Предисловие
I
Меня не привлекает Москва, как столица. Меня не привлекает Москва, как город для постоянного проживания. Меня не привлекает Москва при описании дома — того места, которое заключает в себе намного большее определение, нежели простое место жительства. Всё моё детство прошло вдалеке от информационной беготни, развития технологий и повседневной серости будней — там не было интернета, мобильных средств, связи, как таковой и инфраструктуры не было… Но это были самые счастливые годы, это было самое счастливое детство, за которое я по сей день благодарен всей моей семье. Я ни в чём не нуждался: всё, что требовалось для жизни всегда было, при чём было в изобилии. Стол всегда украшали разнообразные блюда, что теснили друг друга: любил я сервировать его, чтобы всё поместилось, чтобы горячее обязательно влезло в центр, под каждой тарелкой — салфетка, на салфетку — вилка, всегда по правую сторону; каждому стакан, помимо прочего — бокалы и стопки, на полку серванта корзину с хлебом и фруктовую тарелку, чтобы постоянно не занимали место на столе, но при надобности каждый мог захватить желаемое… Любил я и сами застолья: у нас всё было весело и громко, от того по сей день частенько поражаюсь тихости и спокойности вечеров, на которые сам захаживаю.
Первоначальные беседы о состоянии здоровья, дел довольно быстро перерастали в удивительные истории, которых немало было — деревенский быт на то и деревенский, что каждый день — новая история. Я обожал все эти истории, любил и фразу «хватит уши греть»; томительно ожидал перехода на чай, когда из холодильника выйдет царь-торт, вымазанный на славу шоколадом. Бывал и наполеон — какой вкус, какое величие у императора было! Под конец до поздней ночи играли в карты или в лото, пели песни или танцевали до упаду… Бывало: песня сменится, выбежишь на крылечко, а там обязательно кто-нибудь да стоит, пускает табачный дым в непробудную темень… Стоит не один: обязательно это небольшая компания, которая и потанцевать уже успела и несколько охолодеть к этому делу также смогла, потому стоят на крыльце и разговаривают о житье-бытье…
«Раньше здесь такая деревня была, вот не то, что сейчас… Столько улиц, жилых домов, дорог, разветвлений… Одна из самых крупных была по области! Полям предела не было — всё пахали, всё косили, всё держали — сейчас же зарастает потихоньку. Вон, от силосной ямы только бетон местами и видать, а в остальном — заросшая разруха… На задах бегаешь? — вот никакого борщевика не было, всё по глупости завезли, хотели коров кормить. А как молоко кислым стало — тогда уже поздно было…
Лес в трёх километрах от края деревни был! Теперь метров сто — и глушь, и не поймёшь, куда забрёл… Все места грибные исчезли, болота даже новые появились: иной раз пойдёшь, всё знаешь — где, как, что… Налево — поляна белых, направо — «наш лес», выход к деревне. А тут по канаве решил пройтись, что на задах — так в болото вышел… Не было никогда — а тут внезапно появилось! По макушкам ив стал выходить, а там уж и купол церкви увидал — так и вышел…»
II
Закричит петух… На кухне активная работа — раскалённое масло шипит, аромат на весь дом: бабушка-хозяюшка блины готовит… Перевернёшься на другой бок, укроешься скинутым ночью одеялом и ещё полчаса дремлешь… Вдруг поодаль гул от косилки начинается — летняя трудовая суббота пришла, дедушку до обеда не беспокоить!.. Случайно на кухне кастрюля упадёт — подскачу, умоюсь ледяной водой — и за стол блины уминать… Затем обязательно пробегусь по округе: к курятнику — кур травой покормлю, на огороде морковку позаимствую — чтобы прорядить малость, затем к дядьке побегу: он поздней ночью приехал, надо разбудить — чтоб завтракать шёл… На дороге бабочку увижу — большую-пребольшую, шелковистые крылья переливаются на солнце. Хочу поймать — а она вдруг взмахнёт шелковистыми крылами и улетит ввысь… Вдруг раздастся рёв мотора — сигнализатор, что на работу пора: быстренько возьму своего верного коня — велосипед, недавно покрашенный в пятнистый чёрно-бордовый цвет, и укачу скорее, лишь бы успеть на торговлю.
Застану бабушку Таню и дедушку Колю за постоянным ритуалом — чаепитием. Бабушка всегда зелёный пила с мёдом, дедушка — чёрный с сахаром. И всегда кипяток… Помню: всё не мог понять, как можно так охотно пить горячую воду — теперь же сам без этого не могу… Затрещит телефон: бабушка поднимет трубку и как всегда ничего не услышит, положит обратно… Через несколько минут вновь звонок — нас ждут! На часах ровно 10 часов утра: у красного угла бабушка перекрестится — и поедем на ГАЗу–66-ой… Бабушка в кузове всегда каталась, с товаром вместе, а я с дедушкой в кабине.
Первая остановка, как полагается, у разваленного магазина из ярко-красного кирпича близ церкви: бабушка раскроет двери, начнёт раздавать батоны и чёрный хлеб, полуфабрикаты и прочее по мелочи, а я достану колоду древних карт, хорошенько растасую и по шесть каждому. Так и играем с дедушкой, пока «Поехали!» не раздастся… Затем у сельсовета старого остановимся и вновь за карты: побеждал я довольно редко, потому помню свою первую победу — какие эмоции я тогда испытал! А дедушка улыбается и говорит: «Это я поддался!»… Мы смеёмся оба — наш радостный и заразительный смех переходит на улицу, где ведутся бытовые разговоры и заказы, и весело становится всем; я безумно счастлив, солнце слепит чрез трещины лобового стекла, уличный гул мешается с грохотом низко пролетающего вертолёта — мы едем дальше…
«Смотри, как могу!» — звонко обращается ко мне дедушка, перекрикивая шум двигателя, и отпускает руль. Мои глаза тотчас начинают гореть искорками, улыбка, не сходившая и без того с лица, становится ещё шире, страх переплетается с детской наивностью и восторгом… «Как так? Скорость 50 км/ч, а Он руки с руля убрал! — герой!..» — единственная мысль в голове, что не даёт покоя… Руки уже давно вернулись на своё законное место, мы несколько раз повернули, а дедушкина выходка всё никак не выходит из головы… Наконец конечная станция — соседнее село: борьба за первенство в покупке продуктов — часто меня забавляла, потому на некоторые время мы откладывали карты и вдвоём хохотали с брани бабушек и беспомощности дедушек — я вот что имею ввиду:
— Наташ, ну, я же первая занимала!
— Ничего не знаю, я первая подошла к двери…
— Так дела то не делаются! Ну, что ты всё сидишь-то? Наше место заняли — а ему хоть бы хны… Вот так всю жизнь и провела с тобой!
— Ну, Люд! Что ты вот опять начинаешь?! Тем более «на людях»!
— На людях!.. Тебя это-то и беспокоит только…
— Татьян, угомони её… Чего тоже привязалась!
За такими семейными разборками мы и любили наблюдать… После «прилюдного унижения» тот дедок шёл к нам: здоровался и морально отходил от случившегося накала страстей: «Всё неймётся ей! Ну, вторая — что с того! Хлеба-то не убавится…» — гнул он свою линию и видел в нас хороших слушателей, которые переглядывались между собой и от души хохотали. Затем подходил другой мужичок — спросить, как в лесу дела: «Чай, грибы появились, ездил?» — и начинали о своих лучших местах вспоминать…
— Один раз в жизни я так попал: болото проехал — и там островок небольшой… Слушай: одни белые, размером с голову, наичистейшие! Резать начинаешь — а они словно лопаются, издавая такой приятный звук… Но с моей то дыхалкой, много ли соберёшь? Небось и сейчас там стоят — только мне уже до них дела никакого. Проеду по лесу, срежу, что под ногами — а на два шага отойду, уже задыхаюсь… Какие грибы?
— Да… Тоже верно…
Около часа дня народа становилось всё меньше и меньше, бабушка обслуживала заключительных клиентов, мы благополучно отчаливали…
III
По приезде с торговли, на всех порах мчал домой — обедать… С самой террасы тянулся наваристый и душистый запах бабушкиного борща. Как все усядутся, да как начнётся активная работа ложками, сразу поймёшь — кто усерднее всех трудился… Не ел я ничего вкуснее на свете бабушкиного борща со сметаною и не видывал я ничего лучше тех лучистых мгновений, которые закономерно канули в лету…
Деревня опустела. Покинул я свой тихий рай. Не вернуть ушедшее детство, не возвратить безоговорочное и искреннее счастье, не поговорить с самыми родными и самыми любимыми людьми на планете…
***
…Москва. Скопление зачарованных небытием судеб, жаждущих вертеться на протяжении всей оставшейся жизни.
(отрывок из будущего романа
Александра Каулина)
Часто вижу теперь один сон…
Сны
Мне однажды приснился сладостный сон:
Реки, горы, дома — только мы, мы вдвоём…
Мы бежим босиком, не угнаться за нами —
Мы хотим обрести собственный дом.
Мне однажды приснился сладостный сон:
Я ныряю в пучину вечных историй…
Что нас ждёт на пути? — растолкуйте мне сон,
Покажите, что за жизнь достаётся…
Я бегу по волнам:
За мной гонится стая
Волков… — что им надо?
В бесконечной пустыне
Я найду водоём… —
Не сказав, что с ним стало…
Мне однажды приснился сладостный сон:
Где семья за столом и в полном составе…
В добром здравии дед, спрятан брат под столом —
Как могу всё оставить?
Мне однажды приснился сладостный сон:
Где вокруг западня, беготня и страданья…
Только счастлив, покуда горит огонёк,
И пылает его бесконечное пламя!
Идёт на меня
Боже, ты кто? —
Раздаётся молчанье…
Опустели сады
Моих ясных фантазий… —
Я твоя слабость!..
Мне однажды приснился сладостный сон,
На зарнице всех лет, миров и желаний:
Я мальчишкой пробегать всю жизнь готов —
Не покидайте меня все те, кто есть рядом…
(21.10.2025)
Светлой памяти
Он останется там, у печи, разжигать огонёк…
И с счастливым лицом, как всегда, повстречает с дороги…
А на улице дождь шёл всю ночь напролёт, —
Видно Бойка ревёт, за собою зовёт…
В безмятежной тиши не унять эту боль,
В пустоте не найти ни покоя, ни сути:
Я спешил повзрослеть, всё на свете понять,
Оказалось, что мир беспощаден до жути…
От зари, до зари не стихает молва:
Обходил стороной все невзгоды и беды,
Никому не дано его было сразить,
Только сам он ушёл накануне Победы…
Часто вижу теперь один сон, словно было вчера:
Погляжу в зеркала, Он сидит на машине,
Машет в след мне рукой, — вот такие дела…
Не увидим друг друга мы боле отныне…
Посвящение любимому дедушке,
Фёдорову Н. И.
(09.05.2025)
Весёлый крик и шум из зала…
Весёлый крик и шум из зала:
«Гуляй, родная, заживём!»
Вся местная братва устала,
Чего там про народ…
На улице подует смело
В лицо спокойный ветерок,
И солнце далеко успело
Уйти, всё как-то невдомёк…
Пора и нам честь знать, покуда
Не запевают петухи.
Ну что, бывай, рад видеть друга —
Главу образовавшейся семьи!
По коням, сядем на дорожку,
Хорошая история!
Ты подожди — ещё немножко,
Сыграю свадьбу я…
***
Весёлый крик и шум из зала сменило ожидание…
Шёл дождь — я вместе с ним ронял души своей страдания..
И очень смутно понимал тогда свои желания,
Ведь не хотел, чтоб приезжал… Минуту, две — отчаянье…
Всё замерло в одно мгновенье,
Всё пролетело пеленой:
Стою, как вкопанный,
Общаюсь, будто сам с собой…
Лязг от лопаты, крики, слёзы,
А я веду свой диалог,
И так он был на жизнь похожим,
Как будто бы с тобой…
И так всё скоро получилось,
Внезапно, невзначай —
Ах, если б заново включилось…
Биенье Сердца запустилось.
— Пошли, что ль, Санечка пить чай?..
***
66-ая. Бампер. Свесил ноги —
Стоишь ты опершись.
— Выходит, не судьба в итоге?
— Такая штука — жизнь…
(20.10.2025)
На одной из планет
На одной из планет
Выключается свет ежечасно —
Только каждый второй
К этому навряд ли причастен.
Выключается свет,
Так спонтанно и необычайно
Что его рядом нет,
Боле нет — до боли печально…
Выключается свет? Кто вы, люди? Не уж то знакомы?
Только импульса нет, все попытки довёл до изнеможения
Кто мне руку подаст, кто предложит спасения?
Выбор мой не велик и не имеет значения…
На одной из планет
Кто-то ждёт, а кто-то уходит,
Оборвав все концы,
Будто ныряет в бесшумную воду…
Кто кричит, кто молчит
Кто терзает и мучает душу,
Ожидая ответ:
Будто с ним ему будет лучше…
Вот разводят мосты,
Вот свистит безумная фляга..
Время снять мне очки
И забыть, то что свято…
В этом мире большом
Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.