Бесплатный фрагмент - Немецкий мальчик

Часть первая

Раб

Страшней германца и австрийца

(Их победим мы наконец!)

Наш всероссийский кровопийца,

Стыда незнающий купец!

Взрастив у нас дороговизну,

Врагу принёс он лучший дар…

Он, мнится, продал бы Отчизну,

Когда б была она — товар.

1916 год

И. А. Гомолицкий

Все совпадения имён, фамилий, названий организаций и прочего, случайны, а все события в книге вымышленные.

Часов в 10 августовского вечера, когда солнце замирает в нерешительности, обдумывая, ложится ему спать или еще немного поболтаться на небосклоне, в дешевой забегаловке, расположенной в торце одного из домов, повиснув локтями на барной стойке прямо напротив бармена, сидел человек 35–40 лет. Внешность его вполне соответствовала возрасту, а средний рост этого человека был припечатан к земле лишним весом. Так же как деревья сбрасывают листву со своих ветвей, предчувствуя осень, так и с головы его спешили разбежаться волосы. Дополним этот образ двойным подбородком и вредным, но добрым характером.

На стойке перед нашим героем стояли отпитая кружка пива, несколько опустошённых рюмок и высыпанный на тарелку солёный арахис. Порядком подвыпив и не найдя подходящего собеседника, он вслух начал философствовать. В своих измышлениях он коснулся политической обстановки в мире, экономической ситуации в стране, а после углубился в свою профессию, задержавшись на здесь особенно долго. И хотя до этого никому не было никакого дела, но всё же, прислушавшись в этот, казалось бы, пьяный бред, сразу можно было понять, что человек этот носит на себе остатки высшего образования… И здравые мысли всё еще вылезают на берег, порядком накупавшись в пивном озере.

— Я двенадцать лет в рабстве! — заявил наш герой, продолжая делиться своей пьяной философией с окружающими.

— Чего это ты в рабстве? — заинтересовался, скучающий напротив, бармен.

— А где же я, как не в рабстве?! — возмутился, вытаращив красные глаза, Александр Совок (именно так звали этого человека). Бармен молчал, с любопытством ожидая продолжения. Не увидев оппозиции, но почувствовав интерес к своей персоне, Александр выдержал многозначительную паузу, нащупал кружку пива и сделал большой глоток. Затем он вытер губы внешней стороной ладони и продолжил:

— Я, человек с двумя высшими образованиями, — раб! Раб потому что работаю, ибо работа есть добровольное рабство. Сам корень слова «работа» — раб! Мы! Люди! Продаём часы своей жизни за деньги. Меняем свою личную свободу на газировку, пиво и чипсы; жертвуем своим личным временем ради материальных благ. Свободен лишь тот, кто работает на себя, — продолжал он, — Все остальные рабы. И я раб вот уже 12 лет и завтра опять пойду и стану рабом.

Совок допил пиво, медленно поднялся, опершись рукой на барную стойку. Затем он неторопливо развернулся и, не глядя, махнул рукой бармену в знак прощания. Добравшись до двери, Александр ненадолго задержался, но вскоре, пробормотав что-то несвязное, поплёлся домой. Утром его ждало собеседование.

На другом конце города в то же самое время, сидя на лавочке во дворе дома, усиленно готовились к тому же самому собеседованию два товарища: Павел Подопоров и Вадим Клопов.

Паше было чуть за 25. Он был выше среднего роста, плотного телосложения и уже начал слегка седеть и лысеть от беспорядочного, а местами и безобразного образа жизни. Любитель тусить и выпить, Паша никогда не отказывал себе в этом нелёгком деле.

Вадим Клопов в противоположность Павлу тусить не любил, но также, как и Павел, любил выпить, и это, безусловно, их объединяло. Роста он был среднего, худой, а своими повадками больше похожий на блоху, чем на клопа. Ироничный склад ума его и спокойный уравновешенный характер дополнялся отличным чувством юмора. Было ему двадцать три года.

Будучи ещё бодрыми и неокончательно сломленными общением, они обсуждали предыдущее место работы, запивая свои воспоминания шестым литром пива.

— Не проспать бы завтра, — засмеялся Павел.

— Вот ты всегда был ответственный, — подметил Вадим и, чокнувшись банкой пива с другом, глотнул тёплого питья.

— Закончилось, — переворачивая тару, ответил Павел, — Ну что, ещё?

Клопов икнул, посмотрел на друга и проговорил.

— Мы не алкоголики Паша, просто собеседование — это стресс, а пиво содержит хмель, а хмель это успокоительное.

— Да, — подтвердил Павел и засмеялся, после чего оба, не сговариваясь, поднялись и отправились за добавкой.

На обратном пути Клопов подобрал бездомную кошку. Он гладил её и угощал семечками. Кошка, то ли от того, что не привыкла к таким нежностям, то ли от того, что стеснялась находиться одна в обществе двух незнакомых мужчин, всё время пыталась вырваться, но Клопов напрочь не хотел её выпускать. Через пять минут безуспешных попыток освободиться кошка сдалась и, безвольно свесив лапы, оставалась заложницей дружеской попойки до её окончания.

Примерно через час, когда приятели окончательно захмелели, Подопоров включил на смартфоне песню Белоусова «Девчонка, девчонка, тёмные ночи, я люблю тебя девочка очень», и друзья, не сговариваясь, начали невпопад подпевать. И хотя время было позднее и многие уже спали, готовясь к новому трудовому дню, дуэт всё же нашёл своих зрителей. Об этом свидетельствовало прилетевшее подгнившее яблоко, и раздавшийся следом крик: «Пошли вон отсюда, уроды!» Почувствовав, что благодарность может иметь непредвиденные последствия, Клопов и Подопоров медленно побрели по домам.

Собеседование

Любому, кому, приходится устраиваться на работу, не миновать собеседования. Если сравнить работу с войной, то собеседование — это, безусловно, разведка боем. Это первое столкновение противников на поле трудовой деятельности, где цель и соискателя, и работодателя — выведать как можно больше о потенциальном противнике, не раскрыв ему свои слабые места и приукрасив свою диспозицию, навыки, зарплату, льготы и т. п. Здесь как в боксе: словесная удар одного, может быть парирован защитным действием другого. Если, например, работодатель спросит новоиспечённого соискателя: «Почему вы уволились с предыдущей работы?», кому-то пришлось бы честно ответить: «Меня выгнали за то, что я приходил на работу не вовремя, с перегаром, забивал на свои должностные обязанности, да и вообще мало платили». Но любой, даже плохо соображающий «полководец», непременно накинет маскировочную сеть на свой ответ, и он получится разяще лаконичным: «Мне мало платили». То же самое произойдёт и в обратном направлении, если желающий трудоустроиться нанесёт контрудар и спросит вдруг: «Какая у вас зарплата, график работы?». Честный директор, безусловно, должен будет ответить: «Ну, получают наши сотрудники тысяч двадцать, постоянно всех штрафуем, меняем мотивацию в середине месяца, чтобы поменьше заплатить. Регулярно задерживаем сотрудников на работе, не доплачивая, заставляем принимать на себя обязанности не прописанные в инструкции»… Но в ответ прозвучит лишь это: «Наши сотрудники хорошо зарабатывают — до 60 000 рублей (и ведь не соврёт, зараза: и в самом деле такое было, один раз, у одного работника, за пять лет существования компании)». Дальше работодатель добавит, что зарплата полностью белая (не уточняя, что белая она не вся, а лишь минимальная её часть, предусмотренная законом). Если всё пройдёт успешно и ни один из разведчиков не почувствует подвох, наступит следующий этап — этап заключения трудового договор, который в нашей стране, я бы назвал, скорее актом о намерениях, потому как всё, что написано в трудовом договоре, на практике не соблюдается и носит скорее рекомендательный характер.

Если бы люди от рождения не умели врать, можно с уверенностью сказать, что трудовых отношений не существовало бы. И в самом деле: зачем работа, на которой постоянно задерживают зарплату, штрафуют, не оплачивают больничный; или к чему работник-пьяница или лентяй? Беда в том, что работа, при всей своей добровольности, по сути — не добровольна, а скорее уж вынуждена. И последнее: не надо думать, что все врут, не платят, скрывают. Конечно, это не так. Я лично встречал директора, который не врал. На собеседовании он мне сразу заявил: «Всех я вас знаю, все вы: воры, жулики, пьяницы и лентяи», — видимо, этим он хотел сразу дать мне понять, какие навыки и качества, мне нужны, чтобы устроиться на работу.

Следуя этим рассуждениям, надо бы вспомнить ещё один фактор, который может повлиять на трудоустройство, — это конкуренция. Ведь каждый работодатель хочет заплатить меньше, а получить больше. И поэтому в честной и конкурентной борьбе побеждает тот, — у кого протекция, проще говоря — у кого связи.

Несмотря на вчерашний сложный вечер, Клопов встал вовремя — умылся, выпил чаю, закинул жвачку в рот и направился на собеседование. Организм его почти полностью оправился, подводили только глаза, на которых, как сломанные жалюзи, безжизненно повисли веки, поднявшись только до половины.

Александр Совок начал утро с жадного глотка рассола — здесь чувствовался недюжинный опыт выхода из состояния спиртовой невесомости. После принятия народных средств Александр смочил лицо водой, чтобы освежиться, и, забросив сухую гвоздику в рот, чтобы перебить запах, вышел из дома с опухшей, словно ужаленной дикими пчёлами, мордой. Каждые 10—15 шагов пути, его бросало в пот, который он, останавливаясь, старательно вытирал платком.

Если Клопов и Совок, отоспавшись, кое-как пришли в себя, то Подопоров в себя прийти не мог, потому как к утру еще и не ложился. Если Клопов использовал от запаха жвачку, Совок — гвоздику, то Подопоров для этих целей применил самое верное средство — бутылку холодного русского пива. И не надо думать, что он прикладывал её к больной голове.

Ровно неделю назад в Рязани начал готовиться к открытию большой гипермаркет электроники под названием «Юпитер-Маркет». Это была крупная сеть родом из Германии. Размах гипермаркета впечатлял: площадь его была примерно в два раза больше, чем у остальных магазинов-конкурентов.

За месяц до открытия начался приём сотрудников. Директором нового магазина стал руководитель отдела мелко-бытовой техники из другого города по фамилии Васипенко, таким образом, получивший с переездом в Рязань должность директора и повышение. Остальных сотрудников набирали на месте. Все три вышеописанных персонажа работали в одном и том же небольшом магазине бытовой техники. Назывался этот магазин «Специалист». Уровень зарплаты в магазине был прямо пропорционален компетенции сотрудников и дисциплине коллектива. Проще говоря, найти трезвого сотрудника к полудню не представлялось возможным. Работа в «Специалисте» выглядела примерно так: к обеду все продавцы магазина «Специалист» были если не пьяны, то выпивши. В торговом зале находилась только девочка-кассир, все остальные расслаблялись в раздевалке. Поэтому изредка зашедшие посетители, осмотревшись и прождав минут десять, потеряв терпение с негодованием обращались к девочке-кассиру, которая в этот момент беспечно ковырялась в смартфоне:

— Девушка! А кто нас проконсультирует?

Кассирша, нехотя отрываясь от своего занятия, ворчала:

— Сейчас, подождите, кого-нибудь позову. У нас собрание, директор всех вызвал, — после этого она не спеша направлялась в раздевалку, где проходило то самое собрание. Почётное место директора на совещании занимало большое количество пива. Точнее сказать, пиво и было директором, так как именно оно всех и собрало. Через пару минут из раздевалки неровной походкой, выползал какой-нибудь продавец и, дыша перегаром, спрашивал покупателей:

— Вам что-нибудь подсказать?

Покупатели, недоверчиво оглядев продавца, отвечали:

— Молодой человек, нам кажется, вы пьяный! Позовите другого консультанта!

Продавец не спорил и спокойно объяснял:

— Я, конечно, могу позвать вам другого, но на текущий момент я самый трезвый…

Если негласным директором магазина было пиво и другой алкоголь, то фактическим директором «Специалиста» был Макович — умный порядочный человек лет тридцати пяти. Именно он подтянул своих старые кадры в новый немецкий магазин, в который сам незадолго до этого устроился заместителем директора. Помимо этого, он являлся одним из членов приёмной комиссии, и это обстоятельство стопроцентно решило трудоустройство наших героев в «честной, конкурентной борьбе».

Первым на собеседование попал Совок. Ввиду своего мнительного характера, он явился на полчаса раньше. Нервничая, он метался, как волк в клетке, постоянно вытирая предательский пот с лица.

Вторым пришёл Клопов, глаза которого до сих пор были полуприкрытыми, из-за чего он был похож на ковбоя с Дикого Запада приготовившегося к стрельбе.

Подопоров на собеседование опоздал и лишь благодаря чуду протекции, он также был принят на работу — можно сказать, вне конкурса.

Внутренний распорядок

Так как магазин был родом из Германии, организовано всё было с немецкой педантичностью. Полное соблюдение трудовых норм и законов, а именно: восьмичасовой рабочий день, все переработки, даже на несколько минут, оплачивались. Учёт рабочего времени происходил через сканер. Приходя на работу сотрудник записывался в журнал охраны и прислонял палец к сканеру для считывания отпечатка. Уходя, работник делал то же самое, а электроника фиксировала рабочее время автоматически.

В первый же день европейская система учёта времени дала сбой в российских реалиях на Клопове. Поднявшись на третий этаж, Клопов записался о прибытии в журнале охраны и направился к сканеру. Он прислонил палец к терминалу и стал ждать звукового подтверждения, но система обнаруживать палец Клопова не желала. В течение следующих 10 минут Клопов пытался отметиться, пропуская временами собиравшихся за ним людей. В конце концов Клопов плюнул на электронику и пошёл переодеваться. И скоро, облачившись в доспехи продавца, он вышел в торговый зал.

В торговом зале всё готовилось к открытию. Между рядами, словно бешеные собаки, бегали разъярённые менеджеры, рыча и лая на сотрудников, стоило тем хоть на секунду остановиться без дела. В магазине царил управляемый хаос: мелькание тряпок на полках с товаром, печатание и раскладка ценников, суетливо снующие сотрудники. В этот подготовительный бардак Клопов и попал. Он шёл к своему отделу, как боец под обстрелом. Вадим старательно уклонялся от руководителей разного ранга, словно они были осколками снарядов или летящие пули. Предыдущий опыт научил его, что на работе главное проёживаться и сачковать. Поэтому, добравшись в свой отдел, он совсем не спешил приобщиться к трудовым будням. Клопов примостился у терминала и при появлении начальства придвигался с серьёзным лицом к монитору компьютера, делая вид, что ищет там что-то чрезвычайно важное. Так прошли первые полчаса. По истечении этого времени везение Клопова закончилось. В отделе появился менеджер отдела Алексей, он завертел головой, как танк башней, выискивая свободного сотрудника. Не найдя подходящей жертву, так как все были при деле, он остановил свой взор на Клопове. Почувствовав этот взгляд, Клопов съёжился и так прильнул к монитору, что практически слился с ним, но это не помогло. Руководитель отдела Алексей, прозванный позднее Лёха два процента, заглянул через плечо Вадима и спросил:

— Ты чем здесь занимаешься?

— Да вот, изучаю, как базой пользоваться.

— Что ты мне голову морочишь, какой базой? Вот тебе список стиральных машин, дозвонишься на склад, скажешь кладовщикам артикулы моделей, а они тебе найдут стиральные машины. Ты их распакуешь, выставишь и напечатаешь ценники.

Вадим уныло потянулся к служебному телефону.

Надо сказать, что склад супермаркета жил какой-то особенной, автономной жизнью. С одной стороны, все сотрудники склада всегда были при деле, с другой стороны, складывалось впечатление, что там никогда ничего не делают. Звонок на склад можно было сравнить с сигналом обсерватории к далёким инопланетным цивилизациям. Если всё-таки инопланетяне отвечали, а такое бывало, добиться желаемого результата всё равно было практически невозможно. Происходило это примерно так:

— А… Привет, это с КБТ тебя беспокоят, найди, пожалуйста, холодильник…

— Я щас занят, перезвони минут через десять, — отвечали со склада, и десять минут превращалось в час, потому как снова не отвечали. Дозвонившись и передав наконец-то артикулы, модели и другую нужную информацию, проситель переходил в томительное ожидание, как в бюджетной поликлинике.

Примерно через полчаса, когда терпение заканчивалось, человек, ожидающий товар, начинал снова названивать на склад, чтобы наконец добиться результата по своему делу. Спустя несколько впустую потраченных часов, получив словесных пинков и подзатыльников от руководов, продавцы скакали на склад сами, чтобы самолично вытрясти из кладовщиков нужный товар, но и это было непросто. Склад состоял из двух этажей. На первом принимали товар и выдавали самовывоз. На втором в три яруса хранился товар. Хотя помещение склада было по площади меньше магазина в несколько раз, найти сотрудника склада было так же тяжело, как грибы в лесу зимой. Как правило, промыкавшись минут двадцать в ожидании кладовщика, любой мало-мальски соображающий продавец понимал, что проще найти сам товар — чем складского работника. Короче, взаимоотношения склада и торгового зала напоминали взаимоотношения злостного неплательщика с банком. Надо было обладать настойчивостью коллектора, чтобы добиться нужного результата.

Давно поняв смысл работы, Клопов на склад не спешил, он стойко в течение 10 минут набирал номер, ибо понимал, что лучше нажимать кнопки телефона, чем таскать стирки по 60 кг. За этим занятием его и застали подтянувшиеся почти одновременно на работу Подопоров и Сашка Совок. Произошло соединение малиновой жвачки, гвоздики и свежего пива.

Подопоров ещё издали закричал истошным, протяжным голосом:

— Ууувааадик!

— Аааяйа! — тем же диким воплем ответил Клопов.

— Здорова, братуха! — подойдя ближе, протянул руку Подопоров, — Чего делаешь?

— Да вот, стирки выставить надо, на склад звоню, такое ощущение, что они там передохли. Пойдём вместе складских поищем.

— Да ну на, — замотал головой Пашка.

— Здорова, бездельники! — протягивая руку, подкатила опухшая морда Совка.

— Сань, ну ты хоть помоги, по старой дружбе, мы ж в «Специалисте» все вместе, одной командой, — тряся списком стиральных машин, взмолился Вадим. Поняв, что его просят работать, Совок сделал серьёзное лицо и ответил:

— Тут самому до себя.

В это самое время к беспечно стоящей троице подошёл бритый наголо мужик лет 40 спортивного телосложения. На нём была рубашка с длинным рукавом, классические брюки, и хотя бейджа не было, по одежде можно было понять, что это кто-то из руководящего состава. Этот кто-то был Кердачёв, начальник службы безопасности «Юпитер-Маркета». Чуть позади него, прицепившись хвостом, стоял коренастый мужчина небольшого роста — заместитель Кердачёва Евгений Прилипалов. Было непонятно почему, но эти двое всегда ходили парой. Они неторопливо мотались по всему супермаркету весь день. Временами Кердачёв рассказывал что-то забавное, а Прилипалов услужливо вместе с ним смеялся.

Прилипалову было на всё наплевать, особенно на безопасность, которую он должен был обеспечивать. Поэтому, как только уходил из магазина Кердач, тут же исчезал и его хвост — Прилипалов. В отличие от своего зама, Кердач наслаждался работой или, правильнее сказать, властью. Большую часть жизни он проработал сотрудником полиции. По этой самой причине он в каждом видел вора, всех подозревал и ненавидел: особенно тупорылых, недисциплинированных гражданских.

Ровно за два года до описываемых событий Кердачёв был уволен из правоохранительных органов по собственному желанию, но по компрометирующим обстоятельствам. Он попался на вымогательстве взятки. Как и любой «порядочный» человек в нашей стране, он очень быстро переквалифицировался из простого капитана милиции в начальника службы безопасности.

Именно эти двое, без дела шатаясь по магазину, наткнулись на целых трёх гражданских бездельников. Увидев праздно веселящихся продавцов, Кердачёв побагровел и взревел:

— Вы зачем сюда пришли?! — это был его коронный вопрос.

Троица испуганно заморгала.

— Вас что, не предупреждали, что собираться даже по двое нельзя! А вы тут втроём стоите! — продолжал рычать Кердачёв, в то время как продавцы испуганно молчали.

— А ну, разойдитесь!

После этих слов Совка бросило направо и в пот, Подопоров растворился в стирках, а Клопов исчез на складе. Наведя порядок и дисциплину, магазинный Малюта Скуратов и его опричник двинулись дальше по залу.

В ТВ-отделе Андрей Кердачёв снова остановился около собравшихся продавцов, с тем же вопросом:

— Вы зачем сюда пришли?

Разогнав всех, Кердачёв двигался дальше по кругу. Так проходили его рабочие будни. За всё это начальник службы безопасности «Юпитер-Маркета» получал зарплату в три раза больше заработка продавца. Оно и понятно — на безопасности не экономят.

Минут через пятнадцать после описанных событий, в отделе КБТ появился руководитель отдела Алексей с красным недовольным лицом.

— Подойдите все к терминалу, — приказал он.

Продавцы неспеша собрались в кучку. Когда все были на месте, а в отделе согласно штатному расписанию работало шесть человек, Лёха Два Процента вздохнул и начал:

— Вы мне объясните, вы все подписывали, а значит и читали трудовой договор. Я надеюсь, читать-то вы все умеете? Вас всех ознакомили с правилами внутреннего распорядка и должностной инструкцией. Неужели так трудно их выполнить?

Все молчали, Алексей тем временем продолжал:

— Почему мне начальник службы безопасности Андрей Евгеньевич высказывает свои претензии касаемо вас? Повторяю вам ещё раз, по двое, по трое не собираться. Выход покурить, пообедать — по пропуску и только через служебный вход. Через кассы выходить запрещено. Совок, Подопоров и ты, Вадим, все напишите объяснительную и принесёте мне, — с этими словами он развернулся и направился в депард, где находился его рабочий стол и где сидели также менеджер отдела МБТ и замдиректора супермаркета.

Вообще депард представлял из себя обычную эстакаду метр высотой, с небольшим ограждением по периметру. Внутри были рабочие столы и офисная техника. Располагался депард справа от касс. Благодаря своему положению депард позволял контролировать большую часть торгового зала.

Через пятнадцать минут на стол руководителя отдела КБТ легли три объяснительных. Первая объяснительная была от Клопова и написано там было следующее:

— Я Вадим Клопов находился возле терминала, потому что по приказанию моего непосредственного начальника, руководителя отдела КБТ Алексея Купцова, должен был выставить стиральные машины. С этой целью я пытался дозвониться на склад; что делали в это время Совок и Подопоров — не знаю, так как был занят.

Первая объяснительная вызвала улыбку Купцова. Следом шло сочинение от Подопорова:

— Я подошёл к терминалу, чтобы взять пропуск на перекур. Там меня, и других находящихся возле терминала продавцов, застал начальник службы безопасности; что они там делали в этот момент, я не знаю.

После ознакомления со второй, Купцов тихо рассмеялся.

Наступила очередь Совка. Свою отписку Александр начал издалека:

— Я человек новый, многого ещё не знаю, но по жизни являясь ответственным человеком, по приезде на работу сразу направился к терминалу, чтобы позвонить в депард своему руководителю, чтобы доложить о своём прибытии и получить распоряжения и задания на день. У терминала мне пришлось задержаться, так как служебный телефон был занят Вадимом Клоповым.

После прочтения последней объяснительной, Купцов не смог сдержаться и с громким смехом рухнул под стол. Здесь его, бьющегося в истерическом смехе, застал поднявшийся в депард Кердач и спросил, хмуря брови:

— Написали объяснительные?

— А, да, — стараясь сделать серьёзное лицо, ответил Купцов. Надо сказать он, совсем, не был заинтересован в обнаружении каких-либо косяков в своём отделе. Все эти нарушения, так или иначе, бросали тень на него, как на руководителя, а к этим объяснительным и придраться-то было нельзя. Алексей протянул написанное Кердачу, уже заранее понимая его реакцию, а сам уткнулся в монитор, делая вид, что чем-то очень занят. Кердач прочитал все три объяснительные, бросил их на стол и зарычал:

— Ну ничего, мы с ними ещё разберёмся! — после чего раздражённый вышел вон. Купцов проводил его взглядом, ехидно улыбаясь.

Трудовой договор

Любая коммерческая сделка требует документального подтверждения. Трудоустройство не является исключением. Доказательством взаимоотношений между работником и работодателем служит трудовой договор или трудовое соглашение.

Всю суть трудового соглашения можно разъяснить на одном примере: проработав какое-то время, вы приходите за зарплатой к начальству и спрашиваете:

— Здравствуйте, почему вы мне не выдаёте зарплату два раза в месяц? Не компенсируете больничный? А отпуска вообще нет?!

Ваш начальник разводит в удивлении руками и говорит:

— Ну вы же сами на это согласились.

Что же касается трудового договора, мне не совсем понятно, почему эта бумажка называется договором? Договор предполагает, что люди о чём-то договариваются. Представьте: вы оформляетесь на работу и вам дают прочитать трудовой договор, вы внимательно изучаете его, а потом говорите:

— Всё нормально, только пункт номер восемь уберите, а пункт номер девять изменим.

Работодатель радостно приподнимается, с дружелюбной улыбкой на лице пожимает вам руку и говорит:

— Договорились!

Я не знаю, может быть, вы и видели где-нибудь такое, я, к сожалению, нет. Странный договор, в котором у работника есть только одно право: подписать его или нет.

Но вернёмся в «Юпитер-Маркет». Немецкий магазин предоставлял немыслимые условия для сотрудников, а именно каждый продавец, помимо зарплаты, получал полис дополнительного медицинского страхования и бесплатные обеды за счёт компании. И никаких коллективных договоров об общей материальной ответственности. В Европе про такое и не слышали.

Первым получать трудовой договор пришёл Клопов. Он внимательно прочитал документ и подписал его.

После Клопова в отделе кадров появился Совок. Он ознакомился с документом три раза, но так и не смог решиться поставить свою закорючку. Потея и нервничая, он продолжал его перелистывать, пока в конце концов начальник отдела кадров не выгнал его, велев прийти завтра.

Последним из отдела КБТ в кабинете кадровика появился Подопоров. Осилив лишь первые полстраницы, Павел махнул рукой, выругался и черканул ручкой.

А в это самое время в другом супермаркете «Клондайк», сотрудник, отработавший три дня, направился к директору с вопросом:

— Василий Алексеевич…

— Да? — не отрываясь от монитора, ответил директор.

— Трудовой договор, когда подписывать будем? По закону в течение трёх дней положено.

Василий Алексеевич обернулся, вытаращил изумлённые глаза на оборзевшую тварь, которая хочет работать по закону, и ответил:

— Знаешь что, Дим. Ты, к сожалению, не прошёл испытательный срок, и мы вынуждены с тобой расстаться.

— Как? — растерялся Дима.

— Вот так, — сказал грустно директор и похлопал уже бывшего сотрудника по плечу.

Часом позже один из продавцов «Клондайка» всё же стал обладателем трудового договора, спустя три месяца после начала трудовой деятельности. Правда, в этой рукописи не указывалось ни рабочее время, ни размеры зарплаты, (и чем только занимается трудовая инспекция?).

Немецкий мальчик

Вам никогда не казалось, что наши депутаты, законодатели, руководители всевозможных комитетов в Государственной думе, а также министры, чем-то похожи на писателей-фантастов? Вы не считаете, что они живут в одном мире, а мы существуем лишь в их извращённом воображении?

Возьмём для примера статью Трудового кодекса 245.

ТК РФ.

Статья 245. Коллективная (бригадная) материальная ответственность за причинение ущерба.

Благодаря этой статье мы все сразу становимся на один уровень с лицом, совершившим правонарушение. Попросту говоря, весь коллектив изначально признаётся законом организованным, преступным сообществом, а любой сотрудник — членом банды. Независимо от того, совершили вы что-то противоправное или нет, вам придётся отвечать за преступление, совершённое незнакомым вам человеком. Это то же самое, что поймать вора-карманника в троллейбусе, а всех остальных пассажиров посадить как его соучастников. Мало того, если для лица, совершившего уголовное деяние, существует такое понятие, как презумпция невиновности (обвиняемый невиновен пока не доказано обратное), то для человека, подписавшего договор о коллективной материальной ответственности, презумпция законом не предусмотрена. Согласно этой статье не вам должны доказать, что вы виноваты, а вы должны доказывать, что не преступник. Однако вернёмся в мир реальный, в немецкий магазин, где, конечно, такая ответственность сотрудникам не грозит, но грозит другая — немецкий мальчик.

Через несколько часов интенсивной работы, когда измученные подготовкой к открытию супермаркета продавцы уже успели и пообедать, в отделе крупнобытовой техники появилась девочка лет сорока — заместитель директора по операционной безопасности Галина Укропова. Одета эта «дошкольница» была в короткую клетчатую юбку, сиреневые чулки и розовую кофточку. Ей не хватало лишь бантика на голове, чтобы поступить в первый класс общеобразовательной школы. Поведение Галины Укроповой вполне соответствовало её повседневной одежде. Заскочив в отдел КБТ, Галина Укропова начала открывать по очереди дверцы холодильников и, дёргая их за ручки, пыталась зачем-то уронить их на себя. За этим занятием её и застал Сашка Совок. После пятого холодильника всякое повидавший на своём веку Совок открыл рот и выпучил и без того лупоглазые глаза. Тем временем Галина, закончив процедуру раскачивания холодильников и морозилок, повернулась к Александру и заявила:

— У вас там, у холодильников, у тех, что я ценники на бок повернула, ножки надо подкрутить.

— Зачем? — открыл рот от удивления Совок.

— Затем! — отрезала Укропова, — Зайдёт в магазин немецкий мальчик, уронит на себя холодильник — и всем мало не покажется!

После холодильников Галина Укропова устремила свой взор на стирки и спросила:

— Чей это отдел?

— Мой, — развернувшись вполоборота, отозвался Подопоров.

— Смотри, что надо сделать. Стиральные машины, которые уже сорока сантиметров, надо прикрутить за ножки к полету, чтобы не падали. Защёлки на дверцах стиральных машин замотать скотчем, чтобы они не закрывались.

— А если кто-то захочет попробовать, как стиральная машина закрывается, — уточнил Пашка.

— Не захочет! Делай, как говорю, а то придёт в магазин немецкий мальчик, закроет себя в стиралке, задохнётся и нам — мало не покажется!

Раздав указания, Укропова направилась в отдел мелкобытовой техники, но прошла она лишь несколько шагов. Её взгляд пал на Клопова, который в это время сортировал нарезанные ценники. Подскочив к терминалу, Укропова схватила лежащие неподалёку от Вадима ножницы, затрясла ими перед лицом Клопова и зашипела:

— Вас что, не предупреждали, что все острые предметы должны быть замотаны скотчем и убраны в шкаф? Хочешь, чтобы немецкий мальчик вены себе здесь вскрыл?! Нас из-за тебя всех пересажают!

Закончив с наставлениями, Укропова схватила скотч, обмотала им ножницы. Затем она убрала их в шкаф и закрыла на ключ.

Клопов, проводив Галину взглядом, снова занялся работой. Один из ценников оказался плохо подрезанным с края. Вадик машинально потянулся к тому месту, где только что лежали ножницы но, вспомнив, что их только что запер заместитель директора в шкафу, тяжело вздохнул, сложил выступающий край бумаги и надорвал.

Вечером в раздевалке продавцы разных отделов, обсуждая прошедший день, особо остановились на немецком мальчике. Клопов, натягивая штаны, задумчиво спросил Совка:

— Сань, ты не знаешь, в Германии все дети идиоты или они специального мальчика в супермаркет нанимают с обучением?

— Я думаю, все. Непонятно только одно: почему этот немецкий мальчик может порезаться ножницами, задохнуться в стиралке, опрокинуть на себя холодильник и не может, например, с разбега разбить голову об духовку или спрыгнуть головой вниз с газовой плиты. Какой-то выборочный идиотизм!

— Парни, я вообще не пойму, как такой ребёнок может добраться до магазина? — вмешался в разговор Подопоров, — С ним уже дома должно было что-то случиться, а главное, в больницу нельзя: там столько всего опасного. Мало ли чего…

Раздевалку огласил дикий хохот.

Открытие

От чего человек бывает плох?

От того, что забывает, что над ним бог.

Преподобный

Амвросий Оптинский.

Как и любое тёмное дело не любит света, а торговля, безусловно, дело тёмное, так и «Юпитер-Маркет» наметил своё открытие в полночь. Открытие было грандиозным. Рядом с торговым центром, на третьем этаже которого расположился магазин, на парковке была установлена сцена. На ней выступали приглашённые местные и столичные артисты. Но публика ждала не звёзд на небе и не поп-звёзд на земле — люди ждали открытия. Со всех сторон народ держал торговый центр в осаде.

Как солдаты в окопах ждут наступления врага, так и персонал супермаркета замер в ожидании потока покупателей. Все были расставлены на свои места. Менеджеры отделов делали последний обход своих владений, наставляя продавцов.

Ровно за пятнадцать минут до открытия через служебный вход магазина, торговый зал начал заполняться людьми в белых рубашках и чёрных брюках. Это были промоутеры. Явление на тот момент неизвестное в Рязани. Промоутеры являлись представителями разных компаний. Их целью были продажа и продвижение определённых брендов. Зарплату эти люди получали не от магазина, а от производителей, и доход их зависел напрямую от продаж техники определённых марок.

Если немного углубиться в такое явление, как промоушинг, то можно понять, что это дело изначально зародилось в Европе и было, безусловно, положительным. Если продавцы супермаркетов знают продаваемый товар в широком ассортименте, но очень часто поверхностно, то промоутеры — это узкопрофильные специалисты, знающие технику своего бренда до мелочей, а следовательно, способные дать более квалифицированную консультацию. Естественно, что в Европе промоутеры не скрывают свою заинтересованность. Для любой европейской страны, где качество товара выше (я не знаю ни одного случая, чтобы бытовую технику российского производства возили назад в Европу), нет смысла скрывать свою предвзятость. В Европе не стоит вопрос, насколько надёжна техника: там вся техника надёжна. Европейского покупателя интересует другое — технологии, характеристики и в этой ситуации промоутер как специалист, просто незаменим. Именно по этой причине промоутер в Европе имеет на своей одежде большущий логотип, обозначающий его принадлежность к той или иной компании. В России же, где большинство граждан за чертой бедности, а качество техники на порядок хуже, покупка стиральной машины или холодильника сравнима с пожаром в доме, и потому на первом месте в России — надёжность и цена. Добавьте сюда отношение российских граждан к продавцам вообще (любой продавец: впарит, втюхает, надует — а в большинстве случаев так и есть), и вы поймёте почему промоушинг в России в его европейском виде не имеет никакого смысла. Кто же поверит такому заинтересованному лицу? По этим причинам логотипы на одежде российских промоутеров отсутствуют и почти все они одеты в рубашки белого цвета, которые символизирует положительную идею, и черные штаны, обозначающую личную заинтересованность и предвзятость. Так уж получилось, что в России промоутеры — это не плохо и не хорошо. В нашей стране это посередине.

Если в отдел КБТ прибыло в общей сложности пять промоутеров — примерно сопоставимо с количеством продавцов, — то в отделе мелкобытовой техники промоутеров оказалось восемнадцать. В других отделах промоутеров было в среднем три-четыре человека. Фактически покупатель, попадавший в отдел мелкобытовой техники, чувствовал себя медведем Балу, атакованным стаей диких бандерлогов.

И вот — открытие! Покупатели бросились в яростную атаку на супермаркет, сметая всё на своём пути. Как хомяки набивают щёки едой про запас, так и люди хватали всё, что попадало под руки, — неважно надо это было или нет. Продавцы еле успевали выписывать товар. Выбрав покупку, отстояв очередь в торговом зале, в ожидании оформления, покупатели зависали ещё в одной огромной очереди на кассе, и только затем счастливые и усталые тащились домой.

В день открытия директор магазина Васипенко выгнал трёх промоутеров, внеся их в чёрный список, просто так: не понравились. Кердач выгнал двух за то, что они прошли через кассу в «Макдональдс» (это было ближе, чем через служебный вход, кругом). Но всех превзошёл двадцатилетний мальчик — руководитель отдела МБТ Саша Дурасов. Он лишил работы пятерых, потому что они стояли вместе. После этого, утолив свою кровожадность, всё начальство «Юпитер-Маркета» отправилось праздновать открытие супермаркета. Через два часа, набухавшись на рабочем месте, все они укатили по домам.

Конкуренты

Утром того же дня когда «Юпитер-Маркет» ещё только готовился к ночному открытию, руководство соседних магазинов было в сильном напряжении. Так, узнав, что в Рязань приходит ещё один мощный игрок, быстренько свернул свою деятельность, загнивающий местечковый супермаркет бытовой техники «Хронограф».

В другом сетевом магазине «Клондайк» день начинался, как всегда, с собрания. Одним из принципов работы, или, лучше сказать, существования «Клондайка» был принцип под названием «Драйв». Суть его была в том, что сотрудники должны зажигать энергией, позитивом и радостью окружающих.

И вот, разместившись полукругом рядом с телевизором, обречённо свесив головы, как перед казнью, стояли продавцы в ожидании подзарядки «позитивом» от начальства. Эти измученные, изнурённые постоянными переработками и психологическим давлением существа ожидали своей участи. Напротив них, перед телевизором, стояли три палача. Надо отметить, что сами магазинные инквизиторы часом раньше, во время видеоконференции, были психологически изнасилованы региональным руководством за плохие показатели по продажам. Главный палач магазина, он же директор, Василий Алексеевич, гладил по большому пузу мышкой, подключенной к ноутбуку, которой, в свою очередь, транслировал изображение на экран телевизора. Грозно сверкая глазами, директор демонстрировал презентацию со всевозможными таблицами, графиками, попутно распекая своих подчинённых:

— Андрей, скажи мне, пожалуйста, — сурово уставившись на сжавшегося в комок сотрудника, спрашивал Алексеев, — почему ты продал вчера две стиральные машины и обе без подключения?

— Люди сказали, сами подключат, — потупив глаза, оправдывался Андрей.

— Сами! — повысив голос и сжав пухлые ягодицы, прорычал Алексеев, — А зарплату они тебе тоже сами платить будут?

Продавец молчал, уставившись в пол. Дальше, по обыкновению, психологически сломив оппонента, директор начинал вымогательство:

— Сколько сегодня продашь установок для стиральной машины

— Не знаю, — тихо выдохнул Андрей.

— С тебя три установки стиральной машины? — тоном, не терпящим возражений, уточнил директор, нисколько не интересуясь, продаст ли его подчинённый хотя бы одну стиральную машину за день.

— Хорошо, — кивнул головой продавец.

Получив утвердительный ответ и заставив человека дать обещание, этот полуруководитель-полувымогатель достиг нужного результата. Это была простая бесхитростная формула. Обещал — значит должен, обещал и не выполнил — значит виноват. Разобравшись с одним сотрудником, директор плавно переходил к другому, работая по давно сложившемуся формату этой большой российской федеральной сети, берущей своё начало с бандитских девяностых. Алгоритм был прост: сначала психологически подавить продавца. Эта задача решалась с помощью наезда: «Почему не продал установку?». Затем у сломленного человека вымогали обещание. Дальше, если не сделал, то должен ещё больше за все прошедшие дни (неправда ли очень похоже на бандитский счётчик?). Но это не всё. Если смог выполнить обещание — значит, можешь, но не хочешь. Опять виноват, опять должен.

После вымогательства, начиналась вторая стадия собрания — пытка анкетой тайного шопера. Здесь на первый план выходила заместитель директора магазина «Клондайк» — Булавина Марина. Это был «идеал» европейского человека двадцать первого века. Вот уж действительно её можно было записать в паспорт как оно, потому как пол её определить можно было только по имени.

Если первый изувер истязал сотрудников показателями, то второй фашист — Булавина мучила продавцов анкетой тайного шопера — своеобразным уставом продавца-консультанта. Выступив вперёд, засучив рукава, он, она или оно, как кому будет угодно, с энтузиазмом, достойным религиозного фанатика, принималось за продавцов. Если анкету тайного шопера можно было сравнить с молитвой, то Булавина безусловно была маркетинговой инквизицией.

— В этом месяце, — энергично начала Булавина, — нас опять будут проверять тайные покупатели. Каждый, кто наберёт при проверке меньше 80 баллов по анкете тайного шопера, будет оштрафован. Кто получит меньше 70 балов, будет уволен, — запугивала она людей.

На самом деле продавцам ничего не грозило, а вот руководству, напротив, светили огромные штрафы. Тем временем пытка продолжалась, и Булавина с энтузиазмом отдавала команду:

— Сейчас, по часовой стрелке, по очереди, повторяем все пункты тайного шопера. Давай, Кузякин!

— Первый пункт анкеты, — обозначил Кузякин, — подойти к покупателю в течение 30 секунд.

Дальше понеслась эта маркетинговая дурь от всех продавцов слева направо:

— Второй пункт: поприветствовать покупателя и рассказать хотя бы про одну акцию.

— Третий: задать два и более открытых вопроса.

И дальше, дальше и дальше…

Через полчаса уставной дрочи, когда продавцы уже получили свою дозу позитива, удовлетворённое проделанной работой, начальство магазина «Клондайк» отправило всех по рабочим местам.

Пропуск

Вот уж воистину беда русских не в том, что они ленивы, пьют или глупы, беда их в том, что руководят ими дураки.

Согласно правилам внутреннего распорядка «Юпитер-Маркета», любой выход из супермаркета должен был осуществляться по пропуску. Руководитель каждого отдела получал пропуска у начальника службы безопасности и выдавал их сотрудникам. Таким способом регулировалось присутствие продавцов в торговом зале. В отделе КБТ на одиннадцать человек (шесть продавцов и пять промоутеров) было шесть документов на выход. В отделе МБТ на шесть продавцов приходилось три пропуска, а на восемнадцать промоутеров — шесть, что значительно затрудняло перекуры и обеды. Если учесть, что обедать можно было только в период с 14:00 до 17:00, то нетрудно догадаться, что за пропуска в отделе мелкобытовой техники всегда происходила борьба. Руководитель отдела МБТ Александр Дурасов, двадцатилетний мальчик, не имеющий никакого опыта руководства коллективом, своими действиями лишь усугублял и без того накалившуюся обстановку. Так, сам направившись покурить на улицу, Дурасов остановился у поста охраны, чтобы записаться в журнал и зафиксировать свой выход. Здесь он заметил шесть пропусков промоутеров из своего отдела и спросил охранника:

— Чё это у меня столько людей на улице?

— Как положено, по количеству пропусков, — ответил охранник.