Бесплатный фрагмент - Неизвестные фантастические истории

Необыкновенная яшма

Снег растаял и я вышел в огород — посмотреть, что там за подарки появились. Иногда из-под снега появлялись обломки летательных аппаратов, иногда красивые минералы или прозрачные, разноцветные кристаллы, иногда бытовая техника, с которой я не знал, что делать: — она явно была не из нашего мира.

Походив по дорожкам, я не обнаружил полезных мне вещей — просто обломки пластика, куски механизмов и обрывки страниц, на которых незнакомым мне буквами были написаны рассказы, оды, стихи и романы. Откуда они взялись, я не в силах был объяснить. Всю эту ерунду я собрал в большой пластиковый пакет и вытащил на дорогу: — пусть этот мусор забирают мусорщики.

Потом вспомнил, что забыл заглянуть за яблоню — там был уголок, в котором лежали старые, развалившиеся ящики с камнями, которые остались от моей камнерезной деятельности. Когда-то в детстве и юности я собирал камни — любые, которые попадались под свои горячие руки. Затем, после института, я вспомнил про свою коллекцию и стал постоянно ее дополнять — мне это нужно было, чтобы из них делать камнерезные изделия.

Сколько я продал шкатулок и сувениров, я уже не помню. Параллельно я продавал целыми машинами поделочные камни камнерезам, так знал все каменные помойки в округе. На них были все поделочные камни, которые камнерезам было некогда пилить. Но когда выяснилось, что они стоят немалые деньги, они перестали выкидывать это дорогое сырье — яшму, родонит, авантюрин, лиственит, цветной мрамор и многие другие красивые поделочные камни.

Затем, когда это невинное увлечение перешло в мою работу, страсть собирать любые камни утихла. Теперь в геологических маршрутах я собирал образцы на анализы и шлифы и с трудом доходил с ними до своей базы, а рабочий без устали ругался на свой неподъёмный рюкзак.

Теперь остатки от моей камнерезной деятельности лежали в уголке под яблонями — в старых ящиках. Любой камнерез продал бы свою душу за эти ящики. Но я не торопился с ними расстаться — мне их было жалко.

Заглянув под яблоню, я сразу определил, что гора камней выросла. На старых ящиках находилась горка незнакомых мне камней. Это мне не казалось: — я знал все камни, которые там лежали, так как много раз их перебирал. Я подобрался к этой куче мелких валунов и стал думать, — что это, и как они сюда попали. Подняв первый, который лежал сверху, я без труда определил, что это была яшма. Из яшмы делали каменные картины, и если удавалось ее удачно распилить, то получался пейзаж, который был не в силах нарисовать художник. На изготовление таких картин из орской яшмы камнерезная мастерская тратила много сырья, времени и денег. К тому же, не из каждого куска яшмы получалась хорошая картина.

А эта яшма была просто загляденье — в ней было столько красок, что мне показалось, что если этот валун распилить, то его можно было смело нести в магазин. Я не стал больше рассматривать этот большой кусок яшмы, а взял другой, потом второй, третий. Вся эта куча яшмы была из одного месторождения. Но кто ее положил, я не знаю — она словно выросла, когда начал таять снег. На первый глаз, этой яшмы здесь было почти полтонны — целое богатство. Надо только ее распилить и посмотреть, что у нее внутри.

Захватив один кусок яшмы поменьше, я унес его в мастерскую. Достал из верстака алмазный круг, вынес мотор с наждаком во двор, снял с мотора наждачный круг. Потом поставил вместо него алмазный круг и через полчаса сделал примитивный станок для распила камня. Провел к нему шланг для струйки воды и засунул в розетку кабель с вилкой. Прежде у меня был такой станок для резки камня, но я его давно разобрал — чтобы он не занимал много места в мастерской. Но и с этим примитивным станком я должен был узнать — что внутри у этой яшмы.

Яшма это очень прочная горная порода, и даже алмазный круг ее пилит очень долго. Но я набрался терпения, и в течение двух часов перепилил этот кусок яшмы. Когда он развалился на две части, я изумился тем, что внутри у него оказалось…

На черном фоне красовались несколько бутонов разноцветных тюльпанов — одни из них были ярко красные, другие лимонно желтые, а среди них было несколько голубых и зеленых цветков. Это напоминало натюрморт, который нарисовал гениальный художник-авангардист. Но если бы я несколько минут назад не распилил этот кусок яшмы, я никогда бы не поверил, что внутри камня скрывается такая красота.

Я держал в своих руках две картины с букетами тюльпанов и любовался ими — надо же, какую красоту делает простая природа! Маленький срез — он у камнерезов называется горбушкой, я сразу же натер маслом и поставил на сервант. А большую часть долго разглядывал, и у меня зародилось подозрение, что этот кусок яшмы меня еще удивит.

Его следовало еще распилить, но на такой подвиг у меня не хватило сил и терпения — держать этот кусок еще несколько часов я был не в состоянии. Поэтому я оставил его в покое до следующего дня и снова пошел в огород. Поднял еще маленький валун яшмы и пошел с ним в мастерскую. Я хотел отпилить от него горбушку и посмотреть, что у него внутри.

Алмазная пила начала пилить, и я с трудом выдержал целый час, когда от этого маленького валуна отпилил маленький кусочек — размером с мою ладошку. Мотор от стиральной машины был хорош, когда вращал наждачный круг — у него было всего восемьсот оборотов в минуту. А для того, чтобы пилить камень, от него требовалось как минимум, три тысячи оборотов в минуту

Короче, это у меня было самодельное приспособление, и я все проклял, кода пилил второй кусок яшмы. Я пилил и думал — где же мне отыскать камнереза, который распилит остальную яшму. Потом решил сходить на работу — там, на первом, полуподвальном этаже была мастерская, в которой изготовляли шлифы, аншлифы — это тонкие срезы образцов, которые приносили геологи из своих маршрутов. Они мне должны были помочь, если второй кусок яшмы окажется такой же красивый внутри, как первый.

Так и оказалось — на спиле красовался очень красивый весенний пейзаж: — в весеннем лесу была зеленая лужайка с цветами, по которой пробегал веселый ручеек. Это был такой жизнерадостный пейзаж, которому бы позавидовал любой художник. Природа не поскупилась на краски, когда создавала эту яшму.

Я поставил отпиленный кусок рядом с первым, разобрал свой самодельный агрегат, а потом спрятал в ящик валуны яшмы, от которой отпилил горбушки. На улице стало темнеть, и я пошел домой, — поужинать и подумать, что мне сделать с этими кусками яшмы, внутри которых оказались такие великолепные картины. Потом решил, что возьму немного денег и завтра попрошу камнерезов распилить их наполовину.

Настало утро. Я сходил в огород, перетаскал всю яшму в мастерскую, закрыл ее на замок, а потом позавтракал и собрался в путь. В сумку я положил две горбушки яшмы и решил, что им место в горном музее.

В музее работал мой старый приятель — геолог, с которым я работал еще студентом на Полярном Урале. И если он все еще жив, то он мне поможет. Доехав до музея, я поднялся на второй этаж и зашел в кабинет директора. Валера был на месте — он сидел за большим столом и что-то писал. Увидев меня, он обрадовался встрече и завалил меня вопросами — как я, где и чем теперь занимаюсь. Напоил меня чаем, и стал жаловаться на жизнь когда-то известного музея — посетители стали ходить редко, и выручали музей лишь студенты геологи, которые приходили изучать многочисленные образцы горных пород.

Я слушал его и думал, что мои куски пейзажной яшмы выручат музей — они принесут ему славу. Достав из сумки два образца яшмы, я сунул их ему под нос. Валера сразу же оживился и с видом знатока принялся их изучать. Когда налюбовался, то предложил их оставить в музее. Но у меня было для него другое замечательное и ценное предложение — я предложил ему оставить в музее не только эти две горбушки, а несколько десятков — почему- то я подумал, что все куски яшмы тоже внутри таят невероятные по красоте картины.

В общем, мы договорились — я ему оставляю половину каждого яшмового валуна, а он напилит из них картины, которые выставит на первом этаже горного музея. Для меня он сделать из каждого валуна картину — должен же я любоваться ими по вечерам!

После того, как мы ударили по рукам, машина завертелась. Мы с ним съездили ко мне домой, погрузили в машину всю яшму, которая лежала под яблоней. В течение месяца в мастерской института эти валуны резали, шлифовали, полировали и наконец, выставили на самом престижном месте музея.

Об новых образцах пейзажной яшмы узнали журналисты, потом приехала съёмочная группа телевидения и дело пошло. После того, как по всем каналам массовой информации о необыкновенных картинах из яшмы узнали жители и туристы, он толпами повалили в музей посмотреть своими глазами, как природа утерла нос всем художникам.

В полупустом прежде музее сейчас было не протолкутся — туристские группы со всей страны и даже иностранные группы толпились возле картин из яшмы и никто поначалу не верил, что это создала сама природа. На каждой картине был то невероятный пейзаж, то натюрморт, то природный или подводный мир. Все остальные художественные выставки города стали терпеть убытки. А горный музей процветал.

Мой приятель — директор музея был очень доволен наплывом посетителей. Как мы и договаривались, он сделал для меня полированные картины из каждого яшмового валуна, отдал мне горбушки, а остатки яшмы оставил в запаснике музея — на всякий случай.

Этот случай вскоре наступил — за необыкновенной яшмой приехали из музеев наших двух столиц, и после небольшого торга и увещеваний, забрали остатки яшмовых валунов.

А я, в общем, был доволен — у меня на книжной полке красовались обрезки яшмовых валунов, на каждом из которых была картина. Отполированные яшмовые картины я запрятал в глубины своего книжного шкафа — на всякий пожарный случай…

Гонщики по вселенной

С незапамятных времен государство разрешило некоторым нашим жителям побыть безработными. Это решение, с моей точки зрения, было неправильным. Как это? Сидеть дома и ничего не делать до самой пенсии? Ни один разумный человек такую пытку не выдержит…

И они, законные безработные жители, естественно, не выдержали — стали работать у себя на дому. Некоторые из них, до того, как стали безработными, трудились не на страх, а на совесть — на работе и дома. Поучали от своей трудовой деятельности деньги, и на эти крохи жили: — кто хорошо, а кто неплохо.

Я сидел у своих ворот с трубкой в руке и попробовал подсчитать, кто на моей деревенской улице ходит по утрам на работу. Пенсионеров я, конечно, не стал считать — они на улице составляли половину жителей. Остальная половина жителей работала — отправляясь по утрам на работу зарабатывать себе на жизнь. Так что я их практически не видел, так как, когда выходил часов в девять утра на улицу, они уже были на работе и досыпали за токарными станками или за рабочими столами.

Остальные — примерно четверть всех от деревенских жителей, работали у себя дома — занимались всякими делами, которые их кормили. Это, с моей точки зрения, была их добровольная пытка — ну кто будет заниматься работой у себя дома? Дома следовало отдыхать после работы или, на крайний случай, заниматься бесплатной работой — домашними делами по дому, или в огороде до самого вечера.

Домашними делами — работой в огороде, ремонтом своего жилища, уборкой и приготовлением пищи занимались, в основном, пенсионеры: — им не надо было заботиться о деньгах. Пенсию им приносили раз в месяц и практически все они этим обстоятельством были довольны. К этой категории — довольных своей жизнью людей, относился и я. Отсутствие работы за деньги на официальной работе я с успехом компенсировал домашней работой: — варил себе еду, убирал пыль, а летом меня огорчал нескончаемой работой огород. Зимой я без устали боролся со снегом, потом смотрел фильмы или читал.

Соседи мои, кто согласился на ежедневную пытку — работу на дому, в основном, занимались ремонтом своих и чужих автомобилей, и плата, которую они за это получали, хватало им на скромную жизнь. Их, этих любителей ремонта автомобильной техники, было в поле моего зрения всего двое. Один, который жил рядом, стучал, как дятел, молотком с утра до обеда. А второй, за деятельностью которого я наблюдал по утрам, жил на горке, не так и далеко от моего дома.

Если к первому редко приезжали автолюбители со своими железными средствами передвижения, то второй, который жил на горке, не страдал от недостатка заказчиков. Днем и ночью к нему приезжали на разных сломанных, покалеченных автомобилях огорченные их владельцы и просили его отремонтировать их железные коней. Он, этот умелец, не страдал от недостатка работы. Скорее, он был ею отягощён.

К своему безутешному горю, и я тоже раньше страдал этой болезнью — работал вместе с отцом дома. Мы делали камнерезные изделия несколько лет, после которых разобрали свои станки и решили отдохнуть. В то время я работал в домашней мастерской по вечерам, а днем, как все нормальные законопослушные граждане, работал инженером на производстве.

Я не был безработный, — наоборот, работа любила меня настолько, что отказываться от нее я был не в состоянии. Но это время, к счастью для меня, миновало, и сейчас я только снисходительно посматривал на таких любителей поработать дома.

По заведенной мною много лет назад вредной привычке, я вышел со своей трубкой утром покурить на улицу. Только набил трубку самосадом, как обратил свое внимание на горку, на которой жил автослесарь, занимающий ремонтом автомобилей. Перед его воротами стоял довольно странный автомобиль. Очертания у него были настолько необычными, что я сначала подумал, что этот автомобиль приехал из другой страны, а может, его сделали наши доморощенные умельцы из подходящих кухонных принадлежностей и прочей бытовой техники.

Я курил свою трубку и раздумывал над экспортом и импортом бытовой техники, которая в эти годы приобрела большой размах — в магазинах появлялись новые модели пылесосов, стиральных машин, телевизоров, компьютеров и так далее. Наверное, в салонах автомобильной техники происходило то же самое. Я в них никогда не заходил — у меня не было автомобиля, и я к этим товарам относился не только равнодушно, а, наоборот, с печалью и с радостью. Обладание железным конем сулило многочисленными хлопотами и неприятностями. Этого железного коня следовало чистить, умывать разными дорогостоящими жидкостями, переобувать каждой весной и осенью, кормить бензином и менять масло.

Особые неприятности и заботы сулил этот железный конь при столкновении с другими средствами передвижения — он мог наехать на самокат, велосипед или на другой автомобиль. Или, напротив, — на него мог наехать трактор, ледокол, велосипед или свалиться астероид. Сейчас, когда наступила весна и начались такие сильные ветра, способные снести у дома крышу, они также были способны унести и автомобиль.

А весенние воды просто с нетерпением ждали, когда им на пути попадет автомобиль. Когда наступал интенсивный весенний паводок, автомобили были рады хоть на момент превратиться в катер или в подводную лодку. После этого они спокойно могли отправляться на помойку или на переплавку — никакой гаишник не выдержал бы появление таких изувеченных авто на улицах.

Так что особые неприятности для автолюбителей наступали, когда автомашину вдруг останавливали люди в форме с полосатыми палками и требовали от них большое количество наличных денег, чтобы заплатить штраф на месте, или пождать, когда судебные приставы арестуют все их банковские счета, — когда владелец железного коня вдруг забывал про свои многочисленные штрафы.

Короче, иметь автомобиль было невыгодно. Понятно, что на работу без машины было невозможно попасть, — когда она находилась далеко от дома. Но мне это никогда не приходилось испытывать: я находился на работе 24 часа в сутки, — когда уезжал в геологические экспедиции, или ехал на работу на трамвае, когда работал в конторе после окончания полевого сезона.

А вот этот странный автомобиль у ворот моего соседа был непростой — его, наверное, привезли в Россию издалека. И, по-моему, отремонтировать его было непросто — достать для него запчасти было, наверное, проблемой.

Я вытряс трубку, но уходить домой не спешил. На горке разворачивались одним за другим интересные события. Начались они с появления странного железного коня и продолжились, — когда из этого удивительного автомобиля вылезло существо, которое только издали напоминало человека.

Этот торопливый автолюбитель сразу скрылся в ангаре, и рассмотреть его мне не удалось — он находился далеко от моего дома и очень резво скрылся в ангаре. Мне это не понравилось, и я сходил за биноклем. Снова уселся перед своим домом и в бинокль стал рассматривать необычные формы этого средства передвижения.

В том, что я до этого времени не видел такого автомобиля, я понял сразу. Во-первых, у него не было колес, а во вторых, у него была такая необычная форма кузова, что я никогда не видел ничего подобного — ни на дорогах, ни по телевизору, ни в многочисленных журналах и книгах.

Это меня заинтересовало, и я решил подойти поближе и посмотреть на этот удивительный автомобиль. Для этого я одел кроссовки взамен валенок и положил себе в карман пачку сигарет — трубку я курил только утром, а днем пользовался сигаретами. Затем закрыл свои ворота и не спеша двинулся к горке, делая вид, что я гуляю по деревенской улице.

Не успев подойти к горке, как я стал свидетелем нескольких быстрых событий. Первое произошло у меня на глазах — из ангара вылетел владелец автомастерской и пустился бежать. Но убежать ему далеко не удалось — существо, которое приехало на своем железном коне на ремонт, выскочило за ним на улицу, подняло конечность, в которой находился какой-то предмет, а затем из этого предмета вырвался голубой луч, достиг бегущего по улице автомеханика и он мгновенно исчез.

Я сразу сориентировался в происходивших на моих глазах происшествиях и моментально залег в лопухи — в каких-то десяти метрах от существа с загадочным предметом, который на моих глазах спалил автомеханика. Когда это существо повернулось в мою сторону и осмотрело пустынную деревенскую улицу, я не пошевелился и даже перестал дышать. Вдруг мне стало страшно, и я понял, что этот агрессивный автолюбитель может ликвидировать и меня — как ненужного свидетеля.

Сквозь листья и стебли лопухов я наблюдал за этим существом и понял, что это был, наверное, не человек — скорее всего робот или гуманоид. У него были прерывистые, резкие движения, а на голове красовался шлем, — такие носят мотоциклисты или водители спортивных машин на гонках. Но больше всего меня заинтересовал его аппарат для передвижения. Как это — ехать без колес? А на чем он стоял? Под его днищем можно было рассмотреть дорогу — он словно висел в воздухе, ни на что не опираясь…

Кроме того, я заинтересовался предметом, который держал в своей конечности этот автолюбитель. Он же на моих глазах стер с земли автомеханика!! Что произошло между автолюбителем и автомехаником, я не знал — может они не сошлись в цене за ремонт, а может наш деревенский автомеханик послал на несколько букв это агрессивное существо и решил сбежать от наказания? Я не знаю, но решил переждать эти события в густых зарослях лопуха. Полежал в них несколько минут, и не выдержал уколов колючек, которые искололи мой живот и руки. Надо было выбираться.

Между тем, этот не в меру агрессивный автолюбитель, по-видимому, сам решил исправить свое средство передвижения и зашел в мастерскую. Оттуда до меня сразу донеслись звяканье, стук и шум — от металлических деталей и всякого железного барахла, которые валяются в каждой автомастерской. Этот ужасный автолюбитель искал что-то — наверное, сам решил заняться ремонтом и искал деталь к своему, так сказать, автомобилю. Автомобилем его было трудно назвать — скорее он был похож на внеземное средство передвижение по вселенной, но кроме того, смогло ехать и по земле, — иначе как оно подъехать к автомастерской?

Я не выдержал — начал красться к этому странному автомобилю, который завис над землей в десятке сантиметров. Проклинал свое любопытство, но ничего поделать с собою не мог — мне было очень интересно, почему и как он держался над землей без колес. По дороге я подобрал с земли толстый кусок арматуры и крался с ним вдоль забора. До автомобиля оставалось всего пара метров. У него были открыты с моей стороны дверцы, и мне хотелось, одним взглядом посмотреть, что представляет салон этого автомобиля.

Когда до моего слуха донеслось грохот, словно упал стеллаж с деталями, я одним прыжком преодолел эти пару метров и заглянул в салон.

Вместо рулевого колеса был какой-то изогнутый руль, похожий на штурвал в самолете, несколько педалей и пульт, на котором перемигивались разноцветные лампочки, и было такое количество кнопок, что все миниатюре напоминало пульт космического корабля. Я сидел на корточках и широко раскрытыми глазами изучал это достижение научно-технической мысли. Я бы был не прочь прокатиться на этом чуде…

Додумать свою мысль до конца я не успел: до меня донёсся странный звук, — словно по земле тащили металлическую трубу. Я немедленно обернулся и понял, что этот автолюбитель нашел деталь и волок ее к своему автомобилю без колес. Бежать мне было уже поздно и я, подобрав с земли отрезок арматуры, поднялся на ноги и успел нанести быстрый, но мощный удар по голове этому существу.

Звук от удара был, на мой взгляд, странный — словно я ударил по металлическому ночному горшку. А что мне оставалось делать? Если бы я побежал, то через пару секунд испарился, как это сделал хозяин автомастерской…

Существо, которое вышло из мастерской, выпустило из рук отрезок трубы и завалилось набок. Я бросил свой кусок арматуры и уставился на неподвижное тело, которое лежало у меня под ногами. Оно было похоже на человеческое, но не совсем — вместо пары рук у него было четыре передних конечностей — как у паука или у муравья. Ног у него, правда, было всего две. Одет был этот полупаук или полумуравей в просторный комбинезон, а на голове у него был и взаправду металлический шлем с забралом — как у гонщиков или пилотов истребителей.

Ну, я не собирался его долго рассматривать — схватил за задние ноги и уволок — за дверь мастерской. Там я отыскал прочный металлический тросик и начал его в спешке связывать. Когда занимался этой необходимой и кропотливой работой, вспомнил о пистолете, которым он испарил владельца. Пошарил у него на поясе и нашел.

В процессе поисков я то и дело натыкался на всякие трубки, полоски металла, шестеренки и всякие металлические механизмы, которые у него были спрятаны под комбинезоном. Но пистолет я все равно нашел. Первое правило деревенских хулиганов гласило — отобрать у поверженного врага все ножи, кастеты, — короче все предметы, которые можно было использовать как оружие. Потом следовало связать врага, и как можно основательнее — чтобы он не двигался и не начал кричать о помощи — а то он мог вызвать своих друзей, и тогда мне пришлось бы туго.

Я связывал это неподвижное существо как можно крепче, и, в конце, с удовольствием посмотрел на проделанную мной работу — тело напоминало кокон бабочки, перемотанное во всех направлениях стальным тросиком. Наматывая стальной трос на неподвижное тело, я сначала опасался, что тросика для этой ответственной задачи мне может не хватить. Но когда обмотал странное тело с четырьмя руками во всех направлениях, то устал, и стал мечтать о том, что тросик, наконец, закончиться.

Но он и не думал заканчиваться. А я уже обмотал им все тело существа — даже комбинезона из-под тросика не было видно: — все его тело было обмотано так прочно и основательно, что казалось, что этот автолюбитель находиться в металлическом панцире. Но трос и не думал заканчиваться, и я пошел узнать, в чем дело.

Оказалось, что в глубине двора стояла большая метровая катушка с тросом, и я отмотал из нее только маленькую часть. Мне бы жизни не хватило, чтобы размотать весь тросик. Я почесал в затылке и принял решение — закончить связывать этого владельца машины. Он был обмотан так крепко, что никогда бы не смог освободиться без посторонней помощи. А помощь ему было ждать неоткуда — я предпринял все меры, что он не сумел позвать на помощь.

Убивать этого автолюбителя я не хотел — хватит с него одного удара железной арматурой. А вот для дыхания ему надо было сделать на голове отверстие — иначе как он смог дышать? Я с неимоверным усилием сдвинул витки тросика в места, где по моим предположением находился его рот, и подумал, что все, что было в моих силах, я сделал. Теперь мне надо было заволочь это странное средство перемещение во двор, закрыть ворота и начать изучать этот агрегат, который, по мнению владельца, нуждался в ремонте.

Я нашел в ангаре пару пустых бочек, лом и начал операцию по перемещению этого непонятного средства перемещения в ангар. Оно было метров восемь в длину и висело над землёй. Я сделал из лома рычаг, приподнял заднюю часть автомобиля и ногой закатил бочку. Когда его задняя часть опустилась на бочку, я принялся за перед. Так же приподнял рычагом капот, пинками закатил по него другую бочку и убрал лом.

Теперь этот странный автомобиль опирался на бочки. Дальше было просто — я зашел к нему спереди и начал ломом двигать машину в ангар. Он сдвинулся на несколько сантиметров, но я ободренный удачей, передвинул лом и сдвинул его еще на несколько сантиметров.

Это была тяжелая работа — двигать тяжелое средство передвижение в ангар. Пришлось найти еще пару бочек и поставить их под машину, чтобы она не опустилась. Когда под машиной оказалось четыре бочки, ломом стал двигал машину и переставлял бочки.

Я действовал, как неутомимый муравей, у которого не было сил утащить неподъёмную тяжесть на небольшое расстояние. С помощью лома и некоторых выражений, я все-таки задвинул этот агрегат в ангар и сел передохнуть. Самая тяжелая работа осталась позади. Теперь надо было осмотреть агрегат снаружи и внутри — и может, попытаться его отремонтировать и попробовать проехать на нем пару метров.

Снаружи это средство передвижения напоминало гоночную машину — везде, где только было можно, красовались яркие надписи, картинки, а на крыше был номер тринадцать. Словом, это напоминало мне гоночную машину, которой вдруг на трассе понадобился срочный ремонт.

Я поискал глазами и обнаружил под ногами трубку из легкого, то прочного сплава — она была в руках у этого владельца, когда он попал под мою горячую руку. Теперь, когда этот агрегат стоял на бочках, я посмотрел на него снизу и сразу обнаружил место поломки — одна из трубок под днищем была сломана, и для того, чтобы ее заменить, требовалось только несколько ключей. Это заняло у меня полчаса. Я осмотрел свою работу и похвалил себя за успешно выполненный ремонт.

Может быть, я заменил не то, что надо было, но когда я держал изувеченную трубку, которую я заменил на целую, то пришел к выводу, что я поступил правильно — под этим механизмом теперь все было в порядке.

Теперь надо было изучить внутренности этого странного средства передвижения. Я уселся на место водителя и стал изучать ручки, кнопки, переключатели и так далее. Многие из них были с надписями на английском языке, и они были в сокращенном варианте. Словом, разбираться с ними было очень долго. Но я действовал быстро и наобум — очень мне хотелось прокатиться несколько метров.

Я нечаянно задел одну кнопку на пульте и передо мной вспыхнул огромный монитор. Я сразу узнал солнечную систему: — планеты, наше солнце были на своих местах. Единственное, что меня сразу поразило, что на всех планетах были ярко-красные флажки с надписями КП и с номерами. Это, по-моему, были метки контрольных пунктов. А может, и нет…

У меня просто руки чесались запустить эту машину и попробовать ее в деле — проехать на ней несколько метров. Но это было очень опасно — что со мною произойдет, если я переключу не тот переключатель или нажму не ту кнопку? А вдруг этот автомобиль вынесет меня в космос или на один из астероидов? Мне сначала надо было узнать, что представлял из себя этот странный автомобиль — может он ездить по нашим деревенским дорогам или был способен только летать.

Я не был самоубийцей и очень дорожил своей драгоценной жизнью. Кроме того, я привык к неторопливой деревенской жизни, а тут, глядя на монитор, на котором была отображена вся солнечная система, я начинал осознавать, что эта машина предназначена для передвижения в космосе.

Несмотря на свое огромное желание запустить двигатель и попробовать проехать хоть несколько метров, я не стал рисковать своей жизнью и вылез из автомобиля. Тут я вспомнил про пистолет, который отобрал у владельца этого средства передвижения. Нашел его на полу мастерской и начал изучать.

Сразу вспомнил, как испарился законный владелец мастерской и понял, что это страшное оружие. Пистолет был как пистолет — только кроме предохранителя на его корпусе, рядом со спусковым крючком был небольшой рычажок, который указывал на несколько цифр — об одного до десяти. Сейчас этот рычажок указывал на пять. Я сдвинул его на единицу и вышел на улицу.

По улице бежала беспризорная собачка — вся в колючках и комках шерсти. Вот объект для охоты! Я поднял пистолет и нажал на спусковой крючок. Собака даже гавкнуть не успела — сразу исчезла… При этом я не услышал выстрела пистолета — он стрелял абсолютно бесшумно!

Поглядев на место, где только бежала собака, я глубоко вздохнул — была собака и не стало. Хороший пистолет, ничего не скажешь…

Засунув это смертельное оружие в карман, я вернулся к автомобилю. Кокон шевелился, и явно это существо пришло в сознание. Я уселся с ним рядом и стал размышлять — быть или не быть! Развязать его я смогу, но вдруг оно накинется на меня — безоружное и связанное, и станет меня пожирать — без соли и без лука? Поэтому я думал — что с ним делать. Прошло несколько минут, а я не пришел к окончательному выводу — развязывать его, или пускай еще полежит

Пока я размышлял над этой неожиданно появившейся у меня проблемой, в дверь ангара кто-то постучал. Я заволновался — кто это может быть? Стук раздавался все сильней и сильней и становился все настойчивей. Я решил открыть дверь на сантиметр и узнать, кого это там принесло.

За воротами стоял хозяин мастерской, а за его спиной виднелась такое же средство передвижение, какое я недавно с таким трудом затащил в ангар. Я оцепенел от страха — это был настоящий владелец, или его дух? Я же сам видел, что он испарился.

Отрыл дверь пошире, я сразу получил удар в челюсть. После такого неожиданного удара я понял, что это был не дух — вряд ли духи могут так сильно бить…

В распахнувшую дверь, как цунами ворвался мой сосед и сразу оценил обстановку — в ангаре стояло средство передвижения, а рядом с ним ворочался кокон длинной метра два — это пришел в себя связанный автолюбитель и ворочался из своих сил. Вслед за автомехаником в дверь вошел второй автолюбитель — он сразу же кинулся к кокону и стал его развязывать. В процессе распутывания узлов он ругался матом, и я понял, что он знает русский язык так же хорошо, как я. Несмотря на то, что он был в таком же комбинезоне, вторые его конечности висели вдоль туловища и никакого участия в его деятельности не принимали.

Первый автолюбитель постепенно освобождался от пут, и настал момент, когда он встал. Мигом скинул с себя шлем, потом снял комбинезон, и на волю вылез разъярённый мужик лет тридцати. Он был в каком-то сплетении трубок, металлических пластин, а за спиной у него был небольшой ранец.

Второй автолюбитель тоже снял с себя шлем и присоединился к ругательствам первого. Автомеханик тем временем залез под автомобиль, и оттуда раздались его довольные вздохи.

Мне надоело смотреть на этот спектакль, и я сел, чтобы не упасть самому. Автолюбители ругались долго, пока у них не истощились силы и ругательства. Потом они сели отдохнуть и к ним присоединился автомеханик. Они сидели все втроем и молчали — разглядывая меня. Мне стало интересно — будут они меня втроем бить, или просто уничтожат на месте. Мне было уже все равно…

Но перед своей неминуемой гибелью я желал узнать все — до самых мелочей: — кто они, что у них за странные автомобили, и почему они окутаны трубками и полосками металла. Почему оказался жив автомеханик, который испарился у меня на глазах несколько часов назад. Что это все значит?

Два автолюбителя переглянулись и стали хохотать. Я не ожидал от них такого ответа на мои предсмертные вопросы, и переводил свой взгляд с одного русского лица на второе. Но когда к ним присоединился автомеханик, я не выдержал этой пытки — встал и потребовал объяснений.

Они, эти разъяснения были представлены мне в течение следующих минут. Эти два русских существа, опутанные трубками и металлическими полосками, оказались гонщиками из недалекого будущего. Трасса их гонок пролегала между контрольными пунктами, разбросанными по все солнечной системе. Первый гонщик сошел с трассы из-за небольшой аварии — у него треснула трубка, по которой поступало горючее. Так как это была пустяковая авария, то он решил исправить ее в прошлом — у первого же автомеханика.

Он, этот автомеханик, испугался видом транспортного средства и хотел сбежать от гонщика. Поэтому в ходе ссоры он послал его на несколько часов в будущее — а мне показалось, что он его уничтожил своим пистолетом. Автомеханик пробыл в будущем несколько часов и вернулся в свой гараж вместе со вторым гонщиком.

А я, тем временем, развил здесь бурную деятельность — починил гоночный межпланетный автомобиль, связал первого гонщика и, по их мнению, думал о том, как бы освоить его управление и покататься на нем с удовольствием. Так, по их мнению, развивались события, и автомеханик подтвердил: — он не испарился, — просто он очутился на несколько часов в будущем.

Межпланетные гонщики натянули на себя комбинезоны со шлемами, освободили первый гоночный автомобиль от бочек, затем свободно переместили его одними своими руками на улицу. Затем помахали нам руками, уселись в свои гоночные болиды и взлетели на них на несколько метров вверх. Я до этого никогда не видел, чтобы гоночные автомобили болтались под нашими электрическими проводами. Но они не собирались там долго находиться — из их дюз вырвались синеватые лучи, и они моментально исчезли в вечернем небе.

Вслед за их стартом на улице оказалась беспризорная собака. Она возникла ниоткуда и теперь оглядывалась во все стороны, не решаясь даже сдвинуться с места. Автомеханик кинул в нее камень, и она сразу очнулась ото сна — побежала так резво, что через миг скрылась из наших глаз.

Я потрогал пистолет за своим ремнем и потянул автомеханика в ангар — мне интересовало его путешествие в будущее — что там интересного и что он там делал. Вопросов было много. Чтобы услышать все ответы на мои многочисленные вопросы нам пришлось сгонять в магазин за пивом. Потом мы уселись, и стали друг другу рассказывать свои приключения по порядку…

Черти и демоны

Вот уже неделю я обдумывал одну проблему: — один интересный рассказ с демоном в главной роли пропал: — из папки, в которую я его положил еще год назад. Я предпринял несколько попыток его разыскать, но найти его мне так и не удалось. Слабая надежда найти его все-таки у меня была: — я все свои черновики рассказов копировал на карту памяти в смартфон, на флешку и даже на цифровой фотоаппарат.

С ним я когда-то ездил в путешествия, но последние годы забросил это дело — сидел дома и занимался домашними делами. В этот фотоаппарат еще в магазине установили карту с большой памятью, и я с тех пор никогда не мог ее заполнить. А так как я ею не пользовался для хранения фотоснимков, то стал складывать в нее черновики и остальные файлы, которые мне было жалко удалять.

Рассказ про демона был моей гордостью — я его написал, когда на меня неожиданно свалилось вдохновение, и он получился очень забавный. Так бы я и бросил его поиски, если бы не одно «но» — в моем подсознании почти две неделю происходило брожение, а понять суть этого процесса я не мог. Словом, мое подсознание работало во всю силу, а над чем, я никак не мог узнать. Это меня сначала забавляло, а потом начало злить.

Как это? Над чем работает добрая половина моего мозга? Такое происходило со мной редко — но были случаи, когда я месяцами не мог узнать причину такой работы и над чем с такой интенсивностью работает мое подсознание. В конце концов, когда оно разбиралось с проблемой, то ставило меня в известность, и я лишь тогда узнавал, что удалось моему подсознанию решить: — над какой проблемой оно работало несколько месяцев.

Для меня эти месяцы проходили незаметно: — я по-прежнему занимался своими обычными делами, — ел, пил, ходил на работу, спал, смотрел телевизор, читал книги и до последних дней не знал, что мой беспокойный ум работает днями и ночами. Об окончании этой грандиозной работы я узнавал за несколько дней до ее окончании: — мне стали сниться странные сны и возникало чувство, что я стою на пороге какого-то открытия, которое в состоянии перевернуть не только мою жизнь — спокойную жизнь многих, даже незнакомых мне людей.

Я чувствовал, что скоро подсознание закончит свою долгую работу и, желая поскорее узнать, над чем оно трудилось долгое время, начал писать рассказы. Начинал один, потом, если с ним в самом начале ничего не выходило, то начинал второй. Если и со вторым ничего не получалось, то начинал писать третий. И так вплоть до бесконечности, — пока папка с черновиками не разбухала до такой степени, что я начинал путаться в многочисленных файлах. Но я не успокаивался до тех пор, пока не находилась тема, которая и нужна была моему неутомимому подсознанию.

Рассказ, который я начинал успешно писать, помогал моему бестолковому разуму справиться с проблемой, над которой он втихаря трудился, — но, над чем, черт возьми, думали мои мозги и подсознание? В конце концов, я узнавал, над чем оно думало в последние месяцы: — какое изобретение поселилось в моем разуме, и что мне стоит сделать, чтобы оно воплотилось во плоти.

Таким странным и удивительным способом я сделал несколько полезных, с моей точки зрения, изобретений и сконструировал несколько механизмов, которые помогали мне в обычной жизни. Называть я их не буду — боюсь, что меня вызовут в компетентные органы и клещами вырвут методику создания моих невероятных изобретений. Пусть они останутся со мной — навсегда.

Так произошло и в этот раз: — большой участок моих мозгов работало над какой-то проблемой, и я узнал, над какой, только сегодня утром. Вчера я проломил стену непонимания между участком разума, который трудился это долгое время и основной частью моего разума. Сейчас, когда я вспоминанию, каким способом мне это удалось, я понял, что до самой полуночи редактировал, корректировал свою статью о демонах и чертях. Видимо, как раз этим я пробил стену недопонимания некоторых участков в моих мозгах и утром понял все, — над какой темой думал мой разум в последние недели.

Мое подсознание думало над тем, что мне надо предпринять, чтобы редакторы толстых литературных журналов согласились напечатать несколько моих произведений — статей, рассказов, эссе и других моих литературных произведений. Писать мне фантастические повести в полную силу не удавалось: — почти прошедший месяц я занимался работой с журналами и книжными издательствами. Мой разум с подсознанием, между тем, не ставя меня в известность, проделали огромную работу, а плоды ее я стал получать два дня назад — когда получил ответы от двух редакций. Они отказались публиковать мои работы, но я к этому отнесся спокойно и довольно равнодушно — мне хватило того, что я наконец-то узнал, над чем работало мое подсознание.

Оно работало над темой очередного моего сборника. В нем главными персонажами были черти и демоны. Мне сейчас надо было перешерстить все мои статьи, публикации, рецензии к ним, и тогда я составлю план новой книги, которую должны опубликовать все крупные книжные издательства.

Мне пришлось оставить свою текущую работу — создание новых рассказов, повестей и романов, а все свои силы бросить над созданием новой книги, героями которой были ангелы, черти и демоны. Они старались несколько недель, а может, месяцев пробиться наружу, но им это не удавалось. Они появлялись во многих моих снах, участвовали в реальных событиях моей жизни и так преуспели в этом, что вынудили меня создать новое произведение. Так что лишь после создания этого рассказа с нечистой силой, я, наконец, понял, куда же пропастился мой гениальный рассказ про демона. Теперь я знаю, где он был…

Он вырвался из компьютера и засел в моем подсознании. А когда я начал составлять новый сборник, освободился из плена моего подсознания и появился на первой странице будущей книги…

Изобретатель Кузя

Вечером в гостиной было тихо и спокойно. За окном, на улице, ничего интересного не было, и лишь слабый дождь помогал растаять снегу, который выпал накануне. Я сидел в кресле с толстым справочником физики и старался постичь законы, которые вывели старые ученые-физики, по которым развивалась жизнь материальных тел на нашей планете. В мою голову все время лезли странные мысли — что, если подавляющее большинство старых физиков ошибалось или их законы распространялись только на нашу планету? В таком случае мне надо было отыскать ошибку в их законах, или найти хотя бы опечатку в этом толстом справочнике.

Если бы мне это удалось, то передо мной открывались просторы для постройки новых, невероятных и полезных предметов: — механизмов и бытовых приборов, — таких как машина времени, портал в параллельные вселенные, вечный двигатель, или я мигом сконструирую совершенно незнакомые человечеству до этого времени предметы и механизмы, которые тут же использую в нашем с Кузей домашнем хозяйстве и сэкономлю наше драгоценное время для сна.

К этому меня толкали многочисленные платежки, которые приходили в конце каждого месяца. Жизнь с каждым днем становилась все дороже и дороже, а моя пенсия оставалась все такой же, как и двадцать лет назад. С этим надо было что-то поделать, или мне скоро не хватит денег на простые радости и скромную еду. Я уже привык к простой вегетарианской еде, которую выращивал каждое лето на своем огороде, но приучить моего кота к растительной пище я до сих пор не мог. Ему надо было вместо кабачковой икры и моркови с картошкой есть рыбу, колбасу и молоко.

Кузя был необыкновенный кот — здоровенный и упитанный, к тому же он был очень умный и предприимчивый. Когда ему не хватало мяса в его рационе, он уходил на охоту или рыбную ловлю и возвращался очень довольный и круглый, как барабан. Что он там ловил, в реке или лесу, он мне не рассказывал, но он после своих походов не просил у меня ни рыбу, ни колбасу. После похода в лес или на речку он спал в своем кресле целыми днями и играл со мной вечерами — оттачивал свою реакцию и быстроту движений своих лап. Словом, это был домашний хищник, которого боялись все соседские собаки.

Сейчас он спал в своем кресле, подняв все свои лапы вверх, и иногда переворачивался то на левый, то на правый бок, вертел своим длинным пушистым хвостом и мурлыкал во сне. Наверное, он смотрел свои кошачьи сны. Во время одного своего переворота в кресле он не удержался и свалился на пол — кресло для него было маловато, а покидать гостиную, где сидел я с книгой в руках, ему было лень. Упав на пол, он даже не потрудился встать, а продолжал спать — уже на шикарном персидском ковре. Здесь было просторно и Кузя растянулся во весь свой исполинский рост — он был полтора метра в длину. Половину его роста составлял пушистый хвост, которым он иногда выказывал свое недовольство или радость.

Я смотрел на его неподвижное мохнатое тело и начинал злиться — ну, так можно всю жизнь проспать. По моему мнению, следовало не отдыхать, а работать. Но работать моему коту пока было негде — в комнатах было чисто, а весь холодильник был занят супом, кашей и овощами. Кроме того, Кузя выловил всех мышей на всей улице и перепугал всех сорок: — после того, как поймал одну в огороде. Но спать в разгар дня, у меня на виду, ему было нельзя, и он всегда забывал эту заповедь. Я окинул глазами гостиную и нашел в одном углу теннисный мячик. Незаметно его поднял и кинул в противоположный угол. Шарик с грохотом покатился и Кузя моментально проснулся. Он даже не стал разбираться, что там движется под столом, а прыгнул и поймал мячик.

Мне стало удивительно — еще долю секунды назад он спал мертвым сном, а сейчас он превратился в охотника, который поймал дичь. Ну, надо же, какая у него реакция, изумился я, и позавидовал коту — я бы так не смог.

Кузя тронул лапой шарик и в следующую секунду открыл на него охоту. Моментально его поймал и начал играть им в футбол, хоккей, а затем освоил и баскетбол. Словом, гостиная превратилась в поле для игры, по которому в разных направлениях проносились то Кузя, то мячик. Читать справочник физики мне стало некогда — я смотрел за игрой. Но мои беспокойные мозги в это же время напомнили мне про физику, и когда глаза смотрели на хаотичные движения Кузи и мячика, то я вспомнил, что это броуновское движение. Его надо было упорядочить и извлечь из него практическую пользу — допустим, сделать на его основе полезное изобретение.

В один момент, когда шарик пролетал мимо, я изловчился и поймал его. Кузя опоздал с его поимкой и теперь смотрел на меня с досадой. Я сразу стал укорять его, что он безо всякой пользы гоняет шарик и напомнил ему, чтобы он подумал о том, чтобы извлечь из этого какую-либо практическую пользу. Затем, смотря на шарик, у меня возникла идея: — я насадил шарик на тонкую спицу из вязального набора и воткнул ее в щель в полу. Качнул ее раз и шарик стал качаться, словно маятник.

Кузя сразу заинтересовался этим и уселся перед маятником. Когда шарик стал качаться слишком медленно, он тронул его лапой и шарик стал качаться с большой амплитудой. Я посмотрел на задумчивого кота минуты две, а потом положил книгу на полку и пошел покурить. Когда я вернулся, маятник качался непрерывно, а кот сидел на кресле и непрерывно следил за шариком. Я обратил внимание, что рядом с ним лежали несколько разобранных будильников и какие-то провода, но не стал упрекать Кузю за то, что он слазил на книжную полку, где стояли эти неисправные будильники. Мне было жалко их выкидывать — я надеялся, что когда-нибудь я их разберу на запчасти или отремонтирую.

Я снова взял в руки справочник по физике и устроился рядом с Кузей. Через полчаса я обратил свое внимание, что шарик качается и никаких движений со стороны Кузи я не заметил — он по-прежнему сидел рядом со мной и не сводил с маятника своих восторженных глаз. Тогда я заволновался — что сделал Кузя и почему маятник не останавливается? Отложив книгу в сторону, я подполз к нему и в упор уставился на это чудо. Спица была воткнута в один будильник, а к нему вели несколько проводов. Я попытался остановить шарик, но не смог — как только я убирал руку, маятник с шариком начинал качаться.

Это было удивительно и странно. Я убрал механизм с пола и поставил его на шкаф — пускай он там раскачивается. Через неделю, когда я уже забыл об этом чудесном маятнике, Кузя мне о нем напомнил: — стал показывать на шарик, который качался под потолком, с такой же амплитудой. Я вспомнил о своем удивлении и снова снял механизм. Осмотрел его со всех сторон, но по-прежнему ничего не понял. Сначала я подумал, что кот Кузя воспользовался анкером и поэтому маятник качается, но для этого ему надо было заводить будильник каждые сутки, а он просто бы не смог этого сделать — этот механизм находился высоко, и к нему Кузе было не добраться.

Уже через месяц я понял, что Кузя каким-то образом изобрел вечный двигатель. Разбираться в его устройстве я не рискнул — боялся, что сломаю это Кузино изобретение. Поэтому я поступил просто — подсоединил к проводам мощный аккумулятор, и когда он зарядился, то с его помощью зажег во всем доме свет, а потом стал использовать аккумулятор для других домашних нужд — качать воду из скважины, переделал холодильник и телевизор под аккумуляторы.

Впереди у меня с Кузей был непочатый фронт работы — переделать автомашину под аккумуляторы и соорудить небольшой самолет, который летал с помощью этого вечного двигателя.

Через год, в течение которого я перестал платить за электроэнергию, ко мне заявился контролер, — он желал знать, почему я не пользуюсь электричеством. Так ничего не и выяснив, он осмотрел счетчик, и недовольный, ушел. Я ему не стал рассказывать про вечный двигатель, который изобрел Кузя — это была наша тайна.

На первом же этаже дома все по-прежнему качался толстый прут с мячиком на конце — он заряжал очередной аккумулятор…

Мохнатый интеллект

За окном вместо обещанной яркой и солнечной погоды творилось что-то невообразимое. Отдернув сторону плотную штору, я на всякий случай зажмурился, чтобы яркий луч солнца не попал в мои глаза: — зрение у меня было неважное, и я его старался в последние годы беречь. Но вместо ярких солнечных лучей меня ожидал серый полумрак. Удивившим отсутствию солнца, я сразу же открыл оба своих глаза и очень расстроился: на улице, вместо яркого весеннего солнца, была сумеречная осень — шел мелкий дождь, который заливал всю мою деревенскую улицу. Последние зимние серые сугробы прямо на глазах таяли, из-под них бежали грязные и, по-видимому, очень холодные ручьи.

Соседи не спешили выйти на улицу, чтобы попасть из дома на автобус: надо было прежде надеть сапоги и непромокаемый плащ. Зонт при такой погоде только мешал — ветер сразу же вырывал его из рук, и борьба с ветром и холодным дождём отнимала все их силы.

Позавтракав чаем и бутербродом, я уселся перед компьютером и начал себя жалеть. Мало того, что погода испортилась, мне один за другим приходили отказы от книжных издательств. Они не спешили напечатать мои повести, в которых был в больших количествах юмор, и в них не было только одного — мрачности и неустроенного бытия. У меня опять, как всегда, впереди была жестокая борьба за опубликование моих книг, и я опять поразился своей непредсказуемой судьбе.