, требуя немедленного хаоса.

Музыка заполнила Мраморный зал, отражаясь от высоких сводов и заставляя пламя тысяч свечей танцевать в такт смычкам. Кристина чувствовала себя так, словно проглотила пригоршню живых искр. Бархат платья приятно холодил кожу, а маска из перьев сойки скрывала не только её лицо, но и тот торжествующий блеск в глазах, который выдал бы её с потрохами.

Адриан кружил Элеонору в вальсе. Он двигался с грацией хищника, заключенного в клетку этикета. Его длинные каштановые волосы были перехвачены серебряной нитью, а лицо оставалось неподвижной маской высокомерия. Но Кристина, наблюдавшая за ним из-за колонны, видела, как напряжены его плечи.

— Сейчас или никогда, — прошептала она себе под нос, поправляя пышную юбку.

Она дождалась момента, когда пары начали меняться местами — старинная традиция Академии, позволяющая гостям познакомиться. Одним плавным, почти кошачьим движением Кристина вклинилась в поток танцующих. Селина, стоявшая неподалеку под видом официантки (и крайне неумело балансирующая подносом с бокалами), вовремя «случайно» задела локтем одного из проверяющих Совета.

— Ой, простите, господин Серый! — пискнула Селина, опрокидывая лимонад прямо на его безупречный плащ.

В возникшей суматохе Адриан на долю секунды остался один. Кристина скользнула к нему, и прежде чем он успел осознать, кто перед ним, её ладонь в тонкой перчатке легла на его плечо.

— Позвольте этот танец… декан, — прошептала она, намеренно изменив голос на более низкий и тягучий.

Адриан замер. Его рука автоматически легла на её талию, и Кристина почувствовала, как по его телу прошла мощная судорога узнавания. Он не видел её лица, но её запах — смесь полевых трав и той самой дерзкой магии — ударил ему в голову сильнее любого вина.

— Герцогиня де Морне? — его голос был хриплым, едва узнаваемым. — Я полагал, вы не покидаете свой замок.

— Для такого особого случая я решила сделать исключение, — она прижалась к нему чуть плотнее, чем позволяли приличия. Её мягкие изгибы встретились с жестким шелком его камзола. — Говорят, невеста декана — само совершенство. Но мне кажется, жених выглядит так, будто его ведут на эшафот, а не под венец.

Они закружились в вихре танца. Адриан вел её властно, почти грубо, увлекая в самую гущу толпы, подальше от зорких глаз Элеоноры и людей Совета.

— Ты безумна, — выдохнул он ей прямо в ухо, и его горячее дыхание заставило Кристину вздрогнуть. — Если они узнают тебя… если Элеонора поймет…

— Пусть понимает, — Кристина дерзко взглянула на него сквозь прорези маски. Золотистая каемка в её карих глазах сияла, как два маленьких солнца. — Вы вчера сказали, что мои бока растут быстрее знаний, Адриан. Так вот, я пришла показать, что мои знания в области «как испортить свадьбу тирану» — просто академические.

Адриан не выдержал и коротко, хрипло рассмеялся. Этот звук был самым искренним за весь вечер. Его рука на её талии сжалась крепче, пальцы почти неосознанно погладили бархат ткани там, где скрывался её «лишний» бок, который он так отчаянно жаждал защитить.

— Ты неисправима, — прошептал он, и в его взгляде на мгновение промелькнула та самая нежность, от которой у Кристины подгибались колени. — Уходи, пока не поздно. Сейчас будет объявлен ритуал Клятвы.

— Никакого ритуала не будет, — Кристина внезапно остановилась, заставляя и его замереть посреди зала. — Потому что у герцогини де Морне внезапно начался… приступ аллергии на ложь.

В этот момент Селина, получив условный знак (Кристина картинно поправила маску), активировала «чесоточный порошок», смешанный с эссенцией невидимости. Тончайшее облако накрыло стол с ритуальными чашами и саму Элеонору, которая как раз направлялась к жениху.

— Клянусь Хроносом, что это?! — взвизгнула невеста, внезапно начиная яростно чесать локоть, а затем и плечо. Её безупречная прическа накренилась, а лицо пошло красными пятнами.

В зале поднялся шепот. Люди Совета подозрительно замерли, пытаясь нащупать источник магии, но алхимия Селины была «чистой» — никакой магии, только биологическое коварство.

— Кажется, ваша невеста не прошла проверку на совместимость с местным воздухом, — Кристина ослепительно улыбнулась Адриану. — Какая досада. Придется перенести ритуал.

Адриан смотрел на мечущуюся Элеонору, затем снова на Кристину. В его глазах боролись ужас и восхищение.

— Дюамель… ты играешь с огнем, — проговорил он, но при этом сам сделал шаг назад, подальше от Элеоноры, создавая дистанцию.

— О нет, декан, — Кристина коснулась его груди пальцем, чувствуя, как под тканью бешено колотится его сердце. — Я играю со временем. А время, как вы учили на лекции, необратимо. Особенно когда дело касается любви и одного очень упрямого хаоса.

Она развернулась и начала быстро исчезать в толпе, зная, что первый акт её маленького спектакля удался на славу. Помолвка была сорвана, Элеонора была в ярости, а Адриан… Адриан наконец-то снова смотрел на неё как на женщину, ради которой можно переписать законы вселенной.

Глава 5. Фиктивный блеск и яд сомнений

После грандиозного скандала с «аллергией на честность», как прозвали инцидент студенты, Академия гудела. Элеонора, чье лицо еще вчера напоминало спелый помидор, сегодня появилась в холле в густой вуали, источая ароматы самых дорогих успокоительных настоек.

Кристина, натянув маску «раскаявшейся грешницы», сидела в библиотеке, обложившись скучнейшими фолиантами по «Этике временных ограничений». Она понимала: чтобы нанести решающий удар, нужно сначала заставить врага поверить в свою победу.

— Ты слишком усердно зубришь, — прошептала Селина, подсаживаясь рядом. — Преподаватели начинают подозревать, что тебя подменили доппельгангером.

— Пусть подозревают, — Кристина не поднимала глаз от страницы. — Элеонора не дура. Она понимает, что вчерашнее не было случайностью. Если я буду продолжать дерзить, она добьется моего исключения за час. Мне нужно стать серой мышью. Прозрачной. Невидимой.

За дверью ректората